Глава 1 Которая называется «Чужой среди своих»

1510 год от Начала, графство Эстермарк

Вставай!

Меня будто окатили ледяной водой. Я резко вздохнул и широко открыл глаза. Голова тут же зазвенела, будто по ней отработал умелый боксёр. Я попытался подняться, но только звякнул металлом и перекатился набок. Тяжесть была по всему телу, будто меня запихнули в тяжёлую броню.

Латная перчатка упёрлась в пол, и я уткнулся в неё лбом. Во рту гулял медный привкус крови. Я пошевелил языком и выплюнул тёмную юшку на пол. Во второй руке что-то было. Я разжал ладонь и тут же раздался глухой стук, а по полу что-то прокатилось…

Стоп!

Что на мне надето? Где я? Какой-то каменный мешок, освещённый уже затухающей лучиной на полу. На стенах потускневшие странные росписи, словно на фотографиях храмов давно ушедших цивилизаций.

— Милорд! — сдавленный шёпот донёсся откуда-то сбоку.

Там лежал на боку связанный толстыми верёвками мужчина лет сорока. Короткий ёжик волос, худощавое лицо, перечерченное длинным шрамом. Глаза, распахнутые в ужасе, смотрели на меня так, словно он увидел дьявола из преисподней.

Я с трудом сел, осматривая себя. Латы… да тут почти полный доспех! Широкий нагрудник, наплечники, локтевые щитки, рукавицы. Остаётся только найти шлем да защиту паха, и меня можно было выпускать статистом на съёмки исторического фильма. Что за чертовщина?

— Господин! — снова тихо позвал пленник.

— Ты мне? — удивился я.

Господином последний раз меня называл адвокат бывшей жены, когда мы с ней разводились. «Господин Миронов, учтите то, господин Миронов примите во внимание сё… Как будем делить автомобили?». Ага… Да-да! Всё принимаю, всё учитываю, жаль, что брак развалился после моих постоянных командировок по работе…

— Конечно вам, милорд! Как вы?

Вместо ответа я неожиданно спросил:

— Как тебя зовут?

Мужчина тяжело вздохнул:

— Святом зовут, господин. Вы что, меня не помните? Я служу при вас со смерти вашего отца…

Я нахмурился. Ничего такого я не припомин… В голове вдруг болезненно взорвались мириады воспоминаний. Поток чьего-то сознания хлынул так резко, что я даже схватился за виски. Детство в небольшом поместье, лица матери и отца, братьев, первый мул, потом настоящий конь, тренировки с деревянным мечом, священник, что учил грамоте, первый настоящий меч, доспех, первый поход, бой… О ужас — вот это действительно была реальная мясорубка! Затем красивый дворец, представление курфюрсту… Наша семья носила фамилию Соколовы. Потом, когда перебрались сюда, нас стали звать на местный манер. И теперь меня зовут Владислав фон Фальк. На местном это переводится как «Сокол», кто-то из подчинённых даже называл «Ястребом»…

— Да что за бред? — мучительно выдавил я.

— Тихо! — вдруг шепнул Свят и посмотрел на небольшую хлипкую дверь.

А оттуда раздался чей-то раздражённый крик:

— Я не прикоснусь к нему! Чего это я? — возмущался кто-то помоложе.

— Ты видел — какой на нём доспех? — возражал ему хриплый голос постарше.

— И что? Это ещё хуже! А ну как мы прибили какого-то лорда?

— Лорды со свитой ездят… — вклинился новый человек.

— Всё равно! Он сорвал «ведьмин камень»! Я видел — он остался у него в перчатке! Тот, кто дотрагивается до такого камня — сразу умирает. Ратко вон решил полапать эту про́клятую штуковину и что теперь? Пришлось закопать в лесу.

— Так ведь Камень у рыцаря в руке.

— Ну так иди и сам сними с него доспех, раз ты такой смелый! Вдруг теперь и к нему прикасаться нельзя?

— Мы его бросили в подвал, и никто не помер… — возражал тот, что постарше.

— Нет! Сами его доспехи снимайте!

— Милько, они стоят талеров восемьдесят!

— И что? Конь богатый уже у нас, хватит и того! — упорствовал молодой, которого звали Милько.

Я присмотрелся к Святу. А ведь он был почти раздет до исподнего. В отличие от меня на нем не было доспеха. Что за камень, про который они говорят? И вообще — где я? Какие ещё лорды? Я, вообще-то, минуту назад ехал по трассе в очередную командировку… Как вдруг оказался здесь. Что за бред? Где Лёша: мой водитель, с которым мы колесили по разным объектам уже лет пять? «Михал Степаныч, выручайте, надо этот завод из разрухи вытаскивать, только вы и сможете? Михал Степаныч, вы производство понимаете, быстро вникнете, надо этот объект выводить в плюс!»

Коллеги так пошутили, что ли? Так ни день рождения, ни корпоратив, вроде ничего такого…

А ругань за дверью тем временем набирала обороты.

— Я говорил, что это плохая идея. Не надо наниматься к колдунам и лазить в про́клятые святилища Древних! Мне и бабка так говорила, и дед.

— Нет у тебя ни бабки, ни деда, Милько! Ты голь подзаборная…

— Закрой своё поганое хайло!

— Сам закрой, а то я тебе его разрежу на части! Колдун придёт и решим: что делать.

— А вдруг он сбежал? Куда он вообще делся после того, как мы схватили этих двоих?

— Шутишь? Да он чуть не танцевать начал, когда этот рыцарь, пёсий хрен, «ведьмин камень» сорвал. Они же никому не поддаются, ничем их не взять, ни мечом, ни молотком…

Я огляделся. Неподалёку лежал странный круглый камешек. Я протянул руку и ухватил его пальцами.

— Милорд, нет! — прошипел Свят и его глаза тут же выпучились от удивления, — Это как же так, господин? Как же так?

Я недоумённо посмотрел на Свята, покручивая в ладони небольшое «яблоко», тускло поблескивающее в свете лучины. Шарик как шарик. Ничего особенного, разве что на нём были какие-то странные символы и точки. И блеск странный… Ого, да на нём никак разводы «гуляют»! Словно ртуть катается прямо по поверхности. Но нет, не ртуть это. Занятная игрушка…

— Так, Свят. Или как там тебя по-настоящему? Скажи мне — что это за шутки? — строго спросил я.

— Какие же тут шутки, господин? — прошептал пленный, — Мы как только заехали в ваши эти… Богом забытые новые земли, так вы охрану с казной вперёд пустили. Хотя там той казны кот наплакал… А сами захотели эти развалины осмотреть. Тут мы с вами на разбойников этих и наткнулись, а они здесь с каким-то чернокнижником что-то искали. В темноте они нас и приняли… А мы со свету сюда зашли и не прочухали. Как слепые котята… Это я виноват! — вдруг горько произнёс Свят, — Думал, что в такие места никто подобру не суётся, и край заброшенный, никто не ездит. Расслабился на старости лет…

Старости? Сорокет — это уже старость? Чудит что-то мой «напарничек». Или он так молодо выглядит, а самому стукнуло уже намного больше годков?

— А дальше что было? — пристально посмотрел я на мужика.

— А дальше вы с ними начали драться как лев. Но в пылу ухватились за алтарь тот про́клятый, что в таких местах стоят. И сорвали этот ведовской камень, — Свят со священным ужасом посмотрел на «яблоко» в моей руке, — Сотни лет эти штуки бесовские стоят, ничем их не сорвать, не спилить, кто прикасается — тот замертво падает. Вот сюда никто и не ходит. А вас ваше любопытство и погубило… Ох, простите, милорд, я хотел сказать: вы всегда умом пытливы были…

— И потом я отрубился?

— Померли!

Я удивлённо поднял бровь. В голове тут же кольнуло острой болью. Походу эти разбойнички неслабо меня по ней приложили.

— А сейчас я с тобой как говорю тогда?

Свят нахмурился:

— Не знаю.

— Думаешь, мертвяки разговаривают?

— Не думаю. Стал быть, легенды брешут всё… — неуверенно протянул пленник, — Но как же тогда раньше людишки погибали, когда «ведьмины глаза» хотели себе забрать?

— Ладно, аниматор хренов, давай уже зови их всех сюда и говори, что розыгрыш закончен, а то заигрались уже. Повеселились — и хватит! — разозлился я.

— Вы что, господин Владислав⁈ Кого звать? Этих? Так они нам мигом пустят кровь по горлу и здесь бросят.

— Ага… Зови!

— Нет, и не просите, я вашему отцу давал слово беречь вас. С ним все походы отходил на службе у императора, с вами уже пять лет хожу. Не буду звать!

Моя голова вдруг снова наполнилась воспоминаниями. Только уже более яркими. Семья Владислава фон Фалька приехала сюда давно с северо-востока. И собственным мечом заслужила титул из рук курфюрста. О том и в имперском своде фамилий указано. А сюда Влада… сослали? Нет. Почётная ссылка: убрали подальше от двора, дав этот загнивающий лен. Только вот почему?

Перед глазами вдруг мелькнул внедорожник, который вынесся на красный свет прямо в борт моему авто. Реакции моего водителя оказалось недостаточно. Удар…

И вот я здесь. В теле Влада фон Фалька, помершего от контакта с «ведьминым камнем»… Вот это меня, конечно, штормит не по-детски.

Я даже машинально пощупал щеку. Больно. Хотя в этой проверке и нужды не было — вон как голова раскалывается. Это не сон! Точно не сон!

— Милорд, нужно выбираться. Они побоялись сразу вас обыскивать и забирать доспех из-за того, что у вас остался «глаз». Надо торопиться. У вас есть же нож?

— Какой нож?

— Как какой? За поясом! Вы его всегда там носили…

Я пошарил по боку, животу, скользнул пальцами по небольшой сумке, запустил руку под пластины. Это было очень неудобно делать в латной перчатке, но я нащупал что-то твёрдое. Есть! Выудил небольшой клинок в ножнах из выдубленной кожи.

— Помогите мне, господин!

Я спрятал «яблоко» в потёртую сумку, медленно, стараясь не шуметь, поднялся на ноги и опёрся о стену. Голова кружилась. А сверху разыгрывалась драма:

— Милько, или ты идёшь туда, или я клянусь, сам тебя здесь прирежу!

— А что делать с этим — вторым? Кто он там? Оруженосец?

— Какой к чёрту оруженосец, он вон Ирчу порезал и Кимену все зубы выбил. То вояка старый и бывалый. Его в расход!

— А доспех у него тоже неплохой!

Это они походу о Святе говорят. Что-то это чересчур уже переигрывают для бутафории или розыгрыша. Я принялся резать путы, которые сковывали моего «напарника».

— Это да! Удачно мы их!

— А если этого рыцаря хватятся?

— Ну и пусть. Прирежем его и дело с концом. Остальное за нас дикие звери сделают. Надо валить отсюда.

— А колдун?

— Думаю, его теперь только «ведьмин камень» интересует…

— Так он сам сдохнет, если к «камню» притронется!

— Ну рыцарь этот как-то оторвал же эту гадость от алтаря? Авось колдун то не сдохнет! А если и откинет копыта — мы уже в плюсе. Продадим коней и доспехи!

Услышав это, я начал резать верёвки быстрее. Что-то перспективы совсем не ахти, да и сидеть в этом подвале мне вовсе не улыбается. Наконец-то последние связки были сброшены, и Свят начал разминать затёкшие ноги и руки. Жилистое тело моего… А кто он?

Я попытался вспомнить, и на удивление у меня вышло. Свят давно пришёл с моим отцом в земли империи в поисках добра и поживы. Оба воинского сословия, они продолжили служить вместе и после того, как отец получил небольшое поместье и титул. Тогда-то в имперских списках Соколовы и стали фон Фальками. А затем отец проявил себя ещё не раз в военных кампаниях. Он со своими людьми и на языке говорил, отдалённо похожем на русский. Свят поехал сюда за мной в чине капитана…

— Где они? Вы убили второго? — вдруг раздался новый надтреснутый голос.

— Они в подвале, господин, — залебезил в ответ один из разбойников.

Похоже, колдун все же почтил своим присутствием нанятых им работников ножа и топора наверху.

— Тащите обоих сюда…

— А как же «ведьмин глаз»? — всё ещё пытался возразить трусливый и суеверный Милько.

— Ну так не прикасайтесь к нему. Мне нужен рыцарь. Грузите его труп на телегу и поедем. Получите вторую часть оплаты, как будем на месте и будем считать, что ваша работа исполнена, — ответил колдун.

Свят торопливо зашептал:

— Милорд, у вас доспех дай бог каждому! Постарайтесь схватить того, кто войдёт первым, а я уж его приголублю. Мне нужен будет ваш нож!

Я, чуть поколебавшись, отдал клинок капитану. Всё же в этих латах я более неповоротлив в узком пространстве каменного мешка, в отличие от него.

Свят стал около двери и знаком показал мне на другую сторону. Я приблизился к стене и прижался к ней. Доспех предательски звякнул. Я сжал зубы и поморщился. Да, это точно не тот наряд для того, чтобы всё делать тихо… Хм! А дверь-то импровизированная и появилась здесь недавно. Из дерьма и палок сделали. Неужто эти ублюдки жили какое-то время прямо в этих развалинах?

— Будем надеяться, что у них нет арбалетов… — еле слышно бросил Свят.

Чего? Какие ещё арбалеты? Получить болтом в лицо мне совсем не хочется. И даже моих знаний хватает, чтобы понять, что такое совместимо с жизнью примерно, как две параллельные прямые…

— Нет, Ёган, ты будешь его раздевать, а не я! — раздалось за дверью.

Шаги приближались, разбойники спускались по лестнице.

— Да может быть «ведьмин глаз» у него всё ещё в руке… Не трусь!

— Тогда может просто руку ему отрубим?

— С перчаткой? Ты тупой, Милько! Просто ремни перережем, подцепим чем-то перчатку и стащим её. Делов-то!

Голоса разбойников были все ближе. Свят напружинился, словно перед броском. Он посмотрел мне в глаза и коротко кивнул. Ну что же, вот сейчас и станет всё понятно. Схватить то бандита я схвачу. Вот если капитан реально его прирежет — это всё точно наяву…

— Ага, раз ты такой смелый, вот и делай это! Режь всё сам!

— А вот и сделаю. И потом буду до конца жизни смеяться над тобой, курица трусливая!

— Пошёл ты, Ёган!

Раздался глухой стук — кто-то сбросил засов. Дверь отворилась, пропуская полоску света. Тот, что шёл первым, нёс в руках небольшой факел. Но сразу заходить разбойник не стал. Он постоял чуть-чуть, заглядывая в темницу.

— Ну что там? — поторопили его из-за спины.

— А ты помнишь куда мы его положили?

— В смысле?

— Не вижу мертвеца…

— Иди уже, дурак…

Милько толкнули внутрь, и я тут же сграбастал его в охапку. Свят молниеносным движением вонзил нож куда-то под ребро бандита. Тот даже не успел вскрикнуть, лишь натужно засипел. Удар у капитана был точный и страшный, такие нарабатываются годами изнурительных тренировок.

— СЮДА! — взревел второй разбойник и попытался захлопнуть дверь, но я впечатал железный башмак-сабатон в проём, не давая закрыть нас со Святом опять.

Перед лицом мелькнул клинок. Он ударил по руке, и на мгновение моё сердце ухнуло в пятки. Но стальной наруч спокойно выдержал удар — лезвие громко звякнуло о защиту и скользнуло вниз, а я распахнул дверь сильнее.

Свят ринулся вперёд, ужом подныривая под руку разбойника. Факел в руке второго урода заплясал по ступеням.

— А-а-а-а-а! — раздался истошный визг.

Свят работал ножом так, словно хотел сделать из противника решето. С мерзким звуком лезвие входило в плоть разбойника.

А я уже поднял факел и осветил лежащего на полу Милько. На бедре у того был приторочен небольшой топорик. Подойдёт!

— Наверх! — коротко бросил Свят и, вырвав из рук второго убитого разбойника кинжал, ринулся по ступеням. Так вот чем меня пытался рубануть этот кретин Ёган. Длинным кинжалом.

Разбойники уже забили тревогу. Послышались злобные крики.

Капитан прильнул к краю лестницы и обернулся. Я с натугой прогрохотал сабатонами по ступеням, крепко сжимая топорик. Приключение, мать его так!

— У них там копья, милорд! — с неудовольствием процедил Свят, выглядывая из-за ступеней и лёжа на них плашмя, — Жаль, у вас нет шлема…

— Спасибо, обнадёжил… — невольно съязвил я.

Вообще, тело будто наливалось новой силой. То ли это меня так шарашил адреналин, то ли тело Влада фон Фалька в которое я попал, «поймало» какой-то боевой раж. Чувствовать это было очень странно. С одной стороны я пытался с холодной головой взвесить всё, с другой — меня прямо распирало от желания перебить всех бандитов. И самое необычное было то, что Влад и его тело — прекрасно знали: как это сделать, словно проворачивали подобное тысячу раз.

— Защищайте голову и бёдра, милорд, а то вы вчера сняли таксель.

Я «припомнил», что из-за долгого конного перехода вчера фон Фальк снял пластинчатую защиту паха. Хорошо, хоть доспех напялил перед тем, как въехать в свои земли — хотел показаться перед местными в полной красе. Мол вот он — ваш новый господин!

— Арбалетчиков не вижу… Или они ждут, пока мы выйдем на открытое пространство в зал…

— Вылезайте оттуда, крысы! — вдруг раздался крик главаря бандитов, — Или выходите сами, или мы вас схватим, подвесим и сдерём кожу заживо!

Вполне доходчиво… Адреналиновый взрыв тела смешался с яростью, распалившей всё нутро.

— Проваливайте отсюда! — вдруг заорал Свят, — Скоро здесь будут остальные рыцари Святой инквизиции! И вашего колдуна начнут жарить на костре! А вас вместе с ним за компанию, отродье чумных девок!

А это он хитро! Наверху явно замешкались. Я нагнулся, насколько позволял доспех, и приблизился к своему напарнику.

— Нет с вами никого! Брешешь, собака! Бродячий рыцарь нам не страшен! — отвечали капитану.

Свят обернулся на меня, и я, набрав побольше воздуха, загремел на всю катушку:

— Клянусь своим именем, я — барон Владислав фон Фальк, владетель этих земель, рыцарь Святой инквизиции, отдам на суд Божий каждого, кто не покорится моей воле и якшается с колдовским отродьем!

Так, а с чего это я вдруг стал рыцарем Святой инквизиции? То, что я барон — в памяти моего тела зарубочка была. И титул этот получен не так давно, прямо перед почётной ссылкой в этот пятую точку мира. А вот про рыцарствующего инквизитора я прибрехал знатно. В моём мире такие были, но есть ли они здесь?

Однако Свят обернулся и одобрительно закивал, мол, всё верно и складно излагаю.

— Милько и Ёган уже мертвы! То же самое ждёт и вас, шелудивые псы! — продолжал разоряться я на всю мощь лёгких, — И их смерть покажется вам желанной, когда я потащу вас на костёр! Сдайтесь!

По поддоспешнику стекал пот. Меня потряхивало от избытка чувств. Рука в латной перчатке покрепче сжала топорик.

— Никого с ними нет, — вдруг раздался скрипучий голос колдуна, — Никто за ними не придёт…

— Откуда тебе знать? — рявкнул один из разбойников, — Мы на такое не подписывались!

— Знаю. Они одни. Чувствую это. Затем и ходил на дорогу и в лес — «послушать» да проверить… — проскрипел чернокнижник.

— Брешешь? — неуверенно спросил кто-то.

А они здесь все прямо блещут воспитанием. Походу колдун и правда для них просто заказчик по типу: «Деньгу дай — работу сделаем».

— Убейте их! И дело с концом. Плачу двойную ставку, когда доберёмся до убежища. Я вам помогу, так что вы возьмёте их быстро!

Тишина. Похоже, думают. Затем раздалось отдалённое бормотание. Свят с сожалением покачал головой — блеф явно не прокатил. Он выглянул и прошептал:

— Факелы готовят. Будут закидывать. И колдун там что-то трясётся как припадочный… Эх, вот бы хотя бы лук сюда. Или хорошее копьецо лёгкое. Я бы его пригвоздил-то к стенке, заморыша драного!

Бормотание стало громче. Перед глазами на пару секунд вдруг всё поплыло. Будто я теряю сознание перед обмороком. Я похлопал себя по щеке металлической перчаткой. Помогло — в голове немного прояснилось. Свят с тревогой посмотрел на меня и замотал головой, словно пёс, вылезший из воды:

— Вот же тварь! Морок насылает на нас.

Вот так вот, и никаких тебе фаерболов и полётов на метле? Впрочем, здесь не кино снимают, а в зале притаились те, кто намерен снести мне голову. Если отрублюсь я — её мне точно отрубят. Такой вот печальный каламбур.

— Сидеть здесь нельзя, — нахмурился я.

— Согласен, придётся идти в атаку, пока он нам совсем глаза не застил, — неожиданно перекрестился Свят, — В любом случае, милорд, я буду по правую руку от вас. Как всегда — спиной к спине. Готовы?

Я облизнул пересохшие губы и отёр пот со лба: пора заканчивать этот аттракцион!

— Давай!

Я поднялся чуть выше и сделал знак Святу:

— Как только выйду — сразу за мной.

Доспех у меня не позволял лежать на ступенях как мой напарник, так что выходить первым придётся мне. Он-то вскочит быстро.

— Ну что же, порубим эту нечисть!

Я сделал несколько шагов, прогрохотав по ступеням, и ворвался в широкий круглый зал, освещённый факелами. Идеально ровные стены изрисованы причудливыми картинами, посреди зала небольшая ступенчатая «гора» в человеческий рост. А на её вершине длинный разветвлённый алтарь. Похоже, на нём и покоилось «яблоко», что теперь лежало в моей сумке. Только что с ним делать — я даже не знал.

Вокруг были раскиданы какие-то обрывки тряпья, лежанки бандитов, их нехитрый скарб. Справа от меня тут же возник Свят, и я повернулся налево. Капитан ткнулся своей спиной мне в спину. Раз, два… пять… шесть. Шесть разбойников. У кого-то топорики, у парочки копья, у нескольких длинные кинжалы. Только двое в чём-то похожем на поношенную бригантину.

И худая длинная фигура в странной шапке из шкур животных. Больше похожей на головной убор шамана. Колдун горбился и опирался на клюку. А где же традиционный посох и вот это вот всё? Чернокнижника потряхивало, он перебирал костлявыми пальцами и что-то шептал. По его руке струилась кровь из свежего пореза.

Значит, бандитов было восемь вместе с убитыми нами Милько и Ёганом. Вот они нас в темноте подкараулили, а затем и повязали вместе со Святом. Наверное, услышали топот коней и заранее потушили факелы. А на камнях у входа и следов-то нет. Быть может, и колдун им своими фокусами помог…

Первые два разбойника ринулись было ко мне, но я на рефлексах взмахнул топориком, ловко уводя древко копья в сторону. Бандит еле успел отпрянуть, чуть не попав под ответный удар лезвия. Ого! Вот это «наработка» у Владислава. Тело, оттачивавшее навыки боя годами, само отреагировало на угрозу. Или это и его сознание до сих пор вмешивается? В любом случае, это огромный плюс.

С другой стороны Свят отбивался ещё от пары бандитов. И на помощь к ним торопились ещё двое. А вот это плохо, ведь на капитане нет ничего кроме исподнего — рубахи да штанов.

Один из противников попытался ткнуть меня копьём внутрь бедра, где была только кольчуга. Я сделал подшаг и встретил остриё поножами. Копьё скользнуло мимо, и я чуть наклонился, хватая древко рукавицей. Рванул оружие на себя и нанёс сокрушительный удар топориком по шее урода. Этот больше не жилец. Алое брызнуло в стороны, когда я резко вытащил лезвие из раны.

Перед глазами снова всё поплыло, и я чуть не пропустил удар кинжала в голову. Лезвие скользнуло по наплечнику, я грубо дал локтем разбойнику под дых, и тюкнул его по руке топором. Ещё два удара довершили дело. Бить в подворотне и грабить купцов они могут, а вот драться с теми, кто провёл всю жизнь в седле или в строю — явно не обучены. Интересно, для чего их колдун нанял? Может, решил использовать как расходный материал? Например, забить голову и превратить в марионеток с помощью морока?

Помотав головой и сбросив наваждение, я отмахнулся топором от ещё одного разбойника, который возник буквально из ниоткуда. Он растаял в воздухе. Вот это да! Похоже, чернокнижник не теряет времени. Надо к нему пробиваться, только для начала Святу за моей спиной нужно помочь.

Я развернулся как раз в тот момент, когда капитан получил резаную рану. Ветеран даже не вскрикнул, лишь стиснул зубы и сделал небольшой шаг назад, размахивая клинком перед собой и пытаясь отогнать наседающих врагов.

Они радостно заорали и ринулись вперёд, но встретили лишь удары моего топорика. Выступив из-за капитана, я резко обрушил удар на бандита. Второй успел отпрыгнуть, рубанув меня коротким мечом по доспеху.

Вот она — мощь рыцарей! Для таких вот хлопчиков я как танк в этом времени. Только нельзя давать им возможность ударить меня в уязвимые и незащищённые места.

Первый разбойник упал под ноги и Свят как кошка юркнул вниз, схватив здоровой рукой с пола его кинжал. Пока я махал топориком, капитан размахнулся и с силой отправил клинок в полёт прямо в колдуна.

Кинжал пролетел рядом с плечом чернокнижника и ударился в стену, со звоном отлетая прочь. Долговязый уродец даже не шелохнулся.

— Проклятье! — прорычал Свят, — Морок! С такого расстояния я бы не промахнулся!

Похоже, эта «худая добыча инквизиции», запудривая нам мозги, не забывала и про себя. Фигура колдуна будто «зарябила» на несколько секунд. И вдруг резко оказалась на метр левее.

Я сделал выпад с ударом и чуть пригнулся, пытаясь выбросить руку в замахе как можно дальше. Над головой противно свистнуло. Стрелка стукнула в стену сбоку от меня.

— Арбалет!

А вот это плохая новость. Если бы не нагнулся… Даже думать не хочется, чтобы было! Кого-то из разбойников мы не увидели и недосчитались. Бросив короткий взгляд налево, я увидел у дальней стены фигуру, согнувшуюся над простым арбалетом.

— К алтарю! — прорычал Свят.

Я понял его замысел и быстро начал отступать вбок и назад. Ступенчатое возвышение алтаря оказалось между нами и стрелком. Но если он обойдёт алтарь, пока остальные разбойники и чары колдуна будут нас «держать» — нам обоим точно крышка! Расстреляет с расстояния как пить дать.

— Милорд! Свят! — вдруг раздался молодой зычный голос, — Вы здесь?

— Хенрик! — радостно ответил капитан, — Мы тут!

— Это что ещё за срань⁈ — удивлённо произнёс всё тот же голос со стороны входа в зал, — ТЫ!

Звон меча. Истошный крик бандита. Свист клинка. Крик оборвался на полуноте…

— Ты смотри — какая паскуда! — удивление Хенрика сменилось возмущением.

— К ним пришла подмога! — закричал один из разбойников, — Уходим!

— Куда ты собрался, дерьмо коровье⁈ — не на шутку разошёлся пока невидимый мне из-за алтаря Хенрик.

Тренькнула тетива. Глухой стук.

— А ну иди сюда, ублюдок! — заревел неожиданный союзник.

Я увидел из-за края алтаря, как за спинами разбойников, пытающихся попасть по мне — побежал арбалетчик. На полном ходу его шею разрубило страшным ударом меча. Следом появился громадный детина в простом доспехе «три четверти».

— Хенрик! Убей того долговязого! — заорал Свят, — У стены!

— Да, капитан!

А мы начали теснить разбойников. Молодой помощник тяжело забухал башмаками в сторону колдуна. Чернокнижник явно замешкался. Перед моими глазами пронеслась дымка, словно туча чёрных мух. Ублюдок пытался из последних сил застить нам глаза.

Улучшив момент, я схватил лежащее на полу копьё и метнул его в колдуна. Бросок вышел как попало, но этого хватило, чтобы чернокнижник дёрнулся и отвлёкся. Меч Хенрика наискось перечертил его фигуру и долговязый рухнул на пол.

Разбойники обречённо бились с остервенением, понимая, что никакой пощады не будет.

— Я иду, милорд! — орал во всю лужёную глотку Хенрик, разгоняясь тараном в сторону бандитов.

— Сдохните! — проорал один из разбойников.

Хенрик двумя ударами прикончил одного из разбойников. Первым — отвёл тычок копья, вторым — почти снёс руку, что его держала, и она повисла на лохмотьях. Бандит вытаращил глаза и заверещал.

— У-у-ух! — шумно выдохнул громила в доспехах, и жуткий удар меча упокоил бандита, перерубив ему горло.

Через несколько секунд последний разбойник упал на каменный пол перед алтарем, заливая его кровью из раны. Свят занёс оружие, но я резко крикнул:

— Стой!

Капитан замер, как изваяние. Хенрик повернул на меня башку в здоровом шлеме. В прорези мелькнул удивлённый взгляд.

— Оставьте его. Хочу расспросить этого урода, — выдохнул я, — Свяжите, чтобы не сбежал.

— Хенрик, снаружи есть ещё кто-то? — спросил Свят.

— Нет, только ваши кони стоят там привязанные. Но без сёдел, сумок и прочего… — пожал плечами громила.

— Как ты здесь оказался, Хенрик? — спросил капитан, начиная вязать стонущего раненого, призывающего всех святых себе на помощь.

Парень поднял забрало шлема. На меня взглянули по-детски наивные глаза. Да ему и двадцати лет нет от роду! В памяти Владислава вдруг всплыло, что вот эта бешеная махина — мой простоватый оруженосец. А здоровяк широко по-мальчишески улыбнулся мне и выдал:

— Ну мы ехали с казной и телегами. Вы ж сказали — кати мол вперёд, дорогой Хенрик! Кати в ваше это новое имение — Вальденбург! Пока, значица, вы эти развалины изволите осматривать. Во-о-от! Короче… мы вот едем, едем… и тут волки ка-а-ак завоют! А мне Хельмут и говорит, значит…

— К делу, Хенрик! — прервал я этого «джаггернаута» на минималках.

Тот обиженно засопел и пожал плечами:

— В общем, что-то так бумкнуло, что аж горы тряхнуло. Ну и аккурат в стороне развалин. Я заволновался и говорю Хельмуту: «ты, мол, дальше казну вези и прочая-прочая… А я съезжу и посмотрю — что там барон с капитаном делают?». Приехал сюда, а здесь вон оно как… — Хенрик шмыгнул носом, вытер свой битый-перебитый пятак перчаткой и развёл руками, — И всё. И вот он я тут, милорд!

— Ты, Хенрик — большой молодец! — похвалил я оруженосца, — Вон тот урод — колдун, — я показал на тело чернокнижника, — Он на нас морок наслал, а разбойники схватили.

— Колдун? — вдруг побледнел оруженосец, — И что теперь будет с моим мечом?

— В смысле? — не понял я.

— Ну так он же теперь заражён скверной кровью-то!

— Меч? — уточнил я.

— Ну да, — туповато кивнул оруженосец.

Свят покачал головой и усмехнулся, из-за его шрама усмешка получилась довольно зловещей.

— Меч не человек, Хенрик, он заразиться не может, — веско произнёс я, стремясь уже побыстрее закончить этот разговор.

— Не, ну я подумал просто…

— Меч заржавел? — вдруг нашёлся я.

Детина тут же выхватил клинок из ножен:

— Нет, милорд!

— Вот видишь! Значит, всё в порядке… — успокоил я оруженосца и похлопал его по наплечнику, — Ты сегодня герой, спас нас обоих.

На лице Хенрика появилась блуждающая ухмылка. Моё импровизированное объяснение его устроило, и он не видел, что Свят тихо смеется. Я уже было подумал, что разговор окончен, как вдруг здоровяк задал новый вопрос:

— Так что, теперь отдадим этого колдуна святым отцам? Инквизицию привезём сюда?

Свят тяжело вздохнул, закатывая глаза. Он уже бродил с факелом и осматривал пожитки разбойников.

— Зачем? — начал закипать я.

— Ну судить то надо колдуна за его богомерзкие дела! Допрос учредить надобно! — пояснил оруженосец.

Я посмотрел на переполосованное тело чернокнижника:

— Дорогой мой друг, а как же ВОТ ЭТО будет отвечать на вопросы? — я ткнул пальцем в сторону трупа.

Хенрик задумался. На его лице отразилась работа титанической мысли:

— Хм.

— Понял, да? — поднял я бровь, заглядывая в глаза здоровяку.

— Понял, господин.

— Ну вот и чу́дно! Этого любителя странных шапок и нарядов мы и сами сожжём. Обязательно сожжём! Но потом. Сначала надо понять — что происходит.

— Хенрик, что с твоим доспехом? — вдруг спросил Свят.

Громила повернулся и посмотрел на стальной бок. В нём была небольшая вмятина.

— А! Это тот стрелок попал. Но арбалет у него дерьмовый, и сам он как стрелок — дерьмо. Потому что надо за тетивой следить. Удар слабый был.

— Это хорошо, что он такой раздолбай. С хорошего арбалета нормальный стрелок тебе бы пробил бок, — сурово произнёс капитан.

Хенрик ничего не ответил, только насупился да нахмурился. А я ещё раз внутренне поблагодарил судьбу, что она послала нам этого хоть и недалёкого, но преданного и храброго великана. Надо будет как-то его поощрить. Тут мне уже неоднократно сказали, что у меня имеется какая-то казна? Надо бы всё это дело уточнить…

— Милорд, я нашёл ваш меч и шлем! А ещё свой доспех! — обрадовался Свят.

Он передал мне шлем «воробьиный клюв», и клинок в лаконичных, но дорогих ножнах. Это я понял даже без «подсказки» в виде сознания Владислава. Иногда, когда видишь качественную и мастерски сделанную вещь — сразу понимаешь, что стоит она немало.

— Значит, едем домой? — уточнил Свят.

— А как же добыча? — удивился Хенрик.

Ну да, добыча… Кто воевал — тот и делит пожитки побеждённых. Как-то так здесь принято…

— Сколько времени?

— Так почти уже к ночи близится, милорд, — ответил оруженосец.

— Эй ты! — я позвал раненого, тяжело дышащего разбойника, — Есть тут кто ещё из ваших?

Свят пнул его и добавил:

— Отвечай честно, пока я не начал жечь твои пятки!

— Нет, господин… — просипел пленник, — Все, кто пришёл с колдуном — все здесь… Мы не отсюда…

— Сами мы не местные, — передразнил его я, и скомандовал, — Забираем наши вещи и этого разбойничка. Сколько отсюда до Вальденбурга?

— Часа четыре быстрой езды, — прикинул Хенрик.

— Тогда двигаем домой. Завтра всё здесь осмотрим.

— Надо бы чем-то вход завалить, чтобы волки не пролезли или медведь какой, — заметил Свят.

— Делайте. И выдвигаемся.

Я зашагал по коридору в сторону выхода из этого то ли храма, то ли капища. Извилистый ход провёл меня через несколько пустых залов и наконец я выбрался на свежий воздух. Уже было темно, но я рассмотрел верхушки высоких сосен, качавшиеся на ветру. Приятная прохлада обдала моё лицо, и я запрокинул голову в небо, на котором начали появляться первые звёзды. Знакомых созвездий не было…

Мимо прошёл Хенрик, таща на плече связанного пленника. Вид у бандита был, мягко говоря, плох, несмотря на перевязанную наспех рану.

— Господин, я всё хотел спросить — в этих развалинах обычно какие-то странные камни есть. Говорят, что они здесь тысячелетиями лежат. Я такое на картинках видел в учёных книгах. А тут такого камня почему-то нет… Как же так? — удивлённо поморгал оруженосец.

Я махнул рукой, дескать, это неважно:

— Ерунда, чего только не расскажут. Да и те ли это развалины, о которых ты говоришь, Хенрик?

— Ну может и правда не те, — мотнул головой здоровяк и двинулся дальше, потеряв интерес.

Свят тихо подошёл ко мне. На капитане уже был его добротный доспех, под мышкой он держал свой шлем. Ветеран спросил:

— Господин фон Фальк, я всё хочу спросить у вас об этом… о «глазе». Ну, о «ведьмином камне».

Я повернулся к нему:

— Спрашивай.

— Вы не стали говорить о нём оруженосцу. Что вы будете делать с «камнем»?

— Пока не знаю. По мне так это сущая безделушка. Но если колдун пришёл сюда ради него, нужно сначала разузнать всё подробнее.

Свят покачал головой и посмотрел на меня с опаской:

— Такие вещи обладают силой, милорд. Такие развалины разбросаны по всему свету, где-то в других странах им поклоняются, у нас их считают про́клятыми и стараются не соваться в подобные места. Но я ни разу не слышал, чтобы кто-то мог сорвать камень с алтаря… Инквизиции это может не понравиться.

Я посмотрел на капитана, в памяти Владислава промелькнуло всё, что он помнил об этом пусть иногда жестоком, но честном человеке.

— Тогда поклянись, что это останется нашим секретом.

— А этот бандит?

— Кто же поверит подлому человеку с большой дороги? Подумают, что бредит человек от раны и всё. Если что — камня и не было. Мне он вреда не приносит, так что посмотрим: что с ним можно сделать.

Свят недоверчиво уставился мне в глаза. И я добавил:

— Пока что нам сегодня повезло. Хенрик пришёл к нам на помощь тогда, когда нужно, — улыбнулся я.

А вот этот аргумент произвёл нужный эффект на суеверного ветерана. Он еще немного похмурился и наконец тихо произнёс:

— Клянусь, что буду молчать, господин.

— Отлично. Давайте заваливать вход и в путь!

Запал боя начал проходить, и я всё сильнее «погружался» в память человека, в теле которого находился.

В прошлом я, Михаил Степанович Миронов — одолел путь от инженера до крупного управленца.

Теперь я — Владислав фон Фальк из рода Соколовых. Мы вышли из служилых людей с северо-востока, и отныне я барон Вальденбурга: медвежьего, всеми забытого угла на востоке империи. Я отправлен сюда в почётную ссылку, чтобы навести порядок и восстановить крепость в небольшом лене, о котором я пока слышал только плохое…

Глава 2 Герой узнает — в какое же захолустье его занесло…

«…Ведьмины камни, как их называют в простонародье — есть вещи противоестественного толку. Бытуют сказки, что они дают небывалые способности тем, кто смог их подчинить. Но примеров тому до сей поры не встречалось. Одно известно: местам, где они находятся — тысячи и тысячи лет, а когда они появились и кто их построил — неизвестно. Каждый, кто прикасается к такому камню — тотчас падает замертво. Многие пытались разрушить алтари и добыть те камни — никому не удавалось. Так и стоят эти скверные капища — какие заброшены, а какие и вовсе замурованы…»

Из трактата преподобного Адельберта Мальмштадского

«Алхимия и другие богомерзкие действа», 1405 год от Начала

Утром головная боль немного отступила, но я не сразу понял — где нахожусь. Лёжа в постели, из которой Хенрик усиленно пытался вчера выбить клопов, я постепенно приходил в себя.

Всё это точно не сон. Я был на втором надстроенном деревянном этаже господского дома в Вальденбурге. Ни тебе замка, ни красивого дворца, ни даже усадьбы — только простое строение с каменным первым этажом. Собственно — это было единственное, что отличало жилище владетеля этих земель от крестьянских халуп самого Вальденбурга. Да-да, само баронство называлось так же как и его «столица», а название с местного переводилось как «Лесная крепость».

Крепостью здесь и не пахло, а лесов взаправду было много. Вчера мы проскакали по ним всю дорогу, прежде чем я далеко за полночь зашёл «домой», отмахнулся от предложения одного из моих людей встретиться с сержантом местного гарнизона и старостой, а затем просто отрубился. Даже не поев.

И теперь мой желудок предательски урчал.

Я сел на кровати и осмотрелся. Стены обиты облезлыми шкурами животных — просто пыле- и клопосборники… На полу грустно возлежал «похудевший» медведь. Ни зеркала, ничего. Лишь простые деревянные лавки и бюро. В общем не комната, а ужас зоозащитника.

Я чуть не споткнулся о край глиняного горшка, торчащего из-под кровати. Это ночной? Класс! — с изрядным скепсисом подумал я, и взгляд упал на большой сундук с моими вещами, который сюда вчера затащили мои люди. На нём же лежал мой доспех. Рядом были прислонены два меча. Один под старину — как будто готического типа, насколько позволяли это разобрать мои небольшие познания. Второй — полуторник с необычной рукоятью.

Память Владислава подсказала, что, собственно, это и есть моё самое главное богатство. Доспех был получен отцом на большом турнире и теперь перешёл мне по наследству, ибо был как раз впору. Полуторный меч мне вручил сам курфюрст герцог Тоттенберг за кампанию трёхлетней давности против соседнего королевства Литтория. Которое, кстати, граничит на юге с моим баронством… Сейчас у нас перемирие, но неизвестно когда война вспыхнет снова.

Ошибались разбойники. Не разбирались эти уроды в ценности доспеха. Он стоил около ста пятидесяти талеров. И это минимум.

Вообще, шум в голове от воспоминаний двадцатисемилетнего фон Фалька понемногу улёгся, но контролировать его было непросто. Представьте, что вы зашли в интернет и что-то ищете. Он выдаёт вам массу ссылок по запросу, однако, если запрос сформулирован неплохо — все ответы укладываются в одну степь. А здесь на меня словно обрушился массив разнородных воспоминаний, которые перекрывали друг друга. Контролировать это было непросто, и приходилось выуживать информацию постепенно.

Поместье Соколовых, или точнее фон Фальков, досталось по праву старшего моему более возрастному брату Гневко. А я как младший сын сразу получил от отца по достижению шестнадцати лет коня и меч. Правда, в услужение я пошёл к нему же и рядом с отцом набирался опыта. Да и родовое поместье находилось отсюда так далеко на севере и приносило настолько мало денег, что пока я мог максимум написать туда весточку.

Моих личных средств у меня полторы сотни талеров. Золотые монеты кажутся дорогими, но месячное жалованье неплохого пехотинца-наёмника обходится минимум в четыре таких монеты. Мои ветераны стоили дороже. Вот и считайте… А у меня одиннадцать человек плюс Свят, которому надо платить как капитану, хоть он и уверял, когда ехал со мной, что ему можно временно отчислять как обычному лейтенанту. Всего-то двадцать талеров в месяц…

И на что, спрашивается, надеялся Владислав фон Фальк? Или он не мог отказаться, когда его сюда послали? Ведь в сумках есть и грамоты, и документы. Хм… Я встал, накинул толстый грубый тёплый халат, сунул ноги в массивные тапочки и подошёл к сундуку. Взял сумку и пошарил там. Вот и искомое — целый ворох канцелярии. Даже карта есть. Уже хорошо!

Рука нащупала холодный круглый шарик. Я достал «ведьмин камень» и внимательно осмотрел его. По краю шли необычные насечки, складывающиеся в причудливый узор. Несколько углублений и пересекающая весь шар линия. Потёки «ртути» словно замерли — никакого движения по поверхности «яблока» не было. Может, мне вчера это всё почудилось? Ладно, разберёмся с ним потом. Главное — никому не показывать артефакт, ибо местная церковь за такие штуки может препроводить под белы рученьки в застенки инквизиции.

Так, а что это у нас такое? Мне кажется, или потянуло ароматным запахом жареного мяса? Я чуть слюной не зашёлся!

Вернув Камень в сумку и прихватив её с собой, я начал спускаться на первый этаж. Прошёл через холодный коридор, ступеньки заскрипели под моими ногами. Вид у меня, наверное, сейчас комичный. Как у помещика, который давно не выбирался из своих владений. Эдакий бирюк, что не показывается соседям без дела.

— Господин! — раздался зычный голос Хенрика, и я даже поморщился.

Всё же голова ещё побаливала.

— Доброе утро…

— Прикажете подать завтрак? — осведомился оруженосец.

Похоже, за неимением слуг он решил выполнять функции… да короче все функции в доме. И справлялся он с ними так себе. Вчера, когда я засыпал, то слышал ор Свята, который чехвостил Хенрика за то, что он не нагнал крестьян протопить дом.

Однако есть и плюсы в этой жизни — подумал я. Пока ты барон — готовить тебе завтрак, заниматься домом и одевать тебя будет кто-то другой. Если, конечно, у барона имеются для этого деньги…

— Давай! Я голоден как волк!

— Максимилиан рано утром прошёлся по деревне. Купил свинины, а Свят добыл дичи. Ещё есть немного сыра. Местные… скажем так, небогаты. А предыдущего владельца дома уже нет как полгода, в кладовой пусто — все растащили.

Ага, нет его полгода. Убили предыдущего владельца, причём во время охраны торгового каравана в отдалённой земле — вспомнил я. Наследников нет, ибо всю жизнь он занимался воинским ремеслом и дома почти не появлялся. Не, ну может какой местной девке под подол он и залез да прижил бастарда. Вот только для высокого двора это не в счёт. Вот и опустел лен Вальденбург, а сюда направили фон Фалька.

— Мечи всё на стол! И найди кого-нибудь из местных девиц на всю эту неделю. За плату, разумеется, — ответил я, — Пусть приведут всё в порядок в доме и будут на хозяйстве.

На столе быстро появилось большое блюдо с жареной свининой, чуть подсохший сыр, большая краюха горячего хлеба — вот он пах просто божественно!

— Сейчас куропатку дотомят и подам тоже, — радостно объявил Хенрик.

Я сел за длинный стол на скрипучее кресло с высокой спинкой, и жадно принялся за еду. Хенрик стоял рядом и молчал, глотая слюну. Я не сразу сообразил, но потом спохватился и кивнул ему:

— Угощайся!

Оруженосец не заставил повторять дважды и накинулся на угощение с барского стола. Он же как-никак мой «выезд», моя свита. Обязанность милорда — кормить и содержать таких людей. Посреди трапезы раздался стук в дверь, и в залу заглянул Свят.

— Проходи, голоден? Садись с нами… — пригласил я капитана.

Он устроился рядом. На ветеране была добротная стёганка, широкие штаны и охотничьи сапоги. Всё без прорех, только в пыли с дороги. Видно было, что старый служака очень аккуратен со своей одеждой.

— Ну что скажешь? — полюбопытствовал я у Свята, заметив, что тот невесел.

— У меня есть несколько новостей. Первая — пленник наш преставился, — буркнул ветеран, — Рана оказалась слишком серьёзной. А здесь только знахарки да коновалы. Врача нет.

Вот те раз! Я даже расстроился, но всё равно спросил:

— Успели что-то узнать?

— Ночью я с ним говорил. Он сказал, что колдун этот какой-то дикий, откуда-то из баронства к северу от нас. Никто про него не слышал до этого. Появился, дал задаток наперёд и сказал, что нужно дойти до этих развалин. Вот они в развалинах три дня и куковали, пока колдун вокруг алтаря вился. А потом мы объявились… С местными разбойниками они старались не пересекаться. Так что это не те, кого нас послали сюда разогнать…

Точно! В бумагах что-то значилось о разбойниках по лесам. Надо бы их перечитать.

— Похороните его. Ещё что-то?

— Похоронить?

И оруженосец, и капитан недоумённо уставились на меня.

— Да, а что?

— Так это… — неуверенно начал Хенрик, — Он ведь разбойник. Таких надобно вешать…

— Поздно уже вешать — помер он, — возразил Свят, — А вот выставить его всем в назидание на пару деньков было бы неплохо.

Я даже жевать перестал.

— Ну чтобы неповадно было другим воровать или разбойничать, — продолжал рассуждать капитан, — То будет хорошая наука для всех лихих людей. И для крестьян — дабы видели, что в эти земли порядок пришёл.

Я задумался, вороша память Владислава. Ну да. Здесь с этим всё жёстко. Если ты дезертировал из армии и тебя поймали, или ты украл у своих сослуживцев — то оглобли телег поднимут, скрестят и повесят как собаку… Ежели ты разбойник — повесят на ветке какой-нибудь, да потолще. Могут, кстати, забыть снять. Народец тёмный, и зачастую только так понимает, что зя, а что нельзя.

— Ладно. К дереву привяжите и повыше. Только на окраине — нечего тут вонь в поселении разводить. Через день убрать и закопать.

— Да пусть бы и подольше поторчал на дереве, — хохотнул Хенрик.

Я тяжело вздохнул. Ну да, потом болезни, собаки, вкусившие плоти, и прочая гадость… Ну-ну.

— Сделаем, как барон велел, — прервал разглагольствования болтливого оруженосца капитан.

— Я так понимаю — это ещё не всё? — спросил я.

— Да… староста сбежал, — нахмурился Свят.

— Когда? — опешил я, — Зачем?

— Ночью. Быстро бежал. Мелочь самую ценную прихватил, серебришко, наверное, всё своё сграбастал да исчез. Забрал двух своих лошадей — людишки говорят, что те скакуны были неплохие. И усвистел он куда-то в сторону границы с Литторией. Думаю, скоро уже пересечёт её, поэтому не догоним. А там уже и нашей власти нет.

— А чего же он побежал?

Свят понурился:

— Да прогулялся я по этому… Вальденбургу. Одно название. Кое-что и бойцы мои послушали, покумекали. Нет тут никаких пятисот дворов. От силы сто-пятьдесят или двести наберётся. Причём часть из них стоят при двух лесоповалах. Там дровосеки живут и лес валят. На том и зарабатывают. А дом у старосты весьма неплох. Поменьше вашего, но покрепче и поприятственнее будет. Так что жировал он здесь хорошо, учитывая что предыдущий барон дома раз в сто лет появлялся. Надо бы сержанта гарнизона расспросить обо всём, но он ещё с охоты не вернулся. Утром уехал.

— С охоты? — нахмурился я.

— Да, милорд…

Значит, новый барон приехал к себе в поместье, а начальник местного гарнизона вместо того, чтобы доложить о состоянии дел — с утра пораньше двинул на охоту? Интересненькое кино у нас получается…

— И куда все крестьяне делись? Эти самые триста дворов пустых… — задал я вопрос.

— Чума, война, кто-то просто сбежал, — пожал плечами Свят, — Да вы и сами, чай, захотите поглядеть — проехаться.

Это он верно сказал. Нужно всё увидеть самому.

— А что с домом старосты?

— Там стоит пара солдат во главе с неким Гумбольдтом. Говорят, что он ходил в несколько кампаний. Человек бывалый, хоть уже и в летах. Вот он взял пару сослуживцев и не дал растащить то, что там осталось. Понятное дело, местные уже могли успеть чем-то поживиться. Но, в общем-то, подворье целое.

— Отлично. Пошли кого-то из своих людей ему в помощь. Пусть пока побудут там. И организуйте для них еду. Если дом у старосты большой — там же можно расквартировать наших людей. Нечего им по сараям спать.

— Это будьте спокойны, барон. Сделаем.

Дальше мы ели в полной тишине. Несмотря на печальные новости, аппетит у меня всё равно был нешуточный, и я даже забыл о проблемах, с удовольствием поглощая жареное мясо. Иногда, чтобы почувствовать вкус жизни, нужна всего лишь вот такая мелочь, но ВОВРЕМЯ. Я молча сидел за столом в собственном, пусть и старом доме, с двумя людьми, которые вчера бились со мной бок о бок с разбойниками. И я выжил! А теперь наслаждаюсь долгожданным завтраком.

— Есть немного местного пива. Плохонькое, но уже что-то, — наконец заметил Свят.

— Так чего молчишь? — удивился я, — Давай! Хенрик, тащи кружки, если найдёшь.

— Есть они тут, есть, — вскочил и засуетился оруженосец.

А я раскрыл пока сумку и начал ворошить содержимое. Вот оно! Письмо для Владислава фон Фалька от управляющего герцогской канцелярией Стефана фон Гленна.

Я пробежался по строкам взглядом. С каждым словом моё лицо становилось серьёзнее. Наконец, я дошёл до самого важного и, пригубив разлитое Хенриком пиво, принялся читать дальше.

«…в баронстве Вальденбург согласно последним данным полтысячи дворов, что достойно для содержания баронского лена при разумном управлении. Однако в графстве жалуются, что через землю Вальденбург ходят в набеги лихие люди с гор. Это надобно прекратить…»

М-да… А чего же граф сам не может прекратить это безобразие? Сколько у него таких баронств, как моё в графстве Эстермарк? Восемь? Собрались бы и накостыляли горцам. А то ишь — «жалуется»!

«…Также сообщаем, что старый тракт, по которому ездили купцы, уже как два года пустует из-за большой шайки разбойников, которую надобно искоренить, а в том деле господину фон Фальку в помощь будет гарнизон Вальденбурга…»

Это, наверное, та шайка, про которую говорил пленный, пока не двинул кони. С которой его дружки и колдун старались не пересекаться. Видимо, серьёзная сила у этих бандитов из леса.

«…В довершение всего барону Владиславу фон Фальку выделяется из казны его Светлости триста талеров чеканки земли Валеэст на ремонт и восстановление сторожевой крепости „Вороний коготь“, что находится в его владениях. Тех денег должно хватить на все работы, в противном случае следует вызвать имперского оценщика, что находится в городе Эстер для оценки нужной суммы. Затем выплатить её из казны Вальденбурга и получить у оценщика вексель на погашение оной суммы по обязательствам герцогского монетного двора Валеэста…»

Та-а-ак… Валеэст, это, кстати, герцогство, в которое входит графство Эстермарк. А внутри него уже моё баронство. Герцог наш является одним из семи курфюрстов, а значит, участвует в избрании императора. Такие вот «лоскутные» земли здесь. Эстермарк — Восточная марка. Пограничное графство на самом восточном краю империи.

Но главное не это. А то, что от этого письма-инструкции явственно запахло подставой.

Во-первых, по долгу своей работы в «прошлой жизни» я прекрасно понимал, что если пишут «денег тех хватит», значит, их сто процентов не хватит!

А во-вторых, память Владислава подсказывала мне, что по этим векселям можно годами ждать у моря погоды. Допустим, начнёт император войну, призовёт герцога как своего вассала, тот выгребет казну подчистую и всё — «извините, пока приостановлены выплаты».

Да ещё и мой Вальденбург далеко от столицы герцогства. Как и столица от меня. Гораздо проще стрясти денег в местных банках под погашение векселей, которые выпишет местный граф. А не герцог-курфюрст где-то там далеко. Парадокс вроде бы, но ведь чем дальше от столицы — тем слабее око государево…

Тем более, я только прибыл, а у меня даже кладовая пуста. Там мыши плачут и потом вешаются строем. О какой казне может идти речь? О личных полуторах сотнях талеров? Ага, сейчас! Разбежались! Это остатки от моей доли в последней кампании по усмирению небольшого маркграфства по соседству с нашей империей.

'…Также барон фон Фальк должен показаться пред очами графа Ольдена фон Кольма — владетеля и управители земли Эстермарк и выборного ленного главы города Эстер для дальнейших указаний.

Управляющий канцелярии Валеэста, барон Стефан фон Гленн'

Я отложил бумагу и задумался, попивая из кружки. Захотелось даже на мгновение сорваться, взять доспех, свои полторы сотни золотых и умчать на коне вдаль. Только вот что я буду делать один в незнакомом мне мире? Где-то начинать новое дело в другой стране? Ну хорошо, допустим что-то получится. Но зачем, если здесь у меня есть своя земля? Да, она бедна на первый взгляд. Да, здесь царит раздрай и бардак после предыдущего хозяина. Однако у меня есть десяток верных бойцов, Свят и оруженосец Хенрик. Есть законное право на эти владения и что самое важное — рабочие руки, которые могут приносить оброк или отрабатывать барщину. А вот этот ресурс я даже за остатки «своих» накоплений не добуду никак. Банально не хватит.

Я поймал себя на мысли о том, что уже начал невольно рассуждать о том, как первым делом в Эстере я найду не оценщика для крепости «Вороний коготь», а юриста, чтобы переписать все дворы в Вальденбурге и подать об этом информацию в канцелярию герцога. А то скажет неожиданно: «выстави, мой дорогой вассал бойцов конно и оружно столько, сколько требуется от барона — полутысячника». А у меня столько хозяйств и нет в моих землях. А требовать будут — как будто есть!

Нет уж! Всё это любит счёт, а уж сколько я такого повидал на своей работе до этого — уму непостижимо.

Решено — пока остаюсь, а там поглядим. Надо осмотреть свои владения и оценить всё, на чём можно заработать. Потому как мне точно потребуются деньги на служилых людей, ибо чутьё подсказывает, что раз местные ещё не поквитались с разбойниками, то бродит их по лесам здесь немало. Я хочу нормальный дом, и чтобы в нём всё работало как часы, а для этого нужна прислуга, которую нужно тоже содержать, одевать и кормить.

И вытравить наконец-то этих клопов!

— Хенрик, найди мне пару девиц, о которых я тебе говорил — сейчас же! Пусть нагреют воды и приготовят что-то к обеду. А ты принеси какое-нибудь корыто. Надо помыться. И почисть мою одежду и доспех!

Лицо громилы тут же приняло самый унылый вид. На что я веско сказал:

— Кончай прохлаждаться! Поел — попил? Пора за работу! После обеда, как спадёт жара, едем смотреть мои новые земли.

Глава 3 Барон понимает — что за диковинка попала к нему в руки

Старый служака Гумбольдт стоял, чуть сгорбившись, посреди двора, где раньше жил староста Вальденбурга. Я рассматривал этого солдата, оказавшегося достаточно сообразительным, чтобы не дать разорить дом беглеца. Крепкий, сбитый мужчина. Морщинистое простое лицо — пройдёшь и не запомнишь. Если бы не яркое «но». Одно ухо у Гумбольдта выглядело так, словно его по очереди пожевала стая собак. Причём каждый барбос делал это вдумчиво, с толком и с расстановкой.

— Так-то оно и вот так, милорд. Утёк староста, значица, ночью. Как только вы приехали, так через час и ускакал. Так все соседи и сказали.

Я повернул голову в сторону торчащих за плетёной оградой людей. Они с опаской посматривали на меня в полном доспехе, да на Свята с Хенриком. У ворот стояла ещё четвёрка моих людей. Все они имели вид бывалый — ветераны, которые не протирали штаны в гарнизонах, а с хрустом пыли на зубах прошли не одну тысячу вёрст, перевернули лопатами десятки тонн земли и теряли кровь в боях. Их отобрал и привёл Свят, когда я отправлялся в свой новый лен.

Зеваки грустно пялились на мечи, алебарды и боевые молоты. Никак кое-кто из них уже что-то свистнули из закромов старосты, пока сюда не прибежал Гумбольдт. А теперь караулят чтобы прибрать к рукам что-нибудь ещё.

— Знаешь, что пропало? — спросил я.

— Вестимо что! — усмехнулся служака, — Ни золота, ни серебра не нашли. Были какие-то безделушки по мелочам. Например, нашёлся отрез хорошего крашеного сукна, — с сожалением проговорил Гумбольдт и напарник посмотрел на него с укоризной.

Видимо, думали оставить ткань себе, ведь подобная материя в этом мире стоит дорого.

— Что осталось?

— Свиньи, козы, два вола, птица домашняя… Утварь всякая. Даже высокородные не побрезговали бы с такой есть. Староста наш хорошо жил, — пожал плечами Гумбольдт.

Хм, а вот в моём доме всё кривое да косое. Интересно, может староста и прикарманил посуду из барского дома? А волы это хорошо! Очень хорошо. Пока что я собирался давать лишних обещаний, но тягловые животные тут стоят дорого, и если их передать в «общественное» пользование Вальденбурга — местные уже будут говорить обо мне добрее. И чего греха таить — барщину эффективнее будут отрабатывать для меня.

— А где ты служил, брат Гумбольдт? — вдруг спросил Свят.

— Я отходил четыре года в третьем пехотном полку под началом маршала Торна, — с гордостью произнёс Гумбольдт, — Затем оглох на одно ухо, и в бою мне перебило жилы на руке. Срасталось всё плохо и долго, потому и ушёл на более спокойную службу.

Я прищурился:

— А сержант ваш — он здесь одновременно и коннетабль?

— Ну да, — кивнул солдат.

О как! Значит, местный начальник воинского гарнизона прибрал к рукам и «полицейскую» должность.

— И сколько людей сейчас в гарнизоне?

— Так ровно два десятка вместе с сержантом Вормайером будет.

— Понятно… Значит, двадцать человек. И как они, справляются с разбойниками?

— Ну да, то есть… — замялся служака, — Лесные разбойники сейчас нас шибко не трогают. Их если не задирать, то и они так — помалу отщипнут и всё…

Я нахмурился:

— Что значит «отщипнут»?

— Людишки лесные немного берут от оброка, а за это никого не трогают. С дровосеков берут поболе, потому что те побогаче будут. А так лихие люди ходят грабить в соседние земли на север. Ну а если редкий купец на старый тракт к нам сдуру заедет, то и его пощипают. Нам против них не выстоять, милорд. Их почти сотня человек и живут они по лесам скрытно…

По лицу Гумбольдта было видно, как он жалеет, что ввязался в разговор со мной, но говорил он чётко и твёрдо. В конце замолчал, сжав зубы и сделав вид, что не замечает опасливых взглядов, которые люди за оградой бросали на солдата. Двое его напарников стояли молча, на лицах у них играли желваки. Странное тут творится у них. По всему селению не наберётся и десятка гарнизонных. Остальные что — тоже на охоту умотали вместе со своим Вормайером? Имечко то какое говорящее!

— От оброка, говоришь, разбойники часть берут? — удивился я.

Солдат понял, что сболтнул лишнего. Его лицо вытянулось, а я продолжил:

— Так если хозяина у вас тут полгода не было, то кому оброк платили? Кто его собирал?

Служака тяжело вздохнул, а Свят коротко скомандовал:

— Отвечай, брат-солдат, как положено, когда тебе барон вопросы задаёт!

— Сержант собирал, — нехотя буркнул Гумбольдт, — Деньгу ведь из Эстера сюда за нашу службу через раз присылают.

Я подумал и произнёс:

— Ну это мы проверим. Значит, теперь коннетаблем я назначаю тебя, Гумбольдт. Будешь следить за порядком в селении. Чтобы никто не воровал, не дрался попусту и не уродовал других безнаказанно. Жалованье тебе назначаю пока что шесть талеров в месяц. Плюс столоваться будешь при моём доме, если пожелаешь. Идёт? — спросил я.

Краем глаза я заметил, как Свят одобрительно закивал. Похоже, понял мою идею.

— Я не подведу, господин, — пробормотал Гумбольдт, но тут же опомнился и уже бодро отрапортовал, — Слушаюсь, милорд!

— Отлично. На том и порешили. Отныне гарнизоном будет управлять мой человек. Капитан Свят. Это он, запомни его, — я указал на ветерана, — Нужна будет помощь, обращайся к нему. И чтобы был порядок!

— А сержант? — удивился молодой солдат рядом с Гумбольдтом.

— Посмотрим — что за человек этот ваш Вормайер. А там уже видно будет, — отрезал я.

Сбрасывать со счетов местную власть, пусть и «гарнизонных вояк», как их презрительно называли мои ветераны — не стоило. Во-первых, Свят ещё не знает этих земель, а они, напротив, знают хорошо. Во-вторых, среди них попадаются вот такие Гумбольдты, которые служат на совесть. И судя по всему, у меня сейчас каждый меч на счету. Но щёлкнуть зарвавшегося сержанта, уехавшего на охоту, когда прибыло его новое начальство — нужно обязательно. А то и не по носу, а по горбу.

Вообще, мне бы завести человечка, который всё про всех здесь знает. Как я делал это раньше перед проверкой на какой-то завод.

Начиная карьеру с инженера на заводе, к моменту уже больших должностей у меня было два помощника, которым я, признаюсь, приплачивал неофициально. Молодых, но очень смышленых и обучаемых. Я никому не признавался, но я даже многому учился у них, что касалось «современных веяний». А сам взамен натаскивал на то, чтобы они прекрасно разбирались во всех нюансах производства и документов. И эти товарищи ехали вперёд, изображали молодых зелёных тормозов, которых встречали с хлебом и солью. А провожали, думая, что навешали на уши лапши.

Надо ли говорить, что потом приезжал я с «первичной» сводкой по объекту…

Гумбольдт на роль осведомителя пока не подходил. Он отрапортует всё по службе, а мне нужна информация — кто и чем тут дышит, ибо в голову мою начали закрадываться очень нехорошие мысли.

— Милорд! Милорд! — раздался тревожный голос, — Дозвольте!

Худой бедно одетый мужик пытался прорваться через мою охрану, стоя́щую в воротах — Рене и Дене. Два бывших здоровенных ландскнехта не пропускали крестьянина.

— Пустите его, — велел я.

— Милорд, — мужик бросился ко мне, но его остановил Хенрик, — Прошу вашего суда! Суда владетеля земли! Староста наш до этого посылал меня куда подальше. Не откажите! Вы же не можете отказать!

Свят нахмурился:

— Ты что же это, барону указывать вздумал?

Но я остановил капитана:

— Погоди, Свят. Он в своём праве.

И действительно, как бы мне того ни хотелось, но память Владислава подсказала мне, что крестьяне могут просить вершить суд один день в неделю, когда лорд находится в своём лене, если других судей в земле нет.

А здесь их, естественно, не было отродясь…

— Спасибо, господин! — обрадовался мужик.

— Так чего же ты хочешь?

— Барашка моего увёл Мышслав! И не отдаёт.

Я чуть не закатил глаза. Ну да… Это просто превосходно! В прошлой жизни у меня была знакомая, что работала в дознании. Так она рассказывала, как бабка ходила к ней полгода подряд и строчила жалобы на то, как злобный сосед унавозил межу на огороде. Причём лично… Своими усилиями, так сказать. И приходилось принимать заявления. Но засранец никак не желал ловиться, в какой бы засаде ни сидела бедная бабуля. Впрочем, учитывая ожесточённость соседа, может, она была и не таким божьим одуванчиком.

— И с чего ты так решил? И где этот Мышслав?

— Дак вот он! — мужичок пальцем показал на рослого здоровяка, стоя́щего посреди дороги и с любопытством заглядывающего вместе с селянами во двор старосты.

Одет он был не в пример богаче остальных и кушал явно получше прочих. Для того, что я видел на улицах, пока ехал к дому старосты — Мышслав немного выбивался из общей картины. Интересно.

— Ты что ополоумел, ослиная ты голова? — возмутился здоровяк, — Да зачем мне твой барашек?

— Ты же хотел купить его, а я не стал продавать, вот ты себе его и заграбастал!

— Клевета! — заорал Мышслав, — У меня баранов своих — пруд пруди. Зачем мне твой доходяга?

Сделаем в уме зарубочку по поводу «пруд пруди». И это в бедном то крае!

— У тебя он, я видел! — настаивал крестьянин.

— Чем докажешь?

Они начали орать друг на друга.

— А ну заткнулись! — рявкнул я, уже начиная выходить из себя, и сделал знак Рене и Дене.

Они лязгнули доспехами, сделав шаг — Рене к мужичку, Дене — к его якобы обидчику. Те сразу заткнулись при виде квадратных челюстей бывших ландскнехтов и их пудовых кулаков. Тут и мечей никаких не надо — так приголубят, что будешь до конца жизни ходить, улыбаться и пузыри пускать.

— Как тебя зовут? — спросил я у истца.

Вокруг уже собиралась толпа. У людей нарисовалось развлечение посреди скучного быта.

— Берт.

— Хорошо, Берт. Есть какие-то особые приметы у твоего барашка?

— Ну, — замялся мужик, — Рожки у него такие…

— Рожки⁈ Да наш Берт совсем с ума сошёл! Представьте себе, у барашка есть рожки! Никогда ни у одного не было и тут на тебе! Эка невидаль! — заорал Мышслав.

Толпа заулюлюкала. Что-то они шибко подыгрывают этому здоровяку. Уважают? Или может боятся?

— Тихо! — гаркнул Хенрик, и все снова затихли. Оруженосец возвышался над всеми на целую голову.

— Так, и что, ты и к старосте ходил? — полюбопытствовал я у крестьянина.

— Ходил, да только отказал он мне. Сказал, что правда не моя, а Мышслава.

— Дружен был староста с Мышславом?

— Ещё чего? — вдруг разозлился «вор», — Терпеть эту сволочь не могу! Хорошо, что сбежал, подлюка!

Народ вокруг загомонил, подтверждая слова Мышслава. О как, всё становится ещё интереснее. Староста почему-то не стал решать суд в пользу того, кто пожаловался на его недруга.

— Значит так, — важно поднял я руку, — Раз никаких примет назвать Берт не смог, то может кто из присутствующих это сделает?

Никто не вызвался.

— Понятно. Решение своё я оглашу завтра, — коротко произнёс я.

— Да как же так? — вскричал истец.

— И завтра ты тоже с носом останешься! — захохотал Мышслав.

Берт вдруг взбесился и сжал кулаки:

— Что, думаешь тебе всё можно, раз ты в лес ходишь к дружкам своим? Смелый ты стал, Мышслав! Ничего, найдётся и на твою шею петля!

— Ты что такое говоришь, скотина? — взревел местный богатей и ринулся вперёд.

— Рене!

Бывший ландскнехт коротко ткнул кулаком под дых разогнавшемуся было Мышславу. Тот мгновенно согнулся в три погибели и осел на землю, захватав воздух. Даже такому здоровяку солдатский кулак стал отличным лекарством.

Я махнул рукой:

— Узна́ю, что дрались по этому поводу до решения моего суда — получите палок. А если кто из вас двоих другого убьёт — повешу убийцу на воротах. Всё! Расходитесь все! Нечего здесь глазеть. Гумбольдт, смотри, чтобы с подворья ничего не пропало. И дай мне одного человека, который сможет всё показать.

— Да, господин барон! С вами поедет Ллейк.

Молодой боец сделал шаг вперёд. Я вскочил на коня и крутанулся, разворачивая его к воротам:

— Хенрик, отдай Ллейку сменную лошадь.

Проезжая мимо грустного Берта, я наклонился к крестьянину и тихо произнёс:

— Вечером чтобы пришёл ко мне. Понял?

— Да, господин, — буркнул тот понуро.

— Не заставляй меня искать тебя, — добавил я и выехал на улицу.

Спустя полминуты со мной поравнялись Хенрик и Свят. Оруженосец вертел головой и недовольно фыркал:

— Ну и дерьмовое местечко! Вот помню: проезжали мы тогда в Литтории дерьмовое сельцо, так вот здесь даже ещё дерь…

— Хенрик! — рявкнул я.

— Да, милорд!

— Давай-ка договоримся, мой юный друг. За каждое подобное слово я буду вычитать из твоего жалования по пять крейцеров!

— Это как же? Это за что же? Это зачем же? — захлопал глазами здоровяк.

— Потому что мне не хочется разбираться в сортах «этого самого». Ты меня понял? — холодно посмотрел я на оруженосца.

— Я понял, господин. Это больше не повторится! — заверил меня парняга.

Свят недоверчиво фыркнул — похоже, капитан не верил в сознательность Хенрика. Мы выехали на окраину деревни. На большом дубе висел привязанный разбойник. У подножья дерева с любопытством крутились две худые собаки, поводя носами в сторону мертвеца.

— Вот он, красавец, — цокнул языком оруженосец, — И поделом ему.

Я ничего не ответил, подмечая, как несколько крестьян идут мимо дерева и косятся на преступника. Хенрик, впрочем, долго молчать не мог. Как только мы выехали на старый разбитый тракт, он тут же поинтересовался:

— Милорд, а зачем вам этот Берт? Явное же дело — свидетелей нет, примет барашка нет. По всему выходит, что правда за Мышславом, хоть он и гнида — это тоже видно сразу.

— Тебя бы в судьи, Хенрик, то-то бы все вокруг зажили хорошо и красиво… — засмеялся Дене.

— А что? Я могу! — важно надул щёки оруженосец.

— Дорогой мой Хенрик… — устало ответил я, — Я уверен, что Берт расскажет нам очень многое об этом местечке.

— Это почему?

— Потому что из того, что я услышал, можно сделать вывод, что сержант явно договорился с разбойниками. Потому что им больше не с кем договариваться, чтобы не нападать на Вальденбург. Это раз. Мышслыв ходит в лес. Так сказал Берт. Как думаешь — к кому? К русалке или к дриаде какой?

— А они существуют? — вытянулось лицо Хенрика.

Позади хрюкнул от смеха Рене.

— Господи! Нет, не существуют! Не знаю, — поправился я, вспомнив про вчерашнего колдуна, — Берт сказал, что Мышслав осмелел и чувствует за собой силу, а ещё, что он ходит к ДРУЖКАМ. Реальная сила здесь до нас была только одна — разбойники в лесу.

— А-а-а, так значит Мышслав знается с бандитами! — догнал мысль Хенрик.

Ну или она его догнала…

Я кивнул:

— Верно. Берт затаил обиду. А такие люди обычно охотно делятся своими переживаниями. Так что этот барашек может стать первым ключиком к вопросу: кто здесь за кого? Раз Мышслыв не любил старосту, но староста жил себе при этом припеваючи, получается, у него тоже были свои союзники. Понимаешь? Так, постепенно от этого барашка и от того, что вечером нам поведает Берт — мы клубочек-то и раскрутим. Дедукция — индукция, и прочее-прочее, — ляпнул я не подумав.

— Чего? — удивился Хенрик.

— От общего к частному, от частного к общему. Как-нибудь объясню, — заметил я как заинтересовался и Свят.

Оруженосец поморгал и выдал:

— Знаете, господин, вас как в тех развалинах по голове приложили, так вы даже умнее стали! Говорите как очень учёный человек.

— Ну если от этого умнеют, Хенрик, то тебя всю жизнь по голове только гладили, — улыбнулся я.

— Это почему?

— А ты подумай!

Свят уже ржал во весь голос, запрокинув голову и завалившись в седле назад. Оставив оруженосца в глубоких раздумьях, я осматривал окрестности. Слева от дороги росли высокие сосны. Сплошная дремучая стена. Направо вниз уходила небольшая долина с поблескивающей лентой извилистой реки посреди зелени трав. Дальше рельеф снова уходил вверх, начинались леса, а за ними — горы, постепенно превращавшиеся в высокие пики длинного хребта, идущего вдоль горизонта. А за ними… За ними по карте будет сразу Великий океан. На карте у меня вообще как будто бы не маленькое баронство, да вот только четыре пятых его занимают горы, если не больше. А в них живут горцы, которые никому не подчиняются. И по факту доступная для жизни земля получается самой маленькой в графстве.

На одном из уступов, выдававшихся в долину, виднелась небольшая постройка с высокой башней.

— «Вороний коготь», — произнёс Свят, кивнув на сторожевую крепость.

Вот её мне и предстоит восстановить. Отсюда масштаб работ оценить было нереально — до крепости ещё следовало доехать.

Мы поднялись выше и поскакали вдоль края широкого плато, у подножия которого по-прежнему тянулась долина с рекой. Спустя час над деревьями стал заметен слабый дымок. Ллейк показал на него и объяснил:

— Это одно из двух поселений лесорубов.

Я пришпорил коня, и мы поскакали на дым по чуть набитой телегами колее.

— Весной здесь не проехать?

— Никак, — согласился Ллейк, — Поэтому осенью и весной лес только заготавливают на месте. Вывозят его уже после распутицы или зимой. Река тут неглубокая и очень извилистая, так что людей не хватает, чтобы нормально его сплавить. Надо кое-где расширять…

— Разбираешься в этом?

— Отец и дядька были лесорубами. Здесь на деревья богатый край, но нужно больше рабочих рук, а их всегда не хватает. Ещё надобны нормальные дороги и сплав.

Свят спросил:

— Так на западной границе, насколько я знаю, за лесами есть ещё река. Более прямая и глубокая…

Ллейк замялся:

— Да, река та широкая, там даже большие лодки ходят, но там не ваши земли.

Я удивился:

— Как это не мои? Ты хочешь сказать, что у нас неправильная карта?

— Нет, с картой всё в порядке. Просто эти земли были арендованы вашим соседом бароном Йоханессом фон Грюнхартом.

— И давно?

— Как сказать… Аренда должна была закончиться ещё за год до смерти предыдущего владельца Вальденбурга. Но Йоханесс заявил, что аренда была продлена, а старый барон наш был в отъезде. Документы Йоханесс не показывал, но сержант Вормайер не настаивал на этом, ведь это не его работа, — пожал плечами боец, — Так что та река и полоска берега вдоль него принадлежит Грюнхарту. А там постоянно рубят и сплавляют лес его люди.

Я переглянулся со Святом.

— Разберёмся… — лишь процедил я.

Впереди показались первые строения лесорубов. Утеплённые времянки сгрудились около больших пильных ям, терялись между высокими навалами стволов. Повсюду была масса опилок, пахло свежеспиленным деревом. Я задрал голову и посмотрел вверх на склон, на верхотуре которого высилась стена из деревьев. По склону были пущены широкие желоба, ведущие на площадку рядом с поселением. Раздавался стук топоров.

На наших глазах длинная сосна на вершине качнулась и начала заваливаться набок. Она медленно рухнула вниз, изогнувшись в полёте. Верхушка склона скрыла от нас упавшую сосну и людей, что-то кричащих друг другу. Зато к жёлобу неподалёку подтащили уже готовый ствол другого дерева с обрубленными ветками и сучьями.

— И-и-и-рраз! И-и-и-рраз! Навались! — орали люди сверху. Наконец, они смогли пропихнуть бо́льшую часть ствола над жёлобом, дерево накренилось, на мгновение застыло, а затем рухнуло на доски. Ствол с грохотом, поднимая пыль, понёсся по жёлобу со склона будто таран, и остановился уже внизу, аккуратно соскользнув на ровную площадку. К нему уже спешили мужики с топорами.

— Кто главный в артели? — спросил я у одного из работяг.

Он остановился и задрал голову, с удивлением рассматривая мой доспех. Остальные тоже понемногу начали подходить ближе.

— А вы кто такой, господин? — осторожно спросил лесоруб.

— Ты говоришь с бароном Владиславом фон Фальком, рыцарем и отныне милостью герцога Валеэста владетелем земель Вальденбург! — вдруг громогласно возвестил Хенрик.

Вот что не отнять у него, так это умения появляться вовремя. Даже наивность и глупость можно было простить здоровяку за то, как он важно двинул коня вперёд и чуть не наехал на осмелевшего мужика. В общем-то, так и должен вести себя оруженосец, когда ему кажется, что к его господину отнеслись неподобающе.

— Простите, милорд! — затараторил лесоруб, — Главный у нас Мирче, но он сейчас уехал на другой лесоповал. Дальше по дороге. Чем я могу служить вам?

— Пока что я просто осматриваю свои новые земли. И за сколько же уходит сейчас сосна?

— Даже пятидесяти талеров в месяц не наберётся на всех нас, господин, — состроил скорбную мину мужик.

— И сколько вас работает в артели на обоих поселениях?

— Сорок душ, милорд.

— Ммм… понятно, — хмыкнул я.

— Может, вашей милости будет ещё что угодно?

— Нет, возвращайтесь к работе, вам же ещё семьи кормить, — улыбнулся я.

— Спасибо, милорд, — повеселели мужики и принялись разбредаться.

Когда они отдалились, Свят усмехнулся, глядя на поджатые губы Ллейка. Солдат-сын лесоруба смотрел в сторону.

— Врут, — констатировал капитан.

— Врут, конечно, — вздохнул я, — Да пусть даже они себе оставляли бы талеров десять сверху, на которые можно закрыть глаза. Но даже при этом выручают они здесь всё равно не меньше шестидесяти.

Ллейк изумлённо посмотрел на меня:

— Милорд знает нынешние цены?

— Барон фон Фальк самолично закупал лес для военных нужд в войске его императорского величества, — ухмыльнулся Хенрик.

— Куда ведёт вон та дорога, дражайший Ллейк? — ехидно спросил я, указывая на колеи, уходящие вдоль плато в сторону от основной дороги.

— Она ведёт в земли барона Йоханесса.

— А в Вальденбурге я что-то складов с досками не увидел, — подмигнул я ему, — Получается мой лес везут продавать к соседнему барону?

— Не продавать, — наконец выдал Ллейк, — А сплавлять.

— И, наверное, по той самой «спорной» реке?

— По ней, господин…

— А сплавляют сами?

— Нет, сдают сплавщикам барона Грюнхарта.

— Значит, все сорок человек валят лес. А так бы треть занималась сплавом в сезон. Тогда выходит талеров семьдесят-восемьдесят чистыми.

— На самом деле первая ваша цифра более верная, господин, — вкрадчиво произнёс Ллейк, — Лесорубы вынуждены ещё отстёгивать разбойникам, чтобы они не трогали работников.

— Опять эти разбойники, — скривился я как от зубной боли.

— И ещё неясно — кто больший грабитель: те, что в лесу, или тот барон за рекой… — добавил Свят.

— Что будете делать, милорд? — спросил Ллейк.

— Пока ничего. Скажу, когда придёт время, — загадочно ответил я, — А ты, если будешь болтать — лишишься языка.

— Я буду нем как рыба.

— Ты гляди не накаркай, а то река-то рядом, — беззлобно хохотнул Хенрик.

По выразительному взгляду молодого солдата я понял, что шутку моего оруженосца он воспринял всерьёз.

Через три часа пути мы, наконец, достигли предгорий, преодолев долину и речку. Ллейк показал хороший брод. Вода была чистой и искрила на солнце. Ну хоть это хорошо. Кони пошли в гору тяжелее, а через время нам пришлось спешиться и снять часть доспеха, приторочив его к сёдлам. Взяв скакунов под уздцы, вся группа направилась ещё выше. Дойдя до ручья, я увидел старые сгнившие деревянные кадки на берегу.

— Это то, что я думаю? — удивлённо спросил я у солдата.

— Здесь мыли золото, — подтвердил он.

— И много добывали? Давно?

— Лет пять назад. Ещё до того, как я сюда приехал. Нашли немного золотого песка, но потом, сколько ни ходили по ручью — всё как будто иссякло. Бывший барон угробил здесь половину состояния. Даже шахты прожигал в скалах, да только не было от этого толку. Приезжали рудознатцы, ходили «по лозе», но ничего серьёзного не нашли.

Ходили «по лозе». Ну да, в это время и в моём мире лозоходство было распространено. Тонкие пруты из нескольких видов дерева держали перед собой и смотрели — как они себя поведут. «Волшебная лоза» якобы показывала места, где лежит золото, но по большей части значительное количество рудознатцев просто погорели на этом.

Мы дошли до одной из «шахт». В склоне был выдолблен проход метров в двенадцать. Это сколько же усилий потратил бывший барон на всё это, учитывая, что он занимался «огнепроходством»? А ведь это очень тяжёлый и медленный способ.

Рудокопы подкладывают хорошо горящие и дающие много тепла поленья под камень, жгут их, камень раскаляется, затем его резко обливают холодной водой и по нему идут трещины. Проходчики забивают в трещины клинья и уже потом крошат породу. Всего несколько сантиметров слоя снимают за одну такую процедуру, а она отнюдь не быстрая. Когда шахта углубляется, в ней становится тяжело дышать от гари и копоти костров внутри, а холодный удар водой даёт столько дыма, что некоторые горняки могут просто задохнуться, если не успеют выбежать из глубокого хода.

И всё это, чтобы добыть крохи золота.

Я осмотрел породу и печально покачал головой:

— Сделаем тут привал…

На каменной террасе рядом с шахтой солдаты быстро разбили небольшой лагерь и развели костерок. На перекус пошло вяленое мясо и вода. Полностью освободившись от лат и оставшись только в поддоспешнике, я взял с собой сумку, меч и отошёл к склону. Уселся и принялся созерцать долину, простирающуюся подо мной до лесистого плато, по которому мы ехали в самом начале к лесорубам.

С сухого кривого дерева на меня периодически покрикивала птичка, видимо, ругая за то, что я без спроса ступил её территорию.

Красота. Только вот всей этой красотой нужно было распорядиться по уму. Пока что я видел только луга для выгона скота и лес. Это, конечно, неплохо, и хороших пород здесь растёт много. Однако мне катастрофически не хватает свободных рук. Даже если я выгоню здоровых мужчин Вальденбурга на работу в барщину — я смогу собирать две тысячи талеров в месяц после того, как оплачу перевозку, пошлины и сплав. Сотня мужчин — самое большее, что я смогу привлечь к работам один раз в неделю, иначе встанет остальное хозяйство, а крестьяне просто забунтуют и начнут убегать.

Однако десяток моих людей уносит шестьдесят четыре талера в месяц. По шесть получают все, кроме Рене и Дене. Они пришли ко мне уже после повышения, которое им дал мой отец за годы верной службы. Побыв ландскнехтами, оба стали доппельзольднерами. Теми, кто всегда идёт в первом ряду и принимает на себя основной удар. Самые опытные бойцы, рискующие своими головами. Шрамов у Рене и Дене было столько, что на их телах можно нарисовать карту рек. Так что я плачу им по восемь талеров.

Плюс двадцать, а по-хорошему сорок монет Святу. Уже сотня. Содержание себя любимого и Хенрика — стол, одежда, мелкие покупки, содержание коней. Ещё десять-пятнадцать талеров самое меньшее, а сейчас ещё и поездок будет много. Например, из поместья в Эстер и по соседним баронствам. Докинем плату Гумбольдту, округлим. Итого сто двадцать талеров сожрут только траты на содержание моего итак очень малого «силового блока».

Кажется, на бумаге всё прекрасно — бери и начинай валить лес, гони крестьян на работы. Только вот есть один нюанс — инструменты и логистика в это время неприлично дорогие. Железо для инструментов стоит просто диких денег. Да что говорить — хороший качественный арбалет со стальной полосой обойдётся в сумму почти двух жалований Рене или Дене. Правда подобный арбалет может гарантировано пробить накоротке даже средний доспех. Где достать сразу столько золота, если у меня моих денег сейчас только на один месяц?

Взять из той суммы, что выделил на крепость герцог? А если прогорю? Какое-то сомнительное удовольствие попасть на растрату государственных средств.

Но самое неприятное — всё это может полететь в тартарары при первом визите разбойников. Их здесь почти сотня, и я не знаю — одна ли эта шайка или несколько более мелких? Тогда можно было бы разбить их поодиночке. А если они объединятся? Договариваться с ними нельзя — в этом мире это мгновенно сочтут за слабость. И опять-таки — если договорюсь, то влетаю на невыполнение указания герцога. Ведь другие баронства бандиты кошмарить не перестанут.

Можно нанять на месяц в Эстере на собственные деньги тридцать наёмников солдат, благо мои люди проплачены ещё на две недели вперёд. Ну а вдруг разбойники будут валандаться по лесам и прятаться? Они здесь знают всё лучше меня — каждую тропинку, каждый овраг. Закончится месяц, я не перебью всех бандитов, а денежки улетят. Наёмники уйдут, и останусь я с парой людей в своём большом старом доме ждать, когда ко мне придут озверевшие от жажды мести грабители и повесят меня на моих же воротах.

Нет, рассчитывать всё нужно так, чтобы пройти на грани, но справиться со всеми задачами. Из трёхсот талеров на крепость, пожалуй, можно будет что-то отщипнуть, но только в крайнем случае…

Я открыл сумку и достал карту, изучая её. К востоку понятно — горы, которые идут почти вдоль всего материка, а затем океан. К западу — леса, река, потом владения барона Йоханесса фон Грюнхарта. Там всё уже в долинах. Затем снова горы, но невысокие. И море. С севера и северо-запада наша империя, на юге и юго-западе то вражеская, то мирная Литтория. Я зажат на этой перемычке между двумя большими государствами…

Позади у костра о чём-то лениво говорили мои люди.

Взгляд упал на «ведьмин камень» в сумке. Я достал золотистый шарик и покатал его в руке. Солнце причудливо заиграло на выемках. Хм, как будто под пальцы. Я подкинул «яблоко» и крутанул его, положив на мгновение подушечки пальцев в ложбинки.

Обе полусферы неожиданно пришли в движение. Я вздрогнул и чуть не выронил Камень. Мне показалось, что он запульсировал в ладони и нагрелся. Я сжал артефакт и…

Мир вдруг окрасился совсем иными красками. Я оцепенел, боясь пошевелиться. Словно моё зрение на долю секунды потухло, а затем снова заработало. Только теперь всё вокруг было окрашено яркими пятнами. Сухое дерево рядом со мной стало пепельно-серым, но внутри него я видел несколько тоненьких нитей. Они трепыхались из последних сил, заставляя растение жить. Птичка на ветке, напротив, горела и переливалась массой оттенков алого. Мне показалось, что я видел, как бьётся её сердечко.

Земля превратилась в чёрное море. Оно колыхалось, подо мной как рябь на море. Воздух стал гуще. В нём витали еле видимые искорки. Я повернулся к скале и замер. Огромный массив жил своей жизнью. Он был весь пронзён небольшими жилками и большими потоками. И среди них особо выделялись крупные вытянутые жёлтые пятна за прорубленным ходом шахты.

Я сжал камень, и всё пропало. Мир наполнился прежними привычными красками. Только птица испуганно вспорхнула и улетела. Я посмотрел на людей у костра. Они ничего не заметили — все также неспешно вели беседы.

Торопливо спрятав «яблоко» в сумку, я вдруг понял — насколько я устал. Будто Камень, показав мне суть всей материи вокруг, высосал силы. Медленно встав, я на негнущихся ногах подошёл к скале, ступил под свод неглубокой шахты, добрался до её тупика и провёл ладонью по каменной породе, за которой видел жёлтые пятна.

Похоже, в моих землях есть не только леса…

Глава 4 И в ней наш рыцарь считает деньги и… ему их мало

Я окончательно пришёл в себя только через полчаса, заодно смолотив ещё порцию еды. Случайное использование чу́дного артефакта отняло немало сил. Поначалу даже ноги были ватные, а по всему делу пробегал сильный жар, причём такой, что я даже забеспокоился.

Однако спустя время организм пришёл в норму, и теперь я снова мерил шагами каменную террасу под удивлёнными взглядами моих спутников. Не обращая внимание на притихших у костерка людей, я ходил вдоль обрыва, заложив руки за спину.

Получается, этот Камень… Хотя кто-то из разбойников и Свят вчера назвали его «Глазом», даже не подозревая — насколько были близки к сути «яблока». Это название действительно лучше всего подходило странному предмету. С его помощью я будто бы заглянул в суть вещей вокруг. Словно увидел — как работает или выглядит сама материя. Это и пугало и восхищало меня одновременно.

Человеку из XXI века сложно в такое поверить. Да и вообще — в колдунов, в магию и прочее. Нет, конечно же, у большинства есть свои суеверия, и мы даже любим о них поговорить, кто-то даже увлекается какими-то поверьями, звёздами и прочим-прочим. Но вот так столкнуться с необъяснимым? И вообще, кто-то называл это «развалины Древних»? Что за Древние такие?

В памяти Владислава было только то, что подобные алтари разбросаны по всем известным землям, причём их не так уж много. Вот и всё. Молодой барон не интересовался этими штуками. Надо бы обязательно осмотреть сами развалины. Снаружи они выглядели непрезентабельно, но внутри сохранились прекрасно. Вдруг какие-то из картин на стенах хоть немного прольют свет на то — что попало мне в руки?

Я остановился у входа в шахту и посмотрел внутрь её зева. То, что я увидел с помощью «Глаза» меня откровенно порадовало. В горах много разной руды, это и ежу понятно. Было бы странно — если бы никаких дорогих минералов здесь не оказалось. Почему до этого их активно не добывали? Ну так и время такое и баронство бедное.

Мои ощущения говорили, что блестящая желтоватая масса — то, что может меня выручить в моих делах. Золото! Предыдущий владелец Вальденбурга совсем чуть-чуть не дошёл до первой крупной жилы. Бедняга… Хотя он уже не узнает о том, что был близок к успеху.

Вот только знать: где залегают хорошие кварцевые руды и золото — это ещё даже не полдела. Добыть его сейчас — очень сложная задача. Если я пригоню сюда крестьян, чтобы заниматься «огнепроходкой», то у меня есть неплохие козыри. Как минимум потому, что в моих землях есть дуб и даже граб. А они дадут отличный жар, чтобы раскалить породу перед обливанием холодной водой. То есть я экономлю на части сырья при добыче.

Но что дальше? Я ведь не смогу чеканить свою монету. Этого даже граф Эстермарка не может. Подобное карается законом, а чеканкой занимаются только некоторые герцоги, ну и, разумеется, императорский монетный двор.

Я могу поставлять им сырьё. Но выплавка золота, да и любого другого металла — это целый технический процесс, причём весьма затратный. В прошлой жизни я начинал с инженера при заводе, и сам ход дела мне понятен. Но вот в средствах я сейчас был весьма стеснён…

Инструменты для добычи руды: кирки, лопаты, клинья, кувалды, тачки и прочее — талеров на десять-пятнадцать потянут. Потом доставка — здесь, кстати, пригодятся волы, которые остались на подворье старосты.

Хватит ли их? Нужно понять — сколько вообще у меня подвод и какие в наличии телеги, ведь даже хорошая большая телега здесь стоит немало. Учитывая, что везти придётся по очень пересеченной территории — неплохо бы иметь те, что с ободами. А такое здесь аналогично цене легковушки в моём «старом мире». Даже если жила плотная и там присутствуют самородки, нужны люди на промывку концентрата. Да и самородок золота — это не то, что мы привыкли видеть в мультиках и фильмах. Как правило, это совсем малые кусочки.

Далее — сам процесс выплавки! На обычной дешёвой кустарной печи я буду получать совсем крохи, так что здесь нужно нечто более серьёзное. А для того чтобы всё это работало — придётся ставить на реке водяную мельницу. Колесо, вал для привода и мехов обойдутся минимум в сто талеров.

Мне уже поплохело от этих расценок…

А ведь впереди ещё дробилка к мельнице, кулачковый вал и куча металла. Ещё где-то десять талеров. Длинные желоба и запас добротного сукна для промывки после дробления — плюс пятнадцать монет.

И наконец каменная печь с футеровкой внутри, чтобы её банально не убило во время работы на высоких температурах. Сама печь потянет минимум на шесть десятков талеров, а меха ещё на четверть сотни, потому как они по нынешнему времени зело дорогая вещь! Плюс работа мастера, ибо я уверен — вряд ли в моём поселении найдутся умельцы для того, чтобы сделать работу на должном уровне.

А дальше, когда всё это разгонится до нужной температуры плавления золота почти в 1100 градусов — требуются тигли, формы и мастера, что будут работать при мне постоянно… И тут уже нужна высокая квалификация.

Радует, что некоторые брошенные дома можно отдать под вре́менные жилища для приглашённых работников. А этих домов много, нужно только подлатать их. Правда, захотят ли приезжие жить там, где другие умирали от чумы? Очень сомневаюсь. Понятное дело, что никаких бактерий там уже спустя пару годков точно нет. Но люди этого времени суеверны и не понимают этого.

Однако…

Нужно разузнать — окуривали ли хоть чем-нибудь эти дома? Насколько мне подсказывала память Влада — если дом изнутри натирали уксусом, сжигали в нём много полыни, да давали постоять годик заколоченным, тогда в нём неохотно, но все же селились люди. В конце концов — сколотить вре́менные бараки тоже не составит труда.

Ладно, это не самая большая беда. Серьёзные проблемы — это по-прежнему выплавка. Я уже насчитал прилично затрат на чистый технический процесс, но ведь всё это: и мельница, и инструменты и механизмы — будут постоянно ломаться в условиях «современных» технологий. Итог: плюс десять талеров на металл и кузнеца… В месяц!

И чтобы всё это работало постоянно — я должен либо нанять в Эстере рабочих на шахту и прочие работы, либо пригнать своих крестьян. Но здесь засада! Добыча руды должна идти постоянно! Промывка, работа на мельнице и плавка — тоже, иначе никакого денежного выхлопа не будет. Поэтому барщиной проблема не решится, ибо более чем на день оторвать мужиков от дома я не смогу. Даже если на простую работу за небольшую деньгу попросятся подростки и женщины — например, на промывку, это не решит проблему совсем. Так что мне точно понадобится минимум тридцать человек чернорабочих и горняков. Это сожрёт ещё от полусотни до восьми десятков талеров.

А крестьян лучше использовать по-другому. В качестве отработки барщины они будут заниматься копанием, устройством небольшой плотины и строительством. Можно поставить больше дней на отработку, чтобы они быстро сделали эту работу, а потом тех, кто был задействован — освободить от барщины на полгодика. Такое здесь часто практикуют, когда возникает нужда сделать что-то экстренно.

Потом мне понадобится очень много угля. Нужно разбить углежоговые ямы — вот где другая часть крестьяне будет у меня пахать, когда всё построится. Может быть, привлечь к этому артель дровосеков? Вместо оброка пусть разбивают ямы прямо у себя, жгут и возят мне уголь… Хм, а это неплохая идея! Так поток сырья будет постоянным.

Было бы неплохо закупить селитру и серу, чтобы ускорить «огнепроходку» в два-три раза! Я даже размечтался, представляя, как упростит работу эта адски дорогостоящая химия. Ведь селитра сейчас ценится просто неприлично. Эх… Видно поначалу придётся работать «по-простому», а если производство расширится, тогда можно будет и её прикупить.

И что в итоге? Минимум три-четыре месяца на запуск и около четырёхсот талеров затрат — самое меньшее. Это если экономить и торговаться по поводу каждой монеты.

Ещё не хватает хороших дорог… Очень не хватает. И людей, но это понятно. Мне сколько ни дай — всё будет мало! Тем более, если считать по десятибалльной шкале, то я сейчас расписал процесс пока что на три-четыре балла из десяти.

В мечтах-то я уже видел плавильни как в «моём мире» в Силезии XVI века. Даже вспомнил, как читал о них в учебнике по истории металлургии, когда учился в университете. Был там городок Райхенштайн. Так вот он стабильно давал одиннадцать килограммов золота в месяц!

Однако есть нюанс. Райхенштайн представлял собой целый промышленный район…

В общем, простая, но добротная плавильня — вот пока что мой потолок. До собственного «Райхенштайна» мне ещё топать и топать. Но ничего, всё начинается с малого, а на большее пока что не хватит средств. Фактически, если я потрачу все деньги что у меня есть вместе с теми, что дали на восстановление «Вороньего когтя» — мне должно хватить. Но тогда я сам останусь без гроша. Не будет ни средств к существованию, ни на оплату бойцов. А потом меня накажут за растрату. Три-четыре месяца мне так не протянуть. Поэтому можно сказать, что денег нет и сейчас…

Я остановился, достал из сумки талер, покачал и подкинул его на ладони. Память Владислава подсказала, что эти монеты были от 3,5 до 4,5 граммов.

Н-да. Строить всё ещё проще, чем я задумал — нет смысла. Какая-нибудь кустарная плавильня без мельницы даст мне в месяц полтора-два килограмма золота. Это плюс минус пятьсот талеров выручки, а организация всего процесса получится быстрее максимум на месяц. Так что вариант с водяными приводами и нормальной печью будет лучше. Заработок в такой будет гораздо больше.

Доспех, что ли, продать? Я вспомнил, как вчера получил удар кинжалом и спокойно пережил его в латах. Отличная вещь… да ещё и принадлежали отцу Владислава. В общем, эту мысль я отмёл сразу. Да и что я за рыцарь такой буду без доспеха? Впереди ещё стычки с разбойниками и горцами…

Твою же туда в качель! Настроение сразу испортилось. Я задрал голову, рассматривая далёкие заснеженные пики, что вздымались над скалами.

Даже если извернусь и реализую всё, что сейчас надумал — где гарантия, что с гор не спустятся племена и не перережут всех, кто работает на шахтах? А они же быстро разведают — чем тут занимаются. Ещё могут прогуляться до плавильни или Вальденбурга, ограбив всё, что там будет храниться. Получается, готовую продукцию в слитках нужно будет сразу везти в Эстер, чтобы не накапливать у себя и не соблазнять этим желающих поживиться за чужой счёт. Но даже при таких раскладах остаётся немалый риск.

С горцами надо что-то делать. И тут у меня нет ни бойцов, ни денег для найма серьёзной силы. Племена спускаются сюда отрядами, которые могут насчитывать и по две сотни копий.

Получается: я сижу на живых деньгах, а достать их — не могу. Я снова зашагал вдоль террасы, раздумывая. Надо выжать по максимуму из леса, чтобы получить ещё денег. И ехать в Эстер — столицу графства. Во-первых, герцог велел Владиславу показаться тамошнему графу. А раз я в теле фон Фалька — не вижу причин противиться, особенно если это будет полезно для дела. Во-вторых, надо переписать все дворы в Вальденбурге, как я задумал. В-третьих, пора разменять деньги в банке. Казну Владислав специально вёз в золоте — так она занимала мало места. Но часть денег требовалось держать в серебре для мелких покупок и платы людям. Сейчас у меня серебра мало.

А ещё Гумбольдт говорил, что им через раз платили жалованье из Эстера. При этом сержант гарнизона забирал оброк у крестьян. Нужно потрясти этого ушлого сержанта и понять — сколько ему отдавали вальденбургцы? Если достаточно, чтобы закрыть прорехи по жалованью, тогда шиш ему, а не деньги из казны графства! Два раза за одно и то же не платят. Эти средства я должен выбить из казны Эстера и пустить на богоугодное дело. То есть, на свою плавильню! Не думаю, что там будет гигантская сумма, но уже какой-никакой, а хлеб!

По идее, можно было бы позвать кого-то в долю. Например, соседнего барона, у кого людей побольше, да и сам он побогаче. Однако есть нюанс — я в этих краях человек новый. И даже не знаю: кто из местных меня «не кинет». Это раз. Подобное сразу привлечёт внимание, а до выхода «на рынок» я не особо хочу светиться. Это два. Ну и чего греха таить, человек я не жадный, но и причин делиться возможным успехом с кем-то ещё у меня желания нет. Вот так один раз позовёшь, и потом всю жизнь будешь связан договорённостями. Это три.

В любом случае в моих руках сейчас находится главное средство обогащения. «Глаз» — вот что действительно ценно! Бывший владетель Вальденбурга не дошёл до золота в шахте всего-навсего полметра. Почему? Потому что не знал наверняка — где оно находится. Нынешние способы поиска драгоценных металлов настолько несовершенны, что даже при наличии больших денег, людей и возможностей — можно слить баснословные ресурсы и остаться с носом.

А вот если идея с золотом выгорит — можно открывать и другие производства. В горах точно будет металл в «сопутствующих» породах. Пирит, например, сможет принести мне после обжига серу, а халькопириты и галенит — медь и свинец. Только вот нужно будет всё это добывать и обжигать аккуратно. Некоторые минералы при сильной термообработке испускают столько мышьяка, что я всех рабочих потравлю…

Интересно, а «Глаз» сможет показать разницу в этих породах? Усмотрю ли я её? Захотелось проверить, но я остановил себя. Во-первых, основное я уже увидел, а во-вторых, как на мне скажется частое использование «яблока» — пока непонятно. Я вон еле на ноги встал после того, как заглянул с его помощью в изнанку мира.

Призна́юсь честно, в голове уже рисовались картины, как я отстраиваю Вальденбруг, как мощу дороги, как ставлю трактиры, торговые посты… Я всё же взял себя в руки — подобное не появляется просто так из ниоткуда. Мне бы следующую зиму перезимовать. А к ней нужно иметь припасы для себя и для своих людей.

В любом случае решено — завтра же еду в Эстер! Откладывать всё в долгий ящик не следует, а мне в любом случае нужно в столицу графства по делам. Да и интересно мне: как выглядит этот город.

Владения мои оказались гораздо больше, чем я думал, а учитывая рельеф, ушло много времени: на спуски, чтобы не гнать лошадей и не подвергать их излишней опасности, на брод, подъём и привал. Поэтому я отказался от идеи сегодня же ехать на север до развалин Древних. Иначе не успеть дотемна к «Вороньему когтю» и домой. А раз я еду завтра в город, то лучше заглянуть на место вчерашней стычки по пути. Тем более капище близко к дороге. Возьму с собою дополнительно пару человек и телегу. После осмотра руин сам двину со своим «выездом» в Эстер, а они повезут нехитрый скарб убитых разбойников в Вальденбург.

А вот крепость надо осмотреть сегодня, потому что перед посещением Эстера я должен понять фронт работ. Мало ли, может придётся сразу везти сюда имперского оценщика.

Скомандовав остальным собираться, я ещё раз сходил в шахту и осмотрел её. Вскоре весь отряд уже не спеша ехал в сторону «Вороньего когтя». Два часа мы провели в седле, прежде чем начали подниматься по узкой дороге к виднеющейся на высокой скале башне.

Подъехав поближе, я спрыгнул с коня и отдал поводья Хенрику. Пока оруженосец занимался лошадьми, мы со Святом двинулись к обветшалым стенам. Рядом топал Ллейк.

«Вороний коготь» представлял собою классическую сторожевую крепостицу империи. Стены в три человеческих роста, слева от небольших ворот широкая приземистая башня. Она использовалась как площадка для того, чтобы у защищающихся был манёвр.

— Ох, туда бы пушку поставить! — мечтательно протянул Свят, показывая на эту башню, — Всю дорогу можно накрыть и обзор отличный. «Лангшланг» бы здесь пришёлся очень кстати!

Ну да, «длинная змея» стала бы отлично. Скорострельная длинноствольная пушка, плюющаяся ядрами по семь-восемь фунтов. Я для себя в уме всё переводил на привычные мне меры. Снаряды по три с половиной килограмма… Не хотел бы я оказаться на месте отряда, который решил подойти к воротам по узкой дороге, ведущей на вершину. Руки-ноги поотрывает только в путь!

Правда и стоить подобная бронзовая кулеврина вместе с лафетом будет почти тысячу талеров.

Узкий боевой ход с кое-где обвалившимся бруствером шёл по всей стене. В дальнем правом углу стены «запирали» высокую башню. Донжон — последнее прибежище защитников.

Ещё на подходе к воротам я увидел троих людей. Один в простой кирасе стоял на передней башне, лениво опираясь одной рукой на бруствер, а второй зачерпывая откуда-то воду. Похоже, за парапетом была бочка для дождевой воды.

Гарнизонный воин плескал воду себе в лицо. Его шлем-шапель лежал на краю стены. Ещё двое сидели прямо у входа в крепость. На них были надеты выцветшие штаны-кюлоты и старые рубахи. А вот сапоги я сразу отметил. Сапоги! Не башмаки — сапоги. Интересно — это на какие такие барыши? Никак с оброка, который платили сержанту крестьяне.

Кирасы и шлема обоих вояк лежали рядом. К стене были прислонены две алебарды. Н-да, граница на замке, пока такие прекрасные воители на страже!

Один из бравых защитников «Вороньего когтя» приложился к малому бурдюку и глотнул. Проморгался, посмотрел на меня и моё сопровождение. Никакого волнения приближающееся небольшое воинство у солдата не вызвало. Видимо, он рассмотрел имперскую бляху на моём нагруднике, после чего не спеша встал и пошёл навстречу.

— О, Ллейк, а ты чего приехал? — заметил он молодого бойца, — Смена караула же завтра? Здравствуйте, милсдарь, — стражник еле заметно кивнул мне.

Наш проводник насупился и пытался незаметно от меня сделать страшные глаза: мол, очнись, посмотри — кто пожаловал?

— Караула… — протянул Свят, скривившись и осматривая стены.

Ну да. Не гарнизонная стража, а караул.

— Караулят, когда крадут, — хохотнул Хенрик.

Сидящий около ворот неприязненно покосился на моего оруженосца, но ничего не сказал. Да они тут все никак совсем страх потеряли?

— А вы кто такие будете и откуда, милсдарь? Там дальше нет хода за крепостью — одни скалы да камни, — сфокусировал на мне взгляд боец.

Да он же пьян!

Я криво усмехнулся и посмотрел на оруженосца. Тот всё понял и произнёс:

— А это твой новый господин, барон Вальденбурга, Владислав фон Фальк. Стань как полагается и поклонись, пёс!

— Ничего себе! То правда? — удивилась пьянь.

— Правда, это наш барон, — коротко подтвердил Ллейк.

— Как? А сержант наш ничего не говорил… — всё ещё изрядно тупил окосевший боец.

Выпил он явно много. Да и на солнце его разморило чересчур сильно, в отличие от его напарника, который вскочил и принялся испуганно моргать. Ллейк отвернулся. Молодому солдату было стыдно за сослуживцев так, будто это он совершил какое-то непотребство.

Я нахмурился и повернулся к Рене и Дене:

— Дене, напомни мне, что гласит устав ландскнехтов, если кого-то поймали пьяным на посту?

Здоровяк зловеще ухмыльнулся и загудел басом:

— Если будет кто пойман пьяным на посту, то того надобно «аркебузировать»! То есть поставить под прицел и расстрелять!

Рене громогласно загоготал. Вообще, оба брата были внешне неразличимы, разве что шрамами. А вот по характеру очень разнились. Вечно смеющийся Рене был полной противоположностью своему молчуну-братцу.

И он не удержался, ввернув свои пять крейцеров:

— Позвольте, милорд? У нас аркебуз с собой нет. Так что надобно идти по второму пути! А значит, истыкать этого недоноска пиками.

— Пик у нас с собой тоже нет, чай не в поход же шли, — грустно вздохнул Дене.

— Ну тогда у меня есть ещё один вариант. Видел один раз, но и сам удивился, — всё улыбался его ехидный братец.

— Говори! — разрешил я.

Вместо ответа Рене вытащил из ножен свой громадный двуручник и вытянул его, держа остриём вниз:

— Как-то раз мой бывший ротмистр поймал двух пьяниц на посту. Так он вонзил свой цвайхандер в землю и заставил одного из них прижать горло… Вот сюда — прямиком к лезвию, — показал Рене, — И потом р-р-раз, и башмаком ударил по голове. Шею пьянчуги прямо до середины и прорубило.

Пьянчуга мгновенно побледнел, осматривая стоя́щих перед ним в полном вооружении людей.

— Плохой вариант, для меча подобное весьма плохо, — прогудел рассудительный Дене.

— Зато ротмистру было весело! — хохотнул Рене.

Гарнизонный «страж» и вовсе превратился в белую мумию с заплывшими глазами.

— На колени! — скомандовал я.

— Но я…

Удар под дых мгновенно заставил пьянчугу упасть на колени. Дене схватил его за шиворот и прижал к земле. Бедолагу стошнило. Хельмут за моей спиной привёл арбалет к бою и взял на прицел того стража, что был на стене. А то вдруг ещё выкинет чего-нибудь. Незадачливый гарнизонщик наверху замер, хлопая глазами. Я же задумчиво произнёс:

— Не хочется начинать всё со смертей. Как тебя зовут, пьянь?

— Беккет, милорд…

— Беккет, как владетель этих земель, я наказываю тебя за неисполнение обязанностей гарнизонной службы. Ворота открыты, пьянство на посту. Повторюсь: начинать со смерти мне здесь не хочется, так что радуйся, Беккет. Рене, Дене, что гласит кодекс в таких случаях?

— Позор, палки, штраф и лишение голоса на собрании, — сурово и чуть ли не хором ответили братья-доппельзольднеры.

— Двадцать ударов и работы. Какие именно — определю на общем собрании гарнизона, — чётко скомандовал я.

— Будет исполнено, милорд!

Пока Дене держал хамоватого стражника, Рене подошёл ко второму солдату, что стоял около стены, вытянув руки по швам. Бывший ландскнехт взял алебарду, прислонённую к камням, вернулся, перевернул её и похлопал древком по ладони:

— Сойдёт вместо палки…

Первый удар аж прибил беднягу к земле. Он вскрикнул.

— Солдат терпит боль, а не орёт как трактирная девка, — рявкнул на него Дене, — Тебя что, мечом рубанули? Чего визжишь?

Второй удар. Пьянчуга издал стон.

— Так-то лучше.

Рене сделал паузу между замахами и позубоскалил, присев рядом с наказуемым:

— Я гляжу тебе непривычно? А ты делай вот так — зубы сожми и при каждом ударе воздух сквозь них — с-с-с-с-с! Запомнил? Запоминай науку, пока я жив…

Здоровяк встал и снова размахнулся. Третий удар…

Я подошёл к воротам. Свят и Хенрик держали руки на рукоятях мечей.

— Вы оба! — резко скомандовал я стражникам, — Явиться после смены в казарму и получить наказание от нового начальника гарнизонной службы — капитана Свята, — я указал на своего помощника. Всё понятно?

— Да, милорд!

— А теперь приведите себя в порядок, как подобает солдатам империи.

— Да, господин барон!

Я прошёл через ворота. Позади раздавались удары. Рене и Дене методично продолжали экзекуцию. Стены внутри крепости уже кое-где обвалились истончившись. Несколько слоёв камней просто обрушились и лежали неубранными. Снаружи, когда мы подъезжали, я видел примерно такую же картину.

В общем, враг при желании мог ударить кое-где пару раз из картауны и получить вполне себе нормальный проём, даже не расстреливая долго ворота.

Толстая трещина в широкой лобовой башне, обваленный бруствер боевого хода то тут, то там.

— Трещина далеко пошла, надо бы внутри посмотреть. Если всё плохо, то здесь как минимум придётся достраивать подпоры. А то и фундамент мог поползти, — с неудовольствием протянул Свят.

— Вижу, — недовольно буркнул я, — Ллейк, давно всё это так выглядит?

— Да уже лет пять.

— И что, предыдущий барон не видел это безобразие?

— Видел и даже просил денег в Эстере. Но городской совет ему постоянно отказывал. Мол, деньги нужнее в Грюнхарте. То на дорогу, то на торговый пост. Торговля! — веско добавил солдат.

— Купчишки про себя не забывают, — хмыкнул Свят, — Золото зажимают, а чуть что — сразу бегут под защиту железа. То бишь нас…

«Вороний коготь» был первой сторожевой крепостью на пути в Литторию. Как небольшой гвоздь, он вонзился в отрог скалы, наблюдая за широченной долиной, уходящей к югу. Там в получасе езды уже начинались земли соседнего государства. Здесь в случае чего можно было разместить гарнизон до пятидесяти человек, а если потесниться то и до сотни. По нынешнему времени учитывая высоту стен и простоту обороны — это могло стать очень неприятным фактором для тех, кто захочет спуститься с гор или решит пустить авангард вперёд с равнины, получив удар в тыл. Но настоящее назначение крепости было не в этом, а в дежурствах разъездов вдоль границы баронства и подаче сигналов. Такая же крепость стояла в Грюнхарте.

Мы со Святом прошли в подвал первой башни.

— Вот идиоты! Хотя бы прожигали здесь всё периодически, — выругался капитан, осматривая зашедшиеся плесенью стены.

В донжоне была примерно такая же картина. Причём лестница наверх обвалилась. Пока она не восстановлена — можно было считать, что второй башни у «Когтя» и нет, ведь теперь нельзя было задействовать ни её бойницы, ни верхнюю площадку, чтобы бить по противнику на дороге и оказывать помощь второму «бастиону».

И в довершение всего часть стены с северной стороны просто разрушилась до основания. Из-за чего кладка вокруг провала основательно «поплыла». О постройках на территории крепости и говорить не стоило — остались только каменные кладовые. Всё дерево погнило или просто валялось грудой у стены.

Хенрик встретил меня во дворе:

— Есть и хорошая новость, господин.

— И какая?

— Здесь есть колодец. Берёт воду из горного ручейка. И с ним всё более или менее в порядке.

— Отлично, хоть это радует.

— Я только не понимаю, милорд, какой смысл держать здесь этих трёх дураков. Охранять здесь нечего. Держать оборону тоже не получится.

— Не знаю, Хенрик, не знаю… Ллейк, зачем Вормайер гоняет вас сюда, если толку от крепости никакого?

Солдат тут же ответил:

— Сержант периодически даёт какие-то наряды, чтобы соседи видели, что у нас что-то происходит. Тем более крепость могут занять и какие-нибудь лихие люди. А когда здесь два года назад была чума, сюда набилось с десяток оборванцев-паломников. И все здесь померли. Пришлось выносить и жечь. Сержант Вормайер приказал, чтобы кто-то дежурил здесь и никого постороннего не запускал.

Я ничего не ответил. Фактически никакого гарнизона крепости не было. Просто троица лентяев, которых пригнали для острастки. Н-да, вопросов к сержанту Вормайеру у меня было всё больше и больше. Почему не восстановить частично на скорую руку вре́менные укрепления, которые могли бы помочь его людям пересидеть несильную угрозу? Почему не следит за своими же бойцами? Очень сомневаюсь, что сержант не в курсе про пьянство. Судя по оплывшим рожам — квасят эти товарищи довольно часто.

Поднявшись на широкую башню, я оглядел долину. Третий забулдыга-гарнизонщик предусмотрительно ретировался вниз, делая вид, что он начал наводить порядок в нехитрой поклаже. Хенрик встал рядом и тихо спросил у меня:

— Господин, а зачем вы решили наказать их в Вальденбурге, а не взять с собой? А вдруг сбегут, как только мы уедем?

Я облокотился на парапет и усмехнулся:

— Как думаешь, Хенрик, если они захотят, смогут ли они сбежать так же, как и староста?

— Ну, наверное, да, — кивнул оруженосец.

— Значит, никакой разницы нет. Эти обленившиеся приживалы делают то, что им позволяют. Спрашивать надо с сержанта. А сбегут — туда им и дорога! Я уж лучше найму нормальных солдат в Эстере на то же жалованье, которое получали эти горе-вояки. У нас сейчас нет времени, чтобы воспитывать из подобного сброда настоящих бойцов. Этим можно заниматься, когда все проблемы в моих землях будут решены. Вот ты бы пошёл на разбойников с этими троими? Поставил бы их в караул, пока твой лагерь спит ночью?

— Нет, конечно, — помотал головой Хенрик.

— Вот и я тоже. Если же они не сбегут — посмотрим: на что они сгодятся.

Ллейк подошёл ко мне и оглядываясь, произнёс:

— Здесь работы талеров на пятьсот…

Я даже ошалел:

— Сколько?

— Ну даже, наверное, ещё пятьдесят к этому будет. Всё из-за той стены, — солдат показал на широкий провал, — Эту стену придётся почти полностью разобрать и сложить заново, укрепив фундамент. И только после этого можно поднимать лестницу в донжоне, потому что обвал повредил внутреннюю перегородку. Она упала на стенку башни внутри. В итоге она через время просто покосится и пойдут трещины. Без нормальной стены, которая её сначала подопрёт перед тем, как делать ремонт — ничего не выйдет. Ну а потом — всё остальное…

— Откуда знаешь? — пытливо посмотрел на солдата Свят, — Ты же из семьи лесорубов? Сам говорил.

— Но служил-то я поначалу в инженерной роте. Два года на ремонте и стройках в Эстере и ещё в Сен-Дейнице. Это как раз центр соседнего с нами Грюнхарта, — пожал плечами молодой солдат.

Я переглянулся с капитаном:

— А ещё что скажешь?

— Тяжело будет затащить сюда некоторые материалы. Дорогу не обновляли годами. Для начала надо согнать сюда мужиков, чтобы они расчистили путь и убрали обвалы, иначе телеги не проедут. А подвалы прожигать надо будет несколько раз.

Смышлёный. Как минимум: неглупый и держит себя нормально. Я даже порадовался, что Гумбольдт дал мне в проводники именно Ллейка. С другой стороны то, что молодой солдат держится именно рядом со старым служакой, который всё ещё несёт службу в отличие от тех трёх пьянчуг под воротами — тоже говорит о многом.

— Поедешь со мной в Эстер, — решил я, — Нужно будет вызвать имперского оценщика. Послушаешь — о чём я с ним буду говорить. Если он будет работать в крепости — ни на шаг от него не отойдёшь и всё мне потом доложишь, если увидишь, что он где-то нас обсчитывает.

— Да я же не купец какой-то, господин, — испугался солдат, — Я торговаться не очень умею или спорить.

— Хельмут умеет и будет с тобой рядом, — показал я на своего подчинённого, который перевозил до этого мою казну.

Тот стоял во дворе, закинув арбалет на плечо и задрав голову, смотрел на горы. Арбалетный болт он уже снял, и механизм отпустил.

— В любом случае последнее слово за мной. Смету оценщик будет показывать мне. Но я хочу всё знать до того, как он подсунет мне бумаги. Понятно?

— Да, милорд, — быстро закивал Ллейк.

— Господин барон! — вдруг раздался голос Хельмута, — Там человек на скале!

Воин указал на гряду, возвышающуюся метрах в пятистах от крепости. Маленькая фигурка стояла на вершине не скрываясь. Человек явно наблюдал за крепостью.

— Горцы, — коротко бросил Свят, — Вынюхивают: что здесь происходит.

Я всмотрелся в небольшую точку на горе. Дозорный постоял несколько секунд и исчез. Если раньше они видели в крепости караул из нескольких человек, то сегодня тут целое представление во главе с рыцарем. Сегодня же они будут знать, что кто-то прибыл в Вальденбург, если только у них нет соглядатаев в долине. Ведь кто-то вполне себе может поддерживать контакты с горцами. Если уж сержант местного гарнизона якшается с разбойниками, то почему бы, например, крестьянам не вести дела с племенами?

Я нахмурился и принялся спускаться во двор. По пути я тихо сказал Святу так, чтобы моих слов не уловил даже Хенрик:

— Завтра же едем в Эстер. Нам нужно будет ещё пять человек в охрану помимо нас — повезём часть казны. Пусть Хельмут сделает всё так, чтобы никто не понял, что мы везём деньги на размен. Эх, жаль дорога была до этого не мимо Эстера, сразу бы привезли часть казны серебром…

Дорогие читатели! Я не мастер редакторов карт. Однако это черновой вариант, чтобы было понятно — где, что и как находится. Уже работаю над красивыми антуражными вариантами! Как только будут готовы — выложу и их.

Юго-восток графства Эстермарк и границы с Литторией. Соответственно, чёрный пунктир — границы баронств. Бо́льшая часть границ между Грюнхартом и Вальденбургом лежат по реке Эст-Дол.

Более приближённая карта Вальденбурга. Более тёмный зелёный цвет — леса.

Глава 5 Где наш барон мечтает о налогообложении

Сержант Вормайер оказался сухощавым, гладковыбритым высоким человеком. Моё воображение рисовало растолстевшего и зажиревшего на халяве и вседозволенности человека, однако этот персонаж смог меня удивить. Одетый в короткие шоссы, добротные охотничьи сапоги и яркую стёганку, выглядывающую из-под начищенной кирасы, он стоял передо мной навытяжку. В его взгляде я читал одновременно и опаску, и уверенность, что я — всего лишь очередной молодой барчук, который всё время проваландался в походах, трактирах и постелях обозных и трактирных девок, а теперь меня легко будет обвести вокруг пальца в плане ведения хозяйства. Мол, поворчу, пошумлю и уеду из этого богом забытого края.

До него уже дошли слухи, что Беккета били палками в «Вороньем когте», а со мной приехала какая-то разномастная компания. Уже немолодой для воина капитан, говоривший периодически на странном языке, которым пользуются где-то далеко на северо-востоке. Оруженосец, больше похожий на человека-медведя, которого с трудом запихнули в доспех. Два ландскнехта-доппельзольднера, что одним своим видом внушали трепет. Хельмут, отвечающий за охрану казны и снабжение. И ещё семь человек бывалых солдат, некоторые из которых тоже были отобраны Святом не просто так.

На фоне моих бойцов гарнизон выглядел, мягко говоря, не очень. Два десятка человек, считая самого сержанта, имели стёганки и бригантины, большинство носили обычные шоссы. Десять солдат таскали кирасы и только пятеро обладали доспехом «три четверти», который достался им от предыдущих кампаний и нанимателей. Вот как раз к ним я и присматривался, ведь эти люди имели боевой походный опыт. Среди них же был и Гумбольдт — мой новый коннетабль. Оружие: пики, алебарды, да одноручные простые мечи у десятка людей. У остальных топорики. Пара боевых молотов. Четыре арбалета на двадцать человек. Причём с хорошей стальной полосой были только два. Вот и всё местное «грозное» воинство.

В общем, если выставить моих людей против этого гарнизона при грамотной обороне — я бы, без сомнения, отдал предпочтение своим. В узком пространстве и вовсе хватит Рене, Дене и Хенрика с Хельмутом, который бы лупил с арбалета из-за спин троицы громил. И местные вояки кончатся очень быстро…

Весь оставшийся гарнизон, не задействованный в нарядах, и мои бойцы стояли двумя рядами буквой «Г». Я прохаживался на площадке перед ними и скептически осматривал вооружение людей Вормайера. Сам сержант, кстати, отличался от своих подопечных не только качественным материалом доспеха, но и цветастой сержантской повязкой на плече.

Свят застыл позади меня, держа шлем под мышкой. Хенрик стоял рядом с ним, держа мой щит и простенький штандарт, который я привёз с собой. Щит представлял собою серебряное поле, символизирующее чистоту и верность. На нём был изображён рыцарский шлем. Эта фигура значила, что право на герб и рыцарские шпоры были получены во время воинской службы и за особые заслуги. Червлёный, то есть красный меч под шлемом говорил, что владелец герба добывает себе все силой оружия, а путь его кровав, но честен. Не случайно он и помещён был именно на серебряное поле. В левом верхнем углу было поле алого цвета с изображением сокола. Отец Владислава хотел сохранить память о фамилии семьи, поэтому личной фигурой избрал именно этого хищного пернатого.

Штандарт, что держал Хенрик, казался похожим на раздвоенный язык дракона и содержал два поля — червлёное и серебряное. Серебряный сокол на алом и алый меч на серебряном.

Я когда это впервые увидел, даже залюбовался, хотя из памяти Владислава понимал, что по сравнению со знатными гербами у меня всё выглядит очень простенько. У родовитых потомственных семей гербы уже походили на картины, куда было сложно впихнуть новый элемент… Тем более, это было щитовое изображение. Если на заказ вырезать герб из дерева и окрасить его, чтобы повесить в главной зале господского дома, то рыцарский шлем обзаведётся баронской короной и перекочует наверх, освободив пространство для помещения новых фигур или линий за заслуги перед империей или графством.

Гарнизонные солдаты хмуро косились на штандарт и моих людей, понимая, что их вольной и разгульной жизни приходит конец.

— Итак, трое человек из дозора «Вороньего когтя» уже провинились, грубо нарушив воинскую дисциплину, — шагал я перед рядом местных и сурово заглядывал каждому в глаза, — Беккет понёс наказание сразу, ещё двоих оно ожидает по возращению. Сержант Вормайер, выйти из строя!

Сержант сделал шаг вперёд. На мой взгляд двигался он недостаточно быстро и чётко. Неподобающе тому, кто допустил разброд и шатание.

— Объяснитесь — почему во вверенной вам для охраны земле солдаты пьянствуют, в Вальденбурге сегодня присутствовало меньше половины всего гарнизона и как так вышло, что бо́льшая часть людей развлекаются с вами охотой вместо несения службы, за которую получают жалованье?

— Милорд, наш край довольно спокойный, и поэтому я разрешил солдатам развеяться на охоте и поупражняться с луком и арбалетом для того, чтобы подтянуть свои навыки! — отчеканил Вормайер.

Ох как красиво стелет — даже восхитился я внутренне, но виду не подал.

— Пьянство у нас не поощряется, а виновные будут наказаны по всей строгости, — Без тени смущения сбрехал бывший начальник гарнизона.

— Поздновато хватились, сержант, — усмехнулся я, — Наказанием будет заниматься капитан Свят.

— Прошу вас, господин барон, дозволить мне самому разобраться с моими людьми, — Вормайер чуть надавил на слово «моими».

Пытается сохранить лицо. Но это не тот случай, когда наказания надо делегировать прямому начальнику, ведь он и сам по уши в дерьме.

— Не дозволяю. Также отныне обязанности коннетабля будет выполнять ветеран Гумбольдт…

Я быстро обвёл глазами весь строй и успел заметить, как в глазах некоторых гарнизонщиков промелькнуло одобрение. Как раз тех, кто имел нормальный доспех. Понятно — эти не одобряют вольностей, а дисциплина, вбитая походами в имперской армии — ещё не выветрилась. Что же, запомним эти лица!

— Отныне гарнизонная служба подчиняется капитану Святославу, — я указал рукой на Свята, — Сержант Вормайер, потрудитесь объяснить, как так вышло, что в землях Вальденбург до сих пор находится шайка разбойников? Я не вижу, чтобы они висели на деревьях. Ну или не знаю, по крайней мере, о том, что они сбежали отсюда.

— Милорд, разбойники не трогают местных жителей, — безэмоционально ответил сержант, — И количество их таково, что мы не можем оказать достойного сопротивления, даже если оставить сам Вальденбург без единого солдата…

— Вы просили помощи в Эстере?

— Я писал туда трижды и был вместе с покойным бароном в городском совете. Помощи мы не дождались.

Хм. Я посмотрел на местных. Судя по реакции, они ничего нового не услышали, и, вполне возможно, что Вормайер здесь не врёт.

— Если я узна́ю о хотя бы ещё одном случае пьянства на посту, вы лишитесь сержантской повязки и будете разжалованы в солдаты с позором. Вам ясно?

— Да, милорд, — процедил сержант, позволив себе эмоции.

— Поступаете в ведение капитана. И потрудитесь рассказать ему без утайки всё, что у вас здесь происходило последний год.

— Слушаюсь, господин барон.

— Остальные слушайте внимательно. Через три дня я жду здесь два десятка людей в чистой одежде, начищенном доспехе и при хорошем оружии, — я изобразил брезгливость, посмотрев на пыльные тряпки и тусклые нагрудники, — Также приказываю привести в порядок места проживания. Капитан Свят проверит каждый дом и если останется недоволен…

Свят за спиной зловеще ухмыльнулся. Гарнизонщики по достоинству оценили его гримасу и шрам через всё лицо, после чего торопливо начали прятать глаза.

— … то не выполнившие приказ получат сразу три наряда на земляных работах.

Даже сержант удивлённо округлил глаза, не считая удивления в ряду местных. Да-да, господа. Будем копать отсюда и до заката. То, что я видел в Вальденбурге мне совершенно не нравилось. Поселение стояло так, что при желании можно было согнать людей на пару улиц, прекрасно перегородить их рогатками, а на окраине прокопать от небольших холмов траншеи с кольями. И в случае если разбойники наведаются сюда, принять бой около дуба с мёртвым разбойником, а затем медленно отступать вглубь поселения, где будут собраны крестьяне, огрызаясь и сокращая поголовье бандитов звенящей сталью.

Но никаких укреплений здесь не было и в помине. Поэтому начнём возвращать гарнизонщикам утраченную «физуху» путём изменения рельефа вручную.

— Все свободны. Капитан Свят, прошу подойти ко мне.

Солдаты начали уныло разбредаться. Мой «зам» чеканным шагом приблизился ко мне, следом подошёл и Хенрик.

— Разрешите сказать, милорд? — спросил оруженосец.

— Валяй…

— Я думал, вы отдадите Вормайера под суд.

— Рано, — покачал я головой, — Если он говорит правду и Эстер не присылал сюда помощи, то его вины за то, что тут бродит сотня бандитов — я не вижу. Такая орава действительно просто измотала бы гарнизона и перебила его по частям. То, что Вормайер договорился с лихими людишками — плохо. А вот за то, что расхлябал солдат и куда-то прикарманивал деньги с оброка — вот тут его нужно судить за превышение полномочий и прикарманивание средств своего лорда. Но суд устраивать рано, сначала надо понять: кто с кем здесь договаривается, и как сержант связывается с разбойниками.

Я говорил это не просто так. Пока мы до вечера ехали обратно в Вальденбург, я уже примерно прикинул с помощью Ллейка стоимость оброка, которую крестьяне выплатили за последние полгода. С десяти дворов каждый месяц собирали фиксированно три талера. Всего РЕАЛЬНЫХ дворов у меня было сто девяносто. Пятьдесят семь монет в месяц. Учитывая, что гарнизонщики получали по три талера в месяц каждый, и я даже не знаю куда можно было их тратить в Вальденбурге, то суммы как-то не бились. Фактически оброка хватало, чтобы оплатить почти всю службу солдат. И жалованье им периодически всё-таки доходило. Гумбольдт говорил, что часть оброка «отщипывают» разбойники. Интересно — сколько?

В любом случае я теперь понимал, почему солдаты не стремились никуда отсюда перевестись. Договорившись с бандитами, они просто-напросто копили здесь денежки, мотались на охоту и пили, пока их никто и ничем не донимал.

Выходит, я для них бельмо на глазу. Нужно быть поосторожнее, а то арбалетный болт может прилететь в лицо вовсе не от лихих людишек из леса, а из-за соседнего угла.

Получается, Вормайер собрал за полгода оброк почти на три с половиной сотни талеров. Эх, мне бы они сейчас не помешали! Интересно, а вдруг он не всё пускал в ход? Если да, то где-то у сержанта должен был быть тайничок!

— И что будем делать с этим сержантом? — спросил Свят.

— Держи его поближе, старайся пока как можно больше разузнать про наши земли. Рассказывай ему, что я любитель повоевать до мозга костей и вот-вот да сорвусь в очередной поход в имперской армии. В любом случае он всё равно начнёт нервничать в ближайшее время. Вот тогда и нужно будет за ним проследить, — ответил я.

— А-а-а… Придёт время собирать оброк, крестьяне понесут его теперь вам, а не ему, и тогда у сержанта не будет денег расплатиться с разбойниками? — догадался капитан.

— Или он попытается собрать с вальденбургцев деньги в обход меня, — кивнул я, — Где-то он ошибётся в любом случае. Или даже сам заговорит об этом, попытавшись договориться с тобой или со мной.

— В этом я сомневаюсь, — покачал головой Свят, — Если бы вы не побили палками того дозорного, то сержант бы может и повёлся, но теперь он точно знает, что вы не просто какой-то молодой придворный миньон, который не понимает: как обстоят дела. Думаю, будет надеяться на то, что вы и правда убудете в армию императора.

Ну да, вот как раз миньонов я не любил, хоть и сам был почти что из их числа. Молодые младшие сыновья, которым не досталось земли и которых отцы отправили служить ко двору, вились больших вельмож или герцога. Они пытались мечом заслужить благосклонность и деньги, однако по большей части были малоприятными людьми.

Почему? Всё просто! Как можно заполучить славу хорошего рубаки и заработать денег? Первое — идти в армию и там кровью и потом заработать себе имя и добычу с побеждённых. Получать награды за то, что проявили себя. При этом надо жить в походных условиях, а иногда почти так же, как и обычный сержант.

Второй вариант — тереться при дворе и задирать других, чтобы вызвать кого-то на дуэль и снять с него дорогой доспех или забрать коня как добычу с побеждённого. В перерывах между танцами и драками — тренировки в фехтовальных школах, чтобы поднять уровень своих навыков. И всё это, заметьте, не в поле, где надо ходить по нужде куда-то за вал, есть гороховую похлёбку и мыться в реке, если она вообще встретилась тебе на пути.

Владислав выбрал первый путь, причём часть его прошла рядом с отцом, и молодой фон Фальк его не посрамил. Я даже внутренне зауважал мужчину, в теле которого оказался неведомым образом.

— Свят, пока мы здесь, не спускай с сержанта глаз. И в твоё отсутствие за ним тоже должен кто-то приглядывать. А нам пора домой. Тем более, сегодня к нам в гости должен пожаловать тот крестьянин с украденным барашком… — поморщился я вспоминая.

— Берт?

— Именно. Посмотрим, что получится выудить из него.

Дом начал преображаться. Две худосочные девицы, которых поутру перед нашим отъездом притащил Хенрик, согласились за пару крейцеров в день ухаживать за моим «поместьем». Девки нагрели и наносили воды, вымели и помыли все комнаты, мои люди накололи дров, а новоявленные служанки протопили старый камин в гостиной на первом этаже.

Одна девица побойчее и посмекалистее всё стреляла глазками, но дела вела споро — Хенрик не успел помочь мне снять доспех, как на длинном столе уже стояли миски и плошки с овощами, витал запах мяса, источаемого начиненной половиной тушки поросёнка.

— Господин, мой отец передал вам бочонок пива, — присела в некоем подобии книксена девица.

— Как тебя зовут?

— Мэва.

— Ого, какое гордое имя, — удивился я, — Передай своему папеньке от меня благодарность. У него что, есть какие-то просьбы? — благосклонно кивнул я, устраиваясь за столом и давая знак Хенрику и Святу присоединиться.

— Нет, милорд. Это просто в знак приветствия новому лорду.

— Твой отец — мудрый человек, — заметил я.

— Он ранее жил в городе, пока не перебрался сюда, — ответила служанка.

— И чем он там занимался?

— Был гончаром, милорд.

— А почему решился податься сюда, в Вальденбург.

— Два года назад, после того как началась чума, весь квартал закрыли. В нашем доме жило две семьи, и в нём были раздельных входа. Соседи заболели чумой, но стража заколотила досками не только их половину, но и нашу. Один цех по ночам жёг дома тех, кто заболел. Они пришли ночью к нам. Мы еле спаслись из пожара через подвальное окно. Лавка да мастерская сгорели вместе с домом, и после этого мы сбежали сюда. Отец валит лес и иногда делает какую-то посуду для общины.

— Сочувствую, — серьёзно кивнул я, понимая, какие лишения постигли эту семью. Может быть, цех просто выдавливал неугодных мастеров из города и под шумок подпалил и дом гончара.

— Спасибо, милорд! — девушка снова сделала книксен.

— А твой отец может сделать новую хорошую посуду для меня? — вспомнил я про то, что было бы неплохо иметь ещё посуды на случай собраний в доме к той, которую я собирался «реквизировать» у старосты, — Разумеется, я заплачу. Только я хочу добротную. Чтобы было не стыдно поставить на стол.

— Конечно, — обрадовалась Мэва, — Отец будет рад приработку!

— Хорошо. Пусть будет у меня через неделю. Сейчас мне недосуг.

— Я обязательно передам ему, господин.

— Оставь нас, — дал я указание, уже занимаясь больши́м куском мяса.

Мэва ужом выскользнула из зала, и мы остались втроём. На ужин зашёл Гумбольдт, заодно перечислив всё основное имущество в доме и на подворье старосты. Два вола, два мула, несколько десятков кур и уток, большая и малая телеги, пять баранов в общинной отаре. Домашняя утварь, неплохие сундуки и простая, но добротная мебель.

Но самое главное было в другом! Хороший плуг! Вот что нашлось в сарае у старосты. Причём длинный, тяжёлый и с втулками. Беглец планировал сдавать его в наём общине для распашки долины. Но сбежал прежде, чем купил в Эстере колёса. Для тяжёлого колёсного плуга нужны хотя бы две пары колёс: рабочая и запасная. Причём изготовить такое мог только хороший мастер-колесник. Подобная «машинка» могла с больши́м успехом пахать твёрдую и каменистую почву предгорий.

А староста-то действительно жук! Судя по хозяйству, он мог считаться вполне зажиточным человеком даже в крупном поселении по другую сторону моих лесов, где-нибудь в сельскохозяйственном Грюнхарте.

Меня только очень волновал вопрос — где же староста так нагрешил, если в первую же ночь решил бежать без оглядки из Вальденбурга?

Берт появился, когда ушёл коннетабль, а мы уже доели остатки ужина и, облокотившись на стол, допивали остатки пива.

Крестьянина завёл внутрь зала Дене. Проситель стал около двери и снял шапку. Он угрюмо хмурился и тревожно переминался с ноги на ногу.

— Проходи, Берт, — подозвал я мужика.

— Господин…

— Не волнуйся, тебя здесь никто не тронет. Садись, — я указал на край скамейки около стены.

Крестьянин сел на неё и уставился на меня не мигая.

— Господин, чем я могу быть вам полезен? Вряд ли вы позвали меня из-за моего барашка.

— Почему ты так решил? — улыбнулся я.

— Тогда бы вы сказали своё слово при свидетелях. Чтобы суд был виден общине.

— Ты неглуп, Берт, — довольно похвалил я крестьянина, — И это очень хорошо. Да, ты прав, я позвал тебя не для этого. Хотя решение по твоему вопросу мне уже понятно…

— Не видать мне моего барашка? — невесело поинтересовался мужик.

— Нет, — я удручённо покачал головой, — Если нет свидетелей и ты не можешь сам назвать каких-то особых примет, то я не могу тебе ничем помочь.

Берт тут же сник. Во всей фигуре крестьянина читалось: «справедливого суда здесь как не было, так и не будет».

— Но я, возможно, смогу тебя выручить, Берт. Чем ты занимаешься?

— Я ловлю рыбу, жена моя выращивает разные коренья и собирает ягоды от хворей. Ещё помогаю в общине и в артели лесорубов — вожу телегу.

— Стало быть, у тебя есть своя телега и лошадь?

— Нет, милсдарь, — горько усмехнулся Берт, — Лошадь не моя, телега тоже. Всё принадлежит артели лесорубов.

— То есть работаешь в поте лица весь день? — изобразил я глубокие размышления.

— Да, господин. У меня четыре рта помимо жены. Старшие — дочери, а младшие — мальчишки, но они ещё не годятся для настоящей тяжёлой работы.

Я переглянулся со Святом. Капитан, похоже, уловил — куда я клоню, и тоже смотрел на Берта взглядом радушного лорда, который внимательно относится к своим крестьянам.

— Да, тяжела твоя ноша, Берт. Вот верю я тебе! Верю, что твоего барашка увёл Мышслав, но что же я за хозяин такой буду, если начну как мне вздумается творить суд без расследования да без свидетелей? Что же делать? Хм… А если я тебе барана хорошего отдам? Из тех, что староста бросил. Как посмотришь на это?

Мужик поднял глаза, на его лице отразилось недоверие:

— Так разве вот так просто и отдадите?

— Подарю!

— Бывший барон никогда ничего не дарил никому. Всё ему было мало — он вечно в поход как собирался, так всё до последнего у нас вытягивал. Мы и работали у него по два дня в неделю на барщине. Оттого некоторые ушли от него.

Эка Берт задвигает! «Ушли». Учитывая местные реалии — это следовало переводить как «сбежали». А вот про два дня барщины — любопытная информация. Выходит, я был прав — если бы я оставил два дня, то ничего хорошего бы не вышло. Если будет однодневка — уже вроде крестьянину и ругаться не на что будет за моей спиной. Понятное дело — ему бы вообще на моей земле не работать, но по сравнению с некоторыми соседними жадными лордами я уже как будто и выгоднее получаюсь в качестве хозяина.

— Подарю — подарю! Я обирать своих людей не хочу, Берт, — заверил я крестьянина, понимая, что уже сегодня эта информация уйдёт «в массы», — Но ты о том баране не трепись раньше времени. Пусть пока в общей отаре гуляет.

— Спасибо вам, милорд! — совсем повеселел крестьянин.

— Ты садись, Берт, садись, — указал я на лавку за столом.

Мужик пересел за стол и даже заметно приосанился, чувствуя, что находится рядом с людьми бывалыми и со своим лендлордом, который общается с ним вот так вот запросто. Крестьянин жадно посмотрел на пустые тарелки с костями.

— Вот скажи мне, Берт, как так вышло, что староста с Мышславом в разладе были? Вроде оба богатые, а суд староста не в твою пользу вершил.

— Так понятно чего, — усмехнулся крестьянин, — Староста договорился с лавочниками, что те будут по хорошей цене покупать у нас мёд, травы, овчинную шерсть и коноплю, которая у нас вокруг Серебряной речки растёт. Каждый месяц всё это направлялось в Эстер на пяти больших телегах с товарами. Особо хорошо тамошние цеха у нас брали шерсть на одежду и коноплю для канатов и верёвок. Барона не было уже полгода, обычно он десятую часть с выручки забирал, не меньше. Так вот староста себе ту баронскую часть и откладывал.

Вон оно как! Я задумался. Даже в таком краю можно было заработать на той небольшой земле в пойме вокруг Серебряной, что узкой лентой вилась между моими лесами и горами. Мёд — это приличные деньги. Воск для свечей скупает почти подчистую церковь. Сырья здесь у меня немало — надо только распорядиться им как следует, чтобы возить не его, а готовую продукцию, ведь она всегда дороже.

Только надо будет в городском совете, насколько я понимаю — заплатить за право торговли. В городах просто так забесплатно нельзя ставить лавочки на рынке — это прямой ущерб и конкуренция для купеческих гильдий и городских цехов. У предыдущего барона не было времени или желания, чтобы строить здесь канатовязальню, а старосте оно, похоже, и не надо было — у беглеца в городе было всё схвачено… Кроме…

— Погоди, Берт, а разбойники? — изобразил я удивление, — Разве они не должны были грабить повозки старосты?

— Должны, — кивнул Берт.

— А как тогда их пропускали?

— Так староста с ними договорился, — пожал плечами крестьянин.

— Как договорился? — удивился я.

Берт неожиданно испугался. Он вжал голову в плечи, понимая, что сболтнул лишнего.

— Говори! — потребовал Хенрик и стукнул кулаком по столу.

— Да я не знаю — как он это провернул, господин! — запричитал мужик.

— Погоди, Хенрик, — мягко осадил я оруженосца, хотя его неожиданная «партия» в этом спектакле была как нельзя вовремя, — Послушай, Берт, моё слово железно, никто не узнает о том, что ты нам рассказал.

— Никто, — коротко подтвердил Свят, сверля взглядом крестьянина.

А я добавил:

— Мне хочется, чтобы люди здесь жили да богатели. Потому что тогда и я буду богатеть. А тех, кто мне в этом поможет — я не забуду! Расскажи мне про старосту.

— Не могу, милорд, — совсем струхнул мужик.

— А он не про старосту боится говорить, — догадался капитан, — Ведь так?

Берт молча опустил глаза.

— Про сержанта, — смекнул я, — Понятно. Боишься, Берт, что солдаты к тебе придут?

Крестьянин кивнул. А я постарался его успокоить:

— Ну теперь гарнизоном управляет мой человек. А сержант — его подчинённый. И если что-то с тобой случится — виновные будут наказаны. Да и не посмеют тебя тронуть.

Берт мял шапку в руках. Я его понимал — страшится, что мои люди просто не успеют, если с ним кто-то захочет свести счёты.

— А что же, Берт, если бы у тебя появилась собственная телега и волы в пользование, легче бы тебе стало? — перевёл я тему.

От этих слов мужик даже вздрогнул:

— Это как?

— Мне нужен возница на работы. Возить то, что я скажу, и притом за плату. Если будет свободное время — ты сможешь гонять волов на перевозку леса. Телега будет за тобой.

— Это старосты, что ли? — сообразил крестьянин.

— Всё верно.

— Хорошая у него телега!

— Да уж неплохая, — усмехнулся я, — И волы откормленные. Только учти, если будешь на них работать в те дни, когда не работаешь на меня — кормить их будешь в это время тоже сам.

— Милорд… — даже не мог поверить своему счастью мужик.

— Что, уже проще будет четыре рта и жёнушку прокормить? — подмигнул я.

— Конечно, господин! Да я…

— Только мне помощь нужна будет, Берт, — неожиданно посуровел я, — Ответишь честно на все вопросы — тогда будет тебе счастье. Нет — не обессудь. Барана, что я тебе обещал, заберёшь. Про остальное — забудь.

Мужик нахмурился. На его лбу пролегли глубокие морщины. Он явно взвешивал все за и против. Наконец, перспектива улучшить своё состояние победила, и он подался вперёд, тихо произнеся:

— Староста договорился с лихими людьми из леса через сержанта Вормайера. Десятую часть доли староста с той торговли в Эстере отдавал в лес. А ещё десятую брал себе.

Оруженосец присвистнул:

— Ого, да он даже жаднее, чем бывший лорд!

Крестьянин покачал головой:

— Никто и не против был. Денег, чтобы получить своё место на рынке в Эстере ни у кого бы не набралось. А если и получилось бы в складчину, то там тоже не всё просто… — грустно пояснил Берт.

Я внутренне усмехнулся: ну да, время идёт, а ничего не меняется. С рынка торговца можно выжить разными способами. Или согнать с хорошего места. Даже подпалить всё…

— Продолжай, — подбодрил я крестьянина.

— В общем, пятая часть от всей прибыли в Эстере за то, что разбойники не трогают караван, а староста обо всём договорился в городе — всех устраивала, — пояснил Берт, — Но Мышслав тоже хотел договориться с разбойниками, потому как у него брат в городе, а брат тот состоит в цеху канатчиков. Мышслав думал, что торговля с Эстером будет идти через него, а не через старосту. Тем более он же ходит в лес и какие-то там делишки с бандитами проворачивает! — тут крестьянин заговорил с жаром, рассказывая про своего обидчика, — Вот Мышслав на старосту и сержанта и осерчал, за то, что те все порешали с лихими людишками из леса, а его с носом оставили. Хотя ничего здесь удивительного и нет…

— Это почему же?

— До вас, господин, сержант здесь был единственной властью. А староста всем заправлял. Так зачем же разбойникам договариваться с Мышславом, если есть эти двое?

Резонно. Берт пока что излагал всё довольно логично. Что ж, теперь понятно — почему староста так быстро свинтил из Вальденбурга. Оказался послабее духом, нежели сержант. И если прикинуть — пять больших телег с товарами раз в месяц — это большие деньги. Ведь это сырьё от всех, кто что-то делал в Вальденбурге. Подобная торговля суммарно могла потянуть на сто пятьдесят талеров самое меньшее. Староста вместо того, чтобы честно собирать и хранить баронскую пошлину, забирал её себе. Почти сто золотых монет беглец этом за полгода точно заработал. Вполне хватит, чтобы начать отличную жизнь в новом месте.

— А что Мышслав для разбойников делал? Зачем он им нужен? — спросил я.

— Чего не знаю, того не знаю, господин.

— А как горцы? Донимают вас?

— Редко. С тех пор как прошла последняя война с Литторией и горцев потрепали имперские отряды, которые стояли тут лагерем — они стали умнее. Соберутся раз в год человек двести — триста и пройдут через наши земли в сторону Эстера. Пограбят там и вернутся. У нас-то брать особо и нечего, но путь для них здесь короче. Дорога какая-никакая, тоже имеется. Пока лорды соберутся, пока в Эстере рыцари свои седалища поднимут… Ох…

Берт испуганно выпучил на меня глаза:

— Но то к вам не относится, господин барон, я же вижу: у вас и вид бравый и люди у вас бывалые, тёртые!

— Давай продолжай, — усмехнулся я, — Но впредь на человека благородного никогда рот не открывай, а то не ровён час и зубов можешь лишиться или высечен будешь.

Берт торопливо закивал и залопотал дальше:

— Так вот, пока всё это случится, и из Эстера подойдут войска — горцы уже обратно к себе прячутся.

— Они только по моей земле ходят?

— Нет, в Литторию тоже спускаются, а те племена, что севернее, и в другие баронства ходят — им там ближе. Горы-то не только у вас, но и в северном Римсе проходят. Там сидит барон Фальзенберг, старик крепкий, но горцы его понемногу треплют.

— Борется старик с ними?

— А то как же! Пытается! Ему граф фон Кольм постоянно из Эстера подмогу высылает в помощь гарнизону и людям Фальзенберга.

— А сюда в Вальденбург подмогу не шлёт? — уточнил Свят.

— Нет, — помотал головой крестьянин.

Я переглянулся с капитаном, а в уме сделал себе «пометку»: надо бы разузнать, почему это фон Фальзенбергу отряды из Эстера присылают, а сюда нет. Небось и гарнизонная стража у старика-барона получает жалованье без проволочек.

— В долину ко мне горцы спускаются? Поодиночке или ещё как-то.

— Не так чтобы часто… Но их здесь не трогают. Незачем, — пожал плечами мужик.

— А кто из местных с ними знается? — полюбопытствовал я.

Крестьянин запнулся.

— Говори, Берт, не томи! Я же тебе сказал — отвечай на все вопросы. Узна́ю, что соврал мне в чём-то или недоговорил, будет худо.

— И вола с телегой заберёте?

— А ты как думаешь? — даже изумился я.

Похоже, крестьянин уже прикидывал в уме барыши с пользования моим даром ещё до того, как получил в руки поводья.

Мужик вздохнул:

— Мирче с ними водится точно.

Я начал припоминать это имя:

— Это который за главного в артели лесорубов?

— Он самый. У него и дочь замуж вышла за кого-то из горцев. Только он про то не любит говорить. Вроде сбежала она туда, брак Мирче признавать на людях не стал, но и общаться с ней не прекратил. Ну и с мужем её, и с другими из племени.

Ну да, горцы были язычники, в отличие от имперцев. Такие браки здесь были не в чести. Вообще, копаясь в воспоминаниях Владислава, я понял, что религия в этом мире внешне похожа на то, что было в моём. В империи и соседних землях верили в Создателя, что сотворил всё живое, а летоисчисление вели от рождения Искупителя. Здесь даже были свои рыцари веры, присягавшие церкви, а рыцарские шпоры им при посвящении вручали архиепископы.

— А где живёт Мирче?

— Его дом третий от реки. Большой, хороший, не ошибётесь, вокруг него подобных нет. Лучше только у старосты. У Мышслава будет похуже, — ответил Берт, — Но сейчас, пока лето Мирче почти всё время проводит во времянке на лесоповале.

— Понятно, — кивнул я, — И что лесорубы? Хорошо живут?

— Кто как, но большинство побогаче остальных будут. Работа у них тяжёлая, но и самая хлебная. Лес они везут до реки Эст-Дол, а там сдают на сплав. Возят аккурат к баракам, что стоят по вашей земле на том берегу. На этом у сплавщиков есть лагерь и лодки.

Стоп!

Я замер и внимательно посмотрел на Берта. Тот не понял, почему я так гляжу на него, и забегал глазами: мол, что я такого сказал?

— Погоди, что за МОИ ЗЕМЛИ?

— Ну как же, ежели старожилы не брешут, кусок земли у вас есть за Эст-Долом. Но там хозяйничает барон фон Грюнхарт.

— И какова ширина реки в том месте? — спросил Свят.

— Локтей сто — сто-двадцать, может больше.

Локтей сто… то есть где-то шестьдесят-семьдесят метров.

— Погоди, Берт! Хенрик! Неси мою сумку! Там карта…

— Да, милорд…

— Мэва! — я громко позвал служанку и когда девица появилась в комнате, приказал, — Принеси Берту мяса и пива.

— Будет сделано, милорд! — девушка убежала.

Оруженосец затопотал башмаками по скрипучим ступеням на второй этаж в мои покои. А я встал и заходил по залу, заложив, как всегда, руки за спину. На карте, что я получил от канцелярии герцога — никакого кусочка земли за рекой не было, а граница между Грюнхартом и Вальденбургом проходила по реке Эст-Дол. Если он всё же есть, то этот ушлый сосед фон Грюнхарт мало того, что непонятным образом продолжает валить лес на моём берегу, так и поставил бараки сплавщиков на моей земле. Вопрос: почему и кто ему это разрешил?

— Господин барон! Карта…

Хенрик развернул всё передо мной.

— Берт, иди-ка сюда! — подозвал я крестьянина.

— Я не очень разбираюсь в картах, милсдарь, — смущённо признался Берт, — И грамоту не разумею.

— Ничего страшного. Смотри — вот наш Вальденбург, вот «Вороний коготь», вот река Серебряная, долина, вот лес. Вот граница с Грюнхартом по реке, — я заводил пальцем по карте, — Где примерно эти бараки? Если что, вот здесь находятся лесорубы.

Берт смешно наморщил нос, почесал затылок и ткнул грязным пальцем в точку на реке Эст-Дол:

— Наверное, где-то здесь, господин.

Мэва появилась в зале, поставив на стол угощение для «информатора», и я нетерпеливым взмахом руки снова прогнал её.

— Где-то здесь, — задумчиво повторил я, — Надо проверить… Надо проверить! Ты ешь давай, Берт!

Крестьянин накинулся на еду, а я снова принялся ходить по залу под удивлённым взглядом Хенрика. Свят, напротив, улыбался, наблюдая за мной. Клянусь, в глазах старого служаки и верного компаньона моего отца горело по-настоящему отеческое одобрение.

— Скажи-ка мне, Берт, а сколько людей барона Грюнхарта работает на ЭТОМ берегу?

— Ну, когда я туда привозил лес, то человек десять было точно.

Человек десять. Это не проблема. Тем более это не солдаты. Однако я прикинул: сколько могла стоить хорошая железная цепь на сто двадцать локтей. Бо́льшую часть денег потянет даже не сырьё, хоть оно и дорогое, а работа кузнеца. Не меньше тридцати талеров! М-да, больновато… А если?

— Берт, ты же говорил, что ты рыбачишь? — прищурился я.

— Да, господин, — жадно проглотив большой кусок, просипел крестьянин.

— А ты можешь быстро сплести рыболовную сеть длиной в сто двадцать локтей?

Мужик помотал отрицательно головой:

— Ежели были бы люди в помощь и хороший материал, может, и смог бы, но так чтобы быстро — у меня не выйдет. Тут должен работать тот, кто всю жизнь такое мастерит. А у меня и пряжи столько не будет…

— Сколько будет стоить такая сеть?

— Ставная сеть такой длины в среднем где-то два талера будет стоить. Если срочно плести, то и все три может получиться, — ответил крестьянин.

— Понятно, а готовые купить можно только в Эстере?

— Или там, или в Сен-Дейнице, в главном городе Грюнхарта. Он даже поближе к нам будет… — ответил мужик и жадно, пока я не задал новых вопросов, выхлебал залпом всё пиво.

— Ладно, Берт. На сегодня всё. Ты очень помог мне.

— Господин, а вол и телега⁈

— Поутру найдёшь коннетабля Гумбольдта и получишь, что я обещал. Я его предупрежу. Но учти — наш разговор ещё не закончен! — чуть остудил я пыл уже заулыбавшегося мужика, — Завтра ты едешь с нами. Надо забраться в кое-какое место и забрать кое-что.

— Это куда же мы поедем? — удивился крестьянин.

— Всё увидишь. И ещё — пока будешь ездить по моим или своим делам — слушай всё внимательно. Говори с людьми, будешь докладывать мне всё важное.

— А как я пойму, что то, что я услышал — важно? — задал логичный вопрос мужик.

— Запоминай всё, что слышно про сержанта и его людей, про старосту, горцев или разбойников. А там дальше посмотрим.

— Понял, господин!

— Всё, о чём мы здесь говорили, должно остаться между нами, Берт. Не подведи меня! — сурово посмотрел я на крестьянина и показал ему кулак.

— Будьте спокойны, господин, я же не дурак о таком трепаться… — торопливо закивал мужик.

— Вот и отлично. А теперь ступай.

Кто лучше всего знает все слухи? Тот, кто всегда на виду, катается по разным землям с абсолютно понятным алиби и просто болтает в местах остановки. Если Берт станет возить материалы для задуманных мной построек, ездить между Вальденбургом, лесорубами и прочим местам, да при этом узнавать новости, слухи и держать ухо востро — чем не простенький, но полезный информатор?

Когда крестьянин покинул зал, Свят спросил:

— Господин барон, вы хотите перекрыть реку?

Я уселся в кресло, развалился в нём и подпёр задумчиво щеку. Затем ответил:

— Если по ту сторону Эст-Дола тоже есть моя земля, то я имею на это полное право.

— И взять плату за проход? — улыбнулся капитан.

— По праву лорда этой земли… — кивнул я.

Ну а что, сейчас так делают все кому не лень. Классическое налогообложение средневековья, хоть и позднего. Монетку за проход через мост — его же ведь надо на что-то чинить? Пару крейцеров за пользование трактом. Горстку деньжат за право сплавить плоты с деревом или проход купеческих лодок и барок… А почему бы и нет?

— Но надо быть уверенным, что эта земля моя, и разобраться с арендой леса этим бароном фон Грюнхартом. А ответить нам на это смогут только в Эстере… И вряд ли это будет легко, — добавил я, — По крайней мере, здесь я ничего не нашёл, — Я обвёл пальцем вокруг себя, имея в виду господский дом.

— Ох и взбесятся же все на реке, — ухмыльнулся Свят, — Начнётся вой, что вы препятствуете торговле.

— А я вот другого не пойму, — заморгал Хенрик, — А зачем нам рыбацкие сети? Сплав их просто порвёт. И купеческие барки тоже снесут их.

— А это для того, чтобы я был в своём праве со всех сторон! — улыбнулся я, — Если земля за рекой и вправду моя, то я поставлю сети. Первые порвут — я конфискую всё, что смогу в оплату, потому что мне нанесли ущерб.

— Кон-фис-кую? — с трудом проговорил оруженосец.

— Заберу себе, — пояснил я.

— О! Это можно! — уже веселее проговорил громила, расплывшись в улыбке, которая не обещала спесивым купцам ничего хорошего.

— Об этом станет известно, — продолжал я, — Но кто-то поплывёт ещё. В общем, к третьей сети все поймут, что надо платить. А когда у нас заведутся лишние денежки, можно будет и цепь поставить, — закончил я.

— Эка у вас всё складно получается, милорд — восхитился Хенрик.

— Не торопись, мой друг. Мы ещё не узнали ничего в Эстере. Ладно, уже поздно — завтра с утра выдвигаемся в город. Заодно по пути заедем в развалины Древних. Я хочу их осмотреть, да и колдуна сжечь надобно…

Щит и штандарт Владислава фон Фалька (пока что)))))

Nota bene

Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Золотой барон: Фронтир. Том 1