Пролог

Отгремела третья эльфийская война.

Люди, орки, гномы и прочие расы, принимавшие участие в великом сражении, потянулись в родные места.

По дорогам катились торговые, а не военные обозы, заброшенные за время битв с Великим лесом поля снова распахивались, а полуразрушенные города в Приграничье — отстраивались.

Малыми шагами королевства, одолевшие спятившего короля эльфов, возвращались к мирной жизни, хотя по лесам еще прятались разбойничьи шайки, в городах порой действовали не только карманники, а уж в поселениях помельче не забывали запираться на все засовы, и добрый хозяин держал под рукой рогатину, а то и найденный на поле битвы арбалет.

В один из жарких летних дней через ворота малого городка Лучегорска прошла странная особа, закутанная среди жары в плотный тяжелый плащ с вышивкой.

Стражники, по большей части ветераны, отправленные домой после ранений, аккуратно особу притормозили:

— Постой-ка, добрый человек! — придержал фигуру за плечо самый старший боец, мужик лет пятидесяти, с лицом, исковерканным шрамами. — Покажись! Кого попало в город пускать не велено!

Плечо отдернулось, фигура развернулась, капюшон упал, и молодые парни, повидавшие кое-чего на поле боя, попятились.

Не от невиданной красоты абсолютно седой девки, а от того холода, которым от нее разило. В жаркий летний полдень их тряхнуло так, словно каждому сугроб за шиворот высыпало!

— Маришка, ты ли? — почесал в затылке старый воин.

— Я, дядька Калеб, — отозвалась красавица и зябко стянула у шеи свой плащ.

— Вернулась, значит, ну, то добре, — сказал стражник. — Ты в ратушу зайди: всех, кто служил, под отчет ставят. У нас иногда пошаливают, так ходим в обход по лесам, ну и так, бывает, то волков бьем, то гулей.

— Зайду, — кивнула девица, накинула капюшон и действительно свернула к ратуше.

— Дядька Калеб, — один из молодых стражей очнулся первым и не удержался от вопросов, — кто это?

— Маришка это, главы нашего города старого дочь. Точнее, баронесса Марианна Каролина Галатея дю Сольм. Когда эльфы на нас поперли, ей лет шестнадцать было. Мелкая девчоночка, все с братьями своими носилась, то с луком, то с мечом, то верхом всякие штуки.

— Так она… воевала? — сообразил стражник, с долей уважения глядя вслед ушедшей женщине.

— Не сразу. Сперва ее братья ушли, все трое — один-то и так уже офицером был, а два вслед за ним потянулись. Потом отец встал во главе ополчения. Мать и бабка госпиталем заведовали, невестка старшая целительницей была, сбежала вслед за мужем в действующую армию.

— И что? — нетерпеливо перебил Калеба парень. — Я про дю Сольм даже не слышал!

— Так ты в городе без году неделя, — фыркнул на него дядька. — Погибли они все. Род у них старый, магический, поэтому, уходя, все сыновья кинжалы в стену рода загнали. На первом году один кинжал почернел, на втором — сразу два. А потом и невестки ножичек ржавчиной покрылся. А как ополчение наше разбили впрах и барона привезли в куски порубленного, так и жена его, и матушка — обе умерли, как только тризну справили. Осталась девчонка одна. Ей, получается, восемнадцать только стукнуло. Вместо барона прислали к нам хлыща одного… Начал он к ней клинья подбивать, замуж звать да уговаривать. Земли у них были хорошие, да и так деньги водились. Девчонка вроде согласилась, свадьбу начали готовить, а потом одной ночью пропала, а все добро дю Сольм заперла на кровавый замок! Знаешь, что это такое?

— Это когда никто, кроме родственника по крови, войти не может и даже на землю ступить?

— Так оно. Ну-ка вспомни, что в нашем городе все обходят?

— Черный особняк? — шепотом спросил другой парень, посообразительнее.

— Верно. Это их родовой дом был. Вы-то не помните, поди, но как этот прыщ аристократический рвал и метал! Девчонка пропала, бумаги не подписала, церемония не состоялась, значит, прав на их титул и поместье он не имеет. Кровавый замок не каждый маг крови пройдет, а уж тот слабенький воздушник, которого он притащил ломать защиту, только сплюнул. Стоял дом, пустовал, прыщ этот уж собрался королю писать, магистра из столицы требовать, мол, род погиб, земли бесхозные, отдайте городу! А тут Маришка и вернулась! Ох, треску будет!

Старик усмехнулся и даже руки потер, предвкушая шум в городке. Не любил десятник главу города, ой не любил. Тот за время войны с эльфами раздобрел во всех смыслах — из тощенького виконтика превратился в хорошо откормленного мужика с капризными манерами и бездонным аппетитом ко всему — деньгам, еде, людям… Лучегорск не мог оправиться после войны потому, что большая часть ресурсов утекала в кошелек виконта Домбрея и оседала там.

— А чего она летом в плаще? — спросил вдруг самый молодой парнишка, принятый в стражу пока учеником.

— А это ты у нее спроси, — хмыкнул Калеб и добавил нравоучительно: — Не все шрамы, как у меня, сразу видать!

Глава 1

Марианна шла по улице и практически не узнавала город. За десять лет все сильно изменилось. В рядах домов появились проплешины — то ли горели, то ли разрушены ударами мортир. Маленькие кустики стали большими деревьями, смутно знакомые люди постарели и согнулись, а она все шла и шла, кутаясь в плащ, не замечая любопытных взглядов.

Ратуша. Сюда привезли отца в последний раз. Здесь мать осела на брусчатку, передав правление городом тощему упыренку в потертых штанах. Бабушка… бабуля держалась дольше всех. Старалась передать знания, помочь больным и раненым, но однажды села в уголок после очередной перевязки и не поднялась…

Давя воспоминания, молодая женщина взошла на крыльцо и поймала первого же мальчишку в сюртуке с потертыми локтями:

— Где здесь записывают тех, кто воевал?

— Если на пенсию, то второй этаж, кабинет справа, если на очередь в госпиталь, то там же слева, а если просто в списки, тогда вам за мной.

— Просто списки, — сказала девушка, оглядываясь. Ратуша внутри ничуть не изменилась. Те же беленые стены, каменный пол, тяжелые дубовые двери. Ее предки умели строить надежно и на века. Плохо, что побелка осыпалась и потерлась, за дверями давно не следили — они жутко скрипели, открываясь, а каменные полы серебрились пылью, а кое-где и мусором.

Парнишка привел ее в закуток без окон, вытащил толстый гроссбух и открыл наполовину исписанную страницу:

— Имя, звание, где будете жить, каким оружием владеете, чем можете помочь городу? — привычно пробормотал он, окуная перо в чернильницу.

— Марианна Каролина Галатея дю Сольм, капитан, боевой маг. Владею арбалетом, коротким мечом, магию не применяю — вымерзла. Жить буду в семейном доме.

Парень поднял голову и открыл рот.

— Так вы та самая Черная баронесса! — восторженно прошептал он.

Марианна тихонько хмыкнула и уточнила:

— Записал? Дядька Калеб сказал, что будут рейды, когда?

— Рейды раз в неделю ходят, на этой был уже, так что на следующей только, в четверг. Не знаю, кого господин Коган собрать велит.

— Значит, не все ходят, хорошо, — задумчиво отозвалась девушка. — Все, больше ничего не нужно?

— Ну… обычно, если в город знатные господа приезжают, они к градоправителю знакомиться идут…

— А кто у нас градоправитель? — обманчиво ласково спросила воительница.

— Так виконт Домбрей, много лет уже.

— Я с ним знакома, — ледяным тоном ответила баронесса, — второго знакомства не требуется!

После этого Маришка развернулась на каблуках и вышла, решая, что теперь делать. Сразу идти в родной дом? Или сначала забрать с постоялого двора коней и повозку? Пожалуй, спешить не стоит. Она тут одна, дом большой, стоит снять защиту — полезут все без разбора.

Остаться жить в трактире?

Тоже нет. Дорого, шумно и слишком много посторонних пристальных глаз, желающих заглянуть под капюшон.

Тогда куда? Шагая к воротам, Марианна размышляла на эту тему и невольно притормозила рядом с дядькой Кондратом.

— Что, Маришка, записалась?

— Записалась, дядька Кондрат.

— А теперь куда?

— В трактир. Заберу вещички и буду думать, где жить…

Старый солдат хитро прищурился:

— Не желаешь пока особняк открывать?

— Не желаю, — мотнула седой головой девушка.

— И то правильно, куда одной столько комнат и боли… А вот домишко помнишь, в котором бабка твоя живала, когда за травами ездила?

— Неужто стоит еще? — изумилась Марианна.

За время путешествия по родной земле она насмотрелась на разграбленные усадьбы, сожженные сторожки и даже пустяковую мелочь вроде лодочных сараев. Покидая землю, которую не удалось захватить, эльфы сожгли все, до чего смогли дотянуться, справедливо почитая огонь самым страшным зверем, уничтожающим все живое.

— А чего ему сделается? — удивился Кондрат. — Домишко каменный, ограда вокруг тоже добрая… Да и запор-то стоит, не шелохнется! Виконтишка наш попрыгал вокруг, да и отступился.

Маришка впервые за все время пребывания в городе чуть-чуть приподняла уголки губ, обозначая улыбку. Просто представила себе Домбрея, прыгающего возле домика, в котором, бывало, по месяцу жили травницы во главе с бабулей.

— Спасибо, дядька Кондрат, подсказал доброе. Там и остановлюсь.

— Ты только смотри, Маришка, башенки проверь и все взведи как следует, — шевельнул рассеченной бровью старик. — У нас тут и люди лихие пошаливают, и нечисть разная после войны расплодилась.

Барышня в теплом плаще кивнула, взглянула на солнце и сказала:

— Денька через три заглядывай в гости, дядька Кондрат, буду рада видеть!

Стражник пообещал и долго смотрел вслед женщине, которую помнил счастливой и беззаботной девочкой.Глава 2

Загородный трактир место особое — городские власти тут уже не следят, а до ближайшей деревни неблизко. Вот и трутся тут всякие ненадежные личности — от шулеров и мелких воришек до торговцев дорогим товаром или внезапных королевских гонцов. Коли город на ночь закрыт, до утра в него не попадешь, вот и кучкуются в большом зале компании абсолютно разных людей и нелюдей.

За время войны Марианна привыкла к обществу мужчин, к разноязыкой речи, к специфическим словечкам, запахам, звукам, но все равно, оказываясь под прицелом двух дюжин глаз, чувствовала себя неудобно.

— Хозяин, — она стукнула монетой по стойке, и трактирщик тотчас возник из кухни, как чертик из табакерки.

— Чего изволите, госпожа? — он говорил с девицей в плаще весьма вежливо, ведь буквально накануне к ней пытался подвалить пьяный орк с романтическим предложением. Девица хладнокровно выстрелила в него из спрятанного под плащом арбалета, да так, что пришпилила его шатны к стене прямо между ног! А потом вернулась к своей тарелке!

— Расчет. И возницу, чтобы проводить меня до опушки, — сказала девушка.

— Та-а-а-ак, — трактирщик заметил полновесный серебряный и открыл было рот, чтобы насчитать за ужин, ночевку и хранение вещей в комнате на полную монету без сдачи, но перехватил ледяной взор незнакомки и передумал. — Пятнадцать медных монет, — выдохнул он наконец, обливаясь потом.

— Молодец! — серьезно сказала девица. — Жить будешь! Коли хочешь монету, собери мне еды дня на три, пару простыней и рубашку попросторнее. Я недалеко жить буду, если еды доброй положишь, буду заезжать. А если дурной напихаешь… один раз заеду… с арбалетом!

Закончив свою речь, постоялица хлопнула монетой по стойке и пошла наверх — собираться. Хозяин утер холодный пот, хозяйственно прибрал монету в кошель за гашником и помчался на кухню, к жене, чтобы та сама собрала корзину, да положила все свежее и побольше!

Между тем Марианна поднялась в узкую комнату с кроватью, тумбой для умывания и ночным горшком. Здесь лежали ее дорожные мешки, стоял сундук, запертый на замок, и больше, собственно, ничего. Собрав мешки, девушка крикнула вниз:

— Хозяин, пришли двоих, чтобы сундук вынесли!

— Сию минуту, госпожа! — донеслось снизу.

Осмотрев комнату в последний раз, девушка спустилась вниз и прошла в конюшню:

— Малой, — подозвала она дежурящего подростка, — коней моих и возок сюда!

Парнишка побежал в конюшню и вскоре вывел под уздцы двух крепеньких кобылок неизвестной в этих местах породы. Темно-шоколадная шерсть их лоснилась и блестела, черные гривы и хвосты опрятно было убраны в косы. Привязав лошадок к коновязи, парень умчался в каретный сарай и вскоре с натугой выкатил груженый возок — аккуратный, легкий и прочный, да еще запертый на замок с двух сторон.

Девушка сняла с пояса связку ключей и аккуратно отворила заднюю дверь, как раз в это время двое крепких парней вынесли из трактира ее сундук:

— Ставьте сюда, осторожно! Вот так! — снова заперев возок, Марианна огляделась и спросила парня, который запрягал лошадей: — Поедешь со мной к дому? Там коней придержать надо будет и потом немного помочь.

— За монетку, и если хозяин отпустит, — твердо ответил мальчишка.

— Ну иди, отпрашивайся, — девушка крутанула в пальцах медячок.

Через пару минут юный конюх прибежал и выразил готовность сопровождать госпожу куда угодно.

— Бери вожжи, поехали! — девушка легко запрыгнула на широкую лавку на передке и посильнее закуталась в плащ. Ее трясло и морозило, как обычно весь последний год. Проклятие, пойманное буквально в последней битве. Она была хорошим магом, так что командир постарался найти для нее малефика, но тот лишь руками развел — эльфийское проклятие может снять только эльф, да и то не всякий.

Она тогда даже посмеялась в истерике — выжить, чтобы мучиться всю жизнь… Да и какой будет эта жизнь? Хорошо, что Корбет не дал потерять голову от эмоций. Напоил, дал выспаться, а потом объяснил, что война закончилась, она жива, и у нее есть несколько важных дел:

— Не ты ли говорила, что, сбегая от жениха, заперла свое наследие кровью? Вернись домой, Марианна, открой замки, найди того, кто тебя согреет, роди наследника роду. Его величество отметил твои заслуги…

На колени седой девушки лег свиток со множеством печатей.

— А… ты? Ты не хочешь меня согреть? — в голосе магички не было надежды. Она всегда знала, что герцог Корбет женат.

— Я не имею права, — сказал он сухо.

В тот же день она собрала вещи, выкупила у гномов пару лошадей и фургон и поехала на родину — в Лучегорск.

Глава 3

Тропинка, которая вела от тракта к домику травницы, заросла травой. Остались только аккуратные пирамидки камней, сложенные так, чтобы по ним можно было найти дорогу и ночью. В макушку каждой пирамидки вкладывались белые блестящие камушки из ближайшего ручья. Они сияли даже в слабом лунном свете, и ни разу баронесса дю Сольм или ее работницы здесь не заблудились.

Марианна сразу нашла первую пирамидку, а дальше все было просто.

За десять лет ограду изрядно затянуло вьюном, девичьим виноградом и хмелем.

Ворота еще виднелись, но, кажется, только потому, что кто-то регулярно пытался их открыть.

Возок подъехал максимально близко, Марианна спрыгнула с облучка и сказала парнишке:

— Отведи лошадей в сторону, где-то слева коновязь, и постой там с ними.

Конюх выполнил все в точности, но встал так, чтобы видеть, что будет делать эта пугающая женщина.

Она просто подошла к воротам, расчистила небольшую пластину с гербом на столбе, погладила ее дрожащими пальцами, потом сняла с пояса кинжал, кончиком проколола палец и неуверенно вывела на пластине что-то кровью.

Металл тихо засветился под ладонью, камень и дерево словно вздохнули, а через минуту раздался легкий скрип — одна створка отошла, приоткрывая проход во двор.

Утерев под капюшоном мокрые щеки, Марианна потянула створку на себя, распахнула шире и позвала помощника:

— Веди коней во двор, посмотрим, где здесь конюшня.

— А… вы не знаете, госпожа? — парень завел лошадей, крутя головой во все стороны.

— Я не помню, — ровно ответила девушка, — десять лет прошло с той поры, как я была тут в последний раз.

Они обошли заросший травой двор и отыскали конюшню — по счастью, пустую. Марианна заставила себя осмотреть стойла и убедиться, что в них нет скелетов. Ей стало чуточку легче. Убегая из родного города, она закрыла родовой силой все, до чего дотянулась. И только через пару дней сообразила, что могла закрыть в домах и зданиях живых. Увы, возвращаться было поздно, да и нельзя — виконт не упустил бы ценную невесту второй раз.

— Не уверена, что здесь осталось что-то кроме стен, — сказала Марианна, но, к собственному удивлению, поняла, что осталось. Даже соломенная подстилка десятилетней давности спокойно лежала на полу. В поилках застыла прозрачная вода, в кормушках — овес… Странно…

И тут магичка горько рассмеялась, осознавая. Она была слишком молода, сильна и невнимательна, когда торопливо накладывала запоры на собственность рода. Ей удалось не просто запечатать собственность семьи дю Сольм, она наложила на дома стазис! Значит, в этих стенах время остановилось, как в замке спящей красавицы! Выходит, скелетов можно не бояться, а вот спящих…

Вздохнув, Марианна велела парню распрячь лошадей и устроить их в конюшне, потом выдала ему пригоршню медной мелочи и наказала явиться через три дня с корзиной еды.

— Да смотри, болтай поменьше и никого сюда не води. У этого дома хватает секретов, — немного припугнула она мальчишку.

Тот убежал, оглядываясь на старый дом, а девушка по военной привычке тщательно заперла ворота, подняла руку, чтобы наложить заклинание, посмотрела на дрожащие пальцы и вздохнула.

Дядька Калеб весьма опытный и проницательный служака. Если огненного мага колотит от холода, а он не может согреться, значит, магии в нем нет. Потому и напомнил, что в роду дю Сольм не все были магами, и альтернатива заклинаниям тут есть.

Почти час Марианне пришлось воевать с растениями, расчищая две башенки у ворот. В каждой сохранились многозарядные арбалеты, запас болтов, крючья и запасные тетивы. Все проверив и насторожив оружие, девушка забралась в маленькую надстройку над воротами. Там стояла узорная, почти игрушечная пушечка. Подарок барону дю Сольм от кого-то из старых друзей. Однако и тут все было приготовлено — порох, ядра, картечь…

Почему домик в лесу так защищали? Потому что здесь каждое лето бывали женщины рода. Жили иногда по месяцу, собирая травы. А лес этот и до войны славился дикими зверями и нечистью.

Проверив, не отсырел ли в пушке порох, Марианна скупо улыбнулась и вышла на стену. Узкая, в две стопы, стена обычно использовалась для сушки трав, отбеливания холстов и прочих хозяйственных дел, но и тут были устроены бойницы, и в каждой стоял заряженный арбалет. Дорого, расточительно, но… отец никогда не экономил на безопасности. Поэтому его дочери удалось вывернуться из ловушки в последний момент и сбежать.

Эти арбалеты Марианна тоже проверила, усмехаясь своим воспоминаниям. Когда она впервые очутилась в армии — с патентом боевого мага в руках и желанием спасать мир, ее очень быстро приземлили, выдав арбалет, короткий меч и мишень.

— Пока не научишься сама заряжать и попадать в центр мишени хотя бы с двадцати шагов, лагерь не покидать! — заявил ей герцог Корбет.

Она тогда даже пореветь успела, но все же справилась, а вскоре вышла на поле боя как боевой маг…

Встряхнув головой, девушка отогнала воспоминания и спустилась вниз. Темнело. Настало время войти в дом или… еще одну ночь провести в повозке, отгоняя призраков прошлого.

Постояв немного на крыльце, Марианна робко коснулась замка одним из тех ключей, что висели у нее на поясе. Не сразу, но замок щелкнул, открываясь, и девушка выдохнула, сообразив, что все это время задерживала дыхание, как ныряльщик в глубину.

Дверь скрипнула, открываясь, обдавая молодую хозяйку ароматом прошлого. Травы, пряности, мамины духи… Согнувшись в три погибели на холодном камне крыльца, девушка выла на медленно встающую над лесом луну, и ей вторили волки из чащи леса…

Глава 4

Утром Марианна очнулась в повозке. Как она туда забралась, магичка не помнила. Встала неохотно, чувствуя, как затекло тело, приложила ледяные ладони к опухшему от слез лицу и жестко приказала себе заниматься делами.

Умыться, налить лошадям воды, насыпать овса и выпустить их в заросший травой двор, чтобы отбить денники. Потом все же зайти в дом. Ей требовались теплая печь и горячая еда, а разводить костер во дворе при наличии печи в доме — глупость несусветная.

Весь день прошел в хлопотах — найти поленницу, затопить печь, вскипятить чай, сварить кашу, посмотреть, что есть в доме и чего ей не хватает для жизни.

В доме нашлось практически все нужное — от постельного белья до посуды. Запасы круп, масла, инструменты травниц, одежда, корзины и даже сами травы в некотором количестве.

По сути, неприхотливая женщина могла спокойно жить в этом доме не один год. Вот только все равно нужно покупать продукты, овес лошадям и прочие мелочи. Сейчас у нее есть деньги — жалованье она почти не тратила, но что будет дальше?

Вздохнув, Марианна отложила решение этого вопроса и занялась составлением списка дел первой необходимости — почистить колодец, запасти к зиме дров, заполнить погреб, чтобы не мотаться в трактир по каждой надобности. И… жить. Просто жить.

Поначалу пришлось непросто — дом, погруженный в стазис, сохранился, а вот двор и стены требовали внимания.

Помучившись немного сама, Марианна договорилась с тем самым конюхом из трактира — он приходил к ней каждые три дня, приносил еду, гонял и чистил коней, косил траву во дворе, чинил крышу, договаривался с крестьянами из ближайшей деревушки о доставке сена, дров, зерна и молока.

В общем, не прошло и двух недель, как жизнь в домике травниц наладилась.

Одно только раздражало магичку — крестьяне и путники повадились сворачивать к ее домику, если им нужна была помощь целителя. Она, вообще-то, выгоревший маг и помочь ничем не может, пыталась убедить их Марианна, но ее не слушали. Живешь в домике травниц — лечи!

Когда к ней обратились в первый раз — после удара топором по ноге, поворчав себе под нос разное неприятное, баронесса распаковала свою дорожную аптечку. А буквально на следующий день неожиданно обнаружила в маленьком рабочем кабинете травники, медицинские книги, инструменты и запасы уже готовых смесей.

Читать все это было куда интереснее, чем сидеть на подоконнике второго этажа и пялиться на деревья в лесу.

При чтении в голове внезапно начали всплывать разговоры с бабулей, советы мамы и то, что юная Марианна делала в госпитале в первые месяцы войны. Ничего же хитрого — рану очистить, наложить мазь, перевязать. Лихорадку — сбить. Напоить и накормить…

В общем, как-то так получилось, что платить за продукты не пришлось — все приносили и привозили благодарные пациенты. За дрова, правда, заплатила, а вот сложили их в поленницу мальчишки, которых новоявленная травница вылечила от глистов. Потом потянулись к лекарке бабы со своими заботами, за ними и мужики пошли. В самой-то деревне лекаря нет — много целителей на войну ушло и не вернулось, а в городе маг-лекарь страшных денег за любую мелочь требует. А откуда у крестьян деньги? Вот курицу зарубить или десяток яиц принести могут еще, а монеты… Негде взять!

На третью неделю в дом на выселках явился молоденький стражник. Сообщить, что капитана дю Сольм приглашают в очередной рейд:

— Оружие, доспехи и коня надо брать с собой! — выпалил гордый своей миссией мальчишка. — Если ничего этого нет, предоставит город.

Марианна тихо хмыкнула:

— Город предоставит… Там хоть один целый нагрудник есть?

— Есть, конечно! — надулся стражник. — Залатанный, конечно, но есть!

— Ладно, во сколько сбор и где?

— Завтра около полудня, на ратушной площади! — ответил парень и уехал.

Девушка задумчиво посмотрела ему вслед.

Вообще, она не сидела сиднем в своем доме — ездила в город за покупками, снова повидалась с дядькой Кондратом, узнала, как сложились дела у слуг и приближенных рода дю Сольм, и даже не сильно удивилась, узнав, что практически все они покинули Лучегорск. Свирепея от понимания — вот они, богатства баронского рода, рядом, только руку протяни, — виконт изводил всех, кого успел заметить рядом с бывшей невестой. Что ж, Марианна порадовалась лишь тому, что люди сообразили быстро и уехали. Калеб вот остался, потому что ушел в ополчение, и Домбрей просто не знал, что этот израненный в боях воин был когда-то дядькой младшего сына барона дю Сольм.

Что ж, в рейд так в рейд.Глава 5

На следующее утро Марианна выехала из дома очень рано. Вторую лошадь девушка вела в поводу. Седельные сумки набила травами, припасами и оружием. Подозревала, что виконт уже в курсе ее появления в городе, и не просто так за выгоревшей магичкой прислали стража.

В город девушка въехала сразу, как открыли ворота.

Пробралась по лабиринту улиц в старую часть, отыскала среди пыльных каменных домишек один — чуть повыше, попросторнее, с новой черепичной крышей, и, не спешиваясь, стукнула в калитку.

На стук во двор высыпали ребятишки — не то чтобы совсем мелкие, но все, судя по возрасту, родились в период войны с эльфами. Марианна вздрогнула, но даже не удивилась, увидев среди них парочку светловолосых с длинными ушками.

Она-то знала, что эльфы только внешне выглядят как замороженные статуи, внутри — те же самые мужики. С обычными желаниями и потребностями.

— Дядьку Калеба позовите, — негромко попросила баронесса, разглядывая ребятишек. Многовато для одного стражника, даже если он принес с войны неплохой куш. Да и… разные все слишком.

Старый воин вышел во двор, прищурился на рассветное солнышко и улыбнулся:

— Маришка, с чем пожаловала?

— Сегодня сбор в рейд, — ответила девушка, спешиваясь, — хочу узнать, как все это обычно проходит, чего ждать.

— А, ну зайди, чайку хоть выпей, — жестом пригласил ее Кондрат. — Опасаешься, что виконт задумал чего?

— Наверняка задумал, — без улыбки ответила девушка, — о том, что я приехала, он узнал буквально на следующий день. Мальчишка из трактира проболтался, что к хозяину приезжали люди из города и задавали вопросы.

Калеб только махнул рукой:

— Заходи, Мелда как раз завтрак готовит.

Ребятишки остались на улице — гладить и кормить травой лошадей, а Марианна зашла в дом.

Большая комната на первом этаже поражала минимализмом — большой стол, составленный из нескольких, подогнанных по высоте, лавки вдоль стен, скамейки, несколько табуретов, шкафчик с посудой, очаг и коврик перед ним. Колыбель.

Вот на колыбельке девушка и споткнулась. Кондрат, конечно, еще не совсем старик, шрамы и минувшая война прибавили ему возраста, но его жена — ровесница или младше только чуть-чуть, откуда же в доме младенец?

Между тем Калеб подошел к люльке, спокойно проверил, сухой ли малыш, качнул конструкцию и остро глянул на баронессу:

— Три дня назад нам на крыльцо подкинули. Эльфик.

— Эльфик? А почему тебе?

— Да видишь ли, — мужчина почесал в затылке, — я же с первым ополчением ушел. Мы тогда в самую гущу попали. Писем не писал, деньги попросил жене выплачивать, а отец твой все исполнял и писарям под клятву велел так же делать. Мелда одна с детьми осталась. Дом большой, доход есть, она и сама на месте не сидела, и старших к делу привлекла — они огород садили, живность держали, рукодельничали, да еще ночами на стены бегали — сторожить. В общем, лучше многих жили. Потом сюда беженцы потянулись. Работы нет, денег нет, жить как-то надо… Вот и подкинул нам кто-то на крыльцо ребятенка… с ушками.

Марианна сглотнула.

Понятно, что малыш, скорее всего, плод изнасилования, и мать пошла на такой шаг от отчаяния, и все равно сердце кольнуло тупой иглой.

— Наши тогда уж большие были… Мелда девчонку ту приняла, выкормила, а потом еще подкинули, а некоторые сами пришли — мелкие, голодные, злючие…

— И как? — спросила девушка, вложив в свой вопрос и свои страхи, и переживания.

— Живут, — хмыкнул Калеб и пояснил: — Я когда вернулся, шрамы еще багровые были. Кое-где нитки торчали, да щетина, да седина… Встал в воротах, смотрю, ничего понять не могу — куча детей, и Мелда моя стоит. А она увидела и говорит: “Дети, папка вернулся!” И вся эта орава на меня кинулась — обнимать, целовать, гладить… От меня кони шарахались, а эта мелочь обнимать стала… Понимаешь?

Марианна кивнула.

Поняла. Человек, прошедший войну, за любовь способен на многое.

— До сих пор подкидывают?

— Так война всего три месяца как прошла, — вздохнул Кондрат, — Мелда сказала, еще полгода-год точно нести будут. И пусть лучше к нам, чем в омут.

Магичка только кивнула.

Они сели у холодного камина, и Калеб коротко обрисовал маршрут, выдал характеристики основным личностям, окружающим виконта, и предупредил об опасных точках.

— Без магии в овраг не суйся даже! После войны у нас не просто волки завелись — волколаки! И от болота подальше держись! Надеюсь, лозинку и чертогоны взяла?

— Взяла, — призналась Марианна, — весь бабушкин припас вынесла.

— Вот и хорошо! Меня в этот рейд не звали, но если виконт не захочет привлекать внимания, значит, кое-кого из ребят все же позовет. На Тирша и Влада можно положиться. Они парни простые, но честные. Еще Семен понятливый, а остальные… Осторожно, в общем.

Глава 6

В полдень Марианна выехала на ратушную площадь. Она, как обычно, куталась в тяжелый плащ и порой зябко стучала зубами, но внутри стало легче. Она увидела мальчишек и девчонок с длинными острыми ушами, светловолосых, голубоглазых и прекрасных, и… не нашла внутри себя злости.

Эти мордашки не виноваты в том, что их отцы сотворили с их матерями. Не виноваты в том, что кучка спятивших от власти и безнаказанности Величайших вдруг двинула Великий лес на людей и прочие расы.

Она понаблюдала за тем, как воспитанники Калеба и Мелды накрыли на стол, дружно съели кашу, собрали миски, вымыли их в большой лохани, положили сушиться и убежали во двор — гулять, играть, помогать старшим ухаживать за грядками и пасти гусей.

Обычные дети, правда, очень красивые, изящные, непривычно грациозные для маленького провинциального городка. Словно придворная школа танцев внезапно вышла на прогулку.

— Капитан дю Сольм? — спросил рябой тощий мужик, одетый не как воин, а как писарь.

— Я, — отозвалась Марианна.

— Конь есть, оружие?

Девушка молча подняла тяжелый арбалет, лежащий у нее на коленях.

— Броня дело личное, — сказал писарь, — все на месте! Сегодня патрулирование по большому кругу — Мышкино, Дерявинск и Гать.

Магичка припомнила карту — действительно, большой круг за пределами города. Деревня, в которой моют песок для стекольного производства, почти гордок, в котором торгуют лесом, и Гать… село при болоте, обитатели которого кормятся добычей торфа, сбором клюквы и охотой на птиц. Все три точки, в которые обязали заглянуть “дежурный отряд”, опасны, как ни посмотри, но… выбора у нее нет.

Писарь ушел в ратушу, и тогда вперед выдвинулся мрачный мужик на кургузом толстеньком коньке:

— Едем кучно, не растягиваемся. В Мышкино опять песчаных сколопендр видели.

Отвечать ему никто не стал, просто подтянули оружие и ремни, а те, кто успел спешиться, сели в седла и поехали прочь из города. Марианна смотрела на шествие потрепанных жизнью бойцов и понимала, почему они собираются в самом центре Лучегорска — показывают жителям, что их покой охраняют. Берегут.

По городу ехали строем — магичке позволили плестись в конце, а вот за городом отряд собрался в привычную “коробочку”, в центре которой внезапно очутилась баронесса.

— Парни, я выгорела, — предупредила она сразу, — помочь смогу только болтом.

— Еще я бабу в авангард не ставил! — буркнул командир, и девушка не нашла слов для возражения.

Ехали довольно долго, тщательно изучая следы, поломанные кусты и ошметки чьего-то обеда на берегу ручья. Через какое-то время Марианна невольно впала в то особое состояние, которое часто ловили маги на марше — она словно плыла в толще воздуха, покачиваясь в седле, и… дремала.

Эта чуткая дрема позволила ей услышать щелчок тетивы еще до того, как длинная стрела с белым оперением вонзилась в шею ее лошади. Девушка натянула повод, задирая кобылке голову, и удовлетворенно услышала “вжик” и глухой стук, когда стрела вонзилась в дерево.

А дальше все поплыло в густом киселе — сжатые коленями бока лошади, быстрая скачка, разворот, вскинутый арбалет, и сразу два болта отправились в гущу ветвей. Болезненный вскрик, шелест упавшего тела и мат тех, кто ничего не успел понять.

К отряду девушка вернулась шагом, предварительно снова взведя арбалет. Потери… были. Две лошади и два всадника. Лошадям всадили стрелы в шеи, но неудачно — одна понесла, упала в канаву, сломав шею себе и всаднику, вторая рухнула на дороге и придавила бойцу ногу.

Командир уже спешился и раздавал команды:

— Вы двое — к тому, кто свалился с дерева! Если жив, сюда его, на допрос! Вы, достаньте Марека, посмотрим, что с ногой, придется, видать, к лекарю везти. Вы трое — за Дигги. А ты… — он поднял на Марианну усталые глаза.

— У меня есть все, что нужно, чтобы сделать перевязку, — сказала магичка, свистом подзывая заводную лошадь.

— Значит, перевяжешь и к лекарю отвезешь, — сделал вывод командир.

Марека вынули из-под лошади, и выяснилось, что он не только ногу сломал, но и головой умудрился стукнуться, и руку вывихнул, цепляясь за повод.

Марианна довольно спокойно осмотрела его и сказала:

— Вино ему нельзя, голова и так дурная, а после удара вообще дураком будет. Подержите его слегка, тут и тут!

Вправить запястье оказалось не так и просто, все были воинами и знали, как это неприятно, вот и Марек сопротивлялся до последнего, пока Маришка не ткнула его пальцем в лоб, отвлекая и одновременно дергая, как надо, больную руку. Крик прилетел поздно — она уже бинтовала запястье к узкой легкой дощечке.

— С ногой сложнее, магии у меня нет, но хотя бы зафиксирую, — сказала она, разрезая сапог и штанину.

Парень застонал:

— Новые сапоги! Неделю не поносил!

— Была бы нога, а сапоги купишь, — отрезала девушка, накладывая шину из пары дощечек и плотных бинтов.

Остальные только хмыкали довольно.

— Командир, — сказала она, закончив перевязку, — ему лежа ехать нужно. Может, за телегой послать, мы еще не так далеко от города?

— Нет, — мрачно отозвался здоровяк, — везем верхом. И… возвращаемся все. Та “птичка”, которую ты сбила с дерева, имеет эльфийские уши!

Глава 7

Допросить эльфа не удалось. Как только он понял, что болты не дадут ему уйти, он тут же принял яд. Но его одежда, оружие и знак, найденный в волосах, сказали бывалым воинам больше, чем они хотели бы знать.

— Похоже, своего ищут, — сказал дядька Кондрат, вызванный командиром временного отряда на совещание. — Это ж их собственная армейская безопасность. Я с такими только однажды сталкивался, и то случайно. Их задача прийти бесшумно, забрать, кого нужно, и так же бесшумно уйти. Почему он вдруг начал в Маришку стрелять?

— Может, он ее за эльфийку принял? — высказал предположение командир, тот самый Влад, на которого можно положиться.

— Капюшон, белые волосы… Мог, конечно, но не бьется. Сколько ты знаешь эльфов, перешедших на нашу сторону?

— Да с полдюжины, пожалуй, — нахмурился Влад. — Они ж, когда поняли, что их просто в мясорубку бросают, сами начали своих психов сдавать!

— И все эти эльфы в столице или где-то рядом. Договоры заключают, мир поддерживают и прочее. А тут, в нашей глуши?

— Не знаю я, — отмахнулся командир, — но первый выстрел точно был в нее! — он непочтительно ткнул рукой в сторону Маришки, а та и ухом не повела — дремала, прислонившись к нагретой стене дома, и радовалась тому, что ей почему-то тепло.

— Ладно, время покажет. Эльфа пока закапывать не будем, положим в ледник, вдруг пожалует делегация какая — потеряшку искать. Вот и отдадим! — сказал Кондрат. — Марек-то как?

— Марек? Да жить будет. Лекарь сказал, что ударился не сильно и ногу удачно сломал, чисто. Через пару месяцев скакать будет. А Дигги… похоронят на казенный счет. Не было у него никого. Жил в доме, что от родителей остался, городу отойдет, и все. Может, кому из ветеранов отдадут.

— Проводим, — скупо сказал Кондрат. — И того, Влад, девочка тут ни при чем. Скажи своим парням, что это был лазутчик, хотел “языка” взять.

— Так и сказал, — отмахнулся командир и, слегка прихрамывая, двинулся прочь от двора.

— Дядь, а Влад… он кто? — спросила Маришка, наблюдая за мужчиной сквозь полуприкрытые ресницы.

— Да полковник мой, — вздохнул Кондрат. — Пришел в армию юнцом зеленым, но ума и вежества хватило к старикам прислушаться, вот и дослужился. А пока служил, семье не нужен стал. Пенсия маленькая, хромой, седой… Вот и убрался подальше. Здесь главой городской стражи числится.

— А, — только и сказала девушка. — Если эльф ищет своего, значит, он тут не один.

— Это и так понятно. Ты смотри, Маришка, может, в городе останешься? Могу на чердаке вон комнатку выделить. Шумновато у нас, зато безопасно. Ушастые своих бастардов не любят больше, чем людей.

— Поеду, — отмахнулась от предложения Маришка, — там тише, да и еду должны привезти.

— Ну смотри, если что…

— Сообщу, — успокоила она старика и вывела коней со двора.

Следующие дни Марианна старалась не ходить в лес — еды ей хватало, забот тоже. Однако на третий день стало ясно, что придется идти за травами. Каждой — свое время, настал черед нескольких травок, которые следовало собрать до холодных осенних рос.

В ближайший лесок баронесса собиралась, как в поход — кожаные штаны и куртка, высокие сапоги, шейный платок и еще один — на волосы. Теплый плащ, корзинка с припасами, мешок для трав, арбалет, короткий меч, кинжал — кого другого вес амуниции заставил бы остаться дома, но за десять лет службы Марианна привыкла и почти не замечала все это.

Сначала шла сторожко — оглядывалась, прислушивалась, но потом наткнулась на полянку, густо заросшую нужной ей травкой, вынула широкий нож, которым удобно было подрывать корни, и погрузилась в работу. Потому и не заметила, как рядом что-то полыхнуло. Очнулась, когда дымом потянуло.

Выпрямилась, огляделась, прикинула, где проходит русло ручья, чтобы в случае крупного пожара убегать по воде, и, упрятав собранную траву в мешок, отправилась проверить — что и где горит.

Нашла странное — тлеющий круг в отцветающих ромашках, а в центре круга — эльф! Очень худой, изможденный до крайности, да еще и без сознания!

Для начала Марианна деловито затоптала тлеющую траву, а потом не поленилась — сбегала к ручью с кожаным мешком и хорошенько залила обожженную землю водой. Потом осмотрела эльфа.

Странно он выглядел.

Судя по широким плечам, выразительным кистям рук и коленям, когда-то этот задохлик был рослым и мускулистым красавцем, но сейчас на него нельзя было взглянуть без жалости. Волосы длинные, но сбившиеся в неопрятный хвост и слегка подпаленные на концах. Кожа на руках потрескалась. Одежда, обувь — все с подпалинами, изрядно заношенное и грязное.

Насколько Марианна помнила, эльфы уходили умирать, как только им переставало хватать сил и магии поддерживать телесную чистоту. Их даже пытали таким образом — обливая грязью и нечистотами.

На старика не похож. Может, он настолько болен, что ушел умирать в лес? Но почему в человеческий лес? Эльфийский куда благосклоннее к своим детям! Бежал из плена? Но рядом с Лучегорском нет лагерей пленных, нет крупных строек, где пытались использовать побежденных, и вообще Лучегорск — это глухая провинция, которую война во многом пощадила. Так что тут делает истощенный эльф?

Грязноволосый блондин лежал неподвижно, но осторожность никто не отменял — магичка знала, где эльфы наносили на тело знаки воинского подразделения, в котором служили, поэтому отогнула широкий воротник крапивной рубахи и потянула рукав вниз. Потянула и вздрогнула.

Она прекрасно знала этот символ. На ее плече красовался почти такой же, разве что без изящного венка из веток вокруг. Боевой маг. Враг. Соперник. Тот, который убивал. Что он тут делает? И почему в таком виде?

Марианна вздохнула и вновь пристально посмотрела на лежащего у ее ног мужчину.

Проще всего оставить этот живой пока еще скелет здесь. Если не умрет к ночи, волколаки завершат дело. Вот только где-то в глубине ее трясущегося от вечного холода тела блестело любопытство.

Что если тот эльф, которого она сбила с дерева арбалетным дуплетом, искал здесь именно этого красавца?

Он, конечно, шире ее в плечах и, наверное, выше, но рост всадника определить трудно. А вот плащ, который она не снимала, он как раз трофейный. Корбет нашел его в палатке эльфийского мага и принес ей после того боя, когда она впервые не смогла согреться. Так, может, дело не в плаще, а в том, что этого эльфа ищут его собственные соратники?

Еще раз вздохнув, девушка вынула из мешка веревку, крепко обвязала ею бесчувственное тело и взвалила его себе на спину. Подпрыгнула, потопталась. Тяжелый, хоть и костлявый, ну до ее дома недалеко — выдержит. А может, и пронесет чуть-чуть, а потом за лошадью сбегает. Там видно будет.

Тут эльф едва слышно застонал — видимо, встряхивание ему не понравилось:

— Держись, ушастый! — буркнула Марианна и быстрым шагом двинулась вдоль ручья — это был самый удобный путь к ее жилищу.

Глава 8

Идти с таким грузом приходилось медленно, тщательно выбирая место, куда поставить ногу. Девушка шагала, ворча себе под нос самые неприличные ругательства, и шагов через сто аккуратно свалила эльфа на землю. Выпрямилась, утерла пот и замерла — она вспотела! Вспотела впервые с того дня, когда в ходе сражения она “поймала” проклятие эльфийского малефика! Все эти месяцы она днем и ночью тряслась от озноба, куталась в теплый плащ, грелась у костра и даже позволила себе невиданную в походе роскошь — горячую ванну! Ничего не помогало. Колотивший ее озноб шел изнутри.

А теперь она вспотела — просто потому, что тащила полудохлого эльфа! Может, для ее исцеления ей нужен рядом эльф?

Марианна задумалась и смерила задохлика взглядом. Не похоже. У Кодрата полный дом полукровок, и она провела рядом с ними не меньше двух часов. Трясло ее как обычно. Значит, дело не в эльфах? В нагрузке? Но в их военном лагере случалось всякое, никто ее не берег!

Ладно, надо эту здыхоть дотащить до дома, а там видно будет!

С этой мыслью девушка снова закинула эльфа себе на спину и потащила к дому.

Когда до опушки осталось совсем немного, магичка уложила эльфа в траву, напоила водой из фляги и пошла к дому сама — за лошадью. Ноги подгибались, в голове стоял туман, но… ей было жарко, и от этого было хорошо!

Бросив корзинку и мешок с травами на крыльце, девушка вывела из конюшни кобылу, заседлала и поехала за своей лесной “добычей”.

Эльф лежал ровно там, где она его оставила, и вокруг него даже ничего не горело. Повесив “трофей” на седло, как мешок, Марианна довольно быстро поехала к дому, не забывая немного путать следы — на всякий случай.

Спешившись и оценив уровень замурзанности эльфа, девушка решила не тащить его в дом, а вначале отмыть, и хорошо бы с травами — мало ли какой живности он нацеплял, гуляя по лесу в виде комка грязи?

Поразмыслив, магичка вытащила из сарая деревянное корыто для стирки и поставила его возле бани. Застелила простыней и налила пару ведер холодной воды, потом добавила ведро кипятка. Все это делалось, конечно, не быстро, но эльф так и лежал там, где она его положила, даже не пытаясь шевелиться.

Приготовив своеобразную купель, Марианна взялась бродягу раздевать. Одежда у него была добротная, эльфийская, но абсолютно простая — крапивная рубаха, кожаные штаны, мягкие полусапожки, замурзанные донельзя, и что-то вроде плаща, больше напоминающее тряпку. Все это можно постирать, но точно не сейчас!

Засунув эльфа в горячую воду с травами, Марианна поняла, что устала до звездочек в глазах. Тягать взрослого, пусть и худого мужика без магии — верный путь к надрыву. Нет уж, пусть отлеживается в водичке, а она отдохнет немного. Просто посидит тут на скамеечке возле бани…

Отключилась она примерно на двадцать минут, судя по тому, что вода в корыте не успела остыть.

Эльф все так же лежал в воде, даже, кажется, не шелохнулся, но на его лице разливалось самое натуральное блаженство! Марианна даже глаза протерла — не почудилось ли ей со сна?

Нет, не почудилось — задохлик даже слегка улыбался, не приходя в сознание.

Вздохнув, девушка встала, размялась, оставив свой плащ на скамье, и вошла в баню, чтобы взять мыло и мочало. Этого странного эльфа придется как следует отмыть, но для начала стоит приготовить чистую простыню и горячую воду.

Мытье затянулось.

Тощее тело Марианна отскребла довольно быстро — горячая вода размягчила кожу, мыльная пена легко снимала грязь, скапливаясь на поверхности серыми хлопьями, а вот волосы… Будь перед ней человек, магичка просто обрезала бы грязную шевелюру под корень, а то и побрила бы страдальца налысо. Возни меньше, а волосы рано или поздно отрастут. Но для эльфа волосы — признак статуса, магической силы, знак рода и много еще что.

В эльфийском лесу брили только приговоренных преступников, да и то перед казнью. Просто сосланных или наказанных стригли до ушей, и это уже почиталось величайшим несчастьем. Так что, ругаясь и проклиная свою мягкотелость, девушка извела несколько ведер воды на мытье головы эльфа, а потом еще навернула на ушастой голове тюрбан, чтобы не простудить это ходячее несчастье.

Вот, кажется, мытье окончено, и можно нести эльфа в дом, да только сил уже не осталось. Единственное, на что оказалась способна Марианна, — это на влажной простыне затянуть его в баню и уложить на одеяло, постеленное прямо на пол.

После этого магичка бросила в корыто эльфийские тряпки, собрала мыльные принадлежности и сама отправилась мыться, положив на всякий случай на скамью арбалет. Эльф, конечно, мастерски изображал бессознательное состояние, но вдруг это всего лишь притворство? Лучше быть вооруженной и готовой к неожиданностям!

Смыв усталость и пот, девушка натянула рубашку из старых домашних запасов и, стягивая волосы тесьмой, сообразила, что эльфа можно нарядить в такую же рубашку!

Они предназначались для пациентов, имели вырез до пупка — чтобы удобно было натягивать через ноги на бессознательное тело. Зато все рубашки имели длинные рукава, удобную для тела ширину и сшиты были из отличной хлопковой ткани.

Отыскав тут же в бане сухую рубашку, Марианна натянула ее на эльфа, плотнее укрыла задохлика одеялом и с чувством выполненного долга отправилась в дом — ужинать и спать.

Заметив на крыльце мешок с травами, магичка только тяжело вздохнула — бросить его нельзя, травы нужны, но…

Глава 9

Пока на плите шкворчала сковорода с яичницей, Маришка вынула из мешка помятые травы, встряхнула, очистила от жучков и привядших листочков, потом отрезала корни, быстро связала стебли в пучки и подвесила в сенях для просушки. Корни требовали отдельной обработки, но живот уже так подвело, что пришлось их отложить.

Поужинав и убрав за собой, девушка занялась корнями — почистить, порезать, разложить на специальной плетенке для просушки и слегка подтопить печь — ночи уже прохладные, и ей тепло будет, и корни быстрее высохнут.

Завершив этот длинный день почти в полночь, Марианна легла спать, радуясь тому, что из живности у нее только лошади, которых вполне можно выпустить погулять во двор и спать дальше.

А вот про эльфа она почему-то забыла. Наверное, потому что впервые за полгода не тряслась от холода и спала аж до полудня?

Когда сонная магичка вышла из дома, чтобы набрать дров для утренней готовки, она заметила приоткрытую дверь в баню и застыла. Эльф! Сто чертей в печенку демона! Где он?

Вынув кинжал, с которым не расставалась даже во сне, девушка медленным шагом двинулась к бане, кончиком сапога открыла неплотно прикрытую дверь и крайне осторожно заглянула внутрь. Эльф лежал на том же месте, на котором она его оставила. Только лежал иначе! Одеяло не закрывало его до подбородка, а небрежно, одним углом прикрывало самое интересное. Распахнутая на груди рубаха открывала его гладкий, ужасно тощий торс.

Марианна поморщилась — живые мощи ее не привлекали, но тут эльф, не открывая глаз, сладко потянулся, с той грацией, которая отличала весь его народ, а потом открыл глаза! Прозрачно-голубые, с легкой зеленцой, как лед! Глубокие и притягательные!

Девушка, однако, не увлеклась. Сощурила глаза и спросила на певучем эльфийском:

— Кто ты и что делал в моем лесу?

Эльф вздрогнул, сел и посмотрел на свои руки, отмытые от сажи и копоти. Посмотрел на магичку, снова на руки и хрипло спросил:

— Где я?

— В моем доме, — лаконично ответила Марианна, — я нашла тебя в лесу. Вокруг все горело.

Эльф поежился, обхватил себя руками, прислушался к чему-то внутри и неохотно сказал:

— Это я все поджигаю вокруг себя. Проклятие.

— Потому и ушел? — догадалась девушка. — Не пытался снять? В реке жить?

— Пытался! — раздраженно ответил эльф, все еще бродя в собственных ощущениях. — Вода горит не хуже дров! Снять… не смогли. Зеркальное.

Марианна задохнулась от сла-а-абенькой надежды. Да нет, не может быть! В той битве принимали участие сотни магов! И люди, и эльфы вывели на поле всех, до кого дотянулись — адептов академий, стариков, женщин…

— Ясно, — нейтрально сказала она, сдерживая дрожь. — Сейчас есть желание все вокруг поджечь?

— Нет, — с удивлением сказал эльф, прислушиваясь к себе, — только есть хочется!

— Еда сама собой не зарождается, — философски сказала магичка. — Ладно, подобрыш, идем, накормлю тебя. Только учти — начнешь тут все поджигать или махать ножичками, я тебя просто пристукну. Сил хватит, умений тоже.

— Зачем вообще подбирала? — буркнул эльф, медленно вставая с пола.

— Да так, есть у меня интерес, — уклончиво ответила магичка, — окрепнешь — расскажу. А пока пошли есть!

— Если ты планируешь меня в постели пользовать, — хмыкнул эльф, — как некоторые извращенные человечки, то, боюсь, у меня на животное не встанет!

Марианна смерила мужчину строгим взглядом и ответила:

— Отъешься чуток, я тебя в город свожу. Покажу, на что у эльфов встает. Удивишься. А пока идем!Глава 10

Самостоятельности и сил эльфу хватило до двери бани. Дальше его повело в сторону, и Марианне пришлось подхватить доходягу и подпереть плечом. Он перестал зубоскалить, побледнел, стиснул зубы и поплелся рядом, опасно кренясь. А девушка вдруг поняла, почему этот здоровенный эльф такой худой. Она ведь тоже мела, как не в себя, когда осваивала свою стихию. Огонь вечно голоден, и, чтобы приручить его и не сгореть, есть приходилось много.

Если эльф получил зеркальное проклятие, какой была его магия прежде? Противоположность огня — вода, но вода очень изменчивая, разная, что если ее колотит потому, что ее огненную сущность заполнила магия льда?

С такими мыслями девушка дотащила эльфа до дома, усадила на скамью у стола и задумалась. Сама она завтракала яичницей с кусочками окорока, но эльфы, кажется, такое не едят. Да и в принципе после долгой голодовки ему неполезно есть такое. Помнится, бабушка учила ее варить для раненых полезный суп и готовить возвращающий силы отвар. Н-да, суп точно дело не быстрое, а вот отвар…

В доме травниц специально для летнего времени или быстрого кипячения воды стояла металлическая печурка на маленьком кирпичном столбике.

Марианна набрала в чайник воды, плюхнула его на резную металлическую конфорку, набила печь углями из большой печи, добавила пригоршню щепок и принялась отбирать нужные травы.

Бабуля учила ее хорошо — для правильного запоминания существовала специальная песенка:

— Девясила корешок, мать-и-мачехи вершок, почки три и три листа, три листа и береста…

Шепча себе тихонечко под нос, девушка собирала травы, радуясь тому, что ее не колотит от холода. Узорный плащ остался на постели, она ходила по дому, собирая ингредиенты, в обычной льняной рубашке и кожаных штанах, к которым привыкла в походах.

Эльф сидел на лавке, щурился на бьющий в окна свет, поджимал зябнущие от сквознячка пальцы и был, кажется, удивительно доволен собой.

И это еще раз подтвердило мысли магички. Эльфу хорошо, он ничего не поджигает. Ей вообще замечательно — тепло, не трясет, зубы не стучат… Почти год ледяного холода внутри, увольнение из армии, долгая дорога домой… Все прошло под легкую, но непрестанную дрожь. Теперь же… Для проверки Маришка щелкнула пальцами, нагревая тяжелый чугунный чайник, и чуть не задохнулась от радости, когда металл действительно раскалился, а вскоре под ним забулькала вода.

Залив травы кипятком, Марианна укутала горшок и решила вместо полезного супа сварить обычный походный кулеш. Не водилось в ее хозяйстве “нежных цыплят и свежих кореньев”, которые входили в обязательный рецепт питательного бульона для больных.

Зато водились окорок, крупа, зелень, немного грибов, лук и морковь, принесенные крестьянами. Вот их она эльфу и придвинула вместе с коротким узким ножом:

— Чисти, я за водой схожу!

Тот недоверчиво смерил взглядом лезвие. Эльфы не только виртуозно стреляли из луков, поколениями возводя это умение в ранг магии, но и метали ножи, перерезали часовым глотки или обрезали упряжь коней, прежде чем поджечь лагерь людей.

Выдать эльфу нож — все равно что дать ему разрешение на побег.

— Не смотри так, — вздохнула Маришка, берясь за ведро, — если не дурак, уже и волосы мои заметил, и все остальное тоже.

Эльф медленно кивнул.

Его природная наблюдательность, натренированная в боях, помогла сразу выхватить нужные детали — осанку незнакомой седой магички, оружие, спрятанное на теле, лежащие у двери колчаны с болтами, арбалет и меч. И щелчок пальцами он не пропустил. Показала, что скрутить может в любой момент. Выгоревший маг не чета действующему.

Окажись они год назад на поле боя — он бы ударил ее ледяными мечами, накалывая легкое тело на клинки, как бабочку на булавки, но… проклятье изгнало такой надежный и крепкий лед из его каналов. Обескровило. Обездолило. Опустошило, одарив вместо ледяного спокойствия вечным метанием…

Правда, у него есть этот кошмарный огонь, но управлять им Эллиас не умел. Пытался освоить, бесился от непредсказуемости и дикости стихии, и даже привычное хладнокровие истинного мага льда не помогало!

А теперь… поджигать дом, в который тебя принесли, помогли очистить тело, хотят накормить — такой позор себе не позволяли даже отступники. Только безумцы Владыки шли на такое, но их всех выбили в первые же годы войны.

Эльф скривился, представляя свою попытку напасть на хозяйку с ножом. Не факт, что успеет даже схватить узкий короткий клинок. Ослаб. Внутренний жар, который мучает его почти год, выпивая запасы подкожного жира, поджигая все вокруг, когда не хватает сил усмирить огонь, превратил его почти в мумию. А девчонка, пусть абсолютно седая — сильна, сыта и… спокойна. Словно не огонь бьется в ее крови, а знакомый прохладный лед.

— Да и что ты будешь делать один в центре человеческих земель? — не отводя глаз, спросила Марианна. — Особенно сейчас, когда за тобой прислали карателей…

Последняя фраза повисла в воздухе — девушка ушла, почти неслышно прикрыв дверь. Ее то ли пленнику, то ли гостю нужно все хорошенько обдумать. Да и ей тоже. Огонь, родной огонь, который согревал ее с рождения и чуть не спалил в подростковом возрасте, снова тек по ее магическим каналам, изгоняя стылый холод чужой магии. Тепло! Хорошо! И снова можно запустить файерболом в наглеца, если вдруг…

Глава 11

Вернувшись в дом с ведерком воды, девушка обнаружила аккуратно очищенные и нарезанные грибы и коренья. Нож лежал рядом.

Это выглядело как предложение о перемирии. Марианна одобрительно кивнула и принялась за готовку.

Окорок она пластала сама, щелчком пальцев ускорив кипение воды в горшке. Промывала крупу и молчала. Ждала, что эльф заговорит сам. Наверняка он имеет более высокое воинское звание, и вообще, мужчины считают женскую речь пустым треском и слабостью, вот и помолчим.

Эльф не выдержал, когда она отправила горшок в печь и все так же молча налила ему настоявшегося отвара, сдобрила медом и придвинула к нему вместе с белым сухарем.

— Меня зовут… Эллиас Горион, — сказал он мелодично, хотя и слабым голосом.

— Марианна дю Сольм, — слегка склонила голову магичка, вспоминая то немногое, что люди знали об эльфийских именах и кланах.

“Горион” — один из боевых кланов, мелкий и незначительный. Эллиас — мужское имя, означающее “призывающий Лес”, то есть этот эльф оказался магом при рождении. А где третье имя? Кажется, кто-то жульничает, впрочем, она сама не назвала титул, но приставка “дю” говорит сама за себя. Ладно. Посмотрим.

— Откуда информация, что меня ищут свои? — как Маришка и думала, эльф не поверил именно этому. Слишком далеко ушел. Возможно, топал в беспамятстве, отмечая свой путь пожарами. Всмотревшись в настороженные глаза мужчины, молодая женщина ответила четко, как на плацу:

— Вчера во время обычного объезда территории на сторожевой отряд напали. Стреляли в меня. Я ехала верхом, в трофейном плаще, немного видны были волосы. Пострадавших двое, плюс две лошади. Лазутчика подбили, он принял яд, но в волосах нашли вот такой знак… — обмакнув палец в плошку с водой, магичка нарисовала малоизвестный символ, при виде которого эльф вздрогнул и поежился.

Маришка молча на него смотрела, ожидая ответа. Выбалтывать о себе больше, чем уже сказала, она не собиралась.

Герцог Корбет учил ее не только обращению с оружием или деликатному расходованию маны. Он давал юной баронессе знания, которые могли ей помочь выжить. И очень давно научил тому, что люди сами о себе все расскажут, только слушай внимательно. Поэтому Марианна очень быстро научилась молчать и слушать, как сейчас.

Эльф задумался, прихлебывая отвар мелкими глотками. Горячее сладкое питье возвращало ему силы, а еще сам процесс давал время на размышление.

Он не помнил, как долго шел. Просто надеялся, что сумел выйти из Леса и отойти подальше. Старался идти без остановок, чтобы не нанести урона родному дому, который и так пострадал от длинной и жестокой войны. Куда шел и как — не замечал. Мозг плавился то от ярости, то от гудения внутреннего пламени. Когда упал и увидел танцующее вокруг пламя, выдохнул с облегчением — вот она, смерть… А потом очнулся от духоты, толчком ледяного воздуха отворил дверь и вздохнул свободно, в первый раз за долгое время не слыша рева пламени. Не успел удивиться этому и уснул. Усталость не тела — души, накрыла с головой.

Второй раз проснулся, когда над ним склонилась седая магичка, небрежно сжимая в руке кинжал.

Кто она? Судя по ауре и щелчкам пальцами — магичка. По выправке — служит, может, не в армии, а в частной охране, но дисциплина ей знакома.

Дом…

Дом Эллиас успел рассмотреть, пока его вели и усаживали за стол. Каменное строение. Старое, но ухоженное и выстроенное для защиты. Даже окна, пусть и довольно высокие — на самом деле узкие и могут служить бойницами. Приставка “дю” опять же… Аристократка? Тогда почему одна?

Эллиасу доводилось встречать знатных человечек, и каждую из них окружали мужчины или хотя бы три-четыре служанки. Эта же девица с удивительно тонкими, изящными руками сама носит воду, готовит еду и одевается слишком просто для знатной дамы.

Странная человечка не торопилась болтать, не угрожала. Просто подкинула пищу для размышлений и спокойно наводила порядок на кухне, давая ему время собраться с силами.

— Зачем подобрала, — наконец разлепил губы Эллиас, — если знала про карателей? Бросила бы в лесу…

— Мой дом стоит в этом самом лесу, — нахмурилась Марианна, — пожар сгубил бы не только лес, но и ближайшие деревушки, и мой дом. И потом, — девушка взяла паузу, словно давая эльфу подготовиться к неприятностям, — я любопытна. Мне захотелось узнать, за что тебя желают убить свои.

— Сам не знаю, — постарался изобразить искренность сын клана Горион. — Поймал в бою зеркальное проклятие, понял это не сразу, успел вернуться домой… Когда понял, просто ушел.

Девушка недоверчиво прищурилась, и Эллиас запоздало сообразил, что магичка тоже вернулась домой, и судя по всему — совсем недавно.

А он успел вернуться — порталом, конечно, — выяснить, что с ним случилось, отчаяться и… уйти. Унося с собой кое-какие секреты эльфийской армии.

Повисшее напряжение разбил стук у ворот.

Магичка тотчас вскинулась и сунула эльфу кружку в руки:

— Иди в комнату и сделай вид, что тебя здесь нет! — скомандовала она тоном, не предполагающим возражений.

Эллиас не стал возражать. Понимал, что у женщины, приютившей его, своя жизнь. Молча взял остатки отвара и скрылся за печью.

Марианна вздохнула, потерла лицо, стараясь скрыть напряжение, и двинулась к воротам: надо же узнать, кого там несет?

Глава 12

За воротами топтались две крестьянки. Одна явно беременная, вторая, судя по морщинам — или мать, или свекровь.

— Что нужно? — спросила Маришка, разглядывая женщин.

— Госпожа баронесса, — с поклоном сказала старуха, — дочке моей со дня на день рожать, а чувствует она себя неладно!

— Так в деревне повитуха есть! — нахмурилась Марианна.

— Нету, — вздохнула старуха, — вчера ее в город отозвали, дама какая-то приехала и рожать собралась.

— Заходите, — вздохнула Маришка, — подождите на завалинке, я в бане все приготовлю и позову.

С магией прибирать баню оказалось удобнее и быстрее. Спрятав постель эльфа, девушка обработала все поверхности огнем, радуясь его возвращению, затопила печь и запустила молодку внутрь:

— Ложись на полок, задирай все юбки, — скомандовала баронесса, прекрасно зная, что заставить молодую крестьянку раздеться не получится. Стыдно, страшно, неприлично… Да еще как это — перед чужой госпожой встать без оберегов, щедро нашитых на передник, рукава и воротник?

Однако юбки подняла, придерживая их на животе, и дала Марианне оценить ситуацию. Судя по пятнам на нижней сорочке, роды действительно начнутся вот-вот. Только почему старуха привела молодку сюда? Почему не затопила баню, не позвала на помощь рожавших женщин? Родившие по пять-шесть детей крестьянки и сами неплохо во всем разбирались, во всяком случае, точно могли принять обычные роды.

Все стало понятно, когда Марианна увидела живот молодой женщины. Толстые грубые шрамы складывались в узор паутины прямо на нежной белой коже. Еще одна жертва минувшей войны. Старуха была уверена, что молодка умрет, потому и увела ее рожать подальше от дома. А тут и травница подвернулась…

— Лежи так, — бросила ей Маришка и вылетела из бани как стрела. Схватила старуху за воротник рубашки и зашипела рассерженной змеей ей в лицо: — Решила невестку у меня похоронить? Чтобы твой сын потом пришел меня жечь, а не брагой упивался? Да?

Старуха побледнела и… повалилась Маришке в ноги:

— Дочь она моя! Дочь! Услышала, что свекровь велит повитухе младенчика сохранить, а невестку ненужную загубить, вот и привела к тебе! Не погуби, госпожа! Спаси обоих! Я их потом отправлю подальше, скажу всем, что померли, только спаси!

— Ничего не обещаю, — Маришка подняла старуху, — ребенок от мужа или от тех, кто ей живот расписал?

Старуха неуверенно пожала плечами:

— Да кто ж его знает, госпожа? У меня дорогое зелье было, кровь остановили, дня через три затянулось все… Он и забрал ее домой… Спал ли с ней, не спал — не знаю.

— Ладно, поняла я, — баронесса устало потерла лоб. — Ты сейчас домой иди. Никто не видел, как вы сюда шли? Если будут про дочь спрашивать, скажи, в лес ушла по грибы. Собирай узелок ей и ребенку, скажешь, приболела, ко мне идешь подлечиться, вот холстину и взяла. А там посмотрим.

Старуха ушла, кланяясь и причитая, а Маришка, вновь чувствуя озноб, пошла в дом.

— Ты, — сказала она, перехватив настороженный взгляд эльфа, — спрячь уши, и идем со мной. Покажу тебе, почему я не люблю твоих сородичей.

Эллиас напряженно поднялся с лавки. Все его чувства вопили о том, что хозяйка дома отчаянно напряжена и готова в любой момент схватиться за оружие.

Двигаясь очень аккуратно, шагая как по болоту, он зашел за человечкой в баню, удивился, увидев на полке женщину, мнущую юбки, а потом вздрогнул и побледнел, когда магичка щелкнула пальцами, вызывая магический огонек. В холодном голубом свете шрамы на животе казались настоящей паутиной — белесой, не очень ровной и почти живой.

— Ей скоро рожать, — прошипела Марианна, — ты знаешь, что с ней будет, когда начнутся схватки?

Эллиас знал.

Это были не просто шрамы, которые, безусловно, портили тело крестьянки, несмотря на свое изящество. Тот, кто сотворил это с женщиной, несомненно был болен душой! В свежие раны кто-то умудрился запихнуть настоящую паутину из Вечного леса.

Как только мышцы начнут сокращаться в схватках, невероятно прочное “лунное серебро” просто разрежет живот роженицы в клочья!

— Сейчас я попытаюсь вынуть эти нити, — сказала магичка. — Они меня не послушаются, зато послушаются тебя. Тебе придется обезболить кожу живота, чтобы ни мать, ни ребенок не пострадали. Потом поможем женщине родить.

— А если я откажусь? — эльф спросил это как-то устало, почти обреченно.

— Вытащи их все, и тогда я не выброшу тебя обратно в лес подыхать среди пожарища или корчиться на стреле очередного борца за чистоту эльфийских рядов! — скривила губы Маришка.

— У меня нет магии, только пожирающий меня огонь, — ответил эльф, разведя руки. — Я маг льда и не сумел усмирить эту дикую стихию!

— У тебя есть магия, — бесконечно усталым голосом ответила девушка, — твоя собственная магия льда. Сними булавку, которой сколот ворот. И помни, что я сейчас точно быстрее!

Не веря ее словам, Эллиас взглянул на простую деревянную булавку, которая стягивала слишком глубокий разрез на рубашке. Простая поделка из дешевого дерева. Две петельки, в которые продета палочка с утолщением на одном конце и бусиной на другом. Простейшая застежка или…

Он медленно снял бусину, выдернул деревянную “иглу”, бросил на подоконник и вдруг ощутил это! Прохладу. Привычную прохладу, идущую изнутри!

Ресницы увлажнились, а потом покрылись льдом. Глупая человечка стояла в напряженной позе, готовая шарахнуть огнем в замкнутом пространстве тесной бани. Глупая. Огонь, конечно, стихия мощная и щедрая, зато лед…

Острый, хрупкий, но при этом удивительно твердый и тяжелый. Ощутив свои силы, Эллиас понял, что может просто раздавить настырную девицу, обрушив на нее кусок льда, сконденсированный из влаги, скопившейся в этом месте. Кусок грязного льда!

Глава 13

Напряжение повисло в воздухе. В глазах огневички заплясали огненные всполохи, и тут женщине, лежащей на полке с задранными юбками, надоело лежать неподвижно. Она подвигала ногами и тихонько застонала. Потом облизнула губы и спросила:

— Госпожа, долго еще так лежать? Спину ломит!

— Полежи пока, — голос Маришки смягчился, — мы сейчас с господином магом договоримся, как сделать, чтобы ты родила полегче.

Она дернула плечом, предлагая эльфу выйти, а тот словно очнулся — корочка серого льда в глазах растаяла, и в них появилось беспомощное выражение:

— Я никогда не принимал роды, — одними губами прошептал он.

— Я тоже, — ответила ему Марианна, — во всяком случае — у людей, — поправилась она. — Но выбора у нас нет, паутина уже светится!

— Нет, — признал эльф. — У тебя есть грибы и травы, чтобы роженица уснула? Боюсь, даже если я заморожу ощущение боли, вид окровавленного живота ускорит роды.

— Ты прав, — Маришка нахмурилась, мысленно перебирая свои запасы трав, — но ничего такого, чтобы сразу погрузить в сон, у меня нет…

— Можно я посмотрю запасы? — спросил эльф. — Я не сильный травник, но нас учили, как помочь раненому…

Баронесса не стала отказываться, ее ведь тоже учили помогать раненым. Она отвела эльфа в сушильню, потом на чердак и, наконец, в “лекарскую” комнату.

Эллиас явно проникся устройством дома и выбрал из припасов кое-что, сложил в ступку, измельчил и сказал:

— Можно заварить, как чай, и женщина уснет без вреда для младенца, часа на три-четыре.

Марианна молча щелкнула по чайнику, заставляя воду вскипеть, и стукнула по столу чашкой из огнеупорной глины. Эльф понял. Аккуратно отмерил небольшую порцию сухого сырья, залил кипятком, укутал чашку полотенцем и почти равнодушно смотрел, как девушка прибирает остатки смеси.

— На меня не подействует, — предупредила его магичка.

— Искусственный иммунитет? — эльф даже не открыл глаза. Он отдыхал, прислонясь затылком к стене, показывая человечке безупречный профиль и длинную гибкую шею.

— Тебе просто это не нужно, — хмыкнула баронесса, — если хочешь уйти — уходи, я держать не буду. Заодно выясню радиус резонанса…

— Что? — эльф открыл глаза и невольно уткнулся взглядом в чашку с укрепляющим отваром, которую Марианна ему пододвинула.

— Ты плохо учил теорию проклятий? — Маришка даже лицо удивленное сумела сделать.

Эллиас замолчал, сделал пару глотков, чтобы одолеть слабость, уставился взглядом в стол и начал проговаривать вслух то, что вспоминал:

— Зеркальное проклятье…

— Не зеркальное, — перебила его Маришка, — я тоже думала, что зеркальное, пока тебя не подобрала. Зеркальное — это когда проклятие натыкается на щит, амулет или артефакт с отражающими свойствами и уходит обратно к проклинающему. В этом случае я бы просто выгорела. А мы… обменялись дарами и мучились, не умея их подчинить. Дары противоположные, поэтому так тяжело.

Эльф помолчал, переваривая новую информацию, потом поднял голову:

— Если не зеркальное проклятие, да еще резонанс, это значит…

— Кольцевое, — кивнула Марианна, — я догадалась, когда выспалась.

— Кто-то проклял нас обоих, при этом имея у себя либо наши личные вещи, либо…

— Он просто был там, на поле боя, и видел нас двоих. Но в этом случае в “кольцо” попали бы другие…

Слово “люди” Маришка проглотила.

— А почему ты думаешь, что не попали? — нахмурился Эллиас. — Я стоял в окружении обычных воинов. Магия у них слабая, ярко выраженного дара нет, если даже они обменялись дарами, могли попросту не заметить! Да и… — тут эльф смутился, — я был так подавлен тем, что случилось, что абсолютно не интересовался эльфами из отряда поддержки.

Маришка опустилась на скамью:

— Я тоже… не интересовалась. Тем более меня охраняли обычные люди, без магии. Герцог сражался на другом фланге, остальные растянулись цепью…

— Я вообще остался один на возвышении, — припомнил Эллиас.

— Но если это кольцевое проклятие, — тряхнула головой девушка, — как его снять?

— Надо спросить малефика, — нахмурился эльф. — Если проклятие закольцевалось случайно, это одно, если кто-то устроил провокацию между нашими народами — другое. И… мы даже не знаем, кто это сделал и жив ли он еще.

— А еще у нас в бане вот-вот умрет роженица, — спохватилась Марианна. — Твой отвар готов? Идем!Глава 14

Селянка уже слезла с полка и корчилась у лавки, пережидая схватку. Побелев, Марианна подхватила женщину под руку и поднесла к ее губам чашку с настоем:

— Пей, больно не будет, и не бойся!

Та хлебнула первый глоток просто потому, что чашка уперлась в губы, но, услышав, что боли не будет, выхлебала все и тут же протяжно зевнула. Вдвоем эльф и баронесса уложили женщину обратно на полку и… синхронно зажгли огоньки — один тепло-желтый, второй ледянисто-голубой.

Паутина уже блестела серебром, а кожа вокруг нее покраснела. Кажется, крестьянка успела ее даже почесать!

— Замораживай, — скомандовала Марианна, доставая тонкий нож с полукруглым лезвием, — я буду вскрывать швы, а ты — зови.

Эльф только кивнул. Его лицо снова стало неподвижно-высокомерным, а глаза затянуло корочкой льда. Одним касанием он охладил кожу, и даже розовые вспухшие края рубцов побледнели. Маришка не стала медлить — провела лезвием по коже, вскрывая шрам. Внутри пульсировала серебристая нить. Эльф подставил палец, шепнул что-то на эльфхиире, и нить скользнула ему в руку. Полоска за полоской, рубец за рубцом — паутина нарисовалась кровавыми полосами, и девушка со стоном разогнулась лишь тогда, когда последняя серебристая нить спряталась в кулаке эльфа.

— Все! Намажу кровоостанавливающим. Ей все равно будет больно, и заживет наверняка не сразу, но хотя бы останется жива…

Растерев занемевшую спину, баронесса взялась за склянки и тряпки, а эльф, держа в руках серебристый комок, подошел было к печи, потом остановился:

— Маленький тигель есть?

— Есть, тебе зачем?

— Если раны смазать пеплом от этой паутины, они заживут без рубцов…

— Возьми чашку, — Марианна подхватила опустевшую емкость, в которой заваривали сонный отвар, — она огнеупорная, положи паутину, я помогу сжечь!

Через пару секунд в пиалке остался только легкий белый пепел. Его Маришка втерла в раны, сверху покрыла своим зельем и накрыла живот чистой тряпкой. Роды — дело не быстрое, но роженица пока спит, лучше ее не пугать!

— Как думаешь, сколько она еще проспит? — спросила девушка эльфа.

— Часа полтора — точно, — сказал он, принюхавшись.

— Значит, можем пойти в дом — поесть, вытянуть ноги, только прикрою ее и лавку вот так поставлю, чтобы не упала!

Обезопасив спящую женщину от падения, Марианна поплелась в дом, но думала больше о том, что им с эльфом теперь делать? Ни условий, ни малефика, ни того, кто заварил эту кашу, рядом не было. Хорошо, что магия вернулась к владельцам, но как далеко они могут отходить друг от друга? Это предстояло выяснить, ведь буквально на следующей неделе ей снова нужно будет ехать в обход!

Впрочем, мысли улетучились, ведь в доме их ждала готовая похлебка, сухари и варенье, принесенное кем-то из селян. Эльф поначалу шустро схватился за ложку, но, опустошив миску примерно наполовину, схватился за живот. Марианна молча накапала ему в чашку желудочной настойки и уточнила:

— Хотел от голода умереть или просто есть не мог?

— Не мог, — холодно ответил Эллиас, но настойку выпил и спешить с едой перестал. Прислушивался на каждый глоток или кусочек.

— Я тоже не могла, — призналась Марианна, — но командир придумал меня супами кормить. Разминал в кашицу и заливал ложку за ложкой, а то и прямо из кружки поил. Поначалу рвало, конечно, потом привыкла.

Эльф бросил на девушку еще один хмурый взгляд.

О нем никто так не позаботился. Не хочешь есть — не ешь. Эльфийские маги высокомерны и держат лицо всегда. Эллиас тоже был таким, поэтому очень быстро перестал есть, а когда понял, что не может удержать огонь в теле — ушел и в пути тоже голодал, потому что ему казалось, что на пустой желудок огонь горит слабее.

Желудочная настойка помогла, так что после обеда — или ужина? — Эллиас впервые за долгое время почувствовал себя сытым и даже слегка осоловел.

Солнце клонилось к закату, Марианна вернулась в баню, и эльф, как привязанный, потащился за ней. Терять такое родное и привычное ощущение холода внутри он не хотел.

Женщина еще спала, свернувшись на полке клубком, но уже не глубоко. Она положила на живот натруженные руки, обнимая еще нерожденное дитя, и тихонько постанывала во сне.

Марианна осторожно положила руку на живот роженицы и убедилась — схватки идут, и довольно сильные, но сон пока сильнее. Ребенок ощутимо сместился вниз, и сам живот, тугой и горячий, периодически становился совсем каменным.

— Думаю, надо еще твоего зелья заварить, — решила девушка. — Родит, ребенка покормит и пусть дальше спит. Чтобы живот не разглядывала. Можно так?

Эльф прикинул вес роженицы и кивнул:

— Можно, до трех раз в сутки по чашке, но не больше трех дней!

— Тогда я ей живот простыней перетяну, видела, как маркитантки подвязывались после родов, чтобы живот не отвисал. Скажу, для красоты, а там, глядишь, заживет все.

Эллиас только кивнул.

После возвращения магии он с трудом сдержал эйфорию. Только крайне истощенное тело не позволило наделать глупостей. Будь он покрепче — непременно попытался бы оглушить человечку и сбежать, но… Эта магичка посеяла в его сердце сомнения.

Он провел на войне с людьми десять лет.

Знал, что люди называли ее Третьей Эльфийской, помня о предыдущих попытках Великого леса расширить территории за счет соседей. Вторая эльфийская состоялась более пятисот лет назад, ее вел отец Владыки Дэрриаса. Первую Эльфийскую начал его дед.

Последняя новость, которую Эллиас успел узнать до того, как огонь окончательно занял все его мысли, гласила: Владыка Дэрриас отрекся от престола под давлением своего младшего сына и, оставив все, удалился в Скальную пустошь — молить Лес о прощении.

Еще там упоминался вековой пень, который отшельнику придется поливать, пока на нем не расцветут цветы, а также лишение магических сил, ссылка или уничтожение соратников, болезнь или смерть сильнейших воинов эльфийского войска…

Болезнь или смерть…

Эллиас стиснул зубы и опустился на лавку, чувствуя, как от прозрения кружится голова.

— Эй, ушастый! — над ним нависла магичка с белыми волосами. — Воды? Тошнит? Ты слишком много съел сразу?

— Нет, — прохрипел эльф, понимая, что вот сейчас он готов вывалить человечке все, просто потому, что она рядом и может выслушать: — Я понял… Кто нас проклял… И почему…

Глава 15

Марианна все же налила белому как полотно эльфу воды и по армейской привычке принялась растирать ему уши. Эллиас вздрогнул, дико на нее посмотрел, хотел отстраниться, но магичка на него цыкнула:

— Тихо! Сейчас легче станет! Наш полковой целитель в случае всяких обмороков или дурноты первым делом уши растирал, уверял, что лучше любых зелий!

К эльфу действительно быстро вернулся румянец, только почему-то багровый. Он сидел на лавке так напряженно, словно боялся шевельнуться. Маришка взглянула на розовеющие в солнечном свете уши, оценила стеклянные глаза эльфа и решила, что его хотя бы не вырвет, и в обморок доходяга не упадет:

— Посиди пока, я за зельем схожу, — решила она, — если роженица проснется, скажи ей, что может встать и походить, быстрее родит. Только повязку на животе чтобы не трогала!

Магичка ушла, а эльф еще некоторое время сидел, будто статуя, пунцовея щеками. Потом тихонько выдохнул и выругался.

Эта человечка лишала его всяческого контроля! Сначала дала ему нож, зная, что эльф может сотворить одним клинком, потом рядом с ней вернулась магия, а вместе с магией вернулись мысли о проклятии, появилось понимание, что все это не так просто! Он даже понял, почему, зачем и кто сотворил с ними это…

А потом она бесцеремонно схватила его за уши! Даже супруги никогда не касаются при посторонних ушей друг друга! Слишком это интимно, слишком чувственно! Нежно влюбленным дозволяется иногда подышать друг другу на уши, делая вид, что поправляют волосы или капюшоны плащей, да и то пока никто не видит! Эта же человечка безо всякого стыда растерла ему уши до малинового цвета, вызвала эрекцию в теле, которое собралось уже умирать, и… ушла! Как ни в чем не бывало!

К счастью, минут через пять Эллиаса отпустило. Кровь вернулась к голове, и эльф вспомнил, что баронесса лечила его от падения в обморок, а не соблазняла. И ушла, кажется, за укрепляющим отваром, ворча, что такую здыхоть еще кормить и кормить.

Стало легче, а потом стыд накрыл еще сильнее — он пожелал женщину, которая его не хочет! Целительницу, приводящую его в чувство!

Счастье, что роженица зашевелилась и подобралась во сне слишком близко к краю полки, эльф вскочил, придержал, а женщина открыла глаза и в ужасе закричала.

Через секунду ворвалась Марианна:

— Что происходит? — гаркнула она командирским тоном.

Крикунья поперхнулась и замолчала.

— Она чуть не упала, — поджал губы эльф, — я ее придержал. Она открыла глаза и завопила!

— Все понятно, — отмахнулась баронесса, — прежде она не видела твои уши, а ты такой тощий и заморенный, что на красавчика-эльфа не тянешь, вот она и не думала, что ты эльф. А тут открыла глаза, уши увидела и окунулась в свой кошмар. Спать ей теперь нельзя. Так, милая, давай-ка вставай, рожать пора!

Селянка неловко сползла с полка, придерживая прикрытый повязкой живот, и едва ее босые пятки коснулись пола, как из-под юбок потекло.

— Вот и отлично, воды отошли! — с нарочитым энтузиазмом заявила Марианна. — Теперь потихонечку туда-сюда ходи, можешь песню петь, можешь сказку рассказывать, если знаешь, главное — не спи!

Сунув эльфу кружку с отваром, Маришка принялась убалтывать роженицу, расспрашивая ее про родственников, посадки в огороде, вышивку на переднике и прочее, отвлекая от скручивающей боли. Молодка отвечала сначала ровно, потом невпопад, а через час вцепилась в лавку и протяжно заскулила, как маленькая собачонка.

Эльф к этому времени ушел, но баронесса не стала его останавливать. Мужчины вообще редко готовы присутствовать при родах, если они не целители.

За маленьким оконцем темнело, Маришка уже сама была вся мокрая от усилий и волнения, когда роженица вдруг остановилась и полезла себе под юбки. Баронесса успела первой и аккуратно придержала головку:

— Подыши и еще разок давай, сейчас родишь! — скомандовала она молодке, слушая возмущенный писк уже почти мамаши.

Через несколько минут в руки Маришки выскользнул красный от натуги младенец… с очень явными эльфийскими ушками!

Вздохнув, баронесса положила малыша в лохань, застеленную поношенной, но чистой рубахой, и сказала застывшей от невероятных ощущений селянке:

— Давай еще немножко, послед вытолкни, потом я тебя помою, и спать ляжешь. Мальчик у тебя. Сильный и здоровый!

По лицу молодой матери потекли слезы — ушки она заметила сразу.

— Давай, давай! — прикрикнула на нее Маришка. — Потом поревешь!

Еще минут тридцать ушло на послед и гигиенические процедуры. Ребенок оказался некрупным, так что упражняться в шитье Марианне не пришлось. Зато, когда она уложила роженицу в предбаннике на подстилку для эльфа, дверь скрипнула, и на пороге очутились корзина и мешок с тряпьем.

— Матушка твоя одежду передала и пеленки, — миролюбиво сказала воительница, поглядывая на молодую мать. Та вела себя слишком заторможенно, хотя вторую порцию отвара ей еще не предлагали.

Дверь снова скрипнула — в баню заглянул эльф. Он спрятал уши под волосами и теперь выглядел почти обычно — мужчина, очень худой, уставший и взволнованный.

— Там у ворот женщина, — сказал он, — передала эти вещи, хочет узнать, родила ли ее дочь, и…

Марианна просто повернулась к Эллиасу с младенцем на руках. Она успела искупать малыша и теперь пеленала его в потертые, но чистые тряпицы из мешка, но голову еще запеленать не успела. Заостренные ушки особенно выделялись на фоне лысой младенческой головы.

Эльф дрогнул. Подошел ближе, коснулся крохотного уха, словно проверяя — настоящее или иллюзия. Потом его лицо исказил гнев:

— Я… понял, почему паутина, — едва слышным шепотом выдохнул он, а Марианна запоздало вспомнила, что эльфийские кланы различаются между собой довольно сильно, а их представители имеют ряд магически закрепленных внешних признаков.

— Ткачи? — шепотом уточнила она.

— Клан Плетущих, — подтвердил Эллиас с отвращением.

Эльфийский маг служил в элитной части королевских гвардейцев и не опускался до насилия. Всегда можно было поднести дар жрице Плодородия, сопровождавшей отряд, или поискать платной любви без особых проблем. Благодаря магии Эллиас не боялся ни болезней, ни внезапной беременности, но слышал, что некоторые беспутные молодые эльфы выбирали для забав молодых человечек из захваченных деревень.

Одно дело слышать, другое — видеть результат. Эльфа перекосило от стыда, гнева и омерзения.

Марианна, уловив его эмоции, поджала губы.

Мало того, что неведомые ей эльфы изнасиловали молодую женщину, так еще и “позаботились” о том, чтобы она никогда не родила плод насилия. Если бы тут не было этого эльфа, селянка просто умерла бы в муках вместе с младенцем.

Значит, не зря она подобрала эту здыхоть в лесу! Да и озноб давно прошел, что тоже хорошо. Только пусть этот ушастый не воображает… Бросив на эльфа строгий взгляд, девушка вернулась к молодой матери.

Селянка лежала на подстилке по стойке “смирно” и смотрела в потолок. Ее, кажется, не беспокоил ни разговор целительницы, ни появление эльфа, ни голодное мяуканье малыша.

— Давай-ка твоего крикуна к груди приложим, — не дождавшись ответного движения, Марианна сама распахнула сорочку на груди молодки и сунула сосок в рот младенцу.

Та вздрогнула и посмотрела на белый кулек, лежащий на груди.

— Да, его папаша — эльф, — вздохнула Марианна, понимая всю сложность картины мира только что родившей женщины. — Если этот ребенок тебе не нужен, я знаю дом в городе, в котором принимают полукровок. Отлежишься, вернешься к семье, скажешь, что младенец умер, а я отнесу его добрым людям.

— Нет! — вдруг тоненько крикнула женщина. — Нет! Он мой! — слезы потекли потоком.

— Нет значит нет, не реви! — цыкнула на нее Марианна. — Молоко пропадет, замучаешься! Давай корми, пей отвар и спи, тебе сил набираться надо!

Глава 16

Из бани Марианна выбралась лишь на рассвете.

Убедившись в том, что молодка кормит младенца и уже почти не рыдает, баронесса попросила эльфа помочь с перемещением молодой матери в дом.

Отвели, разместили в маленькой комнате для больных. Поставили рядом корзинку с ребенком, кувшин с травяным отваром и мешок с пеленками.

В корзине обнаружились припасы — кусок соленого сала, мешочек крупы, горшочек с коровьим маслом, сушеные грибы, четверть ковриги хлеба и печенные в золе яйца. Все это Марианна хозяйственно прибрала в кладовую, накормив роженицу похлебкой. Лежать молодой мамаше в постели не меньше недели, и кормить ее надо было хорошо, чтобы не пришлось покупать козу или искать молочницу.

Эльф молча помог все переместить, а потом неожиданно подошел к Марианне с горшочком запаренных трав:

— Моя тетка была повитухой, — сказал он словно нехотя, — после рождения ребенка все, кто находились рядом, омывались вот этими травами для очищения от крови.

Маришка благодарно кивнула:

— Спасибо, сейчас ополоснусь, и поедим, если что-то осталось.

— Я… приготовил, уснуть не мог, — словно оправдываясь, сказал эльф.

Баронесса только благодарно улыбнулась — сил почти не осталось, и держалась она только на внутреннем огне да привычке не спать по ночам.

Марианна вернулась в давно остывшую баню, облилась чуть теплой водой, добавив в нее приготовленный эльфом отвар. И, уже намыливая сбившиеся волосы, вдруг застыла. Что если эльф ее… отравил? Потом тряхнула головой — нет, не отравит. Они нужны друг другу. А вот если проклятие получится снять… Тогда будет туго!

Накинув на себя очередную “целительскую” рубашку, Маришка вознесла молитву за предусмотрительность матери и бабушки — запаса этих балахонов хватит на все лето, даже если не стирать. Задумчиво взглянув на корзину с грязным бельем в углу бани, она вздохнула — придется, наверное, нанять прачку, тряпья добавилось, да и только что родившая женщина и младенец добавят хлопот. А еще ведь надо поговорить с матерью, так предусмотрительно приведшей дочку к баронессе…

Словно в ответ на эти мысли в ворота снова постучали.

Закутавшись в плащ, Марианна, зевая, вышла из бани, спрятав мокрые волосы под капюшон, и выглянула за ворота через специальную щель. Селянка. С корзиной. Якобы по грибы пошла. Молодец!

Отворив калитку, баронесса впустила старуху во двор и повела к дому:

— Дочь твоя родила сына и… Ты правильно сделала, что привела ее ко мне, — сказав это, Маришка покосилась на старуху и увидела, как та сжала губы, чтобы удержать слезы. — Дитя она кормит, но я понимаю, что для нее будет легче оставить младенца и сказать, что он не выжил в родах. Я знаю дом, в котором малыша примут…

Мать задумалась, а потом остановилась на крыльце и выпалила:

— Госпожа баронесса, а в том доме, где могут принять малыша, не найдется ли места для моей дочери?

Марианна опешила, а старуха торопливо продолжила:

— Супружник ее дундук твердолобый! Говорили ему — не езди никуда, эльфы на дорогах шалят! Так поперся на ярмарку и Тильду мою повез! Напали на них уже на обратном пути. Воз переворошили, еду отобрали, посуду побили и… дочь мою опозорили да изрезали! А он… попрекал ее все это время! Порол даже, надеялся, что скинет! Подозревал, что не его дитятко.

Марианна мотнула головой и, не зная зачем, сказала побелевшими губами:

— От эльфа не скинет… Магия не даст! — это знание она почерпнула там же, у военных костров.

Маркитантки шептались, что, мол, с эльфами ложиться — себе дороже, если только жизнь надо спасти, тогда да. Удовольствия не будет, ведь человечек они презирают, а дите будет непременно — если мать не магичка, “лесное семя” впивается в тело матери накрепко — ни отваром не выбьешь, ни тяжелой работой. Скорее сама умрешь.

— Тильде незачем к нему возвращаться, — убежденно сказала старуха, поднимая на баронессу заплаканные глаза, — моя девочка достаточно настрадалась.

Марианна рассеяно кивнула.

Подкинуть в дружный дом Калеба еще одного ушастого пацана — не проблема. Если к нему еще пару монет покрупнее приложить, то вообще пустяк, а вот добавить к младенцу молодую мамашу — тут уже могут возникнуть сложности.

В той же задумчивости баронесса проводила мать к дочери и внуку, а после наконец двинулась на кухню — съесть хоть что-нибудь или хотя бы залить бурчащий желудок травяным чаем.

На кухне царила непривычная чистота.

Грязнулей баронесса не была, но не видела смысла лазить с тряпкой на высокие полки или соскребать сажу с почерневших горшков. Теперь же все сияло, вкусно пахло травами и похлебкой. Уже усевшись за стол, девушка сообразила — эльф так успокаивал разгулявшиеся нервы и заодно тренировал вернувшуюся магию. Магией и она могла так убрать, но…

Похлебка с травами и кореньями оказалась удивительно вкусной и сытной. Они поели, присматриваясь друг к другу, а когда голод унялся, Марианна спросила почти шепотом:

— Так ты знаешь, кто нас проклял и почему?

— Знаю, — вздохнул эльф, — наследный принц.Глава 17

Магичка подумала, прикрыла глаза, сопоставляя факты, а потом вдруг распахнула их — уже не прозрачными льдинками, а теплыми карими вишнями:

— Я — твое наказание?

— А я твое, — печально сказал эльф, не поднимая глаз.

— Наследный принц чистил армию от безумцев, связанных с папашей, и тех, кто искупался в крови до самых пят, — глядя в пустоту, произнесла баронесса. — Я слышала, что все фанатики, желающие истребления других рас, внезапно погибли — и не всегда на поле боя. Кто-то от стыдной болезни, кто-то просто упал с лестницы или подавился вишневой косточкой…

— А те, кто не был фанатиком, но активно участвовал в этой войне, поплатились иначе, — горько сказал эльф, разглядывая свои скелетообразные руки. — Когда магия вернулась, я вспомнил, что валялся в казарме не один… Рядом лежали те, с кем я воевал… Почти не помню, что у них было, но каждый получил свое.

— Постой, — Марианна потерла лоб, — мне, конечно, отчаянно хочется верить в то, что все это было не случайным рикошетом на поле боя, только… как этот ваш наследный принц определил меру вины? Почему кто-то подавился косточкой, а кто-то утонул в ванной? И… почему твоим наказанием стала я?

— Все просто, — вздохнул эльф. — Младший принц Тейрас в раннем детстве проглотил косточку с дерева справедливости. Об этом мало кто знает, но благодаря этому происшествию он стал аватаром Леса. Растения говорят с ним, показывают все, что знают сами. Тейрасу достаточно одного взгляда на эльфа, чтобы узнать о нем все!

— Почему же ваш Тейрас не остановил отца? — недоверчиво прищурилась Марианна.

— Потому что принца Тейраса заточили в дереве-крепости, — вздохнул эльф, — и… лишили его глаз.

Девушка сглотнула.

Такой ужасной казни она даже представить себе не могла, хотя навидалась на войне всякого.

— Как же принц выбрался и сверг тирана?

— Думаю, у него остались соратники и друзья, — задумчиво сказал эльф, — а вообще я слышал, что сама Прекраснейшая вернула ему зрение, чтобы остановить войну.

— Тоже не сходится, — баронесса мотнула головой, — я могу понять, когда король эльфов выбивает из ближнего круга фанатиков, но я тут при чем?

Эльф вздохнул:

— Ты ни при чем. Мой дар за время войны вырос так, что захватил мой разум. Я стал… очень холодным. Слушал лишь голос разума, погрузился в логику настолько, что почти не замечал того, что творят приближенные Владыки. Дар древа справедливости позволяет найти воздаяние, равное преступлению… Мне суждено было сгореть, но Прекраснейшая не оставила меня умирать без разума и памяти. Привела к тебе, чтобы я все понял.

Марианна передернула плечами:

— Да мне-то такое за что? Что я вашему владыке сделала? Выгоревшая магичка… Последняя в роду! Без магии я даже свое наследие защитить не могу!

— Магия вернулась, — напомнил Эллиас, — для боевого мага защитить свое — не проблема.

— Ты не понимаешь, — Маришка горько усмехнулась и потерла лоб, — кольцевое проклятие — это ограничитель. Стоит нам отойти друг от друга, и дары снова поменяются. Мой дом в городе, мои земли вокруг города. Тебе там лучше не появляться, люди все еще злы на эльфов, а вне города я могу хоть фейерверки пускать. Все равно не докажу, что это мое!

Эллиас вдруг хмыкнул и невесело расхохотался:

— Владыка! Я признаю, что был не прав! Но зачем так?

Девушка посмотрела на него, как на чокнутого, и эльфу пришлось объяснять:

— Я же говорил, что семя дерева справедливости воздает все до капли? Однажды я поспорил с друзьями, что никто и ничто не заставит меня скрывать свое имя, свой род и свою внешность…

Марианна хмыкнула:

— Предлагаешь тебя замаскировать? Выглядишь ужасно, так что ничего сложного, но… как я тебя представлю?

— Сослуживец? — неуверенно предложил Эллиас. — Родственником я быть не могу, мы слишком разные, и… мне лучше не раскрывать себя, а к военным особо лезть не станут.

— Попробуем, — кивнула девушка и призналась: — Других вариантов у меня нет. В последний раз, когда я была в городе, с трудом увернулась от встречи с главой города. Именно этот хмырь претендует на дома и земли моей семьи…

Завершить разговор они не успели — раздался скрип половиц, в кухню заглянула старуха:

— Я пойду, госпожа, надо хоть немного грибов набрать. Если вам чего по дому помочь надо — говорите, помогу.

— Прачка мне нужна, — сразу сказала Марианна, — не болтливая. Чтобы пришла, постирала и никому не рассказывала, кто тут живет и что делает.

— Так с такой ерундой и Тильда справится!

— Тильде еще седмицу лежать, и потом в холодной воде плескаться нельзя, чтобы молоко не пропало! — довольно резко ответила баронесса.

— Тогда младшую пришлю, — пожевав губами, сказала старуха, — она еще не замужем, скажу, что на приданое зарабатывает!

— Присылай, — согласилась Маришка, — я ей заплачу, только предупреди, что от ее языка может жизнь ее сестры зависеть!

Кланяясь, старуха ушла.

Маришка проверила молодую мамашу, принесла ей еще травяного отвара из крапивы, ромашки и шиповника, велела пить и, уже еле переставляя ноги, добралась до своей кровати и рухнула. Не осталось сил даже снять сапоги или поправить сбившуюся рубаху. Хотелось только одного — спать!

Глава 18

Сон пришел ожидаемый, но от этого не менее пугающий.

Поле боя. Высокие артиллерийские валы, укрытия для пехоты, трупы лошадей и людей вперемешку с сизым дымом и искрами магических разрядов.

Магов мало.

Они растянулись в цепочку, чтобы прикрывать своих от ударов эльфийских боевых магов, умеющих каждую травинку превратить в оружие.

Марианна хороша была в атаке, щиты у нее получались только агрессивные — из тех, что плюются в ответ на попытку прикоснуться или взломать, но здесь и сейчас вариантов не было.

Слева стоял герцог Корбет — могучий мужчина высокого роста, с боевым посохом в руках. Он прикрывал основное направление удара и успевал насылать на противника то сонные чары, то ядовитый туман.

Справа красовался вчерашний выпускник лорд Йезль — тоже рослый, но худой, как лучина, парень в короткой потрепанной мантии. Дворянство он получил после завершения Академии магии и еще дергался на каждый окрик. Зато щиты ставил очень хорошо — тонкие, прозрачные, многослойные воздушные щиты, способные удержать и стрелу, и снаряд, и магический удар. Одно плохо — парень впервые видел бой так близко, пугался и терял концентрацию, упуская щит.

Марианна в конце концов встала к нему почти спиной, чтобы не нервничать каждый раз, когда новичок упускает щит, подставляя солдат и офицеров, идущих в атаку.

Эльфийские маги удобно расположились на холме, но атаковать не спешили — изучали расположение армий, совещались, гоняя посыльных и птиц туда-сюда, словно не сражаться пришли, а полюбоваться выстроенными армиями.

Между тем вялая перестрелка начала вдруг набирать обороты, Корбет поднял руки, и его голос пронесся по рядам, усиленный магией:

— Приготовиться! Щит!

Перед Марианной полыхнуло. Красивый, ровный огненный щит надулся пузырем, прикрывая отряд, отданный под ее защиту. Солдаты испуганно шептали молитвы, офицеры держались спокойно, зная, что магическое пламя не обжигает до приказа мага.

Эльфы двинулись в атаку, но как-то странно дергаясь, словно куклы на ниточках кукловода.

Тогда магичка не поняла, в чем дело — ее внимание занимали щит, ненадежный партнер справа и то, что своей магией вытворял герцог. А вот теперь, во сне, девушка внезапно увидела, что эльфы действительно шли вперед под принуждением!

И еще одну странность выхватил женский взгляд — впереди шагали не скромные пехотинцы в серо-зеленых костюмах, сливающихся с травой и листвой, нет! Впереди шагали особенно высокие эльфы в дорогих доспехах, сияющих в свете тусклого зимнего солнца.

Они шли вперед, даже не пытаясь взяться за оружие!

Наткнулись на щит и… многие просто сгорели. Некоторые упали на землю, корчась от яда, растворенного в тумане, некоторые просто умерли на месте, получив ментальный удар. Дольше всего корчились самые рослые и богато одетые. Потом по их спинам вперед рванула конница, а сама Марианна ощутила чей-то тяжелый взгляд.

Даже во сне девушка напряглась и закрутила головой, пытаясь понять, кто и откуда на нее смотрит. Рядом не было никого! Воины ушли вперед, маги получили приказ стоять на месте. Не считать же “кем-то” зимний куст рябины и сидящую на нем мелкую птаху?

Но взгляд определенно был. Тяжелый. Взвешивающий и измеряющий. А потом к ее ногам полетели ледяные копья, и прислушиваться стало некогда…

Тогда на поле боя Марианна не видела того, кто метал в нее смертельный лед. Только расшитый серебром черный плащ и белые волосы, падающие из-под капюшона.

Теперь же она поймала взором знакомый профиль и даже заметила момент, когда в спину Эллиасу прилетело то самое кольцевое проклятие — от одного из эльфов, стоящих на холме.

Удар в спину — и расходящееся кольцо, в котором она забилась, как бабочка, накрытая стаканом, чувствуя, как привычный жар в груди сменяется ледяной стужей.

Проснулась девушка от собственного крика. Дернулась в темноте, отбросила влажное одеяло, хотела встать и уткнулась во что-то твердое, странное!

— Краш фэк! — выругавшись, магичка моментально зажгла огонек. Рядом с ней на кровати сидел эльф!

— Что ты тут делаешь? — хрипло спросила она, разглядывая его сонное лицо.

— Ты кричала во сне, и я не мог тебя разбудить, — ответил эльф. — Сел рядом, чтобы ты не упала с кровати, потом уснул.

Тут он зевнул и потянулся, показывая, что действительно просто спал.

— Не мог разбудить? — недоверчиво переспросила девушка.

— Ты была в коконе, — Эллиас прищелкнул пальцами, пытаясь передать то, что видел, — словно огромный мыльный пузырь. Он проминался, но не лопался и не пускал к тебе. Это твоя защита?

— У огневиков все щиты огненные, — напомнила Марианна, ежась и кутаясь в одеяло.

— Да, забыл. Раз ты проснулась, пойду к себе, — эльф встал и, тяжело опираясь на стену, двинулся к закутку за печкой, который баронесса отвела ему как самое теплое место в доме.

Вздохнув, девушка встала и подхватила тощего до изумления мужчину под руку:

— Пойдем, провожу. Заодно Тильду гляну. Ей, кажется, кормить пора.Глава 19

Утром они дружно делали вид, что ничего не было, ровно до того момента, как в ворота постучал мальчишка-посыльный от Калеба:

— Госпожа баронесса! Вам записка! — сказал шустрый парнишка лет десяти.

— Что там случилось? — нахмурилась Марианна. — Неужели нападение? Общий воинский сбор?

— Не, — мотнул головой пацан, — господин виконт привез какого-то страшного мага, чтобы открыть Черный дом, дядька Калеб сказал, сегодня в полдень пойдут замки ломать!

Марианна выпрямилась и нехорошо прищурилась:

— Передай дядьке мою благодарность! — сказала она мальчишке и сунула ему мелкую монетку. Парнишка убежал, а магичка бросилась к своему сундуку: — Что ж, господин Эллиас Горион, — сказала она, щелкая ключами, — придется нам с вами немедля отправиться в город, чтобы защитить мое наследство. Переодевайтесь!

— И кем же я буду? — с тяжелым вздохом спросил эльф, разглядывая кучу человеческой одежды.

Марианна задумалась на долю секунды:

— Женихом! Я бы даже мужем представила, но мой род настолько древний, что брак подтверждается парными магическими браслетами.

Эллиас поморщился, и Марианна поморщилась в ответ. Ей предстояло проявить чудеса маскировки, чтобы никто не догадался, что ее “жених” эльф!

Эльфы не женились на человечках. Во всяком случае, в прежнем, наполненном болью и кровью, мире. Смутные слухи о любовницах, конечно, ходили, но любовница — не жена. Ее дети не станут наследниками рода, не примут магию и доброе имя. Да и среди людей женщин, вступивших в отношения с ушастыми, в лучшем случае презирали. В худшем — смотрели как на смертельно больных животных. Количество детей с тонкими чертами лица и длинными ушками в семье Калеба только подтверждало эти выводы.

Но деваться баронессе дю Сольм было некуда — или она изобразит пусть призрачную силу за своей спиной, или… виконт ее сломает. Отберет наследие. Выдавит из города, а то и придумает что-то похуже. Ее единственная защита сейчас — магия. Та самая, которая работает только в присутствии эльфа!

Они разошлись в разные комнаты и быстро переоделись. Марианна даже не попыталась надеть платье — до города все равно придется ехать верхом, так зачем путаться в юбках? Кожаные штаны, оружие, мундир, ордена — девушка собиралась давить всем, что у нее было. Трофейный плащ завершил наряд, все знали, что такие вещи эльфы не продавали никогда, а “что с бою взято — то свято”.

Когда магичка быстрым шагом вышла в кухню, из закутка за печью показался эльф. Они оба остановились, уставились друг на друга, испытывая целую бурю внезапных эмоций. В доме словно запахло озоном от бесконечных файерболов, взрытой землей, кровью и горелой плотью.

Они стояли друг напротив друга — когда-то враги, готовые разорвать друг друга на поле боя, а теперь… вынужденные союзники?

У обоих болели раны — погибшие семьи, друзья, соратники. Обоим невыносимо было видеть награды за доблесть и трофеи…

— Иллюзия? — первой пришла в себя Марианна, разглядывая мундир эльфийского мага.

— Иллюзия, — эхом отозвался Эллиас.

Девушка застыла, разглядывая дорогой эльфийский шелк, капельки самоцветов в орденах и… такой же плащ, как тот, что лежал у нее на плечах.

Она открыла рот, чтобы сказать, что надо все делать не так — следует принять облик человека, но тут же его закрыла. Появление эльфийского мага на территории людей — это скандал. Огромный скандал, который не получится замолчать. А значит, не получится замолчать и ситуацию с попыткой отъема ее наследства.

— Едем! — магичка решительно повернулась и вышла во двор.

Эльф значит эльф.

Глава 20

Появление у ворот города баронессы в компании кого-то, прикрытого эльфийским плащом, стражников не удивило — многие уже были в курсе, кто такая Марианна дю Сольм. А уж весть о том, что градоправитель притащил-таки в Лучегорск Темного высокого ранга, гуляла по городу со скоростью стука соседской двери.

Их пропустили, ничего не спрашивая, но вслед посмотрели со значением.

— Как думаешь, обломают сегодня виконту загребущие ручонки? — спросил мужик средних лет у напарника.

— Обломают! — уверенно ответил второй.

— Ты того темного мага видел?

— Нет, отсыпался, — потер затылок второй стражник, — утром Кеирт сказал, что маг этот боевой. Зачем к нам приехал, неясно, по повадке видать, что он этого виконта и так скрутить может и вытрясти из него весь кошель за раз!

Напарник только вздохнул:

— Да ладно, к вечеру узнаем! — махнул он рукой и тут же радостно хмыкнул — к воротам приближалась купеческая телега.

Проезд через город в компании эльфа ощущался очень странно. Смотрели все. Пальцами показывали. Но при этом расступались, шарахались и молча таращили глаза. Сказать что-то грубое никто не решился. Марианну в городе уже немного знали — видели на сборах к выезду, обсуждали лекарку, поселившуюся за городом, но вот так, в блеске мундира, орденов и магической ауры — ее видели впервые.

Эльф молча прятался под иллюзией плаща, но его магическая аура давила не меньше, чем аура баронессы. Только не жарким, гудящим пламенем, а острой кромкой вечного льда.

Марианна не стала тянуть — сразу выехала на площадь, на краю которой стоял ее родовой дом. Тут уже собралась небольшая толпа зевак, но их держали в стороне стражники магистрата.

— Баронесса дю Сольм, — отмахнулась Марианна от ближайшего, — с женихом. Явилась подтвердить свою личность и принять под свою руку наследие семьи по крови.

Стражник попятился. Маришка говорила достаточно громко, чтобы маленькая кучка людей, стоящих у ворот, обернулась и уставилась на нее.

Девушка пустила коня шагом и нависла над виконтом, с интересом рассматривая бывшего жениха, едва не ставшего супругом. Самое точное определение для него было “слизняк”. Ядовитый слизняк. Способный обжечь до боли, а то и смерти.

Только вот Марианна, застыв однажды на поле боя, все еще не оттаяла. Чужеродная магия, охладившая ее огонь, научила баронессу терпению, вниманию к деталям и умению выждать — прежде юная и горячая магичка рубила с плеча, не задумываясь о последствиях. Теперь же молча смотрела на виконта, ожидая дальнейших его действий.

— Не может быть! — заверещал градоправитель, как недорезанный поросенок. — Баронесса дю Сольм умерла! Погибла в бою! Это все знают!

— У вас есть официальная бумага от командования боевых магчастей? — любезно осведомилась Марианна. — Предъявите!

— Да кто ты такая, обозная девка, чтобы я тебе бумаги предъявлял? — распетушился виконт.

— Даже если есть, по закону нашей страны вскрывать родовые печати, запертые кровью, нельзя двадцать два года с момента официальной гибели последнего кровного родственника, чтобы на наследство могли претендовать младенцы и бастарды… — сказала Марианна, глядя на ядовитого слизняка сверху. — Отчего вы, виконт, позволяете себе нарушать закон?

Люди, собравшиеся возле особняка, загудели. Конечно, местечковая власть не раз нарушала закон, отыскивая лазейки, но семью дю Сольм в этом городе еще помнили.

Домбрей поперхнулся, однако вякнул:

— Законы военного времени! Как глава города, я имею право конфисковать любое имущество в казну города, если это принесет пользу!

Марианна сжала губы. Такое уточнение действительно существовало, но… Рука сама собой потянулась к арбалету, но ее прервали.

— Война закончена, — веско уронил здоровяк в магическом плаще, до этого молча стоявший рядом с виконтом.

Тот дернулся, ощерил плохие зубы, пренебрежительно оглянулся и бросил:

— А ты вообще молчи! За те деньги, что ты взял, будешь ломать замок и молчать!

Здоровяк странно хмыкнул, скинул капюшон и улыбнулся перекошенным от шрама лицом:

— Привет, Огонек! Ты так много рассказывала о своей родине, что я решил заглянуть к тебе в гости!

— Герцог! — у Марианны перехватило дыхание. — Герцог Корбет! Что… Как… Вы здесь?

— Особый полномочный представитель его величества, — ответил маг, выпрямляясь. Его рост позволял смотреть свысока практически на всех, стоящих рядом. — Прибыл узнать, как поживает моя подчиненная… Да вот узнал, что ты, оказывается, погибла в первой же битве, — Корбет так взглянул на виконта, что тот поежился.

— Ваша светлость! — Маришка моментально спешилась и отдала четкое военное приветствие. — Я рада, что вы здесь! Есть обстоятельства…

— Минуту, капитан, доложите потом, в приватной обстановке. Сейчас я хочу, чтобы вы прилюдно сняли замок со своих владений. Люди должны знать, что баронесса дю Сольм вернулась домой!Глава 21

Эти слова горожане поддержали криками, а сбоку показался дядюшка Калеб со своим семейством и, улыбаясь, помахал Маришке рукой.

Немного нервничая, девушка подошла к воротам, погладила вычурную львиную морду, держащую в пасти кольцо — легкий укол, капля крови, в глазах сторожа загорелся алый огонь, а потом калитка со скрипом отворилась.

— Ваша светлость, войдете? — Марианна обернулась к своему командиру.

— Рад бы, — с сожалением ответил он, — но у меня остались вопросы к виконту, — тут герцог хищно оскалился. — Поэтому… Баронесса, буду рад нанести вам визит вечером!

Пока они обменивались любезностями, виконт потихонечку пятился и в момент взаимных поклонов рванул в сторону! Вернее, подумал, что рванул — перед ним выросла стена прозрачного льда, и, хорошенько приложившись лицом, Домбрей стек на брусчатку.

— Лед? — герцог обернулся с невиданной для мужчины его комплекции скоростью.

— Ваша светлость, позвольте вам представить…

Маришка почти до крови закусила губу, чтобы не закричать, а Эллиас выступил вперед, скинул капюшон и поклонился с изяществом, доступным только истинным высокорожденным.

— Эллиас Горион Тэлла, — сказал он мелодично, отбросив маскировку.

Марианна забыла, как дышать, и все люди, стоящие рядом с ее домом, — тоже.

Герцог Корбет в ответ коротко кивнул:

— Рад знакомству с ростком дома Тэлла! — потом перевел взор на Марианну. — Огонек… полагаю, нам нужно поговорить. Придется все же заглянуть в твой дом.

Магичка только кивнула. Идти с эльфом в магистрат… не вариант. Из толпы вдруг вышли два неприметных человека и подхватили виконта под руки. Корбет взглянул на них одобрительно:

— Идете с нами. Ждете во дворе. Глаз с этого слизняка не спускать! — потом герцог повернулся к толпе: — Именем короля я, герцог Корбет, объявляю расследование преступлений виконта Домбрея, как главы города Лучегорска! Все, у кого есть претензии и жалобы, могут подать их в письменном виде секретарю магистрата сегодня до заката!

Толпа всколыхнулась, загудела и чуть не полным составом направилась к магистрату — писать кляузы.

— Веди к себе, Огонек, — сказал герцог, не сводя глаз с эльфа.

Марианна упрямо стиснула губы и открыла калитку, чувствуя, как напряженно “запели” струны охранной магии.

В доме все осталось так, как было в ночь побега. Здесь тоже сработал стазис, так что невольных гостей встретил некоторый беспорядок, однако косяки украшали цветочные гирлянды, в вазах стояли цветы, а на столе, накрытом к завтраку, красовался фамильный фарфор.

Впрочем, баронесса отвела гостей в кабинет отца — просторную комнату, заполненную книжными шкафами, стопками бумаг и неуловимым запахом “мужской берлоги”.

Герцог оглядел кабинет и не смущаясь занял кресло за хозяйским столом:

— Что ж, Огонек, вижу, я не зря сюда рвался, — сказал он, рассматривая Марианну, — магия вернулась?

— Два дня назад, — подтвердила девушка.

— Я рад. Правильно понимаю, росток дома Тэлла — зеркало твоего проклятия?

— Не зеркало, — вздохнула магичка, — кольцо!

— О, — герцог нахмурился, но тут же усмехнулся. — Это ничего не меняет в ситуации. Садитесь и слушайте, почему я здесь.

Рассказ получился коротким — помня, что во дворе ждет суда виконт, а горожане торопливо строчат жалобы, герцог не позволил себе долгие речи.

— До меня дошли слухи, что местный глава ищет мага, способного взломать замок на крови, — спокойно сказал Корбет, пристально глядя на Марианну, — я помнил, откуда ты родом, и узнал все про твою семью.

Девушка вздрогнула и обняла себя руками. В родном доме память о тех, кто ушел, причиняла боль.

— Попросил узнать больше, но тут прислал весточку один старый друг… О том, что вы подстрелили эльфа из тайного отряда.

Теперь Маришка хмыкнула. Похоже, дядька Калеб не просто так побывал в ополчении — еще и связями на самом верху обзавелся!

— Король вызвал меня и приказал разобраться…

Баронесса улыбнулась. Герцог не раз говорил ей прежде, что он “навозная лопата короля”, и что-то в этом было.

— Даже когда ты уехала, я искал малефиков, способных обратить твое проклятие, — сказал командир, — но вскоре узнал, что ищу не один. В каждом отряде магов, участвующем в последней битве, обнаружились фактические потери, связанные с эльфийскими проклятиями. Я пригласил командиров на совет, даже гномов, орков и прочих… И выяснил, что выбиты все женщины-магички, часть молодых-холостых магов и… наследный принц.

— Что? — у Марианны волосы встали дыбом. — Наследный принц поймал проклятие? Кольцевое?

— Именно. После той битвы мы вынужденно заключили мир. Парное проклятие зацепило наследника и… эльфийскую колючку по имени Илларис Дейран Элоис…

Услышав это имя, Эллиас Горион беззвучно выругался, а его руки сами собой окутались легкой морозной дымкой.

— Третья Принцесса? — спросил он шепотом.

— Она самая, — подтвердил Корбет. — Как вы понимаете, высокая политика идет дальше примирения… Принц женится на принцессе, поскольку проклятие закреплено кровью и не снимается. Ушас… прошу прощения, эльфы присылают с невестой послов и свиту, а в свите обнаруживаются те, кого накрыло зеркальным или парным проклятием, так что свадьбы грядут… в количестве. И тут информация о подстреленном эльфе! Там, где живет магичка с проклятием! Я помчался сюда, а по дороге встретил этого хлыща… Представился магом, а дальше ты знаешь, Огонек.

— Не все, — нахмурилась Марианна, — мы с лордом Горионом сравнили воспоминания, он считает, что проклятия наложили специально… На тех, кого не отравила эта война. Самые… упертые каменные лбы просто погибли.

Герцог перевел взор на эльфа и кивнул:

— Скорее всего, вы правы.

— Тогда кто и почему пытался убить моего гостя? — подняла бровь Марианна.

— Фанатики, — вздохнул герцог. — На принца и его невесту покушались уже столько раз, что мы сбились со счета. На тех “закольцованных”, что приехали в столицу, — тоже. Кто-то пытается разрушить союз, даже если империя людей окончательно раздавит Великий лес.

— Или не раздавит, — негромко сказал Эллиас, — а разобьется о пики и луки вдребезги!

— “Ищи, кому выгодно”, — прищурился Корбет, — если люди и эльфы разобьют друг друга… Выиграют все! Гномы получат концессию на добычу руд и камней, орки уйдут в свои степи, их шкуры и мясо будут отчаянно нужны в людских землях. Прочие мелкие народы охотно попируют на остатках былого величия… Но почему нападавший — эльф?

На этот риторический вопрос ответил Эллиас:

— Иногда у нас пропадают младенцы, — сказал он, — особенно из небогатых семей. Обычно — мальчики. Найти их не удавалось, но как-то раз мой… друг высказал предположение, что их похищают дроу. Или спецслужбы других государств, чтобы вырастить для себя лояльных бойцов. Умелых, ловких, имеющих совершенно определенную внешность.

— Мне бы этого стрелка увидеть, — вдруг нахмурился герцог.

— Тело лежит в морге магистрата, — призналась Маришка, — мы с Калебом его там припрятали — на всякий случай.

— Узнаю, Огонек, — слабо улыбнулся Корбет. — Значит, сейчас в магистрат, потом в морг… И… Надеюсь, у тебя есть платье?

— Платье? — изумилась магичка.

— Огонек, я же все объяснил, — укоризненно взглянул на нее командир, — проклятие снимется, если вы заключите брак! Точнее — после первой брачной ночи!

Девушка покраснела, поперхнулась и дикими глазами уставилась на эльфа. Тот вздохнул:

— Что-то такое я подозревал. Скажите, герцог, после заключения брака я смогу вернуться в Лес?

Глава 22

У Марианны зашумело в ушах.

Она не слышала, что герцог отвечал эльфу. Наверняка никаких запретов на возвращение для ледяного принца не будет. Война кончилась, началась высокая политика. Вот только свадьба… В юности она представляла себе веселое и торжественное шествие с подругами в церковь. Всюду цветы, нарядное платье из алого шелка, рядом близкие, все рады за нее и того незнакомого пока мужчину, который будет любить ее так же, как папа любит маму…

А теперь… Платье? Так ли оно ей нужно? Вернуть бы отца, братьев, невесток, маму и бабушку!

Мужчина, которого она полюбит? Да этот тощий эльф годится только пугать детей, а не…

Щеки вспыхнули, Марианна едва сдержала слезы, а герцог уже покидал кабинет, отдавая распоряжения своим людям. Магистрат, морг…

— Леди Марианна, — Эллиас задержался с ней у двери и поймал за руку, — прошу вас… не переживайте. Как только позволят обстоятельства, я вернусь в Лес.

Магичка вырвала свою руку и с независимо-решительным видом двинулась за командиром. Переживать она не будет. Брачную ночь… переживет как-нибудь. А потом займется хозяйством. Если герцог сейчас заберет виконта с собой, городу понадобится новый градоначальник, и… Не будет она расстраиваться! Не будет!

День получился невероятно длинным.

Сначала они всей толпой явились в магистрат, окруженный жителями и людьми герцога. После четко высказанного приказа служители вынесли корзины для приема заявлений и тем успокоили большую часть горожан.

А вот секретарей и чиновников пришлось хватать — кого за руку, кого за шкирку. Часть попыталась уничтожить бумаги, часть пожелала сбежать. Всех отловленных посадили в камеры, расположенные в подвале магистрата, и Корбет отправил своих людей на поиски настоящих гроссбухов, расписок и прочего в доме виконта.

Там, конечно, тоже не все прошло гладко — в роскошном особняке, выстроенном на месте трех домиков попроще, которые помнила Марианна, обнаружились не только слуги, но и пышнотелая юная красотка в слишком откровенном и дорогом платье.

Узнав, что виконт схвачен по обвинению в измене Короне, она картинно зарыдала, сообщила, что всегда его предупреждала, и в надежде выпросить милость у герцога показала, где покровитель хранит конторские книги и ценные бумаги. Попутно отыскались мешочки с золотом, золотые украшения, долговые расписки… В общем, герцог приказал собрать все, слуг запереть в кухне, девицу отправить в гостиницу, а в дом вселить своих людей — для присмотра.

Пока шла вся эта суета, подгоняемая воплями девицы и рыданиями кухарки, сам герцог вместе с Калебом и Марианной спустился в морг. Зажег хитрый фиолетовый огонек, осмотрел труп и сказал:

— Этого украли дроу.

— Как вы это поняли, ваша светлость? — с интересом спросил Эллиас.

— Его кожа и кости. Сами дроу всегда живут в полумраке своих пещер, поэтому их глаза, кожа, кости — все привычно к отсутствию света. Эльфы же рождаются и живут на свету.

Тут герцог бесцеремонно ухватил руку Эллиаса и поднес ее к телу. В свете фиолетового огонька стало понятно, что живой эльф и мертвый оба белокожие и светловолосые, но… кожа мертвеца, тонкие кости и даже волосы — чуть-чуть, но отливали синевой.

— Никто не будет кормить украденного ребенка деликатесами, — понял Эллиас, — а синие грибы, мясо пещерных животных и рыб — все это дает синеватый оттенок. Значит, дроу…

— Возможно, не только они, — задумчиво сказал герцог, — но это в любом случае след. Кстати, как они узнали, что ты здесь?

— Никак, — ответила Марианна, — стреляли в меня, когда я ехала верхом в эльфийском плаще. Возможно, нападение организовал виконт… Очень подозрительно, что эльфы не дошли до Лучегорска буквально десяток миль… Жители окрестных сел пострадали, а город — нет.

— Спасибо за подсказку, расспрошу прежнего градоправителя, — кивнул Корбет, накрывая тело простыней.

После морга солнечный день казался ярким и теплым, а вот толпа просителей…

Однако герцог спокойно сел на место градоправителя и приказал герольду зачитать новые указы. В том числе о награждении “баронессы дю Сольм, последней из рода дю Сольм, правом передачи титула и всех имений детям, независимо от имени их отца”. Заодно и о свадьбе сразу объявили. С лордом Великого леса Эллиасом Горионом из клана Тэлла. Марианна стояла рядом с креслом командира и радовалась тому, что капюшон скрывает ее лицо. Впрочем, эльф тоже постарался спрятаться под иллюзией — ему еще меньше хотелось показываться на глаза местным жителям, чем ей.

После объявлений настал черед жалоб. Большая часть касалась грабительских налогов, но были истории похуже — насилие над девушками, грабеж, шантаж и взятки. Все жалобы прочитывались, герои вызывались, чтобы подписать показания.

Завершил все дела Корбет только на закате, да и то потому, что решил переместиться в магистрат на ночлег.

— Продолжим завтра! — объявил он. — Собирайтесь к полудню, надеюсь, некоторые дела получится разрешить.

Горожане разошлись, обсуждая Голос короля, а герцог обернулся к Марианне:

— Сегодня отдыхай, Огонек, завтра продолжим. Жду на площади.

Девушка только по-военному коротко склонила голову, потом развернулась и двинулась к родному дому. Не хотелось, но городские ворота уже заперты, рваться через весь город к домику травницы — глупо.

Глава 23

Она шла, и с каждым шагом сердце дрожало все сильнее. В воротах остановилась, все еще раздумывая — может, в трактир? Снять комнату на ночь, поужинать… Ладонь подхватила узкая и твердая мужская рука. Эльф просто шел рядом, глядя на камни под ногами, и его молчаливое присутствие неожиданно стало той ниточкой, за которую баронесса смогла уцепиться.

Ворота, дорожка к дому, высокое крыльцо, осененное вьющимися розами, просторный холл, комнаты…

Марианна остановилась у лестницы, ведущей на второй этаж. Там, наверху, были спальни — родителей, братьев, ее собственная, но страшно было даже сделать шаг! Эллиас, словно не заметил заминки, вновь подхватил ее под руку:

— Покажете гостевую спальню, леди? Я заказал ужин, его скоро принесут. Понимаю, что слуг нет, но если вы соблаговолите нагреть воду для ванны, буду очень благодарен!

Светская беседа отвлекла. Марианна сама не поняла, как поднялась на второй этаж и отворила ближайшую дверь правого, “гостевого”, крыла:

— Вот, лорд Эллиас, — вежливо сказала она, — гостевая спальня. Слуг действительно нет, но думаю, вы сумеете набрать воду магией, а нагревательные элементы встроены в лохань.

— Буду благодарен, леди, если вы постоите рядом, пока я буду наполнять ванну, — с вежливой улыбкой сказал эльф, — мои… магические силы еще невелики.

Марианна присмотрелась к “жениху” и вспомнила, что еще несколько дней назад он умирал от истощения! Откормить подобрыша магичка не успела, а вернувшаяся магия недовольно ворочалась в истощенном теле, не давая ему расслабиться. Еще и приезд Голоса короля, и целый день, проведенный на ногах посреди площади!

Конечно, герцог предложил им днем разделить трапезу, и эльф ел вместе со всеми, но все равно оставался болезненно-худым до хрупкости. Кажется, сейчас он валился с ног, и только знаменитое эльфийское высокомерие вкупе с привычкой к соблюдению чистоты не давало Эллиасу упасть у порога.

Девушка вошла в небольшую гостевую купальню, огляделась, и руки все вспомнили сами — нажали руну активации амулета, наполняющего дорогую медную ванну, потом пробежались по символам, выбитым по краю ванны, чтобы вода нагрелась.

На полках нашлись полотенца, горшочек с мыльным порошком, мешочек с травами для ароматизации воды, тут даже нашелся запас толченого мела, небольшая щетка из щетины и гребень!

Марианна разложила все так, как раскладывали горничные семьи дю Сольм, оценила результат и сказала:

— Прошу подождать одну минуту, кажется, в сундуке должны быть чистые сорочки и шлафрок.

Эльф остался на месте, незаметно прислонившись к стене.

Баронесса быстро вышла в комнату и вскоре вернулась, держа в руках два аккуратных свертка из ткани.

— Это можно надеть после купания, — сказала она, развешивая принесенное на кованые крючки. — Кажется, стучат в ворота. Я схожу заберу еду и попробую приготовить укрепляющий отвар. Оставлю все на тумбе у кровати. Доброй ночи!

Эллиас проводил ее взглядом и, как только закрылась дверь, буквально сполз по стене на пол. Ноги не держали, но просить помощи у женщины, у магички, которая станет его женой… Нет, такую слабость он не мог себе позволить!

Полежав несколько минут, эльф начал раздеваться. Бережно снял вещи, сложил на резную скамью и задумался — очистить одежду заклинанием сразу? Тогда не хватит сил на ванну. Оставить так? Утром придется проводить чистку или надевать грязное, а после чистки даже дорогому эльфийскому шелку стоит полежать, чтобы исчез специфический запах… Ладно, в любом случае сначала мытье!

Горячая вода обняла тело, утешая, успокаивая, смывая пыль, пот и усталость длинного дня, наполненного новостями.

Третья принцесса станет женой принца. Предсказание лесной Сивиллы сбывается. Значит ли это, что сбудутся и все остальные?

Прикрыв глаза, Эллиас погрузился в детские воспоминания.

Их было около двух дюжин — девчонок и мальчишек из самых знатных родов Великого леса, собранных в Малом дворце, чтобы составить компанию детям Владыки. Наследник в Малом дворце появлялся нечасто — он был старше всех и большую часть времени отдавал учебе, официальным приемам и общению с мудрецами. А вот его младшие братья и сестры жили дружной кучей в Малом дворце вместе с кузенами, кузинами, троюродными и пятиюродными родственниками, подходящими по возрасту.

Третья принцесса была самой бойкой из всех. Именно ей пришла в голову идея навестить Лесную предсказательницу. Она умудрилась убедить их всех подняться на рассвете и сбежать от воспитателей и учителей в самую глубину Великого леса. К огромному мэллорну такого размера, что дети даже не поняли, что идут под кроной одного дерева, пока не наткнулись на удивительную женщину, сидящую на его корнях.

Эллиас до сих пор помнил ее странное лицо, словно молодое и старое одновременно. Эльфийки все выглядят юными и красивыми, а потом стареют буквально за несколько месяцев, но эта женщина была одновременно очень юной, светлой — и очень старой, почти вечной, как корни мэллорна.

Увидев стайку подростков, она пристально всмотрелась в них, а потом сделала знак рукой, веля подойти.

Третья принцесса шагнула вперед первой — почтительно поклонилась и молча уставилась на предсказательницу. Та долго смотрела на девушку, едва шагнувшую в пору девичества, и вдруг сказала ей:

— Станешь женой человека… Будешь счастливой, если переступишь свой гнев, обиду и гордость…

Илларис отшатнулась, а молодая старуха перевела взор на следующего ребенка… Когда дошла очередь до Эллиаса, он уже подумывал отступить в лесную тень, чтобы не слышать ее слов. Слишком многим она говорила “будешь счастлив”, но выдвигала при этом такие условия, на которые не согласился бы ни один нормальный эльф! Как это “откажись от своего имени”? Как “забудь свою семью”? “Отринь гордыню”? “Отпусти магию”? Страшно!

Однако старуха словно почувствовала его желание уйти в тень — выхватила взором, поманила сухой рукой и, вглядевшись в глаза, сказала:

— Будешь счастлив. Сначала умрешь, потом уйдешь, потом… Просто знай, что твоя жена и есть твое счастье!

Он тогда выдохнул. Как любой отпрыск знатного рода, Эллиас был просватан с колыбели и знал свою будущую жену — она не жила в Малом дворце, но ее часто приводили в гости. Тоненькая девочка с голубыми глазами, светлыми волосами и заостренными ушками. Киринэль Саоми Турриин. Счастье? Значит, счастье!

А теперь получается, его счастье не Киринэль, а эта огненная магичка? Или нет?

Глава 24

Еду Марианна забрала у ворот — корзину с хлебом, сыром, горшком густой похлебки и кувшином сбитня. Сжав губы, зашла на кухню, взяла поднос, сервировала его простыми мисками и кружками, из которых ели на кухне. Стараясь не смотреть по сторонам, отнесла поднос наверх, оставила, как обещала, у кровати, прислушалась — в купальне было подозрительно тихо! Девушка уже собралась идти спасать “здыхоть”, но тут раздался плеск воды, шорохи, шелест, и Марианна поспешила уйти, чтобы не смущать своего жениха.

Уже в кухне она уселась на скамью, закинула ноги на табурет, отхлебнула из грубой керамической кружки остывшего сбитня и задумалась.

Ее жизнь перевернулась снова.

Юная беглянка, боевая магичка, умирающая от вечного холода изгнанница вновь стала баронессой дю Сольм. Только теперь в собственном праве, да еще с возможностью передать титул детям! Видно, Третья эльфийская так проредила аристократические круги, что король побоялся остаться совсем без магов и подданных, вот и раздал авансы… В том числе погибшей семье дю Сольм.

Только вернув себе прежние имя и титул, обретя наследство, Марианна стала не безызвестной умирающей магичкой, а… единицей на политическом поле. Брак с эльфом — та самая плата за возвращение рода в список живых.

Прикрыв глаза, девушка обдумывала перспективы. Пока она в плюсе — магия вернулась, и, если верить словам герцога, после заключения брачного союза проклятие падет. Она останется баронессой, магом, довольно молодой и привлекательной женщиной с неплохим наследством. Кое-что придется восстанавливать, кое-что забирать у города, но в целом — она не пропадет.

Эльф… Перед внутренним взором магички встало очень худое лицо, длинная фигура с удивительно широкими плечами и крепко прорисованными сухожилиями.

Крепкий когда-то был мужчина. Воин из рода воинов. Сильный маг. Даже в таком изможденном виде он способен привлекать и вызывать желание. Вот только поддаваться этой прекрасной харизме — нельзя.

Можно выйти замуж, можно однократно разделить с ним постель, чтобы избавиться от “поводка” зеркального проклятия, и все! Эльф торопится в родной Лес — и это его право. Если бы Марианну внезапно увезли в другую страну, выдали там замуж, а потом появилась бы возможность вернуться на родину, неужели она бы помедлила? Конечно, нет!

Свадьба, одна ночь, и эльф вернется в лес. Может быть, даже найдет себе там жену, ведь как именно заключаются эльфийские браки, никто не знает. Прежде ушастые брали человеческих женщин только в любовницы и редко-редко в конкубины.

Признает ли Великий лес этот брак? Скорее всего, нет. Или признает официально союз — ради политики, но запретит рожать наследников…

В общем, они сойдутся на одну ночь и расстануться на вечность. Жизнь человека — даже мага — рядом с эльфом подобна жизни мотылька.

Марианна займется родовым поместьем, а потом выберет отца своим детям — по возможности здорового, магически одаренного и не желающего связывать себя узами брака. Продолжит род и… может быть, когда-нибудь встретит своего эльфийского мужа на приеме в королевском дворце или на переговорах в приграничье…

Очнувшись, девушка нехотя доела остывшую похлебку, убрала хлеб и сыр в шкаф — на завтрак, и поднялась на второй этаж. Идти в свою девичью спальню было немного страшно, но в другие комнаты она тем более заглядывать не хотела. Или воспользоваться гостевой комнатой, расположенной рядом с эльфом? Нет, это будет… неприлично!

Старые, вбитые с детских лет понятия неожиданно выбрались на свет. Казалось бы, Марианна уже давно от них отказалась, забыла, потеряла в горячке сражений, а тут вдруг…

Тихонечко хмыкнув, магичка прошла вперед — к семейным комнатам, и, миновав хозяйские покои, добралась до самой дальней двери в конце коридора. “Невестины покои” — так изящно называли эти комнаты мама и бабушка.

Спальня с узкой кроватью, туалетным столиком и модным шкафом. Маленькая гостиная с письменным столом, пяльцами и мольбертом. Купальня, устроенная так же удобно и дорого, как и все в доме.

Не оглядываясь, Марианна прошла в купальню. Наполнила артефактами ванну, согрела воду, сбросила прямо на пол одежду и шагнула в горячий травяной настой, чувствуя, как знакомый аромат смеси для купания выбивает слезы. Сил хватило поставить “заглушку”, а потом она рыдала, хватаясь за бортики медной лохани, плескала в лицо теплую воду и снова плакала, отдавая дань тем непролитым слезам, случившимся десять лет назад.

Сколько она рыдала — не знала сама. Если бы не артефакты нагрева, вода давно бы уже остыла. Успокоившись, девушка взялась за мыльный порошок и мочалку, а закончив омовение, уже спокойно выбралась из лохани, завернулась в мягкую купальную простыню и бестрепетно прошла в спальню.

Ночные сорочки, как раньше, маленькой стопкой лежали на верхней полке. Наивные, скромные, с тонкими тесемочными завязками под горлом… Марианна невольно вспомнила изящный комплект из эльфийского шелка, отделанный паутинным кружевом, который купила себе года через два после побега. Он так и лежал в ее дорожном сундуке…

Облачившись в ночную сорочку, девушка легла в свою девичью постель, закрыла глаза и погрузилась в тишину и звуки старого дома. Особняк словно жаловался молодой хозяйке, как тяжело и долго пришлось ему стоять под гнетом непонимания, ненависти, попыток взлома.

Вздохнув, Марианна натянула на голову одеяло и пообещала:

— Завтра постараюсь найти слуг, — дом, кажется, вздохнул в ответ, и магичка уснула.

Глава 25

Утром вставать не хотелось, но дела не ждали — к полудню надо было появиться на площади. Марианна оценила брошенные на пол купальни вещи, вздохнула, почистила их магически и развесила на крючках в спальне, приоткрыв окно — специфический аромат должен был развеяться через час-другой.

Пока же девушка распахнула двери шкафа и скептически оглядела свой девичий гардероб. Миленькие девические платья, неяркие, скромные… Перебрав их, девушка вздохнула — надеть нечего! Потом вспомнила кое-что и отворила отдельную створку шкафа. Там висело оно. Свадебное платье, приготовленное для союза с виконтом Домбреем.

Не алое — насыщенно-голубое, с тонким золотистым кружевом по краю неглубокого выреза и на рукавах. Золотистые шелковые оборки выглядывали из-под голубых воланов. Нижние юбки золотистого цвета — в тон волос невесты, которые тогда сияли золотом.

Марианна сняла платье с плечиков, приложила к себе, немного скептически взглянула в зеркало и решила, что это платье вполне подойдет для приготовления завтрака! К выходу на площадь выветрится ее привычный “боевой” костюм, а сейчас и здесь она вполне достойна встретить утро в шелке нижних юбок, дорогущих блондах отделки и тонком “сливочном” бархате бывшего свадебного платья.

Облачившись в наряд, с помощью магии затянув все шнурки и крючки, Марианна взглянула на себя в зеркало, хмыкнула и не поленилась — собрала волосы в высокую прическу, заколов парой метательных спиц. Подумала и прикрыла оружие бархатной голубой лентой и полоской золотистого шелка. Полюбовалась собой и, едва ли не напевая, двинулась на кухню.

Но стоило девушке выйти на лестницу, как она застыла напротив высокой мужской фигуры. У эльфа, кажется, наблюдались те же проблемы с гардеробом, и он заглянул в “гостевой” сундук, куда рачительные баронессы дю Сольм на всякий случай складывали одежду, из которой выросли дети. “Детьми” считались даже женатые братья Марианны, так что увидеть эльфа в одном из камзолов брата она точно не ожидала.

— Прошу прощения, леди, — изящно поклонился Эллиас, — моя одежда еще не проветрилась после чистки. Я позволил себе воспользоваться запасами дома.

— Я рада, что вы нашли для себя подходящую одежду, — выдавила Марианна. — Приглашаю вас на завтрак.

Эльф еще раз поклонился, предложил девушке руку, затянутую в поношенную, но целую перчатку, и они самым чинным шагом двинулись в кухню — готовить яичницу из яиц, пролежавших в стазисе десяток лет.

Увидев магичку в платье, Эллиас на миг застыл столбом. Потом включилось его воспитание — поклон, вежливые извинения, обычный разговор хозяйки дома и гостя, а где-то внутри все шипело, взрывалось и кололо ледяными иглами — мрачная, грубая магичка, притащившая его в свой дом как мешок с зерном, оказывается, бывает такой — нежной, хрупкой, удивительно женственной и прекрасной.

Эллиас вырос при дворе Владыки, видел множество невыразимо прекрасных эльфийских дев, но не чурался и другой красоты. Он, например, признавал очарование силы и воинственности зеленокожих орчанок. Ценил хозяйственность гномок. Признавал щедрую роскошь пышных тел человеческих возлюбленных некоторых эльфов, но впервые все его представления о прекрасном были сломаны одной женщиной!

Мрачная, упертая магичка, не давшая ему умереть. Воительница, готовая к схватке за то, что считала своим. Подчиненная перед строгим командиром. Утомленная хозяйка дома, выполняющая свой долг перед случайным гостем. И, наконец, удивительная красавица в строгом платье классического покроя. Мягкая, нежная, женственная… Как все эти ипостаси сочетались в этой женщине?

Усадив гостя за кухонный стол, Марианна аккуратно подвернула рукава, отделанные блондами, прикрыла платье передником и… положила перед эльфом нож, луковицу и зелень, найденную в ящике. При этом взгляд ее сочился лукавством, напоминая тот момент, когда Эллиас помышлял лишь о побеге и бесславной смерти.

Позволив себе короткую насмешливую улыбку, росток дома Тэлла взялся за нож, пока Марианна гремела сковородкой.

Обжарив на растительном масле тонко нашинкованные овощи, магичка разбила на сковороду дюжину яиц, памятуя, что эльфа нужно кормить, желательно обильно и разнообразно, а когда до готовности оставалось не более минуты, девушка щедро посыпала блюдо тертым сыром. Накрыла сковороду крышкой, дала постоять, успев за это время заварить крепкий чай, отыскать сахар и даже сухие бисквиты, радуясь тому, что все же наложила на дом стазис, а не простую охранку.

Поели быстро. Зато за чаем засиделись, смакуя печенье и крепкий вкусный напиток.

Огонь Марианны радостно бурлил, и девушка с некоторым запозданием припомнила, что дом семьи не зря построен именно тут — на хорошей магической жиле. С другой стороны, такая подпитка никогда не лишняя, да и эльф глядит веселее, несмотря на худобу и заострившийся нос.

Часы на ратушной башне пробили одиннадцать, и девушка нехотя поднялась, напомнив:

— Герцог Корбет ждет нас на площади в полдень… Пора собираться.

Эльф кивнул, галантно помог собрать со стола посуду и очистить ее заклинанием. Потом они вместе поднялись по лестнице и разошлись, а встретились внизу через полчаса уже в привычных образах — кожаные штаны, льняные рубашки, жилеты со множеством карманов и вышитые серебряными рунами эльфийские плащи.

Эллиас снова создал иллюзию, чтобы не смущать горожан своим видом. А еще ему почему-то нравилось то, что Марианна носила его плащ. Словно и правда была его женой…

Глава 26

Герцог встретил баронессу хмурым взглядом.

— Все так плохо, командир? — негромко спросила она.

— Все хуже, чем я думал, — тяжело ответил он. — Мои парни за ночь перевернули этот курятник с ног на голову. Твой виконт…

— Не мой! — резко ответила Марианна. — Я сбежала от него десять лет назад и не видела до вчерашнего дня!

— Не твой виконт не просто крал деньги из городской казны, он сотрудничал с эльфами, дроу и степняками. Похищал и продавал осиротевших женщин, детей… Несколько крупных ограблений королевских обозов тоже его рук дело. Сейчас пытаемся понять масштаб проблем, но… Маришка, тот эльф, которого вы сняли с дерева… Он стрелял в тебя!

— В меня? — нахмурилась магичка.

— Ты закрыла только дома и часть фамильных земель. Остальное в отсутствие хозяев перешло в управление города. Домбрей сдавал твои земли эльфам и складывал деньги себе в карман. Выращенное зерно, злаки и прочее, от которых получал процент, продавал дроу и степнякам. Твое возвращение невыгодно не только этому сыну паршивой собаки, но и многим мелким вождям в Степи, и ближайшим поселениям дроу.

Магичка устало потерла лоб и ответила:

— Я могу ровно так же сдавать земли в аренду и продавать провиант, только как убедить всех, что я готова к переговорам?

Герцог хмыкнул:

— Ровно так же не получится, Огонек. Виконт не платил налоги с твоих земель, заявив их в реестре “пустошными”, плюс, как ты понимаешь, за ценой не гнался, лишь бы все было тихо и тайно.

— В любом случае мне надо принять дела и самой все увидеть, — поморщилась девушка. — Кто знает, что на самом деле там выращивали и продавали? Может, под видом овощей и зерна выращивали вообще что-то другое?

— Вот и разберись, — с доброй улыбкой ответил герцог, сваливая ей на руки груду свитков.

Пока Марианна хмурясь разглядывала незнакомые ей бумаги, Корбет встал, поднял руку, призывая всех собравшихся к тишине, и объявил:

— Его величество узнал о том, что творится в славном городе Лучегорске, и сегодня прислал магпочтой распоряжение! Виконта Домбрея осудить за преступления против Короны и приговорить к ссылке на каторгу в Северные горы!

Толпа радостно загудела.

— Всех похищенных будет искать королевская служба, списки будут переданы послам во все страны, в которых есть посольства! Им помогут вернуться на родину.

Теперь гудение стало сдержаннее — люди не верили, что такое вообще возможно.

— Милостью короля градоправителем Лучегорска назначается баронесса дю Сольм! — продолжил между тем герцог.

Короткая недоуменная пауза сменилась радостными криками. Марианна в ужасе подняла глаза от бумаг:

— Командир… за что?

— Милость короля, — невозмутимо ответил ей Корбет. — Зато этим же указом тебе в качестве компенсации передается все имущество виконта. Владей!

Маришка застонала.

Она не понаслышке знала, сколько денег требует городское хозяйство, помнила, как ее отца, случалось, и ночью выдергивали из постели, да и мать всегда была занята делами, с трудом выкраивая время на детей и отдых.

— Ничего-ничего, Огонек, я в тебя верю! — хмыкнул коварный герцог.

Вот Марианна была уверена на все сто процентов, что командир сам настоял на ее кандидатуре! Чтобы в столицу не явилась, не испортила элитному кобелю семейную жизнь! Скрипнув зубами, девушка сахарно улыбнулась:

— Надеюсь, ваша светлость, вы не оставите меня разгребать все дела в одиночестве… В этих землях слишком давно не было королевского суда, так что без собственной команды воинов мне в качестве градоначальника делать тут нечего!

— О, это отдельный сюрприз, — так же сладко усмехнулся в ответ Корбет, — твой отряд поддержки высказал желание перейти под твое начало и осесть в этих краях…

Марианна удивленно выдохнула:

— Все?

— Не все, но многие. Часть из них непригодны к строевой службе, кое-кто успел жениться на маркитантках, но в целом… Твоя задача всех принять, расселить, выделить жалование и прочее.

Девушка судорожно вздохнула.

На поле боя ее прикрывала сотня! Даже если человек двадцать нашли свое счастье в других местах… Куда она их денет?

— Эй, Огонек, не бледней! — немного встревожился командир. — В Лучегорске есть казармы стражи, есть караулки при ратуше, расселишь как-нибудь.

— Что я вам такого сделала? — невольно вырвалось у Марианны. — За что меня так?

Корбет отвел глаза, вздохнул, помялся, потом признался негромко, отведя баронессу в сторонку:

— Моя вина. Я потому сюда сам и поехал, чтобы помочь и поддержать. Слишком восхищался тобой при Дворе. Отец моей жены, старый интриган, понял, что мы… связаны, и подхватил мои похвалы перед королем. Он же убедил его величество в том, что ты станешь отличной кандидаткой на роль супруги эльфа, да и должность градоправителя, уверен, тоже он для тебя выбил!

— Чтобы я сидела тут и не смела явиться в столицу и разрушить твой брак, да, Корбет? — невесело сказала Марианна. — Понимаю.

Герцог отвел глаза.

Да, ему было чего стыдиться. Юная беглянка была слишком легкой добычей — испуганная, наивная, только что потерявшая семью и веру в мужчин, она свалилась в его объятия после первого же боя — как наливное яблочко с ветки. Кто бы отказался? Корбет не смог. Увел рыдающую магичку в свою палатку, обработал ее раны и уложил в свою постель. А после лег рядом.

И ложился рядом почти целый год, пока Марианна не узнала, что ее обожаемый командир женат.

В тот же день она потолковала с отрядной целительницей, ведьмой, узнала кое-какие подробности ежевечерних ужинов и… надела на себя магический пояс верности, сделав его самовосстанавливающимся. Герцог, несомненно, был сильнее девчонки-магички и физически, и психически, и магически. Он мог сорвать ее плетение, повалить на кровать, запугать или принудить к сексу угрозами, но Марианна остановила его парой фраз:

— Я все расскажу твоей жене. И еще — я запретила подавать мне противозачаточное зелье. Оно наносит вред моему здоровью, а это нарушение моего контракта, который ты заверил кровью. Целительница сказала, что еще полгода — и его действие стало бы необратимым.

Корбет отступил.

Не испугался ее смешных угроз — жена и так догадывалась, что на войне он не хранит ей верность. Магичке из старинного рода было на это наплевать. Ее волновали престиж семьи, благо наследника и собственная репутация.

Герцог просто вдруг увидел себя глазами этой девчонки и на миг испытал то отвращение, в которое переросла ее любовь за одни сутки.

Маришка не была дурой, потому излечилась от наивности в самый короткий срок. Поняла, почему он держал их роман в секрете. Почему поил противозачаточным. Увидела все мелкие несостыковки и детали их отношений, которые для опытной женщины сразу стали бы сигналом.

Увидела и сделала, что смогла — защитила себя, свое здоровье, свою жизнь. А еще подала рапорт о переводе. Но в другой отряд магов-боевиков Корбет ее не отпустил. Смотрел иногда взглядом побитой собаки, но молчал, чувствуя свою вину.

Будь Марианна более опытной или меркантильной, она бы, конечно, воспользовалась этой неловкостью в свою пользу — тянула бы с командира “плюшки”, но баронесса дю Сольм была воспитана иначе. Она честно служила, не прячась ни за кого, честно получала всю грязь и боль этой войны, и со временем неприязненный шепот “Вот, герцог свою подстилку в армию притащил” сменился уважением.

Больше Марианна романов не заводила.

С мужчинами общалась по-дружески, а если случалось отряду заночевать в крупном городе или приличном селе с хорошим трактиром, демонстративно приглашала в свою комнату парня из обслуги.

Платила не только за ночь, но и за молчание. Потому что “пояс верности” магичка не снимала. Просто напивалась, рыдала в объятиях живого человека, иногда засыпала на руках у растерянного подавальщика или конюха, а утром отпускала с клятвой молчать о том, что было на самом деле.

Герцог только один раз заикнулся на тему: “зачем тебе этот мужик, выбери кого-нибудь из магов”, на что девушка обожгла его горячим, злым взглядом и ответила, что мужик сделает свое дело и уйдет, а маг будет крутиться рядом и делать нервы, как обесчещенная девица.

Вспомнив ту историю в этот момент, Маришка нервно выдохнула:

— Вот говорила мне мама: не заводи себе мага! От них одни проблемы и головная боль!

Герцог насупился, но стерпел. Открыл было рот, чтобы описать все прелести нового положения баронессы дю Сольм и градоправительницы, но перехватил знакомый темный взгляд магички и сжал губы.

Марианна отошла от командира, встала на край помоста и объявила:

— Благодарю его величество за высочайшую милость ко мне и моему роду! В ближайшее время я буду принимать дела и разбираться с наследством виконта, но думаю через месяц вернуть нашему городу старую традицию — еженедельные судилища на площади и ящик для писем и сообщений в ратуше!

Часть людей, собравшихся на площади, радостно завопила, после чего герцог перешел к новостям королевства, а после вовсе распустил людей.

Глава 27

Свадебную церемонию назначили на следующий день. Герцог спешил, а Маришка не сопротивлялась. Ей хотелось освободить свою магию от проклятия и заняться, наконец, делами.

Эльф рвется в свой эльфийский лес? На здоровье! Она точно не будет скучать — стопка бумаг в кабинете отца все росла, а дядька Калеб и его ближайшие помощники всю ночь перетаскивали из дома виконта бумаги, деньги, украшения, дорогие ткани, мешочки с драгоценными камнями и различные эльфийские редкости.

Все эти богатства складывали в мешках и корзинах прямо на пол, потому что награбленного в доме виконта нашлось много, а кабинет хозяина дома был самым защищенным помещением в доме баронов дю Сольм.

Эллиас активной деятельности жены не мешал — только уточнил, где ему можно взять ткань для пошива свадебного костюма. На миг девушка очнулась, вспомнила, что у нее самой нет платья, а торжество планируется большое. Но… некогда! Пойдет к алтарю в штанах и рубашке или все же решится надеть платье, предназначенное для другой свадьбы? Неважно! Политический союз — это политический союз!

Вот только эльф считал иначе. В полночь он явился в кабинет и самым решительным образом заявил, что невесте пора ложиться спать, чтобы не пугать поутру горожан своим бледным видом.

Марианна хотела возмутиться, но дядька Калеб неожиданно ушастого поддержал:

— И то верно, Маришка, иди спать. Я там всюду своих парней поставил, присмотрят. Ты завтра краше всех должна быть, чтобы род дю Сольм не посрамить!

Очень неохотно девушка поднялась к себе, быстро ополоснулась и легла спать, понимая, что придется надевать старое свадебное платье.

Утром ее разбудили женские голоса.

Оказывается, Калеб прислал на помощь жену и старших дочерей. Полдюжины восхищенных грядущим событием женщин вытащили баронессу из кровати, накормили плотным, сытным завтраком и принялись наводить красоту. Ванна, массаж с ароматическим маслом, сушка и укладка волос, полировка ногтей, легкий макияж — “чтобы каждый идиот видел, какая красавица наша баронесса”!

Часа через два Марианна мечтала снова очутиться в бою — там было легче!

Наконец процедуры закончились. К тому времени старший сын Калеба привез из домика травниц дорожный сундук хозяйки дома. Женщины хором ахнули, когда Марианна вынула из него комплект эльфийского белья — тонкой, невесомой шелково-кружевной паутинки цвета стали. Необычный цвет, но ей очень шел, красиво сочетаясь с белой кожей и серебристыми волосами. А вот платье… Не хотелось его даже доставать из шкафа, но…

— Лорд Горион просил вас надеть этот наряд, если у вас нет другого, — шепнула супруга Калеба, сдергивая простыню с чего-то, висящего на вешалке для верхней одежды.

Марианна взглянула и сглотнула, не зная, как выразить обрушившиеся на нее эмоции. Серебристый шелк, уложенный складками, чем-то напоминал доспех. Может, цветом, может, силуэтом, а может, аккуратным рядом наград на левом плече.

Фата из нежнейшей серебряной паутинки напоминала кольчужную сетку и крепилась к венку из странных черных цветов с алыми чашечками. Рядом лежал букет из таких же цветов, разбавленных серебряными ветками папоротника.

Отказаться от такой красоты Марианна не смогла. Несомненно, это платье куда больше отражало ее суть, чем сливочный бархат и блонды прежнего свадебного наряда.

— Только я не знаю, как это надевать! — почти жалобно сказала она.

— Лорд Горион нам показал! — восторженно заявили дочери Калеба и просто засунули невесту в целый ворох эльфийского шелка головой.

Когда Марианна перестала панически дергаться, застыла и повернулась к зеркалу, все ахнули — шелк лег, как вторая кожа, превращая девушку в металлическую статую!

— Лорд передал украшения, сказал… — одна из девушек нахмурила лобик, вспоминая, — это фамильный комплект, и ему будет приятно, если вы это наденете!

Марианна заторможенно кивнула, все еще не отводя взгляд от своего отражения в зеркале. Во время войны она кое-что узнала об эльфах. Платье, изготовленное женихом с помощью его собственной магии, — это как признание. Если не в любви, то хотя бы в желании быть вместе. Неужели полумертвый эльф решил превратить политический брак в нечто большее? Опасно верить бывшему врагу? Еще как!

Но фамильные украшения… Эльфы не хранили их в доме. Доверяли Лесу, потому что часто фамильные украшения — это совсем не золото или самоцветы. Это мог быть завиток травы, особым образом высушенный, сохранивший гибкость, приобретший прочность металла. Или кусочек коры мэллорна на тонком шелковом шнурке. Или застывший в бесконечности янтаря лист с фамильного древа.

Эти уникальные драгоценности хранились Лесом, и взять их мог тот член рода, которому позволит Лес, и только по особому случаю.

Сердце Марианны затрепыхалось где-то в горле — неужели Эллиас счел их свадьбу по воле короля и владыки особым случаем?

На бедра девушки лег пояс, сплетенный из лозы, хмеля и серебряных цветов. Такое же ожерелье из более тонких завитков и веток обняло шею. И больше ничего — ни серег, ни браслетов, только две плетенки, стоимостью во весь Лучегорск каждая.

Туфли невесте не предложили — эльфийские невесты идут к месту бракосочетания босиком, это люди выяснили, изучив несколько иллюстрированных эльфийских трактатов.

Прикрыв невесту кольчужной вуалью, закрепив венок деревянными шпильками с головками в виде капель росы, помощницы немедля переоделись сами и шумной толпой высыпали на лестницу — провожать невесту.

Марианна шла по родному дому и чувствовала себя удивительно красивой. Лестница, просторный холл, полный гостей, крыльцо и… длинная ковровая дорожка, составленная из десятков самых разных ковров и ковриков, ведущая прямо к ратуше! На помост! Чтобы босая невеста не наколола ногу, не вляпалась в навоз или лужу!

Кто, когда и как успел все это организовать?

Опершись на руку герцога, баронесса поднялась на помост, щедро украшенный цветами.

Алтарь, священник, шумная толпа на площади — все отмечалось сознанием, но как-то издалека. Словно это не она стояла перед всеми, не на нее глазели зеваки, не ей шептал на ухо герцог Корбет:

— Ты так хороша сегодня, что у меня перехватывает дыхание!

Эти речи тоже пролетали над головой, потому что у алтаря стоял эльф! Все такой же худой и изможденный, но его одеяние цвета льда стекало с плеч словно королевская мантия. Сложного плетения косу украшали прозрачные, сияющие, словно осколки льда, цветы. Пояс из лозы и хмеля стягивал узкие бедра, подчеркивая отчетливо мужскую фигуру.

Но дело было даже не в удивительной красоте нарядного эльфа. Дело было во взгляде, которым он смотрел на Марианну. Спокойно, ровно, уверенно, Эллиас просто ждал, когда прекрасная невеста встанет рядом с ним и принесет клятвы.

Сглотнув, девушка подошла к алтарю, встала рядом с будущим мужем и вдруг встревожилась — кольца! Она совсем забыла про обручальные кольца! В семье баронов дю Сольм соблюдалась традиция — каждой паре изготавливали собственные кольца, но обязательно с опалом — камнем магов, и камнем в цвет глаз невесты.

Отчего-то у Марианны даже слезы подступили к глазам. Ну как она могла забыть! Конечно, сделать что-то в последний момент сложно, но можно поискать среди готовых украшений…

Слезы не успели пролиться — церемония началась.

Когда священник сказал:

— В знак любви и верности обменяйтесь кольцами! — одна из приемных дочек Калеба подала тарелочку с двумя тонкими завитками из серебристого дерева. В одном кольце сиял опал рядом с серебристой жемчужиной, во втором кольце опал соединялся с капелькой голубого топаза.

Марианне пришлось очень хорошо поморгать, чтобы не дать слезам пролиться. Она догадывалась, что Эллиас постарался как можно больше узнать о ее семье, и дядька Калеб молчать не стал, но… за десять лет в армии Маришка крепко запомнила, что не каждый мужчина будет заботиться о мелочах. Вот куда двинуть полк, в какой долине встретить неприятеля — это да, это важно, а то, что любимая женщина идет босиком — сапоги лопнули, это ерунда.

Или она никогда не была для герцога любимой? Просто желанной, удобной, молодой и свежей дурочкой под боком?

Когда на палец скользнул тонкий серебристый ободок, слеза все же скатилась по щеке, и Эллиас поймал ее губами.

Толпа взорвалась радостными криками, герцог зычным голосом приказал выкатить бочку вина и жареного барана. Рев стал еще громче. Дорожку засыпали цветами и лентами, с пожеланиями новобрачным плодовитости и богатства. Красиво помахав жителям города руками, молодые чинно ушли обратно в дом и, захлопнув за собой тяжелые двери хозяйской спальни, оба сползли на пол.

— Не думала, что свадьба такое утомительное мероприятие, — призналась Марианна.

— Человеческая церемония очень шумная, — согласился эльф.

Глава 28

А дальше наступил момент неловкости.

Оба знали, что для снятия проклятия нужно провести вместе ночь как супруги, но…

Вот она — кровать, спешно застеленная свежим бельем. Вот они сами, лежащие на полу, безо всякого желания двинуться к этой самой кровати.

Отведя глаза, Марианна решила встать и спрятаться в купальне. В любом случае ей стоит вынуть из волос цветы, снять драгоценные эльфийские украшения и накинуть… М-да, накинуть нечего! Ее сундук остался в ее девичьей комнате, да и нет там никакой приличной ночной одежды. Во время войны они часто спали не раздеваясь и не разуваясь, а в домике травницы ей хватало рубах для больных.

Мысль не успела завершиться — Эллиас встал, протянул ей руку, а когда она ее приняла, решительно поставил перед собой, шепча на ухо:

— Боюсь, моя леди, от этих шпилек у вас разболелась голова! Готов помочь взамен на ответную услугу. Ледянники красивы, но тяжелы, словно хрусталь…

Маришка хватанула ртом воздух — к счастью, беззвучно, потому что длинные тонкие пальцы эльфа творили с ее больной головой чудеса. Шпильки словно сами вылетали из ее тяжелых локонов, венок плавно опустился на прикроватный столик… Ой, они уже стоят у кровати? Когда успели? А мужские пальцы — на удивление гладкие и мягкие — прошлись по коже головы, снимая напряжение:

— Вот так, леди, надеюсь, вам стало легче! Усиленно напрашиваюсь на ответную услугу!

Баронесса вздохнула и повернулась… к мужу. Эллиас стоял к ней спиной, и “ледяные” цветы тихонечко звенели в его косе. Марианна протянула руку и взяла кончик косы. Пальцы дрогнули, удивляясь упругости серебристых волос.

Она мягко потянула узел серебристой ленты, потом растянула его пальцами и аккуратно принялась разбирать сложное плетение, выбирая звенящие цветы. Они ложились в середину ее венка, и, бросив на композицию один только взгляд, Маришка постаралась сосредоточиться на волосах и ленте.

Мысленно она уговаривала себя, что ей давно не восемнадцать. Вот сейчас она расплетет косу и сядет на постель. А дальше? Корбет раздевал ее сам только в первый раз, когда она дрожала от ужаса, таращила глаза и даже слегка заикалась от переполненности впечатлений. Потом он предпочитал находить ее под простынями голой. Сразу ловил, усаживал сверху, сминал грудь…

Как поведет себя Эллиас? Попробует ее раздеть? Сначала разденется сам? Герцог часто лишь приспускал штаны, но пару раз, когда они делали большие остановки, он обнажался перед ней целиком, позволяя изучить свое тело, покрытое рубцами и шрамами.

За десять лет на полях сражений она видела мужчин разными. Мертвыми. Ранеными. Лежащими в лужах собственной крови или рвоты. Поначалу мир вставал на место, когда за ее спиной опускался край командирского шатра, но мир в шатре оказался фальшивкой. Спустя время ее почти тошнило от мужских тел, когда она запретила себе входить в палатку Корбета.

Потом она продолжала видеть полуобнаженных или даже голых мужчин — на отдыхе, у костров, в походных палатках и крестьянских избах. На постоялых дворах и у ручьев, в которых солдаты и офицеры торопились смыть грязь и кровь. Они не стеснялись ее присутствия — женщина на войне давно не редкость и не объект вздохов под луной. Это либо помощница, сестра милосердия, маркитантка, “полевая жена”, либо соратница, способная залепить файерболом в глаз врагу. Так что Марианна изучила мужские тела во всей красе, а эльфа она вообще мыла — и видела, какой он тощий и пугающе изможденный. Так почему ей так страшно поднять на него глаза сейчас?

Коса кончилась. Цветы грудой льда лежали на прикроватной тумбе, а Марианна кусала губы, не зная, что сказать или сделать.

Эллиас повернулся к ней, вынул из ослабевших пальцев ленту, аккуратно уложил кусок шелка поверх цветов и сказал:

— Мне очень приятно, леди, что вы приняли мой подарок. Эльфийские свадебные наряды имеют одну особенность… — он показал на ленту, завязанную сложным узлом на плече, и такую же ленту на своем. — Потяните, — попросил он, вкладывая Марианне в ладонь кончик своего украшения и не отпуская ее.

Маришка просто дернула блестящую полосу, и… эльф в один момент оказался голым! Вернее, в одних тонких шелковых портках! Впрочем, на самой баронессе осталось только дивной красоты шелковое белье, не скрывающее подробностей ее фигуры.

— А! — только и сказала девушка и тут же поймала легкую улыбку эльфа.

— Думаю, так нам будет проще перейти… к избавлению от проклятия, — деликатно высказался Эллиас Горион.

Марианна сглотнула.

Оказывается, эльф все же успел кое-что наесть — или ему помогла вернувшаяся родная магия? Он все еще был болезненно худ, но уже не пугал истощенным видом. Кожа выглядела гладкой, но плотной и красиво обрисовывала кости, обвитые мышцами. А шелк белья не скрывал его… хм… интереса к ее обнаженности.

Между тем Эллиас взял свою ленту с тумбы и… завязал себе глаза! А его тело при этом напряглось сильнее. Эльф протянул руку и сказал:

— Мне показалось, так вам будет легче, леди.

Марианна кивнула и тут же поняла, что ее муж действительно не видит — его рука зависла в воздухе. Она аккуратно положила свои пальцы на его ладонь, опасаясь, что мужчина дернет ее на себя, но тот лишь накрыл ее холодные пальцы второй рукой, погладил, а потом поднес к губам — и поцеловал.

В груди баронессы что-то сжалось.

Ох, как давно ей не целовали руки! С той самой поры, как она сбежала из Лучегорска!

В памяти воскрес первый бал юной баронессы дю Сольм. Кавалеры подходят к ней и матушке, деликатно целуют воздух над бальными перчатками. Потом ей целовали руки в госпитале, когда она утешала умирающих или тех, кто бредил и в забытьи называл ее именем невесты, иногда жены или матери. Виконт слюнявил ее запястье, шепча о скорой свадьбе… Но вот так — нежно, мягко, словно пробуя на вкус ее кожу, руки Марианне не целовали никогда!

Она даже потерялась на миг в этом непривычном ощущении, а Эллиас прижал ее ладонь к своей щеке и хрипло сказал:

— Вы пахнете горечью первоцветов, моя леди, я чем-то вас обидел?

Марианна очнулась, вздохнула и сказала с легкой насмешкой над своими детскими переживаниями:

— Нет, лорд, вы меня не обидели, просто мои воспоминания наполнили меня горечью.

Эльф поднес к носу ее запястье, втянул воздух и сказал:

— Ваша кожа пахнет медом, когда вы не печалитесь… Позвольте мне утешить вас поцелуем?

Марианна ощутила раздражение.

Первая робость прошла. Она стоит тут почти голая рядом с практически голым мужчиной, им нужно лечь в кровать и заняться тем, от чего мужчины пыхтят, сопят, а после крепко спят, раскинувшись на ложе, выставив свое обнаженное тело на обозрение.

Она сжала губы, вспоминая: что помогало герцогу быстро возжелать ее, чтобы почти яростно подмять под себя, а после чмокнуть в макушку и уснуть? Грудь! Корбет сходил с ума от ее груди — совсем не такой пышной, как у маркитанток, но упругой, с торчащими от холода или прилива крови сосками.

Схватив эльфа за руку, Марианна положила его ладонь себе на грудь и прикусила губу, ожидая грубого тисканья. Эллиас затаил дыхание. Сглотнул, а потом легко-легко пошевелил пальцами, едва касаясь кожи.

— Леди, вы прекрасны! — сказал он и… склонился к ее груди, обрисовав поцелуями розовую ареолу.

Это было щекотно, влажно и очень остро! Волна теплой крови поднялась по позвоночнику, колючими мурашками сбежала к соскам, а потом мягко и плавно толкнулась в низ живота.

Щеки порозовели, а внутренний огонь, который давно уже грел, ровно вспыхнул, и на пальцах заиграли язычки пламени.

Эллиас, кажется, ничего не заметил — его глаза скрывала повязка, но сбившееся дыхание жены уловил точно, потому что потянулся к ее губам и так же легко согрел их своим дыханием.

Марианне стало страшно.

Что-то новое, непривычное, пугающее! Незнакомое. Неведомое. То, в чем она, кажется, полный профан! Нет, бояться нельзя! Это она усвоила быстро, поэтому девушка закрыла глаза, шагнула вперед, чтобы прижаться к эльфу всем телом — на Корбета такая ее доверчивость действовала моментально. Эллиас тотчас оплел ее руками, прижал к своему телу, как и герцог, только вот Корбет — широкий, крупный мужчина — относительно рослую Марианну вминал в себя, укладывал как-то компактнее, прижимал, любил подбородок на макушку положить. А эльф… поддержал. Как решетка вьющуюся лозу. Тоже объятие, но иное.

Девушка застыла, прислушиваясь к себе, а Эллиас нащупал ногой кровать и плавным движением воина уложил их обоих. Но не навис над Марианной и даже не усадил ее на себя. Нет. Они легли рядом. Лицо к лицу. И это было тоже непривычно и странно для Марианны, как и его глаза, закрытые серебряным шелком.

Она невольно подняла руку и коснулась повязки. Эльф не шелохнулся, давая девушке возможность его изучить.

О, соглашаясь на этот брак, сын клана Тэлла мечтал как можно быстрее избавиться от проклятия. Не думал о человеческой девчонке — подумаешь, одна ночь! Но увидев реакцию девушки на щедрые дары короля — задумался. Она не радовалась титулу, богатству, признанию ее заслуг — она осознавала тяжесть дара. Но приняла его с достоинством, свойственным лучшим.

А еще эльф не был слепым или дураком. Не зря же столько времени провел при дворе Владыки! Видел, как жадно герцог смотрит на его будущую жену. И как она смотрит в ответ. Без гнева, без любви, вроде бы даже с уважением, но и с укоризной. С печальной укоризной. Словно мать на ребенка, который съел чужое варенье, а потом неловко пытается оправдаться.

И это тоже подлило масла в огонь интереса Эллиаса.

Он и не надеялся взять в жены невинную деву — при дворе Владыки их давно не осталось. Но его опытный взор различил в глазах этой человечки что-то хрупкое. Такое, что хотелось оберегать.

А потом они вернулись в огромный пустой дом, и Эллиас вдруг понял, что с этой седой девушкой не так. Огонь войны поймал ее в столь юном возрасте, что выковал характер. Усилил то, что было заложено ее древним родом, воспитанием, семьей…

Вот только, став боевым магом, она забыла, как это — быть юной девушкой. Носить платья, есть конфеты, потому что вкусно, и смеяться, рассыпая смех как колокольчик, просто потому, что день хороший.

Вернуть беззаботную юность нельзя. Нельзя и отбросить минувшие годы, тяжелые испытания, огонь и лед страшных битв. Но можно подарить немного женского достоинства. Поддержки. Уверенности.

Эллиас не спал всю ночь, благословляя вернувшуюся силу. Раздобыл в доме проворовавшегося градоправителя эльфийский шелк, благословляя магию и мать, что настояла на обучении сына “семи высоким искусствам” в последнем оплоте древнего знания, в обители отшельников, живущих в самой глубине Великого леса.

Когда-то эльфийский воин не имел права жениться, если не мог увести свою любимую в лес на год и прожить там с ней это время так, чтобы любимая не знала печалей. Добыть еду, сшить одежду, построить убежище, защитить, согреть и развлечь юную деву в полном одиночестве.

Со временем этот обычай угас, остались лишь какие-то общие правила для мужчин — уметь стрелять из лука, искать плоды, танцевать и играть на музыкальных инструментах.

Эллиаса же учили по старому канону почти семь лет. Охота, собирательство, лечение, обработка шкур, изготовление эльфийского шелка, шитье одежды и обуви — и многое другое.

Когда он вернулся в отчий дом, еще почти год привыкал к тому, что еду подают на тарелке, а не ловят в лесу или в реке.

Теперь эта наука помогла ему сшить два традиционных свадебных одеяния, а когда он завязал последнюю ленту на плече наряда для Марианны, возле его рук засветилось “окно” фамильной сокровищницы. И это сказало ему больше, чем его собственный странный порыв. Лес благословляет этот союз.

Возможно, Лесу просто нужен сильный маг льда, чтобы что-то исправить, и он так помогает своему ростку вернуть силы, а после вернуться домой и помочь? Он узнает это позже. Сейчас нужно выбрать украшения, подходящие для невесты, и убедить шумную толпу человечек сделать все как положено! И самому не забыть очистить мысли и тело перед важнейшим днем в жизни любого эльфа. Как бы ни был короток брак, он меняет жизнь Перворожденного навсегда!

Глава 29

Робкие прикосновения сильной воительницы внезапно пробудили в Эллиасе нежность.

Он-то ожидал иного — возможно, быстрого страстного слияния на простынях в духе “нам некогда, но пять минут для важного дела найдем”. Или формального “выполнения супружеского долга” ради снятия проклятия. Она лежит, чопорно укрывшись простыней, раздвинув ноги, он скрипит суставами, пытаясь вспомнить что-то неприличное, чтобы “долг” не затянулся, но… Марианна разбила все его представления о формальном браке, потому что осталась собой.

Он ведь помнил, пусть смутно, как она называла его “здыхотью”, как тащила по лесу, как мыла безо всякой жалости — с каменным лицом и чуткими руками.

Поэтому, наверное, даже не удивился, когда его жена рухнула на пол рядом с ним и просто прикрыла глаза, давая себе и миру передышку. Искренне и просто.

А потом не то чтобы испугалась — оробела, и Эллиас понял, что его жена опасается ложиться с ним в постель. Не насилия боится — она маг и шарахнуть файером может без последствий для себя в упор. Боится… неловкости, неудобства, возможно, не боли, но чего-то такого, что ей не понравится. И тогда эльф взял руководство их брачной ночью на себя. Как боевой маг.

Отсек ее страхи “выглядеть некрасивой”. Допустил к себе так близко, как эльф подпускает только жену и мать. Завлек волосами. Видел, что ей понравились его волосы еще тогда, когда она их мыла, и теперь позволил разбирать пряди, смирно стоял спиной, хотя все его инстинкты вопили о том, как это опасно.

И ее запах изменился. Горечь не ушла совсем, но стала заметно меньше. Девушка расслабилась, смягчилась, сама протянула руку к его руке и позволила хитрому эльфу вести дальше.

Когда они упали в постель, и ее пальцы проверили надежность повязки, Эллиас спрятал улыбку. Ему не нужны глаза, чтобы чувствовать ее. Их магия, сплетаясь, “рисовала” ему картинку, а тонкое обоняние лесного жителя, тактильность и умение чувствовать эмоции дополняли его ощущения.

Он просто потянулся губами навстречу магичке, позволив магии слегка охладить губы. До приятного ощущения свежести. От этого ее рот показался особенно горячим, нежным и мягким.

Как ни странно, целовалась его жена практически неумело, и Эллиас ощутил злость.

Неужели этот чертов герцог не мог побаловать девчонку, прежде чем затянул ее в кровать? Да и потом мог поухаживать. Она же внутри хрупкая как ромашка и, кажется, сама не верит тому, что ее могут ласкать с такой нежностью.

Твердо приказав себе не спешить, эльф нежил губы человечки и даже не ощущал никакого внутреннего сопротивления по этому поводу. Они же от проклятия избавляются, значит, нужно сделать это надежно, так, чтобы переделывать не пришлось!

Упав в постель, Марианна растерялась.

Мало того, что мужчина вел себя непривычно — это можно было списать на культурные различия людей и эльфов, но ее магия тоже вела себя странно. Она не обжигала эльфа, не пряталась от него, как от герцога, куда-то в глубину тела, она… ласкалась! Как котенок! Согревала магичке руки, ноги, губы, тянула к прохладе белой кожи и светлых волос.

Девушка сама не поняла, как слилась в бесконечном поцелуе со… своим мужем. Как запустила пальцы в его безупречные волосы и застонала от разгорающегося в теле чувственного голода. Вот это ее почти испугало! Ведь прежде она искала и находила в своем единственном мужчине утоление душевной боли. Опору в том ужасе, что творился вокруг, и только.

Узнав, что Корбет женат, она навсегда покинула его палатку и… не особенно о том жалела. Не хватало порой заботы и опоры, но вскоре эту роль взяли на себя сержанты отряда, приставленного для охраны молодой магички. Молодые парни из этого отряда поначалу шутили, что они и для постели годятся, и претензий предъявлять не будут — слухи о любвеобильности и неразборчивости магов в любовных делах ходили даже среди простого народа. Но баронесса на шутки не реагировала, и вскоре все затихло.

Остаток Третьей эльфийской Марианна провела без мужчин, если не считать, конечно, менестрелей и подавальщиков, которых она тащила в постель демонстративно, но, заплатив монету, просто спала, греясь человеческим теплом, отгоняя тех демонов, что поселили в ней битвы.

А теперь этот эльф дал ей сразу все — и заботу, и опору, и что-то такое, от чего тело сладко выгибалось, магия нежилась, а самой Марианне хотелось жмуриться и тянуться, как мелкий котенок на солнце.

Она так увлеклась этими ощущениями, что пропустила момент, когда эльф закинул ее бедро на свое и нежно провел пальцами по розовым складкам.

Девушка вздрогнула.

Нет, не от боли. Просто Эллиас невольно повторил жест Корбета. Герцог, правда, не просто гладил ее пальцами, а увлажнял — когда слюной, когда маслом. После первого раза она часто оставалась сухой, по крайней мере снаружи. Потом слышала, как маркитантки в обозе болтали, что носят с собой кожаный мешочек с топленым гусиным жиром, чтобы смазывать себя, если кавалер не нравится.

Эллиас уловил ее движение, но спокойно позволил отстраниться — убрал руку, переключился с поцелуями и ласками на грудь, чувствительную шею, приятным холодком прошелся по плечам.

Расслабиться снова было трудно, но Маришка оценила усилия эльфа — прикрыла глаза, сосредотачиваясь на настоящем. На тонких сильных руках, гладящих спину, на совсем другом — сухом и остром теле мужчины, что прижималось к ней.

Когда магичка напряглась под его пальцами, Эллиас мысленно себя ругнул. Хотел-то всего ничего — путь наметить да проверить, насколько влажная его жена, а получилось ее отпугнуть. Он ведь специально не стал ложиться сверху — подозревал, что герцог часто использовал такую позу, люди в любви примитивны и неизобретательны.

Усадить Марианну на себя? Тут у эльфа тоже были сомнения. Герцог мужик здоровенный, на войне латы, небось, неделями не снимал. Как в такой железной коробке взять женщину? Только на себя усадить или просто наклонить стоя, и вторая поза у людей почитается непристойной, грубой, неподходящей для благородных дам, так что и тут может быть засада и дурное впечатление.

Нет уж, пусть все идет так, как началось — лицом к лицу, с нежностью и лаской.

Несмотря на долю настороженности, магичка поддается его ласкам и, сама не замечая, прижимается, трется, отвечает на поцелуи так, что у него давно все болит в паху!

Сколько они так нежились — никто из них не считал. В какой-то момент Эллиас чуть двинул бедрами и очутился в беззащитной мягкости женского лона. Не остановился, не прервал поцелуя, продолжил двигаться вперед — так же мягко и нежно, крепко зажмурившись, чтобы не сорваться от нахлынувших ощущений.

Он давно не мальчик — повидал и чопорных эльфиек, и человеческих любовниц, пробовал в элитном борделе орчанок, гномок, оборотниц — в каждой женщине умел найти свою прелесть, получить наслаждение, но тут его тело, его магия словно сошли с ума, затапливая холодную голову мага льда кипящим восторгом. В груди что-то екнуло, и Эллиас вдруг ощутил себя целым.

Странно, но факт.

Он не чувствовал себя таким в отчем доме. Не воспринимал при Дворе. Даже на войне, где его магия могла развернуться как никогда, всегда был уголок, который пустовал. А теперь все встало на свои места.

Нехотя, очень медленно эльф отстранился от магички и заглянул ей в лицо. От вида припухших губ, полузакрытых в экстазе глаз, пламенеющих щек и груди его словно по голове стукнули — навязанная человеческая жена плавала в своих эмоциях не меньше, чем он. И это… ошеломило его! Прежние его партнерши не позволяли себе терять голову. Кто ждал от него денег, кто поддержки в придворных интригах, кто защиты в разгар войны. А Марианна просто доверилась, забыв о своем боевом прошлом, о чести и гордости потомственной аристократки и странно-болезненной бережности окружающих ее людей.

Даже этот ее дядька и его жена отнеслись к баронессе дю Сольм с сочувствием. Приходится, мол, за эльфа замуж идти. Бедняжечка. Молодец, конечно, что держится, слова королевского не ломает, честь рода блюдет, но за эльфа…

Нечто неведомое так ворохнулось в груди, что Эллиас сжал свою жену в объятиях до стона и вошел в нее резко, в самую глубину, а отстранился медленно и неохотно. И снова прижал ее к себе, утопив лицо в мягкой женской груди, а она, легонько вскрикнув, выгнулась навстречу — принимая без страха.

Когда все закончилось, они просто лежали рядом, напитываясь друг другом, а их магии словно танцевали внутри них, разбрасывая по темной комнате блики алого и синего цвета.

— Что это было? — наконец прошептала Маришка.

Ей казалось, тело на миг стало чужим, а сознание воспарило куда-то вверх. Такое с ней было однажды, когда в бою маг земли сильно тряхнул холм, на котором стоял лагерь, и ее скинуло с телеги куда-то вниз. Потом несколько недель лежала с головной болью, тошнотой и мушками перед глазами. А сейчас ни тошноты, ни мушек, но тело словно парит над периной…

Эллиас усмехнулся и шепнул:

— У нас это называют “маленькой смертью”, а у вас, кажется, оргазм.

Магичка покраснела.

Ей вдруг стало неловко, но эльф покрепче прижал ее к себе, оплел своими тощими жилистыми руками и сказал куда-то в макушку:

— Это была самая прекрасная “маленькая смерть” в моей жизни. Я благодарен Великому лесу и Светлым духам, что послали мне тебя, мой цветок! А теперь спи, магии нужно успокоиться, утром поговорим!

Марианна поверила ему и уснула.

А проснулась одна, в пустой кровати, от сквозняка, проникшего в комнату через приоткрытое окно.

Глава 30

Поежившись, Марианна встала, сонно взглянула на лежащую у кровати одежду и прямо в одеяле прошла в купальню. Умылась и в одеяле вернулась обратно — другой одежды, кроме свадебных нарядов, в хозяйских покоях не нашлось, а вызывать кого-то на рассвете ей не хотелось.

Хотелось закутаться посильнее, прижаться к жилистому, сухому телу мужа и, может быть, даже… Вот только Эллиаса в кровати не было! И в купальне! И вообще в комнате эльфа не нашлось!

Покрутившись по комнате, девушка хотела уже снова надеть эльфийский брачный наряд, чтобы выйти и поискать мужа, но заметила кое-что на той самой тумбе, на которую они складывали украшения для волос. Теперь венок, шпильки и тяжелые ледянники лежали на подоконнике. На тумбе красовался накрытый крышкой поднос, рядом с ним — потертый бронзовый колокольчик для вызова слуг. А под колокольчиком — записка на эльфийском!

Маришка немедля схватила изящно свернутый лист бумаги и ощутила, как магия холодком кольнула пальцы — она тоже умела оставлять послания только для того, кому они были предназначены. Эта записка точно предназначалась ей!

Вот только читать на эльфийском девушка не умела! Отдельные значки и буквы казались знакомыми, но…

Закусив губу, Марианна смотрела на лист и понимала, что попала в безвыходное положение. Герцог знал эльфийский, но что здесь написано и действительно ли он переведет эти красивые завитки верно?

Слишком пристально он смотрел вслед, когда молодые ушли в дом. Слишком внимательные взгляды бросал на тощего эльфа, словно строгий папаша на будущего зятя. Вот только Корбет не отец ей, а… бывший любовник. Обиженный на ее отказ продолжать отношения или хотя бы не рвать их совсем. Во время войны Корбет держался, понимал, что боевую магичку нельзя выводить из себя там, где она может его сжечь и свалить все на эльфийскую ловушку. Но здесь и сейчас, в мирное время, что он может сделать?

Записку новобрачная спрятала в кошель с деньгами и ценными мелочами, который обычно носила на поясе. Сняла крышку с подноса и без аппетита поела, обратив внимание только на то, что еда была вкусной и красиво оформленной.

Деликатный стук в дверь вывел Марианну из ступора. Она встала и прямо в одеяле подошла к двери.

— Кто там? — спросила словно чужими губами.

— Госпожа баронесса, — раздался шепот одной из дочерей Калеба, — мы вам платье принесли! Во дворе столы накрывают! Народ собирается! Все хотят вас поздравить и вручить подарки!

— Заходи! — Марианна открыла дверь и впустила обычную человеческую девчонку — загорелую, конопатую, но очень миленькую.

В руках девушка держала полотняный сверток, который тут же принялась расправлять на спинке кровати. Марианна сглотнула, когда увидела алое платье с особым узором — первый наряд молодой жены, по традиции означающий плодовитость. По сельской традиции надеть такое платье могла только невеста, сохранившая невинность.

В легкой панике баронесса перевела взгляд на постель и выдохнула. Все нужные пятна на ней красовались — кажется, Эллиас не пожалел пальца, чтобы художественно размазать несколько капель крови по влажному полотну. Но почему он ушел? Куда? Зачем? И когда вернется?

Все эти вопросы метались в ее голове, пока новенькая камеристка помогала ей привести себя в порядок и надеть роскошное бархатное платье с золотым поясом, серьги и браслеты.

Уже не эльфийские родовые украшения — семейная реликвия баронов дю Сольм, но не менее ценная и роскошная. По семейной легенде этот пояс в семью принесла одна из баронесс, прежде служившая фрейлиной королевы. Браслеты изготовили по приказу второго барона, а серьги вообще военный трофей пятого. Все это полагалось носить молодым женам, демонстрируя богатство рода. И как же тяжело было вспоминать, что последней эти украшения носила жена брата!

Когда бледная от волнения Марианна вышла во двор, на ней скрестились все взгляды. Любопытные, вопросительные, тревожные…

Один так и вовсе придавил тяжелой ревностью, и баронесса даже не сомневалась в том, кто на нее так смотрит.

Вот только ночь с эльфом кое-что в ней изменила.

Марианна подняла подбородок и улыбнулась. Эффект был… потрясающий! Кто-то даже присвистнул. Грозная воительница с мертвым взглядом в один миг обернулась очаровательной женщиной. Мягкой, манящей, такой яркой и теплой, что даже Калеб крякнул и утер усы.

Через миг Марианна перестала улыбаться, и наваждение спало. Мужчины в смущении отворачивались, женщины ревниво смотрели вокруг, а горничная, идущая вслед за баронессой, восхищенно шепнула:

— Эх, хотела бы я так!

Молодая жена расправила плечи и неторопливо двинулась к своему месту, жалея о том, что Эллиас не видел ее во всей красе и прелести сильной огневички.

Когда они встретились, он сам почти умер, а она застыла в чуждой ей стихии. Теперь же магия в ее теле пела, наполняя тело теплом, подсвечивая изнутри тонкую белую кожу, яркими искрами разбегаясь по седым волосам. Это был еще один признак сильной магички с развитым и чистым даром — манкость, дарованная ощущением силы и здоровья, внутренним балансом между телом, душой и магией.

Герцог стоял столбом, не отводя взора.

Такую Марианну он никогда не видел! Он знал испуганную девочку, потерявшую близких, знал молодую магичку, отринувшую в себе женское, насколько это получалось в условиях войны, знал опытную огневичку, способную взглядом спалить врага, но вот такую Марианну он не знал.

Его зубы сжались сами собой. Почти хрустнули. Да если бы она была такой с ним, он бы плюнул на последствия — развелся, нырнул бы в этот огненный шторм и был бы счастлив…

— Ваша светлость, — один из помощников отвлек Корбета от судорожных мыслей, — охрана доложила, что ночью на территории столицы дважды открывали портал.

— Где? — дернулся герцог.

— Возле дома баронессы, — мужчина указал подбородком на Марианну, принимающую поздравления. — Судя по остаточным следам, портал открыли из Великого леса, а потом отсюда — туда.

Взгляд герцога потяжелел:

— Баронесса, — окликнул он сияющую силой и магией Марианну, — а где ваш супруг?

Глава 31

Марианна неторопливо повернулась:

— Ваша светлость, рада, что вы пришли нас поздравить… Мой муж вынужден был покинуть нас… Пришел срочный вызов от его семьи! Сами понимаете, отказать лорд Горион не мог!

Молодая жена говорила это все так уверенно и спокойно, что все вокруг в это поверили. Кроме Корбета. Он слишком хорошо знал свою подчиненную. Слишком пристально всматривался в ее лицо и потому заметил, как дрогнули ее ресницы. Несомненно, Марианна дю Сольм что-то знала о пропаже супруга, но что?

Однако выяснить подробности герцог не сумел — во двор повалили люди, желающие поздравить новобрачных. Шумная говорливая толпа моментально сделала невозможными любые приватные разговоры.

По традиции подарки вручали на второй день, и кроме знакомых Марианне людей к традиции решили присоединиться многие “новенькие” горожане, таившие надежду на “возвращение старых времен”.

Отсутствие эльфа никого не обескуражило.

Мало ли куда мог подеваться молодой муж? Может, баронесса его за ночь так уездила, что задохлик лежит с компрессами и еле дышит? Или заперла опасного мужа-эльфа в доме от греха подальше? А вдруг вообще выпила его магию и жизнь и оттого так похорошела? Неважно! Род дю Сольм всегда жил в этом городе и защищал его!

Марианна слушала шепотки, шутки и предположения с каменным лицом. Ох, если бы Эллиас был в доме! Она бы убедила его хоть в окне помелькать. Но здыхоть ушастая испарился, исчез прямо из брачной постели, оставив завтрак, горсть ледянников и горько-сладкие воспоминания о том, как это может быть с мужчиной, которому ты небезразлична.

Марианна на миг прикрыла глаза, вспоминая нежные поцелуи, свою неловкость и текучий ритм тел в полумраке спальни.

Ее лицо вспыхнуло внутренним румянцем, губы приоткрылись, а в движениях появилась плавная томность удовлетворенной женщины.

Все это мелькнуло на пару секунд — потом баронесса взяла себя в руки и стала просто вежливо улыбаться гостям, но Корбету хватило. Он стиснул кулаки и зубы и отвернулся.

Сейчас не тот момент, когда стоит вести разговоры. Праздник. Но вот задания своим людям он даст и еще отправит магических вестников в столицу — узнать, как прошла свадьба наследного принца и третьей принцессы эльфов. Возможно, исчезновение этого Тэлла связано с очередным покушением?

Между тем прием гостей во дворе баронского дома дю Сольм продолжался. Дары складывали к ногам баронессы, дополняя цветистыми речами и… прошениями к градоправительнице. Марианна улыбалась, а два сына Калеба распихивали свитки по коробам — прошения, предложения, жалобы.

К полудню Корбет остановил поток желающих своим грозным рыком, и баронессу отпустили отдохнуть.

Чтобы скрыться от шумной толпы, Марианна велела накрыть перекус в запущенном парке. Вообще, дом был закрыт стазисом вместе со всеми службами, двором и парком, но прежняя баронесса дю Сольм первым делом сняла с работ штат садовников, переведя их на службу в госпиталь, так что парк пусть и сохранил былую прелесть, выглядел все же слишком густым и растрепанным, но Марианне это даже нравилось.

Беседка, заплетенная хмелем, создавала иллюзию нужного ей сейчас уединения. Принявшая на себя хозяйство бывшая экономка организовала все в момент. Ее помощницы — пусть уже не такие молодые и шустрые, как десять лет назад, зато более опытные и спокойные, ловко прикрыли уход госпожи, вынеся к гостям целого барана, всю ночь томившегося над углями.

Пока горожане шумели, собираясь делить угощение, Марианна прошла через холл и вышла в сад через боковую дверь. По дороге в беседку баронесса накинула на плечи большую теплую шаль из сундука матушки, села на каменную скамью с деревянной крышкой, взяла в руки чашку с горячим травяным чаем, но не успела сделать и глотка — напротив тяжело опустился раздраженный герцог:

— Рассказывай, Огонек, что случилось, и куда подевался твой эльфийский муж?

Марианна подняла на командира глаза и упрямо сделала глоток чая. Он был ей просто необходим, чтобы собраться с мыслями, а главное — решить, как она теперь общается с тем, кто, с одной стороны, был для нее опорой и защитой, а с другой — взял за это свою цену.

Обдумав это, баронесса дю Сольм мысленно хмыкнула. Мать, отец, бабушка и братья учили ее, что дю Сольм всегда платят по счетам. Она заплатила. Однако новых долгов наделать не успела. Это Корбет явился сюда с приказом короля. Это ему был нужен этот брак и ее назначение. Успокоить взволнованного тестя, утихомирить слухи, выслужиться перед его величеством…

— Ваша светлость, почему вас так интересуют нашисемейные дела? — с нажимом спросила Марианна, любуясь перекошенным лицом герцога.

Того натуральным образом дергало от ее неторопливого тона, легкой улыбки и уютного чаепития.

— Потому что его величество приказал мне проследить за вашим бракосочетанием! — прорычал герцог, все еще борясь с собой.

— Брак состоялся, — легко пожала плечами баронесса, — судя по всему, проклятие снято, и мой супруг отправился к своей семье, чтобы уведомить их об этом.

Корбет скрипнул зубами, понимая, что ничего нового не добьется.

— Ладно, — сказал он, — портал в Великий лес под окном вашей спальни не самое страшное. Его зафиксировали мои маги, они умеют молчать. Что ты собираешься делать дальше, Огонек?

— Жить, управлять городом, если Светлые будут милостивы, родить наследника!

От последней фразы герцога перекосило.

Он явно понял, что Марианна сравнила в постели его и эльфа — и сравнение получилось не в его пользу! Это бесило. Это раздражало. Это заставляло сжимать кулаки в бешеном желании — намотать серебристые локоны на кулак, подмять огненную гордячку под себя и доказать ей, что он, герцог Корбет, куда лучший любовник, чем задохлик-эльф.

Просто… не было у него времени возиться с перепуганной малышкой. Может, где-то грубоват был, невнимателен… Так война была!

Пока оправдания крутились в голове герцога и рвались на язык, Марианна смотрела на него с непередаваемой смесью сочувствия и тонкой иронии, а потом сказала:

— Ваша светлость, когда вы собираетесь в столицу? Я бы хотела передать с вами письма и подарки знакомым.

Герцог нахмурился:

— Как и обещал, я задержусь в Лучегорске на месяц, чтобы поддержать тебя и очистить окрестности города от дезертиров и грабителей. Твой отряд прибудет через пару недель, я уже послал вестника.

— Замечательно, — Марианна переключилась на деловой тон, — значит, мне стоит послать Калеба проверить казармы и узнать, сколько новых стражников может взять на довольствие город.

— И все? — не выдержал герцог.

— А что еще? — подняла глаза Марианна. — Кто не захочет служить в страже, заберу в личную охрану, по сути та же стража, но с дополнительной нагрузкой и выездами.

— Ты ничего мне не скажешь? — не отступал Корбет.

— Ваше сиятельство, — легонько вздохнула магичка, давая понять, что разговор ей неприятен, но ее вынуждают, — мы, кажется, все с вами прояснили еще там, на тракте между Крылаткой и Фростом. Вы женаты, я замужем. Вы живете в столице, играя важную роль при Дворе и его величестве, я, очевидно, всю жизнь проведу в Лучегорске, заботясь о домене.

Корбет молча слушал, невольно признавая ее правоту.

— Да, жизнь столкнула нас в тяжелый час, но война окончена, наши пути расходятся, командир.

Тут Марианна взглянула на него прямо — без жеманства, кокетства или каких-то женских уловок, и Корбет окончательно признал свое поражение. Просто понял, что вот эта женщина, явившаяся из супружеской спальни в расцвете сил, красоты и магии, ему уже не по зубам. И молча склонил голову:

— Я понял, баронесса, постараюсь больше вас не беспокоить… И все же, если ваш супруг не подтвердит в ближайшее время ваш брак перед послом Великого леса или даже лично перед Владыкой, могут быть сложности с его величеством.

— Думаю, в ближайший месяц все нужные лица будут проинформированы, — отмахнулась от предупреждения Марианна и потянулась к чайнику.

Корбет встал, еще раз коротко поклонился, словно простой рыцарь, и ушел.

Билась в его голове подленькая мыслишка выполнить приказ короля о поддержке баронессы и очистке ее земель формально. Не выискивать посланников дроу и степняков, не ловить эльфов, присланных почти разбитой партией бывшего правителя Великого леса, но… Марианна справится. Вот только ее мнение о бывшем командире окончательно рухнет, а этого Корбет допустить не мог. Поэтому, выйдя из сада, подозвал десятников и велел следить за людьми — чтобы не напивались.

— Завтра выезд. Посмотрим те земли, что виконт сдавал в аренду, и заодно погоняем шушеру, если кто-то попадется.

Десятники молча кивнули и тут же растворились в толпе — отправились вылавливать бойцов и отдавать приказы. Герцог же тоскливо взглянул на крышу беседки, оплетенную хмелем, и двинулся в ратушу. Наверняка там жалоб невпроворот, надо хоть часть разобрать, пока Марианна отдыхает!

Глава 32

Эллиаса разбудил знакомый звук — пение флейты ветра.

Он плавно поднял голову и осмотрелся. Под боком сладко посапывала Марианна, дом спал, город тоже, но звук повторился — едва слышный шелест и звон тонких деревянных трубочек, украшенных перьями.

Этот звук не просто шелестел под окном, он звал.

Обнаженный эльф подошел к окну и приоткрыл его. Рядом колыхнулась почти прозрачная тень:

— Росток дома Тэлла, Владыка рад, что ты жив, и приглашает на беседу.

— Мне нужен час на сборы, — сразу отозвался Эллиас, — я сегодня женился.

— Я подожду, — тень задрожала и слилась со стеной здания.

Эльф прикрыл окно, чтобы прохлада не разбудила Марианну слишком рано, и занялся делами. Накинул плащ, расшитый рунами, вышел в коридор и отыскал жену Калеба. Толковая человечка уже помогла ему с нарядом невесты, значит, поможет и со всем остальным…

Через час он выскользнул в окно, крепко прижимая спрятанные под плащом клинки, и шагнул в портал, не сомневаясь, что вернется быстро.

Вот только на той стороне его действительно ждал Владыка. Новый владыка. Бывший младший принц Тейрас, проглотивший зерно дерева Справедливости, лишенный за это зрения.

Теперь он смотрел на мир ясными глазами, а рядом с ним, кутаясь в полу его плаща, стояла человеческая женщина, одетая как боевая магичка — брюки, рубашка, куртка и даже боевой пояс!

— Приветствую, Владыка! — придворная привычка сработала раньше, чем на лице появилось изумление — Эллиас согнулся в изящном поклоне.

— Рад видеть росток дома Тэлла в добром здравии, — отозвался Владыка Тейрас, рассматривая знаменитого боевого мага, успевшего выиграть немало столкновений.

Эллиас стоял неподвижно.

До былой формы ему было очень далеко — он все еще был невероятно худ и тяжелого боя на мечах или длительной погони выдержать не мог. Но вернувшаяся магия делала свое дело — наполняла каналы, подсвечивала ауру, гнала по телу потоки маны, намекая на то, что магически Эллиас Горион Тэлла по-прежнему опасен.

Два эльфа взаимно изучали друг друга, без враждебности, но внимательно. Эллиас видел тонкие белые рубцы возле глаз Тейраса и понимал, что слухи о лишении зрения не были слухами. Кто-то действительно лишил младшего принца зрения, причем самым жестоким образом — повредив глаза. Однако сейчас Владыка смотрел двумя глазами. Только один был прозрачно-голубой, как положено чистокровному эльфу высокого рода, а второй — черный настолько, что невозможно было разглядеть зрачок в темноте радужки.

Эльф из простых наверняка бы испугался, вздрогнул, отшатнулся от Тейраса, но Эллиас очень хорошо изучал историю магии, поэтому знал, что именно так выглядят маги, достигшие внутреннего равновесия с магией дерева Справедливости.

Молчание затягивалось, и мужчины не торопились его прерывать, поэтому вмешаться пришлось девушке:

— Росток дома Тэлла, я вижу, ваша магия вернулась. Вы заключили брак?

Эллиас склонил голову и поднял руку с кольцом, которое сделал сам — из тонкой ветки орешника и пары камушков, найденных в доме виконта. Старый Калеб рассказал эльфу про традицию семьи дю Сольм и даже помог отыскать побрякушки, из которых можно было взять камни.

Владыка и незнакомая эльфу человечка переглянулись. Слишком явно, как равные. Эллиас отметил это, но постарался сохранить невозмутимость.

— Что ж, Эллиас Горион Тэлла, мы рады, что ты прошел испытание, дарованное деревом Справедливости…

Владыка взял паузу, а Эллиас с трудом удержал маску невозмутимости. Испытание, значит. Не найди его Марианна в лесу, его обгоревшее тело уже поглотила бы шустрая растительность, а семья даже не узнала бы, куда он делся.

— Поздравляю…

Росток дома Тэлла склонился в приличествующем ситуации поклоне.

— А теперь — о насущном. Вчера Третья принцесса стала женой наследного принца человеческого королевства.

Эллиас слушал внимательно. В принципе, он уже знал, что немалая часть знатных эльфов, отличившихся в этой войне, заключила союзы с людьми, да и про принцессу слышал, но Владыка явно знал больше.

— Через месяц она и ее супруг отправятся в путешествие, навестят провинции, пострадавшие во время войны, и приедут в Лес, чтобы заключить союз по традиции эльфийского правящего дома.

Эллиас поджал губы.

Если его сейчас привлекут к охране принцессы — честь, конечно, великая, только жену он не увидит долго, а ему внезапно стало интересно ближе познакомиться с этой человечкой. Она, конечно, абсолютно не похожа на эльфийских дев, и просто с ней не будет… Только если бы Эллиас хотел просто — давно бы женился на девушке, с которой был помолвлен с колыбели. И война бы не помешала. Родители даже уговаривали его жениться и оставить наследника, опасаясь, что род Тэлла потеряет слишком много мужчин на этой войне.

Киринэль Саоми Турриин стала бы отличной эльфийской женой. Тихой, приятной взгляду, умеющей вести дом, бывать при Дворе и рожать детей. Возможно, он даже прикипел бы к ней спустя лет сто или двести, но теперь, когда он узнал, какой огонь таится под бледной кожей человеческой магички… Нет, сейчас он просто не может остаться в Великом лесу! Ему нужно… к жене!Глава 33

Остаток дня баронесса дю Сольм провела в обществе знатных женщин города, ровно так, как это делали после каждого пира ее мать и бабушка.

Всех пригласили в уютную гостиную, куда подали чай, закуски и сладости. Когда все чашки наполнились, Марианна обратилась к дамам с новостями. Рассказала, что наследный принц женился на эльфийке, и такие браки, как ее, теперь поощряются Короной. Что полукровок теперь станет больше, причем полукровок-аристократов, а потому перед ней, как перед градоправительницей и матерью будущих детей с эльфийскими ушками, стоит сложная задача — сделать так, чтобы “дети войны” не стали изгоями. Чтобы полукровки нашли свое место в жизни.

— Я пока не знаю, что об этом всем думают Владыка эльфов и наш славный король, но в Лучегорске не должен погибнуть ни один младенец, будь он хоть эльф, хоть орк, хоть гном! — жестко сказала Марианна.

Дамы открыли рты, а баронесса продолжила:

— Во время войны мне случалось бывать в тех краях, где свои лагеря ставили орки, гномы, дроу и даже тролли. Поверьте, далеко не все солдаты — паиньки, так что разноцветных ребятишек там хватало. Живых детишек!

Баронесса замолчала и обвела притихших дам взглядом. Кое-кто прятал глаза. Марианна не зря собрала здесь этих женщин — все они в той или иной степени поддерживали и поощряли гонения на полукровок.

— Между тем совсем недавно крестьянка привела ко мне свою замужнюю дочь, подозревая, что та забеременела после изнасилования эльфами… Она боялась, что муж, увидев остроухого младенца, просто убил бы несчастную вместе с малышом!

От второго тяжелого взгляда женщины — гостьи поежились.

— Мы не должны терять детей! — категорично сказала баронесса.

— Но что мы можем сделать? — пискнула одна из самых скромно одетых гостий. — Эльфы нападают, оставляют свое семя в животах женщин! Повитухи шепчутся, что вытравить их семя невозможно!

— Это так, — спокойно подтвердила Марианна, — сама магия не дает погубить младенца. Но эта же магия спасает мать, если та больна, например, заразной болезнью или даже ранена. А еще эти дети практически всегда наделены магией! Подумайте, дамы, нашему городу не помешает пара десятков магов, способных уговорить растения цвести и плодоносить в одно время или узнать у животных, что у них болит, да еще и вылечить их!

Дамы переглянулись, но юных девиц на это застолье Марианна намеренно не пригласила, так что все стерпели такое откровенное высказывание. К тому же в этой гостиной не было ни одной титулованной аристократки. Жены помещиков, торговцев, состоятельных купцов, крупных фермеров и землевладельцев. Они были рады поближе посмотреть на новую градоправительницу, обсудить свадьбу и свержение виконта, но при этом совершенно не знали, чего от нее ожидать. Разговор звучал странно и непривычно, но что эти женщины точно умели — это сохранять и приумножать деньги своих семей. Маги-природники? Маги-анимусы? В принципе два десятка новых магов лет через десять-пятнадцать? Это… выгодно!

— Дети растут, — продолжила Марианна, — старшим уже по девять лет, и скоро их нужно будет учить. Я могу пригласить в Лучегорск учителей, чтобы все сироты, принятые Калебом, получили образование. В этом случае они будут должны мне, — тут молодая женщина снова обвела присутствующих взглядом. — Но если вы, дамы, составите благотворительный комитет, уговорите матерей не бросать детей, а идти в приют, воспитывать их и учить, то эти будущие маги будут должны городу. Нашему городу. И… по закону должны будут отработать пять лет в Лучегорске. Два десятка магов разного возраста. Их служба растянется еще на десяток лет, и все эти годы город не будет нуждаться в других магах. Чистка колодцев, вывод источников, быстрый рост лесов, восстановление пашен и поголовья скота… Да мало ли где может быть полезен хороший эльфийский маг? И все это за небольшой ежегодный взнос на нужды нового приюта для полукровок и матерей…

Женщины застыли, но в глазах у них мелькали цифры, а Марианна вдруг уютно села в кресло и взяла свою чашку с остывшим чаем, полностью успокоившись:

— Впрочем, дамы, я, пожалуй, погорячилась… Пусть лучше эти дети будут должны мне, — она улыбнулась в чашку, — нужно ведь восстанавливать не только Лучегорск, но и фамильные земли…

— А Калеб согласен? — спросила одна из женщин в пышном траурном платье. Вдова купца, успешно перенявшая дела.

— Калеб воспитывает всех, кого ему приносят на порог, — ровным тоном сказала Марианна, — но дети быстро растут, требуют места, времени, учителей… Скоро его дом лопнет по швам. Думаю, для начала я открою в пансионе школу, все равно младенцев будут складывать на крыльцо старому соратнику моего отца.

— Но для пансиона нужно здание! — вмешалась другая матрона, и, прищурившись, Марианна ее вспомнила — супруга мастера из гильдии строителей. Ее муж весьма толково руководил строительством домов, так что уже пара дюжин крепких кирпичных зданий украсили торговые улицы.

— Нелепый дворец виконта отошел мне, как вы помните, — сказала баронесса. — Он мне не нужен, но бросать такое добротное здание — преступление. Поэтому я решила устроить в нем приют, магическую школу и мастерскую для тех детей, кого боги обделили магией. Не сразу, не вдруг, но, думаю, года за два-три справимся, как раз и магически одаренные дети подрастут.

Тут Марианна улыбнулась и подала знак старшим дочерям Калеба, чтобы они разнесли по комнате подносы с угощением и подлили желающим свежего чаю.

Дамы явно задумались, а баронесса продолжила их искушать:

— Если в соседних городах и весях узнают, что у нас есть такое убежище для полукровок и матерей… к нам потянутся. Не так уж много потребуется денег и сил, а отдача будет большая. К тому же… уверена, в самое короткое время аристократы поймут свою выгоду и начнут устраивать подобные школы у себя, а мы будем первыми… Впрочем, это только мои мысли, — Марианна беспечно взмахнула рукой, — давайте лучше поговорим о том, что произошло в городе, пока меня не было. Кто женился, кто родился, и на что мне стоит обратить внимание, как градоправителю?

Дамы тут же встрепенулись, как строевые кони при звуках боевой трубы, и засыпали баронессу новостями, сплетнями и собственными проблемами. Но мысль о приюте для полукровок уже засела в их головах, и как надеялась Марианна — надолго!

Глава 34

— Младшей принцессе потребуется сопровождение, — начал Владыка, и Эллиас невольно поджал губы.

Когда-то он многое бы дал за возможность приблизиться к трону. Многие при дворе знали, что принц Тейрас любил и оберегал младшую сестру. Почему именно эту — самую младшую из трех, никто не знал, но привязанность между ними была сильнее, чем с прочими близкими родственниками внутри правящей семьи. Но сейчас его приоритеты поменялись.

Хотелось увидеть свою семью — маму, отца, сестру и брата, хотелось вдохнуть запах родного дерева и рассказать о том, что Великий лес принял его человеческую жену, позволив взять из тайника украшения, но…

— Владыка, — Эллиас выполнил изящный поклон, — прошу прощения, но я не могу!

— Почему? — изумился Тейрас.

Несколько картинно изумился, но ростку дома Тэлла было наплевать на придворный этикет.

— Великий лес признал мою человеческую супругу, — сразу рубанул Эллиас, — он позволил взять для церемонии фамильные украшения и ледянники. Мы провели вместе ночь, и, зная, чем заканчивается благословение Леса, я не хочу оставлять жену одну.

Владыка и девушка переглянулись, словно обменялись какими-то словами, потом Тейрас взглянул на Эллиаса куда благосклоннее, чем прежде:

— Благословение Леса великое дело, росток дома Тэлла. Не буду настаивать на сопровождении принцессы, но попрошу явиться ко времени ее прибытия в Лес, чтобы провести церемонию в сердце леса… Думаю, вашей супруге понравится повторение клятв под кроной мэллорна.

Эллиас вновь поклонился:

— Благодарю, Владыка!

— Навестите семью, Эллиас, — Тейрас дернулся, словно его ущипнули за бок, и ледяному магу захотелось протереть глаза — человечка ущипнула Владыку? А тот сделал вид, что не заметил? — Завтра вечером я пришлю в дом Тэлла портальщика, чтобы вас проводили на человеческие земли…

— Еще один момент, Владыка! — с новым поклоном задержал правителя Эллиас. — На мою жену было совершено нападение… Это был эльф, выращенный дроу…

Тейрас немедля остановился и снова развернулся к подданному:

— Эльф, выращенный дроу?

— Так сказал человек, который его осматривал, — подтвердил Эллиас. — Он указал признаки длительного пребывания в пещерах, и я с ним согласен, зеленый росток, пересаженный в пещеру, выглядит иначе… Но я бы хотел вернуть этого эльфа его семье. Возможно, они все еще оплакивают его.

Владыка задумался.

Эльфы не умели разговаривать с мертвыми, допросить труп не получится, но каждый Дом имел четкие признаки внешности, которые поддерживала сама магия Леса. Если росток дома Тэлла уверен, что нападавший — эльф из Великого леса…

— Портальщик пойдет с тобой и перенесет тело в Великий лес. Я доверяю твоему чутью, росток дома Тэлла. Если на твою жену снова нападут, пришли мне памятный лист!

Эллиас снова поклонился — на сей раз с легким облегчением. Ему не хотелось передавать тело эльфа в руки человеческих следователей. Они не знали всех хитросплетений и течений внутри Великого леса и могли серьезно осложнить политическое общение между двумя государствами.

Владыка и его странная спутница ушли, а росток дома Тэлла, покрутив головой, понял, что находится на одной из дворцовых лужаек, и поспешил выбраться за пределы кроны королевского мэллорна. Домой! К родным! Немедля! Увидеть мать и отца, сообщить им новости…

Почти достигнув кроны родного мэллорна, Эллиас притормозил. Натянутые для быстрого передвижения веревки, по которым эльфы быстро передвигались в своем лесу, если не желали ехать верхом, натянулись и загудели. Эллиас все же достиг поляны-прихожей, спустился на землю, отряхнул свой человеческий камзол и ласково погладил шершавую кору дерева-привратника. Зеленые листья вздрогнули, мелко задрожали, радуясь возвращению члена семьи, а откуда-то издалека донесся мамин голос:

— Крэниас! Привратник уверяет, что Эллиас вернулся! Не могу поверить!

Мама первая выбежала на полянку и недоверчиво уставилась на сына, сбитая с толку его нарядом. Потом бросилась вперед, обняла, прижалась, пряча хлынувшие из глаз слезы. Эллиасу стало неловко. Как-то он уже позабыл, что за последние десять лет в родительском доме бывал не часто.

Короткие передышки-отпуска между крупными сражениями, отдых после ранений да редкие крупные праздники — за десять лет он едва ли побывал дома раз двадцать, и все не более трех дней — хватало времени выспаться, съесть мамин ореховый пирог с ягодной начинкой, выпить с отцом по бокалу выдержанного меда, а потом снова в палатку, в поход, в грязь и кровь человеческого королевства.

А уж после проклятия он и вовсе отлеживался в казарме, боясь появиться перед родными в том ужасном состоянии…

Чуть отстранившись, Эллиас новыми глазами взглянул на мать. Она похудела, стала тоньше и словно прозрачнее. Эльфийки выглядят юными практически до самой смерти, но леди Араниона сейчас казалась не юной и гибкой, а хрупкой, как крыло осенней бабочки.

Бережно обняв мать снова, Эллиас сказал:

— Мама, все хорошо! Я жив и даже женился!

— Как женился? — леди Араниона встрепенулась и вновь наполнилась живыми красками. — Когда? На ком? Ты нас познакомишь? Крэниас, я тебе говорила, что кто-то взял из хранилища пояс невесты!

Отец Эллиаса стоял чуть в стороне, наблюдая за бурной встречей жены и старшего сына. Сухопарый, как все эльфы, но при этом широкоплечий, он рассматривал сына с тем пристальным вниманием, которое мужчины уделяют друг другу после длительной разлуки.

— Отец!

— Сын!

Они коротко обнялись, оценивая состояние друг друга. Эллиас понял, что отца с его появлением отпустило внутреннее напряжение. Отпустило настолько, что Крэниас чуть не упал. Глава же семьи Тэлла понял, что сын все еще слишком худой, хотя многослойная, непривычная взору человеческая одежда неплохо это скрывала.

— Пойдемте скорее, я как раз пирог испекла! — матушка потянула сына к родному дереву, и Эллиас послушно пошел за ней, чувствуя, как его накрывает мягкой волной родовой магии. В ответ почему-то запульсировало обручальное кольцо.

Дальше были пирог, травяной отвар с душистым медом и долгий непростой разговор.

Эллиас постарался как можно деликатнее донести до родителей ситуацию со своей женитьбой на человеческой женщине. Вспомнил о проклятии, объяснил, что почти сошел с ума и ушел подальше от Великого леса, только бы не спалить родное дерево.

К его удивлению, на рассказ о жене-человечке насупился отец. Мама лишь отмахнулась:

— Эта женщина тебя спасла, и, будь она хоть гномкой, я всегда буду ей благодарна.

Крэниас же поморщился:

— Я надеялся, что ты станешь моим помощником, сын… Сейчас при Дворе сложилась уникальная ситуация, требуются молодые, не зашоренные эльфы, готовые служить Лесу и Владыке.

Эллиас вздохнул. Отец не хуже него понимал, что везти человечку в Лес гиблое дело. Нет, разовый прием будет красивым и впечатляющим, но жить здесь Марианна не сможет. Попробует, конечно, но…

К тому же она аристократка, имеющая земли, дома и ответственность в своем мире. Будь у Марианны семья, все было бы куда проще. Оставив им земли и ответственность, Эллиас, пожалуй, привез бы жену ко Двору Владыки. Все же немало придворных обзавелись парами из людей, орков и даже гномов, как он успел узнать. Только вот Лучегорск, этот провинциальный человеческий городишка, его жену не отпустит.

Правда, в потоке новостей, которые рассказывала ему мать, мелькнули знакомые имена и не очень красивые ситуации. Кто-то из высокородных женился и бросил жену у людей. Пара эльфиек из боевых кланов поступили так же, не заботясь о том, что случится с их человеческими супругами.

— Лес недоволен, — покачала головой леди Араниона, — я рада, что ты, сын, не стал делать таких глупостей.

— Лес нас благословил, мама, — негромко напомнил Эллиас, — ты знаешь, что бывает, когда это происходит.

Эльфийка расцвела улыбкой:

— Ох, сын, обязательно приезжайте к нам, когда твоей супруге настанет время рожать! Я так хочу с ней познакомиться! Интересно, кого нам подарит Лес — внука или внучку?

Под радостный щебет хозяйки дома мужчины поблагодарили за обед и вышли из огромного ствола мэллорна “прогуляться после трапезы”.

Эллиас понял, что отец желает поговорить с ним наедине, и не сопротивлялся.

— Ты всерьез решил остаться среди людей? — хмуро спросил лорд Крэниас.

— Отец, я же все объяснил, моя жена не может сейчас покинуть город. Король людей назначил ее на высокую должность, подтвердил титул с приказом родить наследника!

— Я думал, ты умнее, сын, — нахмурился глава дома Тэлла. — Люди живут недолго. Вряд ли твоя жена тебе рада. Я слышал о том, что творили пары, притянутые проклятием. Кинжал в сердце не самая редкая ситуация…

Эллиас вскинул на отца глаза. Ему успели рассказать многое, в том числе то, чего он не знал прежде. Под проклятие угодили не только “псы войны”, но и политические противники нового Владыки. Как он это проделал, было непонятно — среди эльфов практически нет малефиков, но факт оставался фактом — почти вся “старая гвардия” выбыла из политических игр.

— Я понимаю, ты был вынужден вступить в этот союз, — хмуро продолжил отец, — и даже провести с человечкой ночь. Но теперь твоя магия с тобой, ты быстро приходишь в форму и можешь принести пользу Лесу. Отпусти человечку. Останься ее мужем на бумаге, позволь родить наследника от человека, раз уж ребенок так нужен королю. Не трать силы и время на смесков. Поддерживай эту женщину… издалека. Умная леди поймет, что муж, служащий Владыке, принесет семье больше пользы.

Эллиас постарался не сорваться.

Понимал, что в родителе сейчас говорит опытный придворный, глава дома и мужчина, который пытается из осколков собрать былое величие семьи, но…

— Отец, ты забываешь о благословении Леса, — покачал он головой, — скорее всего, моя жена уже носит ребенка, и я не могу его оставить. Ты учил меня не так!

Взгляд главы дома стал задумчивым.

— Ладно, посмотрим, что из этого получится. Принцесса прибудет в Лес не раньше чем через два-три месяца, надеюсь, к этому времени ты с женой прибудешь ко Двору. Есть несколько моментов, которые тебе нужно знать…

Глава 35

Вырваться от отца с его разговорами о политике удалось не сразу. Эллиас послушно выслушал все, но понял лишь то, что отец чего-то отчаянно боится. Или кого-то.

Великий лес много потерял за годы войны. Погибли воины, пострадали окраины и молоденькие рощи, но все же у эльфов еще хватало сил возродиться под рукой разумного молодого правителя. В том, что Тейрас — именно такой правитель, Эллиас не сомневался. Плод с дерева Справедливости не даст бывшему младшему принцу уклониться ни в дикое самодурство, ни в равнодушие. Почетно встать рядом с таким правителем, но…

Когда отец все же решил, что убедил старшего сына в необходимости как можно скорее вернуться в Лес и стать опорой семьи, он ушел. Эллиас выдохнул и помчался в свое дерево.

Семейный мэллорн — это что-то вроде аристократической резиденции у людей. В нем могут жить не только глава семьи с женой и детьми, но и прочие родственники. Сироты, вдовы, одиночки, которые не хотят жить отдельно — все возвращаются в семейное дерево. Шумно, многоэльфно, и ты всегда на виду.

Как только Эллиас достиг совершеннолетия, он выпросил у отца росток мэллорна в стороне от главного дерева. Великий лес вырос давно, большие деревья поделили территорию своими кронами, так что новые посадки в сердце леса невозможны. А вот на окраине…

Свой росток Эллиас посадил разумно — выбрал на окраине Леса большое поле, выкупил его у живущих поблизости людей, поставил межевые камни, выкопал глубокую яму, принес на своих плечах землю с листьями мэллорна из-под корней родового древа и уже в эту яму посадил хрупкий росток, нежный и трепетный, выращенный матушкой в отдельной чашке специально для него.

Потом два года жил рядом в палатке, напитывая росток своей магией, поливая, обкладывая яму то навозом, то белыми речными камнями, то магическими травами, собранными в сердце Леса.

Какой же радостью для него стала первая новая почка! А побег, выстреливший однажды на рассвете? С тех пор миновало немало лет, а Эллиас все еще привычно гладил ту самую первую ветку, возвращаясь к своему дому.

Маленький росток уже стал деревом — пока еще не огромным, но уже вполне уютным и удобным. Крона накрыла практически всю выкупленную землю, и скоро нужно будет докупать еще, чтобы его дерево могло расти и расширяться. А пока…

Погладив ветку, эльф шагнул в гостеприимно раскрывшееся дупло и внезапно взглянул на свой любимый дом другими глазами. Что здесь увидит его человеческая жена? Магию? Сказку о страшных эльфах? Уют и практичность? Что?

В том доме, в котором они провели несколько дней только вдвоем, до суеты с роженицей было очень спокойно. Просторные пустые комнаты его лично не беспокоили. Как и помещения для сушки трав, и лаборатория для приготовления лекарств. Зато высокие стены, каменная ограда и колодец внутри круга стен давали то самое ощущение защиты и надежности.

Городской особняк воспринимался иначе — примерно как опустевший клановый дом. Чувствовалось, что там когда-то жила большая шумная семья, сновали слуги, приходили гости. В таком доме можно быстро устать и захотеть одиночества и защиты от суеты.

Может быть, через месяц-другой жизни в центре Лучегорска Марианне понравится его мэллорн?

Просторное дупло, созданное магическим деревом по просьбе вырастившего его эльфа, открывалось по приказу хозяина. Когда Эллиас воевал, его дерево стояло закрытым, пряча от любопытных скромный интерьер.

Маленькая прихожая со шкафчиком для плащей и сапог. Уютная гостиная, совмещенная с библиотекой и столовой, — просто круглое дупло с парой окон. Справа кухня, а дальше — его личные спальня, купальня и маленький схрон с оружием, памятными вещицами и ценными свитками по ледяной магии.

Уютный дом для холостого эльфа, иногда приглашающего друзей выпить меда и попеть песни, или обсудить новый магический трактат, или…

Вот женщин тут никогда не было.

С любовницами Эллиас предпочитал встречаться в укромных беседках мэллорна Владыки, либо в маленьких гостевых деревьях, растущих по периметру Сердца леса.

Его дом был таким, каким хотелось ему, и даже родителей он не приглашал внутрь. Они прибыли на церемонию первого дупла и щедро поделились магией, но все же это дерево оставалось полностью его личной собственностью. А теперь оно принадлежит и Марианне тоже… Понравится ли ей?

Осмотрев свой дом, Эллиас опустился в кресло, сплетенное из побегов самого мэллорна, и прикрыл глаза. Если сюда войдет женщина, стоит кое-что изменить… Например, сделать шире кровать, увеличить чашу в купальне и… Что там еще советовала мама? Добавить сундуков и шкафов в гардеробной. Женщинам нужно больше одежды!

Эльф сидел, прикрыв глаза, и вливал свою магию в корни мэллорна. Дерево, получая чистую ману, плавилось и менялось, как ему было угодно. В первую очередь увеличилась площадь спальни, потом приросла краями кровать. Добавились ажурные сундуки в гардеробной и второе плетеное кресло в гостиной.

Матрас, подушки, одеяла — все это он закажет мастерицам, как и притирания для супруги, и несколько эльфийских нарядов для визита принцессы, но это потом. Сейчас нужно кое-что другое.

Устало поднявшись с кресла, Эллиас сбросил на пол человеческую одежду, зашел в купальню и ласково погладил гладкую деревянную стену. Мэллорн отозвался легкой дрожью и окатил усталого мага дождевой водой с примесью древесного сока. Такая смесь отлично снимала усталость, тонизировала кожу и волосы, заживляла мелкие раны.

Для истощенного тела эльфа этот душ стал праздником тела.

Потом он ополоснулся обычной водой с помощью травяного мыла, завернулся в отрез тонкого льна и вышел из купальни босиком, зная, что дерево жадно выпьет все до капли, что стекло на пол и в поддон душа.

В гардеробной Эллиас достал легкую светлую тунику, льняные штаны, крашенные травами, вышитую оберегами ленту для волос. Собрал влажные пряди в небрежную косу и пошел туда, куда хотел зайти сразу, но решил не торопиться, и совсем немного позволить себе глотнуть прежней жизни. Той, что была до войны.

А вот теперь ему нужно заглянуть в свой схрон.

Кроме свитков с заклинаниями и магическими формулами, небольшое дупло хранило золото и драгоценные камни — все же магу на военной службе неплохо платили. Еще тут лежали детские обереги, первый кинжал, подаренный отцом, и первый лук, врученный дедом. Отдельно — сундучок-укладка с зельями. Вот в чем эльфы превосходили людей, так это в умении приготовить полезное из любого растения. Они чувствовали магию, наполняющую все живое, и умели сконцентрировать ее в нескольких каплях декокта.

Эллиас открыл сундучок, провел чуткими пальцами по крышкам флаконов. Зелье забвения, яд, еще один яд, туман, сонный порошок, желудочный, а это вообще зелье для окраски волос, откуда оно тут? Все не то!

Вынув из сундучка первый лоток, Эллиас даже хмыкнул — какую только ерунду он не считал ценной! Второй лоток был куда ценнее — зелье от лихорадки, универсальное противоядие, противозачаточное зелье для мужчин, общеукрепляющее зелье, стимулятор, заживляющее, но снова не то!

Нужное ему зелье отыскалось в третьем и последнем лотке с флаконами. Небольшой круглый фиал красного стекла. Дорогое стекло с примесью золота, но содержимое этого фиала еще дороже. Редчайшее зелье, сваренное одним из главных зельеваров Великого Леса. Большая часть припасов Эллиаса предназначалась для эльфов, но это зелье — для людей.

Погладив выступающие полоски и ребра, эльф вынул флакон из гнезда, уложил в плотный кожаный мешочек, набитый хлопком, а после спрятал мешочек в сумку, которую собирался взять с собой. Проход через портал специфическая штука, много с собой не возьмешь, но кое-что Эллиас собирался взять. Запасной лук, короткий меч, кошель с золотом и несколько смен привычной эльфийской одежды — не шелковых церемониальных одеяний, а льняных туник и кожаных штанов для верховой езды, охоты или погони. Что-то подсказывало ему, что простой и тихой жизни среди людей не выйдет, и лучше быть готовым заранее.

Через несколько часов мэллорн зашуршал листвой, сообщая о госте. Готовый к переходу в человеческое королевство Эллиас выглянул из дупла, прихватил теплый плащ и сумку, погладил дерево по шершавой коре и вышел за границу защитного древесного круга.

Маг-портальщик уже ждал.

Знакомая форменная мантия, тонкие пальцы, слегка вымазанные чернилами, худощавая фигура не воина, но книжного червя. Только лицо незнакомое, но за десять лет при Дворе появились новые лица.

— Благословения Леса! — привычно поздоровался Эллиас.

— Благословения, Идущий, — отозвался маг. — Человеческие земли, город Лучегорск?

— Да, — сказал Эллиас, немного напрягаясь. Предыдущий портальщик появился возле дома практически бесшумно и незаметно. Перенес точно, не спрашивая координаты. Почему этот интересуется? Передали приказ без уточнений?

— Прошу, — маг уже открыл окно портала — неровное, пульсирующее, какое-то трескучее, и заторопил: — У меня сегодня уже пять переносов, лорд, поторопитесь!

Эллиас шагнул ближе, остановился и… влетел в портал от сильного толчка в спину. Последним, что он услышал, было громкое:

— Пошел! — сказанное на удивление знакомым голосом.

Глава 36

Праздничный прием завершился, гостьи разошлись, озадаченные новостями, и Марианна осталась одна.

Где-то на кухне еще хлопотали слуги, убирая остатки угощения, допивая вино из кувшинов. В приоткрытые окна спальни тянуло вечерней свежестью, издалека доносились пьяные песни горожан и легкая перебранка стражников. Герцог сдержал слово и оставил возле дома пяток солдат с десятником во главе — во избежание проблем.

Виконт, конечно, сидит в тюрьме, но кто знает, вдруг у него остались тайные сообщники? Да и береженого боги берегут.

Баронесса вздохнула, прикрыла окно и легла в кровать. Холодную, пустую и слишком большую для нее одной семейную кровать баронов дю Сольм.

По семейному преданию все наследники рода были зачаты и рождены на этой кровати. Якобы когда-то давно мастер, вырезавший изголовье, пообещал, что, пока новобрачные зачинают детей на этой кровати, род не прервется…

Отец и мама верили в эту легенду, когда старший брат привел в дом жену — уступили им свою спальню на первую брачную ночь. Отчаянно мечтали о внуке, но вскоре началась война, и всем стало не до того.

Руки Маришки сами поднялись, чтобы погладить выпуклую резьбу, и с губ сам собой сорвался вздох — где же Эллиас? Где этот чертов эльф, когда он нужен тут?

Тяжелый взор герцога не особо беспокоил ее — Корбет умел сдерживать порывы, и, если уж дал слово, сдержит его, но все остальные жители Лучегорска… Как им объяснить пропажу новоиспеченного барона? Баронесса вышла замуж, вернула магию и съела мужа в первую брачную ночь?

Вздохнув, Марианна прижала к себе подушку и уснула, увидев во сне Эллиаса! Эльф молча и яростно сражался с какой-то шипастой тварью, мерзкой и перемазанной в тине. Сам он по бедра застрял в отвратительной даже на вид грязи, но увлеченно рубил шипы коротким мечом, успевая выращивать из жидкой грязи мутные, но острые ледяные пики.

Марианна присмотрелась к сражению — не как взволнованная жена или женщина, а как боевой маг — и поняла, что эльф борется с каким-то порождением чудовищных Карийских болот. Особенностью этой общемагической помойки было то, что рожденные в недрах болота твари часто были похожи на огромных магических амеб или гидр. А значит, могли отращивать новые конечности, пока хватало ресурсов тела.

Между тем Эллиас уже тяжело дышал — как бы ни был он силен и искусен, тело, ослабленное длительным голоданием и борьбой с чужеродной магией, еще не восстановилось. Лицо заострилось, заблестело от пота, он пошатнулся… Марианна закусила губу и потянулась привычно — прижечь своим огнем только что отрубленную конечность, сочащуюся кровью из-под жесткого даже на вид хитина.

На удивление, огонь вспыхнул! Тварь тотчас отпрянула — льда она не боялась, ломала ледяные копья, как обычные палки, а вот огонь, возникший из воздуха за плечом мага, заставил ее попятиться. Мягкий бросок кистью — и конечность болотного чудища задымилась. Треща хитином, существо бросилось куда-то в болото, а Эллиас постоял немного, переводя дух, утер с лица пот и сказал:

— Спасибо! Меня перебросили порталом в Карийские болота. Постараюсь выбраться отсюда и вернуться, если найду портальщика.

Марианна нахмурилась — вот уж до чего странный сон! И вдруг вспомнила:

— Иди на красную макушку! Там портальный пункт эвакуации!

Это было все, что она успела сказать — за окном бахнул гром, сверкнула молния, магичка проснулась в своей постели, поежилась, вскочила и подошла к окну, чтобы увидеть стену дождя, укрывшую город. Странно, но рука, которой она метала файерболы в болотную тварь, была горячее второй и слегка ныла от напряжения. Неужели это был не сон?

Потерев лоб, баронесса открыла окно, вдохнула свежий холодный воздух и, поразмыслив, вернулась в постель — еще не рассвело, да и в дождь все желающие срочной встречи останутся дома, значит, можно поспать и подумать — что делать дальше.

Однако странный сон сменился обычным. Подремав до пробуждения слуг, Марианна поднялась, надела привычную одежду — рубаху, штаны, кожаный жилет — и спустилась к завтраку.

Старые слуги не подвели — ее ждал обычный завтрак, который прежде подавали в этом доме. Каша, поджаренный хлеб, немного джема в розетке, вареные яйца и тонкие ломтики ветчины. Нежно погладив край фарфоровой чашечки, баронесса громко поблагодарила пожилую экономку, выпила чаю с тостами, через силу запихнула в себя одной яйцо и занялась делами. Хочешь не хочешь, а Лучегорск ждать не может. Нужно дела делать и вопросы решать.

Но не успела молодая женщина встать из-за стола, как у дверей раздался шум, и кто-то из сыновей Калеба доложил:

— Госпожа баронесса, к вам тут пришли!

Марианна тихонько хмыкнула — правилам этикета для слуг Калеб своих детей не учил. Ничего, со временем освоятся. Так кто там с утра ломится к градоправительнице?

Ломился Кеннет — сотник того отряда, который охранял и прикрывал ее в бою. Немолодой, рослый и жилистый мужчина в легком кожаном доспехе просто сгреб магичку в объятия! Стиснул, проверяя — все ли хорошо? Потом отступил и вполне изящно, но издевательски поклонился:

— Госпожа баронесса, госпожа градоправительница, прибыл в ваше распоряжение вместе с отрядом!

Марианна, широко улыбаясь, смахнула слезы. Вот не думала она, что будет рада видеть этого человека!

Когда Корбет выделил сотню для охраны новенькой магички, многие солдаты ворчали. Дали бы им взрослого мага охранять или, на худой конец, парня, — они бы справились. А что с этой фитюлькой навоюешь? Сидела бы девка дома да детей рожала!

Маришка тогда даже не обиделась на их недоверчивые шепотки и косые взгляды — просто зажгла на каждой ладони по огненному шару и пожонглировала ими. Потом погасила, зевнула и ушла спать в палатку.

Солдаты впечатлились, но все равно ворчали, что ярмарочные фокусы в бою не помогут. Ворчали до первого столкновения с эльфами. Когда огненный щит, поднятый “девчонкой”, просто сжег залп эльфийских луков, способных пригвоздить к земле половину сотни в секунду, бойцы опомнились, взяли магичку в “каре”, чтобы не мешать ей смотреть на поле с холма, и с той поры оберегали уже всерьез.

Стоящий рядом парнишка-маг из воздушников перепутал вектор и швырнул стрелы в обоз, угробив лошадей и маркитанток. А старенький водник чуть не утопил собственных защитников, не удержав заклинание грозовой тучи.

Разговор с Кеннетом занял полчаса. Потом Марианна помчалась устраивать бойцов в казармы, осматривать их вооружение, одежду, доспехи и свежие шрамы, которые они умудрились получить в пути.

— Дороги возле Лучегорска полная дрянь, — поморщился один из десятников по имени Войт, — ехали мы десятками, так замучились разбойников и дезертиров ловить!

— Что король повелел делать с дезертирами? — вздохнула Марианна.

— Вешать, вестимо, — пожал плечами Войт, — но мы, госпожа баронесса, решили, что незачем столько рабочих рук терять, — хмыкнул старый служака, — так что привели их в цепях, пусть дороги ремонтируют да навоз чистят.

Магичка прищурилась.

Привезли в цепях — значит, кандалами запаслись. Да и работу беглецам нашли не просто так.

— Войт, только не говори мне, что вы на время пути контракт с министерством дорог и путей взяли? — прищурилась она.

— Да боги с вами, госпожа баронесса! Какой контракт? Так, устный договор… Инженеришку к нам в обоз закинули да десяток прихлебателей его.

Марианна со стоном потерла висок:

— Войт, ты охренел? — спросила она тем ледяным тоном, который сразу заставил расслабленно болтающих десятников и сотника подтянуться. — У меня тут дроу шалят, орки жалобы пишут, наемники за моей головой охотятся, а я буду за дезертирами присматривать, чтобы они дорогу строили?

— Госпожа баронесса, — картинно потупился этот шут, — да мы сами за ними присмотрим! Честное слово!

Марианна с укоризной посмотрела на Кеннета:

— Этого шута горохового я в стражу брать не стану, — сказала она, — а то он казармы под бордель сдаст и еще с пивоваром договор заключит — на рекламу пенного!

Сотник вздохнул тяжко-тяжко и сделал умоляющее лицо:

— Госпожа баронесса! Вы же знаете, мы без этого шута пропадем!

Охрипнув от крика, Марианна все же заключила с поредевшей сотней новый договор. Они служат в городе стражниками, умудряясь в свободное время следить за строительством дороги, подрабатывать и заводить семьи.

Правда, примерно треть солдат привезли жен и даже детей с собой. Но и приехали не пустыми — кто-то сразу помчался домик в городе искать, кто-то попросил выделить землю под строительство, так что в казарме пришлось размещать всего шесть десятков человек, да и то временно. Дочери купцов и торговцев помельче уже начали дефилировать возле ратуши, шурша юбками, сверкая кружевными оборками и улыбками.

Разместив солдат и отдав распоряжение на кухню, Марианна отвела сотника и пяток десятников в сторону и попросила выделить ей на завтра десяток в сопровождение.

— Мне нужно объехать фамильные земли, которые без моего ведома сдавались в аренду. Это многим не нравится, так что поедем с оружием и в броне.

— Герцог будет вас сопровождать? — чуть свел изломанные шрамами брови Кеннет.

— Собирался, — беспечным тоном ответила Марианна, — но я уверена, что в последний момент его отвлекут. Поэтому десяток едет со мной явно, а еще два — отправятся туда сегодня. И залягут в засаде. На всякий случай.

Сотник одобрительно погладил бритый подбородок:

— Разумно, госпожа баронесса. Понял. Всем скажу, что парни поехали за город, чтобы за дезертирами присмотреть. Да еще шепну, будто погулять там хотят, чтобы в городе не шуметь… Оружие и броню в телегу с харчами сложат.

— Арбалеты возьмите, — подсказала Марианна, — дроу плохо стреляют из луков, но на мечах хороши. С ними лучше встречаться издали.

Кеннет снова кивнул и пообещал все сделать.

Марианна постояла немного, потом вздохнула и отправилась в ратушу — кипы прошений, жалоб и прочих бумаг без ее участия никуда не денутся.

Глава 37

Влетев ногами в густую буро-зеленую слизь, Эллиас понял, что ему не понравилось в портальщике — взгляд! Этот маг старался все время согнуться в поклоне, чтобы спрятать глаза.

Карийские болота — магическая помойка мира. Когда-то на их месте стоял замок черного колдуна, проводившего опасные магические эксперименты.

Результаты экспериментов иногда вырывались в мир, атакуя близлежащие деревни, так что в скором времени маги соседних королевств объединились и пошли на замок Черного войной.

Взрывали, морозили, жгли, истребляли разбегающихся тварей и наконец подобрались к самой цитадели, разгромив ее и не оставив камня на камне.

Сколько там полегло магов — никто не сумел подсчитать. Много. Кого-то нашли и похоронили, кто-то развеялся над Карийской пустошью пеплом. Об этом месте постарались забыть на долгие годы.

А потом произошло сразу несколько случайных событий — сильный паводок, подмывший известняковый берег, дождливое лето, усугубившее проблему, и, наконец, дурная инициатива одного помещика, решившего отвести лишнюю воду из замкового рва в ближайший ручей. В итоге мелкая речушка Косица изменила русло, растеклась дюжиной мелких ручейков и затопила Карийскую долину. Навсегда.

Со временем леса обернулись болотами, и полезло из той долины такое, что пришлось ставить по периметру маг-посты и выбивать нежить и нечисть регулярно.

Окрестные государства даже пользу из этой магической помойки извлекали — воинов своих тренировали да запасались магическими ингредиентами. Но заходить в глубину Карийских болот даже самые отчаянные искатели приключений не отваживались.

Для военных, правда, построили несколько башен-телепортов, вот к такой башне Эллиас и пошел. Ну как пошел… Двинулся в нужном направлении, разглядев красную точку среди бурой зелени. Оружие из рук не выпускал и отчаянно сожалел о том, что не слышит тихого голоса Марианны, и нет рядом ее огня, способного прогнать даже болотных тварей.

Шел и вспоминал все, что произошло в Лесу. Недовольство отца, робкая надежда матери, странное поведение Владыки. Он ведь с легкостью позволил той человеческой девчонке стоять рядом, говорить как равной. Прежде Эллиас, наверное, возмутился бы, но теперь, когда в его жизни появилась женщина, способная затмить собой всю предыдущую жизнь, эльф понимал своего Владыку!

До башни он добрался только через сутки.

Ввалился в дверь, почти упал, но поспешил захлопнуть тяжелую дубовую створку, окованную хладным железом с примесью серебра. Теперь вспомнить универсальные коды спасения, которые работали на любом стационарном телепорте…

Три нажатия по три — и рамка засветилась. Не веря себе, Эллиас с облегчением ввалился в телепорт и, уже очутившись в старинном темном зале, на миг прикрыл глаза, позволяя себе короткую передышку перед новым сражением.

Куда мог привести телепорт, известный человеческой воительнице? Ну конечно, в столицу королевства людей!

Лязгнул засов на тяжелой дубовой двери, и в зал телепортации вошла пятерка стражников — в кольчугах, вооруженные и собранные.

— Эльф! — настороженно брякнул молодой стражник.

— Представьтесь, лорд, — спокойно сказал старший патруля.

— Эллиас Горион, росток дома Тэлла, — устало сказал эльф, стряхивая слизь с доспеха. — Супруг баронессы дю Сольм, — добавил он, показывая страже свое кольцо и брачный браслет. — Сюда попал через портальную башню Карийских болот.

— А как вы очутились на болотах? — поднял брови стражник.

— Диверсия. Мне бы поговорить с его величеством… Боюсь, это не последняя попытка поссорить Корону и Великий лес.

— Давайте мы вас сначала в баню отведем, — стражник выразительно посмотрел на капающую на камни болотную жижу, — а потом пригласим кого-то из министров. Сразу к его величеству, боюсь, вас не допустят.

— Я понимаю, хорошо! И, если можно, мне бы мага, способного отправить “птичку”. Нужно предупредить жену, меня похитили прямо из спальни!

Стражник кивнул, пообещал, но копье не отпускал, да и меч держал под рукой. Эллиас отметил выучку стражей и без возражений потащился за ними.

Горячая вода расслабила тело. Шустрые прачки выстирали его одежду, восхищаясь качеством эльфийского шелка и льна. Радуясь, что прихватил с собой “лесную” одежду, Эллиас переоделся, собрал волосы в слабую косу — чтобы высохли, и вышел в небольшую комнату, в которой ему накрыли обед.

Взял кружку с травяным взваром, принюхался, вздохнул — в напиток добавили травы, провоцирующие на откровенность. Покрутил кружку и… выпил. Просто понял, что ему придется жить с людьми, и лучше, если жизнь эта будет мирной.

Минут через двадцать в комнату заглянул слуга. Оценил пустые тарелки, собрал посуду и сказал:

— Немного подождите, с вами хотят поговорить!

— Мне нужен маг, способный отправить послание в Лучегорск! — напомнил эльф.

— Немного позже, — пообещал слуга, выходя с подносом.

Эллиас откинулся на спинку диванчика и закрыл глаза.

Хотелось спать. Но не просто вытянуть ноги и провалиться в успокаивающее тепло — нет. Он хотел, чтобы рядом лежала Марианна. Чтобы ее седые локоны щекотали его кожу, а запах меда и лекарственных трав дразнил обоняние. Чтобы они лежали кожа к коже, и над ними шумела крона его мэллорна… Или хотя бы темнел потолок хозяйской спальни в Лучегорске.

— Эллиас Горион Тэлла? — мужчина, заглянувший в комнату, одет был неброско, черты лица имел незапоминающиеся и вообще выглядел так, что отвернись он — и никто не вспомнит ни его лица, ни одежды, ни…

Моргнув, Эллиас дернул углом рта. А вот это интересно! Дожидаясь разговора, эльф задремал. Резкая побудка привела к тому, что его зрение не успело перестроиться, и он увидел ауру внезапного гостя. Обычную человеческую ауру — с тонким зеленым завитком напротив сердца.

Какая-то эльфийская красавица держала это сердце в кулачке, возможно, даже не подозревая о том.

— Это я, — ответил Эллиас, немного расслабившись. — Представитесь?

— Лорд Крайстен, Байерли Крайстен, — сказал человек.

— Очень приятно, — искренне ответил эльф. — Я понимаю, вы хотите узнать, как я очутился в портальном зале. Секретов нет…

Эл коротко рассказал, как его вызвали из супружеской спальни, о чем говорили с Владыкой, и как его обманули, закинув вместо Лучегорска в Карийские болота.

— Потом я понял, что портальщик подозрительно прятал лицо, но… Простите, лорд Крайстен, моя жена, наверное, волнуется… Вы можете сами отправить ей сообщение, что я жив и скоро вернусь? В Лучегорске сейчас довольно сложная политическая ситуация…

— Вот как? А почему сложная? — словно случайно поинтересовался Крайстен, и Эллиас под воздействием “болталки” легко выдал ему все, что успел узнать о преступлениях виконта, связи с дроу и орками, плюс сложности для Марианны в связи с новой должностью.

— Действительно, непростая ситуация, — мужчина снял с пояса фляжку, взял с подноса пару серебряных стаканчиков и налил в них по глотку чего-то крепкого.

Эллиас принюхался, кивнул, взял стаканчик и выпил одним глотком. Нейтрализатор. Желание безудержно болтать и делиться с собеседником секретами пропало.

— Благодарю за откровенность, лорд Эллиас, — с церемонной учтивостью сказал Крайстен, — послание вашей жене я отправлю лично. Вас проводят в спальню, чтобы вы отдохнули с дороги. Его величество желает встретиться с вами завтра. Потом я постараюсь организовать для вас портал в Лучегорск.

Эллиас молча наклонил голову. За окном давно стемнело, он проговорил с незаметным лордом часов шесть, не меньше. Впрочем, надо отдать должное безопаснику (а кем еще мог быть такой лорд?) — никакие эльфийские тайны его не интересовали. Вопросы он задавал в основном про Лучегорск, баронессу дю Сольм и проблемы с дроу.

Припомнив несколько личных вопросов, Эллиас ощутил, как потеплели уши. Да, он невольно выболтал Крайстену свое восхищение магичкой, прошедшей войну. Сознался даже в том, что ревнует супругу к герцогу и мечтает проводить с Марианной каждую ночь… Прикрыв пламенеющие уши волосами, эльф поспешил вслед за слугой в отведенную ему комнату. И зачем король пожелал с ним побеседовать? Отправили бы его быстрее в Лучегорск, к жене! Эх-х-х!

Глава 38

Объезд земель наследницей рода — занятие в чем-то рутинное. Его стараются провести без особой помпы, чтобы увидеть реальную ситуацию на месте. Но первый выезд новой градоправительницы напоминал армейскую вылазку в стан врага.

Марианна не пренебрегла ни кожаными штанами для верховой езды под хитрой юбкой с разрезами, ни кольчугой под красиво драпированной коттой. Даже плащ накинула — тот самый, с эльфийскими рунами. Ей казалось, что так Эллиас ближе и его внимательный, спокойный взгляд подбадривает и одобряет.

С ней выезжали сразу несколько местных чиновников — во-первых, королевский землемер. Должность ответственная. Сей чиновник должен был сверять земли с королевскими картами, наносить границы поместий, принимать участие в земельных спорах и разбирательствах по ним.

Во-вторых, секретарь ратуши. Новый. Вернее, старый, уволенный виконтом сразу после вступления в должность. Марианна старика отыскала и предложила вернуться — хотя бы на пару лет, чтобы обучить достойного преемника.

Того, который помогал Домбрею грабить город, герцог уже допросил и вздернул, решив не тратить королевские деньги на содержание преступника, грабящего родной город.

Возле хрупкого желчного старика держались два крепких парня — один с мечом и арбалетом, второй с коротким копьем и с чернильницей на поясе. Преемника секретарю Маришка выбрала из тех, кто прикрывал ее в бою — парень толковый: и прикроет старика, и знания переймет.

Кроме землемера и секретаря на объезд отправились люди из отряда герцога Корбета — целитель, заместитель, несколько бойцов. Герцог собирался поехать сам, чтобы представлять на объезде власть короля, но… как и предполагала Марианна, в последний момент его отвлекли — прибежал солдатик с известием о гонце из столицы, и Корбет, бросив поводья солдату, ушел.

Ждать его они, конечно, не стали — не в том заключалась задумка того, кто отвлекал! Чинно проехали по городу, чинно выбрались на дорогу, ведущую к землям дю Сольм, и в этот момент отряд проезжал небольшую рощу — прозрачную насквозь. Только еловый круг темнел в центре. Поговаривали, ведьмы баловались, высаживая по кругу шишки.

В итоге в самом центре пути, убедившись, что поблизости никого нет, баронесса объявила:

— Привал пять минут, можно оправиться!

Мужчины разбежались в стороны — поливать березки, а сама Марианна ловко спешилась и с помощью Калеба водрузила на спину своего коня тщательно скрученное чучело — тяжелый мешок с овсом, наряженный в ее старые сапоги, куртку и штаны. Даже волосы удалось изобразить, обрезав гриву у пары тяжеловозов из обоза герцога Корбета. Последним штрихом стал эльфийский плащ. Накинув его на “всадницу”, Марианна натянула на голову шапку и села в телегу с провиантом, закутавшись в бурый пыльный плащ из домотканой шерсти.

Отряд двинулся дальше.

Постепенно начались разговоры, шутки, парни крутили головами ровно до первого белого столбика с гербом дю Сольм.

— Господин землемер, — подозвал королевского чиновника секретарь, — проверьте соответствие межевого столба! При свидетелях!

Крепкий, рослый мужчина в удобной кожаной одежде вынул из тубуса карту, развернул, огляделся, щелкнул по карте, и тут же макушка столбика мягко мигнула зеленым светом.

— Столб установлен правильно. Он обозначает начало владений семьи дю Сольм, — сказал землемер и поставил подпись в специальной тетради.

Потом вынул из чехла и ловко собрал “шагомер” — деревянно-металлическую конструкцию, похожую на циркуль.

— Господин секретарь, господин Калеб, взгляните, клеймо королевской палаты Мер и Весов на месте, печати не тронуты.

Свидетели подтвердили и расписались в журнале.

Землемер повел плечами и принялся аккуратно переставлять “ножки”, считая аршины. За ним потянулись секретарь и Калеб, “баронесса” осталась в седле, и ее лошадь медленно двинулась за Калебом. На первый взгляд обычная ситуация — идет замер земли, история долгая, неторопливая, все кучкуются возле королевского чиновника и… не смотрят по сторонам.

А Марианна, сидящая в телеге — смотрела. И видела то, что ей совсем не нравилось. Поля засеяны. Некоторые — с озимыми — уже убраны. В низине у реки голубели цветочки льна.

Лен дорог. Его ценят эльфы, обожают дроу. Пещерные эльфы носят одежду из паучьего шелка, и этот шелк удивительно красив, прочен и дорог на поверхности. Только он не утешит ран, не согреет, не впитает кровь и пот… Дроу нужен лен. И меха.

Орки выращивают овец, из их шкур и шерсти получается отличная одежда, но не белье. Для нижних рубах и штанов нужен лен… Лен, который после разрыва отношений с людьми негде купить легально. Король запретил вывоз нитей, тканей и семян из страны. Да и не вырастет лен ни в сухой и пыльной степи, ни в пещере. А вот здесь, на ее родовых землях, в уютной долине, полной рек и озер…

Землемер шагал дальше, отсчитывая аршины.

Секретарь записывал, что растет на полях, Калеб хмуро бухтел себе под нос, иногда делая вид, что обращается к сидящей на лошади кукле. Все при деле. Все увлечены. Поэтому и пропустили выстрел.

Правда, стрела прилетела, откуда не ждали — не из ближайшей купы деревьев, а из канавы для вымачивания льна.

Удар пришелся в грудь “куклы”. Калеб вскрикнул, чучело качнулось, заваливаясь на бок совсем как человек, мелькнула белая рубашка, взметнулись седые волосы… Тут было началась суета — воины схватились за оружие, землемер застыл как суслик, секретарь, схватив журнал, кинулся прятаться под телегу, но дурную активность угомонили файерболы, влетевшие сначала в ту самую канаву, а потом “разбежавшиеся” по остальным канавам и оврагам. Особые файерболы. Солдаты, прежде сопровождавшие баронессу в бою, вздрогнули, заметив знакомое голубоватое свечение.

— А теперь медленно вставайте и топайте сюда! — Марианна встала в телеге во весь рост, чтобы ее было видно. — Одно неверное движение — и этот огонь оставит от тебя только угольки. Немного.

Голос, усиленный магией, разнесся над пустым с виду полем.

Из-под земли начали подниматься воины. Темнокожие, среброволосые, одетые в черную, перемазанную землей одежду. Они горели, но смотрели на свои руки равнодушно, как полагалось “бессмертным” воинам дроу.

— Все идите сюда, — снова приказала баронесса, — заклинание нацелено на поиск живых. Я вижу, где пляшет пламя, и могу отдать приказ в любой момент.

Из дальних канав и даже из междурядий поднялось еще несколько фигур.

Марианна сцепила пальцы, старательно удерживая огонь, чтобы не испепелить этих мужчин на месте. Труднее всего ей было справляться со страхом — рослые мужики, темнокожие, красноглазые, пугающие, и против них только она одна — маленькая, хрупкая, готовая спалить их в любой момент!

— Это мои земли, — сказала она веско, — именем короля! Тот, с кем вы заключали договор, схвачен и отправлен к его величеству как государственный преступник. Если хотите получать продукты и ткани — заключим новый договор. Если нет… Война кончилась, но у меня достаточно воинов и сил…

Один из дроу не удержался — позволил себе легкую усмешку. Марианна его даже понимала — такие отборные воины действительно могли ухмыляться в ответ на ее угрозы. Жизнь свою они ценили мало и сражались до последнего. Чтобы убить такого воина, его следовало разорвать на куски или вот — спалить…

— Чтобы уничтожать урожай на этих полях год за годом, — закончила Марианна. — И даже пленники-эльфы не смогут его восстановить. Поэтому разумнее будет договориться. Жду вашу делегацию на переговоры. А пока… Ступайте туда, откуда пришли, и не смейте трогать моих людей. Узнаю, активирую заклятие!

Дроу недовольно повели плечами. Языки пламени на их телах погасли, но у каждого на голой коже остался значок в виде языков пламени.

Нехотя, медленно, но дроу ушли. Только когда последний скрылся с глаз, магичка позволила себе упасть в обморок от истощения. Калеб вовремя ее подхватил, уложил на телегу, принялся хлопотать вокруг с флягой, бурча себе под нос:

— А я еще думал, ну зачем баронесса наша велела зелья для магов ведро сварить… А оно вон как! Так, чего встали? Ее милость скоро в себя придет, а земля не отмерена, записи не сделаны! Вперед!

Люди встрепенулись и принялись за работу. Чучело подняли и снова усадили на лошадь, вынув из мешка черный арбалетный болт. Землемер замахал своим “циркулем”, секретарь заскрипел пером, воины, получив нехилое такое предупреждение, мрачно зыркали вокруг, держа наготове оружие.

Выезд баронессы продолжился в прежнем режиме, но уже с другими ощущениями. Опытные бойцы понимали — если бы не магия хозяйки города, лежать им в тех же самых канавах, напитывая землю кровью. Дроу врагов не щадили. Никогда.

Глава 39

Примерно через час Маришка начала приходить в себя.

Калеб обрадовался, объявил привал. Помог баронессе сходить в кустики, умыться, поесть.

Пока девушка молча жевала, ее бойцы так же молча стояли вокруг — прикрывали, охраняли и ждали. За что они весьма уважали эту магичку — за то, что она никогда не отправляла их в бой вслепую. Всегда объясняла, проговаривала, даже показывала плетения, чтобы они не ударились в панику, если что-то пойдет не так. Вот и теперь бойцы хотели услышать объяснения.

— Все плохо, парни, — вздохнула баронесса, дожевав кусок хлеба с копченым мясом и запив все крепким травяным настоем, — я надеялась, что тут будут эльфы или хотя бы орки… Дроу… Это очень плохо.

— Почему? — спросил самый молодой боец, еще не запомнивший смену статуса “их огневички”.

— Потому что продукты и ткани нужны им отчаянно, и они готовы за них сражаться. Но и нам эти земли тоже нужны. Как и продукты и ткани. Сегодня закончим объезд, чтобы точно знать, что и где растет… А потом будем торговаться. И я отчаянно надеюсь, что мы договоримся миром!

Бойцы хором вздохнули, но тут уж привал кончился, шагомер вновь взялся за свой аршин, а возле Марианны остановился Кеннет:

— Госпожа, — сказал он едва слышно, — я людей отправил, как вы велели…

— Все правильно, Кен, — так же тихо ответила Марианна, — уверена, впереди нас ждет еще что-то интересное. А сил у меня уже нет.

Сотник тихо кивнул и отошел, хмурым взглядом взбадривая бойцов. Магии нет — это плохо. Иногда оружие просто не успевает.

Отряд тянулся вдоль полей до самого заката. Марианна все так же отлеживалась в телеге, иногда вставала, чтобы размять ноги, но после снова ложилась — магический заряд, оставленный на телах дроу, тянул ее силы, а еще периодически дергался, словно кто-то пытался убрать огненную магию с мужских тел.

В какой-то момент Маришка вздрогнула и вцепилась в руку сидящего рядом Калеба.

— Что такое? — встрепенулся он, хватаясь за арбалет.

— Одного из тех, кто был с меткой, убили, — бесцветно ответила магичка и взмахнула рукой, активируя плетение. — Дай зелье, — попросила она через минуту.

— Сожгла? — уточнил Калеб. Он знал, как работают такие метки. Вообще-то, это были детские “охранки”, придуманные еще бабкой баронессы. Она была великой умелицей, хотя не имела великих сил. Вот и придумала такие “значки-маячки”, чтобы всегда знать, где находятся ее дети и внуки. Это могло спасти ребенка в критической ситуации, позволяло магу передать определенный импульс в нужную точку — например, отпугиватель для нечисти или левитацию на случай падения, а иногда и ментальный посыл — например, крапивой по попе со всей полнотой ощущений.

— Сожгла, — кивнула огневичка и отхлебнула из фляги, борясь с тошнотой и головокружением. — Надеюсь, матриархи быстро решат вопрос с договором. Сжигать еще два десятка мужиков я не хочу.

Калеб сочувственно вздохнул.

До деревни добрались к вечеру. Здесь угодья семьи дю Сольм переходили в королевские земли, которые, к счастью, не входили в сферу ответственности градоправительницы.

Пока Марианна общалась со старостой, договариваясь о ночлеге, бойцы держали правильную “коробочку”, прикрывая ее, но вот беседа закончилась, рослый мужик махнул рукой, приглашая гостей в свой дом, бойцы потянулись на отдых… и тут засвистели стрелы.

Марианна успела только вскинуть руки — на огненную сферу сил у нее не осталось. На долю секунды пламя все же полыхнуло, а потом… стрелы зазвенели, ударяясь о ледяной щит!

Магичка выдохнула, а бойцы колобками раскатились по площади, прячась за телеги и заборы, но в воздухе уже повисла тишина. Потом из-за дома медленно вышел один из бойцов, отправленных Марианной вперед:

— Ваша милость! — крикнул он. — Мы их того, взяли всех! Простите, что не уследили. Хитрые, как змеи!

“Змеями” оказались орки.

Вопреки всеобщему мнению, орки не были великанами. Мелкие, тощие и юркие степняки с зеленоватой плотной кожей отлично замаскировались на крышах хлевов и сараев.

Связанных орков подвели к баронессе под прицелом сразу нескольких арбалетов. Девушка смерила их усталым взглядом, припоминая, как организованы орочьи кланы. Кто у них управляет? Совет старейшин?

— Передайте Совету старейшин, что я новая владелица этих земель. Продавать зерно и лен по старой цене не буду. Нужен договор! До утра в сарае посидите, подумаете, утром вас отпустят. Попытаетесь моим людям навредить — спалю магией!

Орки не впечатлились, но воины под руководством Кеннета отыскали надежный подвал и упаковали туда пленников, приставив караул. До утра просидят, а утром баронесса придет в себя и поставит на них метку.

Ночевка выдалась тихой. Все устали, поэтому быстро смыли пыль, поели и спать легли. А утром вынули подмерзших орков (подвал оказался ледником) и поставили перед магичкой.

— Возвращайтесь в Степь и передайте мои слова, — ровно сказала девушка, “награждая” каждого алым язычком пламени. — Если навредите моим людям, с вами будет вот что…

Тут Марианна махнула рукой, и здоровенная колода с таким же язычком осыпалась пеплом.

— Поняли? Идите!

Поначалу степняки не поверили, что их просто отпускают. Шли ссутулившись, ожидая стрелы в спину, а после нырнули в луковую траву, но Марианна их действительно отпустила. Ей нужен был договор, а не вражда!

Глава 40

Второй день отряд также провел в полях. И третий. На четвертый они наконец закончили объезд земель и вернулись в Лучегорск.

Корбет встречал их на пороге ратуши, нервно похлопывая перчатками по ладони:

— Баронесса, — преувеличенно вежливо сказал он, — вы задержались.

— Пришлось проверять все межевые камни, — ответила Марианна, спешиваясь, — сами понимаете, ваша светлость, доверять прежнему управляющему этими землями я не могла.

— Есть срочная информация… Для вас!

Маришка легко кивнула:

— Минуту, ваша светлость, — девушка обернулась к бойцам: — Кеннет, проследи, чтобы все вымылись, обработали раны и отдохнули. Калеб, поезжай к семье и зайди ко мне вечером, нужно будет кое-что обсудить.

Воины поклонились и поехали в казармы, только Калеб задержался, но Марианна поторопила его спокойным взглядом. Рядом с Корбетом ей ничего не грозит. Во всяком случае физически, а словесную порку она выдержит.

Они вошли в ратушу, в кабинет градоправителя, пока что занимаемый герцогом.

— Для начала вот, — Корбет положил на стол маленький легкий конверт из зеленоватой эльфийской бумаги. — Дворцовый маг с тобой не знаком, а у твоего мужа не нашлось ни одной твоей вещи. Поэтому письмо прислали мне вместе с распоряжением его величества задержаться в Лучегорске и беречь тебя как зеницу ока.

Марианна хмыкнула, но сердце ее забилось. Эллиас жив! Прислал письмо через королевского мага! Значит, выбрался из болот? Впрочем, ледяной купол над ней подсказал, что эльф жив.

Спрятав письмо в карман, магичка подняла на командира глаза:

— Что-то еще?

— Да, — герцог выдохнул так, словно сбросил с плеч тяжелый мешок: — Матриарх клана Морруа приглашает баронессу дю Сольм на переговоры. В самое ближайшее время. Ее посланник явился прямо в особняк виконта, переждал визги и писки, вручил свиток и оставил портальную шкатулку.

— Дроу получили мое послание, — хмыкнула Марианна и устало потерла лоб. — Мне понадобится ваша помощь, ваша светлость. Я не знаю цен на зерно и лен и перечень товаров, которыми торгуют дроу.

Корбет бросил на магичку настороженный взгляд:

— Послание? Дроу?

— Если все пойдет по плану, — пожала плечами Маришка, — то будет еще послание от старейшин орков…

Герцог сделал очень интересное лицо и вынул из поясной сумки слегка помятый свиток:

— А вот это закинули в окно твоей спальни… Служанки принесли мне, не зная, что с этим делать.

Марианна хмыкнула, глядя на путаницу разноцветных шерстяных нитей, которые крепили свиток вместо ленты. Кажется, каждая нить означала орочий улус?

— Значит, и орки подтянутся, — вздохнула она.

— Рассказывай! — потребовал герцог, и Марианне пришлось все рассказать.

— Значит, метки… Так, ты с дороги, иди уже отдыхай, — распорядился Корбет, — я сейчас свяжусь с его величеством, уточню расценки на товары и прочее…

— Но-но-но! — магичка не двинулась с места. — Никаких совещаний с королевскими прихлебателями! Это моя земля, мой хлеб и мой лен. Цену устанавливаю я. Договариваюсь с матриархом и советом я. И торговать потом полученными от них товарами буду я!

Герцог прищурился, а Марианна продолжила:

— Думаешь, я не знаю, что будет, если ты уведомишь о моих делах столицу?

— Что? — хмыкнул советник короля.

— Кто-то, не обязательно ты, подаст это как собственную инициативу и получит орден и привилегии. Мне спустят список товаров, которые я вынуждена буду по смешной цене поставлять ко двору, да еще своими силами. И цены на хлеб для дроу и орков поднимут раз в пять. После чего мира Лучегорску не видать, меня будут регулярно пинать за шум на границах и отсутствие нужных товаров, а кто-то в столице будет молодец. Так что нет, ваша светлость. Если я узнаю, что вы вмешались в мое тихое личное дело, я разорву с дроу и орками все отношения. Воевать так воевать. Королю придется присылать сюда войска и защищать подданных. Казна потеряет больше, чем могла бы получить с налогов, да и населения поубавится, как и престижа…

Корбет хмыкнул, потер подбородок.

Эта девчонка в очередной раз его удивила. Разложила все по полочкам. А ведь она еще не знает, что король приказал беречь ее, поскольку муж баронессы, этот беловолосый тощий эльф, не сдох там, куда его утащили, а помог раскрыть очередной заговор — на сей раз направленный против наследного принца.

— Ладно, Искорка, твоя взяла, — хмыкнул герцог, — веди дела сама, но не вздумай сунуться на переговоры в одиночестве!

— Командир, — потерла лоб Марианна, — в каком качестве вы собрались на переговоры с матриархом? Раба? Любовника? Муж у меня уже есть, и все точно знают, что это не вы. За попытку сказать хоть слово поперек вам выбьют зубы, а мне придется идти на уступки. Так есть ли смысл?

Корбет поморщился.

Вообще, ситуация с дроу, конечно, нетипичная. Даже король вынужден был обращаться за помощью к ее величеству или опытным придворным дамам, чтобы провести переговоры с матриархами.

— Ладно, поедешь сама, но возьмешь воинов. И отчет после переговоров мне на стол. Подробный.

Марианна пожала плечами, смысла разводить бумаги она не видела, но понимала, для чего это герцогу — прикрыть свой зад, если кто-то возмутится излишней самостоятельностью новоявленной наследницы рода дю Сольм.

— Ладно, иди, — махнул рукой герцог, понимая, что огневичка о результатах поездки ничего не расскажет. Ничего, можно ведь потрясти людей, которые ездили с ней, да и чиновников королевских прижать печатью. Все выложат как миленькие!

Баронесса ушла, а герцог немедля вызвал к себе Кеннета.

Командир сотни явился не сразу — сначала действительно проверил, чтобы его люди получили баню с чистым бельем, горячий обед и постель. Потом глянул на запыленный колет и несвежую рубаху, хмыкнул, подозвал девчонку-служанку из маркитанток, попросил перестелить постель, приготовить чистое для бани и отложить порцию обеда.

— Если задержусь, поставь в теплую золу, чтобы не остывало, — попросил он, дополняя просьбу монеткой.

Сотник не был женат, так что легко тратил часть заработка на то, чтобы наладить быт.

Девица поклонилась и обещала все исполнить, только после этого Кеннет пошел к герцогу, догадываясь, о чем тот будет спрашивать. В принципе, ничего нового или опасного для баронессы Кеннет рассказать не мог, так что шел сотник спокойно, но герцог сумел его удивить:

— Скажи-ка мне, Кеннет, сильно изменилась баронесса после замужества?

Вот тут сотник задумался. А потом медленно кивнул:

— Изменилась, ваше сиятельство, раньше она больше огнем швырялась и вообще дикая была — на каждый шорох могла искрой приложить. А сейчас… осторожная, внимательная, и еще купол этот ледяной…

Выслушав сотника, герцог покивал.

Значит, его величество не зря подозревал, что вынужденные браки с эльфами случились не просто так. Проклятия не просто связали пары, они их словно перемешали.

Вот и наследный принц начал вдруг беспокоиться о том, что в столице мало парков, чистого воздуха и хорошей воды. Потребовал издать указ о защите источников, запрет на вырубку лесов и послабление тем промышленникам, которые расчищают места вырубленных рощ и засаживают их новыми деревьями.

Мудр король!

Если огневичка внезапно стала спокойной, выдержанной и думающей, значит ли это, что ее ледяной эльф получил свою порцию огня? И что это даст?

Отпустив сотника, герцог взялся за отчет королю. Написал про изменение характера баронессы, про ледяной купол, а вот про переговоры с дроу и степняками писать не стал. Тут Марианна была полностью права. Будет лучше, если Корбет сам доложит обо всем его величеству и получит награду тоже сам. Зато не будет новой войны и новых обязательств для дю Сольм. А то с девчонки станется устроить все, что обещала. Огневики, они вообще такие — могут спалить все, чтобы доказать свою правоту пепелищем. Может, и хорошо, что Искре добавили льда?

Глава 41

Беседа эльфа и короля проходила так же странно, как беседа с безопасником. Его величество интересовался Марианной, отношением баронессы к супругу, спрашивал, желает ли Эллиас завести с женой-человечкой детей.

— Ваше величество, — вежливо обратился эльф к монарху, когда лавина вопросов его почти погребла, — не знаю, кто присылает вам отчеты из баронства, но думаю, этот человек не преминул упомянуть эльфийские украшения на моей супруге в день свадьбы. Великий Лес принял мою жену и наш брак.

Тут Эллиас многозначительно замолчал, отчаянно надеясь, что ему не придется ничего объяснять. Должен же король знать, что веления леса эльфы не оспаривают? Никогда?

Его величество задумчиво хмыкнул, но все равно уточнил:

— Значит, вы будете рады, если ваша жена родит вам сына или дочь? Несмотря на то, что ребенок будет эльфом лишь наполовину?

Эллиас устало потер лоб и честно сказал:

— Мой отец предлагал мне отпустить человеческую жену, позволить ей родить ребенка от человека, поддерживая лишь формальный брак, ведь люди живут куда меньше эльфов. Только он, в отличие от вас, ваше величество, знает, что нарушать благословение леса нельзя. А я знаю, что связан с этой женщиной на всю жизнь. Просто потому, что рядом с ней я становлюсь лучше. Если нашего ребенка не примут эльфы или люди… Что ж, нам придется изменить этот мир.

Тут Эллиас решил, что перебрал с пафосом, поэтому развел руки и улыбнулся.

Король посмотрел на него без улыбки:

— Мой внук тоже будет полукровкой, — сказал он устало, — поэтому я пытаюсь изменить мир, чтобы он мог в нем жить и править.

— Я и моя жена на вашей стороне, ваше величество, — сказал Эллиас. — Кстати, в Лучегорске есть приют для полукровок. Леди дю Сольм поддерживает его из своих личных средств, а еще туда принимают матерей, изгнанных из семей. Малыми шагами мы уже меняем мир.

Король помолчал, потом сказал:

— Мне хочется вам верить, лорд Горион. Сегодня портальщики заняты, но завтра вас отправят в Лучегорск. Не сочтите за труд — захватите мои письма к герцогу и вашей супруге.

Эльф молча склонил голову.

Остаток дня Эллиас провел в отведенной ему комнате. Купальня, плотный обед, новая, нарядная одежда — достойного качества и аккуратно подогнанная по фигуре пришедшим портным.

Когда слуги оставили его одного, эльф попытался связаться с женой, но не преуспел. Ночь провел беспокойно, а уже на рассвете к нему явился сонный слуга с тазом для умывания и легким завтраком.

— Портальный маг ждет вас через полчаса, лорд Горион, — сказал лакей, пряча зевок.

Эллиас быстро умылся, выпил горячий чай, не прикоснувшись к еде, взял мешок со своей дорожной одеждой и тем, что прихватил из дома, и двинулся за слугой по коридору. Буквально в трех шагах от знакомой двери портального зала откуда-то вывернул лорд Крайстен:

— Лорд Горион, его величество желает вам легких дорог и просит передать в Лучегорск письма!

— Благодарю его величество за добрые пожелания, — коротко склонил голову эльф, — готов служить!

Крайстен тотчас вручил Эллиасу тяжелый сверток, обернутый в тонкую кожу и запечатанный несколькими печатями.

— Уточните портальному магу, куда именно вас отправить, — посоветовал Крайстен, избавившись от ноши, — королевские маги традиционно используют для порталов центральные площади.

— Меня вполне устроит площадь, — отмахнулся Эллиас, — дом баронессы находится совсем рядом.

— Тогда легких дорог! — махнул рукой лорд и даже не зашел в портальный зал.

С некоторым напряжением эльф вошел в сводчатое помещение и, к собственному удивлению, увидел там… эльфийку!

— Леди! — вежливо поклонился он.

— Аннелис Традион Сэтти, — представилась та полным именем, — отправлена на службу Владыкой.

— Эллиас Горион Тэлла, — назвался ледяной маг, быстрым взором ловя подсказки в одежде и прическе незнакомки.

Очень юная, скорее, всего лишь недавно отметила совершеннолетие. Однако клинок на бедре прилажен так ловко, что если бы Эллиас сам не служил, он бы, пожалуй, его и не заметил. Девушка тонкая, хрупкая, изящная — настоящая чистокровная эльфийка, да еще портальный маг. Почему Владыка отправил человечку на службу человеческому королю? Потому что его сестра тоже здесь? Чтобы принцесса могла исчезнуть, если того пожелает?

Закончить мысль эльф не успел — ему указали на портальный круг и уточнили:

— Лучегорск?

— Лучегорск!

— Постарайтесь не упасть!

Вспышка света, легкая тошнота, и… под ногами кривая брусчатка центральной площади Лучегорска!

Облегченно выдохнув, Эллиас развернулся в сторону дома баронессы дю Сольм и застыл — у ворот, сияя синеватой металлической броней, застыли воины дроу!Глава 42

Встреча с матриархами дроу по традиции проходила в полночь.

К пещерам Марианна не поехала, предпочла встретить суровых воительниц в домике травниц — от слишком деятельного герцога подальше и в целом потише, никто ничего лишнего не увидит.

В качестве свиты баронесса взяла две дюжины бойцов из выделенной ей сотни, плюс жену и нескольких дочерей Калеба. Хотела бы взять парочку дам постарше — матриархи дроу ценили возраст, до которого в пещерах доживали не все, но увы, настолько смелых дворянок в Лучегорске не нашлось.

Когда дамы расположились на крыльце, распахнув ворота, а воины встали на стенах, готовясь защищать и оберегать баронессу, с тропы донесся легкий шелест, ударил порыв пряного ветра, а через миг в воротах показались первые воины дроу. Марианна вскинула голову и как-то разом пересчитала их, застывших между столбами. Две дюжины. Двоих не хватает.

В отличие от эльфов, дроу считали “черными дюжинами” — не по двенадцать, а по тринадцать. Два воина погибли от ее огня при попытке взломать “рисунки” на их телах.

С трудом сохранив самообладание, магичка замерла, умоляя свой огонь сидеть тихо.

Сейчас не время для огненного буйства, сейчас ей необходимо ледяное спокойствие. Нужно вспомнить, с каким равнодушием ко всему она жила в этих стенах до появления Эллиаса… Вот мужа она, пожалуй, вспомнила зря. Маска чуть не треснула! А между тем за воинами дроу показались рослые матриархи.

Худощавые темнокожие женщины с широкими плечами и очень маленькой грудью. Очень грациозные, воинственные, увешанные оружием, одетые в легкие доспехи, отливающие синевой, украшенные насечками в виде паутины. Волосы собраны в высокие хвосты и отличаются цветом — в основном серебристые или седые, но есть и чернильно-черные, и крашеные прядями в разные цвета. Марианна не знала, что это все означает, но заметила, что на ее седую голову матриархи смотрят с долей уважения.

— Приветствую вас, матери дочерей! — встав из кресла, уважительно сказала баронесса.

Матриархи чуть сощурили глаза и вытолкнули вперед… эльфа! Мелкого, бледного, худого и рыжего. Тот поклонился низко-низко и залепетал на дровском, который был по сути диалектом эльфийского, а уж язык противника Марианна худо-бедно знала. Во всяком случае, понимала почти все.

Эльф споро перевел приветствие, не добавив ни одного лишнего слова. Баронесса сделала себе мысленную пометку. Переводчик явно боится матриархов, но переводит дословно.

В ответ вперед выступила самая рослая дроу с пауком на плече и заговорила. Марианна поняла ее речь, но внимательно смотрела на эльфа, который переводил почти синхронно.

А говорила матриарх о том, что у них был договор с виконтом о поставках льна, зерна и свежих овощей. Что злодей получил аванс золотом, а товар не предоставил, и теперь баронессе придется поставлять в пещеры товары, пока долг не будет уплачен. А еще мать матерей и жрицы Ллос считают всю ситуацию оскорблением и требуют свою виру — молодых, крепких мужчин на алтарь паучьей богини, а также тонкие мягкие ткани, меха и сладости.

Марианна выслушала весь этот бред со спокойным лицом, потом сдержанно улыбнулась:

— Виконт Домбрей сознался под пытками, что не получил от вас ни одной золотой монеты. Зерно и ткани он менял на оружие, тонко выделанную кожу, драгоценные камни и редкие ингредиенты для зелий. Все это он продавал сам, а чаще менял, чтобы получать от нужных людей бумаги, с помощью которых надеялся отнять мои земли навсегда. Зачем же начинать переговоры с обмана? — почти ласково сказала Марианна и улыбнулась той неживой кровожадной улыбкой, которой улыбалась в бою.

Дроу не дрогнули, но отступили, перегруппировались и выпихнули вперед даму помельче, покруглее и явно более хитрую. Та запела мягким голосом о том, что людям нужны добрые отношения с дроу, особенно сейчас, после войны с эльфами…

— Вы именно поэтому прислали две дюжины воинов, чтобы заключить со мной мирный союз? — хмыкнула Марианна.

Дроу даже не сбилась с речи, подтвердила, что “мальчики хотели передать послание матриарха дроу — и только”.

— Что ж, они его передали, — так же сладко улыбнулась в ответ баронесса, — а теперь я хочу услышать реальное предложение о торговле, или ни одно зерно, ни один кусок ткани не попадет в пещеры с моей земли. Наложу магический запрет! Такой же, как наложила на них, — тут девушка небрежно кивнула на мужчин, которые спрятали язычки огня под одеждой, но она все равно ощущала на них свою магию.

Матриархи поперхнулись и снова перегруппировались. Теперь вперед вышла старуха с мудрыми глазами. Сутулая, седая, морщинистая, но все еще мощная и очень проницательная:

— Хотела бы я иметь дочь, похожую на тебя, — сказала она, — или внучку.

Марианна промолчала.

Вообще, она знала, что это огромный комплимент от такой дамы, но… иногда лучше молчать, чтобы не попасть на крючок слишком личных отношений.

Молчание было принято благосклонно, и с этой минуты пошли уже настоящие переговоры.

Баронесса не зря затвердила цены на товары дроу, не зря делала вид, что слушает переводчика, а на самом деле с помощью “чуткого уха” прислушивалась к болтовне матриархов и мужчин — благодаря этому она отчаянно торговалась и к рассвету сумела договориться не только о продаже зерна и льна, но и о продажах готовых тканей, льняного масла, свежих овощей, сушеных ягод и трав. Отдельной статьей шли продажи меда и сладостей.

Когда первые солнечные лучи позолотили верхушку стены, дроу собрались уходить. Подписанный в трех экземплярах договор скреплялся магией и кровью Марианны и матриарха.

Дамы развернулись к воротам, а две дюжины мужчин, на которых магичка ощущала свои метки, остались.

— Матриарх Диенна! — окликнула старуху баронесса на человеческом. — Вы забыли своих воинов!

— Они испорчены твоей магией, — на том же языке ответила старуха, сверкнув белыми подпиленными зубами, — забирай себе! Или убей. Пещеры не примут их обратно!

Марианна с трудом нашла в себе силы промолчать. Как, по мнению этой чокнутой, она должна разговаривать с мужчинами дроу, не зная языка?

— Матриарх, — все же добавила она ее в спину, — тогда оставьте мне еще и эльфа. Как же я буду отдавать приказы вашему подарку?

— У тебя свой эльф есть! — фыркнула вредная старуха, входя в портал.

— Да чтоб… — магичка заткнула себе рот руками, но, видимо, вербальная формула ее огню не особенно была нужна — рой искр сорвался с ее головы и помчался к порталу, влетев в плюющееся фиолетовыми искрами кольцо в последний момент.

Почему-то от дроу-воинов пришло ощущение одобрения, а вот женщины, тихо просидевшие все переговоры за спиной Марианны, ахнули.

— Что теперь будет?

— Да ничего, — вздохнула Марианна, — дроу и сами сильны в магии. Перехватят. О, уже перехватили. Думаю, даже не обиделись. Сочтут достойным ответом за “подарочек”.

— Так вам этих мужиков подарили? — пискнула в восторге одна из дочерей Калеба. Кажется, Фиона?

Девушка миловидная, но весьма рослая и крепкая. По возрасту она уже вполне могла быть женой и даже матерью, но не торопилась замуж. Дел и детей ей и в родительском доме хватало, а вот приданого большого не было.

— Подарили, — вздохнула баронесса, — и мне теперь нужно решать, что с ними делать.

Ее собственные солдаты уже спустились со стен, с долей опасения поглядывая на рослых темнокожих бойцов.

— Ваша милость, что с этими делать-то? — спросил Кеннет.

— Придется на довольствие брать, — вздохнула Марианна. — Матриарх дроу отдала их мне как порченных моей магией. Скорее всего, они еще и шпионить для нее будут. Насколько я знаю, материнские клятвы завязаны на кровь и не снимаются. Толку от них никакого, одна обуза…

Сотник посмотрел на дроу нехорошо, и, видимо, этот взгляд стал последней каплей, один из дроу шагнул вперед — плавно, грациозно, удивительно красиво — и опустился перед Марианной на колени:

— Госпожа, — сказал он на ломаном человеческом, — мы не вредить. Мы служить. Верно.

— А клятвы? — Марианна не стала говорить о том, что понимает эльфийский. — Если ваша матриарх прикажет, вы зарежете меня или моих людей.

— Нет, — с этими словами дроу рванул кожаный колет так, что завязки и пуговицы полетели в стороны, и показал белые татуировки, перечеркнутые свежими ранами. — Матриарх… опасалась, что через это, — тут воин ткнул в язычок пламени на плече, — нас заставят убить их.

Марианна протянула руку, прикоснулась своей магией к тонкой вязи знаков и прислушалась. Вязь действительно была оборвана. Кто-то не просто поранил воина, кто-то знающий и умелый рассек полотно клятвы, обрывая нити, идущие между этим мужчиной и его родом.

Это было так же страшно, как потерять семью, страну, жизнь… Удивительно, что эти мужчины еще стояли тут, а не бросились на свои мечи.

— Вам… предлагали умереть? — спросила Марианна, подходя к другому воину под пристальным взором Кеннета.

Сотник не выпускал из руки меч, а его воины наставили на дроу заряженные арбалеты. Впрочем, темнокожие бойцы отнеслись к этому спокойно.

— Мать моей матери сказала, что наша жизнь в руках человечки с белыми волосами, — говорил все тот же воин, что первым снял одежду.

— Значит, будете жить, — констатировала Марианна, проверяя татуировку следующего дроу. Она собиралась проверить всех — одной тонкой нити магичкам дроу достаточно для подчинения мужчины. Лучше не рисковать. И если они действительно принадлежат ей… Есть альтернатива воинам герцога, докладывающим его светлости о каждом шаге баронессы.

Глава 43

Возвращение в Лучегорск вышло весьма заметным.

Дроу с трудом выносили солнечный свет, так что пришлось им закутаться в плащи с глубокими капюшонами, отчего процессия, идущая вслед баронессе, выглядела не то похоронной, не то черномагической.

Марианна спокойно доехала до своего дома, спешилась и отдала Кеннету приказ:

— Дроу размести, накорми. Ночные дежурства им в паре с твоими парнями. Как освоятся, будут нести караул самостоятельно. На довольствие поставить как мою личную стражу. Потом решим, что с ними и как.

— Ваша милость… можно ли так доверять? — перешел на шепот сотник.

— Мои метки с них никуда не делись, — хмыкнула Марианна, зная, что именно шепот привлек внимание дроу сильнее крика. — Попробуют сбежать или причинить мне зло — вспыхнут, не успев помолиться Ллос.

— Понял! — Кеннет не особо доверял магии, но был хорошо знаком с искусством Марианны, поэтому, успокоенный, повел отряд в казармы.

Баронесса оглядела утреннюю суету во дворе дома и устало потерла висок — спать хотелось неимоверно. А придется идти к герцогу, докладывать, а потом еще и отчет писать со всеми подробностями.

Корбет ждал на крыльце ратуши — ему уже доложили о возвращении Марианны, и он стоял, делая вид, что наблюдает за ремонтом коновязи, нервно похлопывая перчатками по бедру.

— Доброе утро, ваша светлость! — Марианна старалась выглядеть собранной, прятала зевки, но опытного командира провести не удалось.

— Доброе, всю ночь совещались?

— Пришлось, — пожала плечами девушка.

— Удачно?

— Как сказать… Ваша светлость, вы действительно хотите обсуждать переговоры с дроу на площади? — с легким любопытством спросила Марианна. При этом держалась она так, словно готова была немедля все выложить — прямо тут, невзирая на чины и звания.

— В кабинет! — Корбет кивнул на здание ратуши, и баронесса спокойно пошла впереди него в… собственно, в свой кабинет.

Рассказала все коротко, экземпляр договора для королевской канцелярии предоставила не споря, потом устало потерла лицо и отпросилась отдыхать. Герцог кивнул, отпуская, а сам все смотрел в договор…

На человеческом и дроударе было написано все — соглашение, подписи, обязательства сторон… Кроме конкретных сумм и товаров для обмена! Вот как эта девчонка умудрилась уговорить матриарха прописать в таблице все символами? А табличку символов не предоставила! Ну, мешок — можно догадаться, наверное, мешок зерна, а на что его меняют? Что это за паук? Рулон ткани — тоже можно понять, меняют на рулон… чего?

Там, где без цифр было не обойтись, были нарисованы пауки! Что считать у них? Ноги? Глаза? Загогулины на спинах? Что это вообще за хрень?!

Герцог в раздражении отбросил свиток и потер глаза. Искорка изменилась. Раньше бы устроила истерику, отказалась отдавать договор, кричала бы, что на ней и ее людях наживаются… А сейчас просто сделала так, что никто не знает, о чем она договорилась с матриархом. И не узнает. Дроу терять союзницу невыгодно, а чиновники не поймут, что это за писанина. Да и не поедет никто в Лучегорск выяснять, чем платят пещерные эльфы за зерно и ткани.

Потерев переносицу, герцог вяло хмыкнул и уже собрался читать почту, когда в дверь легонько стукнули:

— Ваша светлость!

— Что еще? — с ноткой раздражения спросил Корбет.

— Там эти… новые стражники баронессы в казарму заселяются!

— Какие еще новые стражники? Ее сотня? Так они вроде уж давно здесь! — не понял Корбет.

— Нет, не эти! Новые! Черные все и беловолосые! В броне, с оружием, огромные такие! Кеннет сказал — личная стража баронессы!

Герцог расхохотался в голос. Матриархи подстраховались. Отправить воинов королю — унижение. Вручить “личную охрану” баронессе — всего лишь поддержка собственных интересов. И, возможно, избавление от излишка молодых и наглых самцов. Красивый ход!

А главное — теперь Марианну не тронут даже те, кому не понравится ее союз с пещерниками! Все знают, что за свою женщину серокожие мужики убивают с особой жестокостью! А баронесса дю Сольм теперь их матриарх!

О! Интересно будет посмотреть на лицо этого высокомерного ледяного эльфа, когда он вернется и увидит, кто охраняет его женушку! Эллиас, в отличие от обывателей, знает, что для дроу неприкосновенна только мать и родные сестры, все остальные женщины — объекты для ухаживания и секса. Не так уж часто он этим красавцам перепадает, так что Марианну будут обхаживать настойчиво и старательно… В стиле дроу.

Жестом руки отпустив дознатчика, Корбет уютнее уселся в просторном кресле и представил себе картину — как огневичка выходит на крыльцо, а ее охрана тут же начинает валять друг друга, играя мышцами и сверкая клинками.

Помнится, в инструкции для послов было написано, что синекожие эльфы обожают яды, подставы и тонкие интриги, а магией у них обладают только женщины… Баронесса для них — идеальный матриарх… Вот даже жалко будет, если Искорка просто ушлет этих дуболомов куда-нибудь… Поля там охранять или взимать плату с купцов, въезжающих в город! Искренне жаль!

Хохотнув, Корбет все же взялся за бумаги — следовало написать отчет для его величества и приложить к нему договор. Пусть придворные чинуши разбираются в этих рисунках, им за то король деньги платит!

Глава 44

Поспать Маришке удалось недолго.

Едва она провалилась в сон, как ее разбудила дочь Калеба, ставшая ее камеристкой:

— Госпожа баронесса! К вам срочно гонец!

Подняв тяжелую голову, магичка уточнила:

— Что случилось?

— Орки возле города стан поставили и флаги разноцветные вывесили! Солдаты говорят, это они на переговоры пришли! Старики сели у костра в круг и котел поставили!

— Понятно! Готовь платье, которое на штаны надевается, и дроу скажи, чтобы четверых самых рослых мне выделили в сопровождение. Кеннета зови! Я сейчас встану!

Девушка убежала выполнять поручения, а магичка вытянулась на кровати, поморщилась, но все же скастовала заклинанние бодрости. По телу почти сразу прошла волна, вымывая усталость. Голова стала ясной, а тело — бодрым. Правда, за это придется заплатить — вялостью, усталостью и головной болью, но не сейчас.

Вскочив, баронесса принялась приводить себя в порядок.

Надела кожаные штаны для верховой езды, белую рубашку, а поверх — длинное распашное платье без рукавов. Словно длинный жилет с подолом до самых сапог. Правда, подол этот был разрезан так, чтобы не мешал сидеть в седле “по-мужски”, но кому какое дело? Платье? Платье!

Волосы Марианна, подумав минуту, заплела в две косы — как замужняя орчанка, и украсила их яркими лентами и монетками на цепочках. Потом связала эти косы в узел и прикрыла платком — от пыли. Понадобится — прическа станет аргументом в переговорах, а нет, так никто и не увидит, что там под платком и под шляпой.

Дочь Калеба внесла поднос с завтраком и сообщила, что Кеннет ждет.

— Зови! — потребовала баронесса, усаживаясь за столик и хватаясь за ложку. Отец успел ее кое-чему научить еще в те времена, когда и подумать не мог, что его дочь останется единственным представителем семьи дю Сольм.

На переговоры нужно приходить сытым, выспавшимся и хорошо одетым. Это сразу дает тебе преимущество — ты можешь долго обсуждать детали, ты внимателен и спокоен. Так что Марианна старалась выполнить завет отца хотя бы частично — взбодрилась, нарядилась и поела горячего.

Кеннет опасливо заглянул в хозяйскую спальню буквально через минуту:

— Госпожа баронесса, звали?

— Ты уже в курсе, что орки прибыли на переговоры?

— Слышал…

— Четырех самых рослых дроу в мой караул. И спроси у них, кто самый искусный поединщик, степняки наверняка предложат решить противоречия в кругу. Из наших тоже парочку подбери… Одного крупного и грозного, а второго… обманку. Чтобы внешне выглядел хлюпиком, но ударом в лоб быка мог свалить.

— Есть такой, — медленно кивнул Кеннет, явно мысленно подбирая кандидатуры, — как велите их одеть?

— Выдай всем котты с гербом дю Сольм и проследи, чтобы оружие взяли нарядное. Орки ценят блеск и яркость.

— Понял.

— Иди, жду вас у ворот через полчаса!

Сотник ушел быстрым шагом — только положение командира стражи не давало ему перейти на бег, а Марианна задумалась, размазывая кашу по тарелке.

Дроу нужны ткани, зерно и овощи. Оркам, собственно, нужно то же самое. А еще они не откажутся от оружия и инструментов из дровской стали. Но продавать им оружие — значит мостить дорогу новой войне. Получается, нужно провести переговоры так, чтобы оружие не входило в перечень товаров. Вот только объемы зерна и ткани… Как бы не пришлось ей закупать все это специально и отдельно. Даже ее земель не хватит на два крупных племени. А еще у нее теперь есть две дюжины дроу…

Вздохнув, баронесса одним глотком допила остывший чай и вышла к воротам. А там… там стоял Эллиас! И хмуро смотрел на застывших изваяниями дроу!

— Лорд Горион! — Марианна вежливо поклонилась мужу, стараясь не выдать свое удивление его модным камзолом с пышными рукавами и кружевным воротником.

— Леди, — эльф кивнул в ответ и небрежно махнул в сторону четверки дроу: — Объясните?

— Это моя личная охрана на сегодня. За стенами города стоят орочьи старейшины. Они ждут меня на переговоры, — коротко, по-военному доложила баронесса.

— Я вам помогу или помешаю? — спросил лорд Горион, и Марианна расцвела такой улыбкой, что даже невозмутимые дроу покачнулись.

Увидев мужа, магичка честно прикидывала, как свести к минимуму ущерб от скандала. Подозревала, что эльф начнет требовать объяснений, утащит ее в дом, чтобы высказать все о ее неприличном поведении, не даст отправиться на переговоры и… А он просто спросил, может ли помочь или лучше не мешать? У девушки аж слезы подступили к глазам от восхищения!

— Если вы успеете быстро переодеться и затеряться в толпе солдат, я буду вам очень благодарна за поддержку и подсказки, милорд!

— Дайте мне семь минут, моя леди! — Эллиас коротко улыбнулся и устремился навстречу сотнику.

Марианна с легкой улыбкой смотрела ему вслед, удивляясь, за какое милосердие ей достался такой удивительный мужчина? Может, она, сама того не зная, спасла какого-нибудь святого? Или наследного принца?

Через десять минут Кеннет вернулся с отрядом, собранным для переговоров. Тут были и рослые крепкие парни, и парочка задохликов — чтобы не выделялся бывший подмастерье кузнеца — парень хлипкий с виду, но сильный и жилистый, как ремень.

Рядом с ним приплясывал еще один “доходяга” — бывший столичный беспризорник, угодивший в солдаты за наглость и шустрость. Вот на него Марианна и делала ставку, знала, что Рыб — так его прозвали в отряде — выкрутится из любой ситуации.

Еще одним “хлюпиком” стал ее эльф. Длинные волосы и уши он прикрыл платком и шляпой, натянул котту с гербом дю Сольм и в принципе не выделялся среди других солдат, если не присматриваться. Очень уж грациозно двигался Эллиас Горион Тэлла, но баронесса понадеялась, что орков отвлекут дроу, и этой маленькой детали степняки не заметят.

Она еще раз осмотрела свое маленькое войско, отметила приготовленный фургон с гостинцами и спросила громко:

— Готовы? Выступаем!

Отряд чинным шагом проехал через весь город.

Марианна покачивалась в седле и незаметно смотрела по сторонам. Отец ее считал, что жителям Лучегорска важно видеть правителя хотя бы раз в неделю. Вот он, здесь, занимается делами и помнит обо всех, кто живет в городе.

За воротами действительно раскинулся целый палаточный городок. Орки прибыли со своими палатками, коврами и конями. Не было только женщин и детей, и это было уже нехорошим признаком. Кажется, степняки собирались воевать за хлеб и ткани.

Храня невозмутимое лицо, Марианна подъехала к центру становища, спешилась и передала поводья одному из воинов.

— Приветствую старейшин, — сказала она вежливо, но с легким прищуром.

В ответ с толстых кожаных подушек поднялись сразу три седобородых орка:

— Приветствуем новую правительницу этих земель, — сказали они чинно, рассматривая ее свиту. — Давно ли в ее спальне завелись дроу?

— Давно ли старейшины племени интересуются тем, что происходит под женскими юбками? Неужели жены плохо обнимают их в холодные ночи? Или кровь ваша остыла от ледяных ветров Степи? — холодно спросила Марианна, не собираясь отвечать на провокационный вопрос.

Хитрые старики легко выставят ее дурочкой, жадной до удовольствий самкой, но так не пойдет. Девушка хотела уже обернуться к сотнику, чтобы тот подал ей стул, но в этот момент безо всякого сигнала дроу сделали то, к чему, видимо, привыкли в пещерах, иначе такие слаженные действия объяснить сложно. Один раскатал у ног магички звериную шкуру, второй постелил на шкуру драгоценный шелковый ковер, третий поставил на ковер походный складной стул, четвертый накинул на стул шелковое покрывало, переливающееся на солнце драгоценной мозаикой вышивки, и сам встал за спиной, словно опора. Трое других встали у краев ковра, демонстрируя блестящие синеватые доспехи, кучу оружия и мрачные физиономии.

Орки переглянулись, потеребили свои седые бороды и сели на свои подушки. Марианна держала паузу. Не она пришла на их земли — они пришли, вот пусть сами и начинают переговоры!

Глава 45

Через полчаса Марианна спрятала третий зевок и поняла, что где-то просчиталась. Говорить ни о чем эти старые веники умели виртуозно! Они ныли о том, что овцы не родят, кобылицы не дают молока, а степную травы выжгло пожаром, и потому… А вот список требований к баронессе рос, как снежный ком! Зерно, тонкие ткани, дорогие инструменты и компенсация… Вот на слове “компенсация” магичка и сломалась. Бесило ее это словечко невероятно.

— Что ж, старейшины, — ядовитым голоском пропела она, — я рада, что вы первыми подняли эту тему. Компенсация! Мне! Ветерану эльфийской войны! Защитнице ваших рубежей! Огневичке с десятилетним стажем пребывания в войсках! За пользование моей землей на протяжении всех этих десяти лет! Извольте! Я попрошу многого! — тут же заверила она опешивших старейшин. — Баранью шкуру за мешок зерна и круг овечьего сыра за локоть ткани. Отдельную цену возьму за пряденый лен — всего-то выделанный ремень за моток! И еще чуть-чуть за мед, орехи и ягоды… Выйдет… Ну-ка, Кеннет, посчитай! Сколько уважаемые старейшины забрали зерна, тканей и прочего по бумагам виконта?

Сотник бодро вышел вперед и развернул заранее приготовленный свиток. Тяжелая полоса бумаги развернулась до земли и покатилась дальше локтя на два.

Старики забулькали:

— Мы платили!

— Кому вы платили, уважаемые? Вору, разбойнику, клятвопреступнику и убийце? Думаете, я не знаю, сколько женщин он вам продал? А сколько детей? Хотите, чтобы я со своими воинами проехала по вашим улусам, собирая всех рабов, сидящих на цепи, всех рабынь, запертых в ваших палатках? Я могу это сделать, и тогда мой народ никогда, никогда не простит ваш. Не будет торговли. Не будет встреч. Будет угрюмое молчание и запертые границы. Стрела на стрелу, меч на меч… Мало войны вы видели? Мало сыновей схоронили?

Орки угрюмо молчали. Война с эльфами велась в основном на территориях людей, но зацепило всех, даже гномов. Эльфы, возглавляемые безумным правителем, не щадили никого.

— Так вот, — Марианна поднялась, всей своей магией прижимая стариков к земле, — сейчас вы выслушаете мои условия, получите список цен и договор. Я вернусь в город, дам вам время обсудить, покричать и отправить птиц в свои улусы. А завтра в полдень я хочу увидеть подписанный договор или пустую стоянку. Если вас здесь не будет — я отправлю весть в столицу. Все отношения с вашим племенем будут разорваны. Навсегда.

Баронесса, конечно, блефовала. Маловероятно, что король поддержал бы такое решение. Но его поддержали бы люди, и, видимо, старейшины это понимали лучше, чем кто-то другой.

— Вы вернете всех, кого купили. Детей, женщин, раненых воинов и ослабленных магов. Если кто-то пожелает остаться у вас, вы должны приехать с этим человеком ко мне, чтобы он подтвердил свое желание. Без принуждения. Если люди вернутся, вот список товаров, которые мы готовы вам продавать, вместе с ценами. Если не вернутся — забудьте о нашем зерне, тканях и сладостях. Помните, что у людей память долгая!

Сказав это, Марианна развернулась и пошла к своему коню. Дроу моментально собрали ее “походный трон” и последовали за ней. Борцы, подарки и все прочее, приготовленное для переговоров, не пригодилось. Злющая Марианна подняла коня в галоп и придержала его только у городских стен. Придержала, оглянулась и нашла взглядом мужа:

— Лорд Эллиас, — позвала она, и эльф немедля подъехал к ней. — Вы считаете, что я была груба, недипломатична и рисковала слишком многим?

— Я считаю, что вы сделали все, чтобы вернуть в эти земли жизнь, моя леди, — Эллиас поймал ее руку, которой она нервно взмахнула, и поднес к губам, не обращая внимания на перчатку. — Люди — кровь этой земли. Вы можете владеть сотнями ри пашни, но если некому будет возделывать на ней зерно, какой в этом толк? Вы самая удивительная и прекрасная женщина из тех, кого я знаю, жена моя, — сказал он гораздо тише, но чуткие уши догнавших их дроу наверняка уловили эти слова.

— Спасибо, что держите меня на руках, муж мой, — серьезно ответила ему Марианна.

— У сердца, — ответил Эллиас, прижимая ее ладонь к своей щеке.

Дроу побледнели от зависти. Такой жест в их культуре означал покровительство женщины и символизировал допуск в ближний круг.

— Возвращаемся, — вздохнула Марианна, — в городе еще много дел!

По Лучегорску ее отряд ехал неспешным шагом. Эллиас держался рядом, и они вместе рассматривали город, негромко обсуждая разрушения и возможные улучшения.

Свита держалась позади, но все явно прислушивались. Марианна поддерживала разговор, давая дроу понять, что ее муж — это ее советник, выше должности для мужчины-дроу нет. Для стражников-людей такая беседа тоже несла информацию — муж баронессы, пусть и эльф, однако не чужак. О Лучегорске радеет и может быть полезен.

Добравшись до дома, Марианна спешилась прямо в руки Эллиаса и тут же сказала:

— Все молодцы! Завтра за час до полудня собираемся тем же составом. Возможно, придется подраться, старейшины захотят сохранить лицо. За сегодняшнюю поездку каждому по серебряному в награду!

Воины радостно ухнули, но Марианна не стала слушать восторги — повела мужа в дом, чтобы узнать, что произошло и куда ее нежный эльф девался из супружеской постели.

Рассказ вышел долгим.

Эллиас ничего не скрывал — ни огромных перемен в Великом лесу, ни слов своего отца про жену-человечку, ни беседы с королем и его советником.

Разговаривали в кабинете главы рода, активировав все возможные защиты от прослушивания. Поднос с едой и напитками эльф принял у служанки сам и, закончив рассказ, устало крутил в руке почти пустой кубок с освежающим морсом.

— Значит, его величество собирается менять мир, — Марианна уставилась на карту баронства, — что ж, надеюсь, у нас получится помочь ему…

Теперь уже баронесса рассказала мужу, откуда в ее свите взялись дроу и почему под стенами города стоят орки. Эллиас слушал с непроницаемым лицом, а когда Марианна выдохлась, спросил, старательно пряча нотки ревности:

— Что ты будешь делать с дроу?

Магичка в ответ пожала плечами:

— Они сильные воины, толковые мужики, пристрою к делу.

— В смысле… оставишь в своем гареме? — поперхнулся эльф.

В безмятежных глазах Марианны промелькнули озорные искры, но мучить своего супруга она не стала:

— Их все равно придется рядом держать. Вдруг матриархи захотят проверить, что стало с их детьми? Да и переговоры у нас не последние…

Эллиас напрягся, а магичка наконец улыбнулась:

— Отдам их девочкам Калеба…

— Что? — не понял эльф.

— В доме Калеба половина детей полукровки. Выделю каждому дроу по девчонке под охрану и по мальчишке для обучения. Все будут заняты, и городу толк.

— Полукровки будут жить дольше людей, — медленно проговорил Эллиас, осознавая, — как и маги… Готовишь себе будущую гвардию?

— И свиту, — кивнула Марианна, — и охрану для наших будущих детей.

Тут щеки баронессы вспыхнули, а эльф вскинулся:

— Ты… уже?

— Нет, — мотнула головой баронесса, в один миг превращаясь в стеснительную юную девушку, — но… когда-нибудь же все равно получится?

Эллиас бросил взгляд на темное небо за окном кабинета, встал, обнял жену и хрипло спросил:

— Ты знаешь короткий путь в спальню?

— За этой дверью, — кивнула Марианна, не отводя от него взгляда, словно зачарованная.

— Идем, жена моя? Я соскучился!

Магичка молча прижалась к эльфу, вдохнула его запах и крепче стиснула руки. Почему-то в этот момент она абсолютно не хотела думать о том, что ее заставили вступить в этот брак и взвалили на плечи тяжелую ношу. Рядом с этим мужчиной она была нежным цветком, оберегаемым и любимым… пусть и с колючками!

Глава 46

Утром баронесса вышла к завтраку очень задумчивой. Девчонки — дочери Калеба, занявшие места личных помощниц, камеристок и вообще приближенных особ — растерянно переглядывались, а вот их матушка цыкнула на всех и приказала молча подавать блюда.

— Но матушка, — шепотом возмутилась одна из девиц в коридоре, — наша баронесса такая тихая! Что если этот эльфийский муж сделал с ней что-то нехорошее?

— Глупые вы еще, — вздохнула Мелда, — если бы что-то не так пошло, наша баронесса огнем бы пулялась или сидела тихая, бледная, глаз не поднимаючи. А она думает. Видно, муж сумел не только в постели ублажить, но и отдохнуть дать, и подсказку какую важную сделал. Как бы эльф этот ни старался, а все равно покамест леди все слушают. Но толковый мужик жене завсегда поможет и сам как сыр в масле кататься будет!

Девчонки заслушались, впитывая материнскую премудрость, и не заметили, что мимо них прошел Эллиас.

Эльф все слышал, конечно, но обрывать болтовню прислуги не стал — видел, что Марианна относится к этим женщинам очень тепло. Да и не сказали они ничего плохого. Только правду.

Сейчас леди дю Сольм представляет на этих землях власть во всей полноте. Возможно, со временем она делегирует своему мужу часть полномочий, а может, он так и останется консортом и будет появляться перед людьми только по большим праздникам. Многое будет зависеть от него самого и его супруги.

Этой ночью он постарался высказать своей жене всю свою признательность — не словами, телом. Нежил и ласкал, щекотал губами нежную кожу везде-везде, обнимал, прижимал к себе, мягко окутывал своей ледяной магией и рисовал пальцами узоры по желанному телу, прислушиваясь к вспышкам огня под бледной кожей. Чувствовал, что ей нужно именно это — ласка, нежность, бережное отношение во всем.

А у самого внутри плескалась ревность.

Он ведь успел рассмотреть дроу, которых жена взяла с собой в поездку к оркам. Эллиас неплохо знал обозначения на одежде условного противника. Красавцы, сильнейшие воины, сыновья лучших кланов, умеющие сражаться без магии, терпеть боль и… соблазнять женщин.

В матриархальном мире пещер мужчины могли добиться большего либо воинским искусством, либо через постель. Матриархи, жестоко конкурирующие за место под сводами пещер, любили мужчин ласковых, услужливых, готовых расстелиться ковриком у ног и оттуда перерезать горло врагу.

Темнокожие эльфы неотступно будут наблюдать за светлым конкурентом, и стоит ему ошибиться — постараются занять его место. Притом человеческий король вполне может поддержать такой союз! Дроу полезны для этих земель, а их умения в обработке металлов, камня, кожи и чешуи славятся во многих землях.

Эллиас стиснул кулаки, заметив за окном дроу, красиво разминающихся с мечами. Но тут же расслабил руки, улыбнулся, шагнул к жене, задумчиво пьющей чай, и ласково поцеловал кончики ее пальцев:

— Доброе утро, моя леди, во сколько выезжаем к оркам?

— Доброе утро, мой лорд, — магичка подняла голову, и в ее глазах затанцевали веселые огоньки.

Эллиас тут же вспомнил, как этой ночью такие же язычки пламени плясали на тонкой белой коже супруги, когда она оседлала его бедра и шаловливо играла огоньками, распуская огненные цветы на руках, плечах и груди, и словно утонул в ее глазах.

Марианна тоже, кажется, вспомнила, как он целовал ее шею, прикусывая мочки ушей, как толкался бедрами в ее горячую сладость, как падал обессиленный на ее грудь, успевая подставить локти, чтобы не придавить свою изящную супругу.

— Выезжаем через полчаса, — с усилием сказала она, облизывая внезапно пересохшие губы, — состав отряда тот же, что вчера. И… нам понадобятся ледяные щиты. Шаманы орков довольно ловко управляются с огнем, а вот лед в их краях гость не частый.

— Я возьму запас амулетов, — решил Эллиас, — думаю, разумным будет раздать их всем воинам в отряде.

— Откуда у вас запас, муж мой? — удивилась Марианна и тут же прикусила язык — ей не хотелось напоминать мужу, что она подобрала его в лесу почти голым.

— Я навестил Лес, — спокойно улыбнулся Эллиас, — и прихватил кое-что из дома. Лепестков сосновой коры, обработанных для простейших амулетов, взял достаточно. Нашему отряду хватит.

Марианна благодарно наклонила голову, радуясь и тому, что мужчина не счел трудным все объяснить, и главное — что он не ущемился ее оговоркой. Не стал вопить, что он тут не прихлебатель и не примак. Не разозлился на ее невольное напоминание. Просто уведомил, что может помочь, и все.

Плоские кружочки из сосновой коры, просверленные, чтобы вдернуть нитку, эльф зарядил сразу после завтрака. Просто попросил у хлопочущей рядом Мелды булавку, выцарапал на мягкой поверхности руны льда и щита, а после напитал их своей силой.

— Вот, хватит часа на три-четыре, потом можно просто выбросить, — сказал Эллиас, закончив царапать кору. — А для вас, моя дорогая супруга, я приготовил это…

У Марианны дрогнули руки, когда она приняла из рук мужа оправленный в серебро овал из горного хрусталя с застывшей внутри снежинкой.

— Капля моей силы, — сказал ей Эллиас, помогая надеть невесомую серебряную цепочку. — Не бойтесь, она не порвется и не потеряется. Ледяной щит, вьюга и снежный дом в одном. Появится то, что вам понадобится в конкретный момент. Я буду иногда заряжать этот артефакт, но в принципе летом его достаточно иногда окунать в очень холодную ключевую воду, а зимой выкладывать на лед.

— Спасибо, лорд Горион, — баронесса погладила холодный кристалл, а ледяному магу показалось, что ее горячие пальцы пробежали по его спине. Пугающе приятно! Появилось желание потянуться, застонать, подставить голову под эти тонкие белые пальцы и…

Перехватив за окном взгляды дроу, Эллиас плюнул на приличия и служанок, убирающих со стола, и сделал то, что хотел — склонил голову, поцеловал жене руку, а потом подставил шею.

И был щедро вознагражден! Горячие пальцы сначала замерли, будто в изумлении, потом пробежали по чувствительной коже, погладили, зарылись в его светлые волосы, чуть потянули пряди, вызывая сладкую дрожь, а потом Марианна сама склонилась ниже и куснула мужа за изгиб челюсти! Потом за мочку уха и наконец за самое чувствительное место — за тонкий удлиненный хрящ!

Ох, как подбросило эльфа! Он даже глаза закрыл, чтобы справиться с дыханием и кровью, ринувшейся вниз, но при этом прошептал:

— Спасибо, госпожа моя! Жаль, мы не можем прямо сейчас вернуться в спальню!

— Жаль! — эхом отозвалась Марианна.

Глава 47

К оркам поехали тем же порядком, что накануне.

Дроу принарядились — смазали темную кожу душистым маслом, заплели длинные волосы в затейливые косы, нацепили на одежду и доспехи какие-то побрякушки. Марианна и внимания не обратила бы — ну захотелось парням поблестеть поярче, почему нет? Но Калеб, подсаживая ее в седло, шепнул:

— Ты поаккуратнее там, девочка. Пещерники принарядились, словно свататься собрались. Законы у них жестокие — претендент обычно сражается с прежним мужем до смерти или увечья. Стариков среди дроу не бывает…

Баронесса легонько кивнула, давая понять старому “дядьке”, что все поняла.

Вот уж не было у магички заботы, подарили ей гарем из дроу! Как бы этих красавцев побыстрее детьми озадачить? И выселить из казармы в город? Придется все же дом виконта не приютом делать, а филиалом ее собственного дома. Чтобы “ее” темные эльфы могли там жить с подопечными.

Орки баронессу уже ждали.

Горели костры, обозначая “круг правды”, пахло жареным мясом и хмельным напитком. Старейшины сидели на возвышении, держа в руках посохи, и выглядели при этом очень довольными собой.

После взаимных приветствий один из старейшин поднялся и толкнул речь на полчаса. Марианна слушала его, сцеживая зевки в ладонь. Если изложить эту речь кратко, она звучала так:

— Мы храбрые и смелые воины, нам не страшен серый волк или королевская армия, но наши женщины не любят, когда мужчины тратят силы на войну, а не на любовь… Поэтому, так и быть, вернем рабов… Вернее, пленников! Но если наши воины победят ваших — компенсаций никаких платить не будем! И вообще вернем не всех… И…

— Стоп! — Марианна подняла руку, и огненная искра сверкнула у ног старейшины. — Вы хотите спасти свою репутацию и кошелек, выставив своих бойцов против моих? Хорошо, я дам вам право прикрыть свои зады перед другими орками. Три боя под взором богов! И все рабы будут возвращены, и каждому будет заплачено за то время, что он работал на хозяина. Хорошо заплачено! А если у женщины будут дети от ее хозяина — хозяин будет платить за ребенка до его свадьбы. Если у мужчины есть дети от хозяйки, она отдаст их мужчине, если он пожелает.

Старейшины забулькали, но магичка запустила целый ворох искр в воздух и улыбнулась:

— Три боя! Прямо сейчас! Выставляйте своих бойцов!

Старейшинам некуда было деваться — они замахали руками, и к огненному кругу вышли три горы мускулов. Огромные, тяжелые, но при этом быстрые и ловкие. Серьезные противники для любого человека.

— Госпожа, — один из дроу привлек внимание Марианны, легонько коснувшись пальцем ее ладони, — позвольте нам…

— Одному позволю, — ответила баронесса, — чтобы показать, что мы союзники. Вторым будет человек, а третьим… мой муж.

Марианна рисковала, но понимала, что так будет правильно. Люди, дроу и эльфы должны выступить единым фронтом и показать оркам, что больше безнаказанно грабить приграничье нельзя!

Первым вышел дроу.

Рослый красавец с длинной, сложно заплетенной косой. Марианна напряглась — орк, шагнувший навстречу, был не намного ниже, зато в плечах точно шире. И руки — как лопаты! Грудные мышцы лежали броней, а овчинная “юбка” не скрывала мощных бедер. От запястья до локтя тянулось плотное переплетение ремней. Длинные волосы орка были заплетены в две косы, стянутые кожаными ремешками. Мощные челюсти, тяжелый лоб — дроу казался танцором рядом с зеленой скалой!

Раздался удар гонга, и соперники шагнули в круг.

Чуда никто не ждал, но орк сумел удивить — он кинулся на дроу с бешеной скоростью. Его вес ему нисколько не мешал! Но пещерный эльф увернулся с грацией танцора, и орк едва успел затормозить, чтобы не покинуть круг.

Однако орк был опытным воином — в торможении он развернулся и схватил дроу за косу! Вообще, хват за одежду, волосы или удар ниже пояса считались в таких битвах “неспортивным поведением”, но опытный боец ухватил светлую косу будто случайно! И тут же отдернул ладонь, зашипев так страшно, что вскинулись кони. С ладони зеленокожего варвара закапала кровь.

Дроу усмехнулся и демонстративно размял шею.

Оружие он снял перед выходом в круг, а вот лезвия в косе не тронул. Ведь в кулачной схватке ловить противника за волосы нельзя!

Марианна сжала кулаки, понимая, что в круге встретились два опытных бойца, и теперь все будет зависеть только от удачи. Эллиас успокаивающе погладил жену по руке.

Он видел в этой схватке немного больше — орк вышел в круг привычно, выполняя работу, а вот дроу хотел покрасоваться перед госпожой. Заслужить больше, чем казарма и служба. Отодвинуть в сторону эльфа и стать важной фигурой для пещерных матриархов и для баронессы.

Поэтому дроу не стал бить орка — в прямом столкновении зеленокожий степняк мог изувечить серокожего пещерника. Дроу уворачивался, наносил удары по болевым точкам, а когда не смог увернуться от захвата — ударил лбом в лицо орка, ломая нос.

В общем, после схватки обы выглядели очень плохо, и назвать победителя не получалось — клинч и потеря сознания у обоих.

Орка уложили на шкуры, возле него захлопотал шаман. Дроу от сотоварища отошли подальше. Тот усмехнулся разбитыми губами, встал, вышел из круга, подошел к толпе людей и упал к ногам Марианны:

— Я старался, госпожа! Велите убить меня быстро!

Баронесса качнула головой и выхватила взглядом одну из дочерей Калеба, прихваченную с собой как раз на такой случай:

— Иветта, подлечи нашего бойца. Останови кровь, дай отвар, лечить будем дома. Сейчас второй бой начнется.

Девушка — очень миленькая и вполне брачного возраста — захлопотала над серокожим воином, что-то строго ему выговаривая, а все остальные зрители повернулись к огненному кругу.

Второй орк был поменьше первого, но явно более гибкий и подвижный. Ему достался Эллиас.

Эльф вышел сам, сбросив мантию, камзол и рубашку. Тонкие кожаные штаны обрисовывали стройные ноги. Белая кожа сияла в лучах полуденного солнца. Волосы Эллиас собрал в низкий хвост, а руки по примеру орков обмотал кожаными ремнями.

Противники встали друг напротив друга, и на этот раз орк не стал обрушивать на противника свою мощь сразу. Он неторопливо пошел по кругу, проверяя защиту эльфа короткими выпадами тяжелых кулаков.

Эллиас двигался не так картинно и плавно, как дроу. Не так резко, как орк. Он уворачивался, но словно бы в последний момент, при этом аккуратно изучая защиту орка короткими выпадами по его бронированному телу.

Обмен ударами, еще один, поворот, и вдруг зеленокожий великан рухнул без сознания к ногами эльфа!

Старейшины вскочили, завопили что-то, зло размахивая посохами, обвиняя эльфа в применении магии, оружия и черта в ступе, но Марианна моментально остановила этот балаган, заставив костры по краям вспыхнуть и громко затрещать.

— Тихо! — сказала она, щелчком пальцев утихомиривая пламя. — Отчего вы так раскричались, старейшины? Оттого, что упал ваш боец? Муж мой, ты можешь сказать и показать, как ты уронил этого здоровяка?

Эльф коротко поклонился, пряча улыбку, и показал удар, от которого орк лишился дыхания и потерял сознание.

— Как видите, старейшины, все было честно. А теперь вызывайте вашего третьего бойца! — распорядилась Марианна. — Солнце уже перевалило за полдень, я хочу успеть сегодня забрать людей и эльфов из вашего стана!

Старейшины загудели, пошептались, и третьего орка, самого невысокого и подвижного, заменили. Заменили на орка, выглядящего очень странно. Он был огромный и мощный, как и первые три, но его кожа выглядела более темной, жесткие черные волосы на солнце горели огнем, а ногти на руках выглядели как черные когти.

— Смесок, — шепнул Марианне Эллиас, натягивая рубаху.

— С дроу? — предположила магичка.

— Скорее с горным троллем. В любом случае очень хорошо подумай, кого ты против него выставишь. Этот боец смертельно опасен для любого.

Баронесса подозвала Кеннета и уточнила:

— Рыб здесь?

— Здесь, госпожа баронесса!

— Скажи ему, что получит дом в Лучегорске и кошель на свадьбу, если уделает этого здоровяка.

— Понял!

Когда через минуту к огненному кругу шагнул Рыб, старейшины аж подпрыгнули на своем возвышении. Мелкий парнишка. Бледный, тощий недокормыш, готовый свалиться на землю от громкого щелчка. Он даже раздеваться не стал — поежился от свежего ветра и просто спустил рубаху на бедра, показывая противнику, что не имеет при себе амулетов, оружия или запрещенных рисунков на теле.

Орк хмыкнул, но вошел в круг и приготовился к драке. Правда, прыгать и махать кулаками не стал — принял стойку и замер, ловя взглядом человечка.

Рыб ленивой походочкой прошелся по песку, словно проверяя плотность насыпи, и вдруг подпрыгнул, оперся коленом на согнутую руку орка и врезал ему кулаком в ухо!

Опешивший орк отступил, пошатнулся и рухнул — из уха пошла кровь.

— Победа, — объявила Марианна. — Уважаемые старейшины, жду всех пленников прямо здесь и прямо сейчас. С пожитками. Торговый обмен обсудим завтра.

Глава 48

В стане орков началась суета, крики, плач… Потом к центральному кругу вытолкнули несколько женщин. Одна или две выглядели прилично — одетые не в рванье, относительно чистые и целые, а вот остальные…

У Марианны сами собой сжались руки, да и Эллиас выдохнул с легким присвистом, и его ледяное дыхание осело инеем на ресницах людей, стоящих рядом.

Юные девушки — ни одной не исполнилось еще двадцати, если судить по их тонким рукам и шеям. Одетые в рванье. Со следами розог на руках и ногах. Некоторые — беременные. Парочка — с зеленокожими детьми на руках. Все они испуганно косились на людей, боясь поднимать глаза. Да и те, что были одеты получше, тоже не стремились шевелиться или говорить.

— Кеннет, — от голоса Марианны загудели вновь костры, — подгони повозку, усади женщин. И гони еще одну телегу.

Воин быстро отошел, отдавая распоряжения, а Марианна с перекошенным лицом повернулась к оркам:

— А где же выкуп за время, которое эти женщины провели в стане орков? Где бараньи шкуры, меха и травы для их лечения?

— Ты что, женщина, с ума сошла? — не выдержал один из старейшин. — Этих самок привели сюда, чтобы они сказали тебе, что сами хотят остаться в Степи! Взгляни на этих потаскух! Они одеты в шелка, они носят детей от сильнейших воинов племени! Они…

Искра, разлетевшаяся на мелкие огоньки перед носом, заставила старика замолчать.

— Я спросила, где выкуп от вашего племени за искалеченные жизни этих девушек? — с нажимом спросила Марианна. Потом подошла к одной из девушек и просто подняла руку. С тонким мышиным писком пленница свернулась в клубок, прикрывая руками голову.

Марианна жестом подозвала дроу и приказала:

— Грузите всех и везите в дом виконта. Мыть, кормить, лечить. Найдите повитуху, чтобы осмотрела всех, поищите проклятые печати и опасные раны. Отвечаете головой!

Дроу спорить не стали — по их вере женщины были подательницами жизни, носительницами магии, самым совершенным творением мира, и за такое отношение к женщинам дроу готовы были перебить все становище орков. Вот Марианна и отвлекла их на срочную помощь.

— Старейшины, — баронесса еще раз надавила голосом, — я требую отдать всех пленников, или отправлю в ваши улусы не только своих людей, но и своих мужчин!

Тут Марианна небрежно погладила по плечу ближайшего дроу, того самого, что бился с орком, а тот моментально рухнул перед ней на колено.

— У меня большой гарем, — с намеком сказала девушка, — и если я попрошу, матриархи не откажут мне в парочке отрядов крепких воинов для охраны моих подданных…

Стоны и крики в толпе стали громче, но в результате к огням вытолкнули еще несколько человек. Это были мужчины. В колодках, в цепях, в ремнях. Измученные, тощие, израненные… Пленники, живущие рядом с собаками, охраняющие стада, мнущие шкуры, обжигающие кирпичи…

Их Марианна велела забрать своим воинам. Соратники бережно загрузили бойцов, но баронесса чуяла — это не конец. Она сложила руки на груди и уставилась на орков своим тяжелым взглядом:

— Маги, — сказала она, — я точно знаю, что в улусах спрятаны маги!

— Да что ты знаешь?! — опять завелся тот старейшина, которого бесил, кажется, один вид седой магички.

— Знаю, — кивнула девушка, — потому что на ваших воинах прибавилось амулетов. Ваши дети выглядят здоровыми и не боятся змей. Ваши кони и те не мотают головами, отгоняя насекомых, это значит, в их сбрую вплетены обереги. Я жду!

Старейшины снова переглянулись и…

Мага принесли на носилках.

Его раздробленные ноги, уложенные в лубки, лежали неподвижно, как камни. Руки и верхняя часть тела двигались, но выглядел маг откровенно плохо — тощий, бледный, измученный болью. А самым скверным было то, что Марианна знала этого мага!

— Коринн! — ахнула она.

— Кто здесь? — маг с трудом приподнял голову. — А, Искорка… Ты как тут?

— А ты? — невольно спросила магичка.

— Подобрали на поле боя, — дернул плечом мужчина, — и вот… Я уже не помню, сколько я живу так…

— Коринн, ты пропал два года назад! — сглотнув, ответила Марианна. — И знаешь что? Твой отец тут, в Лучегорске… Он до сих пор тебя ищет…

У мага не хватило сил даже обрадоваться. Он просто зарыдал.

Подбежавшие солдаты из охраны Марианны схватили носилки и на плечах понесли его в город, а баронесса осталась. Осталась, чтобы объяснить придурковатым старейшинам, что с ними будет, как только герцог Корбет узнает, где и как провел два года его сын…

Орки дураками не были — моментально все собрали и уехали. Но договор о торговых отношениях подписали. И о возвращении пленников — тоже. Не хотели, конечно, но Марианна, прищурившись, пообещала взять герцога на объезд улусов, и бумаги были немедля подписаны.

Глядя на то, как клубами вьется дорожная пыль за табуном заводных лошадей, Эллиас аккуратно обнял жену:

— Вернемся в город? Спасенным нужна помощь. Но как ты догадалась, что они привезли пленников с собой? Я думал, не решатся, ведь в людские земли пришли!

Марианна приникла к мужу, напитываясь его спокойной уверенностью и силой.

— Все просто, орки обожают кулачные бои, их сильнейшие бойцы самые прославленные и богатые люди. Они возят свое имущество с собой. А кто получает самых красивых рабынь, сильных рабов и редкости? Самые сильные, смелые и богатые!

— Поражен твоей мудростью, — сказал Эллиас, подсаживая жену в седло, — но ты понимаешь, что тебе все же придется проехать по улусам?

— Понимаю, но теперь, когда нашелся Коринн… Корбет сделает все, чтобы перетряхнуть Степь до горизонта.

Эльф коротко улыбнулся, и отряд повернул в город.

Глава 49

Следующую неделю Марианна почти не спала — удерживала герцога от немедленной самоубийственной атаки на Степь. Размещала спасенных из плена девушек в бывшем доме виконта. Успокаивала. Лечила. Вела долгие беседы с Коринном.

Эллиас только вздыхал, когда вечером жена буквально падала в постель, а иногда и до постели добраться не могла — засыпала за столом или в ванной. Приходилось брать ее на руки, обтирать влажной тканью, снимать дрожащими от возбуждения пальцами одежду, заворачивать в сорочку, укладывать в постель.

Иногда Марианна спала так крепко, что абсолютно не реагировала на его попытки повернуть ее, чтобы дотянуться до завязок на юбке или застежек. В такие моменты эльфу приходила в голову мысль добраться до сладкого местечка между ног и хотя бы приласкать его, но усилием воли Эллиас себя останавливал. Он хотел, чтобы его жена была в постели с ним, а не с призраком герцога Корбета. Хотел, чтобы она не просто лежала спящим бревнышком, а улыбалась, извивалась на льняных простынях, прижималась к нему и тихонько стонала, когда его губы прочертят дорожку от ее губ к острым вершинкам грудей.

В общем, эльф страдал, но держался из последних сил, надеясь, что здоровенный герцог и его сынок покинут Лучегорск как можно скорее.

Марианна же навещала поломанного мага каждый день, интересуясь его жизнью в орочьем стане.

Оказывается, Коринн поначалу пытался бежать, и тогда ему в первый раз сломали ноги. И ломали их регулярно, ведь для изготовления амулетов ноги не нужны.

Корбет выл раненым волком, когда осознал, что мог бы никогда не узнать о том, что сын жив. Если бы не девчонка, которой он, кажется, задолжал слишком много.

Марианна не только спасла его сына из плена — она нашла в местных лесах лекаря, который взялся лечить ноги, несмотря на то что они были плохо сросшимися, многократно сломанными и страшно искореженными. Правда, перевозить Коринна во время лечения было нельзя — что стало еще одним поводом для герцога остаться в городе, а не мчаться в карательный поход по Степи. К тому же Коринн успел неплохо узнать места стоянок орков, их цикл движения от источника к источнику и примерное количество пленников.

— Эльфы у них тоже есть, — сказал он однажды, — один из старейшин придумал использовать пленных эльфов, чтобы возделывать в Степи ячмень. Культура быстро зреющая, стойкая, а с эльфийской магией и в степи растет. Меня часто кормили ячменными лепешками, еще толченый, жаренный в бараньем жиру ячмень запаривали как кашу или толкли в муку, смешивали с толченой черемухой и лепили на меду шарики, как конфеты.

— Чем же они обрабатывают землю? — вслух удивилась Марианна, навестившая Коринна в очередной раз. — Орки живут выпасом стад, а не земледелием. Железо у них привозное, дерева нет…

— Делают примитивные бороны из рога, — ответил маг, — сплетают раму из толстых костей, привязывают рога и таскают по влажной низине. Иногда сверху усаживают детишек для веса. Орки сильные, так что им это не в тягость.

— Значит, жизнь в улусах сильно изменилась, — сделала вывод баронесса. — Герцог, пленных надо вернуть, но не просто отобрать. Стоит предложить за них плуги с металлическими наконечниками, украшения для женщин и посевное зерно. Передайте эти новости в столицу и про эльфов скажите обязательно. Возможно, Великий лес сочтет возможным сослать в Степь преступников на отработку своих грехов.

— Искорка, ты хочешь лет через двадцать обнаружить под боком у своего баронства новую орду? — хмыкнул герцог. — Если они получат плуги и эльфов, способных вырастить траву даже на камнях, они начнут плодиться как кролики!

— Я хочу, чтобы эти двадцать лет моим людям не мешали мелкими набегами ради пары куриц и мешка зерна, — строго покачала головой Марианна. — Если орки получат стабильный источник пищи, они, конечно, будут рожать больше детей. Или дети просто будут лучше выживать в холодные зимы. А еще они вынуждены будут осесть ради урожаев, хотя бы частично. И тогда… Вы вообще знаете, что есть в степи под травой и верхним слоем земли? Минералы, металлы? В Степи хоть раз побывал гном? А высаживать леса они пробовали? Если эльфы помогут, на месте Степи могут вырасти новые рощи…

Мужчины застыли как статуи, переглянулись, и герцог дернул себя за ухо, что означало у него бешеный бег мыслей.

— Я понял, Искорка! Сейчас же отправлю гонца в столицу!

— И не забудь мой процент за торговлю! — напомнила ему Марианна. — Договор с советом старейшин есть только у меня.

— Вот ведь! — почти восхищенно ответил герцог, проглотив крепкое выражение. — И тут успела!

— Что поделать, земли бедные, нужно искать источник дохода, — хмыкнула Марианна.

Вообще, эти слова — “знаем ли мы, что прячет в степи трава” — она запомнила из разговоров отца и старшего брата и теперь с легкой горечью наблюдала за тем, как их идея воплощается в жизнь.

Герцог Корбет торопливо ушел, к Коринну явился лекарь с целебным отваром и необходимостью вставать с постели, так что баронесса с мужем поспешили откланяться и вышли в холодные осенние сумерки.

Сырой ветер бросил им в лица охапку влажной листвы и крупных дождевых капель. Охрана — два рослых дроу и два человека — привычно взяли баронессу и ее мужа в круг. За эту неделю все дроу обзавелись подопечными или поклонницами из местных девушек, так что на Марианну смотрели уже не как на потенциальную добычу, а как на матриарха клана, способную разрешить или запретить брак. И это было хорошо. Эльф устал ревновать жену к ее окружению. Приятно, конечно, что супруга вызывает горячий мужской интерес, но очень уж утомительно гонять ее поклонников, готовых в любой момент подать руку, кружку с чаем или прикрыть широким плечом.

Эллиас огляделся, убедился, что вокруг все тихо, и накинул на плечи жены свой плащ.

— Незаметно пришла осень, — сказал он, сжимая под плащом руку Марианны.

Она ответила таким же пожатием, и это объединяло их лучше любых слов.

Сегодня Марианна не устала до оглушающего отупления и вполне осознанно шла рядом с мужем, флиртуя с ним короткими взглядами, улыбками и легкими касаниями.

Старый семейный дом распахнул им двери. Служанки рванули было навстречу, но были остановлены зычным окриком Мелды.

— Ступайте-ка все на кухню! Я сама хозяйку встречу!

Девчонки убежали, а супруга Калеба понимающе взглянула на баронессу:

— Ужин я вам в спальню подам, — сказала она мягко, — там уже огонь развели, зябко нынче!

Эллиас взмахнул ресницами, на секунду прикрыв благодарно глаза, а через миг уже сдернул с Марианны плащ, уронил его на пол и, подхватив жену на руки, почти бегом помчался в спальню.

Магичка смеялась, и в ее глазах танцевали огоньки.

— Сумасшедший! Что с тобой?

— Впервые со дня моего возвращения я вижу на пороге жену, а не спящего градоправителя! — ответил эльф, занося Марианну в комнату. — В ванную? Или сразу в кровать?

Баронесса задумалась. Конечно, после целого дня в тяжелом платье хотелось бы освежиться, но Эллиас так близко! И уже целует шею, отчего все мысли просто испаряются из головы!

Поняв, что жена потерялась в его ласках, эльф хищно усмехнулся и, подхватив под бедра, унес Марианну в купальню. Там быстро раздел, не давая ей опомниться, и взялся за кувшин с горячей водой и цветочное мыло.

Марианна не подозревала, как чувственно скользят по коже намыленные ладони мужа! Как тяжело он дышит, когда его руки намыливают ее ноги! Как обжигает его дыхание низ живота, и как это остро и чувственно — прикосновение прохладной ладони к промежности, а после касание горячим ртом!

Она едва держалась на ногах от смелых ласк супруга, и, заметив это, Эллиас быстро окатил себя и Марианну теплой водой, а потом, забыв про простыню, унес ее в постель.

Они забыли обо всем — даже ужин, стоящий на столике у огня, их не заинтересовал, потому что двое были отчаянно увлечены друг другом. Марианна, растеряв решительность, все же нырнула под одеяло, а Эллиас, коварно улыбаясь, нырнул за ней, чтобы пощекотать бока, притиснуть в жарком полумраке, наконец подмять под себя и насладиться жарким постельным танцем с собственной женой!

Глава 50

На следующий день Марианна позволила себе поспать подольше. За окном хлестал холодный дождь, так что никто этого и не заметил. А вот Эллиас был страшно доволен тем, что жена никуда не бежит. Они неторопливо встали, умылись, позавтракали, не покидая спальни. Потом эльф усадил жену в одной тонюсенькой сорочке на кровать, взял гребень и принялся расчесывать ее волосы, напевая себе под нос что-то на эльфийском.

Марианна расслабилась, мурлыча под его заботливыми руками, и не сразу заметила, как зачесалась голова от мелких магических импульсов, а ее волосы, обрезанные чуть ниже лопаток, внезапно упали тяжелой волной на постель.

— Это… что?

— Маленькая домашняя магия, — улыбнулся эльф, — я спел тебе песенку, которую матери в Лесу поют дочерям, когда помогают им с прической… Не знал, что на тебя подействует.

Марианна озадачилась.

— Почему на меня не подействует эльфийская магия? — удивилась она. — Твой ледяной щит отлично действует!

— Потому что эта песня — это другое, это как… наговоры ваших пожилых женщин. Как заговоры повитух при роженицах. Изначальное. Очень древнее. Завязанное на кровь.

Марианна осторожно потрогала копну волос и пожала плечами:

— Я сейчас не в армии, могу себе позволить красивую прическу. Покажешь, как ты плетешь косу?

— Я тебе ее лучше сам заплету, — усмехнулся эльф, снова берясь за гребень.

Эллиас ухитрился заплести Марианне косу так, что никто из обитателей дома серьезного прибавления длины не заметил, а вот прическу похвалили: такая красивая плетенка из кос — залюбуешься.

Герцог Корбет явился к обеду.

Между супом и жарким отчитался, что направил королю развернутый доклад о ситуации в Степи, опираясь на данные, невольно собранные Коринном. Заодно сообщил жене, что сын жив и через несколько месяцев вернется домой.

Предложения леди дю Сольм по поводу торговли и выкупа пленников тоже написал. Заодно и эльфов вспомнил, и гномов приплел — не все ж людям отдуваться?

Ответ примчался магической почтой и едва не рухнул в тарелку с яблочным пирогом.

Его величество полностью одобрил инициативу баронессы, но, конечно, постарался взвалить на нее ответственность за выкуп пленников и перемещение их в родные места.

Марианна только хмыкнула — что-то такое она подозревала. Но у нее был план и две прядильные мануфактуры, занятые обработкой льна, выращенного на ее землях. Там сейчас очень не хватает работников! Хочешь поехать после плена домой — заработай себе на проезд!

Плюс его величество напомнил баронессе, что ей и ее мужу хорошо бы показаться в столице во время новогоднего бала, и даже пообещал открыть портал в ратуше, чтобы столь важная для государства леди не тратила время на дорогу до столицы.

Тут Марианна только кивнула.

Портал — это прекрасно, возможно, получится уместить все положенные визиты в три дня, в крайнем случае в неделю. Зима тоже неплохо — зимой соваться в Степь навстречу голодным волкам нет смысла. Урожай собран, и в целом все стараются сидеть дома, есть, пить и спать, встречая рождение нового года. В такое время без нее Лучегорск обойдется. А пока…

— Стоит послать к старейшинам гонца… Думаю, идея обмена пленных на плуги им понравится. А вот эльфов пусть выкупает Великий лес. Прости, муж мой, — тут баронесса легонько дотронулась до руки супруга, — но у меня просто не хватит на это ресурсов. Старейшины, может, и дураки, а вот их жены… Они знают, что ячмень — это шанс выжить для их детей и внуков.

Эллиас спокойно кивнул:

— Я уже отправил весточку Владыке, — сказал он, наслаждаясь печеным яблоком с корицей, — подсказал, как вернуть наших воинов домой. Кажется, ему идея замены пленников на преступников очень понравилась.

Обед завершили спокойно, но, вставая из-за стола, Марианна зацепилась лентой за вычурную резьбу на спинке стула, и водопад волос обрушился на ее спину, спускаясь значительно ниже привычной глазу длины.

Корбет тоже это заметил. Сначала напрягся, потом вдруг хмыкнул и протянул Эллиасу руку:

— Поздравляю!

— С чем? — не понял тот.

— Хм, я думал, и так все ясно… А, ну да, ты, наверное, не видел леди Айронделл… Первая женщина, вышедшая замуж за эльфа. Когда она понесла дитя от мужа, однажды утром ее волосы пришлось нести за ней как шлейф!

Эльф уставился на жену, а Марианна неожиданно покраснела:

— Я пока не знаю, — пробормотала она, — женщина обычно узнает об этом через месяц…

Эллиас просто повел рукой, набрасывая на ее тело тончайшую, искристую зеленую сеточку, и тут же в области живота мигнула крохотная алая точка. Слова никому не понадобились. Королевская воля выполнена — баронесса дю Сольм ждет ребенка от своего супруга — светлого эльфа!

— Что ж, — подвел итог молчанию герцог, — пожалуй, у меня есть повод обрадовать его величество еще раз!

Ему никто не возразил.

Марианна и Эллиас стояли сейчас словно в едином пузыре осознания. Их короткие встречи в постели принесли плод. Ребенка. Эта пока еще крохотная искра жизни в чреве матери уже меняла вокруг себя мир.

Посмотрев на них, герцог вздохнул, взял бокал с вином и вышел из столовой, закрыв за собой дверь.

— Никого не пускать! — прогудел он Мелде, дежурящей, как всегда, у входа на кухню. — Я в ратушу пошел. Как ваши голубки намилуются, пусть в Лес сообщение пошлют. Там тоже знать должны!

Жена Калеба тотчас догадалась, о чем идет речь, и строго поджала губы. Незачем о госпоже болтать! Эх, ладно, герцогу она ничего сделать не может, но перцу ему в суп насыплет, это точно!

Эпилог

К новогоднему балу в столице Марианна слегка округлилась. Живот под тяжелым бархатным платьем с широкими рукавами был практически незаметен, но само выражение лица баронессы смягчилось, губы реже сжимались в строгую полоску, а в глазах поселилась нежность.

Эллиас Горион Тэлла держал жену за руку, и в его глазах царил самый суровый лед. Эльф опасался, что жену могу украсть, толкнуть, как-то обидеть на королевском балу, поэтому со всеми держался холодно.

Между тем вся столица отмечала возвращение наследника с молодой женой. Салоны и гостиные бурлили новостями, гадали, понесла уже наследная принцесса или нет. В некоторых домах праздновали возвращение давно пропавших воинов и магов, найденных в становищах орков.

Шли слухи о повышении товарооборота с дроу, а уж какое впечатление произвел на светских кумушек отряд баронессы дю Сольм, наполовину состоящий из роскошных серокожих мужчин… Тут уж и говорить не надо.

Марианна спокойно смотрела в зал, стоя на возвышении неподалеку от трона наследного принца. Сегодня в честь возвращения молодых из свадебного путешествия на возвышении собрались практически все смешанные пары.

Тоненькие белокожие эльфийки выглядели изящными статуэтками на фоне своих человеческих мужей. Да и эльфы в придворных нарядах интересно смотрелись рядом с человеческими женами, ведь большая часть женщин уже бережно прикрывала рукавами и пышными юбками будущих детей. Кто-то, как леди Айронделл, рассказывал о новорожденных и удивлялся тому, как интересно смотрятся острые ушки рядом с обычным младенческим личиком. Кто-то как светлейшая леди Миаррен смотрел только на мужа, словно удивляясь.

Мужчины больше интересовались охотой, рыбалкой, севооборотом и торговлей, но при этом не выпускали жен из поля зрения. Особенным вниманием отличался Коринн – молодой маг недавно получивший полноценную возможность ходить нежно держал за руку молоденькую орчанку, а она со спокойным равнодушием изучала бальный зал, словно клановую стоянку.

Вскоре раздался удар гонга. Потом второй, третий, на четвертом распахнулись резные двери, и к тронам вышли его величество и их высочества.

Король коротко и сердечно приветствовал своих подданных, рассказал, как рад возвращению из поездки наследного принца и принцессы, после чего объявил бал открытым. Зазвучала музыка, в круг вышли наследный принц и его супруга, а король неожиданно подошел и пригласил на танец баронессу дю Сольм.

Марианна удивилась, но не видела причин к отказу — танец был медленным, торжественным, никак не угрожал ее положению, зато давал возможность поговорить.

Король начал с приятных слов:

— Рад лично увидеть героиню войны.

Марианна меланхолично кивнула.

Беременность, поначалу почти незаметная, месяца через два обострила ее ночные кошмары. Эллиасу пришлось оплатить портал в Великий лес, чтобы принести оттуда травы, безопасные для беременных, способные отгонять дурные сны. Благодаря неустанной заботе мужа баронесса смогла спокойно спать и… не обращать внимание на колкие замечания свекра.

Отец Эллиаса присылал письма каждые две недели, держа сына в курсе политической обстановки в Лесу, и не забывал объяснять потомку, какой он идиот.

Эль все намеки блестяще игнорировал, но непременно посылал с ответным письмом то безделушку из дровской стали, то жилет из овчины, сшитый орчанками, то отрез тонкого льняного полотна, сотканного на мануфактуре баронессы. После первого снега он даже заподозрил, что отец намеренно пишет ему ерунду, чтобы почаще получать подарки.

— Кстати, вам полагается орден за возвращение на родину пленных, — закинул удочку король.

— Благодарю, ваше величество, — меланхолично ответила Марианна, — о наградах я думала в последнюю очередь, для меня было важным возвращение домой наших солдат и магов.

— Кстати, Владыка эльфов просил вам передать его благодарность за идею обменять пленных на преступников. Благодарность ждет вас у ваших покоев.

— Надеюсь, это не гарем? — с тем же выражением лица уточнила баронесса.

Его величество поперхнулся.

— Матриархи дроу после осенних торгов решили сделать мне подарок, — пояснила Марианна, — каждая выделила из своего гарема приятного юношу с хорошей родословной, умелого и крепкого. В мой гарем.

— А у вас есть гарем? — сдавленным голосом уточнил монарх.

— Те двадцать два воина, которые после столкновения получили мою метку и остались живы, переданы в мой гарем в конце лета, — вздохнула Марианна и пожаловалась: — Представляете, ваше величество? По мужчине на каждый день лунного месяца! Как же тяжело было их пристраивать!

Его величество спрятал смешок и серьезным тоном спросил:

— Всех разобрали?

— Пока нет, — снова вздохнула баронесса, — пятерых уже женила, восьмерых назначила няньками в приют к полукровкам. Еще девять в моей охране служат, распробовали вольную жизнь, кружат головы девушкам! Матери уже жалуются! А тут еще “подарочки”!

— И много у дроу матриархов?

— Самых старших — двенадцать, — вновь вздохнула баронесса и вдруг просияла: — А хотите, ваше величество, я новеньких ее высочеству подарю? Чтобы она не скучала, если вы его высочество куда-нибудь надолго отправите?

Монарх прищурился:

— Та-а-ак, леди дю Сольм, ну-ка признавайтесь, это вас моя невестка подговорила? Сердится, что мой сын собирается ехать дальше без нее?

— Маленькая женская солидарность, — потупилась Марианна, — нехорошо разлучать молодых, ваше величество!

— Да она же носит наследника! — возмутился король. — Ей до самых родов теперь на теплой лавке сидеть и носа из дворца не высовывать!

— Ну посадите на лавку сына вместо невестки, ваше величество, — хмыкнула, оживляясь, Марианна, — а то вот баронессе можно в положении ездить к дроу на торги, и к оркам на выкуп пленников, и в столицу на балу танцевать, а принцессе почему-то никуда нельзя!

Король хмуро глянул на баронессу, но спорить не стал. Да и с чем спорить — Марианна действительно ездила и в пещеры, и на границу со Степью, и даже организовала встречу совета старейшин с командой гномов, готовых поискать в степи полезное в земле.

Молодая женщина же, плавно вышагивая вокруг монарха, улыбнулась и заверила:

— Ваша невестка не желает вас огорчать, ваше величество, но для эльфийки сидеть в каменном замке куда опаснее, чем кататься по лесам в компании любимого мужа.

— Любимого? — оживился король. — Так и сказала?

Марианна не сдержала смешок:

— Ва-а-аше величество, — сказала она с легкой укоризной, — только не говорите, что вы еще не поняли, что принц и принцесса души друг в друге не чают.

— Ну, — смутился король, — они довольно плохо начали…

— Понимаю, — вздохнула Марианна и нашла взглядом Эллиаса, — мы с мужем тоже начали… не очень хорошо. Но время все расставило по местам.

— Значит, любит, — король широко улыбнулся, глядя на сына и невестку, кружащихся рядом. — Ладно, пускай уж едут, но… дроу для охраны я у вас, пожалуй, одолжу! Слышал, они отличные воины и умеют соблазнять женщин!

— Ох, не бережете вы сына, ваше величество! — покачала головой Марианна.

Король чуть насмешливо развел руками и поклонился, завершая танец:

— Я всего лишь желаю своему сыну счастья, баронесса, всего лишь счастья. Очень, знаете ли, легко упустить любовь, если перестать за нее бороться.

Марианна присела в реверансе и под руку с его величеством дошла до супруга, размышляя — только ли своего сына имел в виду король?

Впрочем, свадьба наследного принца Каспиана и принцессы Илларис Дейран Элоис — это уже совсем другая история!

Конец