Глава 1

Внимательно гляжу на кровавую мешанину из пробитых и изорванных тел. Крупные туши лошадей валяются с обеих сторон от центра построения, вокруг них уже отходят или все еще отползают в стороны раненые степняки. Многие уже затихли и больше не шевелятся, заливая горячей кровью пыльную поляну. Тем более остались на месте прижаты и подавлены своими же конями немало воинов, которым уже не хватило сил выбраться.

— Да, картечь-шрапнель никого не жалеет! — признаю я вслух. — Какой бы ты не был храбрый ордынец! Попробуй переживи попадание нескольких тяжелых металлических шариков!

Зрелище прямо душераздирающее для нормального человека, но я только плотнее сжимаю зубы и говорю:

— Все будет так, и только так! — напоминаю сам себе. — Без жалости и пощады! Они нас тоже не пожалеют! Ни детей, ни стариков, ни женщин! Ведь даже очень мирного парламентера зачем-то тупо расстреляли из-за своей дикости! Зато теперь вволю своей кровью и выбитыми зубами давятся! Эти степняки ничего не успели понять, может хоть до других что-то дойдет? Что у Астора есть, что предъявить на ваше вторжение!

Все-таки весьма неплохие чугунные пушки Водера против плотного строя конницы, вообще ничего подобного не ожидающей, оказались невероятно эффективны. Всего два выстрела и треть из примерно четырех сотен степняков, дружно набившихся на поляну, уже вышли из строя. Лошадей явно больше пострадало, половина всех животин уже никуда никогда не поскачут. Что тоже очень важно, без лошадей любой степняк только половина степняка, настоящего воина.

Теперь многие могут попасть в края всегда обильной зеленой травы и никогда не прекращающейся охоты, как учат степные поверья и их сказители-шаманы. Или никуда не попасть, если все подобное — просто вранье.

«Тоже чего-то умеют по магии, но совсем немного. Костер там разжечь с руки или воду в чаше нагреть. Хотя, если в Сатуме попался настолько невероятный самородок, как Клея, то и там возможно появление сильных колдунов, — признаю я. — Но Палантиры или ту же фузею им взять просто негде. Одной природной магией трудно что-то сильно убойное сделать. Чтобы она сильно била на сотни метров, как мое оружие».

Там более удобно стрелять, когда пушки применяют против сплошного строя, просто стоящего на месте боком к летящей шрапнели, а не несущегося стремительным галопом на позицию артиллеристов. У которых начинают трястись руки и не попадать баник в ствол от одного вида поднятых палашей и кровожадных лиц всадников, что нас пока никак не касается.

«Впрочем, здесь таких слов пока никто не знает, — раздумываю я, в бинокль разглядывая поваленные ряды лошадей степняков после пары первых выстрелов. — Про артиллеристов и все такое».

Пока Водер со своими уже немного обученными подмастерьями быстро прибежали обратно после второго выстрела, теперь готовят пушки к новым серьезным свершениям. Подкатили повозки обратно к защитным щитам, но пока стволы не просовывают в бойницы, так как заняты обслуживанием орудий.

Все остальное наше командование оставлено стоять в сотне метров сзади на высоком пригорке, чтобы наблюдали за баталией и не мешались под ногами. Еще не лезли с глупыми вопросами, чем теперь заметно страдает все тот же Торк Абер, добравшийся не мытьем, так катанием до весьма высокого поста.

Явно ему авансом выдал такую должность Генс, вот и старается себя показать достойным ее.

«Причем уже не в первый раз! — умеренно злюсь я. — Мешает мне своей постоянно критичной рожей проверять подготовку укреплений и ополченцев. Гвардейцы хорошо к войне готовы, все понимают и быстро команды исполняют. А гражданские тюфяки из мастеровых довольно сильно бесят и меня, и всех остальных командиров. Еще и приказы с пятого раза понимают, только быстро исполнять все равно не начинают. Эх, потери среди ополченцев обязательно будут, даже не маленькие! Потому что не воины они вообще!»

Торк, как по моему мнению, слишком уж активно изображает из себя самого доверенного человека Главы Совета, который должен всех заранее подозревать и обвинять. Именно так он понимает свою очень высокую благодарность к Генсу за внезапное назначение на слишком высокий пост для бывшего начальника разведки, который все равно остался обычным командиром взвода. Который должен просто бегать по лесам впереди своих воинов и быть им примером во всяком боевом взаимодействии. Поэтому все равно не понимает моих хорошо продуманных замыслов, но настроен к ним весьма критически.

«Ну и черт с ним!» — решаю я и снова гляжу в бинокль.

«Да, полегли вполне запланировано правая и левая части конного строя, а вот центр остался почти невредим. Подобное нужно побыстрее исправить, пока всадники только ошарашенно разглядывают творящийся по флангам ужас. И, как особо смелые воины, не спешат разбегаться по укрытиям».

— Значит, наша картечь бьет на небольшом расстоянии почти без разлета. Нужно бы еще на одну лигу назад оттащить пушки, но сейчас пока незачем суетиться! Степняки пока мало, что поняли, наверно, даже не догадываются, что скоро полетят новые заряды! — говорю я Водеру, лично направляющему пушку на центр строя.

Как у нас с ним уже договорено.

Его люди банят ствол, правда, из-за передового по технологии бездымного пороха данная мера не слишком уж необходимая так сразу. Но все равно старательно банят, уже запихнули новый пороховой заряд, пыжи, заряд со шрапнелью, который снова поджимают войлочным пыжом. В запальное отверстие несколько раз вставляют протравник и за ним пропихивают тонкий фитиль, набитый порохом.

— Правая готова! — отскакивает от оружия Водер.

— Всем лишним в укрытие! — командую я и жду, пока зарядят и наведут левую пушку.

Там обслуга, подмастерья Водера, еще не так сноровисто работают с подготовкой орудия к выстрелу, так что приходится ждать лишнюю минуту.

Стрелять при народе все же не хочу, реально опасаюсь разрыва ствола. Ведь наши пушки по своей конструкции рассчитаны на дымный порох из селитры, но это не тот случай. Чтобы начинать собирать тоннами гуано и прочие фекалии, потом долго выдерживать их в специальных местах с долгим брожением.

«Нет, современные знания дают возможность сразу начать производство пороха из нитроцеллюлозы и не собирать с каждого дома еженедельно мочу литрами в течении нескольких лет. Как подобным делом занимались в той же средневековой Франции».

Но степняки все равно еще не разбегаются стремительно, как должны бы давно уже начать понимающие люди.

То, с чем они столкнулись сейчас — слишком разрушительно для их совсем простых голов. Пока они просто не понимают, что у подобного могущественного удара может случиться очень быстрое повторение. Даже представить подобную силу еще не могут. Поэтому большинство уцелевших воинов в полной ярости на максимальном усилии усердно метает стрелы в нашу сторону. Попрыгали с коней, уперлись ногами в землю и тянут тетиву.

«Ну, что они могут сейчас сделать своим обидчикам — только закидать стрелами! Раньше ведь всегда подобное срабатывало, — усмехаюсь я. — Больше ничего особо не умеют!»

По бревнам укрытия довольно часто стучат острия степных стрел на самом излете. Поэтому Водер успевает навести левую пушку, после чего кричит:

— Левая готова!

И сам исчезает за бревнами укрытия.

Я опять накидываю купол и подношу открытый огонь по очереди к обоим пороховым фитилям. Пушки рявкают одна за другой, прыгают на цепях и неудержимо откатывают снова назад подводы. Центр построения степняков прямо на моих глазах распадается на десятки визжащих людей и лошадей, катающихся по земле или уже затихших совсем.

Сам долго разглядываю в бинокль последствия первого применения пушек в здешнем мире и подвожу итог:

— Половина всех выехавших на открытое место ранена или убита. Заряжай заново правую! — кричу бегущей ко мне обслуге.

Да, из примерно трех сотен конников, стоявших ближе к берегу, половина или даже две трети поражены, убиты наповал, тяжко ранены или смогли отделаться немного полегче. Но в бой теперь не скоро пойдут, потому что раны начнут гнить и воспаляться.

Водер просит у меня бинокль и сам жадно рассматривает следы работы своих пушек и картечи.

— Ох, ты, в какую же срань их перемололо! — не может сдержаться он от восторженного крика.

Да, половина самого быстрого, значит, самого голодного племени перемолота в кровавую труху. Но подобная картина всех людей Черноземья, кто ее может рассмотреть, только порадует до глубины души. Местные жители относятся к ордынцам, как к очень опасным животным, которых сколько не убей, всегда будет слишком мало.

Стоящие позади на возвышении командиры снова буйно выражают свой восторг от увиденного побоища.

Теперь все выжившие захватчики наконец-то поняли, что страшное оружие у нас все-таки не одноразовое. Поэтому быстро отъехали с поляны основной оставшейся массой, теперь только отдельные воины помогают раненым. Правда, не утаскивают их куда подальше, а тут же на месте бойни перевязывают или прощаются навсегда со своими названными братьями.

— Наводить снова? — весело спрашивает Водер.

— Пока заряжайте одну правую! По центру! Немного выше валяющихся тел! Кажется, на один выстрел еще найдется врагов! — решаю я потратить еще один очень дорогой заряд.

Учитывая, сколько тайлеров потрачено на сами пушки, серную кислоту, порох и ядра — мы сейчас реально стреляем золотом! Одно только радует на будущее, при расширении производства себестоимость каждого выстрела будет заметно снижаться.

«Легко было бы все отбить с большой прибылью, если Астору новое оружие поставлять. Но пока пушки нужны самому, для себя и Клеи, — вздыхаю я. — Совет Капитанов все равно потребует себе такое оружие. Вот тогда уже на городском заказе стану отбивать огромные расходы на запуск производства».

Самому нужно учиться применять пушки побыстрее, когда такое будет необходимо. Но сейчас я хочу проверить их убойную силу на расстоянии в три с половиной-четыре лиги, да еще по живым мишеням, прикрытым густыми кустами.

В земной истории подобной картечью били на расстояние примерно пятьсот метров. Но именно с использованием дымного пороха, что очень сильно отличается от нашего случая. Бездымный мощнее своего собрата раза в три, пусть наш, выпущенный по сильно упрощенной схеме производства, все же не отличается настолько высокими характеристиками. Но все равно раза в полтора должен дальше забрасывать картечный заряд по моим представлениям. Ведь кладем его в два раза меньше, чтобы не так портить орудия, по большому счету рассчитанные именно на дымный порох.

Долго пришлось считать и высчитывать уже мне по имеющимся в интернете таблицам расчетов его закладку.

То есть убойная сила нашей картечи должна доходить до семисот пятидесяти — восьмисот метров. Что при нынешних временах даже немного излишне, чтобы на подобные расстояния палить. Ведь двести пятьдесят метров убойной силы степных стрел обязательно заставят приближаться тех же степняков на более близкое расстояние.

Уцелевшие всадники потрепанного племени торопливо уехали за кусты в конце поляны. Поэтому хорошо бы проверить картечь, как она сможет достать до них через листья кустарников. И просто пройтись по еще паре десятков степняков, оставшихся пока живыми на поляне.

Пятый выстрел прошел немного выше лежащих туш лошадей, заряд картечи пролетел лишнюю сотню метров над поляной и врубился в кусты, изрядно расчистив их массу. Досталось и укрывающимся за ними степнякам, я вижу упавших лошадей и тела лучников, плохо видные, правда, за кустами и тушами.

— На четыре осьмицы бьет хорошо? — спрашивает меня Водер, но я молча передаю ему бинокль.

— Да, достало и там, даже через кусты! — подводит он итог. — Осталось две осьмицы зарядов! Куда их будем тратить?

— Найду куда потратить, старина, не переживай. В самые нужные моменты стрелять стану. Пушки проверили, заряд держат, на оставшиеся выстрелы их хватит. Тебе придется вернуться в Астор, на нашу промплощадку. Присмотришь за работой, выдашь еще весь порох, который можно произвести. И еще заряды с картечью. Я сегодня же отправлю посыльного, чтобы мои люди срочно поехали на Север за новой порцией кислоты. Они заберут у тебя все емкости для ее перевозки, но нужно еще столько же сделать новых. Чтобы возить побольше каждый раз. Только и для крышек делай защиту сразу, свинца у нас пока хватает.

— Сам наводить станешь? — Водер проверил работу нового оружия, сильно проникся им по итогу, но сам уже готов вернуться домой.

— Да, сам. Научусь тоже! — я пока мало занимался орудиями, не вникал в наведение и процесс правильной зарядки, не до того вообще было в последнее время. Хотя в теории все знаю, ведь сам лично переписывал на бумагу. — Дашь мне пару уроков и езжай в Астор. Мне и моим людям.

Пришла пора обучать стрельбе из пушек своих приближенных охранников, раз трое подмастерьев Водера уже более-менее освоили процесс. Но для будущего мне нужны именно свои люди при новом оружии, чтобы и охраняли, и стреляли одновременно.

«Которое своим громом над сатумскими равнинами покажет всему населению страны, что пришла новая власть и новая сила», — надеюсь я.

Стрелы все еще долетают до нашего укрытия и даже начали его перелетать. Отдельные смельчаки из степняков пробрались поближе к самому берегу реки, прикрываясь кустами и складками местности. Очень хотят отомстить за гибель своих соплеменников, поэтому подскакивают на ноги, тянут луки на максимальную дальность стрельбы и пускают стрелы высоко в небо. Стрелы улетают в небосвод, а потом возвращаются обратно, неся смерть на концах наконечников.

Но обслугу пушек прикрывает бревенчатый щит, а меня защитный купол, так что вся суета и невероятно мотивированное старание ордынцев не приносят им никакой пользы. Больше пустить стрелы навесом не позволяет расстояние, но до нас они могут добить на самом пределе, поэтому я не снимаю купол.

Заодно изучаю максимальные возможности врагов при обстреле укреплений и вижу, что рассказы гвардейцев про предельную дальность поражающего действия степных стрел все же оказались не слишком точны.

То есть совсем не точны, о чем сразу же сообщаю своим новым слушателям.

— Вот, первое несоответствие в ваших докладах про возможности степных воинов в реальном бою! Не на лигу с четвертью могут стрелять, а на целых полторы лиги у них получится наносить ранения и даже убивать наших воинов! Немного дальше наших арбалетов бьют и с подобным ничего не поделать! — говорю, сам отойдя к гвардейцам и Охотникам.

Тратить порох или мои пули на рассыпанный строй нескольких стрелков-лучников нет никакого смысла, с подобными засранцами должны будут справляться уже сами арбалетчики.

— Пришло время проверить арбалетчиков! — командую я руководящим ими гвардейцам. — Отправляйте занимать укрепления, но не всех сразу, а по частям!

Теперь хочу проверить в первом приближении, как удастся добраться ополченцам до самих укрытий под непрерывным обстрелом, имея при себе нелегкие щиты из сухих жердей для защиты. Сейчас им придется добежать под сотню метров, укрываясь от стрел, благо стреляют по ним сейчас только прямо, с небольшого мыса на том берегу. С боков закидывать стрелы степняки пока не догадались, для подобного обстрела им нужно сильно по берегу рассредоточиться.

— Правда, остальным нашим людям бегать лишнего не придется! Будут уже в укреплениях врагов встречать! Это сейчас, при испытании нового оружия, чтобы не попасть случайно по своим, пришлось укрепления без личного состава оставить! — объясняю командирам Гвардии и Гильдии.

С нашей стороны укрепления не имеют защиты, если выстрел картечью случится не по плану, то в живых там никого не останется. Напротив бывшего моста я распорядился поставить сразу три окопа с защитой. Потому что здесь самое опасное место, всего метров шестьдесят придется проплыть степнякам, чтобы выбраться на берег. Правда, спуск и подъем все же обрывистый, но не совсем непреодолимый для конницы. Если дать степнякам время, то они его сроют и сделают более-менее пологим.

Поэтому я командую возницам специальных орудийных повозок с приставленной охраной отъезжать подальше от берега, а трем командам из местных укреплений занимать свои позиции. Ополченцы и гвардейцы бегут к берегу реки, прикрываясь легкими переносными щитами, по ним теперь остервенело лупят подобравшиеся поближе степняки.

Как я и ожидал, не все ополченцы прониклись важностью умения прикрываться щитами, в отличии от гораздо более обстрелянных гвардейцев. Один здоровяк-мастеровой бежит, сильно торопясь оказаться в укрытии, поэтому поднимает щит слишком высоко, но меткие стрелки с того берега не упускают возможность показать свое мастерство.

Первая стрела прилетает в колено ополченцу, он с криком валится на землю, выпустив из рук защиту. Тут же его пришивает прямо к земле пара новых стрел, но степняки дают себе возможность хоть кому-то отомстить за массовое избиение своего племени. Вскоре замерший бедолага похож на ежа, настолько он утыкан стрелами.

— Видите, что будет с теми, кто сильно торопится? — говорю я второму отряду защитников укреплений, ждущих своей очереди за нашей защитой. — Щиты держать около земли! С той стороны не простят ни одной ошибки вам! И бойницы постоянно держать закрытыми, стрелы и туда неизбежно попадут!

Ну, ополченцы — полностью гражданские люди, немного научившиеся использовать арбалеты. Никакой настоящей военной муштры не получали, поэтому потери среди них будут неизбежны. Я подобное обстоятельство правильно понимаю заранее, поэтому уговариваю себя лишнего не переживать про уже случившиеся и еще будущие потери.

«Без моих укреплений их степняки вынесут за раз всех. Нечего даже сомневаться!» — уверенно понимаю я.

Следующая группа перебегает уже полностью правильно, по щитам стучат стрелы, часто пробивают их, но все равно застревают в плотной древесине, поэтому серьезно раненых больше нет.

Тем более первая группа стрелков уже освоилась в укреплении и дружно натянула свои пристрелянные машинки. Теперь из него все чаще летят ответные болты, выбивая почти открыто стоящих на низком берегу степняков. Поэтому второй с третьей группами защитников получается добежать легче, ведь пяток степняков уже завалились с болтами в телах. Поэтому остальные начинают сами старательно прятаться, а не стрелять все время.

Я внимательно разглядываю в бинокль, как все получается у ополченцев под руководством гвардейцев и вижу, что моя идея вполне рабочая. Явно стрелять из укрепления через узкие бойницы из арбалетов более перспективно, чем прятаться в кустах или за деревьями, постоянно пытаясь растянуть длинный лук.

Не знаю, пострадал ли кто-то из арбалетчиков в укреплении, ведь по одному из них лупила одновременно целая осьмица лучников. Отгрузила не меньше пятидесяти стрел, пытаясь поразить наших людей именно через бойницы. Но ответным огнем бравой пятерки уже уничтожено пятеро степняков, один еще оказался ранен в плечо и был добит, когда попробовал отступить.

Потом я, внимательно высмотрев всю перестрелку в бинокль, возвращаюсь к группе командиров и делюсь с ними результатами первой схватки арбалетчиков с лучниками.

— Наши явно перестреливают ордынцев! И по прямым попаданиям, и по косвенному урону!

Вижу, что Торк опять не понимает мои слова, но даже не думаю обращать на него внимание.

— Арбалетчики укрепления потратили всего пару осьмиц болтов, зато убили шестерых врагов. Степняки расстреляли шесть осьмиц стрел, правда о результатах я сказать ничего не могу. Но дорогие стрелы тоже имеют привычку заканчиваться, в походе их так просто не наделаешь. Длинное древко нужно долго и правильно сушить. А наши дешевые для города болты из мастерских будут исправно поступать арбалетчикам. Так что уверен, если не рисковать и стрелять наверняка, наши воины быстро заставят убраться степняков с открытого пространства! — рассказываю свои наблюдения.

Но моего знакомца Торка, конечно, больше всего интересует новое оружие, нанесшее тотальный ущерб первому появившемуся на берегах Протвы племени. И поэтому именно про него у него все вопросы:

— Что это был за страшный грохот и почему столько степняков погибло вместе с лошадьми? Почему перестали его использовать? Ведь было еще по кому стрелять?

Опять явно лезет из кожи, пытается своим, навсегда уязвленным сознанием что-то требовать и прямо допрашивать. Поэтому я в очередной раз собираюсь щелкнуть его по слишком любопытному носу:

— Секретная информация! Только для членов Совета Капитанов! Капитан Драгер, прошу вас на разговор!

Мы отходим подальше от разозленного и прямо покрасневшего Торка, я все же не удержался от небольшой оплеухи по авторитету бывшего приятеля при его же подчиненных.

«Все-таки между Капитанами и остальными гвардейцами слишком большое расстояние по служебной лестнице. У командира Гвардии может быть до трех заместителей, но они бесконечно далеки от настоящей власти!»

Потом быстро объясняю другому старому приятелю, что оружие лично моей разработки, очень сложное и дорогое, поэтому массово применяться в данной битве никак не будет.

— Сейчас пока идут испытания на вражеской живой силе, — добавляю я Драгеру.

— Результаты очень впечатляют! — подтверждает он.

— С Торком держи себя посуровее. Все же ты — Капитан, а не он, — напоминаю ему

— Да, надоел он уже. Какая работа проведена тобой здесь! И ведь все по делу, хоть возьми последнюю перестрелку! — тут же признает Драгер. — Раньше гвардейцы только кровью от степи умывались! Сами же с тобой сами видели тогда!

После чего мы возвращаемся к командованию, я тут же вызываю своих «связистов» и выслушиваю доклады с вышек, что нигде пока к берегу степняки не подошли, кроме моста.

Тут же докладываю в Ратушу про наши дела, что перебили две-три сотни степняков новым оружием. Что укрепления с арбалетчиками дают хороший отпор открыто стреляющим степнякам. Что пока ждем подхода основной части орды.

Потом я снова инспектирую линию укреплений, проверяю доставку горячей пищи уже четвертый день сидящим в укреплениях ополченцам и гвардейцам. К ужину вдруг выходит на связь Клея, докладывает, что напротив нее появились первые степняки, присматриваются к берегам, иногда постреливают по ополченцам, мелькающим около укреплений.

— Раз уже стреляют, тогда можете отвечать! Пусть только с нашей стороны пускают болты самые меткие стрелки, чтобы зря не расходовать боезапас! Нужно показать захватчикам, что открыто стоять напротив наших позиций у них никак не получится! Что придется прятаться все время! — кричу я в скош.

Слышу, как Клея дублирует мои слова, приказывая отобрать несколько самых метких арбалетчиков.

— Это пушки у вас грохотали днем? — спрашивает она, знакомая уже с подобным оружием.

— Да, провели первое испытание. Перебили примерно половину племени, две, две с половиной сотни степняков. Но они стояли открыто и ничего не ожидали. Другие уже начнут прятаться! Дальше так просто не будет!

К вечеру боестолкновения не начинаются, но уже с трех вышек мне доложили о подходе степных орд, сначала высыпающих на берег. Благодаря моему предупреждению наши ждут первых стрел, только потом начинают отвечать болтами. Везде выбили по два-три врага, после чего те поспешно отходят с открытого места.

— Значит, врагов все же много пришло! Как Совет Капитанов и ждал! Но теперь пусть подумают, как сбить нас с родной земли! Берег Протвы — наш последний рубеж! — довольно патетически поддерживаю я ополченцев и показываю пример остальным командирам. — Широко Черноземье, а отступать некуда!

— Пока переправы нигде не пытаются начать наводить. Явно степняки оказались удивлены тем, что мы их уже так солидно приготовились встречать. Думали, конечно, как раньше, без всякого сопротивления переплывут Протву и дальше начнут тут же грабить крестьян. Но обломались, теперь начнут придумывать переправу.

— Да что тут придумаешь? Если стрелы им не помогут? Только лезть в воду и пытаться выбраться на нашей стороне! — соглашается со мной Драгер.

Сам жду донесения о большой концентрации степняков где-то на берегу, чтобы отправиться туда вместе с пушками.

— Или с фузеей, если орудия не получится быстро развернуть. Ущерб для врагов от них примерно одинаковый выходит! — признаю я себе.

Да, пушки далеко не везде получится от теперь построенной дороги вдоль укреплений подвезти на позицию прямой стрельбы. Дорога проходит в паре сотен метров от позиций, чтобы до нее не добивали стрелы и от нее до них тоже сплошной лес стоит, по которому ополченцы могут отходит по своим делам к уже выкопанным заранее выгребным ямам.

Или еду принести, или болты забрать с обозных подвод, или пересменку провести, или даже отступить, если степняки смогли прорваться уже прямо к укреплению. Есть у меня и подобные расчеты, поэтому густой лес почти везде остался за укреплениями, чтобы степняки не смогли в конном строю преследовать наших воинов и ополченцев.

А на самой дороге их должны встречать усиленные отряды арбалетчиков, чтобы перебить и обратно вернуть себе позицию. Поэтому только около моста осталось открытое пространство, которое поддерживалось все время здешними крестьянами по городскому подряду.

За прошедший первый день уже реального противостояния с ордой Водер со своими людьми вполне обучили меня с охранниками обслуживать оружия и наводить их. Благо стрелять придется только прямой наводкой, не придется что-то рассчитывать по таблицам и поднимать вверх стволы пушек.

— Завтра тогда с утра уезжайте, — говорю я кузнецу уже в наступившей темноте. — Занимайся пока только порохом и картечными зарядами! Жду от тебя повозку с подобным опасным добром!

— Пушки не будешь присылать на проверку? — интересуется он.

— Нет, так осмотри на всякий случай, нет ли где микротрещин в металле. Ведь наш порох со своей очень высокой температурой сгорания может повредить стволы. Я тебе сейчас выдам магический светильник и свой бинокль, привяжи светильник веревкой и пока так проверь.

Так что после дня тренировок и проверки стволов пушек Водер со своими подмастерьями уезжает в Астор.

Мне же становится немного спокойнее, что он не попадет здесь под случайную стрелу, которая всегда может внезапно прилететь.

Глава 2

Как я и прикидывал заранее, степняки здорово озадачились грамотно подготовленным и ожесточенным противодействием вторжению на наш берег Протвы. Оценили созданную систему укреплений и пока задумались, пытаясь найти какой-нибудь простой выход.

Поэтому пару первых дней никто еще не пытается переправляться через Протву, чтобы с ходу сбить оборону.

Никто даже не пробует в открытом бою перестрелять наших арбалетчиков, просто степные орды постепенно накапливаются на том берегу. Создавая постоянную угрозу общего наступления, как кажется моим помощникам.

— Что вообще странно? Я ожидал, что упертые степняки будут умирать в перестрелках осьмицами и сотнями каждый день! — говорю остальному командованию. — Пытаясь доказать нам, что они с луком гораздо круче наших мастеровых с арбалетами. Но они как-то быстро учатся, поэтому просто так своих воинов терять не хотят!

— Так все для них в одни ворота проходит! Пока они умудрятся попасть один раз в бойницу, наши уже по пять-шесть лучников прибивают! — подтверждает один из гвардейских командиров.

— Откуда знаешь? — тут же спрашиваю я у него.

— Так посетил шесть укреплений, и послушал, что мои люди рассказывают, — объясняет он свои сведения.

— И, что, везде по пять-шесть степняков успели пристрелить? — сомневаюсь я.

Степняки, конечно, очень тупенькие сами по себе, но в перестрелке, идущей не по их привычным правилам, быстро разберутся. Что занятие подобное слишком вредное и им вообще не нужное.

— Так сами ополченцы говорят, — разводит руками командир взвода. — Мои парни подтверждают попадания по двум-трем лучникам. Но они не сидят все время около бойниц, не могут рассмотреть всех степняков, в которых точно попали болты. Ведь подстреленные лучники сразу же падают в кусты, потом уже не встают, а отползают обратно. Если, конечно, силы на подобное отступление остаются.

«Ну, здравое рассуждение. Ополченцы говорят по пять-шесть попаданий, гвардейцы видят двух-трех подстреленных, значит, всего три-четыре степняка теряет племя. Для сотен воинов — совсем незначительные потери, — так прикидываю я. — Но показывающие однозначно, что в открытых перестрелках у степи нет шансов, как бы они далеко и метко не клали свои стрелы! Поучается, что наш простенький мастеровой порядок бьет степной класс!»

Здесь у нас пока все по средневековому проходит, командиры и начальники трутся около ставки главнокомандующего, а не находятся при своих отрядах. Чему я вообще не удивлен, но они мне особенно не требуются для отдачи приказов и прочих команд.

«Скорее, только мешались бы лишнего, постоянно притупливая и перевирая мои приказы!» — кажется мне со всем основанием.

Около каждого связиста, кроме его личной охраны имеется с пяток молодых крестьянских парней при лошадях. Работают посыльными, пока в основном доставляют еду остальным работникам наблюдательного поста. Зато сразу понесутся предупреждать прикрывающие из глубины отряды арбалетчиков, если вдруг «связист» сообщит, что густые толпы степняков выезжают из-за прикрытия деревьев и начинают приближаться к берегу. Шестнадцать отрядов прикрывающих арбалетчиков рассредоточены мной в основном около мест удобного подъема на наш берег.

Мне кажется, что переправиться в совсем не приспособленных для выхода лошадей из воды степняки попробуют далеко не сразу. Сначала каждое племя должно хорошенько получить по рогам в удобных для подъема местах.

Поэтому пока относительное спокойствие царит на обоих берегах Протвы, только я уже хорошенько расстрелял один Палантир и отправился с ним к Клее. Давно пора вооружить ее одним Источником, чтобы магиня смогли прикрыть своих людей защитным куполом при внезапном обстреле.

— Ну, еще пустишь пару файерболов в сторону степняков, поджаришь пару задниц. Пусть понимают, что очень сильная магия прикрывает берег с этой стороны моста. Наше главное сейчас дело — не перебить орду по максимуму, а показать ей, что потери при штурме будут очень большими. Что не стоит здесь преодолевать плотную оборону горожан, когда есть возможность отправиться по новой дороге в Сатум. Где их пока никто не ждет, — объясняю я Клее основные положения пока ведущейся не слишком активно войны.

— Откуда они узнают, что их там никто не ждет? — сомневается сама Клея.

— Думаю, охранная полуфола проведет разведку на несколько десятков лиг, убедится в отсутствии защитных отрядов. И тут же помчится докладывать своим Беям, что путь свободен. Уже доложили точно. Раз эти самые Беи предупредили меня о грядущем вторжении, значит, оно само им не очень интересно. И еще они лично сами хорошо знакомы с моей невероятно убийственной магией, поэтому ни за что не хотят попадать под ее удар. Но противостоять желанию десятков других племен пограбить Черноземье они или не могут, или просто не хотят.

Очень хорошо, что теперь мне есть, с кем откровенно поговорить и все обсудить. С остальными гвардейцами и гильдейцами оговаривать все-таки довольно поганую для них магию нет никакого смысла.

«А вот с Клеей ее положено обсуждать, активно вводить ее в курс дела. Чтобы через месяц она перешла перевалы в окружении своих преданных людей и нанятых наемников, уже полностью понимая все имеющиеся расклады. Для нее все подобное — совсем новая жизнь, в которой почти не остается места для старого существования. Теперь ее нужно постоянно натаскивать на данный образ жизни, где она — самая главная и все решающая женщина на многие сотни километров вокруг», — такое у меня самого имеется мировоззрение на данный момент, как именно я должен обучать Клею новой для нее жизни.

— Не будет ли использование мной магии плохо воспринято окружающими меня людьми? — есть, оказывается, и такой комплекс у нее, заложенный сильно негативным отношением к магии среди ее знакомых женщин в элите Астора.

— Когда магия применяется в пользу защитников Астора и всего Черноземья, если от нее зримо гибнут опасные враги — тогда они готовы все поголовно подобное магичество терпеть. И очень радуются могучим ударам в твоем исполнении, будь в таком уверена. В общем, магия на нашей стороне — это здорово! Так есть и будет всегда! — объясняю я ей.

— Куда ты потратил почти три четверти Палантира? — еще не понимает Клея.

— Потратил? Да на нужные предупредительные действия потратился. Потому что нужно разрядить Источник для тебя, — отвечаю я.

— Как это? — все равно не понимает молодая женщина.

— Потому что я понимаю — лучше заранее подальше от берега отогнать степняков, поэтому заодно использую фузею на большое расстояние. Стреляю с вышек «связистов» на целый километр-полтора в те места, где на полянах довольно открыто на виду расположились племена. Почва на здешних берегах хорошо каменистая, поэтому аннигиляция должна наносить даже при не совсем точных попаданиях значительный урон.

Я достаю флягу с травяным чаем, на который здорово подсел в Асторе, и полощу горло перед дальнейшим рассказом. А то уже запарился постоянно командовать и приказывать подчиненным.

— Сначала долго рассматриваю в бинокль самые уязвимые места, юрты вождей с высокими бунчуками, чтобы запустить сгусток именно к ним поближе. Получается подобная стрельба вполне неплохо, довольно долго летящая аннигиляция, кажется, не подвержена воздействию силы тяжести, ветру и прочим посторонним воздействиям. Попадает туда, куда я и целюсь через оптический прицел, наносит огромный ущерб всему живому на расстоянии в сотню метров. Ведь стреляю крупными сгустками с разлетом камней, земли и песка на сто пятьдесят метров.

— Конечно, все же не камни взрываю, из самой земли разлет сильно поменьше выходит. Еще много деревьев вокруг с кустами, поэтому все не так тотально вокруг места взрыва уничтожается. Но степнякам здорово достается, и особенно их лошадям, им приходится уходить гораздо дальше от берега, спасаясь от подобных подарков. Значит, будет немного больше времени у нас. Пустил пятнадцать сгустков, потратил шесть частей маны из восьми в Палантире, тебе осталась примерно четвертая часть от полного заряда! — рассказываю Клее, передавая ей сам шар в руки.

— Всего четверть? — удивляется Клея.

— Да, больше начинающим Магам не желательно принимать. Ты все же третий уровень, треть или четверть — для тебя самое безопасное дело. Я сам взял в руки Палантир с сорока процентами только на пятом уровне! — объясняю я ей свою предосторожность. — Да еще ведь потратил энергию не просто так. Реально с большой пользой, перебил не одну сотню степняков, наверно, даже больше тысячи.

— Тысячи? — поражается Клея.

— Ну, они там довольно плотно на каждой поляне стоят, поэтому может даже больше, — прикидываю я возможное число отправленных на тот свет врагов.

— Они же не простят Астору подобные потери? — вдруг замечает моя подруга.

— Да не очень большая разница на самом деле для нас — простят или не простят, — замечаю я. — У нас с ними война, поэтому будем просто убивать. Но про себя понимая, что лучше бы их отправить в Сатум.

— Ведь думали победным маршем зайти в оставшееся Черноземье, как в прошлый раз, и первым делом осадить Астор. Пока будут долго и с большим вкусом грабить все остальное Черноземье. Только теперь нужно придумывать какую-то тактику, раз на нашем берегу виднеются укрепления из земли и жердей. Оттуда часто летят меткие болты, на которые никак не получается достойно ответить. Еще каким-то неизвестным оружием перебита половина племени, шедшего в авангарде вторжения. Вот теперь прилетают разряды, которые каждый раз выносят по полсотни степняков и еще большое количество лошадей. И это я еще на надел на себя невидимость и не отправился лично расстреливать степняков на тот берег! — подробно разговариваю я с Клеей. — Стреляют по твоим людям?

— У меня пока потерь нет. Мои попали в шестерых степняков, что с ними дальше стало, не знаю.

— Что стало — не так важно, главное, что больше воевать не смогут, — отвечаю я ей.

Разговариваем с ней наедине, нужно многое обсудить. Ведь скоро наша с ней жизнь станет сильно напряженнее, уже не получится сюда так просто доехать. Оставил свою свиту присматривать за всей линией обороны, пусть привыкают воевать по-новому и решать возникающие проблемы.

Я подробно рассказываю Клее результаты пушечной стрельбы, на какое расстояние и как густо бьет картечь. Ей все подобное тоже вскоре потребуется, ибо Доброй Королевой лучше вместе с пушками становиться.

Потом возвращаюсь к своим людям, ибо опасаюсь надолго оставлять линию фронта без своего личного присмотра. А Клея пусть привыкает к ощущению невероятной мощи, которую дает ей теперь Источник.

Впрочем, огромные толпы всадников с запасными конями только подтягиваются на берега Протвы, с большим трудом пробиваясь через узкое горлышко лесной дороги. Как докладывают мне «связисты» с вышек постоянно, что каждые три-четыре часа появляются массы конников из леса, растущего на берегах, лихо вылетают на берег, показывая себя и возвращаются обратно.

— Точно к мосту не ломятся? — интересует меня.

— За мостом тишина, мелькают остатки племени, но больше никто к нему прямо не выезжает, — слышу я в скош от «связиста», занимающего наблюдательный пост рядом со старой дорогой

— Значит, какое-то взаимодействие у племен все же есть. Кто-то их встречает и предупреждает, что около бывшего моста их ждет громкая смерть. Вожди подошедших племен посещают место расстрела небольшими группами и могут убедиться, что какое-то страшное оружие у нас все же есть. Поэтому не дают своим племенам весело гарцевать на том берегу, провоцирую на что-то подобное защитников Черноземья! — делаю я понятный вывод о пока очень скромном появлении степняков.

— Так они могут целый месяц добираться, — переживает Драгер.

— Да, месяц не месяц, но осьмицу точно могут ехать. Поэтому придется менять ополченцев по графику. Пока у новых будет время пристреляться и привыкнуть к жизни в укреплениях. Раз старые уже всем подобным прониклись и понимают, как правильно вести огонь через бойницы.

Разъезды воинов с разными бунчуками теперь носятся по тому берегу Протвы, высматривают более удобное место для спуска к воде. Притом наблюдатели докладывают, что более крупные племена, уже вставшие около подобных низменностей, весьма негативно относятся к другим соискателям.

— Да, господин Капитан! Видел два раза, как от разместившегося в стороне племени прискакивало солидное количество воинов и почти силой прогоняло небольшие отряды пришельцев! — докладывает мне «связист» с четвертой вышки. — Не воевали серьезно, но саблями размахивали друг перед другом!

Сюда я прискакал с проверкой, чем занимаюсь все время, когда объезжаю линию укреплений.

— На самом деле наше преимущество не только трудно преодолимая река и уже построенные укрепления! Плюс еще тысячи арбалетов с десятками тысяч болтов. Главное сейчас — правильно организованное наблюдение и быстрая связь между моими наблюдателями и командирами. Именно так мы может не держать на берегу все две тысячи ополчения, а менять их каждую осьмицу. Потому что видим издалека и заранее все степные орды, когда они только появляются. Наши главные сейчас воины, те же ополченцы, должны знать, что после осьмицы в обороне получат шесть-семь дней на отдых и день-два на дорогу. Тем более как раз пришло время вести из Астора смену дежурящим сейчас ополченцам. День туда, день на сборы и день сюда, приказываю отправить командиров ополчения за сменой! — вспоминаю я.

Пусть ополченцам почти не приходится пока воевать, но осьмица дней уже реально прошла с тех пор, как они выступили из города. Пришли, повоевали, присмотрелись, пристрелялись, покушали казенной каши, теперь ждут своей замены.

Так что я пока не применяю пушки и больше не пускаю аннигиляцию, жду более подходящих моментов.

Ополченцев привели новых из города, половину дня уже местные старожилы передают им укрепления и учат выживать под нечастым огнем противника. Еще начали прикрывать от яростного светила ветками сами укрепления, даже бойницы маскируют теперь постоянно, сбивая с толку степняков.

— В общем, люди начинают думать сами, как облегчить сидение в укреплениях. И как не задыхаться в них от жары, а жить в приятном тенечке, — радуюсь я проявляемой инициативе снизу.

Не стал ведь ничего подобного говорить ополченцам, только намекнул, что ночью можно легко наломать веток и разместить вокруг укрепления. Чтобы проходящее весь небосвод светило не доставляло лишних проблем и мучений.

За прошедшее время мы потеряли еще двоих арбалетчиков и одного гвардейца к тому ополченцу, которого расстреляли степняки при подходе к укреплению. Все в основном потери от удачного попадания стрел в бойницы, когда ополченцы высовывают в них свои рожи, не прикрываясь положенной защитой.

То есть всего четверо погибших и двое раненых, которых я уже успел вылечить лично.

Командиры гвардейцев поражаются подобным невысоким потерям при прямом противостоянии с целой ордой невероятно метких лучников.

— А вы что думали? Тогда две осьмицы гвардейцев степняки положили парой залпов! Когда они завозились с мостом и не успели уйти! А тут, если бы ополченцам не нужно было обязательно учиться на своем личном примере, так обошлись бы вообще без потерь. Но в учении всегда так, потери неизбежны, — делаю я вывод под одобрительные возгласы командиров гвардейцев и гильдейцев.

Так воевать пока всем здорово нравится. Сейчас даже Торк просто молчит, подобные потери слишком отличаются от тех, которые несла Гвардия при любом сближении с ордой. Тут ему вообще сказать нечего, как не крути, поэтому угрюмо помалкивает.

Тем более я при всех докладываю итоги противостояния сразу в Ратушу через прикрепленного к ней «связиста». Потом попробуй что-то от себя придумай и донеси Главе Совета на ушко, как наверняка рассчитывает сам Торк.

Новые ополченцы успели обжиться один день, пристреляться к противоположному берегу, когда вся орда уже расположилась на той стороне. Расположилась и все же нашла те самые восемь мест, очень подходящих для возможной переправы. Конечно, срыть берег они могут сами во многих местах, но на нашей стороне нет никакого смысла выплывать под обрыв. Чтобы потом долго вести лошадей топким берегом по шею в воде под обстрелом.

На четвертый день второй осьмицы начались первые попытки степняков вступить в перестрелку, используя более дальнобойные луки. Когда ответные болты из стандартных арбалетов уже совсем не добивают до открыто стоящих лучников. Однако у нас есть и почти крепостные арбалеты, отправляющие тяжелые болты гораздо дальше. Пусть их немного, но они все же не дают степнякам почувствовать себя хозяевами положения с большого расстояния.

— И еще — вот занимательная статистика, стрел оказалось выпущено сотни и тысячи против всего сотни наших болтов. Счет по потерям выглядит совсем неприличным — двое ополченцев смогли подловить случайными попаданиями в бойницы лучники степняков. Против двенадцати раненых с их стороны, из которых половина точно больше не выйдет воевать. Наши тоже от попаданий на излете не погибли на месте, а были доставлены ко мне и вернулись к жизни, — рассказываю я итоги нового противостояния своим командирам.

— И тысячи стрел, которые теперь можно вытащить из укреплений и собрать валяющиеся под ними. Обрезать древки и получить отличные болты для своих арбалетов. Так что вся логика подобной стрельбы работает именно на нас. Дорогие стрелы степняков вполне подходят для вторичного использования ополченцами, а наши короткие болты они могут только на дрова использовать, тоже сняв наконечники. Но они сами по себе тоже для дальнобойных стрел не слишком подходят. И здесь городские арбалетчики оказываются в гораздо более выгодном положении. Поэтому на большом расстоянии у степных Беев ничего не получается. Им остается только гнать своих воинов в воду Протвы! И вступать в ближний бой! — заканчиваю я политинформацию.

Так что мы спокойно ждем с новым составом ополченцев первых попыток степняков переправиться на нашу сторону.

И вскоре все же их дождались.

Глава 3

На шестой день после появления на берегах Протвы первых степняков главные Беи племен все-таки что-то решили для себя.

Наверно, долго встречались, говорили между собой, приводили почти мгновенную гибель половины первого племени в качестве аргумента, но все равно о чем-то договорились. Даже мои пятнадцать прилетов аннигиляции не испугали храбрых степняков, явно будущих повелителей мира.

«Ну, так они надеются, но совсем не уверен я сам. У них все же есть какое-то относительно цельное управление. Как-то принимаются коллективные решения, которые пока не назвать глупыми или умными. Есть какая-то централизованная связь между Беями, через нее они решают возникшие вопросы. Ну, или пытаются решать, — понимаю я, услышав по скошам о первой попытке степной орды что-то прояснить для себя. — Знакомые Беи, наверняка, использование пушек приняли за лично мои магические удары. Правда, у меня они совсем бесшумно проходили, а тут пушки знатно рявкнули не один раз. Еще не знаю, начали они делиться подобным знанием с остальными племенами? Сами точно через Протву не станут лезть, подождут, пока остальные храбрецы наполучают лещей и немного успокоятся».

Поэтому степные Беи одновременно в двух местах попробовали устроить переправы, но пустили и там, и там не слишком большие количества всадников. Не стали сразу так сильно рисковать почему-то. Хотя подобное деяние просто обрекает на верную смерть отправленных на переправу воинов. Их явно слишком мало, чтобы прорваться на наш берег и закрепиться там.

«Понимают, наверно, Беи новых племен, что новое страшное оружие может нанести тотальный урон большим массам степняков, — догадываюсь я о причинах подобной осторожности. — Поэтому для начала рискуют совсем небольшими?»

Донесения про два небольших отряда, показавшихся моим «связистам» на подходах из глубины леса к враждебному теперь для нас берегу, мне тут же донесли по скошам.

— Так мало? — удивился я. — Отправьте по паре засадных отрядов на поддержку!

Арбалетчики в засаде и так стоят в тех районах, где собираются переплывать ордынцы, но напомнить о начавшейся атаке будет им тоже не лишним. Чтобы заранее заняли места за частоколом.

«Пока в присмотренных мной местах начинают переправы. Там, где по несколько рядов кольев вбито в топкий и тяжелый берег. Даже не представляю, как степняки хотят протащить через них своих коняшек, — сам тоже не понимаю я. — Если взять в атаку побольше топоров, то можно со временем прорубиться через заграждения. Только взять их особо негде и дорогие они очень сейчас. Еще успеешь получить несколько болтов по каждому рубщику в упор. А наши крестьяне за темную асторскую ночь без особых проблем, прикрываясь переносными щитами, восстановят порушенное. Большие запасы хорошо высушенных кольев есть около каждого удобного для переправы места».

Сам, постоянно держа связь, поскакал к ближайшей точке переправы, благо до нее всего три километра оказалось. Хорошим галопом можно прискакать к месту высадки за пятнадцати минут. Поэтому успел подняться на наблюдательный пункт как раз к тому времени, когда заметно поредевшее количество степняков, цепко держась за шеи своих лошадей, начали выбираться на наш пологий, но сильно топкий берег.

— Пять осьмиц их было, господин Капитан. Все сразу и поехали вниз с берега, наши подстрелили шесть лошадей и двоих всадников. Вон, большая часть так и валяются на берегу. Потом за ними следом выскочило в два раза больше степняков, тут же начали тянуть луки и закидывать стрелами оба наших укрепления! — взволнованно рассказывает «связист».

— Потерь отсюда не видно? — тут же спрашиваю я, наглядно теперь понимая тактику ордынцев.

— Нет, господин Капитан! Ополченцы же закрыли высокими ветками свои укрепления со всех сторон, особенно сзади.

— Как во время переправы, быстро они плыли и сколько потеряли в воде? — теперь интересно мне.

— Не быстро, господин Капитан. Там все вообще хорошо пошло, лошади постоянно получали болты в головы. Уходили на дно тут же, утягивая с собой всадников. Видел сам с десяток убитых лошадей, сколько утонуло степняков — не разобрал, — старательно докладывает мне «связист».

Ну, со склона степняки в воду быстро съезжали, и к нему подскакали тоже быстро. Вот уже в воде скорость сильно замедлилась, метиться ополченцам стало легко, они в двенадцать арбалетов должны были всех ордынцев оставить в воде.

«Но не справились с довольно легкой задачей, руки трясутся в настоящем бою у гражданских людей? Или самим стрелять под постоянным обстрелом неудобно? Может плотный огонь группы поддержки выбил половину арбалетчиков?» — все подобное я узнаю позже.

А пока жадно смотрю в бинокль, как с трудом выбравшиеся на берег по колено в воде всадники никак не могут проехать полосу препятствий из заостренных кольев. Зато наши стрелки лупят почти в упор по полноформатным фигурам лошадей и всадников на них, ведь всего-то шестьдесят метров между ними. Тут уже никто не промахнется мимо, как бы руки не тряслись.

— Два, четыре, шесть, семь, восемь, девять, десять! — считаю я сбитых степняков и заваливающихся на бок лошадей.

Воинов после переправы и так осталось не больше двадцати, но с шестидесяти метров их выбивают наши стрелки прямо издевательски в упор. Степнякам нужно и за лук хвататься, и лошадей через препятствия тащить поскорее, в общем, ничего у них толком не получается. Преодолеть три густые цепи кольев в итоге не смог никто из степняков, все остались валяться на топком берегу. Наши стрелки успели еще и по группе поддержки на противоположном берегу пострелять, выбили на моих глазах четверых лошадей и пару лучников, завалившихся из седел.

Я все же не удержался, ведь стрелки врага оказались настолько близко, прицелился из давно готовой фузеи и пустил сгусток по начавшей разворачиваться назад коннице. Он прилетел в самый край обрыва, но завалил все же не больше двадцати лошадей и сколько-то всадников.

«Опоздал! Раньше нужно было стрелять! — хорошо понял я. — И степняки далеко ускакали, и земля с аннигиляцией через такую же землю плохо пролетает!»

— Да, полная победа! — признал я и тут же вызвал по скошу второго «связиста», около которого происходит переправа второго отряда.

— У нас всех постреляли, половину переплывших прямо на берегу. У вас там как? — спрашиваю в скош.

— То же самое, господин Капитан. Тоже половину выбили в воде и на том берегу, остальных, пока они лошадей за уздечки через колья тащили, всех тут же постреляли. Теперь бьют по стрелкам на том берегу, есть хорошие попадания. Степняки уже с берега уходят, — слышу я радостные новости.

Не могу удержаться, докладываю в Ратушу о первых отбитых переправах и спешу под куполом в ближайшие укрепления. Сейчас массово стрелять по мне особо некому, чтобы реально опасаться за его устойчивость, хотя от затаившихся в кустах лучников-наблюдателей все же прилетает по несколько стрел. Купол их легко отбивает, поэтому я ловко заскакиваю в укрепление, все утыканное сверху стрелами, как натуральный еж.

Будет теперь, чем заняться ополченцам и крестьянам ночью, выдергивать стрелы и нарезать из них болты. Все же заметное стратегическое преимущество получается, когда мы степные стрелы можем легко использовать по второму разу, вблизи или по сплошному строю. А они с нашими болтами ничего поделать не могут, даже наконечники болтов не подходят для метких выстрелов из луков на большое расстояние.

— Отбились, господин Капитан! — слышу я счастливый доклад дежурного гвардейца. — Так все чумазые рожи и остались на берегу валяться!

— Раненые и убитые? — отмахиваюсь я от его доклада. — Сам все видел!

— Акупилу попало в плечо стрелой и Генкуму отскочившей щепкой глаз пробило! — слышу я слова старшего ополченцев.

— Давайте их сюда, всех вылечу! — командую я.

Стрела даже на излете вошла глубоко в тело, пришлось обильно лить ману, вытаскивая соскочивший наконечник. Щепка тоже торчит прямо в глазу, но тут все полегче вышло.

— Молодцы, что отбились! Но подобное небольшое количество степняков должно было все в воде остаться! В следующий раз стреляйте быстрее и метче, атаковать вас тоже гораздо больше ордынцев будет! — говорю я и бегу во второе укрепление, опять под настойчивым обстрелом наблюдателей.

Стрелы прилетают все время по моему маршруту, но я делаю разные маневры, то ускорюсь, то приторможу, чтобы позлить лучников на том берегу. Пусть тратят больше стрел, все к нашей пользе выйдет.

Во втором укреплении все похуже вышло, один убитый наповал и один раненый в грудь, собравшийся уже отходить на тот свет. Его я спас, а старшему гвардейцу дал втык за большие потери.

— Наверно, щитками бойницы не закрывали постоянно? Вот и прилетело так много! В следующий раз все еще тяжелее будет, не думайте, что война сегодня закончилась.

Явно чувствую, что степняки пожертвовали сотней своих воинов именно для оценки будущего сопротивления нашей обороны. Конечно, целая сотня степняков против одного нашего убитого — все выглядит круто. Но Беи племен теперь все учтут, в следующий раз уже несколько сотен воинов отправят переправляться. На каждом направлении отправят.

Правда, и наши укрепления, скорее, не совсем неприступные, я больше на прикрывающие отряды арбалетчиков рассчитываю, что именно они набьют большую часть степняков.

«Так что пока нашу вторую линию обороны Беи даже близко не вскрыли, поэтому их ждут неприятные сюрпризы», — рассчитываю я на то, что вожди степняков все неправильно просчитают и поймут.

«Хорошо, я смогу легко атаку с одного направления своей фузеей отбить. Еще мои пушкари сделают несколько выстрелов из заранее наведенных пушек. Но остальным придется самим отбиваться», — переживаю я, но докладываю очень уверенно в Ратушу при всех своих командирах.

— Да, перебили ровно одну сотню врагов. У нас один убитый и трое раненых, уже все мной излечены. Враги до укреплений не дошли, все в береговой засеке остались и в море уплыли. Пока атаковали в двух местах небольшими силами, провели явную разведку боем!

Да, пока у нас все хорошо и отлично, но я предчувствую мощную атаку сотнями степняков. Если мы отобьемся, тогда Беи многочисленных племен возможно прислушаются к словам моих знакомых Беев, но никак не раньше. Сейчас им пока богатства Черноземья глаза застилают, они уже совсем рядом, а до Сатума еще через горы шагать придется.

— Решил усилить береговые укрепления, добавить в каждое по два ополченца. Посидят завтра в тесноте денек, но выбитых арбалетчиков сразу же смогут товарищи подменить у бойниц! Нужно постоянно стрелять, а то пара случайных попаданий в бойницы и укрепление перестает правильно выполнять свое назначение!

Понятно, что с усилением стрелковой мощи наших передовых укреплений Генс полностью согласен. Все же не все арбалетчики хорошие стрелки, есть какая-то часть слабо умеющих стрелять парней. В отличии от степняков, которые все умелые красавцы на луке, как на такое не посмотри.

Есть у меня к нему еще понятная просьба, пора поднимать ополченцев с отдыха, хоть бы треть, чтобы плотнее прикрыть наш берег.

— Завтра-послезавтра обязательно попрут ордынцы, сразу везде и большими толпами. Хорошо бы все ополчение сюда привести. Но попробуем хотя бы с частичным усилением отбиться, — объясняю я Главе Совета, что самые критические дни для обороны приближаются.

Тоже самое приказываю своим командирам, выделить более метких стрелков из отрядов прикрытия. Потому что первые реальные бои показали заметный недостаток стрелковой подготовки у ополченцев. Ослабевшие отряды прикрытия снимаю с одних направлений и передвигаю на другие. Придется рискнуть, но три самых опасных переправы прикрою я сам и мои пушкари. Тогда остаются еще три удобных места для выхода больших масс конницы на наш берег. Вот их собираюсь усилить побольше, потому что к ним всем не смогу сразу прискакать с поддержкой.

Командиры разбегаются переводить арбалетчиков из отрядов прикрытия почти в настоящие смертники для сидения в укреплениях. Сейчас все еще не так опасно выглядит — ведь вышла целая сотня набитых степняков за одного нашего ополченца, но я уже чувствую подступающую к нам большую задницу.

— Слишком у степи все как-то отлажено. Не ожидал, честно говоря, подобной дисциплины и организованности от очень задиристых и непримиримых между собой Беев. Нашлись у них серьезные для всех авторитеты, значит. Думал, они будут сами где попало нападать по отдельности, без общего плана, так было бы гораздо проще отбиться. Но вот сегодняшние две переправы совпали по числу воинов, общей организации и времени начала почти полностью. Такое случайно получиться никак не может. Давай-ка тоже своих людей расставляй в прикрытие, хоть по одному гильдейцу везде. Сейчас вообще все люди очень нужны! Очень опасный момент времени! — откровенно говорю я Драгеру.

Старший Мастер не спорит, его восемьдесят гильдейцев мы пока держим, как резерв, на случай прорыва степняков в каком-то другом месте. Быстроногая легкая пехота в здешних лесах легко сможет дать отпор степным жителям, купировать прорыв до подхода тяжелой конницы из гвардейцев.

«Правда, и сама большие потери понесет обязательно, — понимаем мы с Драгером. — Против степных луков никакой защиты, кроме кустов и веток деревьев у них нет. Даже не обучены они подобной войне, раньше только редких арбалетных выстрелов из засады ждали на Севере».

Своих шестьдесят бывалых воинов я уже поделил, десяток отдал Клее, по десятку оставил при каждой пушке, теперь выставляю по десятку на три оставшихся направления. Будут прикрывать копьями и мечами арбалетчиков от прорывающихся степняков. Сам остаюсь всего с парой людей, но за себя я особо не опасаюсь, четыре полных Палантира придают чувство большой уверенности.

— Клея, как у вас дела? — спрашиваю магиню по скошу.

— Все по-старому, Ольг, подкрадываются по кустам, внезапно стреляют, пытаясь подловить неосторожных ополченцев. Одного убили уже, прямо в голову на бегу попали, второго я успела вылечить. Плохо они пока понимают, что здесь шутки никто не шутит. Бегут к укреплениям открыто, непонятно, чем вообще думают. Думают, что много жизней еще есть в запасе, — жалуется она на бестолковых ополченцев.

— Так они простые мастеровые и ремесленники, что ты от них хочешь? Они такие и есть, поэтому потери неизбежны. Как теперь относятся к тебе ополченцы и гвардейцы? — вот что мне сейчас интересно.

— Очень хорошо. Когда я прямо под обстрелом добралась до раненого и, прикрыв его своим куполом, вылечила тут же. Мои люди прямо с гордостью на всех смотрят, что служат сильной женщине-Магу, которая еще и очень добрая, — я прямо чувствую, как Клея сейчас улыбается. — Потом высмотрела стрелка в кустах и отправила к нему файербол. Степняк пытался спрятаться в кустах, но не побежал, поэтому умер мучительной смертью.

Ведь прямо обыгрывает свое будущее именование в Сатуме, понимая все правильно про наше будущее.

«Если мы, конечно, еще сами отобьемся на Протве?» — теперь заметно волнуюсь я.

Поэтому на следующее утро я сам занял место наблюдателя на одной из вышек около одного из самых удачных мест для переправы большого количества народа за один раз. Пушки разделил и оставил под присмотром доверенных людей. Одну в самом опасном месте, где с нашей стороны долгий пологий берег, а с той стороны виден большой овраг теперь пересохшего ручья.

«Я не я буду, если здесь не пойдет самая большая орда. Здесь им есть, где рассредоточиться на нескольких сотнях метров. Можно их прямо в овраге тогда встретить, уж осьмицу выстрелов даже мои люди смогут выдать», — прикидываю я.

Уверен, что там степняки постараются, но незаметно сроют край оврага, чтобы спустить в его русло несколько сотен всадников. Тогда смогут их прямо на полном марше вывести к воде, без всякого затяжного и всегда сложного спуска с высоты.

Вторая пушка тоже прикрывает одно из самых опасных мест уже выше по течению Протвы. Всем моим людям сказано расстрелять по осьмице картечных зарядов, если будет нужда, и тут же уезжать с оружием на промплощадку, на проверку к Водеру. Если хватит выпустить по три-четыре картечных заряда, чтобы сбить атакующий порыв степняков, то пока дождаться моей команды. Тоже находясь в полной готовности быстро уехать.

«Больше не обращая внимание на то, что тут будет твориться на берегу и никуда больше не вмешиваясь. Новое секретное оружие нельзя потерять в любом случае», — правильно понимаю я.

Еще подтянул заградительные отряды арбалетчиков поближе к самым удобным местам для конной переправы. Будут с флангов стрелять выбирающихся на берег степняков. Там у меня тоже приготовлены укрытия, хорошо закрывающие от обстрела с противоположного берега, но вот от стрел с нашего берега уже не очень. Просто частокол уже без всяких бойниц получился.

— Плоховато наши ополченцы уже за половину лиги стреляют. Есть такое дело и уже ничего не изменить. Поэтому придется подводить стрелков еще ближе, — сказал их командирам.

Так что утро следующего дня Клея встречает за мостом, я нахожусь в центре наших порядков. Два орудия располагаются слева и справа от меня, до одного с десяток километров, до второго все двенадцать. Они у меня прикрывают самые далекие от меня переправы, чтобы мне пришлось меньше добираться до остальных.

«Ничего, на пушки изначально ведь вообще даже не рассчитывал. Они пока только проверку проходят мощным порохом и высокими температурами. Пока к массовой войне не готовы, чтобы выпускать сотни зарядов», — рассуждаю в ожидании начала переправ степняков.

Есть у меня понимание, что атака начнется строго одновременно, как получилось с вчерашней переправой. Есть у Беев возможность приводить свои атакующие действия к общему знаменателю, поэтому они подобной возможностью обязательно воспользуются.

И ведь все так и случилось, доклады всех «связистов» о выступлении сотен конников прошли всего за пять минут. Враги все же не стали что-то особенно изобретать, использовать лазутчиков, ночные переправы или пробовать переплыть на совсем неприступный для подъема лошадей берег. Просто решили задавить массой одновременно переправляющихся воинов, так же прикрывая их стрелами со своего берега.

«Ох, и потерь у нас сегодня будет! — понял я, оценив обстановку. — Но и враги прут по ожидаемым маршрутам, теперь все точно решится!»

Сам выцелил в оптический прицел почти скрытую под берегом в воде солидную каменную глыбу, в сторону которой переваливают через косогор десятки степняков на лошадях. Потом спрыгивают, медленно и аккуратно сводят коней по крутому склону, становясь отличными мишенями.

«Значит, все же не знают, что нужно бояться больших камней до смерти! — с большим удовлетворением понимаю я. — Не поделились с ними мои знакомцы подобным знанием. Не хотят, чтобы их бывшего союзника разграбили, понимают, что поддержка Астора во время завоевания Сатума степи просто необходима».

«Да, все правильно, Черноземье разграбят снова, Астор опять устоит, тогда мы уже точно начнем блокировать проходящую мимо нас дорогу. Внезапными нападениями лишим поддержки степняков в Сатуме и просто всю добычу отнимать начнем. Знакомые Беи понимают, что со мной во главе горожане могут не опасаться даже довольно больших отрядов лучников. И так на половину осени и весны со всей зимой движение окажется перекрыто», — хорошо понимаю я, пока хладнокровно жду самого подходящего момента для применения фузеи.

Болты с нашей стороны летят и летят довольно метко, но на каждого упавшего степняка или его подстреленную лошадь через косогор на берег спускаются новые десятки воинов. Потом из-за их спин вылетают в большом количестве стрелы, прикрывающие переправу стрелки даже не лупят по бойницам напрямую, а просто стреляют в нашу сторону.

Я спокойно жду, понимая, что подходящая каменная глыба на данном направлении у меня только одна.

— Зато довольно здоровая! Остальные перетащенные крестьянами камни гораздо меньше в объеме! — напоминаю себе. — Эта должна здорово ахнуть!

Вот уже первая сотня всадников начала заплыв в нашу сторону, вторая столпилась под берегом, третья еще сводит лошадей со склона.

— Пора! — говорю я себе. — Три сотни уже здесь, вряд ли будет более удобный момент!

И выпускаю сгусток аннигиляции в виднеющуюся вершину камня. Жду пару секунд его неторопливого полета, хорошо пристрелянная оптика не подвела, сгусток на глазах у всех степняков вошел в верхушку камня.

Потом разрыв разлетающейся во все стороны воды и через пару секунд можно считать потери незнакомого мне, но считающего себя одним из самых основных племен, судя по весьма высоко поднятому бунчуку.

Вокруг исчезнувшей глыбы на расстоянии в полсотни метров в каждую стороны целых степняков и их лошадей не осталось. Все стремительно пропадают с моих глаз, погружаясь в кипящую воду. Дальше пятидесяти метров потери тоже есть, уже не такие тотальные. На первый глаз в воде осталось двадцать-двадцать пять лошадей, уцелевших всадников я так быстро не могу рассмотреть.

На берегу, куда разлетелась часть камня, тоже все выглядит прекрасно, в живых на сотне метров вообще мало кто остался. Так же на самом склоне, пока убитые и раненые лошади вместе с хозяевами катятся вниз.

«Все же аннигиляция под водой раза в два-три слабее бьет. Но из-под воды, с небольшой глубины — повыкосила почти всех воинов и точно всех их лошадей», — прямо с восторгом я разглядываю работу инопланетного оружия.

Оставшиеся в живых степняки при конях упорно плывут в нашу сторону, но теперь с ними точно справятся усиленные личным составом укрепления. Я прямо вижу, как низко летящие болты клюют по очереди лошадиные бошки и несчастные степные животинки отправляются в долгое путешествие к морю. За ними туда же уходят дергающиеся в панике степняки. Некоторые бедолаги успевают зацепиться за соседнюю лошадь и теперь в полном ужасе топят ее вместе с хозяином.

Собираюсь было подождать, не выбегут ли на склон степные стрелки, вдруг у них хватит подобной дури. На них мне еще одного-двух сгустков будет совсем не жалко.

Но выжившая часть племени не торопится получить еще один подобный гостинец, только по-прежнему засыпают стрелами навесом укрепления без особого толка.

Мне видно с высокого наблюдательного поста часть стрелков, поэтому тут же отправляю гостинец с аннигиляцией, который врезается в песчаную часть склона у них за спиной. После разрыва стрелы тут же перестают лететь, редкие уцелевшие степняки разбегаются по лесу.

— Все, здесь отбито, — шепотом сообщаю я «связисту», но ударившие почти одновременно с обоих сторон пушки напоминают мне, что ничего еще не закончилось.

— Я на левую сторону! — кричу я ему, быстро нырнув с помоста на лестницу. — Отправляй здешние отряды прикрытия к нашим соседям справа!

Глава 4

Да, пушка слева выстрелила три раза, справа донеслось целых четыре выстрела, как я смог точно посчитать, потом они обе замолчали. Учитывая, что за такое время степняки точно не могли до них добраться, получается, на двух направлениях атака уже отбита с большими потерями для степняков. Иначе бы мои люди потратили все картечные заряды обязательно, отбивая переправу.

«Еще может взорваться ствол, если мои ухари переложили пороху», — и подобную печальную возможность не исключаю я для себя.

Все-таки сильно нервничают, пытаясь запомнить порядок действий при заряжании и навеску всего нужного. Да, вообще не исключенный вариант, много суетятся при зарядке пушки, засунут по глупости два пороховых заряда и прощай пушка с личным составом.

Принимаю доклады от «связистов» уже на ходу, картина получается ожидаемая, переправы начались как раз в тех местах, где много лошадей могут за раз выбраться на берег. Там же, где остались узкие места, перекрытые уже в пять-шесть рядов кольев, желающих просто не оказалось.

«Ну, довольно стандартная задумка у Беев выходит. И исполнение тоже весьма стандартное. Вообще ничего неожиданного, чистый расчет на навал сотен конников и лучников. Прорвать все же могут нашу оборону, но нужно, чтобы организация оказалась на обычно не доступном степнякам уровне», — надеюсь я, сильно нахлестывая лошадь.

Свою сторону я отбил точно, мои пушки нескольким залпами расчистили целые просеки в атакующих порядках степняков и так тоже, наверняка, сбили еще два направления. Но вот рядом со мной все выходит плохо, как докладывает один из «связистов»:

— От конских голов воды в Протве даже не видно! — слышу я его встревоженный голос.

Значит, столько своих воинов какой-то отчаянный Бей погнал в атаку.

«Тут ведь не главное победить любой ценой для племен, главное — сохранить побольше своих людей! — так мне кажется должны понимать самые продуманные вожди. — Или у них теперь появились какие-то другие договоренности? Кто больше потерял людей, тот и грабит Черноземье самым первым? Все такое возможно!»

И еще в двух местах все пока терпимо, степняки не так организованно добрались до воды, понесли большие потери на спуске и в самой воде во время переправы. Прорвать наши заграждения с ходу у них не получилось, теперь пытаются отстреливаться из луков из-за оборонительных линий кольев, пользуясь множеством валяющихся там же подстреленных туш лошадей. Получается подобное у них плохо даже вместе с прикрытием с того берега, все-таки оказались под перекрестным огнем с флангов и прямо из укреплений.

Сам тороплюсь к еще одному довольно удобному для массовой переправы месту, километрах в пяти от моего личного участка обороны побережья. Скакать приходится на максимальной скорости с парой охранников целых половину часа, но успеваю я там появиться в самый решительный момент.

То есть уже реально в почти трагический, когда вражеские стрелки почти сломили сопротивление ополченцев, гвардейцев и нескольких гильдейцев.

«Ну, не сломили еще, конечно, но сейчас все шансы на подобный успех имеют!» — понимаю я с первого же взгляда на поле битвы.

Выскочив на пригорок над позицией, вижу, что все три укрепления здесь уже захвачены или там все еще продолжают отбиваться последние защитники от окруживших их степняков-пешцев. Три прикрывающих отряда, находящиеся сейчас спиной ко мне, тоже понесли большие потери, по трети или четверти арбалетчиков уже валяются за частоколом совсем неподвижно или пытаются отползти в кусты.

«Смысла после ранения как-то себя спасать нет совсем. Ордынцы всех в кустах после полной победы найдут и потащат к дереву наслаждаться долгими пытками», — хорошо понятно мне.

Но обычные мастеровые мужики не могут остановиться и принять последний бой, ведь не бывалые гвардейцы или гильдейцы. Вот те встречают прорвавшихся степняков, в основном уже без лошадей, ударами длинных копий и пока успешно держат края обоих частоколов.

На берегу здесь оказалось под две сотни степных воинов, половина уже верхом на лошадях очень медленно преодолевает порубленные колья по узким кривым коридорам, но теперь с луками в руках. Вот от них и получают самый большой урон мои отряды прикрытия, ведь теперь целиться лучникам никто не мешает, кроме самого частокола. Поддерживающие переправу пара сотен стрелков на том берегу до них не достает, но обстрел уже с нашего берега постоянно кого-то выносит. Еще примерно восемь десятков, уже в основном пеших ордынцев старательно добивают защитников укреплений и лезут к частоколу прикрывающих отрядов. Правда, два-два с половиной десятка наших арбалетчиков, еще оставшихся в бою, лихо выбивает атакующих пешцев, но вот по лучникам не могут уже стрелять.

Я навожусь на конников первым делом, пусть они уже совсем рядом с нашими укреплениями, но придется рисковать своими выжившими воинами против самой главной сейчас опасности для защитников берега.

«Со стороны кажется, что все защитники в укреплениях уже почти перебиты. Но войти внутрь степняки все еще не могут, толпятся у входа, значит, сопротивление еще имеется», — понимаю я.

Два минимальных сгустка улетают в песок более высокого берега, два разрыва здорово останавливают лучников в своей беспощадной охоте. Я снова выпускаю три сгустка по ним и два по накопившейся вокруг укреплений пехоте, после чего перелом в бою тут же наступает. Лучников на лошадях почти не осталось даже под разрывами песка с аннигиляцией, то есть целых лошадей больше нет, они все поголовно завалились на пробитые бока и беспомощно дрыгают копытами. Вокруг укреплений тоже опустело заметно, теперь никто не мешает арбалетчикам из прикрывающего отряда перебить мечущихся перед ними пешком степняков.

Но я еще успеваю вынести половину стрелков на другом берегу, слишком заманчиво все еще толпящихся на высоком склоне. Два уже максимальных сгустка аннигиляции сносят почти всех лучников, кого вниз, кого просто за край берега.

После чего пускаю еще три малых сгустка, чтобы прекратить активное сопротивление попавших в ловушку пеших степняков. Теперь их на ногах остается всего пятнадцать-двадцать воинов, им уже не грозит никак добраться до частокола и сбить его охрану. Только валятся с каждым залпом на песчаную землю и поливают ее горячей кровью.

— Добивайте! — командую взбодрившимся ополченцам и сам бросаюсь спасать раненых в прикрывающих отрядах.

Все ранения от тяжелых стрел, поэтому приходится тратить много маны, но в первом отряде я успеваю спасти троих ополченцев и одного гвардейца. Сейчас не лечу серьезно, времени на такое нет, только затягиваю раны и останавливаю кровь.

Перебегаю в одиночестве ко второму частоколу, оставшиеся в живых лучники активно лупят по мне, что на руку нашим арбалетчикам. Вовремя я отвлек внимание еще пары десятков уцелевших опасных стрелков своей внешней неуязвимостью, зато вскоре их самих осталась в живых всего половина.

Во втором укреплении дела оказались похуже, половина уже не может стрелять, четверть их них навсегда. Тут лечу семерых ополченцев, успеваю вытащить их из пасти смерти. Еще семеро неподвижно лежат на земле, недалеко от частокола, их оттащили помощники-крестьяне во время боя, чтобы не мешались под ногами.

В третьем отряде все немного получше, убито пятеро, раненые тоже спасены.

Сразу же направляюсь в укрепления, боясь никого из живых там не найти. По мне теперь стреляют и с того берега и редкие выжившие степняки прямо лежа. Но купол отбивает все стрелы, а я лично добиваю длинным копьем еще шестерых лучников, прячущихся теперь за укреплениями от наших арбалетчиков.

Зато в наших ДОТах, как их можно назвать, меня встречают не одни мертвые, а почти все раненые защитники. Все же узкий задний вход с закруглением в деревянное укрепление, задуманный мной специально для обороны в полном окружении, помог отбиться малой кровью уже тогда, когда вокруг оказались одни разъяренные степняки. Гвардейцы изнутри укрепления отбивали копьями все попытки прорваться, не подставляясь под стрелы. Да еще сдаваться нет никакого смысла, совсем не те враги сейчас у Черноземья, чтобы рассчитывать на какое-то благородство.

Как я сразу вижу, поэтому командую показывать мне только уже отходящих воинов. Лечу двоих в первом укреплении, троих во втором и одного в третьем, уже реально вытаскивая с того света. Потом занимаюсь уже более спокойно остальными, постоянно слушая доклады по скошу.

Пушки пока остались на своих местах, как докладывают «связисты». Где они поработали, там даже не слишком меткие выстрелы набили сразу кучу степняков на том берегу. Поэтому они без всякого энтузиазма продемонстрировали массовый спуск в воду, но оттуда просто разбежались по берегу, правильно понимая, что спасение для них только в рассыпном строю. Никто не хочет медленно и совсем беззащитно плыть навстречу летящим железным шарикам, вырубающим за один раз десятки и сотни воинов.

В еще двух местах оказались похитрее сами Беи, пустившие в атаку не три, а всего две сотни воинов. Вот именно подобная разница и оказалась тем весомым порогом, когда количества атакующих все же не хватает для захвата берега. Да еще перебитые первые лошади реально завалили проход даже к кольям, потому что места для высадки десанта на нашем берегу оказалось тоже поменьше.

Так что из шести мест на берегу Протвы, где начались переправы, в трех потерь почти нет, в двух совсем небольшие, не больше десятка в укреплениях и прикрывающих отрядах. И только здесь я уже насчитал примерно двадцать пять погибших и столько же раненых, в основном ополченцев.

Пока лечу раненых во втором и третьем укреплениях, докладываю о наших потерях в Ратушу.

— Нужна подмена в здешнем оборонительном узле! — говорю прямо современными для меня понятиями, перекраивая здешнюю военную науку. — Почти треть всех ополченцев и пара гвардейцев погибли! Хорошо бы оставить несколько переживших штурм воинов для обучения, а остальных выживших полностью поменять! Почти все ранены тяжко, много крови потеряли уже! — докладываю я Генсу.

— Завтра с утра к вам подойдут три сотни ополченцев! — несказанно радует он меня.

— С таким подкреплением точно закроем все бреши и усилим нашу оборону! — обещаю Главе Совета.

— Какие потери у степняков? — интересует его очень подобный вопрос.

— Солидные, сто-сто пятьдесят степняков в тех местах, где по ним стреляли пушки, но больше боевого соприкосновения не было. Там, где удалось отбиться без меня и пушек, примерно ровно по двести степняков пытались переплыть Протву. Может немного меньше, может немного больше, все считали на глаз. В том месте, где я их встречал — примерно сразу две-две с половиной сотни и потом еще половина сотни из лучников. И вот здесь, где я сейчас лечу раненых, три сотни отправились к нашему берегу, все они погибли здесь и на переправе. Еще я приложился по лучникам на том берегу, там, наверно, с половину сотни выбил, а то и целая сотня погибших. Всего тысяча сто-тысяча двести степняков точно погибли за сегодня, — привожу я имеющиеся у меня цифры.

— А сколько до этого штурма их погибло? — тут же интересуется Генс.

— В первый день сотни две с половиной, может даже три и потом сотня. Еще я обстреливал своим оружием стоянки племен пятнадцать раз, там тоже не меньше семи-восьми сотен погибших, — прикидываю я.

— Всего, значит, их стало меньше на две тысячи четыреста примерно, — подводит итог Генс.

Да, по сравнению с городскими вооруженными силами просто невозможные потери от моей грамотной обороны и, конечно, часто применения сверхоружия.

— Примерно так. Против наших сорока погибших — так вообще отличный результат. Моя стратегия остановить степняков на реке с использованием укрепленных стрелковых гнезд себя полностью оправдывает. Но лошадей в орде погибло больше, около трех тысяч точно, — добавляю я.

— Как ты думаешь, это серьезные потери для орды? — вдруг спрашивает Генс.

Явно надеется на подобное соображение для Беев, но я вот вообще в особой значительности потерь для орды не уверен. Им подобные потери были раньше серьезны, два года назад, когда их пришло всего десять тысяч воинов. Теперь я вообще не знаю примерное число степняков, но думаю, тысяч двадцать, как минимум, уже оказались здесь. Только может и к тридцати тысячам число ордынцев подходит, что тоже вполне возможно.

«Даже если мы набили десятую часть степняков, подобные потери их никак не остановят. Как мне кажется. Но и у нас есть резервы, только придется держать на берегу не половину ополченцев, а две трети. Давая им отдых одну осьмицу через две», — понимаю я про себя.

Главе Совета и окружающим меня ополченцам с гвардейцами ничего такого говорить не стану. Ни к чему подрывать их уверенность в будущей победе после сегодняшней великой виктории.

Но сам трезво оцениваю наши шансы, если степняки придумают что-то необычное, начнут отправлять лазутчиков ночью через реку и вырезать наших ополченцев в укреплениях. Если найдут не такие очевидные места для переправ, если усилят обстрелы, если отправят побольше воинов прямо сегодня или завтра, то смогут прорваться на наш берег в серьезных силах.

Я, скорее всего, смогу перебить прорвавшихся, но вот восстановить линии защиты и те же укрепления у меня может просто не хватить времени. Под сплошным обстрелом даже с защитой не слишком колья повбиваешь в трудный грунт побережья, а ночью вообще почти невозможно работать. Тем более темнота вообще не мешает степнякам обстреливать наше побережье. Есть еще явная ошибка в моих расчетах в том, что степняки будут нападать сами по отдельности только своими племенами. Но теперь хорошо понятно, что организованность в орде гораздо выше, чем было раньше.

Тогда я их два дня на переговоры собирал по очень серьезному поводу, а тут они за один вчерашний день посмотрели на итоги двух переправ и сегодня кратно усилили давление. Завтра могут еще усилить, людского ресурса у них хватает. Вот со стрелами могут быть проблемы, их уже столько выпустили, что моим арбалетчикам на подобных запасах получится пару осьмиц отбиваться.

— Еще очень важный момент, что они сами нас забрасывают почти готовыми для стрельбы болтами. На большую дистанцию их нет смысла пускать, но в упор стрелять вполне пойдут! — докладываю я в Ратушу.

После мобильного совещания я долечил всех раненых, поменял второй Палантир в нагрудном мешке на уже третий и вздохнул. Осталось три Палантира целых и у меня уже появляется серьезная тревога по подобному поводу.

«Явно не хватит маны нанести очень серьезный урон орде. Придется проходить через племена и топать снова в Храм. Ну, не просто проходить, а выносить по очереди верхушку племен, которые попадутся мне на пути. Потом через два дня возвращаться другим маршрутом и снова партизанить в тылу степняков. В принципе, более надежный способ испугать их, чем отбиваться на переправах. С невидимостью, фузеей и силой Палантиров меня почти невозможно подловить степнякам где-то в лесу. Спасу кучу ополченцев своими рейдами, ибо Беи не должны гнать своих воинов через реку, когда кто-то невидимый и беспощадный может возникнуть в любой момент прямо за спиной», — определенно надеюсь я.

Одна проблема, пушки скоро потратят весь порох, я тоже пропаду на три дня, придется пригонять сюда все ополчение и оставшихся гвардейцев, чтобы выдержать новые удары. На местных командиров и особенно Торка Абера у меня никаких надежд нет. Для них главное погибнуть с честью в бою, а там хоть трава не расти.

Но мои размышления прервало появление трех сотен ополченцев, довольно сильно встревоженных их вызовом из положенного отдыха. В городе ходят слухи, что дела у асторских воинов крайне плохи, сотни убитых и раненых и степняки вот-вот прорвутся в Черноземье дальше.

Поэтому я прискакал к новым отрядам, всем объяснил ситуацию, дал пообщаться со сменяемыми воинами. Которые подробно рассказали, как отбивались в укрепления, окруженные толпами степняков и все же даже выжили.

— Они нас окружили со всех сторон, а сделать ничего не могут! С натянутыми луками заскочить не могут в наш узкий ход с загибом! Гвардейцы держат на копьях, а мы стреляем из арбалетов! Прямо груда степняков на каждом входе валялась! Они давай рубить стенки из кольев, а мы им опять же из машинок прямо в рожи стреляем! Отбивались, отбивались, а потом господин Маг почти всех перебил своей силой. У нас тоже, правда, от нее двое погибли, через жерди прямо им прилетело! — слышу я рассказы бесконечно счастливых, что выжили и показали себя молодцами мастеровых и ремесленников. — Не бойтесь парни, все толково придумано, воевать можно! Только щитами бойницы до выстрела все время прикрывайте, очень уж степь по ним метко стреляет!

Уходит восемь десятков в заслуженный отпуск, увозят с собой четыре десятка наших убитых. Меняют их сразу сто двадцать ополченцев с гвардейцами и по остальным укреплениям я добавляют по два-три человека из новоприбывших.

Потом весь вечер объезжаю позиции, лечу раненых, которых выжило уже немного, проверяю, как могу стволы пушек.

В одном замечаю солидные трещины внутри, поэтому отправляю ее со своими людьми к Водеру. Пусть ремонтирует и новые покрепче льет, хотя у него уже все готово к тому, чтобы начинать высверливать новые орудийные стволы. Оставшиеся восемь зарядов остаются при второй пушке, но я сразу приказываю больше трех подряд не использовать.

— Наводитесь лучше и стреляйте позже, когда уже толпы степняков на виду окажутся! — приказываю своим людям.

У Клеи пока без особых проблем, потеряла еще одного ополченца, убила двоих лучников магией, еще пару подстрелили ее арбалетчики. Пока сама учится воевать на минималках и выступать настоящей хозяйкой своим людям, на что я очень рассчитываю.

Ночь прошла в тяжких раздумьях в ожидании еще более мощной атаки с утра. Все же трудно быть настоящим полководцем даже с моей большой силой. Но все мои тревожные мысли ушли тут же в небытие, когда на следующее утро один из «связистов» сообщил мне по скошу, что на том берегу появились степняки, которые размахивают большим белым флагом.

— Понятно! — сразу же заметно повеселел я. — Беи просят переговоров! Созрели, голубчики!

Глава 5

«Ну, я так очень надеюсь на самом деле, что главные Беи племен уже немного созрели к более продуктивному общению!» — вот что я ощущаю сейчас от подобной новости.

— Даже не более продуктивному, а более перспективному для нашего будущего. Которое предстоит осознать всем Беям, что Астор никуда не денется. Еще год-два и в открытом бою раскатает степные орды с помощью пушек, пороха и обученных мной за счет Ратуши артиллеристов. Мне придется вскоре делиться новым оружием с Советом Капитанов. Но городской казне придется возместить мне все огромные расходы на создание первой артиллерии, причем с высокой прибылью, — говорю я сам себе, отойдя на несколько шагов от своей свиты.

Менее продуктивно мы пока сейчас общаемся, заваливаем берега Протвы трупами степняков и лошадиными тушами. Долго еще они будут тут гнить, зато раков в реке множество расплодится. Ни самим степнякам от наших доводов лучше не становится, ни нам от их наглой настойчивости тоже. Но ставки сделаны, достойные призы уже кое-кому выданы, теперь хорошо бы немного остановиться, осознать случившееся и начать взаимовыгодные переговоры.

Теперь пришло время все спокойно обсудить с Главой Совета, пока есть свободное время, сейчас мы все едем к месту появления парламентеров. Я сразу же приказал готовить пару больших лодок для ведения переговоров, которые сейчас все до единой вытащены на наш берег и подальше затащены в лес. Потому что и степнякам не слишком удобно перебираться на наш берег, и нам к ним тоже переправляться ни к чему. Нет еще понятного доверия друг к другу, что желательно конкретно так показать. Чтобы всегда была возможность махнуть веслами и вернуться на свой берег, ни о чем не договорившись.

— Только более умные и дальше других вперед смотрящие Беи уже понимают, что сами загоняют себя в ловушку, — разговариваю я через своего «связиста» при Ратуше напрямую с Генсом.

Что просто невероятно удобно, выдается сразу же в Ратушу полная информация про наши упорные оборонительные бои. Держит в курсе весь Совет Капитанов вместе с Общественным Советом, который по военному времени теперь тоже находится в Ратуше постоянно.

— В какую ловушку? — не сразу понимает меня командир Гвардии.

— В ловушку понятного положения, что Астор никуда не денется, как бы степь не хотела что-то сильно изменить. Даже не вся степь, а только ее самые дикие и голодные племена. Которые жадно смотрели и завидовали, как поднялись на наших договоренностях основные пять племен. Поэтому теперь очень хотят такого же повторения, только для самих себя, — я специально не упоминаю выплату городом настоящей дани степнякам, чтобы не расстраивать моих слушателей.

Дань была самой настоящей, как бы я ее не маскировал под другие разные эпитеты. Но тогда вопрос пришлось решать именно так, потому что люди в Асторе начали бы массово умирать от голода уже через пару дней. Поэтому совесть меня ни капли не мучает, что пришлось немного поставить на растяжку сам город с тогда все еще враждебным мне в своем большинстве Советом Капитанов.

«Ну, и у меня имелись свои личные соображения насчет того, чтобы получить высшую власть в городе. За счет чего хотя бы сделать одно главное дело — полностью зачистить его улицы от уголовных элементов. Жизнь в самом Асторе уже начала напоминать в тот момент тот же отвратительный Сатум с набежавшими из Астрии уголовниками. Которые уже взяли под полный контроль местную уголовную шушеру и заставили ее жить по своим жестоким законам. Легко решить назревшую проблему с работниками на рудниках и строителями дороги, да еще максимально дешево для самого города, — напоминаю я себе довольно сложные моменты в истории нашего примирения со степью. — Без случившегося бунта в Гвардии я бы не смог избавиться от сильно мне мешающих тогда Капитанов, чтобы привести Генса с Драгером в Совет. И не смог бы полностью перетрясти ту же Стражу, вконец коррумпированную и просто разлагающую весь город!»

— Голодные племена хотят разграбить Черноземье полностью — такое понятно! Но, Ольг, что сейчас изменилось? — слышу я в скош вопрос от Генса. — Чего они хотят добиться переговорами?

Придется правильно ответить ему:

— Наши бывшие союзники, хотя они могут ими все еще остаться, несмотря на то, что сейчас тоже находятся на той стороне реки, с кем мы построили дорогу через горы. Им не так интересно грабить Черноземье по второму разу, как направить всю орду на ту сторону гор по их и нашей личной дороге. Тем более крестьяне Черноземья сильно пострадали почти две года назад, все подводы с лошадьми у них беспощадно увели. Теперь благосостояние самих крестьян выросло, но еще далеко не такое, как было до прошлого нашествия. Только треть крестьянских хозяйств смогла обзавестись заново лошадьми и подводами, так что награбить степнякам теперь столько же не получится. Да еще уже опытные крестьяне погрузили свое основное добро и семьи на те же повозки, заранее отогнали их пока за сам Астор. В дне пути от него стоят большим лагерем, ждут теперь известий о том, удалось нам отбиться или все же придется уезжать дальше на Север, — напоминаю я Совету.

— Ты думаешь, твои знакомые Беи добились переговоров? — понимает Генс.

— Наверно, ведь больше совсем некому. Голодные племена, мечтающие ограбить Черноземье, сейчас первыми лезут на переправы, теряют людей и лошадей вместе со своим влиянием. Их, наверно, просто больше, чем наших союзников, поэтому остальной орде приходится ждать и смотреть, насколько успешно идут штурмы. Если удалось бы ордынцам прорваться на наш берег и захватить тут побольше земли, то и все остальные степняки могли пойти следом за ними. Только по моим прикидкам три самых голодных племени уже потеряли почти всех своих воинов, еще четыре племени по половине и больше. Орда все же может захватить Черноземье, если навалится на нас своими десятками тысяч воинов. У нас просто даже столько болтов для арбалетов нет. Хотя своими тысячами стрел они очень нам помогают отбиваться, — объясняю я дальше различные варианты Совету.

Но тут Генс задает вопрос, который я жду от него уже давно, как только первый раз применил пушки на берегу Протвы:

— Ольг, а твое новое оружие не поможет победить степняков?

— Если вложить в производство побольше денег, то когда-то точно сможет. Сейчас точно нет, оно пока очень дорогое и уже наполовину вышло из строя. Теперь осталась только одна пушка в наличии, но у нее мало зарядов. Может сделать несколько выстрелов и ее тоже придется везти в ремонт! — я сразу показываю, что надеяться город может только сам на себя.

И еще потом очень дорого заплатить за новое оружие.

— Значит, ты считаешь, что вам еще придется отступать в Астор? Возможно, что придется? — делает правильный вывод из моих слов Генс.

— Теперь уже думаю, что нет. Для моих знакомых Беев нет никого особого смысла снова разорять наших крестьян. Именно экономического смысла по сравнению с вторжением в Сатум. Ведь теперь добытые трофеи, которых окажется уже сильно меньше, придется делить на гораздо большее количество племен. Астор им не взять, они такое уже хорошо знают. Зато мы сохраним свои силы и потом станем уже без всякой жалости нападать на отряды степняков на нашей дороге. Напали из засады, перебили, сколько смогли, а от сильного отряда потом легко ушли обратно за реку. Еще постоянно грабить их караваны с сатумскими трофеями, когда они пойдут мимо нас в степи. Так что по большому счету мы им нужны, как союзники еще больше, чем раньше! — успокаиваю я Совет Капитанов, в полном составе слушающий сейчас наш диалог с Генсом.

— Поэтому среди атакующих нашу оборону племен я знакомых бунчуков вообще не видел. Они явно ждут, чем закончатся бои на переправах, чтобы тоже сделать свой выбор, — делюсь с Главой Совета и остальными Капитанами своими мыслями, ибо время пришло.

Поэтому получаю от Совета полномочия заключить мир со степью, каким бы тяжелым он не был. Но пусть Совет готовится к выплате новой дани, я ничем подобным радовать орду не собираюсь. Все равно деваться им теперь совсем некуда, как шагать за перевалы.

Иначе ничем другим подобное появление парламентеров объяснить не могу. Только желанием как-то договориться с Астором насчет будущего взаимодействия. Вряд ли кто-то из Беев решил выйти из войны, договорившись подобным образом о хоть каком-то нейтралитете. Для подобного исхода не нужно о чем-то договариваться, нужно просто собраться всем племенем и отойти подальше от Протвы. Еще не штурмовать наш берег, но такое уже совсем просто.

«Нет, здесь получается именно общее решение, как минимум, какой-то значительной части Беев. Что нужно собраться и поговорить! — уверен я про себя. — И что они мне скажут?»

«Типа, простите, с вторжением бес попутал, а теперь мы решили ехать дальше! Без заезда в ваше Черноземье. Поэтому помогите нам едой и фуражом, а еще не нападайте на наши проходящие фолы! И на обратном пути не грабьте караваны с богатой добычей тоже!» — усмехаюсь я.

Потому что изначально очень рассчитываю именно на своих старых знакомцев, тех Беев, с которыми у меня как-то налажен диалог. Мы с ними плохо или хорошо, но все же уже построили немыслимый в условиях здешнего мира сложнейший и очень дорогой проект.

«Ну, строил дорогу, конечно, полностью Астор за свой счет. Такое нужно все же открыто признать. Правда, очень-очень сильно сэкономив на плате самим строителям! С полным нарушением их прав! Степняки только охрану присылали с толмачом, которую мы были тоже обязаны кормить. Зато они смогли заставить ленивых городских воров и жуликов во все тяжкие работать, не жалея своих сил. Подобное умение настроить совсем пропащих людей на трудовой подвиг у степняков не отнять. Но все золото, потраченное на дорогу, пришло из городского бюджета!» — хорошо известно мне.

Дорогу, которую не сможет сейчас построить весь довольно богатый Сатум, потому что никогда у них в товарищах согласья нет. И это еще очень мягко сказано. Теперь мои бывшие или все еще настоящие союзники хотят грабить соседнюю огромную страну, как Беи больших, богатых и сильных племен. Плюс ко всему прочему реальные хозяева и ответственные арендосдатчики красивой и максимально удобной, насколько она вообще такой может быть в условиях дикого средневековья, уже асфальтированной в какой-то своей части дороги. С прекрасными туннелями, пробитыми великой силой, старинным союзником именно данных племен. Что они не преминут всем остальным степнякам показать и весомо потребовать свою долю за обратный транзит. Благо форт — место сбора платы за проезд, уже полностью построен.

«Да, моим знакомцам определенно есть, что предложить всем остальным племенам. Сначала никогда не бывавшим в Черноземье степнякам очень хотелось повторить недавний подвиг своих соседей — отправить в степи длинные караваны из наших красивых девушек с крепкими крестьянами и мастеровыми вперемешку. Собрать большой продуктовый оброк путем тотального грабежа для дальнейшей войны уже за перевалами, чтобы порадовать свои семьи, оставшиеся в далеких степях. Но нашла коса на камень, самые смелые и голодные племена уже потеряли по трети, половине или даже всех воинов. Два-три племени точно. Теперь их влияние в общих делах заметно упало, более хитрые соседи посмеиваются над глупыми смельчаками, положившими столько лучших воинов на топких берегах Протвы. Или унесенных на страшную по степным поверьям жизнь после смерти в открытое море. И при этом вообще ничего не добившихся, что полный позор по степным понятиям», — примерно так я понимаю качающиеся весы влияния мудрости отдельных Беев и воинской силы, стоящей за их юртами.

Даже у самого были мысли добраться до своих знакомцев под невидимостью, чтобы серьезно поговорить. Только, где теперь можно найти их стоянки в многоплеменном лагере — да кто его знает. Бегать по лесам, чтобы на неизвестном мне языке кого-то из пленников допрашивать, получается тогда совсем бессмысленное занятие.

Так что просто жду, когда степнякам надоест получать безответно в морду и вот, кажется, реально дождался.

— Так, огня не открывать! Сообщить знаками, что доложили главному здесь командиру и нужно немного подождать! Скоро приеду сам! — говорю я в скош довольно близко оказавшемуся от меня «связисту», доложившему о появлении парламентеров.

Тут же перезваниваю Клее, рассказываю ей о том, что, вполне возможно, получится договориться.

— Лишнего тогда не воюй! Людей не подставляй под стрелы, больше их куполом защищай. Соответствуй званию Доброй Королевы!

— Хорошо, Ольг! — отвечает обрадовавшаяся, что война может так быстро закончиться, Клея. — Буду беречь людей!

«Самому Генсу тоже очень хочется договориться. Но больше так сильно кормить степных бандитов мы не станем. Пусть ползут из последних сил в горы и уже оттуда сильно голодные скачут на зеленые сатумские равнины», — решаю я.

Встреча после предварительных переговоров происходит на следующее утро на двух лодках посередине Протвы. Нам пришлось выдать большую лодку степнякам, чтобы в нее погрузилось четверо самых важных Беев. Из которых моими знакомцами оказались только двое, чем я оказался весьма сильно удивлен. Но или только данные Беи все решают в орде, или мои остальные знакомцы пока не хотят лишнего рисковать.

«Мало ли у меня вдруг совсем испортилось к ним отношение? Прихлопну всех переговорщиков сгоряча? — могут и так подумать они. — Ведь мне подобное злодейство совершить — раз плюнуть! Сильно напрягаться не придется!»

Только я подобной ошибки никак не допущу, слишком страшно она потом отразится на всем Черноземье. Смерть Беев и послов во время переговоров окажется серьезнейшим оскорблением для всей степи. После чего единственной альтернативой для орды останется только полная гибель вооруженных сил Черноземья, разрушение Астора и его захват с тотальным насилием и грабежом.

«Таких проблем нам точно не нужно. Когда можно использовать огромную разрушительную энергию степняков на землях Сатума! Притом, к своей большой пользе», — понимаю я стратегический смысл будущих договоренностей.

— Уверен, возможности для подобной мести у степняков все еще есть. Там что вскоре встречаемся и спокойно разговариваем! — докладываю я в Ратушу.

И замечаю, что давно уже Торк не лезет в мои дела со своими вызывающими вопросами. Похоже, донесли ему все остальные командиры, что господин Капитан Ольг Прот крайне умело руководит обороной и спасает городское ополчение от многих напрасных жертв. От которых заместитель командира Гвардии никак спасти не может, как бы не пыжился.

«Может лично Драгер вправил старому знакомцу мозги? Имеет на подобное внушение все права, как Капитан Совета! — задумываюсь я. — Я же ему намекнул на особую благодарность за правильный разговор с бывшим приятелем?»

Так что две пары гребцов удерживают лодки рядом друг с другом, а я с Торком и Драгером веду переговоры с представителями степи.

Не такое вообще простое дело, балансировать на речной стремнине, не за накрытым столом с угощением сидеть. Поэтому договариваемся быстро, хоть и без особого удовлетворения.

Беи просят за прекращение атак нашего берега обильное снабжение едой и фуражом для лошадей. Причем на всю свою орду, благодаря чему я, наконец, узнаю ее примерную численность.

Просят сразу на двадцать семь тысяч, на что я намекаю, что пары тысяч уже точно в живых нет. На что мне отвечают, что новые племена все еще двигаются из степи. Ну, такое пополнение тоже вполне возможно еще, с возможностью пригнать еще больше воинов из степи никак не поспоришь.

— Чтобы мы ушли отсюда — придется заплатить! — подобными конкретными намеками заканчивается наш разговор.

Я в ответ предлагаю больше не воевать. За что по-доброму обещаю не нападать на них на той стороне Протвы. Дать возможность спокойно ездить степным караванам по территории Черноземья на правой стороне Протвы без проблем. Но никакого продовольствия и фуража больше не будет, так сразу и обрезаю все требования.

— Будем мы еще кормить напавших на нас бандитов, — негромко говорю своим, пока Беи обсуждают мои слова. — Пусть дальше воюют здесь. Уверен, что еда и фураж у них есть на пару осьмиц точно, здесь они пока одну осьмицу провели, поэтому перевалить через горы еще вполне смогут. Вот если останутся дальше нападать и переправляться — то все точно закончится, придется уже хорошенько поголодать.

В общем, пока не договариваемся, потому что гарантий нет никаких. Ведь, получив то же продовольствие, степняки могут тем более здесь остаться. Поэтому расплываемся обратно к своим берегам, я держу купол над лодкой от внезапного обстрела с высокого берега, но до подобного коварного нападения Беи все же не опустились.

Однако новых штурмов пока больше не случается, явно наша умелая оборона впечатлила степняков. Да еще мои магические удары и грохот первых пушек наносят слишком большой урон полностью беззащитным против них ордынцам.

— Тем более мы усилили укрепления личным составом, неплохо обстреляли своих ополченцев и тех же гвардейцев. Так что теперь переправу сразу трех сотен воинов сможем отбить, пусть с солидными потерями. Правда, Беи могут и четыре, и пять сотен воинов пустить одновременно. Но теперь каждый из них явно опасается попасть под новое грохочущее оружие или мои прилеты сильно издалека. Так что теперь ждем, что возобладает в орде — жадность или разум? Первые наскоки отбиты, теперь смогут степняки что-то новое придумать или все так же будут тупо через Протве напирать? — докладываю в Ратушу итоги первых переговоров.

В Совете Капитанов здорово опасаются гнева орды, но все же там в составе почти все военные люди, поэтому хорошо понимают, что просто на одну наглость поддаваться нельзя.

На следующий день снова машут белыми флагами степняки с высокого берега, теперь встречаемся уже быстрее середине реки. Только требования те же самые, уже с более предметной разбивкой того, что и сколько должны мы передать для прекращения войны.

Я снова озвучиваю полный отказ, никаких продуктов и фуража, максимум — вооруженный нейтралитет на прохождение отрядов и караванов туда-обратно на территории правобережного Черноземья.

Как раз поменяли треть ополченцев на свежие силы, отправили отдохнуть в Астор по семьям. Договорили именно так с Генсом держать оборону двумя третями ополчения. Все-таки только половины состава ополчения для надежной защиты длинного берега явно не хватает.

На третий день Беи снова приплыли на переговоры, теперь еще один мой знакомец из Беев добавился. Тот самый, который передал мне тогда через своего толмача так выручившее нас сейчас предупреждение о неизбежном вторжении степной орды после Великой Суши. Мой скрытый союзник — так теперь получается про него нужно понимать.

Пришлось как бы для своего знакомца сделать первую уступку орде, пообещать выдать примерно одну пятую часть того продовольствия, которое они просят.

— Вполне им хватит на переход через горы. Там, конечно, придется лошадей отборным зерном кормить перед переходом, — признаю я перед Советом нашу первую уступку.

Только мне доверено выдать половину требуемых степняками продуктов, так что я пока ни в чем особо не уступил.

Пришлось провести еще две встречи, когда мы все же договорились на выплату одной четверти от требуемого зерна.

— И еще вы мост разобрали! Восстановление его тогда именно с вас! — говорит последние слова мой знакомец.

«Еще бы мы его вам оставили! — хочется улыбнуться мне. — Заехать на наш берег при полном параде!»

На что я молча киваю головой, понятно, что перегонять подводы с зерном на ту сторону придется именно по мосту.

— С нашей стороны я все прикажу сделать так, чтобы ни у кого не было соблазна напасть через мост! Мое оружие будет прямо напротив ждать тех глупых смельчаков! — предупреждаю я знакомых Беев.

— За кого ты нас принимаешь! Если договорились, то слово держим! — показно возмущаются они.

— Я не про лично ваших воинов! Много тут теперь разных оказалось! Не все они вам подвластны! — спорю я с ними.

Но знакомый Бей шепчет мне на ухо, что теперь все вопросы с непокорными племенами решены общим собранием Беев, здешней Джиргой племен.

— Нам нужно только зерно, тогда все наши воины уйдут за перевалы. Обещаю тебе, Друг Степи, — слышу я очень радующие меня слова.

Докладываю итоги перемирия в Ратушу, сразу же чувствую большую радость от его заключения у Генса и остальных Капитанов. Само перемирие со степью тут же одобряется Советом Капитанов и доносится остальным горожанам Общественным Советом.

Так что город открывает продовольственные склады в порту и гонит подводы с зерном к Протве, мои наблюдатели наблюдают, я присматриваю за сборкой моста, вялотекущие перестрелки со степняками пока совсем прекратились.

— Кажется, мои планы полностью сбываются! Если не случится чего-то сильно непредвиденного, то через пару осьмиц придет пора выступать в Сатум уже нам с тобой, Клея. Может все же через месяц! — говорю я магине по скошу. — Пока оставайся на своем берегу, но через день-два сможешь вернуться в Астор.

Клея тяжко вздыхает, понимая долгое расставание с детьми, но деловым тоном спрашивает меня:

— Когда начинаем набирать свои отряды? Сейчас или попозже?

Подумав, я отвечаю ей:

— Лучше сейчас. Пока все мобилизованные ополченцы и крестьяне еще при нашем войске. Их гораздо проще собрать по приказу и донести наши заманчивые предложения. Я еще отправлю своих людей на Север, пусть донесут астрийским крестьянам, что есть возможность снова повоевать, но уже с большой прибылью!

Глава 6

Устроить перемирие получилось на самом деле. Так что и я сам, и все воины, и все руководство в Ратуше вполне счастливы, потому что череда смертей должна прекратиться.

Во всяком случае постоянные стрелы больше не летят с того берега, явно поступил приказ всем племенам прекратить войну.

«Надолго или на одну осьмицу? Вот в чем главный вопрос! — есть у меня определенные сомнения по данному поводу. — Ведь я и мои люди столько уже набили степняков? Некоторые племена выбиты почти полностью, поэтому ни о чем, кроме мести не могут думать! Им идти за перевалы нет никакого смысла, остается только возвращаться в родные степи с опущенной головой, а перед возвращением нагадить столько, сколько получится».

Поэтому мост немного восстановили за пару дней, благо все бревна для него лежат не так далеко. Конечно, не на прежнем уровне восстановили, сейчас никто не станет ремонтировать его полностью, когда рядом стоят степняки.

— Теперь вообще ремонт очень надолго не потребуется! Когда племена станут постоянно кататься мимо, всего-то в паре десятков лиг от Протвы! — так и сказал своей свите про наши будущие перспективы. — Поэтому делаем так, чтобы смогла проехать медленно одна подвода. И чтобы имелись убираемые препятствия для быстрого прорыва конных степняков.

Просто положили бревна на быки и досками сверху прикрыли-приколотили, подобная переправа дает возможность перебраться на другую сторону хорошо груженой мешками с зерном повозке. Но бревна могут быть скинуты в воду за пару минут в случае первой тревоги.

Пришлось к трем здешним укреплениям добавить еще пару, да еще прикрыть их сплошным невысоким частоколом против внезапного прорыва степняков на лошадях.

Меня самого, если честно, численность ордынцев, про которую вполне уверенно заявляют знакомые и незнакомые Беи, сильно поразила и напрягла. Все же я рассчитывал на двадцать тысяч нашествия и всерьез надеялся, что мы уже восьмую часть оккупантов перебили. Что новые захватчики родной земли в этом году уже не появятся больше.

Только сами Беи уверены в данном количестве, лжи я не почувствовал, поэтому решил было всех ополченцев из Астора срочно отправить на берег Протвы. Чтобы максимально усилить наши порядки на случай, если переговоры все же провалятся. Еще сразу очень-очень захотелось орду перенаправить куда подальше. Я только порадовался со всем Советом, что дорога через перевалы уже построена, поэтому степнякам есть теперь куда ехать.

— Не было бы ее, тогда только всем нам погибнуть в последнем бою оставалось? Двадцать семь тысяч, несмотря на то, что мы уже две с половиной тысячи набили? Если степь станет в таких количествах воинов выплевывать из себя, то придется Астору с ней воевать не на жизнь! — общаюсь я с Советом.

Капитаны тоже понимают, чем нам все подобное грозит. Поэтому просят поскорее выдать городу побольше своего нового оружия, обещая любые деньги за него. Пушку Водер уже ремонтирует, то есть смысла в настоящем ремонте нет, конечно, особого, надо новые, более крепкие орудия отливать теперь.

Я все обещаю, но говорю, что дело страшно сложное и дорогое, так быстро и просто не выйдет точно.

На самом деле мне с собой требуется пара штурмовых пушек солидного калибра и осьмица небольших бомбард, чтобы ее со станком могла четверка воинов переносить и направлять. Они уже для того, чтобы отбиваться картечью от больших отрядов противника и оборонять крепостные стены. Если, конечно, я сам отправлюсь за перевалы, в чем еще совсем твердо не уверен.

— Опыт у кузнеца в отливке пушек уже хороший имеется. Все чертежи у него тоже на руках, из своего времени принес полные комплекты. Или нам придется пороха все же поменьше класть. Стрелять не на восемьсот метров, а хотя бы на четыреста-пятьсот, — говорю я сам себе. — И дорогой порох сэкономим, и пушек заметно на дольше хватит.

Но договориться с ордой все же удалось, есть у них возможность принимать общие решения. Явно наши бывшие союзники хотят, то есть какая-то влиятельная часть Беев, все-таки воспользоваться свежей дорогой. Чтобы успеть пограбить сатумцев, захватить часть крепостей и городов. Самое главное — успеть переправить награбленное богатство вместе с пленниками через перевалы до того момента, когда в горах начнется реальная зима.

Это примерно середина здешней осени, а на высоких перевалах еще гораздо раньше.

«Что они думают делать дальше? Остаться на долгую зиму в Сатуме, продолжая захватывать земли? Или уйти на зиму в свои степи? — еще не знаю я предварительных планов степи. — Беи их и сами не знают сейчас! Все уже пойдет, как пойдет!»

Думаю, все в подобном случае зависит от реального сопротивления дворянских армий и количества награбленного добра. Там его натащить не трудно, много богатых сел и городков имеется. Но вот переваливать через уже занесенные вскоре снегом перевалы совсем не так просто. Поэтому времени на быстрый поход в Сатум и возможное возвращение из него, хотя бы в виде обозов с награбленным, остается у степняков не так много. Всего-то месяц-полтора, никак не больше. Если научатся торить снежные сугробы, ведь арестанты для расчистки дороги у них имеются, то могут и дольше ездить.

«Врагов у степи в Сатуме хватает, сначала сатумские дворяне со своими отрядами, потом неумолимая природа. И с теми и с ней никак договориться не получится, дальше уже и я подтянусь, — правильно понимаю я. — Но вмешаюсь уже по уму, если только местные научатся воевать с ордой, придется степнякам немного помочь».

Дальше за мостом степнякам пришлось самим расчистить завалы из раздутых лошадиных туш, благо своих покойников соплеменники уже похоронили. Хорошо, что закапывать или куда-то далеко оттаскивать гниющее мясо не требуется. Равнодушная к людским страданиям Протва все унесла в итоге, покачивая на своих волнах. Набрали разных штрафников из племен по своей разнарядке и отправили их искупать вину. Я думал, могут пригнать наших арестантов, но работали около моста именно сами степняки, как я внимательно разглядывал все время в бинокль. Туши отправились в путешествие к морю, как раз на подобную расчистку ушло тоже два дня, как на укладку пролетов моста с нашей стороны.

Я наотрез отказался от привлечения наших людей к уборке территории за мостом, ссылаясь на отсутствие безопасности и на то, что все именно родные для племен существа там лежат и все время раздуваются на жаре.

— Ваши лошади — вам их и убирать! Мы вообще никуда не торопимся, можем свое отборное зерно в амбарах еще подольше подержать! — так и заявил на финальном обсуждении.

Поэтому деваться Беям некуда, над нами, по моему внешнему виду, конечно, никак не капает, время теперь снова работает на Астор. Ему за перевалы не идти, зима для Черноземья еще не скоро наступит.

После очистки территории около моста степняки ушли к останкам бывшего трактира Сохатого. Наши крестьяне и мобилизованные Ратушей лесорубы начали строить из бревен самого трактира новое укрепление на входе на мост. Здесь теперь будет у горожан первая линия обороны, которую пока с прежней позиции прикрывает последняя пушка под присмотром моих людей. Еще выдвинутые вперед наблюдатели из гильдейцев начнут присматривать за появлением перед фундаментом трактира безоружных представителей племен, которые будут сами разбирать зерно с повозок по очереди. Там уже Беи разных племен должны присматривать за очередностью и количеством выдаваемого, нас там ничего не касается.

Так у меня договорено по самому процессу передачи нового выкупа от Астора чертовым степнякам. На голубом глазу уверяющим меня, что без усиленного питания степные низкорослые лошадки никак не одолеют перевалы. Я им не слишком верю, но вопрос полностью решен для Ратуши. Как по общему мнению Совета Капитанов — вообще довольно дешево для всего Черноземья. Чисто достижение Капитана Прота, который настолько дешево смог договориться с ордой. Поэтому пересматривать его условия нам нет никакого смысла.

И пошли сплошным потоком повозки с зерном из городских складов, ведь Астор хочет побыстрее откупится от орды. Чтобы уже определенно отправить ее по новой дороге искать счастья в других местах, не присматриваясь больше к нашему Черноземье.

«Тут спешить не нужно. Пока все племена не подтвердят свое согласие на оговоренное перемирие, пока разведка Гильдии не доложит, что серьезных сил врагов на том берегу больше нет, снимать ополченцев из укреплений нельзя, — уверен в подобном я. — Да еще потом придется постоянно держать гвардейцев и гильдейцев около моста с огнем под рукой. Горючая жидкость здесь есть, так что поджечь мост можно очень быстро. Только придется держать пару уровней дозорных перед ним и „связиста“ на вышке. Теперь с такими соседями до снегопадов в предгорьях нужно ухо держать востро. Да и потом тоже, ведь напасть на Черноземье степняки могут в любое время года. Когда сам далекий Сатум окажется уже недоступным, а пограбить кого-нибудь очень захочется».

— Это же степняки из кучи разных племен! У них постоянно правая рука не знает, что делает левая! И никто ни за что не отвечают! Кто-то уйдет, но другие могут снова попробовать напасть! Предлагаю пока не срывать наших стрелков по домам! — отвечаю я на предложение Генса начинать поскорее возвращать мастеровых мужиков в Астор.

Что очень требуется для экономики города.

Как я договорился по поводу дани, так у городского начальства от задницы сразу же полностью отлегло. Но за оборону на Протве все равно отвечаю я, поэтому не хочу снимать почти всех арбалетчиков.

После часовых переговоров решено подержать оборону еще три дня в полном составе. Дальше обходиться одной третью ополченцев, если разведчики доложат, что племена загрузили свои арбы и лошадей зерном. И теперь уже ушли, или еще уходят.

— Тогда покидаем укрытия для отправления домой строго по ночам, чтобы наблюдатели степняков ни о чем не догадались! — приказываю я подчиненным командирам.

И, как в воду глядел, кто-то из горящих местью степняков обстрелял наших расслабившихся ополченцев, убив двоих и смертельно ранив еще одного. Как раз на третий день, когда только пошли первые подводы из города.

Пришлось останавливать выдачу зерна и вызывать переговорщиков уже к самому мосту, чтобы не возиться с лодками. Пока до них дойдет мое требование, пообщался с ответственным за погибших ополченцев командиром.

— Вылезли, дятлы, из укрепления среди бела дня! Решили, что все, война закончилась! — ругается на мужиков их командир из гвардейцев.

— Понятно, — задумываюсь я, но наказывать его не вижу смысла. — Сами себя и свои осиротевшие семьи наказали!

Он один на несколько укреплений на целый десяток лиг, за всеми гражданскими стрелками углядеть никак не может.

Потом еду на переговоры, доношу наше неудовольствие до Беев, на что получаю кучу сочувствия и полное нежелание наказывать своих бандитов. Типа, кто-то как-то подобрался без приказа и начал стрелять, сами мы тут не причем.

«Всегда так с ними было, есть и будет. Крайнего хрен найдешь в этой большой степи», — давно уже понял я.

Поэтому наказываю тем, что зерна степняки получат пока не четверть, а только пятую часть от требуемого. Если что-то подобное снова повторится.

— И так за каждый обстрел будет. Ставьте своих воинов, пусть охраняют выход на берег.

Потом выдвигаю новое требование, чтобы совсем обезопасить своих людей. Все же крестьяне и ополченцы вынуждены в туалет в кусты бегать, дрова носить с едой, меняться время от времени, в общем, часто покидать сами укрепления. Поэтому совсем появление мишеней для мстительных степняков не избежать. Вопрос нужно решать именно со стрелками-мстителями, а их в племенах может найтись очень много.

— Придется вам отвести свои племена тогда на два десятка лиг от берега! Если желаете и дальше получать зерно!

В итоге договорились, что Беи отведут своих воинов от берега и еще раз запретят им стрелять по горожанам. Но надежды на сознательность и самих Беев, и их лучников мало. Поэтому я объявляю, что все степняки, обнаруженные около реки, окажутся вне договоренностей и будут убиты на месте.

— Потом не жалуйтесь!

Беи все же признают мое требование справедливым и разрешают наказать своих непослушных воинов. Не знают ведь еще про артефакты невидимости и прочие магические усилители способностей.

Поэтому сам все же не удержался, накинул мешок с тремя Палантирами, оставив четвертый пока Клее. Доехал до нее еще раз поговорить о наших делах, и кое-что ей пообещать. Подруга моя внутри прямо вся подпрыгивает, так хочет вернуться домой, понимает, что впереди намечается долгое расставание с семьей.

Хоть и не хочу ее расхолаживать, но все же признаюсь, что теперь далеко не все от нас зависит во время нашего с ней откровенного разговора.

— Куда сейчас орда отправится — еще не слишком понятно. Обещают уехать на перевалы, я никакой лжи в словах переговорщиков-Беев не чувствую. Но они, дай бог, в лучшем случае представляют половину всех племен, самых крупных. Так что все будет через четыре-пять дней решаться, когда Астор рассчитается по зерну. Может часть в Сатум отправиться, а часть снова горожан атаковать, — негромко рассказываю ей. — Воинов у них на все такое хватает с избытком.

— Если они все же двинутся в Сатум? Сколько времени у нас будет в городе приготовиться? — вот что пока больше всего волнует Клею.

— Тут все больше от погоды в горах зависит. Вроде зима со снегопадами на перевалах через месяц начинается. Но в прошлом году зима рано началась, уже Храм в конце первого месяца осени полностью засыпало. Сам едва успел уйти. Так что перевалы закрыло еще раньше, на осьмицу или две. Тут вообще не угадаешь заранее, придется именно только так, совсем приблизительно все рассчитывать, — объясняю я нашу понятную зависимость от погоды.

— Может случиться так, что нам не придется переходить горы? — вдруг спрашивает подруга.

Сейчас немного забывшая о своем великом предназначении оказаться Доброй Королевой для всех сатумцев, хотящая остаться только матерью своих детей.

— Может, — заметно удивляю ее я. — Если сатумские дворяне заранее соберут сильную армию и станут поджидать степняков на спуске с гор. Если окажут сильное сопротивление и тогда орда не пройдет далеко от гор. То есть не захватит-освободит от дворянской власти большие территории, куда мы можем спокойно зайти. Тогда нам с тобой нет особого смысла там появляться, — рассуждаю я. — Правда, не очень я сам в подобную подготовку верю. Не станут главные семьи Сатума без фактического вторжения орды перебрасывать сотни и тысячи своих воинов заранее в предгорья. А местным дворянам с небольшими дружинами никак тысячи степняков не остановить. Тем более еще воевать они с ними просто не умеют, выйдут в чистое поле и все от стрел полягут.

Лицо у Клее загорается надеждой, что уже предупрежденные про дорогу и будущее вторжение сатумцы правильно приготовятся. Я и сам от подобного варианта с радостью не откажусь, чтобы провести осень, зиму и весну в Асторе. Пока степняки старательно чистят для нас будущие земли королевства.

— Только я тебе немного неправильно сейчас сказал, — охлаждаю я ее радость. — Ехать на другую сторону придется все равно, уже там мы сможем понять, как идет само вторжение. Никто нам правильно оттуда ничего не расскажет. Запомни это, нас интересуют только освобожденные от старой власти земли, потому что активно воевать с сатумскими дворянами мы пока так сразу не сможем. Степняки тоже не имеют лишних сил держать гарнизоны в захваченных землях. Но их многие тысячи, а у нас с тобой пока немногие сотни своих воинов.

— Сколько у тебя сейчас готовы отправиться в Сатум? — спрашивает Клея.

— Пока половина моих охранников и еще сотня из ополченцев, крестьян и гвардейцев более-менее готова отправиться за большую плату.

— То есть сто тридцать человек? — быстро считает Клея.

— Да, но в самом городе я пока клич не бросал, немного еще там наберется. И еще серьезно рассчитываю на астрийских крестьян, что четыре тайлера в месяц и доля в будущей добыче помогут им оставить пока свои заросшие земли. Они прошли начальное военное обучение у своих дворян, что-то про Сатум знают уже. Какая-то часть более активных парней обязательно откликнется на мои обещания. Тем более я всем говорю, что никаких кровавых битв и сражений с нашей стороны не ожидается. Будем спокойно брать замки и города, взрывая моей магией и пушками ворота, потом служить в них, пока вербуем новые отряды из местных. Как у тебя с набором?

— Я посулила сразу по пять тайлеров опытным воинам и тоже большую долю в добыче. У меня набирается уже шесть десятков наемников, — хвастает она.

Ну, с таким золотым запасом, как у госпожи будущей Доброй Королевы я бы тоже мог дать пять тайлеров ежемесячной платы. Но у меня уже есть репутация крутого Мага-победителя всех и всего, чего пока нет у Клеи, ей подобную репутацию только предстоит наработать. Хотя первые шаги к своему высокому авторитету она уже сделала.

— Шести десятков тебе для начала точно хватит, потому что первое время мы будем вместе. Но лучше все же добрать до сотни воинов, — говорю я. — Иметь сотню своих наемников, теперь уже здешних земляков, все же получше будет.

— Если степняки захватят все укрепления, мы, что, станем обратно выбивать их? — не понимает пока Клея моих замыслов.

— Нет, конечно. Сами против степи воевать точно не будем, только земли под себя после них забирать. Вряд ли они много замков и крепостей возьмут. Нет у них умения и нужной техники для штурма подобных укреплений. Какие-то возьмут, но совсем немного, остальные уже мы доберем, — убеждаю я ее, понимая, что местная орда еще не завоевала Китай, нет у нее инженеров из покоренных народов и всяких стенобитных машин.

— Зачем ты мне оставляешь еще один Источник? Ты же можешь его зарядить сейчас в Храме? — не понимает Клея снова.

— Нет, что ты! Потратить день на дорогу туда-обратно и два в самом Храме я никак не могу. Нельзя оставлять своих людей так надолго. Я просто пройдусь вдоль того берега со своими людьми, поищу лучников-мстителей и перебью их.

Но меня сейчас интересует другой вопрос:

— Ты Гинса инициировала?

Ведь именно сестре будет проще инициировать своего родного брата, тем более он уже знает, что она — настоящая магиня.

— Нет еще! — вздыхает Клея.

Явно не хочет для брата своей судьбы, потому что он очень простой человек по жизни.

— Он тебе будет очень нужен в Сатуме! Считай, он начальник твоей охраны, очень важный человек на самом деле. Еще слуги из бывшей Астрии, которые уже немного сатумский корли понимают и пятеро тамошних крестьян — вот и все люди, кто сможет с местными разговаривать! Наемники и все остальные воины в корли ни в зуб ногой вообще!

Клея молчит, но я ей напоминаю, что нужно будет еще какое-то время учить Брата, чтобы он хотя артефакты мог уверенно использовать.

— Тот же камень правды ему вообще будет все время необходим! — объясняю я. — Именно, как начальнику личной охраны!

Клея все равно молчит, поэтому я больше не добиваюсь от нее обещания все делать по-моему.

«Как будет, так будет, обо всех не позаботишься», — решаю я.

— Ладно, сейчас я схожу проверю берег с твоей стороны, потом позвоню тебе. Если там не окажется засад лучников, бери брата и вместе можете уезжать в Астор. Но твоя обязанность — инициировать его, немного натаскать на магию в своем доме. Если даже он останется навсегда первого уровня, все равно это будет в сто раз лучше. Между Магом и обычным человеком все же слишком большая разница по возможностям, — уверяю я Клею.

После чего я вместе с четверкой своих доверенных и проверенных по магии людей отправляюсь на тот берег.

Мы проходим мост, заходим в кусты, охранники используют артефакты невидимости вместе со мной. После чего осторожно проверяем сторону за мостом, которая находится напротив позиций людей Клеи.

Там я никого не обнаружил, правда, имея высокую дальность обнаружения живых организмов своим поиском, не стал постоянно сажать ману в артефактах помощников. Только отошли незаметно от моста, как я приказал стать снова видимыми, ведь для подобного всего-то нужно выпустить активированный камень из руки.

Пробежались быстрой трусцой по берегу, выискивая засадников, но мой поиск никого не обнаружил.

«Что вообще неудивительно. Здешние степняки потеряли от людей Клеи всего несколько воинов. Так что не должны очень уж сильно хотеть отомстить», — понял я и повернул охранников обратно.

Сам по скошу позвонил Клее и разрешил ехать в Астор прямо сейчас.

— Но помни — Гинс на тебе!

Счастливая Клея все обещает и убегает к своей повозке. Ибо уже все давно собрано для отъезда, она ждет только моей отмашки вернуться домой.

«Вот как ее теперь встретят знакомые в Асторе? Вот это большой вопрос! Теперь, когда она открыто призналась во владении магией, многие люди зададутся вопросом о смерти Крома. И как они свои мысли по данному поводу донесут до его жены? — предчувствую я, что многие знакомые просто отвернутся от Клеи. — Тогда ей окажется гораздо проще решиться уйти из Астора в Сатум, на что я сам очень надеюсь».

Ну, она вообще нештатный защитник города, поэтому перед гвардейскими властями никак не отчитывается. Зато здорово помогла лично мне и всей обороне, не пришлось отвлекаться на ее сторону. Еще быстро показала лучникам врага, что тут есть свой Маг. Может быть именно из-за ее магии и не стал тут никто переправляться.

«Хотя, все же вряд ли из-за нее, просто река не в половину лиги здесь, а уже почти лига получается по ширине. Гораздо более опасное для пловцов, не умеющих даже самостоятельно держаться на воде, расстояние», — признаю я.

Пока я со своими людьми идем вдоль Протвы, примерно в четырех сотнях метров от берега. Если лучники-мстители и сидят по кустам, то именно около самого берега. Чтобы сразу пустить стрелу, как только кто-то из наших людей покажется на берегу.

Так что нахожу сначала гордого одиночку с луком своим прокачанным поиском, отправляю пару воинов приколоть его без шума, активировав им заново артефакты. Потом прохожу с десяток километров, еще две пары мстителей попались мне. Тут уже сам ими занимаюсь, потому что всегда можно легко нарваться на выстрел в упор, как бы тихо ты не подходил к засаде.

После подобной проверки мы отходим от берега, теперь я проверяю количество степняков в оговоренной зоне безопасности. Но, к моему большому удивлению и огромной радости, Беи выполнили свои обещания. То есть на расстоянии в десять лиг от берега больше толп степняков точно нет. Дальше я заходить не стал, потому что там уже стоят степные дозоры, то есть на пару километров все племена отошли от Протвы.

— Значит, они все же собираются уходить! Проверил шестьдесят лиг вдоль берега в сторону верховий и тридцать лиг к морю! Степняков там больше нигде нет. Завтра еще раз пройдусь с проверкой до самого конца! Тогда доложу заново! — докладываю я в Ратушу на обратном пути, решив не затягивать с радостными для всего Астора новостями.

Глава 7

После весьма обнадеживающего доклада в Ратушу о том, что Беи более-менее держат свое слово, я вернулся через мост на нашу сторону и отправился ночевать. От недавно уехавшей Клеи перевезли мой шатер, чтобы главнокомандующий сражением на Протве нормально высыпаться по ночам. Да еще после обеда иногда мог поспать часок в прохладе, ведь сам шатер в паре километров от берега стоит в тенистой роще.

«Почувствовал во время разговора большую надежду в Ратуше на окончание конфликта. Да, огромные, нескончаемые количества степных воинов, которые все приходят и приходят из степей, здорово пугают Совет Капитанов. Цифры, названные мне Беями на переговорах, серьезно раскрыли глаза Капитанам на печальный исход, которым может все же закончиться наше теперешнее противостояние. Ни я, ни они все-таки не ожидали, что нашествие настолько угрожающе для Астора может получиться. Стоит что-то неправильно решить и многие тысячи безжалостных степняков растекутся по Черноземью. Поэтому нашу сегодняшнюю войну нужно обязательно перенести хотя бы на какое-то будущее, когда у нас будет в достатке пушек и пороха. Еще придется увеличить количество гвардейцев раза в два, пока городская казна полна. Поэтому гораздо лучше поступиться частью городских запасов зерна сейчас, чтобы гигантские количества степняков отправились перемалывать себя и сатумских дворян в кровавых битвах и штурмах крепостей, — размышляю я перед сном в своей палатке. — Уж там никому легко не окажется, ни степнячкам, ни местным воякам! Все хлебнут горюшка по самую шею!»

— Что, в принципе, мне и Черноземью как раз требуется по большому счету! — делаю я достаточно циничный вывод. — Чтобы они убивали друг друга, как можно больше! И нам меньше осталось!

Рано утром отправляюсь с инспекцией вдоль наших позиций. Везде проверяю состояние укреплений, защитных линий и того же частокола, отмечаю, что придется обязательно отремонтировать.

— Пока есть время, нужно нарастить частокол, сделать в нем настоящие бойницы. Слишком много теряем арбалетчиков при прямой перестрелке со степняками. Придется сейчас потратить силы и время, но гораздо лучше защитить наши отряды прикрытия, — так я приказываю гвардейцам-командирам.

Необходимо все-таки отремонтировать потрепанные укрепления и сделать правильные выводы из случившихся боев. Только стрельба из узких бойниц позволяет гарантированно поражать лучников, не теряя слишком много своих людей. Одного частокола для защиты явно не хватает, слишком умелые на луке степняки выбивают влет прячущихся за ним неопытных ополченцев.

«Даже когда стоят по пояс в воде на скользком грунте и при этом сами прячутся за лошадиными тушами, — признаю сам. — Они все равно очень крутые стрелки».

Пока у Гвардии под рукой есть мобилизованные крестьяне и лесорубы, которые получают неплохую плату из городской казны, пусть поработают. Еще много свободного времени у тех же ополченцев, которым надоедает все время сидеть в укреплениях.

— Поэтому пусть работают пока за щитами, но с постоянными наблюдателями. Чтобы каждую стрелу видели и сразу кричали про нее работникам. Если выманят на себя лучников, хоть немного помогут мне.

Поэтому отправляю дальше по берегу гвардейских командиров добавлять и надстраивать укрепления. Пока пусть постоят на будущее, даже если все степняки сейчас уйдут.

— Они всегда могут вернуться. Я еще раз проверю другую сторону берега, зачищу от оставшихся засадников! — так говорю сопровождающим меня гвардейцам, когда проезжаю с инспекцией примерно десять километров по нашему берегу.

Вчера как раз примерно такое же расстояние на том берегу проверил. Даже заметил на нашей стороне ориентир на сегодня, очень высокое дерево ели-сосны, чтобы привязаться на местности

Здесь нас уже ждет лодка, вместе со своими четырьмя охранниками я переплываю на другой берег Протвы. Решил все же пройтись до самого конца прежнего размещения вражеских племен, потратить на проверку целый день. Перебить стрелков-засадников и еще раз проверить, насколько далеко отошли племена. Есть у меня определенные сомнения, что за абсолютно все племена в орде говорят Беи-переговорщики.

«Хоть не врут мне, но они сами могут не знать, к чему сейчас готовятся все до единого племена. Если их примерно под пять-пять с половиной десятков пришло на берега Протвы», — понимаю я.

— Все, кто захотят, легко могут потеряться на огромном расстоянии вдоль берега. Если отошли к дороге — можно рассчитывать на то, что будут выполнять договоренности. Именно те, кто отошли. Если остались на берегу — значит, выполнять решение местной джирги просто не собираются, — предупредил своих командиров.

Тоже сам ввел в местный язык подобное название степного совета, которые на языке степняков совсем по-другому называется.

«А на черноземельском пусть привычно для моего уха звучит!» — решил я.

Пока грузимся и переплываем Протву, все время держу купол над лодкой, но ту сторону мы вчера прошли и зачистили. Не был вообще уверен, что не стоят здесь уже новые стрелки, но никого не оказалось на самом деле. Поэтому проверил поиском с берега пространство перед нами, потом мы снова отошли вглубь леса и зашагали, стараясь не шуметь.

Сам постоянно кидаю поиск, но первые пару часов движения никого из засадников не попалось, чему я по-прежнему очень рад. Однако потом двойки лучников пошли довольно часто, приходится их осторожно окружать. Под защитой моего купола опытные охранники подходят в невидимости и из арбалетов или копьями, как получается удобнее, решают вопрос. Работают слаженно, подбираются тихо в невидимости, потом или стреляют в упор, или бьют копьями, если позиция позволяет.

— Хорошо, что лес очень густой вокруг. Посмертные вскрики степняков далеко не разносятся, господин Капитан, — говорит мне один их моих людей.

— Все равно, что-то их тут слишком много. Кажется мне, впереди нас ждет большой сюрприз, — отвечаю я ему. — Уже четыре засады перебили, а они все не кончаются. Явно здесь есть желающие до конца с Астором воевать. И наплевать им на какую-то джиргу племен, которая, вроде, только здесь и сейчас начала у степняков организовываться.

И точно, как в воду глядел! Вскоре обнаружил поиском большое сборище людей недалеко от берега, где-то уже на двадцать пятом километре от моста. И еще три засады обнаружили, но здесь они довольно тесно стоят, не пара километров между ними, а всего по несколько сотен метров.

— Каждое наше укрепление сторожат с луками. Мечтают хоть кого-то подстрелить. Не выйдет с гарантией незаметно снять лучников, — шепчу я старшему. — Гораздо важнее по племенам ударить. Вы тогда отойдите назад и ждите моего возвращения. Я пройду дальше, проверю остальной берег.

Не хочу брать с собой своих уже обученных с артефактами людей, они мне еще дальше сильно нужны будут. А тут придется рисковать, на всех одновременно купол не накинешь, если нас обнаружат в лесу большой толпой. Да еще артефакты у них не очень долгоиграющие, а у меня не будет времени их постоянно маной накачивать.

«Сам справлюсь, поберегу своих людей, — решил я. — Одному гораздо проще тихую смерть нести! Когда ни за кого другого одновременно не отвечаешь!»

Так что отошел от берега на километр, обошел первую группу степняков и, найдя позицию на вершине небольшого холма, начал внимательно рассматривать в бинокль размещение лагеря.

— Кто они вообще такие и что тут замышляют?

— Судя по знакомому уже бунчуку — те самые ордынцы, которых я из пушки на мосту первыми расстрелял. Немного их осталось, всего сотни полторы, еще лошадей у них маловато, явно запасных нет, — бормочу себе под нос, разглядывая расположенный на примерно двухстах метрах вдоль берега лагерь сильно потрепанного племени.

Да, в тот раз лошадям особенно сильно досталось, на каждого степняка по две штуки погибло от картечи.

— От самого берега все же отошли на километр из-за моих внезапных прилетов аннигиляции. Теперь их мне вообще не видно в сплошном лесу, если только на дым костров сгустки пускать с вышки. Но это уже получается из пушки по воробьям пулять. Так, здесь явно только идейные мстители остались. Те, кто отказался переходить через горы и все равно собирается устроить хитрую переправу, — подобный вывод я делаю потому, что хорошо слышу стук топоров и повизгивание пилы.

Нечасто, но приносят ордынцы откуда-то из глубины леса сушняк. Толстые и не очень стволы сухих деревьев, потом пилят их на ровные бревнышки и раскладывают просохнуть на поляне. Еще вяжут веревками небольшие плотики, где-то метр на полтора, на которых сами собираются переправляться. Подхватывают по четверо один плотик и уносят куда-то к берегу реки

«Явно к ночной переправе сейчас готовятся, чтобы без ржания коней и лишнего плеска доплыть до нашего берега в любом месте. Выводить лошадей не нужно, плотики оставят на берегу, а сами тихонько поднимутся к нашим укреплениям. Хотят перерезать ополченцев и захватить часть берега, — понимаю я наглядные приготовления неугомонного врага. — Подобный плот кило пятьдесят по весу возьмет на себя, легко заменит каждому степняку лошадь при переправе».

На моих глазах три плота унесли и еще четыре собрали, очень активно работают, старательно и непреклонно. Лица у самих степняков торжественные какие-то, явно мстить идут до самой своей смерти.

«Ну, им есть, за что мстить горожанам и всему Черноземью. Потеряли под три сотни своих людей, две трети всего племени, теперь долго не успокоятся, — понимаю я. — Поэтому в изначально страшную для воинов степи глубокую воду пойдут, даже в полной темноте в нее полезут. Вот как отомстить хотят, никого не пожалеют, ни чужих, ни своих! Ведь теряют в темноте свое основное преимущество, в рукопашной схватке послабее гвардейцев окажутся. Поэтому почти все на нашем берегу останутся валяться даже без моего предупреждения своим подчиненным. Только я их точно не забуду предупредить, не выйдет у мстителей никакого внезапного нападения».

Но пока ничего не делаю, только осторожно отхожу от остатков племени, потому что чувствую еще одну большую кучу народа немного дальше. Там вижу уже совсем немного, всего несколько десятков ордынцев, занимающихся таким же самым делом, подготовкой плотиков на двоих примерно человек.

«Ага, это остатки еще одного из племен, участвовавшего в переправе. Совсем мало их осталось. На такой плотик можно сложить оружие и доспехи, но главное другое — за него как раз двое или трое степняков могут держаться одной рукой и грести второй. Тетивы снимут с луков, чтобы не промокли, но в ночной атаке они не нужны, тут в ход только копья, степные сабли и кинжалы пойдут», — пытаюсь я предугадать действия степняков по их же суете.

Как я и опасался, полностью разбитые при переправе племена все-таки додумались, как могут переправиться без особого риска через Протву. Вообще не теряя воинов, если воспользуются переправой именно ночью. Если хотя бы перебьют ополченцев в укреплениях и еще в отрядах прикрытия, то будут считать себя отомстившими.

«А если успеют позвать остальные племена, то смогут для них плацдарм из-за наших же частоколов долго держать со своими луками. Если стрел, конечно, хватит? Хотя первое племя в боях особо не участвовало после своего разгрома. Если остальные племена еще вообще придут, ведь готовятся уйти в горы. Обмануть меня они не могли, такое мне хорошо понятно. Или все подобное только хитрая подготовка к окончательному разгрому горожан?» — теперь начинаю сомневаться уже я.

Поэтому я снова пробираюсь дальше, благо со стороны дороги у остатков потрепанных племен стоит мало дозорных. Но все же стоят, явно они опасаются сейчас, что остальные племена попробуют их силой вернуть в лоно выполнения решений джирги. Или просто объявить расформированными, чтобы забрать под угрозой смерти себе всех выживших воинов.

«Как тогда пять самых крупных племен поделили остатки самого большого по численности? Пришлось им убить десяток самых недовольных, но сотня степных воинов все же покорилась воле и силе Беев!» — вспоминаю я события почти двухлетней давности.

Обхожу дозорных по кругу со стороны все же заметно шумящих племен, так они не обращают никакого внимания на мои осторожные шаги.

Поэтому постепенно миную одно племя за другим никем не замеченный, прикидываю число воинов в каждом из них. Где-то две сотни имеется, где по полторы, где меньше сотни, итого всего семь разбитых племен прямо горят праведной местью.

«Ведь почти никого не смогли сами убить. Только одно племя своих три с половиной сотни лихих смельчаков поменяло на наших двадцать пять убитых. Явно им подобный размен очень-очень не нравится».

Данное число воинов именно по их лагерям высчитать можно, между собой разные племена все равно не смешиваются, дальше уже никого нет. Я даже прошелся еще на пару километров проверить, но теперь вернулся обратно.

«Под тысячу отчаянных воинов примерно набирается. Днем бы наши ополченцы легко отбились, но это сейчас, пока там две трети состава ополчения стоят. Завтра уже только треть останется, да еще внезапное ночное нападение на гражданских людей заставит их сильно паниковать. Правда, если вылазку уже ждать, еще закрыть проходы в укрепления жердями и спокойно отстреливаться из арбалетов, то можно легко отбиться. Но про подобное нападение нужно сначала узнать», — рассуждаю я.

— Придется все же самому все племена хорошенько проредить! — решаю я. — Тем более время нужно посыльным, чтобы везде мои приказы доставить, а ополченцам к ночному штурму приготовиться. Сам уже не успеваю на свой берег вернуться.

Первым делом отхожу подальше от степняков и вызываю по скошу по очереди своих «связистов».

— Отправляйте посыльных. Степняки мастерят плоты, будут ночью переплывать Протву. Без лошадей. Ночью утроить число дозорных на берегу. В укреплениях закрыть входы жердями, арбалеты держать наготове. Отряды прикрытия отвести от частоколов для вида, усилить ночной дозор. Бойницы тоже закрытыми все время держать. Ночью через них стрелять некуда.

Кое-где смог рассмотреть в лесу имеющиеся здесь крупные камни, но больше на старый фокус с взрывающимися деревьями рассчитываю. От них, конечно, тотально лошади пострадают, но и самим степнякам хорошо достанется. Еще раз покажу мстителям, что все время слежу за ними и всегда накажу за непослушание.

— Уж мои болезненные уроки они больше никогда ни с чьими не перепутают. Всяко меньше опасных воинов отправится на наш берег, — говорю себе, когда возвращаюсь на близкую дистанцию к крайнему племени. — Если перебью много, то вообще никто не поплывет.

Тут же пускаю минимальный сгусток в толстое дерево, вокруг которого творится основная деятельность последнего, седьмого племени. Минимальный — потому что самому пришлось близко подойти к нему, иначе из-за густо растущих деревьев до него аннигиляцией просто не добраться.

И тут же, как только от хлопка разлетелся сам ствол, упали срубленные ветки, сразу стало хорошо видно вокруг, пускаю еще пару импульсов по подходящим деревьям. Действие разрывающихся стволом мне хорошо известно, поэтому просто расширяю зону поражения оставшихся врагов.

Дальше уже не смотрю на результаты, бегу в стороны следующего племени вместе с криками раненых, жалобными стонами лошадей и отчаянной руганью выживших степняков. Добивать никого не собираюсь, хочу массово обстрелять все племена за короткое время, пока они не могут понять, что тут вообще случилось.

Второе и третье племена обстреливаю так же незаметно, потом приходится импульсами расстрелять пяток бросившихся именно на меня степняков, заметивших на свою беду, откуда вылетела аннигиляция.

Времени подобное занятие заняло не много, враги просто бьются о мой купол и валятся после полученного импульса в грудь. Тороплюсь еще дальше, там уже вижу развернувшихся в мою сторону и изготовившихся к отражению атаки степняков четвертого племени, занявших позиции с луками в руках за деревьями. Приходится пускать сгустки уже среднего размера по ним, расчищая себе путь дальше. Так расстреливаю врагов еще раз и прохожу прямо по центру лагеря.

Кругом валяются стонущие или замолчавшие уже навсегда люди и лошади, видно много раненых, но я в полной невидимости сейчас, просто стараюсь ни с кем не столкнуться.

Третий Палантир понемногу пустеет, но перебить непримиримых врагов очень важно. Сейчас их еще слишком много, почти целая тысяча была, но теперь такое число быстро уменьшается. За четвертым лагерем меня уже встречает пятое племя, но ничего нового степняки в лесу придумать не могут. Поэтому тоже шесть сгустков среднего размера позволяют мне пройти прямо через центр племени. Зато седьмое племя успело прибежать на поддержку к шестому по счету, самому небольшому по количеству воинов. Поэтому именно на этом пятачке в лесу разворачивается последний акт непримиримой войны. Деревянные осколки разлетающихся деревьев с аннигиляцией так же исправно ранят и убивают врагов, чем их больше собирается на небольшой территории.

За это время на шум моей битвы подтягиваются сзади выжившие воины из первых пяти племен, так что третий Палантир уже полностью заканчивается. Мне приходится пока затаиться, чтобы спокойно перезарядить в нагрудном мешке второй. То есть просто его туда переложить, вот такая у меня бывает иногда перезарядка.

За такое время постоянно бегающие между деревьями степняки все же обнаруживают мой защитный купол. Теперь приходится их стрелять в упор, настолько они неистово сбегаются на крики, что подлый невидимый враг все же обнаружен.

— Не знаю, сколько еще осталось выживших за мной? Кто включил голову и все же не стал погибать сегодняшним теплым летним вечером?

Но почти целую сотню ордынцев я хладнокровно из фузеи перестрелял на одном месте. Теперь вокруг меня громоздятся со всех сторон кучи тел, а мне приходится доставать из мешка последний Палантир.

Все еще прилетают стрелы в мой купол, но уже явно видно, что стрелков остались не десятки, только какие-то отдельные выжившие лучники. Их я тоже выцеливаю из фузеи и снимаю импульсами, обходя лагерь по периметру.

Убиваю, прижимая фузею к Палантиру, всех степняков, кого вижу, добиваю раненых тоже, настолько злобные мстители мне не нужны в любом случае. Так что к наступающему вечеру ухожу от места массовых смертей, условленным свистом зову где-то здесь притаившихся охранников.

Нахожу своих людей, то есть они находят меня, мы быстро шагаем по темнеющему на глазах лесу. Предупреждать «связистов», что перебил почти всех степняков, приготовившихся атаковать наш берег, пока не стал.

«Пусть проведут ночь, готовясь к атаке, лишним подобная учеба точно не будет», — решаю я и командую готовить ночлег.

Глава 8

После простого ночлега на ветках в кустах под своим плащом я проснулся очень рано.

И спать неудобно, все тело чешется после вчерашнего, сильно хлопотного дня. Когда пришлось здорово попотеть, долго отбиваясь от разъяренных ордынцев.

И выспался уже полностью, да еще остался после вчерашней бойни заметный адреналин в венах. Прямо толкает меня вставать, чтобы пойти и проверить итоги вечерней битвы.

«Очень удачно все получилось. Дикие степняки не догадались разбежаться по лесу, чтобы нападать на меня в рассыпном строю и просто выматывать постоянно. Друг перед другом своей смелостью хвастались, то валились толпами от очередных разлетов, то упирались в купол и азартно рубили его саблями. Пока не прилетал импульс фузеи и не обрывал жизнь очередного смельчака. Не знают они ничего про Магов, поэтому так глупо помирают. Не пробить им никак простым оружием магическую защиту, пока есть мана у Мага. У обычного Мага на столько врагов силы никак не хватит, конечно, но я меня есть могучие помощники. Дорого вообще импульсами столько врагов по одному убивать, вчера целый Палантир на подобное дело истратил. Но зато наверняка разобрался почти со всеми выжившими», — искренне надеюсь я.

Эта тысяча настроенных на геройскую смерть воинов могла бы устроить огромные проблемы ополченцам и гвардейцам. Если бы я их здесь не обнаружил, они смогли бы начать переправу. Против них находится все, дай бог, под сотню защитников Черноземья, поэтому в темноте началась бы кровавая резня. Какое-то время ополченцы с редкими гвардейцами удерживали бы укрепления, но отбиться все равно не смогли бы. Потом степняки расширили бы зону прорыва до нескольких километров без проблем. Если бы их поддержали остальные племена и начали переправу, то фронт асторских воинов бы сразу рухнул. В принципе, на основных дорогах, ведущих в Астор, сделаны стрелковые укрепления с засеками вокруг. Я заранее позаботился о возможности организованного отступления под прикрытием арбалетчиков.

Но все Черноземье попало бы под сплошное насилие и разграбление, был бы уничтожен труд десятков тысяч людей.

Так что мое нападение и убийство нескольких сотен степняков-фанатиков фактически закончило войну, как мне сейчас кажется. То есть просто ее не продлило, не дав возможности переиграть наши с основными Беями договоренности.

Только в последнем Палантире осталось всего восемьдесят процентов маны, поэтому его тратить больше никак нельзя. Последний Источник дает возможность какое-то время прикрывать одно из направлений для возможной еще переправы степняков. Как та же пушка сейчас прикрывает мост. Но потом придется отступать в Астор, ведь сегодня вечером половина ополченцев уходит домой. Как у меня договорено с Советом Капитанов по их очень настойчивым просьбам.

«Если степняки навалятся с новой силой, то уменьшенное количество защитников не удержит линию обороны, — откровенно признаю я. — Одна надежда на моих знакомых Беев, что они своим примеров увлекут большинство оставшихся целыми племен. Они же не в курсе того, что у меня осталось меньше одного целого Источника. Пусть думают, что моя сила всегда при мне. ведь не знают про ее источники ничего. Тем более перебиты все оставшиеся мстить племена, как наглядный урок всем остальным желающим пограбить Черноземье».

С другой стороны — не стало степных воинов на одну тысячу меньше, подобные потери никак не испугают остальные племена. Тем более они их вроде и так не считали среди своих племен, просто какие-то отщепенцы теперь для главных Беев получаются.

«Ну, в степи все довольно сложно со старшинством между равными между собой Беями. Повезло Астору, что не скоро еще новый Чингисхан появится, — хорошо понимаю я. — Слишком высокая конкуренция на подобное место».

Едва край Ариала позолотил небосвод, как я уже подорвался вставать. Вчера легли спать совсем по средневековому распорядку, как только стемнело окончательно. Часов в семь вечера, потому что день довольно утомительный оказался. Никакой костер не стали разводить, конечно, в опасной близости от сильно уязвленных, но теперь почти полностью разгромленных степняков. Просто пожевали сухпаек и запили ключевой водой из фляг.

«Как их не разгроми, но несколько десятков, наверно, все же выжили, — уверен я. — Сейчас бегают между деревьями, заново защитный купол Мага-убийцы ищут наверняка».

Зато мои люди в полном восторге, что участвовали в крутом походе по тылам врага, да с еще невероятными для всех остальных людей, артефактами. Когда господин Капитан, которому они служат, уже самолично перебил несколько сотен степняков. Рассказал им подробно, где пропадал все время и чем закончился мой рейд, ведь должны видеть верные помощники, насколько я лично спасаю Черноземье от злобных врагов.

Теперь уже понятно, после вечернего боя нет больше никакого смысла для выживших ордынцев в ночной переправе. Остается им только похоронить убитых, дождаться смерти раненых и возвращаться с печальными новостями домой. Вернется двадцатая часть всех уехавших, без трофеев, без лошадей, да еще все сами пораненные, с низко опущенными от стыда головами.

Насколько я знаю про подобное отношение к проигравшим в степи.

«Теперь племя не ждет ничего хорошего, как только соседи узнают о большой убыли воинов. Потеряют они свои старые выпасы и родники с ключами под неумолимым давлением других племен, — надеюсь я. — И сами растворятся в этих племенах, никуда уже не денутся. Молодых разберут, конечно, стариков выгонят на смерть».

«Сходили, называется, в Черноземье, за зипунами! — довольно усмехаюсь я, пробираясь обратно к лагерю первого племени. — Не скоро теперь снова соберутся!»

Но вот мы оказываемся в прямой видимости от того холмика, с которого я вел наблюдение. Только в лагере движения не наблюдаю, впрочем, именно здесь вчера никакого боя не случилось.

«Похоже, все здешние оказались настоящими смельчаками, прибежали добивать проклятого колдуна. Никто не уклонился от степной доблести и верности своему племенному долгу. Поэтому все неминуемо подохли», — еще подумал, заметив совсем пустой лагерь

Поэтому все же пошел проверить, кто там выжил и что они сейчас делают?

Своих людей взял с собой, не только же мне добивать раненых и выживших, нужно им тоже поработать ради спасения Черноземья. Почему-то я теперь уверен — уже не вернутся к Протве отошедшие племена, когда узнают, что из тысячи воинов почти никого не осталось в живых.

«Наверняка, именно самые пострадавшие племена в степную джиргу сейчас не вступили, собираясь погибнуть ради мести. Поэтому с сильно уверенным видом знакомые Беи и уверяли меня, что они все уходят через горы. Только они все — совсем не все в полном смысле. Они все — те, кто теперь участвует в джирге и исполняет ее решения. А вот кто не участвует, они вообще к остальным степнякам отношения не имеют, поэтому про них мне ничего не сказали», — размышляю я, проходя первые тела людей и лошадей.

— Немного их тут, — негромко заметил мне один из охранников.

— Эти степняки из своего лагеря перебежали к второму племени для совместной защиты. Там с три-четыре сотни набитых воинов должно валяться, — объясняю я совсем малое количество видимых здесь трупов.

Зато через триста метров на здорово почищенном разлетами аннигиляции пространстве хорошо видны уже груды наваленных тел. Количества набитых степняков потрясают моих спутников. Они попробовали было посчитать мертвецов, но быстро отказались от своего замысла. И цифр таких просто не знают, и разобрать в кучах тел точное количество пока невозможно. Для правильного подсчета требуется разбирать сами кучи, но на подобное занятие у нас времени просто нет. Да еще не нужно вообще никому руки пачкать, сдохли так сдохли.

Быстро идем цепью под невидимостью, чтобы не нарваться на шальную стрелу или бросок ножа, работаем, как мясники, чисто копьями. Выжило после вчерашнего побоища совсем мало воинов, раненые насквозь аннигиляцией просто истекли кровью. Кому досталось только одним деревом, получили обширные раны, но еще могут оказать какое-то ожесточенное сопротивление.

— Никого не жалеть, тут только настоящие враги Астора остались, — мое предупреждение сейчас немного лишнее.

Бывалые воины и так жалеть врагов не станут, за спиной недобитых ордынцев точно не оставят. Поэтому прошли с ходу через два лагеря, только в третьем наткнулись на кучку чудом выживших степняков, собирающих тела своих соплеменников. Здесь их оказалось всего восемь воинов, поэтому быстрые удары из невидимости они тоже не пережили.

После этого столкновения я снова подзарядил артефакты невидимости, и мы двинулись к лагерю четвертого племени, где уже расслышали посмертные крики своих соседей. Только здесь в живых и легко раненых набралось под двадцать с лишним степняков, уже приготовившихся отбиваться в центре.

Сами собирают здесь тела своих соплеменников, складывают их на дрова. Еще притащили все сухие плоты, значит, будут сжигать павших. Заняли сейчас позиции как раз вокруг будущего костра, чем здорово облегчили мне свое уничтожение.

Лес здесь изрядно прочищенный от веток и кустов аннигиляцией с разлетами деревьев, видно очень далеко, прямо как в чистом поле. Поэтому я отправляю два максимальных сгустка с трехсот метров в большие кучи бывших плотиков. Их две, степняки к ним стаскивают тела, вот и получат все по максимуму.

После пары разлетов в живых осталось всего несколько раненых степняков, их мы быстро добили и двинулись дальше. Так же прошлись по остальным племенам, только в них степняков все же поменьше выжило. Так как они подверглись первыми моему нападению, сами просто не ожидали ничего подобного и не спели приготовиться.

После того, как я убедился в полном разгроме последних трех племен. Что именно отсюда прибежали те воины, которых расстреливал уже лицо в лицо, я сразу же повернул обратно.

Уже скоро сутки пройдут, как я исчез с нашего берега. То есть самоустранился от общего командования обороной Черноземья, как бы с радостью продекламировал Торк. Хотя все время нахожусь на связи с вышками и Ратушей, мои подчиненные командиры всегда могут вызвать меня по скошам.

«Ну, не целые сутки, а всего шестнадцать часов примерно. Но нам еще пятнадцать километров к лодке возвращаться, это тоже часа три даже бегом по лесу займет», — задумался я.

Степняки все-таки заняли только тридцать километров берега вдоль реки с этой стороны моста, дальше просто не пошли. Но там уже и берега совсем обрывистые с обоих берегов Протвы, и лес совсем заросший, никто его не рубит и не чистит.

«Черт, мне же придется потом ехать обратно, с инспекцией, как я собираюсь. И какой мне смысл наматывать подобные крюки до той переправы?» — напомнил я себе.

Поэтому отошел от стоянок племен в сторону реки, убедился, что плотиков для переправы тут еще много лежит и принял решение переправляться именно здесь.

Пришлось, конечно, провести переговоры со «связистами», особенно с самым ближним ко мне теперь.

— Отправь посыльных, да не одного, на самый край нашей обороны. Пусть доложат старшим над укреплениями, что вскоре я со своими людьми начнем здесь переправу на двух плотах! — так и приказал ему.

Тому «связисту», около которого меня осталась ждать свита и охранники, передал, чтобы отправил всех мне навстречу.

— Чего время терять?

Подождал пару часов, пока посыльные доехали до нужных мне командиров и вернулись обратно с докладом о доложенном и, значит, выполненном приказе.

Сначала сами завтракаем, потом я брожу между разоренными стоянками, выискиваю последних выживших врагов. Нашел все же троих и спокойно добил, чтобы не мучились.

Принимаю доклад от «связиста», что нас точно ждут и командую охранникам сносить плотики к воде.

Просто плыть под постоянным обстрелом из арбалетов вообще не хочу. Тем более даже не знаю, как защитный купол работает над водой, когда я сам нахожусь в воде. Если свой плотик смогу защитить, то второй может все же не получиться. А там все крайне нужные мне люди, которые уже обучены пользоваться артефактами, не боясь никакой магии.

Уверен, без особого предупреждения вообще не стоит появляться на берегу, ополченцы с большой радостью закидают болтами первых увиденных с нашей стороны.

— И хрен их вообще остановит кто! Если сразу не будут знать, что свои! — пояснил доверенным помощникам, с чем они горячо согласились.

Так что тихонько спустили пару плотов и, даже не раздеваясь, сразу отправились переправляться.

Но вот тут мое частое по жизни везение закончилось. Потому что близкие ко мне люди все-таки погибли по итогу переправы от стрел коварно-хитрых степняков.

С нашей стороны не стреляют теперь, а вот пара выживших и где-то прятавшихся до этой минуты лучников все же вылезли из кустов на высоком берегу и принялись тянуть луки.

«Наверно, дальше по берегу наблюдали, а как увидели плотики, так сразу прибежали мстить!» — успел понять я.

Я с одним охранником поплыл первым, чтобы прикрыть своим куполом второй плотик от возможного обстрела с нашего берега. Но все оказалось наоборот, степняки, которых я не смог обнаружить своим поиском, вдруг откуда-то прибежали и с маленького расстояния тут же расстреляли второй плотик. Один охранник смог спрятаться за бревнами плотика, нырнув под него, а вот двое остальных получили по паре стрел в спину и тут же ушли на дно.

Я сейчас не могу их прикрыть, потому что не понимаю, как управлять куполом в воде. Тем более переставить его не могу, боюсь за своего спутника и самого себя, что тоже стрел нахватаем. Я-то и нырнуть могу надолго, а вот он точно не выживет в случае неудачи с магической защитой.

Оказалось уже понятно на воде, что купол очень замедляет само движение плотика, поэтому стоим почти на месте. Подставляемся под густо летящие стрелы все время, пока ополченцы с гвардейцами все-таки не раскачались и дружным залпом не повалили обоих лучников.

Я в полном остервенении хотел уже вернуться обратно, на ту сторону, но холодная вода быстро охладила все мои намерения. Бегать по берегу в поисках еще каких-то выживших степняков мне нет никакого смысла. Раз мы проплыли уже большую половину реки и вскоре доберемся до берега.

«Остается только сжать зубы, переживая потерю близких мне уже людей», — сказал я себе.

Прихватил последнего охранника с соседнего плота, уцепил за наш плотик и скомандовал грести к берегу.

— Там же наши? — только жалобно сказал он.

— Нет их больше!

Я дальше отвечать не стал, потому что вся вина за их гибель лежит только на мне. Стоило еще лучше проверить берега, пройтись в обе стороны с поиском. Но я никого не чувствовал от места, где мы собирались переправляться, поэтому слишком легкомысленно приказал лезть в воду.

А степняки в засаде оказались не так далеко, поэтому успели прибежать и с пятидесяти метров пострелять моих людей.

Ведь в воде, когда они уже скрылись на глубине, понятно дело, никакого лечения не проведешь. Да просто их не выловишь, нет у меня умения плавать, как рыба и еще видеть в мутной довольно воде.

Поэтому только держу купол, пока мы выбираемся на высокий берег и делаю такое не зря. Ведь новые выжившие мстители снова прибежали на берег и тянут луки. Теперь он отражает кучу стрел, а ополченцы уже сразу выбивают одного мстителя за другим.

— Вот и все, — только и сказал своим охранникам и подбежавшим ко мне командирам. — Ночная переправа отменяется, степняков на том берегу больше нет. Последних ваши стрелки выбили.

После чего отправился в тыл укреплений, где выпил со всеми за погибших охранников. Еще, чтобы согреться после переправы в очень холодной воде.

Тем более «связист» от моста донес до меня радостное известие. Беи прислали людей, которые передали через дежурящего там толмача нашим гильдейцам, что первые племена пошли подниматься в горы.

— Пожалуй, война пока закончена! Поздравляю вас, господа! — сказал я, поднимая свой бокал. — Теперь скоро все ополченцы вернутся в Астор. Вот гильдейцам и гвардейцам работы на берегах Протвы добавилось, еще своих наблюдателей я пока убирать не стану.

Ну, конечно, обученные мной люди на вышках очень надолго не останутся. Только теперь придется поделиться артефактами дальней связи с Ратушей, немного обучить тех же гвардейцев ими пользоваться. Придется еще городу наладить доставку магических камней с Севера, все из той же уцелевшей Третьей Башни. Но тут особых проблем никаких нет, просто получится немного затрудненная логистика. Ездить придется из Гардии, возить камни на зарядку и обратно повозками, так же заряжая их на магическом столе, ничего сложного в данной деятельности нет.

Ведь возможность обозревать с высоких вышек подступы к Протве и тут же сообщить в Ратушу о любом приближении степняков — очень дорогого стоит. Скоро наступит осень, потом долгая зима, всякое движение через перевалы и мимо Протвы должно надолго прекратиться.

«Могут все же Беи племен обеспечить проезд через перевалы в такие дни, когда там не будет метелей. Сараи для проживания тех же арестантов или новых пленников там уже построены. Поставки дров наладить довольно просто, заставить пленников чистить дорогу степнякам вообще несложно. Так что может и не прервется сообщение из далеких степей с племенами, штурмующими Сатум», — так сейчас понимаю я.

Да, довольно сложное и опасное дело, но в принципе вполне возможное при большом желании и множестве почти бесплатной рабочей силы.

«Уж что-что, а такой силы степняки могут пригнать в горы огромное количество. Когда немного продвинутся в Сатуме», — уверен я.

Так что вскоре приехала моя свита, охранники привели моего коня, мы отобедали казенными харчами и двинулись обратно. Ополченцы готовятся одной частью вернуться домой, второй пока отбиваться от степняков. Никто пока не знает, что орда повернула в горы.

Я тоже никому больше не говорю о полученных известиях, не хочу расхолаживать остающихся пока воинов новостью о закончившейся войне. Еще сильно переживаю о случившейся по моему недосмотру гибели двоих моих помощников.

То, что первые племена отправились в горы, не значит, что остальные не вернутся на берег Протвы.

«Пока сам не проверю, не поверю!» — понимаю я.

Глава 9

Теперь, когда я снова оказался при своей свите и лошади, вместе с ней двигаюсь обратно к мосту вдоль оборонительной линии. Только мне уже нет смысла тратить драгоценное время на проверку укреплений и подготовку их к очередным штурмам.

Ситуация по поле боя заметно изменилась, слова толмача, если их правильно поняли гильдейцы, радикально меняют все на нашей шахматной доске. Учитывая, конечно, мощный вчерашний шах от моего имени всем неутомимым мстителям. Пока явной опасности для нашего берега, вроде, как больше нет.

Пока я рассчитываю, что слова толмача от имени знакомых Беев являются полной правдой. Значит, опасность для Черноземья исчезает полностью или только на какое-то время. Но явно на значительное, тут уже все зависит от того, как пойдут дела у самой орды в Сатуме, насколько легко начнется вторжение.

Встретят сатумцы организованно и мощно нашествие, наваляют орде по самые помидоры? Тогда тем придется бежать через перевалы, здесь они появятся здорово разозленные и сильно потрепанные. Тогда снова начнется противостояние с Астором? Возвращаться в свои степи с большими потерями и без трофеев никто не захочет. Любого Бея тут же свергнут и, скорее всего, казнят свои же соплеменники. Там с неудачниками поступают весьма сурово.

«Ведь сатумские дворяне давно уже предупреждены. Не могут же они совсем не обратить внимание на строительство дороги через неприступные горы прямо к ним в страну? Ведь они уже знают, что строит ее Астор вместе со степняками? И явно, что не только для торговли? — не знаю я еще правильного ответа на данный вопрос. — Сам бы я теперь на самом деле ограничился одной только торговлей тканями и железными изделиями. Легко зашел бы в Сатум с имеющихся козырей. Но здесь уже далеко не все от меня зависит. Самое главное для Черноземья именно то, что данная дорога открывает путь степным ордам к дальнейшим завоеваниям. Пока минуя само наше Черноземье».

Тех, кто собирался в любом случае атаковать наш берег, больше нет в живых, а те, кто уезжает, уже не должны ничем подобным заниматься. Впереди их теперь ждут совсем другие враги и новые завоевания, вряд ли они станут разделять свои силы в такой напряженный момент еще на Черноземье. Которое смогло заставить себя заметно уважать своей правильно продуманной и организованной обороной. При которой может менять одного своего ополченца на несколько десятков степняков. Что весьма не устраивает внимательно наблюдающих за попытками первых штурмов Беев основных племен.

«Они вообще не привыкли настолько безответно в одни ворота получать. Когда дальность полета тяжелых стрел уже не является определяющим фактом итога перестрелок и будущих побед, — хорошо понимаю я сейчас нежелание Беев дальше воевать на берегах Протвы. — Испытали на самых глупых племенах войну по-новому и сделали правильные выводы. Теперь будут готовиться к войне против пушек и укреплений, придумают новую эффективную тактику. Если ее, конечно, вообще можно придумать. Только рассыпной строй и диверсионные нападения тут могут помочь хоть как-то».

Мне теперь осталось проверить слова основных Беев, точно ли они все без исключения отправились на перевалы?

Один раз мне такое уже обещали, но оказалось, что зря обещали. Хорошо, что я смог решить проблему, пусть потеряв двоих проверенных людей. Она явно того стоила, чтобы целую сотню горожан не потерять во время ночного штурма.

Поэтому остается прежний вопрос — все ли оставшиеся племена теперь посчитаны моим знакомыми Беями?

Сейчас подобная проверка — самое важное дело для Астора и Совета Капитанов. Если по ее итогам все Черноземье сможет вернуться к полноценной мирной жизни. Чтобы мастеровые из ополченцев отправились на работу и выдавали валовый продукт, пополняя сильно похудевшую за время противостояния городскую казну. Чтобы крестьяне, ждущие итогов сражения на Протве, находясь сейчас в дне пути от городских стен, начали возвращаться к своим полям и огородам. Которые уже начали зарастать за прошедшие две осьмицы отсутствия хозяев, угрожая второму урожаю в году, дающему еду городу на всю оставшуюся зиму.

«Правда, теперь на Севере тоже собирают второй урожай. Там не только на мое поселение с рудниками хватит, еще и на какую-то часть города останется, — вспоминаю я новых поселенцев. — Только лошадей у них мало, доставка продуктов на рынок к Астору окажется слишком дорогой. Больше на долгую дорогу уйдет расходов, чем удастся выручить на рынке. Поэтому пусть на рынке поселения дешево торгуют. И ездить совсем рядом, и мои люди смогут хорошо прикупиться едой».

Желательно еще, как можно скорее, дать отмашку вооруженным силам города на возвращение в Астор, в родные казармы. Ну, и моим людям тоже пора вернуться к своим семьям. Ведь скоро их ждет дальняя дорога, вероятнее всего, что ждет.

Я хорошо понимаю, настолько медленно большое количество воинов-степняков, каждый о двух лошадях, еще огромное число арб обоза, все они вместе смогут преодолеть горы. Да еще по довольно узкой дороге, ныряющей по перевалам. В самом лучшем случае за осьмицу.

«Если не за две?» — сомневаюсь я.

Тем более в холодные вечера и ночи вряд ли кто начнет подъем, так что на половину суток движение будет прерываться. Не все степняки знают о имеющихся сараях вдоль дороги, где можно нормально переночевать, пока не начались снегопады. Они все идут по дороге первый раз, только небольшая часть Беев примерно понимает, что их там ждет.

«Если захватили с собой связку дров, конечно. Но не все лошади так сразу легко пройдут перевалы, благо их хозяева могут перекладывать груз по очереди на двух лошадей в пути. Но все равно, крайне медленное передвижение степной орды через горы — абсолютно гарантированный процесс», — предчувствую я.

— Как они там переберутся — не наше дело. Наше — теперь убедиться поскорее, что слова Беев — настоящая правда. Поэтому придется держать оборону еще, как минимум, осьмицу. Пока все племена окончательно не перейдут на ту сторону гор, — говорю я теперь своим командирам на вечернем совещании.

Только что добрался до моста, выслушал еще раз гильдейцев, что именно им сказал один из степных толмачей. Которого отправили предупредить именно мои знакомые Беи, которым я более-менее доверяю. Теперь я самому донесению тоже вполне доверяю, раз толмач назвал правильные имена для меня.

Толмач не старый который, а какой-то новый, молодой еще. Наверно, в Талаке выучил черноземельский язык.

— Насколько я понимаю, наши бывшие союзные племена активно в боях на Протве не участвовали. Наоборот, были больше заинтересованы в том, чтобы все остальные степняки быстренько получили по рогам от наших воинов. Убедились, что оборона Астора построена весьма грамотно, а широкая Протва изначально дает нам очень большое преимущество! — похвалить себя и своих воинов будет явно нелишним. — Еще стойкость наших храбрых ополченцев и их почти полная неуязвимость. Конечно, при выполнении нехитрых правил стрельбы из арбалетов через бойницы. Все подобное наглядно показали степнякам, что захват Черноземья для них получится гораздо более кровавым, чем они рассчитывали ранее!

— Господин Капитан! Как же мы сможем убедиться, что орда уходит? Это же нужно идти за ними постоянно до самих перевалов? — не понимает один из гвардейцев.

— Да, непростое вообще дело. Вам к их отрядам лучше не приближаться, ибо война официально не закончена. Будете обстреляны и понесете тяжелые потери, если попадете в засаду. На том берегу преимущество далеко летящих метких стрел снова вернется к орде. Поэтому контролем за степняками придется заняться именно мне, — делаю я закономерный вывод. — Только ведь дальше ничего пока не закончится. Благодаря высокому уровню и качеству магической связи Астор может не держать на берегах Протвы большое количество воинов. Хватит отряда для прикрытия моста, восьмерых наблюдателей из числа гвардейцев и по паре их помощников-посыльных. При появлении значительных сил врага донесение об этом сразу же отправится в Ратушу, где теперь будет обустроен постоянный, круглосуточный пункт для связи на чердаке.

Так я показываю главным военным командирам, как дальше будет нестись служба.

— То есть постоянно держать арбалетчиков в укреплениях нам не придется? — теперь уже вылезает заноза Торк.

— Не придется. Город не хочет привлекать гражданских людей к обороне, когда они должны в это время работать, — отвечаю я ему.

— Кто же будет тогда защищать берега Протвы? — явно делано недоумевает Торк.

— Кто и должен подобным делом заниматься. Гвардия и Гильдия. Только они. Кто получает плату из городской казны, — улыбаюсь я ему на странный вопрос.

— Каким же образом мы сможем держать подобную оборону на две с половиной сотни лиг? — продолжает вредничать мой бывший приятель.

— Подвижными отрядами при помощи наблюдателей. Треть Гвардии и треть Гильдии будут нести службу на берегу, разбитые на несколько отрядов. Чтобы по сигналу наблюдателя перекрыть место возможной переправы врагов через Протву, — спокойно я объясняю ему будущую службу.

— Это же всего полторы сотни гвардейцев и три десятка гильдейцев? Как-то маловато выходит на две с половиной сотни лиг берега! — начинает спорить заместитель командира Гвардии. — И еще на мост, самое уязвимое место здесь!

— Пока да, все будет так. Шесть отрядов по тридцать воинов, все поголовно пройдут дополнительное обучение на арбалетах, — отвечаю я, сделав небольшую паузу, добавляю. — Чтобы быстро заряжали и метко стреляли. Совет Капитанов решил увеличить количество защитников города. Пока доходы городской казны позволяют такое сделать. Гвардия станет больше на одну сотню воинов, Гильдия увеличится на треть, до ста двадцати Охотников.

— Да, Гильдия нужна городу, как легкая пехота, которая сможет легко перестреливать степняков в здешних густых лесах. В основном из засады, конечно. Гвардейцев тоже придется переучивать, потому что мощные удары сомкнутым строем конницы уходят в прошлое. Пока в наших силах только защита на заранее оборудованных позициях и постоянный обстрел врагов из арбалетов. Еще постепенно появятся пушки, они будут прикрывать самые опасные направления.

Смотрю на удивленные лица командиров, они пока ничего подобного не слышали.

— Совет Капитанов принял данное решение на днях. В связи с довольно опасным периодом в жизни Черноземья решено увеличить штат Гвардии и Гильдии. И поменять тактику войны. Информация пока секретная, только для командования. Разглашению не подлежит, — сухо докладываю я.

После чего заканчиваю совещание:

— Время уже позднее, пора ужинать. Я завтра рано утром ухожу на разведку, со мной идет двое моих людей, больше никого не надо. Вы пока несете службу, как раньше, чтобы постоянно быть в полной готовности к внезапному нападению. Обо всем замеченном буду передавать по скошам и сюда, и в Ратушу. Как только смогу убедиться, что все обещания Беев точно не обман и не ловушка, сразу же сообщу!

Вечером говорю с Клей, она признается, что все еще не инициировала Гинса. Что теперь мало знакомых, кто с ней здоровается в городе, еще в спину ей летят только недружелюбные взгляды. Что старые подруги по строительству хамама на очередной встрече жестко предложили выкупить у нее долю и больше вообще не общаться.

«И это она всего второй день провела в городе? Что же, подобной перемены в общении Клея должна была ожидать. Теперь уже ничего не поменять, ей больше никак снова не стать уважаемой вдовой Капитана Крома. И к тому случаю, как она сама стала вдовой, появляется все больше вопросов. Чтобы там не случилось, народ скоро все сам за Клею додумает со смертью Крома, — понимаю я. — И, наверно, даже особенно не ошибется! Что его смерть связана с ее владением магией!»

— Обидно было услышать подобное предложение? — нейтрально спрашиваю я.

— Очень обидно. И это все те знакомые подруги, которые еще месяц назад клялись мне в дружбе. А стоило мне отправиться воевать за их же город, как услышала такое! — явно, что сильно расстроена Клея.

— Продавай. Тебе доля в хамаме уже не нужна. Сама же видишь, как все мгновенно изменилось? Это еще никто не поднимает тему со смертью Крома. Только ведь все подобное не за горами. Раньше, пока ты была обычной женщиной, все выглядело совсем по-другому. Ты выступала невинной жертвой домашнего насилия, которому никак не могла противостоять. Сейчас, когда ты уже магиня, и весьма на многое способна, его смерть становится очень-очень подозрительной, — режу я откровенную правду-матку Клее.

Чтобы она быстрее привыкла к мысли, что нормальная жизнь в том же Асторе для нее навсегда закончилась. Что придется все равно уходить в Сатум и лучше бы приготовить там свое владение, куда можно будет перевезти всю семью.

«А что может быть лучше и надежнее своего королевства?» — понимаю я неизбежность теперь для Клеи нового выбора.

— Так что инициируй брата, если не хочешь совсем одна отправляться в Сатум! Он сможет возить детей к тебе на свидания, если у нас все получится. Но должен уже сам стать Магом. Хотя бы второй степени к тому времени, когда мы отправимся в Сатум. Если у него еще вообще есть магические способности? Хорошо зная Гинса, я вот в таком не слишком уверен! — настаиваю я.

Тук Клея задает мне обычный вопрос, когда именно мы отправимся.

— Не могу пока тебе ничего определенно сказать. Через две осьмицы, через месяц, или даже после осени, зимы с частью весны. Все не от нас с тобой теперь зависит, Клея!

Понятно, что Клея мечтает уехать из Астора еще через десять месяцев. Я тоже очень хочу перезимовать здесь же, но боюсь не успеть с нужным моментом для громкого появления в Сатуме.

Переговорив с Клеей и сытно поужинав, я отправился в свой шатер, где проспал до утра. Приказал меня без причины не будить, потому что отправлять в путь очень рано пока нет особого смысла. Поэтому приказал будить уже просто рано.

Позавтракал, еще раз проверил пушку, стоящую все еще на дежурстве за мостом, на предмет трещин ствола. Особо крупных не заметил, но несколько микротрещин все же есть. Командовать, чтобы уменьшить пороховой заряд пока не стал, сложное все такое дело для моих людей, тем более работать с чистым порохом и с граммами навески.

Вышли с парой моих людей, они несут параплан, который я не забыл прихватить из города, запас еды и оружие.

Проходим мимо гильдейцев в охранении, узнаем у них, что все степняки со вчерашнего дня исчезли куда-то.

— Похоже, что точно ушли. Как повозки с зерном закончились, так и степняки пропали. Но идем осторожно, смотрим за моей правой рукой, готовимся использовать артефакт невидимости, — инструктирую я помощников.

Вскоре обходим фундамент трактира, видим дальше обгорелые развалины Сторожки и упираемся в хорошо подразбитую дорогу. Понятное дело, что десятки тысяч степняков, их лошадей и тысячи арб полностью разбили саму дорогу. Теперь ее надо чинить и восстанавливать, но это тоже пока не мои заботы.

Хорошо, что по ней никто пока не едет из степи и обратно, поэтому минуем ее и быстро шагаем по привычной дорожке в горы. Идти приходится осторожно, буквально каждый метр земли заминирован фекалиями тысяч крайне неряшливых степняков. Через пару километров постоянная вонь заканчивается, значит, дальше племена не ходили. Поднимаемся вообще быстро, через несколько часов проходим мимо стоянки, на которой не видно ни пастухов, ни баранов над ней, ни лохматых собак.

— Поняли, что пока торговля закончилась. И откочевали в сторону степи, господин Капитан!

Мои люди прощаются со мной на новой стоянке, передают параплан и мешки, я заново заряжаю им артефакты. Потом вешаю на себя все оружие и шагаю наверх. А они убегают вниз, чтобы еще засветло добраться до моста, их жизнь теперь в собственных ногах и зажатом в кулаке артефакте в мешочке. Если успеют его достать и активировать теплом своих ладоней, станут сразу же невидимы, тогда без проблем доберутся обратно.

«Если попадут в засаду, то, наверно, ничего не успеют!» — вздыхаю я.

Я же через три часа, уже к обеду, поднимаюсь к Храму. Первым делом раскладываю три Палантира на Столе, кладу артефакты невидимости на Пирамиды, потом проверяюсь на стене. Все без изменений, поэтому ложусь поспать, раз делать больше нечего.

Просыпаюсь, готовлю себе горячий обед-ужин на площадке, посматривая на красивейший закат, проверяю Палантиры. Почти заряженный полностью готов, остальные два набрали по двадцать процентов. Снимаю третий, оставляю на ночь заряжаться два Источника. Докладываю в Ратушу, что степняки ближе тридцати лиг от моста не обнаружены.

Вечером долго стою над могилой Охотников, но ничего им уже не говорю. Нет смысла больше оправдываться, когда я уже столько сделал для их родного Черноземья.

Рано утром готов стартовать на одноместном параплане, оба Палантира уже набрали по шестьдесят процентов заряда. Хорошо бы их до конца зарядить, но время все же не ждет, Ратуша очень жаждет успокоительных донесений от меня.

Прыгаю с площадки с парапланом, сразу ловлю мощные восходящие потоки, поэтому решаю лететь вдоль гор, пока меня несет по подходящему маршруту. Через двадцать минут полета вижу в бинокль текущую наверх гусеницу из сотен ордынцев, они медленно уходят в первую Дыру в Скале и скрываются в ней.

«Ну, в том факте, что большинство степняков отправится за перевалы, я не сомневаюсь. Мое дело — найти тех, кто остался где-то на огромном пространстве от моста до туннеля», — правильно понимаю я свою задачу.

Поэтому начинаю спуск параллельно дороге, держась от нее в зоне видимости через умение орлиного глаза. Бинокль слишком трудно поднимать к глазам, когда нужно рулить обоими руками постоянно, старательно выбирая нужные потоки.

Еще двадцать минут спуска вдоль полностью занятой людьми и лошадьми новой дороги, потом я сворачиваю на старую дорогу, где так же наблюдаю густые колонны степняков.

«Видно, что едут очень медленно, стоят часто на месте, поджидая свое время двигаться», — разглядываю я ордынцев.

Некоторые из них могут разглядеть большую птицу, летящую строго мимо них, не приближаясь и не удаляясь. Показывают на меня руками, натягивают луки, но расстояние между нами не меньше километра. Теперь я уже более быстро снижаюсь, но все же смог разглядеть конец хвоста колонны на середине старой дороги.

«Это они уже два дня едут, и только на двадцать километров отъехали?» — сначала было удивляюсь я.

Но тут напоминаю себе, что карабкаться на перевалы степнякам придется по первому разу очень медленно из-за непривыкших к высоте лошадей.

Теперь для меня самое главное — облететь дорогу со стороны реки и поискать отставшие с непонятной целью племена. Высоты мне хватает на один пролет, потом приходится снижаться и садиться на самой дороге.

«Пока выступаю сам живцом для степняков. Если они где-то здесь есть и разглядели мой полет, то обязательно прискачут поймать непонятного гражданина», — надеюсь я, собирая параплан в мешок.

Однако никто не появился, поэтому я закинул мешок с парапланом на плечи, поправил остальные рюкзаки, проверил оружие и зашагал к мосту. До которого мне примерно пять километров осталось пройти.

Быстро шагаю, на душе у меня сейчас очень хорошо. Оборона на Протве отлично получилась, горожане потеряли всего пятьдесят человек против примерно трех тысяч у врагов. Одно меня только угнетает — глупая смерть моих доверенных людей из-за моей личной оплошности.

— Кому другому это была бы обычная смерть. Но с моими способностями нужно было обязательно побольше проверить берег и заранее перебить лучников, — признаю я.

— Теперь придется срочно других охранников привлекать. В общем, набирать еще с половину сотни бывших отставников в мою охрану. Но уводить с собой минимум тоже с половину сотни. Придется с Севера всех вызывать, пусть пока за порядком сами работники присматривают и мои управляющие наездами. Тем более за серной кислотой придется по два раза в месяц кататься, — размышляю я.

Через час пути я уже встречаю гильдейский дозор, перехожу через мост и собираю совещание в моем шатре.

Тут же рассказываю командирам, что видел и передаю в Ратушу, что врагов рядом не обнаружено.

— Если только в лесу спрятались какое-то степняки. Но в небольшом количестве. Тут уже придется разведку Гвардии и гильдейцев на прочесывание местности за рекой отправлять.

— Думаешь, пора снимать ополчение? — слышу я вопрос от Главы Совета.

— Снял бы еще половину и отправил домой. Но немного арбалетчиков вместе с гвардейцами, тоже половиной, все же оставил. Вот пройдут разведчики вдоль дороги по берегу, не обнаружат никого, тогда можно будет все ополчение снимать, — решаю я все-таки подстраховаться.

— Сколько времени потребуется на разведку? — слышу я в скоше.

— День туда вдоль берега, день обратно, уже за дорогой разведать, два дня в общем, — прикидываю я.

— Хорошо, так и поступим, — решает Генс. — Сам где будешь?

— В Астор сразу же вернусь, у меня там очень много дел.

— Ждем в Совете сразу же! — напоминает Глава Совета.

Да, ждут с полным отчетом о нашей победе и обещаниями быстро вооружить армию Астора новым оружием.

«Быстро не получится, конечно, но технологии уже более-менее опробованы Водером. Пришло время отлично зарабатывать на новом оружии нам с ним», — улыбаюсь я.

Отдаю своей свите необходимые приказания, тут же Драгер с Торком решают по составу разведчиков. Разведка прямо бегом уходит через мост, все хотят побыстрее закончить здесь последние дела.

Забираю пушку, половину оставшихся воинов и ополченцев, назначаю ответственных за дальнейшую оборону берега. Наблюдателей на вышках тоже скоро поменяю, но им еще придется обучить сменщиков работе со скошами и артефактами орлиного глаза, придется задержаться на денек-другой.

— Вернетесь со всеми остальными ополченцами, когда разведка проверит тот берег! — так всем и сказал перед отъездом по скошам.

Сам отправляюсь в Астор, возглавляю весело марширующие колонны. Со мной идет три сотни ополченцев, двести гвардейцев, сорок Охотников и все мои люди.

— Прямо торжественно пройдем до Ратуши! Покажем городу и горожанам, как идут победители степной орды! — объявляю я остальным командирам.

Глава 10

В Астор мы все заезжаем и заходим красиво, кто на лошадях, кто пешком, а кто-то на повозках едет.

Перед Ратушей нас уже ждут, великого полководца-победителя огромной и ужасной орды с его героическим войском.

Заранее договорился по скошу с Советом Капитанов, так что все получилось по высшему разряду. Усталые, но довольные победители прошлись мимо Ратуши, послушали воодушевляющую речь Главы Совета, получили мою устную благодарность и совсем счастливые, в окружении друзей и родных, разошлись по домам праздновать то, что сами все-таки выжили.

— Ну, и город выжил благодаря вам! Всем по пять тайлеров премии! — распустил я уже своих людей.

Теперь вокруг меня послужат те, кто оставался в городе, пока остальные охранники ушли в долгий отпуск.

— Еще надо позаботиться о семьях наших погибших. Сразу выплачу хорошую сумму, потом солидную пенсию по потере кормильца будут получать, — предупредил я окруживших меня охранников и уже выросших до личных помощников некоторых из них.

Необходимо еще раз всем показать — погибшие за меня могут быть спокойны за своих родных, что их семьи никогда не будут нуждаться. Думаю, можно выделить на пенсию половину платы моих приближенных людей, они получали по пять тайлеров в месяц, значит, по две с половиной или даже три тайлера нужно платить их семьям.

Таких денег в Асторе даже большой семье хватит на сносную жизнь.

«Только за меня еще довольно много людей погибнет, ведомость выплат сильно увеличится, тащить бесконечное время ее будет довольно трудно. Придется давать возможность вырастить и обучить детей, можно даже в моем училище, если у них появятся какие-то способности. Чтобы дальше они хорошо зарабатывали сами и кормили свои семьи», — размышляю я.

Гвардия платила еще недавно всего половину тайлера, но только покалеченным на службе воинам, не обращая внимание на их большие семьи. Теперь выдают по три четверти тайлера в любом случае. Но это такие небольшие деньги сейчас, что даже совсем впроголодь не получится выжить семье из трех-четырех человек. Кому-то надо еще работать, благо детей везде много, по пять-шесть человек. Гильдия тоже выплачивает столько же, но после минимум восьми лет настоящей службы в ее рядах. Так что моя помощь семьям своих людей выглядит сильно козырнее, чем во всех остальных военных организациях. В принципе, в средневековье власть не слишком заморачивается со всякими пенсиями и пособиями по потере кормильца, если он военный человек. В Асторе с подобными социальными обязательствами дело получше обстоит, но до идеала все же далеко.

Тела наших товарищей похоронены на высоком берегу Протвы, в красивых могилах, скоро там появятся памятники.

Все-таки именно так решили их товарищи, что держать покойников четыре дня для того, чтобы захоронить именно в городе — явно не стоит. Тем более я уходил на неизвестно сколько дней в разведку, так что похоронами занялись в тот же день.

— Можно потом перезахоронить их на кладбище. Решение уже у семей придется спрашивать, но пусть пока здесь полежат. Они же не были верующими в Последнего Спасителя? — поинтересовался я.

— Не были, господин Капитан. Из нас всего человек пять приобщилось к новой вере, остальные так все и верят в старых природных богов, — ответил мне заместитель Аписа.

Еще одно огромное отличие асторской жизни — почти полное отсутствие какой-то высокой религиозности.

Потери у города после противостояния с прежде неудержимыми степняками составили всего шестьдесят человек. Очень маленькая, просто невероятная цифра против тридцати тысяч метких лучников и трех тысяч набитых врагов.

«Правда, сама основная степь с нами все-таки не воевала. Еще из этих трех тысяч две тысячи, как минимум, дело рук моей магии и новых пушек. Но и почти тысяча убитых болтами ордынцев против потерь горожан — тоже просто сказочное, совсем невероятное соотношение. Нужно подобное правильно понимать и готовиться повторить в будущем. Впрочем, если поставить на берегу против каждого удобного места для выхода конницы по паре менее мощных бомбард, они успеют выдать по пять-шесть залпов картечью, пока кони переплывают реку. Вполне хватит стрелять на триста-четыреста метров. На берег уже никто не сможет выбраться, но и про пять рядов заостренных кольев нужно не забывать. Чтобы они уже не только на берегу встречали лошадей, но и на глубине по пояс были забиты в глину», — размышляю я над нашей викторией.

Есть еще что обдумать и воплотить в жизнь про военную тактику и стратегию, пока степняки освобождают мне и Клее жизненное пространство за перевалами.

В самом городе реальный праздник, все горожане еще хорошо помнят прошлую осаду и настоящий голод в плотном окружении толп астрийских бандитов. Которые беспощадно отнимали последний кусок хлеба и каждую ложку пустой похлебки у несчастных беззащитных горожан. Так что еще одну быструю победу я тогда смог записать на свой счет в Асторе, уничтожив преступные кланы с большой пользой для города.

«От всех напастей спасает Капитан Прот свой новый народ!» — я и сам сейчас смотрю на всеобщее народное ликование изрядно повлажневшим взглядом.

Вижу Гриту с сыном, Клою, Орнию и даже Абель пришла встретить мужа. Клеи только нигде не вижу, но сейчас ее подобное затворничество мне уже хорошо понятно.

«Теперь будет сидеть дома, закрывшись от прежних знакомых. Только Грита будет ее навещать, потому что сама с Магом живет и двух детей от него имеет. Которые тоже могут оказаться Магами, — предчувствую я. — Будут ходить в гости друг к другу. Но ведь основная проблема у Клеи не в том, что она — магиня. Народ уже здорово привык ко мне и всему тому благому, что я делаю для города. Не только постоянные и громкие победы над врагами Астора вкупе с моим лечением изменили негативное раньше отношение. Но еще современный рынок с каруселями и музыкой, на который просто приятно сходить, освещенная электричеством улица, где теперь гуляют горожане, хамамы, где часто моются и наслаждаются парной пока одни мужики, но скоро подобная радость будет возможна для женщин, ткацкое производство, выдающее много дешевой и качественной ткани, что очень важно для здешних времен, тоже мое училище, где выучились и продолжают учиться умненькие дети, открытый мной фельдшерский пункт, где уже получили первую грамотную помощь сотни и тысячи горожан. Так что теперь слово Маг — уже не окончательный приговор. Если, конечно, ты не Проклятый Маг Севера, к которыми наша Клея не может иметь никакого отношения. Основное препятствие для хорошей прежней жизни у нее только в том обстоятельстве, как именно умер ее муж. Теперь все знакомые понимают, что Клея была совсем не жертвой, могла легко поставить мужа на место без всякого убийства. Но он все равно почему-то вылетел в окно! Теперь уже трудно поверить в то, что он сам со стыда за свое поведение выбросился! Сейчас против нее работает авторитет покойного мужа и то обстоятельство, что она все-таки не местная уроженка, раз оказалась настоящей волшебницей. Прежний авторитет пропал бесследно, а нового уже никогда не добиться».

«Ну, это среди прежних подруг из бывшей элиты не добиться. Те же воины, которые послужили под ее началом, наверняка, уже боготворят свою спасительницу! Так что среди военных людей города и в том же Совете у нее репутация только растет», — понимаю я.

Зато на площади видны Учитель с сыном Клеи, тоже радуются нашей общей победе. Да, победу решено погромче провозгласить, чтобы порадовать горожан и прочих черноземельцев. Хотя сам Совет Капитанов хорошо понимает, что пока нам удалось отбиться от довольно малой части племен. Что оговоренные ранее договоренности с Беями и уже построенная дорога сработали именно так, как было задумано. Для чего она вообще и строилась по большому счету — именно первым делом отвести Беду от Черноземья. И наслать ее на соседний Сатум.

«По торговые дела тогда никто даже не думал. Про огромный сатумский рынок, который невозможно насытить асторскими качественными товарами. Кроме меня не думал, конечно», — вспоминаю я ситуацию два года назад.

«Самую настоящую Беду, почти настолько же жестокую, как оказалась предыдущая!» — напоминаю себе я.

И опять же именно я настоял на выполнении условий договора со степью. Силой заставил город честно рассчитаться с большой данью, еще постоянно тратить золото на вроде бы совсем не нужное ему строительство.

Поэтому потом проводится быстрое совещание в Ратуше, где подводятся итоги сражения, обсуждаются разные возможности для города усилить оборону с помощью нового оружия. Но все так приблизительно пока, потому что я очень тороплюсь в хамам, потом хочу поужинать вкусной стряпней Клои и завалиться в кровать с Гритой.

Пушка в окружении моих людей тоже проехалась по площади, прикрытая от запального отверстия до ствола плотной тканью. Вызвала всеобщий восторг, какое теперь могучее оружие есть у Астора, после чего отправилась сразу на промплощадку в дефектовку к Водеру.

Я парюсь в хамаме, принимаю доклады от Дропера и Аписа, от всех остальных управляющих и назначенных мной директорами над производствами. Приходится постоянно расширять список заместителей по хозяйству, чтобы снимать с себя подобные обязанности.

Все более-менее на моих производствах, училище, кладбище и рынке. Деньги поступают исправно, лично для меня привозятся в дом, которые проходят по серому, а официальные доходы отгружаются в Кассу.

У меня уже снова накопилось шесть тысяч тайлеров, триста потрачу на премии своим людям, еще на нефтеперегонный куб нужно выделить с пару тысяч тайлеров на материалы и дорогую работу Водера. Ну, и на саму добычу нефти с созданием новой логистики не меньше тоже. Нефть в бочках пока будем привозить в порт Астора, перевозить повозками на промплощадку. Где начнем получать керосин самым первым делом, продавать его в нашей лавке на рынке. Еще необходимо самим производить самые простые керосиновые лампы и прикрывать их своим же стеклом.

Рынок продаж керосинок просто необъятен в Черноземье, Бействах и Сатуме, поэтому мной решено налаживать свое стекольное производство, благо все технологии и чертежи я принес с Земли.

«Приходится очень сильно двигать прогресс, чтобы отлично зарабатывать на нем», — усмехаюсь я.

Серьезных проблем нигде нет, производства, конечно, заметно притормозили работу из-за мобилизации части работников и сильно уменьшившихся заказов из-за самой войны. Мясо баранов тоже перестало поступать на рынок, я только сейчас разрешаю снова открыть мангальную, чтобы использовать солидную отару пока спасенных от ножа баранов.

Но меня сейчас больше интересует разговор с Аписом наедине, где он отчитывается мне о проведенной уже давно операции. Никого с докладом я сказал ко мне не присылать, дело слишком тайное, чтобы о нем еще кто-то знал, кроме меня и непосредственных исполнителей.

Поэтому мы стоим только вдвоем в углу бани, я слушаю его доклад:

— Взяли его легко, на выходе от подруги ранним утром. Подрубили колени, приставили пару кинжалов к шее и сказали молчать. Он был сильно потрясен, вообще не ожидал, что про него знают, но нарываться не стал. Потом накинули мешок и привезли сюда, вниз. Время уже утреннее было, не стали сразу вербовать, пока до ночи оставили под охраной пары моих людей, связанным и с кляпом во рту. Дали отлежаться и подумать о смысле своей жизни, потому что он сам довольно продуманный парень, таким себя показал. Ну, еще сразу намекнули, что сегодня последний день, когда он работает только доверенным посыльным у своих хозяев. Теперь уже или с нами сотрудничает, значит, выдает своих нанимателей, все их переговоры, или отправляется ночью в воду, — докладывает мне Апис.

— Так его не хватились на тайной службе? — интересуюсь я.

— Нет, не должны были. Он всего три дня в осьмицу ходит по домам бывших Капитанов, передает слова и записки, в общем, в этот день у него был выходной. Жена тоже его теперь не каждый день дома видит, у любовницы гостит гораздо чаще. Пошел все же семью навестить, потому что поссорился с молодой вспыльчивой любовницей, но не дошел просто. Мои люди были наготове, ведь ждали его каждую ночь.

— И, как он, что все-таки решил?

— Все правильно решил. Переговорил со мной вечером, объявил свою цену.

— Ого, так сразу? — удивляюсь я.

— Да, так и сказал, что ему два тайлера в осьмицу платят бывшие Капитаны. Но он бы хотел теперь получать три от нас.

— Так сразу и согласился? — снова удивляюсь я.

— Так сразу. Сказал еще, что сам готов работать на городскую власть, а бывшие Капитаны ему самому не нравятся. Знает их еще очень чванливыми и высокомерными придурками. Даже про такое вспомнил. С тех пор, как вылетели из Ратуши и потеряли почти все золото, стали сильно попроще, но дерьмо из себя все равно трудно полностью выдавить. Так и сказал, так что перешел на нашу сторону почти с удовольствием, рассчитывая, что будет работать именно на Ратушу, — довольно рассказывает мне Апис.

— И сейчас так думает? — удивился я.

— Да, я не стал ему ничего рассказывать, тем более ты теперь и есть городская власть, пусть даже не вся, — мудро замечает Апис.

— Тут ты прав. Что интересного он смог рассказать?

— Да есть много чего, что можно трактовать изменой Астору и попыткой свержения новой власти, — еще тише говорит мне Апис. — Есть только одно но…

— У него нет никаких доказательств, все сообщения он переносит устно? — сразу понял я.

— Да, только на его память все заговорщики рассчитывают. Так что ни писем, ни записок у него почти нет. А те, что есть, довольно трудно к заговорщикам привязать. Там все так неопределенно написано.

— Наверно, на открытый суд никто их тащить и не собирается. Сам я тоже ничего решать не стану с бывшими Капитанами. Тут уже пусть Совет разбирается. Главное, что теперь меня интересует — какие силы у них есть? Угрожают ли они хоть чем-то новой власти? — объясняю я свои главные интересы ближайшему помощнику.

— В том-то все дело, что нет почти никаких. Десяток бойцов вроде нашли, но не проверяли их еще ни разу в деле. Просто числятся готовыми что-то делать, но точно не знают, что придется против Ратуши выступать. Я за всеми проследил, собрал информацию, никакие не серьезные люди, скорее, обычные хвастуны и пустобрехи. То есть против стражников, не говоря уже о гвардейцах или наших людей — так вообще ни о чем, — выдает мне свои наблюдения Апис.

— Ты его показания проверял? — интересно мне.

— А, как же? С артефактом правды в руке спрашивал, не врет он, — уверен Апис.

— Значит, и у них все полная ерунда, и у нас на них почти ничего нет, — делаю я вывод. — Потому что ничего опасного просто не приготовлено?

— Как-то так все и получается, — согласен со мной Апис.

— Зачем нам тогда подобному помощнику по три тайлера платить? И на себе нести все расходы по борьбе с внутренней оппозицией? Оппозицией не лично мне, а всему новому Совету Капитанов? — задумываюсь я. — Тем более делать все такое тайно, что не очень хорошо будет выглядеть с позиции той же Ратуши? Нужны нам все подобные хлопоты за наш счет? А, Апис? Как думаешь?

— Не очень, Ольг. Раз у бывших Капитанов все так слабенько приготовлено. Явно, ни на что серьезное они не способны, — согласен со мной ближайший помощник по безопасности.

— Пусть тогда ему бывшие Капитаны платят. Скажи, раз теперь работает на город, то должен искупать свою вину правдивыми показаниями. Поэтому будет получать один тайлер в неделю, остальное в зачет его грехов и заговора против власти пойдет. И еще так, я поговорю в Совете по всей подобной ерунде, скажу, что есть возможность перевербовать доверенного человека заговорщиков. Думаю, Совет очень быстро согласится перевести его на работу со Стражей и будет сам платить за информацию. Как думаешь, Апис?

— Так будет лучше всего, Ольг, — согласен со мной безопасник.

Ему и его людям лишняя работа с большой ответственностью тоже ни к чему. Чтобы правильно лавировать между недоКапитанами и новой властью, когда ее можно легко спихнуть на саму власть.

— Так и сделаю, завтра уговорю Совет, твои люди передадут его кому-то из стражников для тайных переговоров.

Все правильно делаю, раз опасности хоть немного реальной нет, как я и предчувствовал. Пусть тогда сам Совет Капитанов возбуждается от деятельности оппозиции и думает, как ее окончательно уконтрапупить.

— Чем нам на нее свое внимание и деньги тратить? Да еще светиться лишнего перед городской властью? — решаю я и отправляю Аписа в парную.

Тут мне на глаза попадается сильно возбужденный Гинс, который зовет меня отойти в сторонку около бассейна.

— Чего? — нетерпеливо спрашиваю я его, ибо дел очень много еще на повестке.

— Клея меня инициировала, Ольг, — негромко говорит мне приятель. — Теперь послала к тебе, чтобы ты мне все подробно рассказал. Как мы все будем дальше жить?

Глава 11

Какое-то время я гляжу на явно растерянного и смущенного Учителя. Его можно понять, только что внезапно вдруг стал Магом, сам того не ожидая. Клея, наверно, объяснила все впопыхах и отправила ко мне жизненной правды набираться. Она ведь тоже не полностью в курсе моих задумок, многое понимает, но далеко не все.

«Так, на Гинса все же придется потратить солидно времени, чтобы очень многое ему объяснить. Только не сейчас, а уже вечером, лучше всего дома. Тем более придет с сестрой к нам, Клея с Гритой поворкует, а потом она поддержит меня. Да еще ей самой все мои объяснения будет не лишним послушать. Гинс человек вообще без амбиций, ему все подобное не очень интересно, чтобы становиться большим человеком при своей сестре. Единственно, он все же переживает за людей на своей родине, за творящуюся там тотальную несправедливость и постоянное насилие в самых ужасных формах. Поэтому может помогать сестре и охранять ее, раз она провозглашает справедливые и гуманные лозунги, взятые из нашего Черноземья», — сразу решаю я.

И поэтому быстро отвечаю Учителю:

— Гинс, обо всем поговорим вечером у меня дома. Придете с сестрой и молодым Кромом на праздничный ужин. Клоя там сегодня должна расстараться. Трон тоже будет, наверно, давно ведь уже не встречались с ним?

Он молча кивает головой, послушать вместе с умной сестрой мои объяснения ему будет самому удобнее.

Дальше я выслушал оставшиеся доклады и спешу домой. Встречный народ дружно кланяется господину Капитану и благодарит за избавление от степной напасти. Я тоже отвечаю всем взаимной благодарностью за поддержку и доверие, видя широкое народное признание.

«Как говорится, ласковое слово всем радостно», — хорошо известно мне.

Уже на готовый к употреблению ужин охранники внизу пропускают Гинса, Клею и молодого Крома. С молодым Кромом тут же уединяется в своей комнате молодой Ольг. Парни последнее время дежурили по очереди посыльными при штабе Гвардии во время военного положения. Людей уже серьезно не хватало, поэтому работали вообще без выходных. Из-за чего виделись только на пересменках сильно уставшими, им сейчас есть, о чем поговорить. Вся жизнь у них пока крутится вокруг казарм Гвардии, всяких суровых учителей жизни, реально крутых ощущений там хватает для молодых парней. Поэтому им есть, что обсудить, рассказать друг другу про подколки старослужащих гвардейцев и кто чему научился за время постоянных дежурств. Как вообще прошла война со степью с точки зрения рядового посыльного при штабе Гвардии.

— Отличная у парней школа жизни! Когда вокруг строгая дисциплина, плотное обучение на оружии и уважение к старшим! — радуюсь я. — Еще и воевать научатся! Станут настоящими мужиками!

Грита смотрит на меня весьма недовольно, зато Клея с явным пониманием. У них совсем разный подход к воспитанию, слишком заботливая опека Гриты чуть было не вырастила молодого Ольга явным ботаном по местным понятиям. Хорошо, что у меня нашлось немало настойчивости, чтобы заставить подругу выпустить парня из слишком крепких материнских объятий. Еще заметно помог аргумент в виде быстро появившейся маленькой Гриты.

Клея с Кромом, наоборот, сами порадовались подходящей школе жизни для старшего сына. Кром прочил ему свое место в будущем, тут служба в Гвардии дает много разных возможностей и знакомств, просто заметно закаляет молодого парня. Клея тоже понимает, что у парня может оказаться очень сильный дар, который теперь уже не так опасно показать людям. Ведь у Крома не было магических способностей, а вот у его матери они нашлись, да еще очень солидные по своим возможностям.

«Теперь вопрос о том, кто же настоящий отец Крома, не станет так сильно занимать местное общество. Когда его мать сама призналась в подобном магическом грехе. Иначе бы народная молва точно дошла до меня со временем», — понимаю я.

Клея пока общается с Гритой, подробно рассказывая, как пережила время нашествия в городе, мы с Гинсом и Троном ужинаем за всех.

Сегодня у Клои бараньи ребрышки в большом количестве, так что мы пируем вовсю, запивая их бочонком пива. Даже двумя бочонками, потому что Трон очень любит плотный «Портер». Учитель тоже отдает ему должное, хотя гораздо меньше употребляет, чем старый мастер. Я же довольствуюсь самым легким пивом с коротким сроком выдержки.

Но с небольшой грустью вспоминаю пиво, которое пил в Кисловодске и Владикавказе. Там оно просто шикарное в частных пивоварнях, заставляющее радоваться жизни с первого глотка. Здесь все еще средневековое такое, с не слишком чистым вкусом и без потрясающей шапки пены.

«В следующий раз принесу с собой технологии современного пива, забыл совсем в прошлый раз, — напоминаю себе с грустью. — Пришлось слишком быстро уезжать из гостеприимного Кисловодска. Только, когда он теперь случится, этот следующий выход вообще? Если мы все же ввяжемся в сатумское противостояние?»

Потом Клоя забирает развеселившегося Трона домой, ведь я сегодня не заступаюсь за старого приятеля перед строгой женой. Поэтому он смотрит на меня с явной укоризной, но я только пожимаю плечами.

— Извини, старина, сегодня не могу! — и смотрю с явным испугом на Клою, как в давние времена.

Трон уходит, оглядываясь с грустью, словно не верит, что веселье закончилось.

— Ничего, Ольг, не переживай! — улыбается мне бывшая хозяйка, задержавшаяся на выходе. — Сегодня во всем городе большое веселье по случаю победы. И у нас в доме тоже! Ты сам заходи, народ будет раз тебя видеть! Все знают, что наш бывший сосед снова отвел от Астора большую беду!

— Зайду, Клоя! Может даже сегодня! — благодушно обещаю я ей.

У нас впереди очень серьезные разговоры, не предназначенные для ушей Трона. Поэтому Грита отпускает свою закадычную подругу и отправляется к дочери, а мы с Клеей и Гинсом собираемся в гостиной.

Я смотрю на лица брата и сестры, жду, когда они окончательно проникнутся важностью момента, ведь впереди их ждет сеанс почти полной откровенности.

— Давайте поговорим, что нас ждет впереди. Я расскажу свои идеи и планы, вы поправите их, если найдете чем. Жизнь в Сатуме вы знаете гораздо лучше меня, — начинаю я.

Да, именно про ее безысходность они точно больше в курсе, но вот про Терум и Коляндию уже я гораздо солиднее знаю. Сохранились все-таки подобные знания из прошлых жизней, не зря там бродил когда-то, да и в самом Сатуме осталось немало памятных мест.

— Мы там не были уже давно. Правда, не думаю, чтобы там что-то заметно изменилось, — вздыхает Клея.

— Там только бандиты быстро меняются, все остальное застыло на века. Все те же Лучшие Люди и все остальные, — поддерживает сестру Гинс.

— Хорошо, тогда начнем, — я вздыхаю, собираясь с мыслями после очень сытного ужина.

— Все, что мы с Клеей делаем, Гинс, вообще не наша личная прихоть. Мы бы сами с радостью жили в Асторе и никогда не думали про Сатум. Только искренне желание помочь народу Сатума, чтобы освободить его от двойного гнета Лучших Людей и бандитов. Сами мы вообще туда бы не лезли, если бы не пришлось перенаправить вторжение Орды на их земли. Но другого выбора у Черноземья и Ратуши не оказалось, сам понимаешь, теперь не все зависит от нас. Сам же видел и слышал, сколько степняков пришло на берег Протвы. Почти тридцать тысяч умелых воинов, примерно шесть десятков раз по столько, сколько всего есть воинов в Гвардии.

Гинс кивает головой, как хорошо приближенный к своей сестре человек, он в основном слышал все переговоры между мной, «связистами» и Ратушей.

— Даже будь количество гвардейцев и Охотников у нас в два раза больше, что очень дорого бы обошлось Астору по деньгам. Все равно, в открытом бою наши воины не продержались бы не больше пары часов. Так что пришлось воевать от обороны, но все у нас получилось, поэтому надеюсь, получится и в Сатуме, — продолжаю я.

— Что вы хотите вообще в Сатуме поменять? Устроить такую же жизнь, как в Асторе? — вот что больше всего интересует брата Клеи. — Чтобы отменить дворян и сделать всех равными?

«Ого, какие вопросы его интересуют? — немного поражаюсь я. — Есть у него заметный интерес к подобному превращению кошмарных сатумцев в приличных асторцев. Но очень уж дело трудное, да еще абсолютно неблагодарное, не до народного равноправия там вообще. И нам сейчас в частности. Хоть бы какую-то единоначальную власть создать с помощью Доброй Королевы, а не выборы крестьянских и городских депутатов в Советы устраивать! За королевскую власть та же местная церковь обязательно выступит, как только разберется в творящемся с приходом степняком бардаке! Думаю, она уже давно устала терпеть творящийся при власти Лучших Людей беспредел».

Я переглядываюсь с заметно удивленной Клеей, хотя вопросы ее брата довольно логичны. Если мы сами живет по подобным законам, то почему бы в Сатуме не попробовать их тоже внедрить самым первым делом. И тогда все заживут честно и правильно.

— Если откровенно, то я просто не рассчитываю, что подобное у нас получится, Гинс. Сам полностью за подобные законы и отношения между людьми. Но все же уверен, что народ Сатума пока просто категорически не готов к полному равенству всех перед всеми.

Клея тоже кивает согласно головой, показывая, что придерживается такого же реалистичного мнения.

— Не готов? Что это значит? — не понимает Гинс. — Местные законы очень справедливые и удобные для жизни! Почему в Сатуме не получится их применить? От них всем сатумцам только лучше будет!

Придется мне сейчас убеждать Гинса, он все же очень важный для нашего успеха человек, раз прошел инициацию. Остальным охранникам и приближенным людям я бы просто приказал выполнять мои распоряжения.

— Народ Сатума просто не готов к подобной свободе пока и поэтому не поймет нас. Эти законы слишком отличаются от тех, по которым там сейчас живут люди. Пусть ужасно и страшно живут, но к ним они привыкли, даже не понимают, насколько их жизнь кажется кошмарной из того же Астора. И поменять их точку зрения совсем не так просто какой-то кучке пришельцев-оккупантов. Коими мы будем казаться, пока не наберем солидную армию из местных воинов для защиты Доброй Королевы Клеи.

Гинс недоверчиво смотрит на меня, он искренне считает, что все сразу поймут и признают правильность асторских законов на его родине. Определенная наивность в Учителе имелась всегда, вот и сейчас я вижу ее хорошо.

— Ты пойми, здесь дворян выгнали сами Маги со своей армией, народ Черноземья прожил почти сто сорок лет при их власти. Поэтому у него есть правильное отношение и большая привычка к полному равенству между людьми, отсутствию в обществе высших слоев из дворян. В то время только сами Маги стояли над людьми, почти не вмешивались в их жизнь, а все их законы и указы были весьма разумы. Все остальные жители Черноземья и точно были равны перед законом, никто не мог обидеть другого из-за своего классового превосходства. Только у людей Сатума подобной привычки к всеобщему равенству нет вообще даже близко, они привыкли к совсем другим отношениям. Поэтому мы собираемся им предложить одну часть асторских законов и понятий, но полностью отменять дворянство пока не собираемся. Хотим только обязательно избавиться от власти Лучших Людей.

— То есть хотите одних дворян заменить другими? — не понимает Гинс.

— Мы хотим все сделать, как в Асторе, но понимаем, что силы воевать с еще очень многочисленным небогатым дворянством у нас просто нет, — мягко отвечает Клея брату.

— Да, Гинс, тут нужно по одежке протягивать ножки. Поэтому мы хотим предложить такие же налоги народу Сатума, еще равенство всех подряд перед законом. Но начинать войну с десятками тысяч небогатых дворян просто не можем. У нас пока нет никакой армии, в Сатум мы спустимся, скорее всего, с тремя-четырьмя сотнями воинов и наемников. Да и тем пообещаем, что им не придется гибнуть в кровавых сражениях и при штурме крепостей с замками. Сам понимаешь, с настолько небольшими силами поначалу нам придется вести себя очень осторожно.

— Как же вы тогда собираетесь воевать? — опять не понимает Гинс. — Если у вас всего три-четыре сотни воинов?

— Сначала возьмем несколько замков и крепостей, все с помощью моей магии и новых пушек. Те, которые не смогут или не захотят взять степняки. Уверен, что они вообще не слишком много укреплений возьмут. Разместим в них свои гарнизоны и начнем рекламную компанию по привлечению народа в армию Доброй Королевы Клеи, — открываю я ему свой примерный план на первое время.

— Королевы? Доброй? — поражен до глубины души Гинс подобной перспективой.

Смотрит сейчас на свою сестру, как будто видит ее первый раз в жизни.

— Да, брат, наш народ просто очень мечтает о твердой власти. Когда не от бандитов или аристократов полностью зависит твоя жизнь. Когда не нужно отдавать большую долю бандитам и половину своего дохода дворянам. Когда все будут платить не больше одной осьмицы налогов, — объясняет ему сестра.

— Ну, лозунги у вас заманчивые, многим сатумцам понравятся. Только, как бы будете формировать свою армию? Местные дворяне просто не дадут вам ничего подобного сделать? — не понимает Гинс.

— Гинс, дворянам в общем и Лучшим Людям в частности будет пока совсем не до армии Доброй Королевы. Которая будет формироваться где-то в лесных предгорьях и в боях активно не участвовать. В то время они будут насмерть биться со степняками, погибать в большом количестве от их метких стрел, — напоминаю я Гинсу, что вторжение орды в Сатум начнется со дня на день.

— А какие отношения будут у нас со степняками? — правильно вспоминает Гинс, под кем именно вскоре будут все те территории около спуска с перевалов.

— Надеюсь, пока вполне нейтральными. Мы думаем спуститься следом за ними, когда они уже уйдут дальше. Чтобы на установившемся безвластье начать устанавливать свою власть, — объясняю я ему.

— Нам нельзя быть вместе со степняками, потому что они враги всем сатумцам. Но и мешать им воевать с дворянами мы тоже не должны, нам нужно как-то проскочить между обоими жерновами. Мы должны оказаться третьей, объединяющей всех местных людей силой. Которая может брать любые замки и города, привлекать воинов и наемников золотом, но еще предлагает более честную и справедливую жизнь. То есть мы должны идти следом за степняками и поднимать рухнувшую из-за их нашествия власть, — продолжаю я объяснение.

И тут Гинс здорово удивляет меня, высказывая реально здравую мысль. Которую я от него даже не ожидал, честно говоря. Сам уже сломал всю голову, пытаясь высчитать самый подходящий для нас момент перехода через перевалы.

— У тебя и у нее в отрядах будут одни чужеземцы. То есть иноземные захватчики для местных жителей. Если вы появитесь сразу после степняков, все местные обязательно свяжут ваши отряды с ними же. Что вы — союзники степняков и пришли по сговору с ними. На самом деле асторцы и так будут под подозрением, раз построили дорогу для степняков. Нужен солидный перерыв между приходом степняков и нашим появлением. Примерно несколько месяцев, когда начнется полное безвластье и война всех со всеми. Выживших дворян с крестьянами, с бандитами, с оставшимися незахваченными городами и поселениями. Чтобы народ покрепче взялся за оружие, но всем уже здорово надоела постоянная война. Лозунг про Добрую Королеву может сработать, но сатумцам нужно еще как следует пострадать от безвластья, — теперь уже он объясняет нам свою позицию.

Как по мне — так довольно правильную. Тем более она дает нам еще с десяток месяцев отсрочки перед походом на перевалы.

— Да, мы хотим появиться, как спасители от безвластья, да еще с красивыми лозунгами. Поэтому прислуга у Клеи будет из немного понимающий корли слуг астрийских дворян, а все возницы и носильщики из тех сатумских мужиков, кого она приблизила к себе здесь. Они смогут с восторгом всем встречным рассказывать о доброй и мудрой королеве, которая раньше счастливо и богато жила за горами. Но узнала о беде, обрушившейся на своих земляков, продала свои дома и драгоценности, наняла небольшой отряд воинов и помчалась спасать свою бывшую родину от творящегося там ужаса. Вот такая окажется реальная легенда про нашу Клею. Причем несильно отличающаяся от правды. А так как она еще сильная магиня, может лечить больных и раненых только наложением своих рук, то все подобные наши возможности в Сатуме сработают в ее пользу. Ведь к Магам там нет никакого негативного отношения? — спрашиваю я напоследок Гинса.

— К Магам нет, но они в Сатуме ничего не могут, просто прячутся сами большей частью от Лучших Людей. Кто хоть что-то могут, те служат Лучшим Людям, — говорит Гинс.

— Тут еще в чем дело, времени, когда можно перейти перевалы и спуститься в Сатум, осталось не так много, завтра уже начинается осень. Я не знаю, как степняки будут поддерживать связь со степью? Как они станут отправлять награбленное через горы и каким образом к ним пойдут подкрепления? Смогут ли они наладить расчистку дороги от постоянных снежных бурь наверху? Ведь подобные проблемы сам Астор больше вообще не касаются. Благо пленников у орды окажется великое множество, заставить всех работать степняки точно смогут. Или все же Беи не станут заниматься довольно сложным делом. Все, что нужно орде для жизни, она может взять в Сатуме, просто контролирую своими тридцатью тысячами лучников огромные пространства.

— Не уверена, что тридцать тысяч степняков смогут разбить армии Лучших Людей! Ведь в них вступят все дворяне и остальные войны страны, от самого старого до самого молодого. Договориться со степняками в Сатуме даже никто не попробует, их ждет только постоянная и беспощадная война на уничтожение! — теперь предрекает Клея.

— Ну, что-то подобное нам с вами очень требуется на самом деле. Пусть они бьются насмерть, уменьшают численность степной орды и самих воинов Лучших Людей. Только я уверен, что никакого эффективного оружия против степных стрел дворяне не смогут быстро найти. Потерпят несколько серьезных поражений, потом будут только отсиживаться в крепостях, а плодородные равнины останутся за воинами степи. С Лучшими Людьми мы не станем договариваться, а вот со степняками может вполне придерживаться вооруженного нейтралитета. Когда они убедятся, что наши пушки и бомбарды выносят степные толпы с трех лиг, как минимум, когда они еще даже близко не успели подойти на дистанцию стрельбы из луков.

Гинс задумывается, потом спрашивает, что именно нам требуется от него.

— У меня уже четверо детей, Ирния беременна пятым. Я уже оставил за собой наследников, могу теперь рискнуть своей жизнью ради своего же народа, — сначала говорит он.

Я пока объясняю ему, чем он будет заниматься при Клее.

— Тебе нужно поскорее прокачаться хоть немного в магии. Учить тебя будет сестра, завтра я заряжу магические камни в подвале. Чтобы ты полностью мог управлять разными артефактами, больше всего уметь применять артефакт правды, невидимости, потом все остальные.

Потом задаю вопросы Гинсу и Клее, но больше всего меня интересует их мнение по поводу нашего появления в Сатуме.

— Сразу за степняками? Или через несколько месяцев?

Тут мнения между ними расходятся. Клея признает, что нас примут за таких же захватчиков, но ее сердце просит, как можно скорее, начинать спасать несчастных сатумцев. Гинс тоже жалеет своих земляков, но уверен, что спешить нельзя, иначе мы станем такими же врагами для его земляков, как те же ордынцы.

— Ведь избавиться от подобного клейма почти невозможное дело! — предрекает он.

Тут мне есть самому, о чем подумать. Поэтому я отпускаю Гинса с Клеей домой, он теперь должен около нее все время находиться. По моей просьбе Глава Совета уже уволил его из Гвардии с небольшой пенсией, но деньги теперь для Учителя не главное. У его сестры их невозможное количество, поэтому пусть лучше ее охраняет.

Гинс смог мне здорово помочь своей уверенностью в том, что спешить сейчас на перевалы мне и Клее со своими отрядами все же не стоит.

«Поэтому я схожу туда один. Ничего лучше, чем посмотреть своими глазами, нет на самом деле», — решаю я сейчас.

Глава 12

Честно говоря, сам крайне рад словам Гинса. Все же он взрослый мужик, не настолько сентиментален и впечатлителен, как нежная местами мать большой семьи Клея.

Еще правильно понимает, что можно разбить напрочь себе сердце, как прямо рвется к подобному исходу сестра, если сразу же отправиться по следам степной конницы. Отправиться именно в только что захваченную и уже немного разоренную страну.

«Ничего хорошого мы там не увидим, только смерть и пожары, много смертей и пожаров. Вот что будет перед нашими глазами, как только копыта степных коней коснутся зеленых равнин Сатума, — заранее понимаю я. — И ведь ничему помешать просто не сможем. Сразу же придется начинать войну со степняками, которые пока никуда далеко не ушли, не растянули по равнинам Сатума свои племена, все пять десятков племен. На открытой чужой местности, не как сейчас, не из приготовленных укреплений. Моя магия плюс магия Клеи плюс Палантиры и пара пушек с небольшим запасом пороха могут остановить тысячу степняков, может даже две, но точно не десятки тысяч и не все племен. Можно быстро захватить какой-то замок и отсиживаться там от сильно превосходящих сил противника. Только в подобном поступке вообще нет для нас никакого смысла».

Пока искренная мольба в глазах Клеи звала меня спасать и защищать сатумцев от приведенных именно мной на их земли свирепых ордынцев, мне самому все подобное казалось все же явно лишним занятием. Теперь, когда про данный вариант резко отрицательно высказался сам Учитель, я просто вздохнул с большим облегчением.

«Не один я так думаю, есть и второе, вполне авторитетное мнение. Тем более ценное, что он тоже хорошо знает свой народ. Как люди Сатума отнесутся к нашему появлению практически в обозе степных орд», — говорю себе я и отправляюсь в спальню.

— Иначе наше настолько быстрое появление на той стороне просто никак не объяснить. Нечего и стараться, — добавляю не понимающей Грите.

Но у той самой глаза круглые, Клея поделилась с ней своими проблемами с бывшими уже теперь знакомыми. Теперь Грите нужно все откровения Клеи пережить.

Была у меня даже мысль дойти до своего старого двора, чтобы вместе с соседями отпраздновать победу, но теперь силы после сытнейшего ужина и долгих обсуждений уже окончательно покинули меня.

«Схожу на днях, обязательно схожу», — решаю я.

Мы встречаемся на следующее утро в доме Крома, где я уже совсем свободно и открыто заряжаю магические камни в подвале. Перекачиваю ману небольшими порциями из Палантира в них, попутно объясняя сам процесс Гинсу и Клее.

Теперь, когда тайна Клеи известна всем заинтересованным горожанам, а я — спаситель Астора и всего Черноземья, нет никакого смысла скрывать нашу магическую силу перед прислугой Клеи. Она теперь тоже в курсе, кому служит, но уходить никто не собирается. Ведь добрая к своим людям госпожа Клея щедро платит за работу, еще всегда может вылечить от любой болезни. Уже всем своим взрослым охранникам подлечила спины и старые раны, полученные на службе, теперь они за нее и ее семью умрут без вопросов.

Хозяйственными делами я займусь попоже, еще меня ждет морская поездка в Гардию, чтобы проверить промзону и отдельно нефтедобычу на далеком берегу. Только после плавания на Север я собираюсь идти на перевалы, где-то в середине первого месяца осени, когда там еще можно как-то передвигаться передвигаться из-за все еще теплой погоды.

«Уже станет можно перейти перевалы в частичной невидимости. Когда они освободятся от плотных толп воинов степи, и останутся от племен только тонкие ручейки опоздавших и только что подъехавших ордынцев», — говорю себе я.

Для себя я уже все решил, поэтому разговариваю со своими теперь единомышленниками спокойно, никуда не тороплюсь. Хотя сегодня уже можно проверить у Водера новые пушки и те же переносные бомбарды, которых он уже выплавил две штуки.

Пока все так же обсуждаю будущую разведку на перевалах, чтобы совсем снять все вопросы и немного успокоить переживающую Клею.

— Один пойду или со своими уже обученными людьми — пока не знаю. Скорее всего, даже без них отправлюсь. Благо могу пролететь на параплане от Храма до середины каньона и дальше за всего-то половину часа. Могу, конечно, если вести себя осторожно и вылетать ранним утром. Потом пешком миную первую Дыру, к обеду доберусь до первого перевала. Откуда вечером смогу долететь до подножия второго, переночевать в самой крепости или одном из сараев. Утром лететь дальше, миновать третий перевал и к вечеру уже пролететь над теми землями Сатума, которые сейчас занимают степняки, — рассказываю я им мой примерный план. — При настолько быстром перемещении с парапланом никакие помощники за мной не угонятся, нечего их жизнями даже рисковать на перевалах. Они их просто не пройдут, потому что без моей поддержки артефакты невидимости быстро разрядятся, их заметят степняки и тут же убьют.

Сейчас со мной Клея уже не спорит, понимает, что есть объективные причины не лезть со своими воинами в горы.

Зато для Учителя источники маны сейчас лежат под рукой, пока его ждет только довольно утомительное занятие — постоянно набирать и отдавать ману. Может подобным делом даже во время очередного нашего разговора заниматься.

Я пришел послушать их мнения еще раз после того, как откровенно переговорил с братом и сестрой, а они с моими аргументами переночевали еще одну ночь. Переночевали, обдумали и даже обсудили между собой.

— Так, что новенького пришло к вам в головы сегодня с утра? И, кстати, Клея, как у Гинса с магическим потенциалом? — сразу вспоминаю я, что так и забыл задать настолько важный вопрос.

— Неплохо, потенциал есть, правда мой опыт в инициации не слишком велик, мне трудно уверенно сказать, — отвечает Клея.

— Мой тоже довольно невелик, — усмехаюсь я.

Ведь сам инициировал только Брата и Клею, второго Брата уже он сам сделал Магом.

— Но все прошло довольно легко, он сразу стал набирать ману, когда быстро сбегал в туалет, — рассказывает Клея.

— Теоретически, Гинс, ты, как мужчина, можешь оказаться даже посильнее Клеи в магии. В Черноземье все так оно и есть, женщины, способные к магии имеются, но я сам здесь магинь выше первой ступени вообще не видел. И видел всего-то двоих, одну из них ты тоже знаешь, — напоминаю я ему про Гериэль из Башни Торма. — Ведь они много лет жили с местными сильными Магами, которые их тоже учили. Правда, чтобы именно боевым умениям учили — такое вряд ли случалось, только искусству обольщения и умению вызывать похоть. Еще в записках Великих Магов есть упоминания о умеющих принимать ману здешних и пришлых женщинах. Некоторые даже до второй ступени в магическом искусстве поднимались, но про третью у женского пола я ни разу не прочитал.

— Но наша Клея ведь очень сильная магиня! Она говорила мне, что находится между третьей и четвертой ступенями! — удивляется Учитель.

Да, подняться до четвертой ступени Клея пока не смогла все-таки, Храм упорно показывает семь шестнадцатых у нее по магии. Хорошо, что освоила защитный купол, что для нее теперь самое важное окажется в будущей жизни.

«Может больше и не вырастет, хотя какие ее годы. Ей пока тридцать пять лет, если по земному летоисчислению, — задумываюсь я. — Впрочем, имеющейся силы и знаний ей вполне хватит, чтобы стать настоящей королевой своего народа».

— Вы оба не из Черноземья, поэтому не имеете местной привычки к магии, — объясняю я получившийся феномен брату с сестрой.

— Решили что-нибудь еще насчет перехода в Сатум? — потом уже прямо спрашиваю я обоих собеседников.

— Ольг, я серьезно думал весь вечер, ночь и утром тоже, — начинает уже готовый отвечать на вопрос Гинс. — Сейчас туда идти будет явно лишним делом. Мы непременно окажется пособниками степняков в глазах местных людей. Именно для них подобное клеймо будет почти невозможно смыть потом с нашей репутации. Никакую армию мы тогда не сможем собрать, только несколько десятков самых отщепенцев придут к нам. Именно те, кто выживет из бывших бандитов, кого не успеют добить остальные люди.

Клея грустно вздыхает, но не спорит с братом, наверняка, они уже все обсудили между собой, поэтому она сейчас молчит.

— Тем более мы активно помогали степи строить дорогу, как там все скоро узнают. Так и так Астору будет трудно отмыться от подобных обвинений, — решительно отвечает мне Гинс. — Если и идти, то только по весне и точно не как воины Астора. Именно выступать только наемниками, которые охраняют будущую Королеву, саму местную уроженку, знающую корли просто лучше всех. Тогда подобная легенда в самый раз зайдет местным людям! Все остальное получается совсем лишние и бесполезные хлопоты. Не примут они нас сейчас, когда орда только что начала разорять их земли.

— Явно лишними стали после того, когда мы просто выполнили свою основную задачу! — говорю я себе и Учителю с Клеей. — Увести внезапно здорово сплотившуюся орду от Черноземья, чтобы спасти своих знакомых и незнакомых людей.

— Но теперь, когда все подобное случилось и вторжение уже началось, перед нами встает другая задача. Которая хоть немного морально оправдывает сделанное Астором сейчас. Когда появляется возможность привести тот же Сатум или его какую-то часть, оставшуюся без всякой реальной власти, хоть немного к тому же Черноземью по своим людским и моральным законам. Воспользоваться вторжением, как расчищающей от остатков власти Лучших Людей силой, чтобы на ее обломках начать строить более справедливую и честную жизнь, — добавляю я. — То есть мы просто взваливаем на себя невероятную по сложности задачу, хотя внешние условия серьезно помогают нам с ее выполнением.

— Ты имеешь в виду уже начавшееся вторжение? — немного не понимает меня Гинс.

— Да, потому что просто тремя сотнями воинов спускаться с гор, чтобы начать менять прежнюю, устоявшуюся много веков жизнь — крайне глупое занятие. Никто за нами из местных жителей не пойдет вообще, а хорошо ориентирующиеся на местности дворяне просто разобьют нас на одном из первых переходов. Ладно, с нашей магией и пушками все же не разобьют, но свободно ходить и набирать людей мы точно не сможем. Тем более если переходить прямо сейчас, то нет ни пушек пока, ни пороха в нужном количестве, ни зарядов с картечью. Придется все время отбиваться от полностью все контролирующих местных дворян. Зато после вторжения степи они больше не смогут ничего особо контролировать на очень больших территориях. Те их них, кому посчастливится выжить, останутся сидеть в своих замках с сильно потрепанными дружинами. Уже не смогут заметно мешать нашим отрядам проводить агитацию за новую жизнь и набирать людей в свою армию.

— Еще вопрос, как ты себе представляешь сейчас проход наших отрядов через перевалы? Когда они заняты и контролируются степняками? — задает еще один правильный вопрос Гинс.

— Тут ты тоже в точку попал, старина. Никак вообще-то не представляю, честно говоря, — пожимаю я плечами.

— То есть?

— Ну, вот так не вижу возможности пройти свободно. Мы же все еще находимся в состоянии войны с почти всеми племенами степи. С некоторыми из них, где у власти мои знакомые Беи, у нас может быть объявлено какое-то перемирие. Но неофициальное, поэтому нет никаких гарантий, что степняки не нападут, остальные точно нас не пропустят без боя. Одна надежда, что пара укреплений на перевалах контролируется людьми моих знакомых Беев, но здесь все тоже без всяких обязательств. Потому что у меня нет пока с ними никаких особых договоренностей. Один из них или даже все Беи сразу сделали для меня великое дело, за половину года предупредили о будущем нашествии многочисленных степных племен. Благодаря чему мы и смогли пока отбиться. Больше я не общался ни с кем, поэтому думаю, что для начала нужно хотя бы возобновить какое-то общение. Только для подобного мне нужно одному под невидимостью преодолеть перевалы. Никак не получится провести в ближайшие две-три осьмицы солидный отряд, — подвожу итог. — Потом уже погода испортится, начнутся сильные метели.

Теперь пора бы приоткрыть моим друзьям кое-какие экономические стимулы для будущей экспансии.

— И еще, Астору нужно рядом не разъяренное подобной подставой со степняками население Сатума. Ему нужно немного благодарное население за то, что одна бывшая жительница Сатума, у которой все было очень хорошо в Асторе, пришла к нему на помощь. Так переживает за свой бывший народ, что продала свои дома и доли в мастерских, чтобы сформировать отряд наемников и отправиться за свой счет спасать бывшую родину. Дело все такое на самом деле очень небыстрое. Ведь продать дорогое имущество и набрать обученных воевать людей — занятие явно не одного оставшегося месяца, потом перевалы закрыты по зиме. Значит, будущая спасительница Сатума, Добрая Королева Клея, должна появиться не раньше следующей весны. Когда мои мастерские выдадут десятки пушек для нас и города, будут созданы большие запасы пороха и ядер! — принимаю я окончательное решение.

— Что нам тогда делать? — уже спокойно спрашивает Клея. — Когда я уже набрала людей для похода? Восемьдесят человек?

— Что делают обычно. Выплачиваешь месячную плату и разрываешь договор по причине перекрытых перевалов, — отвечаю я ей. — Перекрытых в будущем снежными метелями, а пока ордами степняков.

Клея сразу же задумывается, как бы совсем не растерять набранных людей. Но я ей говорю, что тратить по четыреста тайлеров каждый месяц еще примерно десять месяцев по времени нет никакого смысла.

— По весне за такие деньги к тебе пара сотен желающих повоевать набежит, будь уверена!

— Так что пока распускаем набранных наемников до следующей весны. Только не всех, начинающих воинов из крестьян и просто всех желающих попробовать долю наемника, я сам стану обучать в гвардейских казармах. Если договорюсь с Генсом, конечно. Буду им платить по полтора тайлера, давать ночлег и кормить в казармах. Остальные пока ждут нового вызова, сами обустраиваются в городе.

— Думаешь, Генс не захочет учить твоих людей? — понимает мои сомнения Учитель.

— Все может быть. Но мои отряды тоже нужны городу, чтобы к власти в Сатуме в итоге пришла дружественная нам Королева. А не Лучшие Люди или степняки. И Сатум с Астором потом не воевали насмерть, заливая кровью перевалы, чтобы соседи активно покупали наши качественные товары, — выдаю я экономическую подоплеку желательного доминирования наших людей в соседней стране.

— Ладно, будущую стратегию обговорили, теперь занимаемся тактикой! — хлопаю я в ладоши, привлекая внимание задумавшихся о чем-то своем брата с сестрой.

— Ты, Клея, пока плотно занимаешься братом! Он должен к весне обязательно получить вторую ступень в магии, еще ему придется сходить через Храм со мной. Еще не знаю, куда именно, — отвечаю я на ее сразу умоляющий взгляд.

— Ольг! Я тоже очень хочу снова попасть в твой мир! У меня там столько всяких дел осталось! — тут же взмолилась Клея, которая теперь каждый день вспоминает наш поход и сколько всего интересного она не успела запомнить.

Гинс только широко раскрывает глаза, услышав про мой мир и что туда можно весьма свободно попасть.

— Все подобное тоже объяснишь брату, Клея. Здесь, в Асторе, тебе делать все равно особо нечего, так что не вижу проблемы с переходом. Гинс пойдет с нами, ему тоже необходимо побывать в Храме. Этот вопрос решенный, но идти туда можно или в начале осени, что еще рано, или уже весной, когда прекратятся метели.

— Еще важный вопрос! Про наших первенцев с Клеей! — начинаю я обсуждение довольно-таки сложного вопроса.

Клея сразу примолкает и настороженно смотрит на меня.

— Сейчас им по десять здешних лет, они еще молодые парни, — перевожу я их возраст на примерно четырнадцать лет для Земли. — Стоит их сейчас посвящать в магию или подождем еще немного?

— Наверно, лучше все-таки попозже подобную инициацию делать, — просит Клея. — Пусть они побудут обычными детьми, а не уже отделенными от всех остальных сверстников незримой стеной Магами.

— Да, Ольг, они проходят отличную школу жизни при Гвардии, она им всегда потом пригодится по жизни. Если их инициировать сейчас, то гвардейцы могут поменять свое отношение к вашим сыновьям. Думаю, пусть еще с год послужат там, до того времени, пока не получат звание рядового гвардейца! — предлагает мне Гинс, а Клея с благодарностью смотрит на брата.

— Не спорю. Нам они пока не особо нужны. Но, когда Клея станет королевой в части Сатума, ее сын и наследник должен стоять рядом с ней и уже к тому времени оказаться достаточно сильным Магом, — решаю я ближайшее будущее наших сыновей. — Тем более про молодого Ольга всем известно, что его отец Маг, а вот для молодого Крома все, связанное с магией, будет серьезным потрясением.

Да, Гинс пока не знает, что отцом молодого Крома являюсь тоже я. Поэтому пока думает, что его племянник не станет сильным Магом. Зато мы с Клеей уверены в подобном, но никому все равно не скажем, даже ее брату.

Вопрос теперь только в том, как у самой Клеи пойдет покорение Сатума и на сколько лет оно еще затянется.

Так что теперь я уезжаю на промплощадку принимать новые пушки, где провожу два часа. Проверяю отливку орудий и шлифовку стволов, считаю навеску пороха для бомбард калибром в шесть сантиметров и пушек калибром в двенадцать. Решил сразу переводить все меры длины и веса, связанные с артиллерией, в земные величины. Потому что с местными значениями слишком сложно, прямо невозможно, что-то посчитать, именно так все получается. Тем более принес с собой десяток металлических линеек и три комплекта грузиков по десять, пятьдесят и сто граммов, чтобы все местные работники сразу привыкали мерить, вешать и считать в десятичной системе.

— Будет такой особый технический язык, чтобы чужие и не допущенные к пушкам работники не понимали его, — сразу предупредил Водера, которому самому очень нравится простота и качество новых измерительных приспособлений.

Дальше проезжаюсь по рынку, который снова работает, торгует, готовит и производит по максимуму. Мангальная пока работает на сэкономленных баранах, но уже просит возобновить поставки свежего мяса.

— Хорошо, отправлю людей Драгера на нагорья поискать ушедших пастухов. Пусть объяснят им, что война закончилась, к ним нет никаких претензий, поэтому снова начинаем покупать баранов, — пообещал старшему над рынком Оресту. — Как смогут объяснят, потому что толмачей сейчас нет под рукой.

Дальше еду на заседание Совета Капитанов в Ратушу. Рассказываю, отчитываюсь, объясняю все, что случилось во время сражений на берегах Протвы.

— Пушки в принципе уже готовы к производству. Еще нужно увеличить выдачу пороха и открыть швейную мастерскую при ткацком цеху. Чтобы там шили картузы для пороха, шрапнели и валяли тот же войлок. Еще обрабатывали те же картузы и кокоры воском. Дел, в общем, довольно много, стоит все дорого. Очень дорого, — подчеркиваю я для Совета.

Теперь при Совете постоянно находится представители из купцов и мастеровых, чтобы быстрее и грамотнее решать вопросы производства и доставки товаров.

Еще в узком составе докладываю Совету про имеющиеся движения в среде бывших Капитанов. Мое предложение о сотрудничестве с доверенными лицами заговорщиков именно через Стражу и выплату из городской казны им же постоянного вознаграждения принимаются сразу.

— Подумать только, прямо настоящие заговоры плетутся среди бывших членов Совета! — больше всех негодует сам Генс, почувствовавший явное покушение на свою власть. — Доверенные люди носят по городу заговор против Совета Капитанов!

Еще быстро переговариваю с Драгером, чтобы его лучшие люди проверили нагорья насчет степняков и нашли по случаю пастухов с отарами.

Поэтому с чувством исполненного долга передаю имена доверенных людей лично главе Стражи, чтобы он сам с ними сотрудничал и занимался дальше. Еще через два дня хозяйственных хлопот в Асторе уплываю в Гардию на зафрахтованном судне.

Глава 13

Шхуна заходит в гавань Гардии, где я так же отправляю четверку охранников встречать меня с лошадьми послезавтра, но где-то поближе к рудникам. Не могу себе никак отказать в быстром и захватывающем полете на параплане, чтобы сэкономить целый день утомительно-скучного пути верхом. Уже откровенно надоело тащиться по пустынной местности на лошади, чтобы еще ночевать в пути без всяких удобств.

«Может когда-нибудь мне все мои перелеты отольются кровавыми слезками. Подловят меткие стрелки из луков в подготовленную засаду, когда в воздухе или еще как-то нападут. Пропустят над собой и начнут сзади стрелять, тогда могут реально попасть и даже убить. Купол держать на параплане слишком сложно, совсем по другому работают обтекающие тело потоки. Но сейчас отказаться от всего одного часа полета вместо тоскливых суток конного пути все равно не могу», — признаюсь я себе.

Мои охранники и еще некоторые знакомые уже смогли пощупать невиданную здесь яркую и прочную синтетическую ткань парапланов, чтобы правильно понимали, что тут совсем не в какой-то магии дело.

— Как ветер ведет корабли по морю, так же тот же ветер несет мою штуковину по небу, — приходится объяснять постоянно всем невольным свидетелям моих полетов и посадок. — Просто парус для неба!

Сама шхуна тут уже отваливает от пирса, впереди новый переход. Ведь мы сейчас везем полный трюм бочек для нефти, даже на палубе стоят длинными рядами свежие бочки.

Пришло сообщение от вернувшихся в город еще три осьмицы назад работников, что они смогли проложить устойчивую дорогу до выхода черной жидкости на поверхность болота. Теперь уже заполнили ей все имеющиеся в наличии емкости, поэтому работа закончилась, пришла пора вернуться в город на отдых.

За последние два месяца я отправил к ним два судна с бочками, провизией и всем необходимым для постройки дороги. Правда, бочек все еще в городе не имелось в нужном количестве, поэтому отправлял не слишком большие партии. Зато заказал бондарям огромное количество сразу за хорошие деньги, теперь везу весь заказ на нефтеприиски.

От причала с туннелем добраться до разливов нефти оказалось не так просто, совсем прямо настилы по топкому болоту не проложить. Не проложить для арбы, груженой бочками с нефтью, конечно, для просто пешеходов проблем нет. Пришлось вести их вдоль берега болота довольно далеко, чтобы добраться до менее глубоких мест, где получилось забивать сваи в дно. Благо леса в тех местах много, он хорошо растет вдоль берега гигантского болота.

Я сообщение получил, но сразу отправиться к ним не смог, потому что был очень занят очередным спасением Черноземья. Вот теперь время появилось, чтобы сплавать на нефтеприиски и промзону около рудников.

Нефтедобытчики догуляли свой трехосьмичный отпуск, теперь готовы снова отправляться в командировку. Я им плачу по четыре тайлера в месяц, очень хорошие деньги для Астора, еще обеспечиваю рабочей одеждой и едой.

Но теперь мне нужны только черпальщики, раз уже гать наложена на болото, строителям там больше нечего делать. Пока полностью не вычерпают все запасы, самостоятельно поднимающие на поверхность. Тогда уже придется ставить вышки и бурить скважины, как делали в девятнадцатом веке в Чечне, когда исчерпывались сами нефтяные ямы. Некоторые из них давали всего по три ведра нефти за день, но все равно приносили прибыль.

— Пока расходы очень большие, так задешево новый, но очень серьезный бизнес на далеком отшибе от Астора не начнешь. Нужны правильно оборудованные корабли, нужны обученные рабочие, нужны бочки в огромном количестве, еще требуется здесь наладить доставку бочек из гавани на промплощадку. Самое главное — ты, Водер, должен построить нефтеперегонный куб на промплощадке, — начинаю я рассказывать Водеру про будущее использование продуктов из нефти после куба. — Охлаждать продукты переработки как раз студеной речной водой проще всего.

За образец я взял простейший нефтеперегонный куб, построенный братьями Дубиниными в 1823 году. Пришлось его заметно улучшить по уже современным знаниям, теперь он позволяет получать три основных продукта:

— Петролеумный эфир, то есть летучий и огнеопасный низкооктановый бензин. Только братья не смогли найти ему применение, просто выливали как бесполезные и огнеопасные отходы. Мы его будем использовать, как растворитель и очиститель, еще для дальнейшего использования в нефтехимии и производстве факелов.

Сам Водер пока откровенно хлопает глазами, услышав от меня столько ранее неизвестных слов.

— Ну, еще первый двигатель запустим на нем, на нашем бензине, не все же от течения воды зависеть, — обещаю я Водеру. — Подобная зависимость уже не отвечает современному моменту!

Хлопанье глазами продолжается, теперь уже и Глорий подошел, теперь смотрят на меня с ошарашенным видом.

— Чистый керосин, или «белая нефть». Он горит ровным и ярким светом, легко затмевая сальные свечи и масляные лампы. Одна полная загрузка куба сырцом в сорок ведер дает шестнадцать ведер «белой нефти» — почти сорок процентов использованного сырья. Это просто невероятно выгодный расклад для любого производства. Если сразу производить и продавать керосиновую лампу с тонким, прозрачным стеклом — мы станем невероятно богаты. Потому что рынок для керосиновых ламп и самого керосина вообще пока не имеет предела насыщения.

— Так это нужно его у стекольщиков заказывать? — радуется Водер, услышав знакомые слова.

— Только свое производство открывать, старина. Стекольщики местные такого качества и подобного количества никогда не дадут. А у меня все технологии и чертежи при себе имеются. Сама лампа не особо сложная, но хитрости и в ней есть, будет над чем вам голову поломать.

Теперь кузнецы принимают деловой вид, провести ревизию будущих керосиновых ламп и подогнать под наше развитие — самое то занятие, которое они очень любят.

— Еще из куба будет выходить густой, темный мазут. Его можно использовать, как примитивную смазку для осей телег и прочих механизмов. Даже добавлять в мой асфальт для повышения качества и цвета, еще как дешевое топливо для печей. Тот же нефтеперегонный куб можно греть на своем мазуте, даже не тратясь на дрова. И его никуда выливать не придется, и столько дров не потребуется подводами завозить.

Так что прибыльность нефтепереработки хороша видна даже Водеру с Глорием, поэтому вместе с пушками они уже мастерят перегонный куб на двести ведер. Его со временем перевезем на Север, чтобы он там снабжал поселение, а здесь уже поставим что-то серьезно большое, где-нибудь на тысячу ведер емкость. Возить туда-сюда готовый керосин еще здешние технологии не позволяют, слишком опасное дело выходит.

— Сначала весь город осветим керосиновыми фонарями, они проще электрических и гораздо дешевле в обслуживании. Сами будем их производить, никому не доверим огромный городской заказ, — весомо обещаю я кузнецам.

Такое они любят, чтобы быть главными монополистами-производителями и всем остальным кузнецам нос натянуть…

— Пришла пора забрать те бочки, которые успели наполнить нефтью наши добытчики. Еще оставить им новый большой запас, — объясняю оставшимся со мной помощникам по экономике. — За прошедшие два месяца городские бондари произвели две сотни новых бочек. Дорого, конечно, за все пришлось заплатить, зато прогресс не стоит на месте!

Сам ращу себе заранее толковых заместителей, чтобы снимали с меня побольше всяких хозяйственных хлопот. Дропер теперь занимается общей городской стратегией, эти молодые толковые парни начнут с тактики экономических отношений.

Но в этот раз уже не приходим в наступающей ночи к причалу около небольшого туннеля на болото. Выстаиваемся в паре часов хода от него, в укромной природной мелкой бухте. Чтобы спокойно переночевать и не встречаться с морскими исполинами, которые могут слишком сильно толкнуть деревянное дно шхуны. Любят они почему-то ту каменную гряду, поэтому часто приплывают поиграть с гостями.

Есть такое заметное желание от моряков и моих спутников, чтобы не встречаться с ними больше. Да мне самому не хочется внезапно подскакивать ночью от мощного удара снизу по днищу. Какой-то из них само днище точно не переживет.

«У самого защитный купол не так хорошо в воде работает», — как я недавно с большой печалью убедился.

Так что отстоялись, решили с капитаном потом всегда так поступать и двинулись к причалу. Его уже хорошо сложили, пришлось мне только немного пострелять в воду, чтобы полностью углубить подход для кораблей. А то в сильное волнение на море можно килем задеть за близко расположенную каменную гряду. Стреляю, конечно, больше наугад, когда моряки на шлюпке наметили лотами нужную гряду, обозначили ее буйками на воде и сами отошли подольше. Зато потом всплыло множество пробитой рыбы, морячки тут же начали ее поднимать в лодку приготовленными сачками.

— Знают ведь уже, после применения вашей силы в воде, господин Капитан, некуда раненую и убитую рыбу девать! — подтверждают местные работники, сами азартно подгребающие рыбу к берегу.

Потом инспектирую проложенную дорогу до места выхода нефти, считаю полторы сотни заполненных бочек, которые уже грузят на шхуну. После того, как выгрузили новую партию, конечно.

Понимаю теперь, что с бочками слишком много хлопот все же выходит при перевалке нефти. Еще загружать их на шхуну хорошо гружеными трудное дело, да еще ограничения по количеству сырья все же сильно мешают работе.

— Придется пару кораблей переделывать или строить с нуля именно для перевозки нефти. Чтобы здесь их наливать без всяких бочек. Вот уже в Асторе придется переливать по бочкам или правильным цистернам, — объясняю я своим помощникам по управлению предприятиями.

Но они пока все хлопоты вокруг маслянистой черной жижи плохо понимают, не знают, что из нее получится в итоге.

— Вот загорится у вас самих дома керосиновая лампа и пропадет постоянная тьма, тогда поймете, для чего вообще данная жижа нужна! — обещаю я им.

После проверки месторождения и загрузки шхуны сразу же быстро отчаливаем, чтобы к вечеру добраться до самой Гардии. Там я вылезаю в гавани вообще без охраны, своих помощников отправил в Астор работать, на попутной подводе подъезжаю к самому высокому холму за Гардией.

— Смотри, земляк. Сейчас обгоню твою повозку, увидишь меня в небе, — обещаю немного знакомому вознице и карабкаюсь со всем солидным грузом на вершину холма.

Там жду предзакатного периода, когда можно полетать с максимальным комфортом. От нагретой за день лучами Ариала земли хорошо поднимается горячий воздух. Я прыгаю с небольшим разбегом с обрыва, потом старательно ловлю восходящие потоки, чтобы забраться повыше и пролететь подальше.

Так и лечу где-то минут сорок над дорогой, обгоняя повозки и отдельных всадников. Людей моих нет на дороге, они только сейчас доехали до поселения. Где утром возьмут лошадей и махнут меня встречать. Но я с кораблем уложились с возвращением в более короткое время, поэтому залетаю максимально вдоль дороги и спускаюсь на небольшой холм около нее.

Уже начинает темнеть, я немного подумал, да и начал мастерить себе ночлег из того же параплана, еще быстро разжег костерок из найденного здесь же сушняка. Не хочу после целого дня хлопот еще шагать несколько километров с большим грузом за спиной.

Потом наворачиваю горячий кулеш прямо из котелка и размышляю:

— Нет смысла постоянно гонять подобным образом парней за лошадьми, нужно просто в поселении держать дежурную повозку, чтобы могла меня всегда встретить на дороге, — решаю я. — Две повозки на рессорах уже возят людей туда-обратно в порт, но они всегда заняты народом. Придется поставить на высоте водохранилища домик для «связиста», чтобы принимал сообщения из Гардии и мог отправить повозку за мной. Даже не из Гардии принимал, а еще за пару часов до нее с борта корабля. Тогда как раз повозка успеет проехать подальше, чтобы я с гарантией до нее долетел.

Понятно, что оборудование пункта связи несет за собой обязательные поставки магических камней, еще обучение нового человека пользоваться скошем.

— Камни могу Палантиром заряжать вообще. Можно одного из моих людей с Протвы сюда перевести. Пусть уже гвардейцы занимают наблюдательные вышки, все же моим людям за работу на них плачу я сам лично, а не городская казна. Повоевали славно, и хватит пока за мой счет город спасать, — решаю я.

Логистика поездок на месторождение и к рудникам теперь уже хорошо откатана. Поэтому хватит мне одной повозки и «связиста» для обеспечения всех моих потребностей. Тем более держать связь из поселения с Гардией вообще нужно постоянно, чтобы часто передавать информацию по делам порта и производств.

Ночь пошла спокойно, рядом со мной на дороге ночуют еще две повозки. Мужики-возницы, догнавшие меня, даже пришли поговорить к господину Капитану, подробно расспросить про «летающий парус».

Рано утром забираюсь на более высокий холм и всего половина часа полета, как я пролетаю в пяти километрах от поселения над головами встречающих меня охранников. Они меня видят. тут же разворачиваются обратно, понимая. что я не стану снижаться и садиться. В поселении тут же посещаю трактир Сохатого, выдаю вроде исправившемуся сквалыге очередную небольшую партию конфискованного золота. Целый день проверяю производства, подсказываю новым мастерам разные тонкости. Больше всего меня интересует производство серной кислоты, тут же отправляю на повозке новую партию уже готового продукта в приспособленной таре в Гардию.

В поселении жизнь идет нормально, серьезных жалоб от жителей и крестьян нет, несерьезные решают новые старосты. Есть только одна серьезная проблема у всей промзоны, в связи с жарким летом и все время увеличивающимся производством воды нужно тоже больше. Поэтому в водохранилище она почти закончилась, во многих местах уже показалось дно.

— Придется останавливать часть производств, господин Капитан. Дождей уже три месяца не было, поэтому водохранилище почти пересохло, — объясняет мне один из мастеров Водера. — Местные говорят — очень редкое лето в этом году, чтобы по три месяца ни дождей, ни гроз не было.

— Ничего, как раз смогу углубить и расширить его, раз воды почти нет, — решаю я и отправляюсь наверх, где трачу почти все Палантиры, расстреливая аннигиляцией дно и стенки водохранилища.

— К следующей весне полностью заполнится, тогда даже на жаркое лето воды будет хватать. Впрочем, один самый жаркий месяц в году можно вообще будет не работать. Пусть тогда местные мужики собирают грибы и ягоды, ловят и бьют птицу, чтобы побольше у самих получилось еды на долгую зиму, — про нужные людям витамины пока никому не рассказываю, рано здесь еще для подобного знания.

Но проблема с водой будет скоро решена, с север-востока тянутся сплошные грозовые тучи. Значит, скоро пересохшие уже давно ручьи со Скалистых нагорий и так наполнятся водой. Зато здешние дороги полностью развезет, ведь здесь асфальтом на них пока не пахнет.

«Придется отправить несколько грузов с цементом. Пока спрос снова упал, когда дорога уже построена. Как раз за зиму ремонтники из крестьян заново ее поправят и скрепят слабые места», — решаю я.

— Так! — командую я охране. — Вы на коней и гоните всю ночь в порт! Я вылетаю туда прямо сейчас вечером, буду ждать вас утром уже где-то перед Гардией. Или даже не буду, если смогу подальше пролететь!

Не хочу переживать в поселении несколько дней проливных дождей, поэтому командую здорово напрячься своим людям. Есть у меня другие срочные дела в Асторе и за ним тоже.

Мои люди бегут в поселение за лошадями, а я сразу же прыгаю с заранее прихваченным с собой парапланом с края водохранилища. Красиво пролетаю над всем поселением, набирая высоту и поворачиваю к морю. В этот раз получилось пролететь почти целый час, примерно пятьдесят километров из шести десятков до порта я все же преодолел. Поэтому не встаю на ночлег, а спешу в близкую Гардию, благо попадается пассажирская повозка до порта. Закидываю на нее свой груз и сам шагаю следом, потому что свободных мест просто нет. Сама она сильно забита пассажирами, в основном детьми и женщинами моих поселенцев, которые уезжают на зиму в Астор. Или просто навестить родных в городе и селах вокруг него.

Тучи догоняют меня и пассажиров прямо на глазах, явно в Гардии ночью случится настоящее светопредставление.

Там уже ночую под крышей в недавно открытой гостинице прямо в гавани, забрал, как Капитан, себе лучший номер с видом на море. Сильная гроза догоняет меня уже в самой Гардии, теперь мне даже жаль своих людей, которые сейчас пробираются на лошадях по полностью затопленной дороге.

Утром выходит шхуна, не стал ждать охранников, сразу уплыл на ней. Только забрал груз серной кислоты с собой. Понятно, что они приедут в Гардию только через день или полтора, никак не получится быстрее.

В Асторе сразу отправляюсь в хамам, где выслушиваю доклады Дропера и Аписа.

— Обоих доверенных людей бывших Капитанов аккуратно передали в Стражу, теперь они там получают монету, за недорого искупают долг перед городом, — докладывает мне Апис.

— Ну и отлично! Ничего опасного бывшие не задумали?

— Нет, пока ничего, — усмехается помощник по безопасности. — Нет у них ни людей, ни денег лишних, да и сами они тоже никто! После победы над степняками даже подумать против Совета Капитанов не решатся. Не то, чтобы реально выступить.

Офисное здание в «Лисе и Журавле» уже построено, теперь Орния сдает имеющиеся площади под офисы на верхних этажах и под лавки на нижних. Под лавки снимают охотно, под офисы еще нет, дело совсем незнакомое для местных и приезжих купцов.

— Ничего, скоро перенесем всю оптовую торговлю нашими железными изделиями с промплощадки, дешевыми тканями, керосином в будущем, тем же цементом и прочим товаром сюда. Тогда остальные купцы тоже подтянутся, еще и товарную биржу устроим здесь же, — уверенно говорю я Орнии незнакомые ей слова с довольным видом.

Трактир после полгода ремонта открывается тоже, уже с отремонтированными номерами, новыми кроватями и новым бельем, пошитым в мой же мастерской при ткацком цеху.

— Кухню с питанием пока только налаживаю, — объясняет мне управляющий. — Все же совсем другой уровень по сравнению с простым буфетом. Ваша супруга уже заняла все вечера в выходные, есть еще запросы от других певцов и музыкантов на вечерние выступления.

Называет Гриту моей супругой, ну и правильно. Пусть уже выступает в своем месте, хватит Мортенсу клиентов нагонять, так ей и сказал недавно.

— Запускай пока всех, но всякую халтуру долго не оставляй. Кто умеет играть хорошо или поет отлично — пусть выступают, но слабенькие голоса или еще каких неумех не оставляем в программе. Сам теперь буду на обеды и ужины ходить.

Все подобное уже приятные хлопоты, запускать офисы или трактир с музыкой, проверять работу рынка, кладбища или швейной мастерской. Пропадать на промплощадке с Водером и Глорием, навещать Трона и Крипа на уже настоящем производстве-заводе, в которые превратились наши бывшие мастерские. Клея вернула пока сатумскую прислугу работать в цементном цеху. Наемников распустила на зиму, выдав им своей всегда щедрой рукой двойную плату.

Так что впереди у меня из сильно хлопотного пока только непростой выход в Сатум. Зато потом всю зиму можно спокойно жить в Асторе, что меня здорово радует.

Глава 14

К походу на перевалы я готовлюсь еще три дня.

«То есть не к самому походу, к нему-то чего мне особенно готовиться, с ним все понятно», — говорю себе я.

Время просто поджимает, в том году в конце первого осеннего месяца уже Храм на полтора метра снегом завалило. Так что на гораздо более солидной высоте уже сейчас все может примерно так же оказаться. Просто мне брести через перевалы с толпами степняков в полной невидимости тогда точно не получится, придется постоянно кого-то убивать и прорываться.

«Только мне все степняки нужны на той стороне гор, пусть гибнут в боях с армиями Лучших Людей. Так что пробиваться никуда я не стану в таком случае!» — готовлю я себе оправдание для отступления от прежних планов.

Если Храм на двух тысячах двести метров стоит, то Второй перевал на трех тысячах двести метров, как мне уже реально показал принесенный альтиметр.

Огромные массы степняков или найдут способы перейти перевалы, или могут даже вернуться обратно в Черноземье. Явно, что надежды и устремления у них никак не поменяются, только грабить, насиловать и убивать, поэтому Астору придется снова заполнять ополченцами и гвардейцами линию обороны по Протве.

«Если их вернется с десяток тысяч или еще меньше, то особых проблем у горожан не будет. Начну тогда тотальное уничтожение, перебью несколько тысяч врагов за пару заходов в Храм. Главное — подготовиться к встрече, а для этого нужна воздушная разведка. Впрочем, можно отправить снова моих „связистов“ с гильдейцами отслеживать хвост орды, пока проходящей сами перевалы, — решаю я. — Насколько вообще далеко племена смогли пройти дальше?»

Тут же навещаю Генса и Драгера в Совете, договариваюсь на пару моих людей со скошами с вышек, которых пойдут провожать две осьмицы гильдейских.

— Потому что очень ценные специалисты, должны быть сохранены любой ценой, — обращаю внимание Драгера.

Еще на замену всех остальных «связистов» на гвардейцев на тех же самих вышках, которым пора уже отдохнуть дома. Замена для них у меня уже выучена и воспитана, но мои солидные расходы на магическую связь и обученных людей, ее поддерживающих, хорошо бы переложить на городскую казну.

Генс обещает выделить мне суммы, потраченные на крайне нужную городу службу моих людей при связи без малейших сомнений, прямо тут же диктует указ в Кассу своим секретарям.

«Хорошо, когда Глава Совета военный человек, сразу понимает, что дает настолько дальняя связь городу. И его обороне тоже. Ведь сидел бы в Ратуше и ждал гонцов с Протвы, чтобы узнать, как у нас дела. И не пора ли заваливать городские ворота, если орда прорвалась на наш берег? А тут один человек на чердаке Ратуши со скошем решают все проблемы со связью почти мгновенно!», — хорошо понятно мне.

— Настолько далекая связь — самое главное дело для всего Черноземья! — признает он сам. — И отмобилизовались вовремя, и лишнего людей на Протве не держали! Прямо незаменимое дело, когда не нужно гонцов сутками ждать!

Так что лучшие Охотники Драгера во главе с незаменимым Кросом завтра отправятся к Протве, где заберут моих людей и пойдут догонять степную орду. Положение у горожан в отношении со степняками на самом деле сильно двоякое, что меня изрядно бесит, ни откровенные враги вроде теперь, но и спиной к ним повернуться нельзя.

Забрал у Клеи оба Палантира, почти полностью пустые, добавил к своим, таким же почти полностью разряженным. Хорошо, что никаких серьезных врагов не осталось на Севере, можно с пустыми Палантирами там спокойно перемещаться. На все остальные проблемы хватит только своей маны и еще нескольких процентов в одном Палантире.

Придется двое-двое с половиной суток провести в Храме, чтобы полностью их зарядить, никак не меньше. Что тоже вполне укладывается в мои временные ограничения. Сходить за перевалы я должен максимально продуктивно, чтобы уже конкретно определиться, как началось вторжение. Какое сопротивление оказывают сатумцы, могут ли они хоть что-то из своего воинского умения противопоставить отработанной тактике степняков засыпать всех врагов стрелами издалека.

Потом прожить несколько месяцев в зимнем Асторе, начать переработку нефти и организовать первые поставки керосиновых ламп на рынок. Для чего придется построить еще одну мастерскую для производства разнообразного стекла. Здешних мастеровых тоже приглашу к себе в долю, но уже убедился на примере кузнечного и литейного дела в том, что асторские мастера ни в коем случае не хотят оказаться младшими партнерами.

— Мы тут первые занялись таким делом, первыми должны остаться! — так мне все время довольно наивно заявляют. — Только потом смотрят и не понимают, почему у меня розничная цена, как у них оптовая. Потому что технический прогресс нескольких веков уже никакими словами не получится отменить и превзойти.

Когда иногда приходилось давить особо несговорчивых конкурентов ценой, чтобы побыстрее расчистить городскую поляну. Всего несколько раз я такое делал, обычно хватало времени при одинаковой цене добивать конкурентов качеством, которое они никак не могли дать в большом масштабе.

«Не хотят ни в какую становиться младшими компаньонами, поэтому теряют все, — признаю я перед собой. — Это уже их добровольный выбор, или присоединиться к более передовому производству, или потерять все в бесполезной конкуренции».

Только местные стекольщики никак не смогут выдать нужное мне качество и необходимое количество стекла для ламп.

«Да еще цены у них окажутся жутко завышенными», — правильно понимаю я.

Стекольная промышленность здесь еще в самом начале пути, даже прозрачное стекло варить пока не умеют. Так что придется их подвинуть сначала на промплощадке, а потом и во всем остальном стекольном производстве.

— Там еще и по зеркалам можно ударить серьезными объемами, — решаю я. — Тоже отличный экспортный товар в тот же Сатум, да и в степи небольшие зеркала хорошо пойдут. В общем, придется забрать под себя здешнюю стекольную промышленность, чтобы сделать ее сильно конкурентной и легко продаваемой за границы Черноземья.

Степные купцы было появились в середине лета, но потом подозрительно быстро пропали из Астора. Наверно, просто разведчики перед намеченным вторжением оказались, поэтому всю торговлю между многочисленной степью и Черноземьем на себе вытягивают одни южные купцы. Понятное дело, что они крайне довольно довольны своей почти фактической монополией, поэтому постоянно мечтают продавить меня по ценам.

«Это только у нас, в уже почти фабричном производстве с все время растущей производительностью труда, можно было бы снизить цены побольше. Но в остальном здешнем мире все производство сосредоточено в маленьких мастерских, которые никак не могут выдать массовый дешевый продукт. Так что снижать цены оптовых закупок для южан тоже нет никакого смысла. Много качественного товара они все равно нигде больше не купят. Как не пытаются устроить торговый сговор по закупкам, ничего у них не получается, — хорошо понятно мне. — Пусть степнякам и у себя подороже продают».

После Храма дальше меня ждет несколько перелетов на параплане, примерно три, потом уже на четвертом перелете я собираюсь более-менее познакомиться с обстановкой в Сатуме. Придется совершить несколько полетов, чтобы осмотреть пространства перед дорогой километров на тридцать вперед и по обеим сторонам на столько же. Тогда станет хоть немного понятно, серьезно приготовились сатумские дворяне к ожидаемому вторжению или все сидят по отдельности по своим замкам и крепостям?

Не то, чтобы мне подобное знание сейчас как-то конкретно так необходимо. Как пойдет вторжение и смогут ли сатумцы сейчас быстро выставить солидную армию — через примерно девять местных месяцев все подобное окажется не так уж и важно.

Мне изначально понятно, что степной кулак примерно в двадцать пять тысяч отличных лучников и конников не получится никак у здешних дворян остановить. Как бы они даже не приготовились к не такому теперь внезапному появлению орды.

Главное — то, что будет дальше и какие выводы из первых поражений сделают Лучшие Люди страны.

Но хоть что-то понять мне нужно, еще я надеюсь найти на равнинах знакомые бунчуки бывших союзных Беев. Рискнуть спуститься на переговоры, потому что дорогой, по предварительным договоренностям, конечно, мы с ними владеем вместе. Значит, вместе должны получать от нее положенные доходы, что сейчас звучит довольно невероятно. И еще иметь право свободного прохода в любую сторону, на чем я тоже собираюсь конкретно так настоять.

Только если знакомые Беи все же оставят в форте на втором перевале своих людей и откажутся сотрудничать со мной, придется уже им показать силу моего невероятного гнева.

То у меня есть, чем с ними рассчитаться, благо с моими способностями взять неприступный со стороны Сатума форт и почти неприступный с нашей стороны будет не очень сложно. Но вот потом держать в нем своих людей, когда их смогут атаковать с обоих сторон, да еще в условиях зимнего высокогорья — нет никакого смысла.

«Тогда нужно ставить второй форт перед туннелем с нагорий, отрезать возможные подкрепления, которые будут все время отправляться из степи. Там уже я смогу быстро подлетать со стороны Храма и всех умножать на ноль за беспокойство», — решаю я больше не миндальничать со степью.

Так что нужно бы как-то договориться, но, как именно — мне пока непонятно. Нет никаких точных гарантий ни на что, да еще мне просто технически найти своих знакомых Беев, возглавляющих сейчас нашествие, почти невозможно.

Так что я заложил постройку нового цеха на месте переправленных на Север литеек и кузниц, чтобы тоже в полной мере использовать оставшиеся водяные колеса для стекольного производства. Водеру и Глорию выдал чертежи самой простой керосиновой лампы, чтобы они готовили массовой производство, настраивали прессы и штампы, тоже ведь работа тонкая.

— Это вам не топоры и лопаты ковать! Тут думать надо! Еще железо экономить! Чтобы сама лампа легкая была!

Орнии сказал выделить в бизнес-центре самое большое помещение на верхнем этаже для офиса продаж моих товаров. Чтобы с красивым видом с пятого этажа, благо еще никакого ограничения по высоте застройки в Асторе не придумали. Подниматься непросто, конечно, зато вид на гавань, море, сам город с Ратушей и его стены с воротами — просто завораживающе-потрясающий.

— Займем для полного счастья крышу тоже, со временем там дорогой буфет устроим, как работа в трактире наладится. Нужно показать купцам, что такое — красивое расположение и занять все равно пустующие площади. Перекусить и выпить того же охлажденного лимонада или чаю с мороженным с прекрасным видом вдаль — все хоть немного обеспеченные жители города обязательно заходят. Тем более в летней жаре там окажется более прохладное место с постоянным обдувом с моря. Со временем сделаем еще подъем в механической коляске сбоку здания вместе с пожарной лестницей, — рассказываю я Клее грядущие перспективы.

Сказал устроить там газоны и высадить густые кусты в кадках, которые придется подкармливать органикой и поливать. Еще натянуть красивые с обоих сторон экраны из ткани от слишком жарких лучей светила.

— Экраны расписать художникам голубыми и желтыми красками, чтобы всякие драконы летали и Ариал красиво всходил над Синими горами. Пусть народ удивляется непривычным красотам и новому стилю в оформлении. Если мы красиво не сделаем, так больше никто не сделает, — так и сказал Орнии.

— Ольг, так ведь осенью и зимой ветра сильные, широкую ткань будет постоянно рвать! — предупреждает меня Орния, уже сама вполне проникнувшаяся моими замыслами. — Красивое место с невероятными видами всем понравится, конечно. Вон, Ратуша, прямо так близко, как рукой подать!

Мы с ней стоит на крыше бизнес-центра, которую я сказал делать плоской изначально. Придется ее тем же битумом обрабатывать целиком, когда заработает нефтеперегонный куб. И потом сверху на него доски настилать, чтобы красиво было.

— Тогда нужно не из хлопка экраны делать, а из парусины, хорошенько обшить суровыми нитками места крепления. Да еще крепкие рамы сделать из обработанного дерева, чтобы на растяжках держали экраны. Ну, усиленное ограждение еще нужно заказать, чтобы посетители не боялись подходить к краю. В общем, я тебе все нарисую, как экраны поставить и цветы с кустами рассадить. Но начнем работы уже с весны, все же зимой тут слишком ветрено и сыро. Будет у нас просто летная веранда от трактира для приличной публики, Орния. Красивые виды нужно первым делом продавать горожанам и гостям города.

— Тебе нужно еще набрать умненьких девочек и парней из училища или просто найти в городе, чтобы запустить контору по продажам моих товаров. Сделаем всю оптовую торговлю в одном месте. Чтобы было сразу видно, какой товар лучше и по какой цене продается, — говорю я напоследок Орнии. — И какой на что спрос есть, чтобы цены быстро регулировать.

Дела у нее в агентстве идут очень хорошо, уже пару солидных домов по отдельным комнатам сдает, еще один новый дом в ремонте на Четвертой улице. Это помимо всяких сделок с недвижимостью Астора и земельных наделов остального Черноземья.

В общем, раздал всем задания, проверил умением правды работу рынка, кладбища, училища и остальных производств. Вычислил пару воришек моего имущества, незаметно пригревшихся при училище. Пришлось отправлять на разговор с ними людей Аписа, чтобы те легко расстались с неправедно украденным у меня и воспитанников училища.

— Если не отдадут украденное и станут упираться, заводи уголовное преследование через Стражу официально. Нам глупенькие воришки для ремонта укреплений на Протве всегда очень нужны, — сказал Апису.

Клея плотно занимается обучением Гинса, грустит пока, что не может сразу прикрыть свой будущий народ от степных бесчинств.

— Общество сатумское должно созреть сначала, у него должен появиться сильный запрос на твердую власть, чтобы мы пришли в самое подходящее время, — еще раз напомнил ей.

Сам отправился к Протве с парой охранников и парой опытных Охотников, чтобы помогли вернуться без меня моим людям. Скачем быстро, лошадей не жалеем, я немного раздражен, что не получилось взлететь с крепостной стены. И высота всего восемь метров, и ветер к земле прижимает, так что приходится все равно конным образом перемещаться.

К полудню мы уже пересекаем старую дорогу, на ней хватает свежих следов.

— Явно и туда, и обратно проскакали небольшими отрядами, — замечает опытный Охотник после вдумчивого изучения полотна разбитой копытами дороги.

— Значит, какое-то движение между степью и ее ордой имеется. Как оно и должно быть на самом деле, — напоминаю себе я.

Еще здешние наблюдатели из Охотников рассказали мне, что посланные за пастухами никого не нашли на три дня пути.

«Ушли подальше и баранов увели, боятся мести от горожан за своих собратьев!» — понятно мне.

Уже к часам четырем добираемся к новой стоянке. Я быстро нагружаюсь мешками, которые до этого момента несли мои спутники, отправляю их обратно и сам карабкаюсь в горы.

К ночи добираюсь до площадки перед Храмом, быстренько снимаю Пирамиды с готовыми артефактами, ставлю заряжаться Палантиры. Но не все, решил все же столько времени на перевалах не тратить, да еще летать с большой кучей крупных шаров не слишком удобно. Поставил на зарядку три Палантира, два потом заряжу, так пока решил.

Но и их не дождался, сорвался на следующее утро в полет.

— У меня в Асторе дел немеряно! Не могу я тут еще два дня сидеть, чтобы потом еще осьмицу по горам лазить! Пусть по шестьдесят процентов, но зарядились! — уже понимаю я про себя. — Чем ближе становятся перевалы, тем меньше у меня желания на них лезть.

Так что махнул не по каньону, где быстро приходится спускаться или серьезно рисковать, поднимаясь вверх. Полетел вдоль нагорий, чтобы выйти прямо к туннелю. Вот такой маршрут у меня получился, только там я заметил все еще уходящие на перевалы племена.

— Они еще не все первый туннель прошли? — прямо поразился я. — Совсем они медленно тащатся! Ну, и куда мне тут вклиниваться? — махнул я рукой с заметным облегчением.

Покружил над степняками, да и развернулся в обратный путь с радостью. Совсем долететь обратно до Храма у меня не вышло, конечно, пришлось спускаться к старой дороге и садится на ней.

— Ну, это лучше, чем по каньону брести среди россыпей глыб. Мне все равно в Храм вернуться придется, времени много есть, пока те два Палантира все еще на Столе заряжаются.

Так что подхватил мешок с Палантирами и парапланом, поправил на плече фузею и зашагал по дорожке к стоянке.

Только далеко не ушел, откуда-то появившиеся и заметившие мой полет степняки быстро меня догнали на лошадях. Мой поиск, который я теперь часто бросаю вокруг, ожидая или притаившегося на ветках Корта, или подобную погоню, сообщил мне, что примерно три десятка конников быстро меня догоняют, а еще с десяток бегут мне наперерез.

«Ну, можно и поговорить с ними. Вдруг люди от моих бывших союзников меня догоняют? — задумался я. — Или еще какие-то разумные ордынцы попались?»

Глава 15

Да, решили какие-то проезжающие по Старой дороге степняки пообщаться с летающим гражданином. Когда вдруг заметили в небесах летящее вместе с человеком крыло, резко приземлившееся где-то в паре километров впереди.

«Наверно, случайно тут проезжали, обнаружили красивый парус нездешних цветов, парящий высоко в небе и решили поближе познакомиться. Но не просто так, а окружить сначала. Понятное дело, всем очень интересно, что за чудеса тут творятся. И даже без их личного разрешения, ведь считают себя сейчас настоящими хозяевами дороги», — задумываюсь я.

Но больше не шагаю по нагорьям, а срочно ищу подходящее место для встречи.

«Такое, чтобы я стоял отдельно от всех и мог видеть, кто именно пытается меня обидеть», — решаю я и выбираю один из не слишком высоких холмов для встречи.

Ситуация не очень понятная получается все-таки для меня самого. Вроде у нас со степью перемирие, но, как к нему относятся именно эти степняки — да кто их знает. И еще есть возможность, что воины мне попались из одного, когда-то союзного племени, которые меня видели раньше и сейчас узнают. Поэтому сразу начинать войнушку я все же не собираюсь.

Других, более подходящих мест не видно, все они здесь примерно одинаковые, для меня особой разницы нет, где именно проводить встречу. Поэтому я накидываю купол, делаю его поменьше, достают «беретту», снимаю ее с предохранителя, потом терпеливо стою и жду.

Оружие для ближнего боя — в принципе мне нужная вещь, но таскать сам пистолет и оставшиеся к нему четыре магазина мне уже давно надоело. Весу во всем таком добре килограмма три, всегда получается немного лишний вес, который чувствуют мои же плечи. Поэтому магазины за спиной и пистолет на поясе меня не слишком радуют все время. Только более удобного оружия для ближнего боя у меня все равно нет. Которое можно вытащить за секунду, чтобы тут же страшным грохотом разогнать всех возможных обидчиков по кустам.

«Например, крупных волков, с которыми мне пришлось иметь дело и на Севере, и на другом континенте», — вспоминаю я.

Семьдесят патронов осталось в запасе, лучше бы их поберечь, конечно. Но прижимать сейчас к груди фузею и довольно неловко целиться в окружающих меня степняков — подобное будет выглядеть не слишком солидно для настоящего Мага.

Да еще тот же карабин или «М-16» все равно больше весят, они гораздо неудобнее в ношении. Поэтому забираю из Храма я их не так часто.

«Фузея — оружие дальнего действия. Лучше, чтобы его вблизи вообще никто из них не видел и не мог ничего рассказать», — правильно понимаю я, поэтому оставляю ее висеть в чехле.

Можно просто маной отбиться, раздавая могучие магические плюхи, использовав ветвистую молнию или те же файерболы, но магию лучше тоже оставить напоследок.

Первыми за спиной появляются обогнавшие меня воины, держат стрелы на тетиве, но именно в меня не целятся, сразу совсем по дурному не стреляют.

«Значит, будем сначала разговаривать, — понимаю я. — Иначе бы они уже по половине колчана расстреляли. Есть у них четкий приказ держать себя в руках».

Теперь жду, когда меня догонит основной отряд, вот появляются остальные степняки, впереди у них едет солидный воин в хорошей защите и на дорогом коне. А рядом при нем знакомый мне давно толмач, поэтому я понимаю, что мы точно договоримся.

И его первые слова меня совсем не разочаровывают:

— Друг Степи, меня послал к тебе мой Бей, чтобы снова наладить общение между нами, — важно говорит он, переводя слова посланника, еще называет Бея и племя, которым тот управляет.

Толмач старательно начинает переводить дальнейшие слова, но я останавливаю его жестом руки, ведь артефакт понимания чужих языков я точно взял с собой для путешествия в Сатум. Показать, что я легко понимаю степной язык с помощью своей магии — тоже лишним делом не будет.

И правда, хозяин посланника мой старый знакомый, именно тот Бей, который прислал предупреждение о намечающемся вторжении. Таким образом спас кучу наших воинов, которым пришлось бы иначе погибать на плохо подготовленных позициях. Так что благодарность к его вождю от меня самая искренняя, ее я сразу же демонстрирую его воинам и посланнику.

Не говорю, конечно, ничего о самом предупреждении, но не жалею слов, чтобы показать, как я рад посланнику от него:

— Очень рад встретиться с воинами моего старого друга! — я называю Бея по его полному титулу и добавляю. — Его воины всегда могут рассчитывать на мою помощь и внимание! Друг Степи всегда придет на помощь воинам вашего племени!

— Мне поручено переговорить с Другом Степи наедине! — важно объясняет мне посланник, вскоре мы с ними с толмачом остаемся втроем.

Его воины отошли подальше, теперь больше охраняют нас. То, о чем говорит мне посланник по имени Жукаскас, меня не удивляет совсем. Его Бей и тогда показался мне хорошо продуманным мужчиной, поэтому даже сыграл против своих собратьев, чтобы остаться лично со мной в хороших отношениях.

«Наверно, слишком большая и жесткая конкуренция началась в огромной степи. Поэтому знакомые Беи решили подставить слишком много о себе понимающих конкурентов, отправив их на болты заранее приготовившихся ополченцев и мою смертельную магию. Предупреждали ведь, что не стоит время на Черноземье тратить, поэтому теперь имеют право первого голоса в степном собрании. Помогли и себе, и мне, я теперь тоже имею в Асторе огромный авторитет. Как первый предупредивший про нашествие из своих достоверных источников и правильно к нему приготовившийся», — кажется мне, что все произошло именно поэтому.

Вот и сейчас он послал людей под своим бунчуком вместе с толмачом, чтобы они патрулировали Старую дорогу и искали встречи со мной. Толмача тем более многие Охотники и гильдейцы даже знают в лицо, так что не стали бы стрелять и нападать на отряд рядом с ним.

Наши воины все уже давно предупреждены, что перемирие со степью нам очень нужно, прямо жизненно необходимо. Поэтому нападать или как-то вступать по своей инициативе в стычки с проезжающими мимо степняками им строго запрещено командованием Гвардии и Гильдии.

«Да и так никто не хочет нарушать перемирие! — хорошо понимаю я. — Чтобы опять воевать насмерть, когда удалось отправить орду за перевалы».

— Мой вождь передает тебе, Друг Степи, свое пожелание о будущем сотрудничестве, — и дальше Жукаскас довольно велеречиво передает мне слова своего вождя.

Вопрос мне хорошо понятен, его Бей хочет и дальше иметь особые отношения между нами, чтобы без проблем отправлять свои трофеи в родную степь. Но так как он со своими союзниками собирается контролировать горную дорогу, где будет собирать свою солидную долю с остальных племен, то его личные и его союзников караваны с трофеями станут чаще всех остальных племен отправляться мимо нас. Поэтому они не хотят никаких проблем ни своими караванам, ни даже караванам остальных племен.

Я слышу конкретный такой намек, что увести разъяренные потерями племена оказалось очень непросто. Поэтому горожанам лучше вообще не создавать прецедентов с нападениями на так заманчиво идущие мимо богатые караваны с трофеями и пленниками.

«Ну, пока все племена за горами, посоздавать, то есть пограбить степняков, вполне можно было бы. И трофеи лишними не будут, и людей от рабской доли можно освободить. Мне вон четырем сотням астрийских крестьян жены требуются. Лучше не разбалованных по жизни сатумских девок никого точно не найти. Когда их от тяжкого рабства в степи спасли, вернуть домой пока нельзя, зато есть с кем жить и язык учить. Дело молодое, незнание языков никому не помешает кувыркаться, тем более за свободных людей на своей земле замуж пойдут. Но все подобное доброе дело уже придется потом делать, когда степь хорошо исчерпается в боях», — рассуждаю я.

Обещать с гарантией пока ничего не обещаю посланнику, говорю, что проведу переговоры в Совете и дам ответ Астора потом. Сам я хорошо понимаю, что кое-какие серьезные проблемы город мог бы устроить степнякам на Старой дороге, но Совет Капитанов ни за что не пойдет на нарушение перемирия.

Переговоры проходят весьма быстро, ибо долго говорить посланнику просто нечего, передал слова своего Бея или всех пятерых и все, пришла пора прощаться. Толмач перевел ему мои обещания насчет самого лучшего взаимодействия. Еще обговорили связь между собой, когда нужна будет экстренная или самая обычная.

Срывать ополченцев с работы будет в любом случае гораздо дороже, чем удастся выручить за захваченные трофеи.

Видя, как со связью между нами все довольно туго получается, я задумался на минуту насчет передачи одному из Беев дальнего скоша с магнитным камнем. Но выдавать степнякам наши магические секреты все же будет не слишком правильно. Беи сразу же сильно возбудятся, теперь хорошо понимая, как мы умудрялись настолько быстро перебрасывать отряды арбалетчиков для усиления на те участки побережья, где они только начинали переправу.

«Тогда следующие бои уже не окажутся для городских воинов настолько легкими. Потерь придется нести гораздо больше», — предчувствую я.

Так что наше общение будет только пару раз в месяц случаться, Бей станет присылать своих людей с сообщениями через перевалы для сопровождения трофеев. Эти же люди будут оставлять письма от знакомой пятерки Беев, уже переведенные на наш язык, в каком-нибудь укромном месте.

«Медленное получается общение. Толку от него немного выйдет. Но сейчас главное — подтвердить мою готовность к сотрудничеству. Остальное уже, как сложится, даже вопросы про нашу общую дорогу потом стану задавать, — решаю я. — Может и не стану ничего задавать, а сразу горную крепость коварным ударом отобью».

— Тогда нам нужно найти укромное место, где охрана караванов начнет оставлять сообщения от моего Бея, — говорит Жукаскас. — Чтобы его можно было найти даже под снегом.

— Ваш Беи хотят чистить дорогу от снега? — вот что меня сейчас заинтересовало. — Даже зимой? Даже в горах?

— Да, уже собирают пленников, которые будут поднимать дрова в горы. Чтобы там же в готовых сараях они жили и каждый день чистили снег на дороге, — уверенно отвечает Жукаскас.

Я потрясенно молчу, потому что знаю, что творится на перевалах лично. Ведь степняки со своей мягкой зимой в родных степях могут сильно ошибаться насчет снежных бурь на перевалах.

«Завалит снегом этих чистильщиков, еще погибнут все в горах, — так кажется мне. — Под руководством беспощадных, но довольно бестолковых степняков!»

После переговоров и обозначения места будущего тайника отряд ордынцев уезжает, возвращаясь к Старой дороге. Сейчас они скачут в родные степи с сообщениями для своих родных про первые победы в далекой стране. Обратно должны привести еще воинов, так как завоевание идет успешно.

«Но вот мне посланник не стал ничего рассказывать про само вторжение. Сказал, что уполномочен только передать уверения о прежней дружбе и обсудить организацию потайного места для обмена сообщениями», — озадаченно чешу я затылок, бдительно проверяя своим умением наличие степняков рядом.

Но они и правда все ушли, инструкции даны четкие, найти старого союзника, обеспечить через него бесперебойное прохождение караванов в степь и обратно. Ну и просто заново наладить какое-то вменяемое общение, которого как раз всем не хватает в настолько суровые времена.

«Как идет само завоевание — непонятно, просто нахватать пленников большого ума не нужно. Для такого не нужно никого побеждать, просто заехать в первое попавшееся большое поселение и всех жителей забрать с собой», — размышляю я.

Сам я спешу в Храм, проходит несколько часов непрерывной ходьбы, когда я поднимаюсь к площадке перед Храмом.

Располагаю свои Палантиры на Столе к уже там стоящим, снимаю пока Пирамиды со стола, чтобы не мешали заряжаться Источникам. За половину дня, пока я отсутствовал, два Палантира зарядились лучше, чем когда они тут впятером стоят.

«С практически нуля набрали по сорок процентов», — отмечаю я заметно ускоренную зарядку.

Провожу в Храме остатки этого дня, еще весь следующий день, решив полностью зарядить Палантиры.

«Если зима придет так же внезапно, как в прошлом году, то через три осьмицы Храм станет практически недоступен. Правда, столь ранние и суровые зимы бывают в Черноземье довольно редко. Но это в самом Черноземье, а здесь уже солидные по высоте горы, совсем разная погода может оказаться и здесь, и там».

Так что вечером перед полетом вызываю по скошу пост в Ратуше, приказываю ждать меня охране в двух часах пути от Астора уже к шести утра. Хорошо, что связь налажена через моих людей, около «связиста» всегда теперь сидит мой посыльный. Он добежит до Дропера или Аписа, они отберут людей и отправят навстречу мне.

Так все и случается, мой полет начинается над нагорьями, потом пересекаю Старую дорогу и Протву, тяну изо всех сил параплан на более далекий полет, но все же долетаю до ждущих меня охранников. Они стоят на хорошо видном издалека холме, чтобы самим видеть меня в небе. Когда приземляюсь на чье-то поле, не долетев до них всего-то километр, через пару минут они уже оказываются рядом.

Так что я возвращаюсь я Астор, убедившись, что сейчас последние племена все еще проходят Дыру в скале. На дороге больше никаких серьезных отрядов не видел, а с кем лично встретился, серьезным отрядом назвать нельзя.

Всякие мысли перебраться на другую сторону гор у меня как-то прямо внезапно исчезли из головы.

«Как там все будет, так и будет. Сейчас мы ничего изменить просто не может. Пришла мне пора просто спокойно пожить, передохнуть от непрерывных подвигов и свершений», — решаю я.

Поэтому впереди у меня спокойная жизнь в Асторе, может одно-два плавания к месту нефтедобычи. Посмотреть, как там условия жизни зимой, замерзает ли болото и на сколько оно поднимается весной. Не придется ли каждую весну заново прокладывать дорогу к месторождению, что будет довольно хлопотно.

Еще хорошо бы один спуск для воды из хранилища пробить, но пока хватает и одного, чтобы все колеса крутить.

Зато работа с нефтью уже вполне налажена, количество бочек достаточное, перегонный куб Водер за пару месяцев сделает. Одновременно будут производить керосиновые лампы, а я сам займусь производством стекла.

На следующий день отчитался в Ратуше про увиденное на нагорьях, успокоил Совет Капитанов, что никаких больших отрядов степняков на нашей бывшей территории не видно. Рассказал и про то, что прежние знакомцы нашли меня, просят свободный проезд с перевалов в свои степи и обратно.

Совет тут же дружно проголосовал за продление перемирия, теперь снимают с дежурства еще половину от имеющегося там воинства. Уже всего одна шестая часть гвардейцев и гильдейцев будет заниматься наблюдение с вышек и охраной моста. Что здорово облегчает жизнь в самом Асторе, всего сотня воинов из Гвардии и два десятка из Гильдии будут сменяться время от времени.

— Тоже согласен с подобными мерами. Какую-то охрану берега Протвы нести нужно постоянно, но, чтобы не сильно нагружать воинов города. Если наблюдатели с вышек заметят переправу небольшого отряда степняков, то сотни воинов хватит, чтобы разбить и изгнать их с нашей территории. В любом случае наблюдатели на вышках остаются, скоши тоже остаются при них с магическими камнями, — высказываюсь сам.

Хорошо, что зарядку магических камней город весьма предусмотрительно берет на себя. Теперь корабли начнут постоянно плавать в Гардию, там возить на повозках подходящие камни в Третью Башню на зарядку. Где даже будет находиться смена гвардейцев с Охотниками, чтобы все время заниматься зарядом камней. Астор и Совет Капитанов хотят в данном вопросе отработать все досконально, чтобы меньше зависеть от меня одного.

Работа скошей дальней связи очень воодушевила Генса с остальными Капитанами, они не хотят потерять подобный козырь ни в коем разе. Скоши я сам передал городу, сказал, что нашел их в Башнях около Роковой горы. С камнями тоже проблем нет, есть по три комплекта на каждый скош. Если нет войны и попыток переправы через Протву, то тратить магическую энергию почти не придется. Только перекличка по скошам утром и вечером, вот и все хлопоты, требующие небольшого расхода магической энергии.

Я же только рад, что мне самому не придется тратить на дорогу к Протве день туда и обратно, да еще день на поездку вдоль самих вышек для зарядки камней. Ничего интересного в подобном занятии для меня нет.

Вот сходить в Храм и через него прогуляться куда-то — есть подобные мысли. Клея каждый раз при встрече напоминает, как она хочет снова оказаться в моем мире. Ее брата и так необходимо куда-то сводить, чтобы его копия осталась в нашем Храме тоже.

Глава 16

В ожидании, когда Водер с Глорием смастерят солидный перегонный куб, мне пришлось размещать добываемую нефть уже в стационарных хранилищах. Деревянных бочек набралось три полных комплекта доставки морем, возить хватает, но хранить негде, теперь лишних больше нет. Но они все же обходятся слишком дорого, еще и трескаются при любом серьезном ударе.

Ведь удержать тяжелую и скользкую от пролитой нефти бочку литров на шестьдесят грузчикам в руках довольно сложно, к тому же приходится перегружать каждую по четыре раза за время доставки.

— Логистика с доставкой, конечно, пока здорово хромают. Слишком много лишней возни и погрузок, — признаю я. — Нужно просто приготовить пару цистерн, поставить их на подводы, потом гонять от места выхода нефти к шхуне, чтобы сливать ее прямо в трюм. И здесь же таким же образом доставлять ее из порта к перегонному кубу. Без всяких бочек и лишних хлопот, — объясняю я Водеру и уже заказываю ему пару подобных устройств, каждое литров на четыреста.

— Только им пока придется подождать, когда построят уже настоящее нефтеналивное судно. Поэтому на самой нефтедобыче такие устройства пока ни к чему, сейчас только будут возить нефть с новых хранилищ прямо к кубу.

Еще заказал ему пару длинных труб из железа с запорным устройством на конце, чтобы из самих хранилищ ее тоже не черпать, а просто набирать в цистерны на подводах, подъезжающие снизу.

Одна шхуна уже перестраивается с начального этапа строительства в примитивный нефтевоз, именно по моим чертежам, но там тоже дел еще на несколько месяцев. Кораблестроительная отрасль в Асторе выпускает всего по три-четыре шхуны в год, так что быстро здесь ничего не делается.

Вдали за кладбищем, в пяти километрах от него, на совсем пустынном берегу, который я выкупил у Ратуши за какие-то сущие грольши, нанял людей копать и вырубать две огромные ямы. Такие ровно прямоугольные, пятьдесят на пять метров и в глубину тоже по пять, на тысячу двести кубов нефти каждое хранилище. Думаю, песчаник будет хорошо держать плотную по консистенции нефть, сверху поставлю односкатные навесы для защиты от дождей и прочих осадков. Здесь буду хранить стратегические запасы нефти, вычерпывая их по очереди.

— Пока просто буду хранить привезенную нефть. А то процесс добычи встал из-за отсутствия свободной тары, — объяснил своим помощникам по экономическим делам во главе с Дропером.

Пришлось самому углублять скальные породы аннигиляцией, когда попадались большие глыбы, но песчаник и так неплохо рубится. Заодно из него мастерят высокую стенку для защиты хранилищ от морских брызг со стороны берега. Повозки будут пока грузиться бочками, проезжать сотню метров от берега моря и тут же по переносным желобам выливать нефть в хранилища.

Природные хранилища начал готовить еще потому, что добываемую нефть сейчас нужно куда-то девать и где-то держать. Пока не заработал сам перегонный куб и не пошли массовые продажи новой для Черноземья и всего здешнего мира продукции.

Но не только из-за затыка с хранением добываемой нефти занялся обустройством неблизкого от города берега. Еще из-за того, что во время трехдневной экспедиции по прибрежным скалам я внезапно понял — мне случайно попалось идеальное место для обустройства своего собственного порта.

«Давно ведь уже про него думаю, потому что перевалка грузов у меня теперь очень солидная идет. Поэтому денег приходится платить немало за стивидорские услуги местной гавани. Еще продукция у меня довольно грязная, хорошо пачкающая нефтяными пятнами камни гавани, которые постоянно просят отчищать моих людей. Поэтому лучше выгружать ее в отдаленном месте, где мы никому не будем мешать и здорово сэкономим денег на самой перевалке. Ведь свой порт — еще одна полная независимость от Ратуши, никто не будет ничего указывать, что мне можно, а что нельзя. Еще все остальные поставки из промзоны сюда пойдут, то же железо в слитках, прочие металлы вместе с изделиями станет проще перегружать и вывозить, меньше лишних глаз будет видеть мои реально теперь гигантские обороты, — давно уже думаю я про свою личную гавань. — Никакая мытня мне там будет не нужна, раз товары только из Черноземья поступают».

— Заодно поставлю здесь первый мощный кран, чтобы не на руках таскать по узким сходням тонны металла. Пусть оно и недорого обходится, такая погрузка, но слишком долго, — рассказываю Драгеру и его помощникам.

Привез их посмотреть новое место для хозяйствования, где они теперь тоже станут постоянно участвовать.

Да, промзона на Севере построена именно для полной независимости, теперь еще и порт закладывается, но тут уже больше правильная логистика производства сильно горючего керосина сказывается. Возить нефть — дело довольно несложное, хоть и очень грязное, а вот с керосином все уже не так просто обстоит. Поэтому производить его придется рядом с промплощадкой и продавать именно на моем рынке в одном месте. Чтобы там все устроить по нормам пожарной безопасности, ведь вскоре весь город окажется в долгой очереди за керосином. Тогда уже можно расширить места для продажи через какое-то время.

Когда и мои продавцы, и покупатели уже привыкнут к новому продукту, поймут, насколько он горюч.

Поэтому выходят деревянные бочки из строя по несколько процентов от общей численности каждый месяц. Отремонтировать можно, конечно, но работа и запчасти стоят тоже дорого. Местные бочкари, пользуясь своим монопольным положением и повышенным спросом с моей стороны, уже в полтора раза задрали цены даже для оптовых продаж.

— Вы у меня допроситесь! — злюсь я время от времени. — Принесу новые технологии и сам займусь производством бочек!

Но что-то подсказывает мне, что сделать подобное будет далеко не так просто, там в любом случае окажется слишком много ручного труда. Поэтому проще сделать для нефти тару из железа, и носить будет удобнее, и срок службы окажется почти вечный.

— Лучше, конечно, лить из легкого и прочного, да еще дешевого пластика, но это уже следующий этап технологической революции. Искусственный каучук и пластик — наши новые ориентиры в жизни, — говорю себе сам.

Водеру заказано сделать несколько переносных миницистерн по девяносто литров, которые можно поднять вчетвером даже заполненными. Но сделать столько подобных изделий, как тех же деревянных бочек, все же слишком дорого и пока сложно технически. Поэтому я решаю не спешить, дождаться первых доходов с керосина и керосиновых ламп, тем более сам пока плотно занят стекольными делами.

И со стекольной мастерской тоже дожидаюсь продаж, тут у меня нет конкурентов по прочности, чистоте цвета и его насыщенности. Здешние мастера ничего даже близко похожего предложить не могут.

«Но они оказались поумнее предыдущих конкурентов, пришли и предложили открыть общество на паях. Их наработки и обученные люди против моего передового производства и оборудованного цеха. Плюс еще новые цвета для стекла, более насыщенные и яркие — вот что сразило их в самое сердце, как только они рассмотрели мою продукцию. Поняли, что никак не могут противостоять новым технологиям. Отошли в сторонку, посовещались десять минут и предложили работать вместе. Еще печальная участь прежних конкурентов наглядно всем показывает, чем закончится наше противостояние. Так что теперь у меня пять восьмых в доле, у них три восьмых, но ассортимент и ценовую политику определяют и решают они сами. Мне все хлопот меньше, мое дело приносить им новые технологии и яркие цвета из моей жизни», — вспоминаю я недавние переговоры.

Месторождения кварцевого песка есть в ближних окрестностях Астора, возить его недалеко приходится, никому он пока особо не нужен, кроме меня и тех же местных стекольщиков. Я сам отборный песок до этого времени использовал для производства цемента. Соду тоже умеют делать здешние мастера, известь в нужном количестве имеется в самом песке.

Так что уже пошли первые плавки стекла в построенной печи, благо олова в Черноземье много, его добывают уже мои люди на Севере на моей же теперь шахте.

Пришлось выкупить первую, не сильно производительную шахту у ее разорившихся хозяев, не потянувших новые большие вложения в нее. Выкупить, чтобы более современными методами добычи и обогащения сделать ее хорошо прибыльной. Да, еще теперь переманил пару опытных мастеров с рудников, чтобы наладить свою добычу руды и ее первичную переработку. Дальше в дело вступает моя промзона, получая максимально возможный чистый продукт.

— Первый шаг сделан, господа! Теперь дело за вашим упорным трудом! И он будет по делу вознагражден! — так и сказал в трактире Сохатого, когда вместе со своими и новыми мастерами отмечал покупку первой шахты.

Сохатый немного оттаял, начав получать обратно свои деньги по частям. Поэтому теперь уже не попадается мне на глаза с сильно кислым выражением лица. Обещал я ему отдать половину тогда конфискованного золота, вот за целый год верну четыре сотни тайлеров, но не больше.

Старосты поселения справляются с поддержанием порядка, своих охранников у них забрал, раз жизнь там спокойная теперь началась. Их дело собирать осьмицу с крестьян на рынке и тратить ее на благоустройство жизни в самом поселении. Теперь уже сюда идут поставки цемента, чтобы сделать основу для нормальных дорог, чтобы не утопать в грязи по осени и весне. Сборы с рынка и моя финансовая поддержка позволяют в месяц делать по половине километра правильной дороги. За долгую зиму обустроят все поселение, потом дойдут до промзоны, дальше уже в сторону крестьянских земель отправятся.

— Непролазная грязь на дорогах после каждого дождя меня просто бесит. Поэтому строим дороги во все стороны! — так и приказал старостам с местным активом. — Для себя же делаете, жизнь улучшаете.

Цементом края и основу дорог прихватываем, для отсыпки и дробленого шлака с рудников хватает. От самих рудников до промзоны и поселения дороги уже давно отсыпаны, но без правильной подготовки, поэтому их тоже на один сезон всего хватает, потом заново надо править и отсыпать.

«Хочу ведь сделать в поселении прямо образцовую жизнь по сравнению со всем остальным Черноземьем. Чтобы народ приезжал, смотрел и всем хотелось остаться здесь жить. И так уже количество жителей перевалило за тысячу взрослых, трое переселенцев обратились ко мне с просьбой открыть свои едальни. Один хочет астрийскую кухню продвигать, острую и со специями, второй и третий местную крестьянскую, основательную и простую. Я, конечно, разрешил, не смотря на недовольство Сохатого. Но у него трактир все же слишком дорогой для повседневного питания. Еще мне самому нужно налаживать доставку готовой еды в промзону, чтобы работники на обед и ужин не бегали домой, — размышляю я о будущем своего поселения, быстро прирастающего работниками. — Тем более один хозяин едальни хочет ее прямо на входе в промзону открывать».

Еще сделали на первой шахте повышенный фонд оплаты труда, разделили и посчитали всем доли по справедливости, пока в одну осьмицу от общей прибыли. Чтобы у моих работников была заинтересованность хорошо работать и все время присматривать за моей шахтой, как за своей. Будут получать двойную плату по итогу, но олово всем нужно, проблем с его продажей нет, сколько его не добудь.

— Собираюсь так везде делать, заинтересовывать людей частью прибыли, — объяснил Драгеру, а потом Клее с братом.

Не то, чтобы хочу сделать Гинса по хозяйственной части помощником, он теперь при сестре всю жизнь пропадать будет, охраняя ее. Если мы все-таки перейдем на ту сторону гор, насчет чего теперь есть кое-какие сомнения. Ведь уже видно по донесениям гильдейцев, постоянно присматривающих за дорогой, что тяжко и кроваво там приходится степнякам. Обозов с трофеями идет в степи немного, войны их сопровождают все пораненные, с окровавленными повязками и сами шатающиеся в седлах.

— Как вообще перевалы проехали в таком состоянии — даже не понятно? — удивляюсь я вместе с Клеей и Учителем. — Видно хорошо, что дают там ваши земляки оторваться ордынцам. Придумали какую-то тактику против обстрела издалека, наверно, как и я, укрепления строят везде. Благо рабочей силы в Сатуме хватает всегда, и она очень безропотная. Своих жестоких хозяев гораздо больше боится, чем каких-то пришлых степняков.

— У наших было время все продумать. Да и воины там самые сильные, лучше астрийских даже, — с заметной гордостью своими земляками отвечает мне Гинс.

— Почему лучше? — интересно мне, ведь астрийские дворяне и их дружинники показались мне просто какими-то реальными супервоинами, недостижимого теми же гвардейцами уровня.

— Потому что в Астрии у них между собой никакой конкуренции не было. Там все дворяне со своими дружинами вместе выполняли одну задачу, отбивались от степи. Тогда, как в Сатуме между сто пятьюдесятью семьями Лучших Людей всегда вражда и война идет. В самой столице любые столкновения запрещены, но по окраинным землям все время где-то сражаются. Поэтому воины бывалые, умелые в любой бой, и атаковать, и отбиваться, — объясняет мне Гинс. — Просто живут все время на войне. Их степнякам будет не так просто поймать.

— Ну и хорошо, тогда таких крутых умельцев в кровопролитных боях степняки просто повыбьют постепенно. Придется дворянам уже бандитов в строй ставить, их там целая многочисленная прослойка имеется. Все нам окажется полегче потом, — довольно цинично рассуждаю я.

Так что вожу Гинса с собой, просто чтобы обучать в пути магическим штукам, да еще расширить кругозор мужику, который никуда почти не выезжал из самого Астора по службе. Только со мной пару раз на Север сходил и все.

«А ему в новой жизни при своей сестре, которая вдруг и правда станет Доброй Королевой, необходим кругозор пошире иметь. Не только ее и ее семью от врагов оберегать, для подобного у меня уже все нужные артефакты произведены. Но и за хозяйственной деятельностью вокруг Клеи присматривать, ставить своих людей по правильным местам и спрашивать с них за дело», — признаю я.

Сам надеюсь со временем перекупить большинство местных шахт, но еще гораздо больше открыть своих новых месторождений, используя первых, правильно обученных в здешнем мире геологов. Две геологические партии, в составе каждой по паре прошедших обучение в училище парней, еще мои охранники из бывших гильдейцев, охраняющие их в изысканиях, бродят по Скалистым нагорьям уже с прошлой осени. За это время нашли два выхода богатых железных руд, одно месторождение свинца и одно того же олова, но все они расположены довольно далеко от промзоны. Поэтому придется строить дороги и все прочее, для чего пока нет лишнего времени.

— Проще с местных шахт покупать, пока они не истощились, — так и сказал здешним мастерам.

Зато не так далеко от промзоны отыскали выход на поверхность пластов каменного угля, довольно редкого минерала в самом Черноземье. Вот им я собираюсь первым делом плотно заняться. Пусть не сильно далеко расположено месторождение, но дорогу туда придется пробивать через скалы, постоянно используя ману Палантиров. Одно радует, что само месторождение находится в стороне второй сохраненной Башни, той самой тоже Третьей Башни. Только уже в первом ряду башен Севера, где я смогу всего через половину дня пути по нагорьям заряжать Палантиры.

И потом обратно слетать с нагорий к будущей дороге.

Третью Башню в нижнем ряду забирает под себя Ратуша, будет там держать постоянный пост для зарядки магических камней. Но мне туда и ездить далеко, по три с половиной дня в одну сторону, и светить Палантирами перед посторонними людьми тоже совсем ни к чему. Поэтому я забираю под себя вторую сохраненную Башню, чтобы лишнего не сталкиваться с горожанами.

Она уже два года стоит заброшенная полностью, поэтому придется сначала отправить людей сделать легкий ремонт, заново сложить и вывести печку. Все-таки за Скалистыми нагорьями температура по зиме совсем другая стоит, с частыми минусами по температуре, придется постоянных истопников в ней держать, когда начну дорогу прокладывать.

Так что мне требуется новая дорога по нагорьям со скалами километров на сорок и еще от самого месторождения шагать половину дня ногами до Башни. Там тоже придется построить несколько подвесных мостиков и деревянных лестниц, чтобы заметно упростить и хорошо ускорить путь.

Пришлось самому в конце осени провести осьмицу в поселении на Севере, изучая подходы к месторождению и дальнейший путь к Башне. За осень ручьи с нагорий обильно нанесли воды в водохранилище, заполнили его до половины.

— Теперь еще за зиму тающего снега принесет и по весне пройдут знатные ливни. Думаю, заполнится до краев, — обещает мне один из помощников Водера, присматривающий в промзоне за кузницами.

Я снова немного расширил аннигиляцией территорию водохранилища, потом прошелся по будущей дороге, снеся и разрушив мешающие камни и скалы на какой-то ее части. Туннелей тут не нужно бить, скалы все же на нагорьях не очень высокие. Потом показал работникам, где ставить мостики и лестницы, провел в Башне два дня со своими охранниками. Дал зарядиться Палантирам, пока они вычищают саму Башню, колют дрова для будущего проживания и обустраивают территорию. Дров понадобится много, чтобы постоянно греть всю Башню, зато леса вокруг видимо-невидимо.

Очень быстро деревья захватывают когда-то ухоженные огороды и пашни, прошло всего три года, а их уже просто не видно за кустарником.

Потом вернулся в промзону, забрал новую партию изготовленной серной кислоты, вручил ее для доставки в Астор своим спутникам. Сам ранним утром снова забрался на край водохранилища. Воздух с утра зимой на севере очень холодный, поэтому я упакован по максимуму, под плащом надет горнолыжный костюм и такие же перчатки на руках. На лице защитная маска, еще к полету готовы большие горнолыжные очки в половину лица.

Все указания и приказания выданы, теперь пойдет работа на строительстве дороги к месторождению угля и благоустройство пешего перехода. Благо зимой здешним крестьянам, в основном из бывших астрийцев, делать особо нечего по хозяйству. Так что желающих строить дорогу за хорошие деньги набирается достаточно, чтобы к весне ее закончить.

Самому придется еще не раз сплавать на Север, пробивая будущую трассу, но близость к Башне с магическим столом здорово компенсирует возникающие неудобства. Не нужно больше тащиться отсюда в Храм или Башню Ратуши, чтобы зарядить Палантиры. Каменный уголь очень нужен поселению и промзоне, из него я планирую делать еще много чего полезного в будущем.

— Только возить его в Астор — довольно хлопотное и невыгодное дело, лучше перекинуть геологов на Норнийские нагорья, чтобы уже там они поискали новые месторождения. Конечно, пока имеются кое-какие несогласованные с ордой вопросы, так свободно возить тот же уголь или что еще найдут геологи, не получится. Но разведать можно уже сейчас, а уж когда строить новую дорогу и приступать к разработке, всегда можно потом решить, — рассуждаю я, управляя парапланом в морозном утреннем воздухе.

Без нагретых восходящих потоков я не слишком далеко улетел, конечно, пришлось садиться на половине пути до Гардии. Вскоре меня нагнала дежурная повозка из поселения, я забрался в нее и проспал остальной путь до гавани под толстым меховым покрывалом.

Керосиновые лампы и сам керосин собираюсь продавать на рынке, для чего придется построить отдельную лавку на входе на него.

— Можно, конечно, пока не работающую мангальную использовать, но ведь она провоняется со временем пролитым керосином. Еще сделана наполовину из сухого дерева, а нам нужен только камень. И сама находится в центре рынка, среди других лавок, поэтому нам требуется именно отдельно стоящее здание, — даю я задание на строительство Оресту. — Как раз подходящий кусок рынка оставлен для самих себя, так что выгоняй с него временных торговцев и начинай класть лавку.

Хорошо, что теперь можно дать указания проверенному мужику, все остальное обеспечивает и выполняет старший по моему рынку. Торговцы продуктами и своими изделиями снова вернулись на рынок, опять там крутятся карусели и играет музыка. Только мангальная простаивает из-за отсутствия поставок баранины.

«Да, теперь только моему рынку, потому что прошлый компаньон совсем внезапно выбыл из списка акционеров. Клея даже и не заикается про долю мужа, не нужна она ей вообще», — вспоминаю я, как ссора Крома со своей женой внезапно лишила меня компаньона.

Клее я все еще должен восемь тысяч тайлеров, но вскоре могу начать их отдавать, хотя она просит вернуть ей деньги уже только сатумскими золотыми.

— Ольг, мне здесь деньги больше не нужны. Совсем не нужны, и так девать некуда эти многие тысячи тайлеров. Возьмешь там несколько городов и богатых замков с хорошим денежным запасом, найдешь тайники с золотом, начнешь рассчитываться тогда. С асторскими тайлерами поначалу в Сатуме все будет сложно. Местным людям нужны только сатумские монеты, — говорит она мне.

— Ну, ничего сложного на самом деле, потребуется только обменные лавки ставить и справедливо золото менять. Всего-то проблем, народ быстро привыкнет, что всегда можно заработанные у тебя тайлеры на местное золото поменять. Обменный курс по справедливости по соотношению золота и серебра станем высчитывать. Нужно бы свои золотые прииски или серебряные рудники на Севере, Норнийских нагорьях или уже в Сатуме отыскать. Потом начнем чеканить свою монету, — отвечаю я ей. — Никак нельзя Доброй Королеве без своей монеты существовать.

Да, Клея все более основательно настраивается на уход из Астора, ведь ее старые знакомые из местной элиты чуть ли не открыто объявили ей полный бойкот. Во всяком случае от общения старательно уклоняются и даже долю в женском хамаме тут же вернули. Менее понимающие о себе знакомые семьи все-таки не решаются настолько сильно себя противопоставить бывшей первой леди Астора, чтобы открыто отказываться от общения, но сама Клея уже тоже закусила удила.

Теперь постоянно мечтает о будущем титуле королевы Сатума, чтобы доказать всем отступникам, как они сильно поторопились забыть бывшую жену некогда всесильного Капитана. Теперь занимается только своей семьей и своим братом, старательно обучая его в магию.

Я подобные настроения тоже поддерживаю, понимаю, что свои люди, которые станут постоянно жить в Сатуме и держать все там под своим контролем, мне очень нужны. Поэтому из нас троих одна Клея прямо рвется на свою родину.

Я и Учитель больше радуемся солидной передышке перед будущим выступлением, с удовольствием проводя здешнюю зиму в самом Асторе. Впрочем, теперь в поездки на нефтедобычу и в промзону я с собой снова постоянно беру брата Клеи, показываю ему имеющееся у меня производства и торговлю. И Гинсу такое интересно, и мне не так скучно в поездках, потому что совсем откровенно с остальными помощниками мне все же не поговорить.

«Такие у нас теперь общие магические дела, когда у меня появились два помощника. Клея уже привыкла быть всесильной магиней, Гинс пока только привыкает работать ее верным помощником».

Теперь сам, через полтора месяца после начала обустройства порта, разглядываю сверху природную гавань. Сразу отмечая хорошо видные под все еще ярким Ариалом места, где подводные камни выходят к поверхности. Поработать аннигиляцией придется, но я уже привык ее использовать именно в строительных работах. Уже хорошо знаю, как разлетаются камни под водой, будь то дно водохранилища или береговая гряда в море.

«Ведь здесь еще найдется место для будущего дока, для строительства уже железных кораблей. Когда здорово снизится себестоимость выплавляемого железа и у нас пойдут первые движители для небольших суденышек с железным корпусом. Придется опередить лет на пятьсот-шестьсот здешний уровень развития еще раз, но смысла держаться за дерево для меня больше нет. Остается для полной технической революции наладить производство искусственного каучука и того же пластика».

Я правильно понимаю, что перевозить товары из Астора в тот же Сатум морем гораздо проще и выгоднее, чем тащиться с подводами через трудно проезжаемые перевалы. Пусть морской путь в несколько раз длиннее, но все равно расходы на логистику через перевалы просто несоизмеримы.

Поэтому подготовил в сплошной скале новую гавань, здесь как раз берег создает неплохо защищенную глубоководную бухту. Конечно, не настолько большую, как в самом Асторе, но несколько шхун смогут войти и остаться, больше мне пока на требуется на самом деле. Пришлось делать новый туннель в скале, не слишком большой, всего метров на двадцать в самом узком месте.

В Ратуше еще не додумались выставить мне большой счет за продажу побережья вместе с куском моря, что очень хорошо. Вообще выделение бросовой земли, никому в принципе не нужной, случилось за один день. Герою обороны на Протве в самой Ратуше не чинят никаких препятствий, пока во всяком случае. И новый Глава Совета в компаньоны не стремится, еще одно положительное последствие устроенного мной дворцового переворота после смерти Крома.

Рассчитываю в будущем расширить порт серьезно, чтобы сделать его именно промышленным, на чем тоже получится зарабатывать огромные средства.

А пока радуюсь жизнь в семейном кругу, посещаю вместе с Гритой Клею с Учителем, проверяю обучение Гинса, заряжаю магические камни и постоянно обещаю устроить еще один поход в свой мир Клее.

К концу осени сам Храм с площадкой снегом уже завалило, но подходы к нему еще остались без снежного покрова, поэтому я на снегоступах с палками в руках рискнул в него подняться. Обязательно нужно было разведку провести, как сейчас в самом Храме с доступом, еще Палантиры подзарядить и артефакты в Пирамидах поменять.

— Артефактов для вторжения потребуется множество, от скошей до камней невидимости и понимания местного языка. Поэтому нужно бы посещать Храм пару раз в месяц, но такие походы уже зависят от того, насколько снежная зима в этом году случится, — рассказываю брату с сестрой у них в доме.

Разведку в сторону Храма провел, потом вернулся на свой берег на параплане. До подъема в горы забрал послание от типа наших союзников, прочитал его и тут же написал ответное.

Никаких подробностей о войне за перевалами не приводится, к моему большому сожалению. Только, зная любовь степняков и их Беев к постоянному хвастовству, я отчетливо понимаю, что приходится им там довольно туго.

Поэтому наблюдающие за Старой дорогой гильдейцы видят не слишком много трофейных караванов, но сразу замечают довольно много двигающихся на перевалы отрядов из степей.

«Явно Беи созывают своих оставшихся воинов, чтобы вести планомерный захват территорий, значит, несут большие потери», — так я понимаю подобные доклады.

В первый зимний месяц запускаем перегонный куб, откуда довольно быстро начинает течь первый керосин. Его принимаем сразу в железные емкости с закрывающейся плотно крышкой, по внешнему виду самые такие наши бидоны, но более простые.

Битум начинаю продавать, как смазочное средство в повозки, еще его добавляю в цемент, который идет на дороги в городе и окрестностях. Пописал несколько контрактов с Ратушей, чтобы привести в порядок мостовые в самом Асторе и дороги на подходе к городу. Делаю все по технологии, с отсыпанием подушки из песка и щебня, не очень солидные, конечно, потому что максимальная нагрузка по весу здесь пока в одну повозку с лошадью.

Низкооктановый бензин продаю, как тот же керосин, но совсем дешево, как «горючую жидкость», чтобы разжигать костры или очаги очень быстро. Еще делаю из них основу для факелов, но нужно срочно мастерить первый мотор, потому что бензин приходится в основном просто сжигать. Как эффективный растворитель тоже использую и продаю, на него у здешних промышленников есть реальный спрос.

Керосиновых ламп типа «Летучая мышь» с укрепленным корпусом уже выдано на производстве с сотню штук, стекла к ним, более толстого и менее прозрачного по сравнению с земными образцами, мое стекольное производство выдало уже три сотни штук. Сразу решил делать более устойчивые и защищенные лампы, чтобы задать правильный стандарт.

В качестве рекламной акции раздали моим работникам и охранникам каждому по лампе со стеклом по высокой цене, но в кредит.

— Низкую цену называть никому нельзя. Маркетинг требует продавать передовые изделия по той цене, по которой их купят. Не все жители смогут себе позволить данный товар, но большинство из них. Поэтому за лампу ставим тайлер с половиной, зато будем довольно дешево продавать сам керосин. Чтобы у горожан уходило на освещение и одновременный обогрев жилья всего несколько серебряных данов на месяц, примерно один тайлер на половину года. Более-менее яркий свет в доме в темное время дня — очень важное дело для всего Черноземья, — решаю я с ценами на новую продукцию.

Так, в постоянных хлопотах и идет мое время в Черноземье. Я только радуюсь теперь, что не полез в самое горнило войны за перевалами осенью.

— Столько всего успею и смогу наладить за это время. И порт уже заложил, и хранилища приготовил, и дорогу проведу к угольному месторождению, еще нефтедобычу смогу постоянно контролировать и проверять. Не говоря уже про стекольный цех и производство керосина. Так что, Клея, ты переживай, как хочешь, а я очень доволен, что степняки без нас в Сатум ушли. И, кажется, им там довольно туго приходится в боях с дворянскими дружинами, — говорю я Клее при ее брате.

— Что нам и требовалось. Отправить орду на нашу родину, чтобы они там с Лучшими Людьми как можно больше поубивали друг друга! — подхватывает мою мысль моими же словами Гинс, сам очень непримиримо настроенный к Лучшим Людям.

— Точно, старина, все так и есть. А теперь давайте прикинем, что нам нужно взять с собой, чтобы добраться всем вместе до Храма и еще потом обязательно вернуться обратно, — предлагаю я своей команде.

— Ведь к нашему возвращению спуски от Храма может на большую высоту снегом завалить. Как нам нужно приготовиться, чтобы добраться до границы снега? Или только расчистим площадку перед Храмом и слетим вниз на парапланах? — предлагаю я начать обсуждение будущего похода между мирами. — Хорошая лопата для снега в Храме имеется, но только одна.

Глава 17

В новую Россию мы сходили в конце второго месяца здешней зимы, когда я убедился, что зима в этом году оказалась довольно малоснежная. Храм засыпан по грудь, но вот подходы к нему вполне досягаемы, от новой стоянки слой снега становится все толще, под самим Храмом где-то до метра с лишним доходит. Уже хорошо слежавшийся и нагретый Ариалом, образовавшаяся тонкая корка наста так просто пройти не даст, но с хорошими снегоступами вполне можно шагать. С такими современными, которые не скатываются назад из-за своей правильной конструкции и хорошо набитых в основание алюминиевых снегоступов зацепистых шипов.

— Все может случиться, конечно, причем в любой момент! Пройдет снежная буря и засыплет подступы к Храму полностью. Значит, нам нужна правильная одежда, правильные снегоступы и легкие лопаты. Еще два параплана, чтобы просто улететь с площадки перед Храмом, а не тащиться по свежему снегу выше нас ростом, — даю я примерные расклады Клее с братом на подобную ситуацию. — Все-таки расчистить один проход к краю площадки перед Храмом гораздо проще, чем копать целые сутки, а то и двое подряд, выбираясь из снежного плена. Если снег слежавшийся, то спуститься можно со снегоступами, хоть и очень осторожно, потому что невероятно скользко. А вот если свежий, то только барахтаться в нем, как в обычной воде.

— Ольг, ведь на параплане по холодному воздуху далеко не улетишь? — спрашивает Клея, уже немного разобравшаяся в восходящих потоках и прочих премудростях подобного быстрого спуска.

— Далеко не улетишь, тут ты права. Но нам и не нужно перелетать Протву, чтобы долететь почти до города. Нам бы только скинуть снег с края, чтобы разложить крылья парапланов. Потом спрыгнуть с площадки, да опуститься за границей снегов, — объясняю я ей, пока Учитель хлопает глазами, плохо понимая суть нашего разговора.

Клея уже все знает и понимает, очень хочет снова попасть в мое время, изучить там много разных вещей, которыми будет заниматься в Асторе и Сатуме. То есть она у нас отвечает за легкую промышленность и облегчение жизни здешних домохозяек. Поэтому очень интересуется, что можно сделать из уже имеющихся в Черноземье материалов полезного для дома и семьи. Я ей в подобном процессе активно помогаю, и жизнь людей становится проще, и делают все подобное мои кузницы и мастерские с неплохой прибылью.

Во всяком случае современные овощечистки уже штампует сотнями Водер, ручки к ним нарезают люди Трона. Ведь очень ходовой товар, стоит дешево, а жизнь облегчает изрядно.

Гинс пока ничего такого не понимает, но верит нам на слово. Поэтому я не стал затягивать подготовку к переходу, ведь за полтора месяца осени и два месяца зимы закончил многие дела. А те гораздо более многочисленные, что не закончил, запустил таким образом, чтобы они понемногу делались, а мои люди за ними присматривали.

Мне самому нужно изучить побольше источников про устройство портов, гаваней и кораблестроительных верфей. Еще пройтись по рудникам и добыче с открытых месторождений, ибо каменный уголь придется как раз подобным образом добывать, именно открытым способом. Но он для меня и моих планов очень ценный минерал, его придется обязательно рубить и перевозить в промзону.

Ну, еще чертеж самого простого двигателя на том же низкооктановом бензине проверить. Есть у нас какая-то техническая возможность перестать зависеть только от текущей воды?

Особенно радует меня прогресс в стекольном производстве. Опыт здешних стекольщиков и мои принесенные наработки сразу дают настолько крутой товар, что удовлетворять стремительно возникший спрос придется очень-очень долго. Поэтому уже начал строить второй цех, в четыре раза больше первого, для потокового литья плоского и прозрачного стекла, потому что в первом места уже не хватает. Запустил первый здешний стандарт для остекления местных окон, сорок на сорок сантиметров, сама рама из четырех таких стекол. Все именно в земных системах координат, чтобы мне самому было проще ориентироваться.

Рамы под стекло заказал в мастерских производить, сам выдал чертежи и картинки для образца. Земные линейки там уже тоже используются в производстве, так что смогут быстро выдавать нужную продукцию.

Сам про себя очень рад, что асторские стекольщики не полезли в упорные контры со мной, а приняли новые правила игры. Когда закрывают свои мастерские и приходят работать ко мне в цех. Самому пришлось бы довольно долго обучать набранных людей работе со стеклом, но у местных стекольщиков все базовые навыки уже имеются в наличии. Они с ходу понимают новые рецепты, через день-два-три уже хвастаются совершенно новыми цветами и формами, полученными в цеху по моим технологическим предписаниям.

Зато теперь не южные купцы завозят свои поделки из стекла в Астор, как было раньше. Ведь у них на родине стекольное дело раньше немного опережало здешних мастеров по уровню развития. Потому что элитного песка вокруг просто целая пустыня. Из-за чего богатые люди в Асторе с удовольствием скупали поделки из стекла южных мастеров. Но теперь сами южные купцы скупают все, что видят у нас, тащат к себе и по степи торгуют очень прибыльно. Так что золотая монета остается в Асторе, теперь обильно наполняет наши со стекольщиками кошели.

Понимаю про себя, конечно, что обучаю будущих возможных конкурентов, но то количество и качество стекольного производства, которое выдают в основном они сейчас и почти сразу, с лихвой искупает будущие проблемы.

«Так сразу быстро запустить производство у меня ни за чтобы не вышло, считай, они мне полгода постепенного развития точно сэкономили. Теперь есть, что везти за перевалы и грузить на корабли южных торговцев, именно наш, не имеющий конкуренции товар с очень высокой долей прибыли. Который производится в основном из самого обычного песка с разнообразными присадками, — очень доволен я наладившимся сотрудничеством. — Да еще стекольщики сами продают пока предметы почти массового производства по старой цене ручного, поэтому зарабатывают в несколько раз больше прежнего. Логистику поставок и цены я оставил определять именно им, но один из помощников Драгера постоянно проверяет продажные цены на стекло в лавках».

Местные мастера тоже предупреждены и понимают — работаем чисто на доверии. Если попадутся пару раз на воровстве или обмане, просто вылетят из компаньонов, оставив все налаженное производство на моей территории.

Заодно топим печи тем же в изобилии получаемым мазутом с добавлением небольшой части бензина для быстрого розжига. Благо возить его от куба вообще недалеко, подмастерья мазут ведрами носят и заливают в печи.

— И это только в Черноземье продавать и продавать! А у нас еще рядом огромная степь, южные пустыни, где тоже много народа живет. И про будущее освоение Сатума, Терума и Коляндии нужно не забывать. Там много серьезно богатых людей, которые никогда подобной красоты просто не видели, — рассказываю я своим новым компаньонам о наших потрясающих торговых перспективах.

Они не спорят, раньше все делали долго и дорого, потому что только вручную работали. Но мой полуконвейерный метод производства позволяет выдавать в десятки раз больше высококачественного товара, особенно прочные стекла для «Летучих мышей».

Керосиновые лампы скупаются прямо с производства, сам керосин тоже улетает почти мгновенно, все обеспеченные люди хотят купить его побольше, чтобы иметь запас дома на всю зиму.

Так что денег прибывает все больше и больше, правда, расходы на строительство нефтеналивника, нового порта, стекольное производство и новый, более объемный перегонный куб помогают выдерживать правильное соотношение расходов и доходов. Еще строится дорога через Скалистые нагорья, обустраивается Третья Башня, много денег высасывают пушки у Водера, которые он делает уже для меня, то же производство серной кислоты и пороха.

Правда, учитывая, что все вышеперечисленное, кроме самой кислоты, конечно, мы теперь поставляем городу, то лишних расходов по орудийным заказам больше нет. Теперь с них даже прибыль по итогу появилась. Городская казна морщится, но пока платит мои очень высокие цены, раз новое оружие позволяет расстреливать степные орды сильно издалека, не теряя своих воинов в боях.

С вдвое раза большего расстояния и сразу большими отрядами расстреливать, чем такое получается у самих степняков.

— И в три раза дальше будем бить, на четыре-пять лиг, только со временем, — обещаю я на Совете. — Понемногу, но за эту зиму обстреляем новые пушки, определимся с навеской пороха и подберем самые подходящие ядра. Хотя для степняков только картечь нужна, они пока крепостей не строят и в укреплениях никогда не сидят.

На ядра и пушки как раз идет именно чугун, которого у нас и так слишком много получается при плавках.

Еще Генс с Драгером и Тинтум просят меня остаться для секретного разговора. Не знаю, что им нужно, но остаюсь с удовольствием, потому что лишних ушей не будет при нашем разговоре.

Состав Совета пока не расширяют мои товарищи, хотя к одному мастеровому и двоим купцам из Общественного Совета теперь постоянно прислушиваются. То есть не принимают решений, пока с ними не посовещаются, если обсуждаемые вопросы касаются именно хозяйства городской жизни, далекой по определению от бывших военных людей. Всякие заградительные пошлины на ввозимый товар в Черноземье не ставим, ведь Астор продает товаров гораздо больше, чем сам завозит в гавань.

Разговор пошел про то, как вообще жить и к чему стремиться Черноземье на стратегическую перспективу. Учитывая, что очень большой кусок, примерно почти сорок процентов территории у нас вольно или невольно отжали степняки.

— Они ее и сами не используют никак, но и нам на ней работать не выходит, — слышу я основную претензию к бывшим союзникам.

«Ну, учитывая, что у нас самих в сторону Севера еще на три дня пути земли почти не освоены, довольно рано нам переживать про владения, оставшиеся за Протвой. Они, конечно, заметно плодороднее по почве и еще зверья там множество водится, но лучшее явно враг хорошего в данном случае. От Астора уже на три дня пути тянутся крестьянские хозяйства, потом идет три дня почти полного безлюдья, потом снова на два дня разместились астрийские крестьяне. Тут бы свое освоить, а не переживать о потерянном, которое уже не смогли удержать, — прикидываю я. — Наверно, именно из-за трат казны на очень дорогие пушки с порохом задумался Генс насчет пойти повоевать степняков?»

— Ольг, мы задумались о том времени, когда сможем перекрыть дорогу степнякам на той стороне Протвы, — начинает Генс. — Когда-нибудь оно все же настанет? Как ты сам думаешь?

— Благодаря твоим пушкам вернуть ту сторону в свое пользование будет гораздо проще. Мы можем выстроить такие же укрепления на дороге с обоих сторон и прикрывать их пушкам, — вторит ему Тинтум.

— Вернуть то можно, только как потом их защищать от разозленных степняков? — сразу же указываю я основную проблему для Астора.

Тинтум хоть и командует теперь стражниками, но все же бывший гвардеец в высоком чине, разбирается в военных делах. То есть разбирался раньше, а теперь уже совсем отстал от современных веяний с укреплениями, пушками и арбалетчиками, внесенными мной в здешнюю военную науку. Что-то знает про мои нововведения, но не больше того.

Драгер пока скромно отмалчивается. Кажется мне, он вообще не хочет он класть своих парней просто потому, чтобы показать степнякам, кто настоящий хозяин Старой дороги и земель вокруг нее.

У меня есть свои планы на использование Новой дороги и дальше туннелей на перевалах, но вот Старая дорога в зону моих особенных интересов не входит. Чтобы насмерть начинать воевать за нее с той же степной ордой, когда можно вместе ее использовать.

«Тоже не очень понятно, как такое получится. Придется снова смертным боем бить недовольных и договариваться через своих знакомых Беев», — понимаю я.

Однако сейчас мне нужно использовать дипломатию и немного эзопов язык, чтобы успокоить Главу Совета с его ближайшим советником.

— Возможности такие обязательно будут. Когда степь потеряет больше половины своих воинов в Сатуме и сама сильно ослабеет. Пока они отправляют гораздо больше новых воинов на ту сторону, чем гонят пленников и трофеев. Если построить форт на Старой дороге напротив того же моста, прикрыть его пушками и сотнями арбалетчиков, то все возможно. Но тогда нужно правильно понимать самим, что орда вернется повоевать с нами из-за перевалов при первой же возможности. Перекрыть укреплениями всю территорию от Протвы до той же стоянки Охотников у нас никак не получится, они все равно легко обойдут наши укрепления и зайдут к самому мосту. В целом получается рискованное дело, потери могут оказаться большими, а смысла прерывать связь орды со своими степями для нас особого нет. Думаю, только года через два-три, когда окончательно станет понятно, кто побеждает за перевалами, тогда можно будет как-то вмешаться, — про два-три года я здорово загнул, зная свои планы, но завоевание целой страны с огромным населением дело, конечно, не одного года.

Степнякам ведь нужно не только завоевывать бескрайние равнины Сатума, но и как-то штурмовать укрепления, брать города под себя. Но, что самое главное, ухитриться и непостижимо для них самих мудро предложить простым сатумцам какую-то новую жизнь, которая тем понравится больше прежней.

«Ну, хуже прежней быть ничего особо уже не может. Только постоянные грабежи и насилие со стороны захватчиков никак не являются альтернативой для прежней, суровейшей жизни, когда никто из простых жителей Сатума вообще ни в чем не уверен. Даже те же бандиты ничего не могут себе сказать про следующий месяц с гарантией, нет у них подобной возможности. Но обычно грабят и все отнимают свои, уже привычные дворяне, которые как бы имеют данное право за долгие века правления, а не какие-то злобные пришельцы из-за гор с дикими и плоскими лицами», — кажется мне.

В общем, напустил тумана, не высказался явно ни за какой-то определенный план, потому что мне ничего подобного самому не требуется. Рано и вообще некстати вступать городу в войну на Старой дороге даже с пушками, только мешать мне будут подобные схватки в будущем походе.

В общем, посовещались в узком кругу на Совете и разошлись додумывать свои думы. Я с Драгером обсуждать несение его людьми наблюдательной службы от моста к Старой дороге, Генс с Тинтумом что-то между собой обсудить.

Клея по моему поручению давно уже ведет курс обучения корли в училище, набрала две осьмицы будущих толмачей при моих и своих отрядах. Очень нужное дело, потому что все сказанное жителями Сатума мои командиры поймут через артефакты, но сами в ответ сказать ничего не смогут.

Она сама занимается обучением и двоих своих слуг подключила, они за год жизни в Сатуме неплохо смогли выучить местный язык. На самом простом уровне, но вполне достаточном, чтобы работать учителями.

Учитель еще в казармах присматривает за бывшими крестьянами, в основном астрийскими, кто решил связать свою жизнь со службой наемниками. Они обучаются в казармах Гвардии уже почти четыре месяца, питание и проживание будущим воинам Астора я уговорил обеспечивать Главу Совета за городской бюджет. Потому что город все равно учит сейчас своих будущих, если и не защитников, но реальных проводников асторских интересов в соседней огромной стране. Мне только плату за службу приходится выдавать самому. Восемь десятков будущих наемников получают каждый по полтора-два тайлера в месяц, в зависимости от своих личных успехов в освоении воинского ремесла.

Еще сто двадцать бывалых и опытных воинов ждут от меня приглашения весной, но пока работают, где могут и как могут. Из своей охраны я забираю примерно пять десятков, так что рассчитываю на две с половиной сотни воинов при себе. Драгеру сказано набирать новых людей в охранники, хотя сейчас никто не посягает на мою собственность.

Клея рассчитывает на полторы-две сотни наемников, так что общая численность идущих с нами на ту сторону воинов пока составляет примерно четыре сотни.

— Немного, конечно, но нам больше и не требуется. Начнем сразу местных жителей вербовать в свою армию, благо деньги на наем у нас имеются, — так я объясняю Гинсу будущую тактику захода в Сатум. — Как ты думаешь, достаточно будет на первые пару месяцев стольких воинов?

— Смотря, конечно, сколько при каждом отряде будет пушек? И сколько вообще будет отрядов? — интересно Учителю.

— Сначала всего один, потом я захвачу несколько укреплений, оставлю там по паре пушек и небольшому отряду в каждом. Тогда уже сам начну кататься между ними, а вы с Клеей с основным отрядом отправитесь в Хмурые земли набирать свою первую армию, — приоткрываю я перед ним завесу будущего.

Хмурые земли — не слишком заселенные места слева от спуска в Сатума, где не так наглядна власть Лучших Людей. Там много свободного народа, всяких лесорубов, бортников и рудодобытчиков, более свободны люди сами по себе. Дворяне там тоже есть, но самые вменяемые и человечные во всем Сатуме, как уверены Клея и Гинс.

Так что собрались мы и отправились к новой стоянке по отдельности, я со своими охранниками, Клея с братом со своими людьми.

Учитывая, что теперь при Храмах нам придется провести по шесть дней минимум, пока все трое путешественников между мирами придут в себя, я сказал своим людям ждать меня через три осьмицы, не раньше.

«Заодно проверю, как вообще дела в моем уже очень обширном хозяйстве пойдут без меня?» — хочется проверить мне.

Поднялись уже вместе, снегоступы с правильно расположенными железными шипами помогли Клее с Гинсом не отставать от меня. Так что шагал первым, таща за собой страховочную веревку и таким образом помогал Клее с братом.

Первой в Капсулу сразу же отправил Клею, потом два дня учил Гинса прокачиваться на магическом Столе, у него пока все значения по одной восьмой и одной шестнадцатой. Дальше уже он полетел в другой Храм, где его встретит Клея, нормально разобравшаяся в жизни при том Храме.

Сам пока хорошенько расчистил площадку перед Храмом, проверил на повреждения оба параплана, нашел в одном пару разрывов и сам лично заштопал их суровой ниткой и иголкой, предназначенной для здешней парусины.

— Но еще один парус принести было бы желательно. Гинс сможет научиться летать, наверно, мог бы реально мне помогать с разведкой, — рассуждаю я сам с собой.

Через два дня после ухода Гинса я сам залез с вещами в Капсулу, проверил настройки и приготовился к перелету.

Закрыл глаза и помолился, хотя к кому из богов обращаться на этой планете, мне до сих пор непонятно.

Через полтора дня очнулся в знакомом Храме, увидел Клею и Гинса, но еще почти сутки прихожу в себя. Потом мы собрались и так же на снегоступах пошли вниз, потому что в горах Грузии сейчас ранняя весна. Спуск по насту оказался непростым, пришлось сразу вязаться страховкой и это оказалось правильное решение. Гинс и Клея по разу сорвались и полетели вниз по страшно скользким склонам. Тогда только моя большая сила и вовремя воткнутый альпинистский молоток смогли остановить беспорядочное падение. Так что дальше, наученные горьким опытом, мои спутники уже шагают куда осторожнее. Когда прошли развалины дома при бывших плантациях, только тогда нам всем стало полегче.

Потом добрались до дороги, спрятали все лишнее добро в снегу, я наложил на тайник магический скрыт. Клея и я в своей земной одежде и обуви, выглядим совсем по-здешнему, Гинсу тоже хватило одеться того, что я оставил в Храме с прошлых походов.

Поэтому сам рискнул остановить машину, заплатил пятьдесят долларов вперед недоверчивому носатому грузину, чтобы нас доставили почти к границе. Здесь, внизу, уже настоящая весна, все цветет и пахнет, снега нигде не видно.

Границу прошли так же в невидимости. Пришлось опять, уже предупредительно, отвесить ментального щелчка постоянно здесь дежурящей собачке на наркотиках. Чтобы она вырвалась из рук опешившей пограничницы и убежала куда-то вдоль границы. Осетинскую границу прошли так же, народа на машинах едет пока немного, поэтому места, чтобы проскользнуть, вполне хватает. Но Гинс, плохо еще умеющий передвигаться в невидимости, зазевался, видя столько непонятного и интересного вокруг, налетел на одного водителя в очереди и сбил его с ног. Пришлось прорываться нему, замершему в растерянности, хватать за шиворот и вытаскивать, еще одним движением руки отправлять в полет вознамерившегося непременно поймать проклятого невидимку крепкого мужика.

На границе началась непонятная со стороны движуха, когда взрослые мужики по крику своего знакомого, расставив руки, пытаются кого-то именно наощупь поймать.

Убежав подальше и потом отдышавшись, я предположил, что случившуюся непонятную заваруху могут внимательно рассмотреть, чтобы принять потом какие-то дополнительные меры.

— Тепловизоры, наверно, поставят здесь. Но в России всегда — такое дело не быстрое. Ладно, теперь идем спокойно, Квайса совсем рядом.

Зато теперь мы шагаем уже при заряженных телефонах с оплаченной на год вперед связью, при большом количестве современных рублей и таких же долларов, так что особых проблем по жизни у моего отряда просто нет. Тут же нашел в сети одного из двух местных таксистов на микроавтобусе и зарядил его сразу на поездку в Кисловодск.

Решили больше в Владикавказе не светиться, а в Кисловодске нам с Клеей тогда очень понравилось. Так что доехали сразу до хорошей гостиницы, где сняли двухкомнатный люкс за наличные без документов. И занялись своими делами с Клеей, изучением и конспектированием, только Гинс смотрит телевизор с утра до вечера, смотрит все подряд, язык ему учить особенно не требуется.

Так прожили спокойно в Кисловодске десять дней, теперь денег хватает, больше не требуется продавать украшения и золото.

Гинса несколько раз свозил полетать на параплане с инструктором, с артефактом в руке он все слова понимает, сам при этом прикидывается глухонемым. Налетал какой-то необходимый минимум, чтобы не экзамен сдать, а самому пару раз поуправлять парапланом, больше ему пока не требуется.

Этот выход прошел довольно скучно, без всяких проблем и схваток, чему я только рад, но солидные деньги позволяют создавать безопасную подушку между нами, здешней полицией и ее лишним интересом.

В последний день только продал в присмотренном ломбарде с половину килограмма золотого лома, в основном возместил новые траты на поездку.

— А то деньги при хорошей жизни имеют склонность быстро заканчиваться! Ну, ломбард и так занимается скупкой всего подобного. Им полкило золотого лома в радость принять без огласки и всяких документов. Не должно быть никаких проблем, я следы за собой хорошенько замел, — так я объяснил новый риск Клее. — И никакого наблюдения за собой не обнаружил. Да просто не было времени у здешних скупщиков ко мне наблюдателя приставить.

Они уже стоят сами на улице, где мы все вместе ждем солидный микроавтобус для возвращения на российско-грузинскую границу.

Так же на такси вернулись с наработанными материалами к пограничному пункту, с собой прихватили много всякого добра и еще один параплан на всякий случай. Прошли обе границы без проблем, потом я так же поймал на заправке одного местного жителя и ментально попросил отвести нас, куда попросим, за местные лари в эквиваленте двадцати долларов.

Вскоре выбрались из машины, забрали багаж, выкопали из снега старый и медленно зашагали в горы. Весна все сильнее вступает в свои права на высокогорье, так что теперь я больше опасаюсь лавин, чем какой-то погони с квадрокоптерами.

Но бог миловал, дошли без проблем, сразу в ночи забрались в Храм, откуда без промедления по одному так же отправились в Черноземье. За пару дней, пока ждали меня, Гинс с сестрой раскопали площадку от старого и нового снега, приготовили место для спуска на парапланах.

Снежная буря все же прошла за время нашего отсутствия, может не одна даже, так что два с половиной метра снежного покрытия по высоте не вызывают никакого желания пробиваться через него своими ногами.

Поэтому я с Клее на тандеме, а Гинс на одиночном параплане, мы спустились к старой стоянке, собрали паруса в мешки и направились к близкому концу дороги на нагорья, где нас уже встречают люди при лошадях и повозках.

Забрал перед Старой дорогой послание от степняков, в нем ничего нового и интересного нет, написал примерно такое же и оставил в тайнике. Потом нас встретили гильдейцы, патрулирующие местность от Старой дороги до моста. Сказали, что за последние двадцать дней караванов с перевалов вообще не было.

— Прошли два отряда из степи, но вернулись через три дня обратно. Молодые степняки, с ними несколько взрослых, еще с ранами старыми, — доложил мне старший от Гильдии здесь.

— Значит, перевалы засыпало совсем, хорошо знакомые с ними старшие степняков поняли такое, наверно, еще перед Дырой в скале, вот и повернули обратно. Ну, всегда месяц-два-три, а то и всю зиму подобное возможно. Так что переход через Синие горы — всегда может оказаться дорогой в одну сторону, — предупредил я Клею с Учителем.

К вечеру того же дня мы доехали до Астора, где я сразу же с Гинсом отправились в хамам принимать доклады, а Клея домой, к своей семье. За время нашего отсутствия ничего серьезного не случилось. Плановые поставки с нефтедобычи и промзоны идут по расписанию, которое иногда срывает на день-два-три очередной зимний шторм или ураган.

Самой зимы осталось два с половиной месяца, которые я частично провел на выезде, проверяя работу нефтедобытчиков, дела в промзоне и пробивая дорогу к месторождению угля.

В месте, где мои работники черпают нефть с поверхности и наливают в бочки, зима не настолько сурово сказалась, так что никаких проблем нет. В промзоне все увеличивается выход серной кислоты и разных металлов, водохранилище наполнилось за зиму на три четверти.

Два отрезка по осьмице дней провел в Третьей Башне, где заряжаю Палантиры после скальных работ. Здесь тоже требуется по паре дней провести, чтобы зарядить их до восьмидесяти процентов. Но за это время уже почти провел дорогу, благо водостойкий цемент не боится обильно стекающей в саму каменную трассу воды. Только еще приходится делать стоки с обоих сторон, совсем правильные, даже с деревянными решетками, чтобы потом чистить ее от мусора и налетающей листвы окружающего леса.

— Придется отдельных уборщиков держать на новой дороге! Наймите пару старательных женщин на работу и одного мужика при них, — сказал старостам в поселении. — Пусть образующийся лед колют и мусор собирают с дороги.

Больше пока никакие производства не запускаю, ибо сложно без меня всем будет разобраться. Все время до конца зимы и первый месяц весны занимаюсь хозяйственными делами, налаживаю, командую, ставлю цены и контролирую.

Грита выступает в понемногу набирающем популярность «Лисе и журавле», помогает сама раскрутиться месту, еще чувствует там себя настоящей хозяйкой. Поэтому всем довольна и ведет себя очень нежно со мной.

Орния помогла устроить в бизнес-центре основной офис по продаже моих товаров, до биржи еще руки не дошли, но уже половину бизнес-центра сдала. Кафе тоже не сделала, потому что еще рановато, но работа по устройству настила и навеса над ним идет, заодно ставится крепкое ограждение по краям.

Зато я принес из России пару рецептов настоящего мороженого, которое теперь будет делаться именно в подвале нового здания. Так что со здешних ледников возят имеющийся охладитель, отборное молоко покупает у наших крестьян, разными тропические сиропы и тростниковый сахар поставляют южные купцы. Вскоре там появится производство натурального мороженого, которое будут подавать как раз в кафе на крыше вместе с разными чаями для самой состоятельной публики.

Водеру принес чертеж простейшего лифта, чтобы железная платформа с ограждениями поднимала двоих гостей на пятый этаж за счет одной мускульной силы пары крепких мужиков внизу. Особенно озаботился разными защитными предохранениями от внезапного падения лифта вниз.

Как мне вдруг ровно в середине весны докладывают по скошу с вышки около моста — наблюдающие за Старой дорогой гильдейцы доложили, что поток трофейных повозок снова начался и сразу стал довольно солидный.

— Гонят и повозки, и арбы свои, пленниц тоже гонят, но немного. Зато из степи сразу новые отряды хлынули в горы, — услышал я. — Пошли уже три дня, как прямо с пару тысяч степняков прошло по старой дороге!

Вечером в доме у Клеи собираю долгожданный совет.

— Степняки расчистили дорогу наконец-то. Уже две тысячи новых, в основном совсем молодых воинов под присмотром старших отправились в Сатум. Кажется, потери у орды солидные или они просто захватили слишком много земель, теперь пытаются их удержать. Не знаю, каких жертв запустить движение стоило тем бедолагам, которых они наловили в Сатуме, но три с половиной месяца дорога через перевалы стояла без движения. Теперь есть движение и туда, и обратно, — рассказываю своим соратникам.

— Так что, Ольг? Мы собираемся и выходит? — вскакивает Клея.

— Готовимся, Клея, сначала, серьезно готовимся. Дело не быстрое и не простое — набрать наемников, приготовить командиров, научить их пользоваться магическими артефактами. Подобное нужно вам с Гинсом больше, у меня уже есть полторы осьмицы более-менее обученных людей. Еще докупить на всех оружия и брони, хотя часть оружия и не самого нового снаряжения нам выдадут из гвардейских складов бесплатно. Глава Совета правильно понимает, что наши сотни наемников — это тоже часть армии Астора, которые будет служить интересам Черноземья. Доучить твоих толмачей, собрать большой запас пороха и ядер, картечных зарядов, подготовить несколько повозок под большие пушки и много арб под небольшие, — перечисляю я то, что нужно сделать.

— Лошадей даже в Гвардии не хватает, где мы их столько наберем? В Черноземье их вообще нет, — сомневается Гинс.

— Ну, с лошадьми будем по ходу дела решать. Ведь здешние лошади на перевалы сразу не поднимутся никак. Это у степняков они выносливые и очень неприхотливые, — улыбаюсь я.

— Будем у них отбирать? — понимает Гинс мои намеки.

— Если нападут на нас, тогда точно будем, — продолжаю улыбаться я.

Глава 18

Да, я заранее понимаю, что совсем краями мы со степью в долгом пути никак не разойдемся. Поэтому про наличие лошадей, подходящих для перевалов, можем особо не беспокоиться.

«Все равно лошадей, да не просто лошадей, а именно пригодных к подъему на перевалы, больше взять негде. Придется пошуметь и рискнуть сильно испортить отношения с кем-то из Беев, но другого выбора все равно нет. Лошади только что один раз с большим грузом под управлением ордынцев прошли перевалы и еще раз пройдут обратно, уже не настолько груженые, но в наших руках. И еще те из степняков, кто скачет на подмогу своим, они тоже помогут нам своими неприхотливыми лошадками, никуда не денутся все равно», — заранее понимаю я.

— Там, на Старой и Новой дорогах не будет моих знакомых Беев, не будет никаких людей от них с полномочиями. Не окажется почти никого, кто хотя бы понаслышке знает про Друга Степи, не говоря о том, чтобы видеть меня лично. Зато окажется куча наглой степной молодежи, которые пока даже близко не представляют, сколько их братьев унесла в море Протва. Зато все они в курсе, что недавно Астор платил солидную дань степным смельчакам. Поэтому отношение к нам будет довольно пренебрежительное, а там и до самой схватки недалеко. Просто мы будем готовы и своих людей предупредим, как именно нужно воевать. Чтобы набрать побольше лошадей, а самим вообще не погибать, — объясняю я снова примерные расклады уже на Старой и Новой дорогах.

— Тогда как перевалы будем проходить? Еще мимо самого форта тоже нужно пройти? Держат степняки там воинов, ведь не знаем пока? — сомневается Гинс и правильно делает.

— Уверен, что мои знакомцы оставили там своих людей. Чтобы без проблем всех пропускать в Сатум и с уплатой части трофеев уже обратно в Черноземье, — снова объясняю я. — Дорога построена именно Астором и пять основными племенами в концессии, что подразумевает выплату каких-то долей от получаемой прибыли. Сейчас подобная тема пока не созрела к обсуждению, но со временем вполне может оказаться готовой к переговорам.

— Когда это она окажется готовой? — не верит мне Гинс. — Как ты вообще с ними сможешь договориться?

«Ну, Учитель ничего не знает про мои особые договоренности с пятеркой Беев, поэтому ему простительно данное недоверие», — напоминаю себе я.

— Когда мы захватим ближние к перевалам крепости и замки и начнем контролировать хоть немного те земли. Когда наберем несколько тысяч сатумцев в армию нового типа и немного обучим их. Когда Добрая Королева займет несколько владений Лучших Людей и разобьет их оставшиеся дружины в бою. Но, самое главное, когда численность степняков заметно уменьшится, чтобы они перестали выступать в разговоре с Астором с позиции силы. Сейчас до такого еще далеко, хотя все могло случиться. Судя по тому, какую молодежь вызывают из степей, потери у орды довольно большие уже случились, — рассуждаю я.

— Но как же мы там сейчас пройдем? — теперь уже интересуется Клея.

— Не могу сказать, как-то точно пройдем, — пожимаю я плечами. — Решать проблемы, если они появятся — будем на месте.

Придется, наверняка, в невидимости захватывать сам форт, вязать воинов и уже именно потом пропускать свой караван. Возможно еще, что их придется всех перебить, если увидят лишнего, зато я знаю совсем рядом одну пропасть, которая легко укроет тела.

— Форт сам по себе рассчитан на проживание всего трех осьмиц воинов, так что очень много степняков в нем точно не окажется.

Теперь уже начинаем активную подготовку к вторжению, пусть подобное действо как-то слишком громко звучит. Потому что настоящее вторжение уже случилось, на многие лиги впереди нет ни дворян со своими отрядами, ни бандитов. Одни только караваны с трофеями могут нам попасться навстречу. Но вряд ли пара десятков раненых степняков полезут воевать на несколько сотен крепких воинов, да еще под прикрытием внушающего ужас всей почти степи Мага.

«Впрочем, настолько активно светиться я сам не собираюсь, пока через перевалы идет просто отряд асторских воинов. Куда идет и зачем вообще — пусть Беи отправляют свои фолы искать нас. В условиях, когда они уже довольно далеко ушли сами от перевалов и очень нескоро узнают про нас, совсем бесперспективное занятие», — кажется мне.

Еще наш поход заранее начинаю называть освободительным, раз им командует местная уроженка со своим братом.

— Сами так будем называть и людей своих приучать — что мы именно освободители. От власти Лучших Людей или степной орды — смотрим по обстоятельствам. Со степняками лишнего не цепляемся, но, если какую землю берем под себя, с такой им уже ничего не выдаем. Забираем крепости и замки, ставим там по паре пушек с запасом пороха и картечи, после чего их уже никто не сможет взять. Не сможет, если не случится внезапной измены. Поэтому проверки с камнями правды обязательны постоянно, значит, нужно несколько повозок именно с заряженными магическими камнями иметь при себе.

Поэтому я заранее отправляю морем десяток повозок на двух шхунах к Третьей Башне с магическими камнями, чтобы мои люди, находящиеся там сейчас при ней, зарядили все камни полностью.

Магическим можно признать любой плотный и более-менее округлый или овальный камень из гранита, так что с ними проблем нет. Одно только мешает чувствовать себя совсем расслабленно — гонять из Сатума повозки к Третьей Башне будет довольно сложно.

— Да почти невозможно, пока мы не возьмем форт на втором перевале под себя. Дело само по себе не слишком сложное, но получается, что с далеко идущими последствиями. Поэтому есть определенные причины пока так жестко не поступать. Степь еще отправляет немало воинов на ту сторону континента, нам самим строго необходимо, чтобы они насмерть воевали с армиями Лучших Людей хотя бы еще все будущее лето, не отвлекаясь на нас. Сковывали их полностью и уничтожали в боях, пока мы осваиваемся в Хмурых землях и начинаем двигаться дальше. То есть военный потенциал степи лучше использовать полностью, насколько такое только возможно. Поэтому вступать с Беями в сильные контры нам пока вообще не требуется, а перекрытие Старой и Новой дорог вместе с перевалами как раз и окажется настолько вызывающим поводом.

— Но, что мы тогда сможем сделать? Если не будем воевать со степью? — не понимает меня Гинс.

— Забирать земли, из которых они уже ушли или даже не появлялись там. С их общей численностью и большими потерями степняки никак не смогут плотно контролировать огромные территории, по которым прошли их быстрые кони. Сами начнем формировать армию из беженцев с разоренных земель или просто измученных властью Лучших Людей. После прохода степняков таких окажется очень много, пылающих местью к захватчикам. Тут мы выступаем основной объединяющей силой, дающей возможность собраться вместе, обучиться, вооружиться, наладить финансирование и снабжение, без чего воевать нельзя. Потом дальше умело воевать, чтобы мало наших людей погибало от степных стрел. Но и к своим прежним хозяевам у жителей Сатума тоже накопилось претензий на много-много лет вперед. Поэтому мстить им они начнут тоже сразу, как только почувствуют свою силу и одержат пару побед в боях, — рассказываю я свой примерный пока план.

Пока я скомандовал гвардейским инструкторам финалить подготовку моих молодых воинов. Клея и я сам принялись созывать наемников, набирать осьмицы и взводы, обучать стрельбе из пушек новых людей.

Тяжелые пушки для двенадцатисантиметровых ядер в большом количестве брать с собой не стану, пусть будет всего четыре штуки на весь отряд.

— Когда разделимся, чтобы в каждом отряде оказалось по паре пушек. Именно тяжелыми ядрами будем выносить ворота замков или их стены. Но они слишком тяжелые, каждая занимает по повозке, на которую требуется по две лошади. В отличии от шестисантиметровых, которые тоже могут стрелять по воротам, но больше рассчитаны на стрельбу картечью. Таких пушек влезает по три-четыре штуки на каждую повозку. Их легко можно снять вчетвером, тут же поставить, куда будет нужно и быстро стрелять по врагу. Еще у них длиннее стволы, поэтому они дальше и более прицельно бьют. Последние испытания на полигоне Гвардии показали, что картечь достает на четыре лиги и почти на таком же расстоянии оказывается смертельной для воинов.

— На полигоне? — удивляется Клея новому слову, Гинс его уже слышал не раз в казармах, поэтому не высказывает удивления.

— Да, теперь место для испытания пушек и обучению стрельбе из них именно так называют в Гвардии, — объясняю я Клее. — Заодно и арбалеты там пристреливаем на максимальную дистанцию. А то стрельбище Гвардии ни на что подобное не способно, поэтому его сейчас застроят новыми казармами, а все стрельбы с обучением перенесли за город.

Наемники постоянно прибывают в расположение, как подобное место можно назвать. Для начала пришлось их размещать в шалашах, оставшихся после астрийских крестьян. Благо Совет решил их не разбирать пока, чтобы всегда имелось место, где можно разместить отступающих от Протвы воинов. Если бы на ней степняки нанесли нам серьезное поражение, но бог миловал от подобной участи мою армию. Так что теперь именно там собираются осьмицы и взводы из лихих парней и взрослых мужиков, которым все равно не сидится дома.

Пока я по совету заслуженных гвардейцев и того же Аписа назначаю осьминников и командиров взводов в свой отряд, тем же самым занимается Гинс с людьми Клеи. Им выдается всякое снабжение вроде котлов и прочих кухонных приспособлений, на подобную работу я нанимаю простых горожан, кто умеет готовить.

Через две осьмицы дней мой отряд уже полностью сформирован, в каждую осьмицу к опытным воинам я добавляю по два-три молодых воина, прошедших обучение в гвардейских казармах. У меня набирается примерно батальон по земным меркам, семь взводов пешцев, потому что столько лошадей просто нет, две осьмицы хозяйственных работников, при десяти пушках тридцать человек, моей личной охраны еще две осьмицы, уже на лошадях. Остальных своих охранников я раскидал по всем осьмицам хоть по одному человеку, как особо доверенных людей, чтобы понимать обстановку в отряде. Есть свои двенадцать повозок с лошадьми, еще я до Дыры в Скале вместе с Клеей нанимаю четыре осьмицы городских перевозчиков, которые повезут фураж, еду и пороховые припасы вместе с кучей арбалетных болтов. Каждый второй воин в моем отряде вооружен арбалетом, так что всем понятно, что в лобовые атаки мы ходить не собираемся.

— До Скалы и обратно вас будет сопровождать две сотни гвардейцев конно, помимо нас, — мне удалось выбить хорошую поддержку моему походу за перевалы из самого Генса.

Объяснив, что повозок и лошадей у меня все же не хватает, а везти требуется очень много чего, от пушек до магнитных камней.

— Как же ты дальше собираешься переваливать через перевалы гору разного добра? Если городские перевозчики выгрузят все добро перед Дырой и вернутся в Астор? — не понял меня сам Глава Совета.

— Да уж как-нибудь переберемся. Когда стоишь на оживленной дороге, все время появляются разные интересные возможности, — неопределенно ответил я.

Я сам пока отправляюсь в последнюю поездку на Север, приказав учить собранный народ самому главному сейчас приему в будущей войне.

— За сколько времени колонна отдельного взвода при двух пушках малого калибра успеет перестроиться, повернуть повозки поперек дороги, зарядит и выставит вперед пушки? Если и спереди и сзади ее внезапно атакуют всадники с расстояния в одну лигу? — задаю одинаковое задание командирам взводов.

Больше сейчас рассчитываю на схватки с дворянскими дружинами, чем на столкновения со степными воинами.

Приказал репетировать только подобное перестроение, когда мои люди попадают в конную засаду. Ведь только в подобных засадах таится основная опасность для меня и моего отряда. Еще и степняки, и сатумские дружинники любят воевать только на лошадях, вряд ли станут пока устраивать особо хитрые засады пешим образом.

— Каждый день выявлять победителя по скорости, выдавать на взвод по шесть золотых тайлеров награды, — еще придумал, как добавить старательности и разумной инициативы своим новым воинам.

Люди Клеи вооружены почти так же, как мои, но пушек у них поменьше, потому что они будут идти между нами и горами, поэтому серьезных столкновений на первых порах должны избежать.

Еще солидная часть наемников перешла от Клеи под мое крыло. Пусть она платит на один тайлер больше платы, но боевой репутации у женщины-магини нет почти никакой. Поучаствовала в боях на Протве, хорошо защищала и лечила своих людей, убила магией несколько степняков, вот пока все ее достижения. Тогда как про меня хорошо известно, сколько тысяч степняков, астрийских воинов с теми же сатумскими наемниками я перебил лично, своей магией и могучим оружием.

Поэтому три десятка ее бывших людей перешли под мое начало, чтобы заранее застраховать свои жизни.

Сам поплыл на Север, снова проверил за пару часов нефтедобычу, убедился, что собранная дорога выдержала весенние ливни и готова принимать тяжелые повозки с большими емкостями. Железные емкости по четыреста примерно литров привез в этот раз с собой и сразу выгрузил их на местный пирс. Теперь будут наливать их вместо бочек и уже самотеком сливать нефть в трюм наливного судна. Из трюма придется все же ведрами переливать нефть в подобные емкости в моем порту, понемногу избавляясь от надоевших бочек.

Нефтеналивное судно уже спустили на воду, теперь ставят последнее оборудование. К лету оно начнет постоянно снабжать нефтью промплощадку Водера, который там остается самым главным на время моего отсутствия. Дропер и Апис будут ему помогать с разными вопросами, но в само производство не лезут, не их это дело.

Дальше вернулся к промзоне, пробил еще часть дороги к угольным залежам, зарядился в третьей Башне и еще раз почистил трассу от скал. Потом стартанул на параплане с края водохранилища в Гардию, долетел почти до самой гавани и тут же попал на попутный корабль, который как раз принял большой груз магических камней для наших отрядов.

Так что через осьмицу оказался в Асторе, где провел финальные учения на скорость перестройки взводного строя.

Солидные деньги за победу заинтересовали всех воинов, теперь победитель укладывается в одну осьмицу от требинки, то есть в одну нашу минуту. Чтобы заградить путь коннице повозками, выставить щиты на них и приготовить арбалеты. Пушки тоже смотрят в сторону, но на их зарядку и наведение уходит еще столько же времени, что неизбежно в здешних условиях.

— Можно их сразу заряженными везти, подняв стволы в небо, но от долгой тряски на повозке выстрел может получиться гораздо слабее обычного. Хотя для заграждающего огня вообще любой выстрел подойдет, особенно если в упор стрелять, — размышляю я. — Во всяком случае хотя бы пороховой заряд можно там держать, прикрыв пушку тканью от лучей Ариала. Потом снять чехол со ствола и запихнуть мешочек с картечью можно очень быстро. Тем более при пушках теперь есть постоянно горящие керосиновые лампы, от которых легко поджигаются факелы и фитили.

За последнюю осьмицу запустил производство мороженного в Асторе, проверил работу всех производств. На рынке сделал выговор Оресту за парочку обнаглевших сборщиков платы и налогов, на них Апису поступило несколько жалоб от торговцев. Что требуют лишнего, но за небольшую долю сверху готовы договориться полюбовно.

Как раз пришло время кого-нибудь выгнать с позором, чтобы всем другим было неповадно хитростями заниматься.

— То есть воруют и у меня, и у города налоги тоже? — спросил у Старшего над рынком. — Орест, мне таких работников не надо!

— Старые мои друзья, вместе служили, — попробовал заступиться Орест за провинившихся приятелей.

— Увольняй без вопросов! Я же не приказываю из них выбить дурь, например, людям Аписа, да еще до полусмерти выбить, — показываю ему, что имею подобную возможность наказать и таким образом тоже. — Они просто теряют хорошую работу, на которой могли кормить свои семьи. Пусть их пример будет другим наукой!

Орест все же попробовал еще раз уговорить меня через день. Только я сам понимаю все правильно, что спуску давать нельзя никому, иначе таких случаев будет все больше и больше. Слишком обширное у меня сейчас хозяйство, чтобы рисковать оставлять на работе пойманных с поличным воришек.

— Нельзя теперь их не выгнать с рынка, надеюсь, ты меня правильно понял, — жестко еще раз поговорил со своим Старшим над рынком.

Еще приказал Апису проверить мое распоряжение на всякий случай.

— Расслабляются люди при власти, вообще не по делу расслабляются. Портят репутацию и мне, и самому рынку. Что могут где-то прикрыть глаза за долю малую. С такого все и начинается, когда внешне благополучное здание рушится! — объяснил ему свою непреклонность.

Ну, ближайший помощник по безопасности меня хорошо понимает, сам постоянно сталкивается с зажравшимися или просто обнаглевшими работниками. Понимает — лучше сразу наказывать, чтобы все остальные видели и побаивались.

С другими моими производствами все сильно попроще выходит, там нет стольких соблазнов, как на большом рынке.

Я готовлюсь оставить Астор на пару месяцев, как минимум, но может даже на половину года, до следующей осени. Если за перевалами пойдет все очень жестко, как вообще все происходит в Сатуме. Правда, заряжать Палантиры я могу только в более-менее близко расположенном Храме, так что мне наверняка придется за это время несколько сходить в него.

«Только вот будет ли у меня время добраться хотя бы до Астора — сам пока не знаю».

С Гритой тоже спокойно объясняюсь по поводу своего долгого отсутствия, но она теперь так сильно не переживает. Когда я все равно ухожу не слишком далеко и не на столько, как в тот памятный ей прошлый раз. Тем более мои позиции в городе теперь совсем не те, что были тогда.

«Ведь она не какая-то теперь подруга почти беглого и еще Проклятого Мага. Родила двух детей самому Капитану Совета, одному из самых влиятельных его членов. Если не самому влиятельному, но к высшей власти в Асторе я вообще не стремлюсь. Поэтому ей не грозит новая обструкция от властей, там более у нее все для счастливой жизни уже есть; и дом, и работа, и общественное влияние. Тот же Генс, Глава Совета, не даст никому обижать мать моих детей и свою старую знакомую точно», — уверен я сейчас.

«Впрочем, с ее защитой тот же Драгер легко справится в любом случае. Даже Крос справится с имеющейся у него властью Мастера Гильдии, ведь Гильдия все еще квартирует в самом Асторе», — понимаю я.

Поэтому, сколько мы не собираемся, не готовимся, но внезапно все же приходит назначенный заранее день, в конце второй осьмицы второго месяца весны. Когда солидный отряд почти в пять сотен человек при сорока пяти повозках собирается перед Речными воротами.

Впереди я с Клеей, за нами Гинс и остальные командиры свиты, за ними четыре ровных ряда воинов по примерно сотне человек в каждом и за ними сотня обслуги и прислуги. Пушки уже на повозках лежат, грозно выставляют свои дула в небо, показывая горожанам новое смертельное оружие будущих войн.

Городское начальство в лице Совета Капитанов тоже посещает прощание с родными местами новой военной структуры, покидающей Черноземье неизвестно на сколько времени. Причина для похода мной тоже озвучена самая простая, чтобы наладить продажу асторских товаров в Сатуме с помощью военной силы. Так я сам пообещал Совету и Совет пока принял подобное объяснение, потому что иначе объяснить свой поход в ту сторону не очень могу.

Не очень, конечно, Капитаны понимают, как четыре сотни воинов вместе с десятком пушек и двумя Магами, пусть одним очень крутым, смогут что-то реально сделать в большой стране за перевалами. Куда ушли воевать многие тысячи метких лучников на быстрых конях.

«Про Гинса еще никто не знает, что он теперь тоже Маг, пусть данное незнание пока играет в нашу пользу», — решил я.

В этот раз повозки с пушками уже не настолько волнуют самого Генса и остальных Капитанов. Ведь в арсеналах города осталось примерно столько же пушек, только пороха и ядер с картечью сейчас явно поменьше. Но теперь Водер будет работать именно на город ближайшие месяцы. Заказано на четыре месяца непрерывной выдачи и пороха, и ядер, и картечи в мешочках. С заказа пятая часть идет ему, четыре пятых мне, но еще Водеру причитается отдельная плата за умение выдавать бездымный порох и те же самые пушки.

Выдал уходящим со мной воинам сразу пару месячных окладов, по восемь тайлеров каждому, чтобы оставили их своим семьям. Следующие выплаты родные будут или так же по спискам от моих людей получать, или мы к тому времени сами уже вернемся. Теперь воины находятся полностью на моем содержании, кормить, обеспечивать ночлегом и всем остальным уже только моя забота. Еще выплачивать пособия по смерти или увечью — тоже моя обязанность.

— Может и так все случиться. Если нас сразу очень жестко примут на той стороне, если быстро начнутся серьезные потери. Или мобилизация сатумцев в освободительную армию Доброй Королевы просто никак не пойдет, — так сказал сам Клее с братом, что пока ни в чем сильно не уверен. — Очень не хватает разведки с той стороны. Но, чего нет, того нет.

— И быть не может, пока мы сами не спустимся на сатумские зеленые равнины, — справедливо заметил Гинс.

Клея только взволнованно дышит, предвкушая, как начнет становиться Доброй Королевой для всех сатумцев. Кроме Лучших Людей и их бандитов, конечно.

Вскоре оркестрик с рынка заиграл выученный уже под моим личным руководством «Марш славянки», который здесь всем очень нравится за бравурность и искренний оптимизм.

Пришлось скомандовать поворот налево, строем пройтись перед Советом Капитанов и толпой высыпавших перед воротами горожан. Народ громко прощается с воинами, те отвечают из марширующего строя.

Так и пошла моя небольшая армия за мной следом к мосту через Протву, куда мы добрались вечером и встали на ночь с большим запасом. Весь отряд с двумя сотнями сопровождения конными гвардейцами остался на нашей стороне, я с Гинсом и охранниками прошел до Старой дороги.

Заодно получил информацию от присматривающих за ней гильдейцев насчет движения трофейных караванов в степи и обратного выезда этих же караванов уже в сопровождении то сотни, то только половины сотни молодых степняков

— Ну, господин Капитан, ездят не так часто, пару караванов в осьмицу или иногда бывает три каравана. Но всегда через четыре осьмицы проехавшие с перевалов арбы в сопровождении раненых взрослых воинов потом едут обратно с ними же и несколькими осьмицами совсем молодых ордынцев, — докладывает мне ответственный за разведку гильдеец.

— Получается, отсюда в степь, там отдохнуть и обратно выходит по месяцу у степняков, — задумался я. — Ну, будем знать.

— С каким временем между караванами разрыв получается? — еще интересно мне.

Но тут ничего гильдейцы предсказать не могут, то один за другим идут, то по осьмице дней никого нет.

«Тоже полезное для меня знание, от него и буду отталкиваться», — решил я.

После чего отправил охранников обратно к отряду, а сам с Гинсом зашагали по дорожке к стоянкам, старой и новой.

Приходится пока оставить отряд на одну Клею и остальных командиров, потому что необходимо полностью зарядить Палантиры.

— Я их на Севере и так в последний раз не до конца разрядил. Не стал все на дорогу или водохранилище тратить, оставил в них по трети заряда. Наш отряд завтра встанет на дорогу и за два дня доберется до Дыры в Скале. Думаю, таким числом, да еще с двумя сотнями гвардейцев, им пока ничто без нас не угрожает. За эти два дня мы полностью зарядим Источники, потом долетим до Дыры поутру на парапланах вместе с тобой, — рассказываю я по пути свой план Учителю.

Так что правильная логистика снова выставляет свои требования — мне нужно пробыть в Храме двое суток, никак не меньше.

Поэтому придется оставить отряд под командованием одной только Клеи.

Глава 19

Да, опять приходится командиру отряда поступать именно так, как требует правильная логистика и ничего больше.

Я сам не хочу два дня ехать по скучной дороге во главе своей маленькой армии, когда есть гораздо более важное дело. Потому что для перехода через перевалы мне нужны полностью заряженные Палантиры.

— Ну, если сказать откровенно, гораздо проще это время провести в Храме, чтобы потом слететь за сорок минут к отряду, — бормочу я себе и немного Учителю.

Теперь он уже и сам немного понимает наши земные слова, про минуты точно знает, что сорок минут — это пять требинок получается.

— Разве не опасно оставлять одну Клею с нашими людьми? — все же задает мучающий его вопрос Гинс. — На дорогах же степняки ездят постоянно?

«Переживает за свою сестру, понятное дело, — ясно вижу я. — Отлично вошел в прямо идеально подготовленную для него роль охранника младшей сестренки. Пусть сестренка теперь гораздо сильнее брата, но и сам Гинс тоже здорово поднялся над уровнем обычных людей. На его новой службе приобретенная большая сила и прежние умения ему здорово понадобятся. Пусть на мече и копье он не так силен, но удары маной вполне может чередовать с ударами обычным оружием в опасный момент».

— Там четыре сотни наших опытных воинов и две сотни конных гвардейцев. Шесть сотен воинов при паре уже заряженных картечью пушек. Да еще сама Клея — целая магиня уже четвертого уровня, уверенно владеет защитным куполом и прочими умениями. При ней есть опытные командиры, так что сама она не должна ни с кем воевать. Только прикрывать, защищать и тут же лечить. Тем более должно целое племя степняков возвращаться из-за гор или скакать к ним, чтобы ордынцы задумали напасть на такой большой отряд. Все, конечно, может случиться, но из степей пока едут только совсем молодые воины в небольшом количестве на подмогу своим братьям. Или заодно охраняют возвращающиеся обратно повозки, наверняка, набитые корзинами со стрелами. Да и нет уже больше целых племен, как кажется мне, в степи, все они по трети или даже половине воинов потеряли в боях, так что риск для Клеи совсем небольшой. Никак не больше того, когда она будет ехать по Сатуму вместе с тобой и собирать людей под свою руку, — отвечаю я ему, подумав, как следует. — Пора уже ей привыкать командовать отрядом, пусть пока в обстановке, немного приближенной к боевой, все время учится.

— Я мог бы с ней остаться, — все равно спорит Гинс. — Мне было бы спокойнее на душе.

— Тогда я бы сам был спокойнее, не стану спорить с тобой. Но тебе гораздо важнее еще раз провести пару дней на Столе, прокачивая ману. Ты ведь еще не перешел с первого уровня по магии на второй, не перешел даже с прокачкой в Храме. Пора тебе уже совершить подобный переход, — напоминаю я Учителю.

Да, сам Гинс все еще первый уровень по магии, только две шестнадцатых у него показывает Храм. Правда, уже набрал второй по физической силе уровень и поднялся на одно значение по энергии. Два значка он смог все же прокачать в Храме за ту осьмицу дней, которые в нем провел. И еще плотно работая всю зиму в подвале с магическими камнями. Но именно с магией у него все довольно плохенько складывается, явно он не такой природный самородок, как оказалась его сестра.

«Как я и подозревал. Но очень надеялся, что мужчина-Маг Гинс обгонит сестру, только до подобного еще очень далеко, — вздыхаю я. — Да вообще уже недоступны ему ее уровни, но хоть до второй ступени хорошо бы его прокачать. Там более-менее сильные умения можно использовать, постоянно заряжаясь около магических камней или того же слабенько заряженного Палантира. Пока я боюсь ему доверить Палантир даже с двадцатью процентами заряда, тогда как Клея уже может принимать сорок процентов. Но лучше и ей столько не выдавать, начинать хотя бы с двадцати пяти. Если вспомнить первоисточники Великих Магов, хотя про настолько слабых Магов, как сейчас Гинс, в них вообще не упоминалось ни разу. Изначально подразумевалось, что очень слабым волшебникам просто нечего делать рядом с хозяевами могучих артефактов. А тем нет никакого смысла тратить свое внимание и дорогую бумагу на подобных ничтожеств в магическом плане».

Мы быстро шагаем по лесной дорожке в заходящих лучах светила, потом я заставляю светиться артефакты, мы неутомимо идем дальше, уже проходя Новую стоянку. Здесь Кортов не бывает, поэтому я перестаю постоянно сканировать окружающее пространство.

— Давно уже с Кортом не встречался, — говорю Гинсу, который сейчас тащит два объемных, но не слишком тяжелых мешка с парапланами и связку дров.

У меня при себе мешок с Палантирами, еще мешок с припасами, фузея в чехле на плече и пистолет на поясе. В Сатуме еще и карабин с винтовкой понадобятся обязательно, возможность снять любого врага на шесть-восемь сотен метров — довольно важное преимущество. Чтобы убрать слишком решительно настроенного Бея или хозяина замка, решившего отбиваться до самого конца. К карабину есть еще восемьдесят патронов и к М-16 осталось три неполных магазина с восемьюдесятью пятью патронами.

Была у меня мысль еще раз забрать у тех же грузинских пограничников или полицейских немного боезапаса, но все же не стал рисковать. Придется неизбежно погоню сажать на хвост, когда мы сильно груженые карабкаемся в горы. Тем более беспилотники нас могут снять и днем, и ночью, про такую возможность обследовать горы не стоит забывать.

Правда, если постоянно идем в невидимости, то можно спокойно передвигаться днем, но, как сработают тепловизоры на наши тела под защитой того же купола — пока не знаю. Невидимость, наверно, тогда уже не поможет, да и сам защитный купол может сильно выделяться по температуре в горах.

«Так что явно не стоит овчинка выделки», — уже заранее понимаю я.

Теперь подумываю разжиться новым оружием и патронами к нему уже в России, законными или незаконными методами. Но пока буду достреливать оставшиеся стволы, вместе с той же фузеей и артиллерией вполне должно хватить на захват пары десятков укреплений

«Больше опорных пунктов нам этим летом вряд ли понадобится, — рассчитываю я сейчас. — И на столько пока воинов нет».

В Храм поднялись уже к полночи, сразу же сняли Пирамиды с готовыми артефактами, поставили Источники на Стол и легли спать. Гинс на самом Столе, я удобно расположился на кровати.

Провели все же еще два дня в Храме, точнее, один Гинс их здесь провел, все время прокачиваясь. Я на второй день пролетел на параплане с утра вдоль Старой дороги, однако наш отряд не догнал, только самый его конец разглядел в бинокль.

Как раз они подошли к повороту уже на Новую дорогу, поэтому вздохнул спокойно.

— За нашими людьми степняков нет на день пути. Я никого на дороге не видел. Теперь только караван с перевалов могут встретить, но там много воинов точно быть не должно, — рассказал потом Гинсу, когда развернулся и спустился в районе новой стоянки.

Пришлось снова подниматься к Храму, но Гинс пока качается, Палантиры заряжаются, а мне там делать нечего.

Постоял опять над братской могилой двоих несгибаемых Охотников, рассказал им, куда теперь направляюсь и чего хочу добиться в чужой земле. Помолчал и еще добавил, что погибли они не зря, а с очень большим смыслом для всего Черноземья.

Брал в полет с собой только одну фузею, один Палантир на всякий случай, но вмешиваться ни во что не пришлось. Сотня гвардейцев спокойно едет позади каравана, значит, никаких стычек пока не случилось.

Зато Гинс по возвращению очень порадовал меня известием, что продвинулся по магической составляющей, теперь у него три единицы из шестнадцати.

— Значит, уже занял позицию между первой и второй ступенями, как такое принято считать у Магов, — порадовался я за него.

Не добрался до четырех шестнадцатых по шкале Храма, но пусть хоть так что-то в нем изменилось Только я уже вижу, что дальше подобного уровня Учитель наверняка не продвинется, если вообще когда-то еще сможет его прокачать.

На следующей утро Палантиры добрали за два дня свои шестьдесят процентов заряда.

— Можно, наверно, их еще на три-пять процентов дозарядить, но время уже поджимает. Наши уже дошли до Дыры, то есть не до нее самой, пока остановились в лесу, не доходя до нее. Должны размещаться в довольно большом лагере, оставшемся от строителей и их охранников. Теперь городские возницы выгрузят наш груз и вернутся с гвардейцами в Астор, — рассказываю я Гинсу. — Выгрузили вчера, наверно, сейчас уже уезжают от лагеря.

— Что будем делать дальше? — хочется узнать брату Клеи, пока он раскладывает параплан на площадке следом за моим тандемом.

Сам понесет еще один параплан, я решил, что воздушных парусов много никогда не бывает. Пусть у Клеи и Гинса будет по одну своему, именно одиночному, потому что летать на тандеме они еще точно не умеют.

— Что-то точно будем. На месте определимся, — неопределенно отвечаю я ему.

Сам уже понимаю, что без нападения и многочисленных убийств вопрос с перемещением нескольких тонн крайне нужного нам груза никак не решить, но приличному Гинсу ничего такого пока не говорю.

Поэтому летим вдоль гор на парапланах, я присматриваю за не слишком опытным Учителем. Но он старательно держится за мной и вообще не пытается лихачить, мы ловим с ним одни восходящие потоки.

Через половину часа сворачиваю немного в сторону туннеля, до самой Дыры в Скале нам уже не добраться, запаса высоты явно не хватит. Но можно сесть на краю леса, который здесь довольно резко заканчивается на предгорьях. Мне подобное сделать уже легко с реально большим опытом полетов, а вот Гинс не справляется с посадкой, крыло его проносит мимо плоского склона. Там он врезается на еще солидной скорости спиной в большой камень и валится на осыпь, уже сильно разбитый.

— Как ты? — я тут же оказываюсь около лежащего ничком Гинса, отстегнувшись от крепежа.

Но он без сознания, еще и головой приложился, вообще едва дышит. Приходится начать лечение с головы, потом я прохожусь по спине, куда уходит довольно много маны. Дальше он открывает глаза, пытается встать, но не получается.

— Кажется, плечо сломал, — стонет Гинс и показывает на правую руку.

Лечу ее дальше, потом прохожусь по колену, которому тоже досталось, вот теперь вроде все. Гинс встает, проходит по склону, машет руками, приседает, наклоняется и говорит, что все в порядке:

— Я услышал, как что-то хрустнуло в спине, но тут же потерял сознание, — потрясенно говорит он, ощупывая поясницу.

— Магия все еще что-то может! — улыбаюсь я. — Будешь теперь, как новенький тайлер!

После чего мы собираем парапланы, свои вещи и спешим навстречу нашей колонне, которую застаем уже около лагеря строителей. Возницы из Астора сгрузили еще вечером доставленное добро и уехали с утра, гвардейцы тоже уехали с ними вместе.

Я добираюсь по проснувшемуся лагерю к шатру Клеи и радуюсь вместе с Гинсом встрече с ней. Клея, конечно, не стала размещаться в сараях, где жили арестанты и охрана раньше, а теперь постоянно ночуют все проезжающие мимо степняки. Приказала ставить шатер в сторонке, в километре от не слишком чистого места

Наши люди тоже не стали там ночевать, слишком грязно и, наверняка, много противных насекомых, расположились на солидном отдалении. Грузы в сараи тоже не стали складывать пока, ждут моего распоряжения.

После первых приветствий я предупреждаю Клею и командиров взводов, что нужные нам лошади могут довольно внезапно появиться в пределах видимости.

— За вами никто вплотную не едет, один день можно оттуда не ждать никого. А вот из Дыры в Скале могут совсем внезапно появиться караваны с трофеями. Поэтому наблюдателей с 'орлиным глазом сразу же отправляйте в ту сторону. Только с утра они точно не поедут, ждать можно степняков ближе к вечеру.

— Господин Капитан! И что мы будем делать с такими караванами? — слышу я от командиров нашей небольшой армии.

— Мы будем поступать довольно вероломно, как будто у нас нет никакого перемирия. Впрочем, у нас его и так нет официальным образом, оно заключено мной с некоторыми Беями чисто на словах. Поэтому подставляем хитрую ловушку степнякам, чтобы они не удержались от нападения на нас. Но сначала бы желательно спросить степняков, из какого они племени. Тогда убиваем всех до единого воинов из засады, стараясь сохранить лошадей, прячем трупы, считаем добычу и дальше решаем, что нам делать, — так откровенно я объясняю, чего мы здесь вообще ждем.

— Мы здесь грабим степняков и убиваем их, чтобы только забрать лошадей? — поражается моему коварству Клея и пытается решить вопрос относительно мирно. — Но мы же можем заставить их добровольно отдать нам своих коней?

— Может, но нам не нужны никакие свидетели. Которые через день-два расскажут на Старой дороге, как их ограбили асторские воины. Во главе с одним известным Другом Степи. Ни за кого другого нас тут точно не примут. Но Астору не нужны лишние проблемы со степью, пусть у нее пока нет сил еще и с нами воевать, — объясняю я политическую обстановку командирам. — Поэтому все до единого степняки умирают, а их лошади понесут наши грузы в Сатум.

Все и так понимают, что груза у нас слишком много, чтобы как-то без лошадей добраться хотя бы до первого перевала.

— Однако вопрос решен, придется всех перебить с гарантией, чтобы никто из степняков не ушел. Ищем пока подходящее место для мертвых тел, если лошади пострадают, их тогда отправляем в котел. Для трофеев тоже придется приготовить место, с собой в горы не повезем, конечно, здесь где-то придется все спрятать, — приказываю я.

— Сколько нам нужно лошадей тогда? Господин Капитан? Чтобы перевезти столько груза, который нам везли тридцать повозок? — спрашивает кто-то из командиров.

— Примерно пять десятков или немного больше именно степных арб. Но у нас сейчас довольно много продуктов взято с собой. Пока будем два-три дня ждать подходящих степняков, какую-то часть точно съедим. Прикажите поварам налегать на крупу, вяленое мясо и рыбу пока не трогать. Несколько степных лошадей погибнут в любом случае, будет чем разбавить просто кашу.

Ждать, возможно, придется целую осьмицу, пока наберется побольше лошадей с арбами, которые гораздо легче проезжают через перевалы. Но разбивать отряд все равно нельзя, меня одного, все правильно понимающего в горах, на всех сразу не хватит.

Так что поисковые партии расходятся в четыре стороны в поисках глубокого сейчас по весне ручья или подходящего места для захоронения нескольких десятков тел. Наблюдатели выставлены в обе стороны с артефактами «орлиного глаза» и скошами. После долгого поиска подходящих мест решено все же использовать сараи бывшего лагеря, потому что они стоят прямо вдоль дороги с двух сторон, в них можно сразу разместить две сотни воинов с арбалетами.

— Еще по сотне спереди и за караваном выставим, чтобы точно никто не ушел, — командую я.

Клея с Гинсом пока молчат, понимая, что другого выхода у нас просто нет. И вообще лошадей нет, и еще городские животины точно сами перевалы так просто не пройдут, а уж про солидный груз для них даже мечтать нечего. Да еще будущая командирша отряда и ее брат не должны на самом деле проявлять излишнего миролюбия, особенно по отношения к явным врагам.

— Для всех нас — степняки откровенные враги. Пусть пока они сами не станут демонстрировать агрессию и нападать. Но все подобное случится только тогда, когда у них не будет шансов что-то отнять у большого отряда. Зато, когда они увидят четыре сильно груженных подводы с всего осьмицей охраны, едущие куда-то в горы, удержаться от нападения не смогут, — даю я расклад на будущую встречу. — Если их будет два десятка против нашей осьмицы, тем более места на арбах в степняков будет еще много, постараются наши повозки разгрузить обязательно.

Так мы и поступили, приготовили места для стрельбы, выдвинули вперед четыре повозки, груженые по максимуму и отправились в лагерь ждать сигнала.

Я подлечил несколько воинов, у кого от долгого марша воспалились старые раны, ждать пришлось весь этот день и еще почти весь следующий. Только на другой вечер наблюдатели сообщили по скошу, что караван с трофеями степняков появился из Дыры в Скале.

— Три осьмицы повозок, то есть арб и столько же возниц, еще охраны одна осьмица! — докладывает наблюдатель с артефактом, разглядев первую часть появившегося каравана

Потом, помолчав, добавляет:

— За повозками ведут большой полон. Пока не видно сколько, за ними еще едут четверо всадников!

Проходит еще одна требинка, пока наблюдателю удается посчитать пленников:

— Четыре осьмицы молодых девок и с ними половина осьмицы взрослых мужиков. Идут все на двух веревках.

— Хорошо, услышал тебя, — довольным голосом отвечаю ему. — Затаись там со своими людьми. Скоро мы нападем на караван, будете присматривать. чтобы ни один степняк не сбежал обратно в горы. Посчитай их еще раз подробно, сколько возниц, сколько охраны при повозках и сколько едет за полоном.

— Сами боги послали нам правильный сигнал и толстый намек, когда можно освободить столько несчастных рабынь и сатумских мужиков! — весьма довольным голосом сообщаю я услышанные цифры своей свите и Клее с Гинсом.

— Кто будет их встречать, господин Капитан? — спрашивает меня один из взводных.

— Да я сам с осьмицей ваших людей. Выберите мне самых тихих и безобидных на вид. Мы привлечем к себе внимание охранников, вы пошлите стрелков снять последних степняков. Клея с Гинсом и прочими сатумцами сразу же берут полонников и полонниц под свое крыло. Чтобы они не разбегались и не боялись сразу.

Вот таким делом Клея готова всегда заниматься, теперь уже и не думает спорить насчет ожидаемой бойни. Для нее свои спасенные от ужасного рабства земляки искупают сразу же любой грех, тем более с ненавистными степняками.

— Так что у нас кроме своих толмачей появятся еще люди с местным языком. Которые сразу смогут сообщить жителям Сатума, что мы спасли их страшной участи. Они теперь пойдут дальше с нами, раз уж спасем, так и потом не бросим, — решаю я сразу судьбу пленников. — Тем более нашей Клее нужна свита побольше.

Поэтому через полтора часа неспешно спускающийся караван оказывается в полном окружении, хотя до самого конца ничего подобного даже не подозревает. Благо у нас оказалось достаточно времени, чтобы приготовить хорошо замаскированные места для стрельбы. Небольшая кучка степняков в охране даже не попыталась прицепиться к нам, хотя я сам спросил у них название племени на степном языке. Только поплевались в мою сторону с наглым видом, но рисковать нападением так быстро не созрели.

Внимательно изучили наши лица, посчитали количество и махнули ехать мимо своему каравану, что-то на гортанном языке прокричав замыкающим воинам.

«Все правильно понимают, нас с ними поровну, пусть возницы тоже могут воевать, но они почти все со свежими ранами. У них и так народа для охраны совсем мало, поэтому полон даже ведут на веревке, чего обычно не делают. Любая стычка закончится потерями среди караванщиков, только им самое главное — арбы с трофеями и полон с красивыми девками в родное стойбище привести», — наглядно понимаю я.

Девки и правда хорошие, чего в Сатуме много, это красивых и ладных девок, прямо экспортный товар номер один.

Так что я даю отмашку рукой, как только основная часть охраны проехала мимо меня, через пару секунд раздается частый стук арбалетов и крики умирающих массово степняков. Потом мои и Клеи войны бросаются на арбы, тут же добивают случайно выживших возниц, потом тащат их на проверку в одно место для правильного пересчета. Так же шумят сзади, но всего четырех степняков там перебили за один залп.

Я уже слышу громкий голос Клеи, которая обещает защиту всем своим землякам и землячкам.

'Ну, увидев падающих с лошадей и арб своих новых хозяев, сатумские жители вообще не расстроились. Теперь, даже если мы сами им свободу не дадим, так же поведем продавать на рынок. Все же свои люди, такие же по внешнему виду. Явно хуже у нас уже не будет, — вижу я по светлеющим лицам девок и мужиков.

Когда они понимают, что ни одной живой степной рожи вокруг больше не осталось.

Глава 20

Тела всех степняков кладут в рядок и тщательно пересчитывают. Поясные сумы с них снимают вместе с ремнями и ножнами, но одежду совсем не трогают, никому она не нужна, слишком грязная и вонючая.

— Все здесь, господин Капитан, — докладывает мне взводный, которому поручено провести подсчет убитых степняков. — Четыре осьмицы и еще четверо! Сколько и было сначала!

Я проверяю сам, проходя сверху над искаженными предсмертными муками лиц, но свежих покойников и правда — ровно тридцать шесть рыл.

— Лошадей двух ранили болтами, остальные целехоньки! С нашей стороны убитых и раненых нет! — докладывает второй взводный.

Понятное дело, залп из сотни арбалетов в упор не оставил никакой возможности кому-то из охраны и возниц даже выхватить саблю из ножен, не то, чтобы наложить стрелу и натянуть лук и спустить тетиву.

— Совсем они тут за девять месяцев расслабились, катаясь по нашим дорогам! — добавляет второй взводный.

Что есть — то есть, не ожидали степные захватчики никакого нападения, больше за полонницами присматривали, чем по сторонам смотрели.

— Раненую скотину разделать и в котлы! — понятный приказ, поесть вволю конины все горожане мечтают с детства, пусть она даже степная, мелкая и неказистая.

— Тела везем налево! — там мои люди нашли глубокий омут, промоину в скале, который питает солидный по весне ручей. — Набиваем камней вволю в одежду и веревками подвязываем, чтобы не всплыли. Тех, которые не влезут в воду, закопать в песке поглубже. Забирайте с толмачом освобожденных мужиков, пусть помогают копать!

Толмачи наши молодые парни, говорят и переводят пока далеко не так, как требуется, но основные слова знают. Еще впереди их ждет долгая практика на сатумском языке, через пару месяцев будут уже вовсю болтать.

Трофеев много на арбах, в основном хорошая одежда, железные топоры и вилы, прочие сельскохозяйственные орудия труда, но вот именно золота и серебра немного нашлось и в богатом ларце, и по поясам степняков.

«Кажется, или у степи мало трофеев в монете, или они ее просто особо не вывозят из Сатума. Потому что там она имеет хождение и всем нужна, а в степи только на украшения пойдет», — догадываюсь я.

— Одежду раздать полонникам! — слышу я уверенный голос Клеи.

Сатумские монеты считает сама Клея, пока перепоручив спасенных девок своей прислуге. Те, как увидели властную женщину-землячку, которую слушаются все воины и слуги, так сразу же обступили ее, боясь отойти на лишний шаг. Пока вокруг мелькают чужие воины с суровыми лицами, добивающие их старую охрану, ведь все освобожденные боятся нового насилия над собой.

Но Клея доходчиво все объяснила девкам и мужикам, что они теперь снова полностью свободны, даже пойдут с нами обратно на родину. Целую речь произнесла про будущее освобождение Сатума от плохих людей ее очень хорошими воинами.

Она быстро узнает, откуда гонят столь ценный приз и подходит ко мне.

— Ольг, они из Кривдума! — говорит, как будто название земли или главного города в ней мне что-то говорит.

Я смотрю на нее с интересом, сам ведь в сатумских землях почти не разбираюсь, где и что там лежит. Когда-то у меня была приблизительная карта тех земель, но она давно уже потерялась в череде постоянных перелетов. Основные города трех государств я еще помню, именно те, по которым когда-то проезжал, но второстепенные детали карты давно уже забыл.

— Это в шести-семи днях пути от гор, если спуститься, то прямо и направо, — наконец-то поясняет она.

— Шесть-семь дней пути — то есть километров двести пятьдесят-триста? — понимаю я. — Однако далеко степняки забрались, почти к самому побережью!

Сам даже удивляюсь такому известию, но Клея объясняет мне, что это от столицы до гор недалеко, там береговая линия заметно углубляется в сам континент.

— А так основная часть Сатума от берега моря до гор под шесть-семь сотен километров получается, — объясняет мне она.

Еще Клея теперь быстро переводит свои меры длины в земные величины.

— И еще в длину вдоль Кораллового моря под тысячу километров сам Сатум тянется? Дальше уже Терум идет? — спрашиваю у самого грамотного здесь человека.

— Да, примерно все так, Ольг, — не слишком уверенно отвечает Клея, которая тоже очень уж плотно географию дома не учила.

— То есть орда прошла уже половину страны? Неудивительно, что им теперь постоянно требуются пополнения. Ведь все подобное расстояние степнякам пришлось воевать и нести постоянные потери. Как-то слишком широковато степь размахнулась, растянувши настолько зону своих завоеваний. Я сам думал про сотню-полторы-две сотни километров от гор и на три-четыре сотни вдоль гор, если они перешли от постоянных завоеваний к построению какого-то государства. Но могут все же ничем подобным не заниматься, просто захватывать и грабить новые земли, — рассуждаю я для Клеи и стоящего у нее за спиной Учителя.

На что тот только пожимает плечами, ведь большая политика и прочая стратегия вообще не для него предназначены.

— Ну, нам же проще, что передовые отряды степняков настолько далеко ушли. Раз они такие слабозащищенные караваны отправляют на большое расстояние по чужой земле, значит, хорошо организованных врагов у степи на всем подобном расстоянии не осталось. Клея, занимайся пока пленницами, расспроси каждую, где она жила, что слышала про нашествие и как степняки оказались у них. Какие случились сражения, как воевали местные дворяне против степи? Потом мужики вернутся, ими тоже займешься, они всяко должны побольше знать, чем простые девки, — решаю я.

Пока в лагере творится суета, тела бывших хозяев лошадей грузят на них же и увозят в последний путь, для трофеев копают большую яму недалеко от самой Новой дороги. Еще получится забрать все спрятанное добро когда-то на обратном пути, ведь я пообещал каждые несколько месяцев отпускать воинов и обслугу на побывку в Астор.

Но и за самой Новой дорогой следить нужно, вдруг второй обоз появится, чем я сейчас лично занимаюсь с биноклем. Половина взводных при мне, остальные командуют упокоением перебитых степняков в ручье и в песочной гряде, сбором трофеев и тайником для них же, еще охраняют лагерь и спасенных девок.

— Господин Капитан, теперь у нас добавилось двадцать четыре арбы с лошадьми и еще десять степных лошадей сверху. Хватит ли такого количества для нашего груза? — спрашивают меня.

— Так, господа, давайте теперь без подобного именования. Господин Капитан, который убивает проезжающих мимо степняков, сразу же приводит случайных, то есть просто выживших свидетелей к самому Астору. Нам ничего подобного не требуется, значит, теперь называете меня, госпожу Клею и господина Гинса по номерам. Госпожа Клея будет, естественно, Первая, я тогда — Второй, господин Гинс — Третий. Донести всем воинам и прислуге, чтобы по-старому больше не кричали.

— Первая — госпожа Клея? — удивляются командиры, привыкшие к моему постоянному доминированию.

— Именно госпожа Клея — Первая! Запомнить всем и передать дальше! — командую я.

Пока нет смысла объяснять истинный смысл нашего похода, что мы все будем помогать нашей бывшей горожанке стать первой королевой Сатума. И наша основная деятельность будет направлена именно для этого, а не для того, чтобы захватить для Астора кусок сатумской территории. Что просто не имеет никакого смысла на перспективу, ведь без той же Клеи мы всегда останемся просто иноземными захватчиками, которые предательски ударили в спину местным воинам во время нашествия орды.

«Было бы у меня пару десятков тысяч своих воинов под рукой, на такое обстоятельство можно было бы не обращать внимания. Но с несколькими сотнями идти напролом никак не выйдет, воевать за свою Королеву должны местные жители», — хорошо понятно мне.

Что я сам стану здесь каким-нибудь герцогом, если тоже не королем, а мои взводные смогут превратиться в баронов, если дела пойдут хоть немного так же успешно, как я пока планирую.

— Двадцать четыре арбы несут груза примерно, как наши шестнадцать повозок. Поэтому нам нужно еще столько же, как минимум, но на самом деле лучше в два раза больше. Наших лошадей и без всякого груза придется очень постараться, чтобы завести наверх. Так что еще около сорока арб со степными лошадьми нам обязательно требуется, — объясняю я своим командирам.

— А освобожденных куда будем девать? Больно уж там девки хорошие? — интерес нестарых еще мужиков, решивших рискнуть своей жизнью за хорошую монету и обещанную долю в трофеях, понять можно легко.

— Ну, не в Астор отправим, это точно, — усмехаюсь я. — Пойдут с нами, деваться им некуда все равно теперь. Родные места очень далеко, до них мы еще не скоро дойдем, если вообще когда-нибудь доберемся. Таких красивых здесь любой встречный сразу же обидит. На тех землях, которые за перевалами, по-другому вообще не бывает, в Сатуме человек человеку — волк и Корт! Запомните такое! Только наш отряд может им обеспечить свободу и жизнь, поэтому у вас все шансы завести знакомство. Полонницы будут только рады вниманию сильных мужчин, которые могут им дать защиту и свое сильное плечо. Пусть вы пока не можете обменяться хотя бы одним словом.

Мужики в доспехах сразу же радостно зашумели, обсуждая разные варианты, но я всех предупредил:

— Чтобы никакого насилия и принуждения! Госпожа Первая сразу подобное узнает, может даже казнить кого-нибудь за некрасивые дела! У меня разрешения спрашивать не будет! Так что использовать только уговоры и подарки, ничего больше!

Народ явно озадачился, узнав, что госпожа Клея настолько свирепа бывает. Но потом все дружно решили, что как-то сильно жестить с полонницами в любом случае нельзя.

— Мы не захватчики для сатумского народа, а именно его освободители, именно от имени госпожи Клеи пришли освобождать! Она местная уроженка великих способностей и несметного богатства, наняла всех нас за свой счет помочь спасти свою родину и ее жителей от невзгод и ужасов степного нашествия. Вот сейчас освободили пять осьмиц жителей из рабства. А кто там с кем живет, и кто кому спину греет по ночам, дело вообще личное, — напомнил я и потом добавил:

— И еще помните, это не последние красивые девки на вашем пути! Чтобы никаких ссор из-за женского пола! Начнем захватывать укрепления и земли под себя, там уже можете даже местных дворянок себе брать. Если уговорите, конечно. Но земли здешние разорены, нет никакой серьезной воинской силы поблизости, так что умелые воины будут всем интересны! У которых есть крепости и замки под собой! А у нас они точно будут!

К ночи убитые притоплены и спрятаны в песке, следы вокруг засыпаны и заметены, чтобы никто не понял про места упокоения. Только для трофеев к ночи не успели выкопать подходящее по объему место, но это не беда, прямо сейчас мы никуда не едем. Погода стоит в предгорьях вполне теплая, можно без проблем ночевать на воздухе.

— Если уж не сильно тепло одетые полонницы прошли перевалы и не замерзли, нам вообще опасаться там нечего, — прикидываю я.

— Ольг, их заставили снизу нести по большой связке дров каждую. Еще выдавали по тонкому одеялу на двоих каждую ночь. Ночевали они всего один раз на перевалах, как раз перед тем, как прошли первую Дыру в Скале, там сожгли немало дров морозной ночью. Но утром их нагрузили очень тяжело трофеями, прямо помирали на перевалах бедняжки, — рассказывает мне Клея.

— Ну, обратно тоже что-то понесут. Девки молодые и здоровые, могут и побольше взять, ведь в свою страну возвращаются, где все на родном с детства языке разговаривают. Не на чужбине теперь пропадать будут, радуя своими роскошными телами противных степняков.

Следующий караван появился все же не из туннеля, а догнал нас по Новой дороге. Наблюдатель с дерева к обеду передал по скошу, что сорок арб и три осьмицы совсем молодых степняков доберутся до нашего лагеря примерно через час.

— Отлично! Как раз то, что нам надо. Только успели ямы с трофеями засыпать и замаскировать. Сорок арб и еще три осьмицы свободных коней. Теперь можно будет двинуться в горы, не вечером, конечно, а завтра рано с утра, — объявляю я Клее и командирам. — Раз они едут с той стороны, значит, в арбах не будет ничего, кроме тетивы и стрел! Не придется ничего прятать, кроме тел!

Сразу же приказал отправить нашу прислугу и освобожденных полонников с полонницами копать новую братскую могулу уже в другой песчаной гряде.

В этот раз использовал тот же трюк с набитыми грузом повозками и небольшой охраной из непонятно вообще, что делающих тут городских воинов. Степняки оказались совсем мальчишки, молодые и глупые, еще слишком задиристые, сразу прицепились к нам с явным намерением ограбить или даже убить.

Окружили мой собравшийся в одном месте отряд, жестами и словами потребовали отдать оружие и проваливать поскорее в лес, оставив им повозки. Гарцуют вокруг на конях, в руках луки или сабли, всем своим видом показывают, какие они крутые и бессмертные.

Переводчик-артефакт в руке все правильно переводит, я пока спокойно собираю своих людей поближе. Сначала ставлю над всеми защитный купол, а потом просто посылаю степняков убираться подальше, используя одно из цветистых степных ругательств. Которое я специально выучил для подобного случая. Касающихся их родителей, братьев и сестер, самых паршивых коз в качестве единственных половых партнеров, в общем, использующего именно тогда, когда нужно смертельно и навсегда оскорбить собеседника.

После чего громко крикнул:

— Огонь!

Все так и случилось, по моему куполу ударили с пару десятков тяжелых степных стрел в упор, потом всадники начали кто пробовать его крепость саблями, кто дальше продолжил стрелять из луков.

Я сам ударил магией по ближайшим степнякам, по остальным прошелся дружный арбалетный залп. За ним еще один выбил последних оставшихся на лошадях степняков, дальше к степным повозкам бросились самые опытные на мече и копье воины. Еще минута ударов и смертельных криков, но даже залечивающие раны степняки в роли возниц так просто не сдались. Успели ранить пятерых моих воинов, правда, всех довольно легко, но никого не убили.

Я быстро всех подлечил, еще раз доказав, что воевать при своем Маге куда лучше, чем без него мыкаться по жизни.

Два кольца оцепления не дали никому сбежать, ведь двое опытных ордынцев поняли, что шансов нет никаких и пытались прикинуться убитыми. Потом вскочили и бросились в кусты, за которыми их встретили другие воины, беспощадно переколовшие копьями степных хитрецов.

Так что вскоре тридцать восемь запряженных повозок и три осьмицы просто лошадей перешли под наше управление. В арбах оказались теплые одеяла, много стрел и запасы кожаной тетивы, которые я говорю забирать с собой.

— Хорошая стрела — это дорогое изделие, самим понадобится. Тетива всегда нужна в бою, как степные одеяла в жизни. Растягивайте их над кострами, надо все прокоптить как следует, чтобы насекомые погибли.

Пока степные кони перевозят тела молодых воинов и немолодых возниц к месту будущей братской могилы, остальные воины и обслуга перегружают наши повозки.

— До половины подъема на первый перевал и наши лошади потянут повозки. Дальше придется их полностью разгружать, давать передышку и уже без всякой нагрузки переводить через перевал. Такие повозки дальше потянут свободные пока степные лошади. Там дальше, немного спустившись, можно будет снова наших в повозки запрягать, на спуске они оживут, когда высота станет поменьше.

Почти до самого вечера тянутся похоронные хлопоты, перегружаем повозки на арбы, распределяем освобожденных девок и мужиков на арбы.

— Они почти все деревенские, не из городов набраны, поэтому с лошадьми управляться умеют, — рассказала мне Клея.

— Что-нибудь интересное рассказывали? — вспоминаю я, что еще не спрашивал Клею про такое.

— Особо нет, что они могут знать в своих деревнях. Только то, как гордо проезжал мимо их хозяин с дружиной на битву с пришельцами, потом прошел один день, как деревню или село заняли степняки. Сразу окружили со всех сторон, всех, кто пытался убежать, переловили, кто попробовал драться, расстреляли из луков и потом на воротах повесили за ноги, разрезав животы, — темнеет лицом Клея, ведь она очень близко воспринимает беды своих земляков.

— Так, понятно. С теми, кто сопротивляется, поступают беспощадно, чтобы сразу и навсегда испугать. Теперь меня интересует, что делают с теми, кто сразу сдается?

— Таких не трогают в основном. Грабят, конечно, и молодых девок забирают, но жизнь оставляют и дома не жгут, — вспоминает Клея.

— Раненых у них много? — еще интересует меня.

— И есть ли воины в той первой Дыре в скале? Они же проходили через нее с утра, должны были понять?

— Не спрашивала пока, — отвечает она и тут же уходит дальше опрашивать спасенных девок и мужиков.

Немного подумав и посмотрев на клонящееся светило, я все же приказал каравану выходить на дорогу.

— Еще два часа у нас есть, за это время лучше поднимемся к Дыре. Проходить не будем, там уже серьезно холоднее на высоте за ней, встанем на подходящем месте.

— Может с раннего утра двинуться, господин Кап… Второй? — спрашивает один из взводных.

— Нет, лучше все же так. Завтра с утра к Дыре уже наши лошади устанут повозки тащить, там же все время подъем идет, довольно крутой. Есть перед ней большая плоская площадка, где сами строители дороги раньше жили. Сараи они разобрали и унесли к первому перевалу, а место осталось, там и встанем. На ночь дать лошадям двойной запас зерна, пусть едят вволю, чтобы завтра лучше шли. За ночь отдохнут, с утра повеселее пойдут. Всех воинов и обслугу со спасенными к повозкам приставить, будут помогать их толкать вверх.

Тут меня снова находит Клея и докладывает, что узнала от полонниц.

— Нет никого в крепости, где Дыра в скале проходит! Никого там не видели и не слышали, ворота открыты, мост стоит.

— Это же просто отлично! — радуюсь я такой неожиданной новости. — Мы там без проблем пройдем, не придется еще охрану форта убивать. Они там точно должны быть из союзных племен.

— Зачем их убивать, если они союзники, пусть даже бывшие? — не понимает Клея.

— Так они бы все наши повозки посчитали, увидели степные арбы в большом числе, толпу молодых девок, которые только пару дней как мимо прошли. Сразу бы поняли, что это именно мы перебили караван, недавно прошедший, может еще бы про второй догадались тоже. Потому что знали бы, сколько арб в том первом было и сколько вообще охраны, только у нас тех же арб гораздо больше теперь есть. Нет, если охраны в крепости нет, это самое главное для нас дело, чтобы незаметно проскочить на ту сторону и спуститься вниз.

— Что теперь вообще будет, господин Второй? Когда мы уже два каравана степняков закопали в песок? — спрашивают меня мои взводные в конце совещания.

— Что-то будет, но не сейчас. Первому каравану в степи и обратно месяц ехать, еще к своим добираться с осьмицу дней. Да еще в степи передохнуть пару осьмиц после долгой дороги. Так что только через пару месяцев про него начнут что-то подозревать в своем племени. Второй караван могут скоро ждать, но он тоже может попасть в засаду сатумских дворян, поэтому нас так просто виноватыми не назовешь. В общем, делать было все равно нечего, без степных лошадей нам перевалы не пройти. Зато людей спасли, лошадями отлично разжились и немного степняков уменьшили. Воевать открыто с ними не наше дело, пока не укрепимся здесь, но вот так куснуть исподтишка вполне можно, — разъясняю я политическую ситуацию. — Когда приходится выбирать — или мы, или они.

Так что добираемся уже в темноте с факелами до той площадки перед туннелем, где встаем на ночлег. Караван с кучей арб и повозок растянулся на пару километров по узкой дороге, теперь не очень управляемый становится, но у меня за ним люди со скошем идут. Если что, сразу получат правильный приказ от своего командира.

На душе у меня теперь радостно и спокойно, ведь не придется решать вопрос с охраной крепости-форта на втором перевале.

Глава 21

Ночь прошла довольно беспокойно, потому что из туннеля постоянно задувает с таким цокающим звуком, будто там большая колонна конницы едет к нам на встречу.

«Понятно, кто оттуда может ехать», — ворочаюсь я в палатке на тонкой подстилке.

Просыпался пару раз от повышенного беспокойства за судьбу своих отрядов, пока не додумался отправить на ту сторону туннеля несколько дозорных. И так про подобную предосторожность думал, но забыл во время хлопот с ночлегом самому лишнюю зону охраны проконтролировать, а командиры мои еще не настолько опытные в горах люди. Просто не знают здешние особенности и за чем именно тут необходимо присматривать особо. Выставили охранение вокруг растянувшегося на дороге и площадке лагеря только спереди и сзади. Понятно, что не станет там никто оставаться, на той стороне туннеля. Если караван степняков преодолеет последний перевал, то всяко пройдет через туннель и спустится пониже, потому что слишком большая разница в ночных температурах выходит здесь и там.

Там только ледяная каменная пустыня, а под туннелем уже нагретые за жаркий день осыпи и просто земля.

Зато сразу, когда выставил дозорных подальше, перестали уже смущать странные завывания ветра, поэтому проспал несколько часов. Пока часовой около палатки не позвал господина Второго вставать, потому что небо посветлело.

Рано утром начинаем собираться, сегодня нам нужно пройти как можно больше по расстоянию. Лучше всего даже все перевалы миновать, есть такая задача-максимум. Но я сомневаюсь, что растянувшаяся на пару километров колонна сможет прошагать сегодня двадцать пять километров по сплошным подъемам и спускам, когда на высокогорье уже ни у кого не будет лишних сил.

— Поэтому рассчитываем на ночлег за вторым перевалом, где есть сараи. Там хватит места на всех, если поплотнее забиться. Лошадей тоже тогда ставим вплотную, пусть греют друг друга морозной ночью, там есть загоны для них. Дрова сначала везем на повозках, потом их несут все, и воины, и обслуга, и полонники! — даю короткую инструкцию взводным.

— Хорошо, что одеял набрали. И с первого каравана немало, а со второго вообще много. Из степи везли двадцать осьмиц вязаных с мехом одеял! — удивляется один их взводных.

Да, теплые одеяла на раз решают проблему ночевки в ледяных горах. Для тех, конечно, у кого они найдутся. Мои воины и так несут с собой по одеялу, но только некоторые из них, у кого была возможность, забрали дорогой предмет домашнего быта из семьи. В основном у всех просто кусок старой парусины при себе, потому что я приказал предупредить воинов о необходимости защиты от ледяного воздуха и частых весенних дождей. Палаток на всех не нашьешь, да еще тяжелые они слишком и нужны всего на пару ночей. Палатка есть только у меня одного и еще у Клеи с собой нарядный шатер, когда принадлежавший астрийским дворянам.

— Ну, а что оттуда еще везти? Только стрелы, потому что есть подходящий кустарник по берегам и налажено их производство, еще всякие изделия из шкур лошадей и баранов с добавлением местной травы. Больше особо нечего, все остальное степняки на чужой земле заберут без проблем, — отвечаю ему я.

— Правда, золота и серебра все же маловато при покойниках оказалось, вряд ли степняки трофейные монеты используют для того, чтобы что-то покупать у покоренного народа. И так заберут все без лишних разговоров, понятное дело. Но монеты легко прятать, да еще основное количество золота находится в укрепленных замках дворян и принадлежащим им городах. Значит, брать хорошо укрепленные опорные пункты у степняков получается все же не очень хорошо. Ну, или именно это племя не смогло ничем серьезным поживиться, — рассуждаю я перед своей свитой.

Мои помощники и взводные помалкивают, про то, что нас ждет за перевалами, они имеют самое смутное понимание.

Клея насчитала во всем первом караване три сотни золотых монет и еще на две сотни серебра. Во втором их, конечно, вообще не обнаружено. Все деньги пойдут на дальнейшие закупки и плату на той стороне, но воинам я сказал сумму трофеев объявить. Чтобы знали, что по асторским деньгам у нас в общей казне набирается то ли двадцать осьмиц тайлеров, то ли пятнадцать осьмиц, смотря по сколько считать трофейные сатумские деньги к нашим полновесным тайлерам.

Первые две сотни наемников скрываются в Дыре, как все черноземельцы называют мой туннель. За ними едут нескончаемым потоком повозки и арбы, дальше шагают бывшие полонники, за ними уже проезжает Клея со своей свитой.

— Обоз у нас большеват! — замечает мне один из взводных и тут же добавляет. — Господин Второй! На четыре сотни воинов почти десять осьмиц повозок! Трудно такой длинных хвост защищать будет!

Тут он прав, цепь охраны с виду жидковатая получается.

— Зато теперь тридцать воинов на лошадях скачут, видят гораздо дальше и быстрее передвигаются. Ничего, здесь меньшим количеством повозок не обойтись, а перевезти нужно много всего, что на той стороне не найдешь. На равнинах большую часть грузов пока оставим в первой взятой крепости. Да еще лошади смогут гораздо больше за раз увезти, — объясняю я имеющиеся расклады.

Про крепости никто не спорит, мои люди уже знают, как быстро я могу вынести ворота или целый кусок стены, заодно перебив всех защитников на лигу вокруг.

Вскоре ко мне подъезжает Клея со своим отдельным обозом.

— Теперь у меня нет проблем с прислугой, — машет она мне рукой со своей повозки на рессорах, одетая совсем по-походному, в штанах и теплой шубе с меховой шапкой на голове. — Все спасенные готовы верно служить своей новой госпоже.

Такое вообще неудивительно, оказавшиеся совсем внезапно на свободе девки ищут, к кому бы прислониться в новой, довольно страшной жизни. И на воинов с интересом посматривают, и на конюхов-сатумцев, и на молодых толмачей, но больше всего, конечно, на Клею и Гинса, которые теперь самые родные люди.

«И спасли, и обогрели, и защиту дали сразу же», — улыбаюсь я виду старательно держащихся поближе к повозке Клеи девок, одновременно посматривающих с заметным интересом по сторонам.

Воины все-таки чужаки, конюхи староваты, толмачи сами молодые парнишки, зато они идут домой, в родные земли.

Гинс сидит рядом с сестрой, бдительно поглядывает вперед и назад, крутя в руке артефакт невидимости на всякий случай. Магический потенциал у него небольшой, но продержать невидимость с половину часа вокруг себя и Клеи сможет. Это на случай совсем внезапного нападения, если охрана не успеет прикрыть свою госпожу.

Я Клее сам сказал выглядеть постоянно дорого и солидно, ибо времена вокруг самые такие средневековые. Здесь и сейчас всегда встречают только по одежке и самое главное первое впечатление тоже от твоего внешнего вида получается. Поэтому короны пока нет на голове, но высоко поднятый подбородок и царственный вид обязателен к показу всем нашим спутникам.

Еще очень красивый и явно безумно дорогой шатер, который подразумевает дворянское звание у его хозяйки.

Я пока пропускаю мимо себя весь наш караван, смотрю вниз в бинокль, но не вижу никого на границе леса, подступающего к горам. До опушки километров шесть, так что явно сегодня к нам никто сзади не подъедет, но вот завтра все может случиться.

«Не лишняя предосторожность, если нас вдруг догонит новый обоз из степи», — такое тоже может случиться

Поэтому позади всех оставляю небольшой отряд воинов, которые должны будут понаблюдать еще с час по времени, а потом догнать нашу колонну на подъеме к первому перевалу.

Сам даю шенкелей лошади и объезжаю растянувшийся строй по краю дороги вместе с осьмицей охраны. Дальше мы ныряем в зев туннеля, тут приходится сразу же спешиваться, ибо сверху нависает каменный потолок. За половину часа потом обгоняю уступающих мне часть дороги возниц на арбах и повозках, всех остальных воинов и занимаю место впереди всего каравана.

— Вы заставляйте двигаться всех наших, как можно быстрее, на подъезде к первому перевалу на каждую повозку выделите людей из воинов, прислуги и полонников. Особое внимание уделите именно повозкам с нашими лошадьми, степные лошади уже не раз тут проезжали. Если лошадь встанет, сгоняйте ее любыми средствами с дороги, пусть пока отдохнет. Чтобы наши люди толкали изо всех сил повозки, если мы встанем здесь, то придется ночевать под первым перевалом, а нам нужен именно второй, — еще раз инструктирую взводных.

Я здесь оказался уже в который раз, поэтому хорошо понимаю, будь у нас только степные лошади, мы могли бы всю дорогу в горах пройти за день. Но наши лошади из Черноземья не знакомы с высокогорьем, поэтому идут позади степных, если встанут, придется тех перепрягать в наши повозки и толкать изо всех сил.

Так оно, конечно, и случилось, лошади дружно начали вставать еще за пару километров до вершины, но мобильный резерв из степных лошадей у нас уже создан. Поэтому их перепрягают, ослабевших пока отгоняют назад для отдыха и обильного кормления, но может так случиться, что подняться на перевал некоторые все равно не смогут.

— Придется их тогда гнать вниз, обратно в Астор, — говорит мне главный конюх.

Я не спорю, лошади пока в Черноземье очень дорогие, молодые по тридцать тайлеров стоят сейчас, после разорительного нашествия и некой постепенной девальвации золотых тайлеров.

«Скорее даже не золото дешевеет, просто грамотная рабочая сила заметно подорожала. Раньше за полтора тайлера можно было нанять опытного работника, теперь меньше двух с половиной даже не предлагай. Вот неквалифицированных работников становится все больше, они по-прежнему от полутора до двух тайлеров в месяц стоят. И еще женский труд совсем дешевый, деревенские девки постоянно ищут любую работу в Асторе, — вспоминаю я. — Платят им до одного тайлера в месяц в мастерских или только половину золотого в прислуге».

— Если появятся степняки, бросайте лошадей и бегите к нам. Я к вам выеду навстречу с воинами, — своего «связиста» со скошем я оставляю с нашим арьергардом на всякий случай.

По итогу из двенадцати наших лошадей перевал не прошли шестеро, я пока оставил их с обслугой отдохнуть несколько часов и попробовать снова перейти перевал. Благо, молодые лошади, везущие сейчас пушки, по двое на повозку, смогли подняться на сам перевал. После заранее сваренного обеда прямо на колесах двух кухонь повел караван еще дальше, время к двенадцати часам дня, нам нужно шагать и шагать вперед. Все свободные лошади тоже хорошо нагружены, каждая везет солидный запас необходимых на той стороне вещей.

Ко второму перевалу подошли через три часа, тут я уже сам заранее отправился к нему с охраной, чтобы проверить слова полонников.

Но так все и есть, к моему огромному облегчению высокогорная крепость-форт пуста, ворота в туннель с обоих сторон открыты, мост лежит на месте, только во внутрь самой крепости проходы закрыты на мощные двери с засовами изнутри.

«По веревкам потом спустились или поднялись последние стражи крепости. Двери, замки и засовы особенно хорошие и крепкие, сам Водер их ковал для срочного заказа. Значит, ушли почему-то воины знакомых Беев, не стали собирать мзду за проезд. Наверно, все воины на завоевание требуются или степной совет-курултай явным большинством не согласился платить за проезд. Пока идет само завоевание большой страны с полным напряжением сил всех племен, подобные обременения никому не нравятся особенно. Ну, нам подобное запустение в стратегической точке вообще за счастье. Ведь теперь у нас есть большой шанс вообще почти никем не замеченными перевалы пройти и в Сатум быстро спуститься».

Поэтому я по скошу командую шагать каравану еще быстрее, ведь большой лагерь под перевалом уже хорошо виден внизу.

— Им еще шагать с час до Дыры, потом в два раза времени больше уйдет на то, чтобы ее пройти. Значит, к шести часам только все пройдут на ту сторону, поэтому дальше нет никакого смысла шагать. Через еще час станет темно, а новый лагерь с сараями перед третьим перевалом находится, — рассуждаю я при своих охранниках. — Зато завтра точно пройдем горы.

Так все и получилось, мои и Клеи взводные встречают и направляют людей из каравана к большому количеству сараев. Там уже горят костры, кое-где даже есть печи, оставшиеся от нашествия астрийцев и сатумцев, не пропали они с концами за долгое время.

— Даже не свезли их степняки к себе домой, чтобы там порезать и снова что-то выплавить нужное! — удивлюсь я, помня хорошо историю самих печек. — Наверно, сама охрана строителей грелась здесь все время.

Ночь проходит спокойно, дров хватает, все насекомые, если они тут остались после степняков, давно уже вымерзли во время морозных ночей. Идем пока все вместе, наемники Клеи с ее людьми и мои пока не отделяются друг от друга.

Еще нарасхват толмачи, воины постоянно просят их что-то перевести особо приглянувшимся девкам.

— Заводят понемногу отношения между собой, — говорю я Клее.

— Да пусть заводят. Девки в основном совсем деревенские, выбранные степняками за особую стать и хорошие волосы. Я себе отобрала пока четверых, которые поумнее немного, но больше на городских буду рассчитывать, — Клея не спорит, если почти все спасенные найдут себе мужиков в караване.

Так что с утра снимаемся и шагаем к третьему перевалу, понемногу порядок в караване налаживается, все уже понимают свой маневр. Тем более большую часть дров спалили за ночь, теперь всем немного полегче идти по высокогорью, а лошадям везти повозки и арбы.

Когда подходим к перевалу, по скошу мне сообщают, что еще четыре лошади перешли первый перевал после обильной кормежки и долгого отдыха, а две ни в какую не стали.

— Отправляйте их с одним возницей обратно, в Астор. Если ему повезет, то доедет за пару дней до Протвы. Если не повезет, если встретит караван степняков, пусть бросает лошадей и убегает в лес! — что я еще могу сказать по такому поводу. — Вдоль Протвы дойдет до моста!

Лошадей очень желательно бы вернуть в кузницы и на прочие перевозки, но приставить к ним в охрану вообще некого, все люди мне здесь нужны. Поэтому сейчас рискну только одним парнем из прислуги.

За светлый день проходим третий перевал, начинаем спускаться вниз, к той самой деревне, где когда-то жила крепкая телом Изаура.

Я оставляю своих людей, с которыми мы едем первыми, теперь они ждут моих приказов с неба. Сам на третьем перевале раскладываю параплан и в дневное время прыгаю со скалы. Не самое лучшее время для полетов, еще летал я здесь всего один раз, но теперь мне и всему каравану позарез нужна самая свежая информация про здешние места.

— Какие из замков и крепостей остались целыми? А какие уже разрушены ордой? Где есть степняки и где дворяне остались?

Пролетаю под сотню километров над Сатумом за пару часов, кружу слева направо, но целых замков не нахожу. Тут вообще их негусто, около самих гор, дворяне предпочитали жить и всем управлять посередине своих земель. Нашел с воздуха три разоренных уже давно небольших замка, стоят обгорелые и пустые, с выбитыми воротами, два с правой стороны и один с левой.

Но сам я далеко от гор не улетел, всего километров на двадцать, больше разглядываю земли вдоль перед горами, в основном с правой стороны. Не видел пока никаких караванов и воинских отрядов, похоже, здешние земли солидно обезлюдели, только кое-где народ пугливо копается на своих огородах. Видит в небе меня и остолбенело провожает взглядами. Сам приземлился через два часа немного ниже стоянки, где уже размещается наш караван.

Тут же прискакали мои охранники, забрался на коня с парапланом в мешке и отправился обратно.

Вечером у нас происходит большой совет с участием всех взводных, доверенных людей и Клеи с Гинсом.

Я объясняю, что смог разглядеть сверху, на примерной карте наношу места трех захваченных замков, дальше мы решает идти в левую сторону от спуска, в те самые Хмурые земли.

— С раннего утра я еще совершу полет в ту сторону, сегодня больше правую часть земель рассматривал. Тогда уже окончательно скажу, куда нам нужно ехать.

— Будем вас здесь ждать, господин Второй? — слышу я вопрос.

— Нет, едете так же за мной следом и потом налево сворачиваете, нам нужно поскорее уйти с дороги. Ни к чему встречаться с новым караваном степняков. Лошадей нам пока больше не нужно, прятать трофеи нет ни времени, ни особого смысла. Места здесь хорошо обжитые, поэтому свидетели новой схватки всегда найдутся. Продадут подобное знание, как только увидят первых степняков, — решаю я.

Поэтому рано утром поднимаюсь с помощниками почти к третьему перевалу, найдя удобное место для старта, раскладываю параплан. Потом делаю разбег и взмываю над еще лежащей в темноте землей.

Сегодня мне нужно найти подходящее для обороны укрепленное место, где мы сможем оставить свои большие запасы пороха и ядер, много продовольствия и те же одеяла. Еще там нужно оставить часть своего отряда, не трогая людей Клеи. Мой замысел пока состоит в том, чтобы занять несколько укрепленных замков или даже небольших крепостей, контролировать полосу земель рядом с дорогой через перевалы. Обеспечить отряду госпожи Клеи защищенный тыл, благо элитные скоши обеспечивают дальнюю связь, и мы всегда может быстро помочь друг другу.

Но расстанутся наши отряды еще не сегодня и не завтра, ведь двигаться они станут медленно в одну сторону, везде обязательно рассказывая и показывая саму госпожу Клею, которая пришла дать волю своему народу. Получается по моему замыслу определенный такой агитпоезд за новую власть и все хорошее против всего плохого.

Как я смог понять после вчерашнего полета, нашествие степняков снесло и обрушило всю прежнюю власть, но это я смог рассмотреть рядом с горами. Гарнизонов степняков в захваченных замках не обнаружено, вообще их присутствия даже не видно нигде.

— Что там дальше творится, кто управляет здешними землями? Пока непонятно. Но если степняки ездят трофейными караванами с совсем слабой охраной, значит, здешних партизан или борцов за независимость пока нигде нет? — задаю я себе вопросы в начале полета, пока пролетаю над осмотренными вчера землями.

Просто отлично, что я могу за пару часов полета на параплане пролететь над сто двадцатью-сто пятьюдесятью километрами здешних земель, постоянно используя орлиный взгляд для приближения и разглядывания больших поселений и городков.

И еще вернуться на более-менее солидную высоту, откуда днем или вечером снова подняться, чтобы опять полететь над еще неразведанными землями.

— Ну, или просто сесть рядом со своими людьми! — и такой вариант возможен, когда я обнаружу подходящее место.

Подходящее для того, чтобы атаковать его и захватить под свое управление.

Nota bene

Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Черноземье. Король 3