Пролог

Хельдрик Белоглазый недолюбливал свое прозвище.

Каждый раз, когда он слышал его, раздражение поднималось откуда-то из глубины живота и растекалось по всему телу до кончиков пальцев. Он предпочитал, чтобы к нему обращались только по имени.

Но сейчас именно прозвище повторял и повторял чей-то настойчивый зов в его голове: «Белоглазый… Белоглазый…». Раздражение привычно поднялось, растеклось и почему-то отозвалось жаром в груди. Сильнее и сильнее. Помотав головой, Хельдрик негромко зарычал и… проснулся.

Затекшее тело протестующе отозвалось болью, глаза сощурились, наткнувшись на маленький магический фонарь над столом. В голове мелькнула дельная мысль, что опять засыпать, уткнувшись в раскрытый толстый фолиант, было не самой удачной идеей. Додумать мысль не удалось: она улетучилась сразу, как только глаза сфокусировались на фигуре, от которой и исходил раздражающий зов.

Фигура была очень высокой, гораздо выше обычного человека. Под черной рубашкой угадывались очертания мускулистых плеч, торса, рук, которыми можно было гнуть и подковы, и более массивные металлические предметы. Пудовые кулаки могли проломить человеческий череп одним ударом. Но неожиданно плавные, вкрадчивые, скупо выверенные движения давали понять, что обладатель этой фигуры мог быть хорош и в изящном поединке на шпагах, а не только в грубом рукопашном бою. Орф Великан, давний приятель Хельдрика, дежуривший сегодня ночью в Зале, стоял возле стола и терпеливо пытался дозваться Главного Наставника:

― Белоглазый, вставай, ты должен увидеть это сам.

― Что? ― проводя руками по лицу, недовольно произнес Хельдрик и тут же замолк, сам различив ухом тонкую и приятную мелодию, доносящуюся из Зала.

― Родился новый Одаренный, ― улыбнулся Главный Наставник и тут же перевел взгляд на встревоженное лицо Орфа. ― Что не так?

― Ты должен увидеть сам, ― буркнул тот, переминаясь с ноги на ногу.

Вздохнув, Хельдрик вдруг встал так легко и стремительно, будто не проспал несколько часов в неудобной позе в кресле у себя в кабинете. Поманив за собой пальцем и Орфа, и магический светильник, так же стремительно и легко направился в Зал. Миновав огромную двухстворчатую дверь, он остановился в помещении, которое могло бы поспорить размерами с бальным залом в императорском дворце, но не имело, в отличие от последнего, ни единого окна.

Бегло бросил взгляд на огромный хрустальный шар в правом углу и удостоверился, что тот ровно и неярко светится серебристым. Затем такого же взгляда удостоился темный проем арки из красного камня в левом углу, пройти в который могли одновременно человека четыре.

Он сделал несколько шагов и наконец остановился напротив стены, настолько длинной, что ее не мог за раз ухватить прямой человеческий взгляд. Именно от этой стены шел мелодичный перезвон. На стене висела карта. Карта Империи. На ней ровно и тепло светилось множество огоньков. «Множество, но все-таки так мало», ― в который раз с горечью подумал Главный Наставник.

Вытянув вперед руку, Хельдрик медленно поводил ею в воздухе, словно пытаясь что-то нащупать. Подчиняясь его действиям, карта, будто вынырнув из стены, приближалась, увеличивая изображенные на ней реки, города, дороги. По ним, перелистывая пространство, словно страницы в книге, заскользил палец Хельдрика. Вместе с городами и лесами проплывали золотистые искорки, каждая из которых показывала местонахождение Одаренных, братьев и сестер Главного Наставника, щита и опоры Империи. Самое большое сосредоточение огоньков было здесь, в Цитадели, но тихий перезвон, конечно же, вел дальше, указывая, где среди золотистых огоньков находится белый. Новорожденный. Где-то в Империи сегодня родился младенец с Даром. Его нужно найти как можно скорее.

И чем дальше палец Хельдрика скользил по иллюзорному полотну карты на северо-запад, постоянно приближая изображения так, что уже можно было разглядеть квадратики и прямоугольники небольших деревень и ленты малых речушек, тем ярче на лице Главного Наставника вырисовывалось то же самое выражение, с которым будил его Орф.

Конечно, самым логичным было предположить, что поиск приведет в точку на стыке гор и Холодного моря, в поселение магов, искавших, изучавших и добывающих Лазурную руду. Но совсем не в том направлении тек звучавший все громче перезвон. Была надежда, что приведет он в Стражень, город в нескольких часах пути от Туманных гор. Наконец, в поселок у самого подножия гор ― там хоть и жили в основном воины, но у многих были жены, рождались дети.

Вот он, белоснежный огонек. Орф втянул воздух сквозь сжатые зубы, Хельдрик, наоборот, выдохнул, но судорожно и растерянно. Туманные горы. Замок Безымянного герцога. Хельдрик, как и все причастные в Империи, знал, что герцогиня на сносях и вскоре ожидается наследник, который важен не менее, чем императорский сын. Но…

― Готовь портал, ― отрывисто сказал Хельдрик дежурному. Тот кивнул и направился к темной арке в углу. ― И пока я не вернусь, не сообщай никому. Никому.

Орф снова кивнул: он доверял своему давнему другу.

― В герцогском замке уже несколько лет живет Крутт Пытливый, ― Хельдрик невольно усмехнулся. Интересно, как относится к своему прозвищу нынешний замковый маг? ― Я знаю его как умного и сдержанного человека. Надеюсь, что он сумел взять сложившуюся там обстановку в свои руки и я к утру вернусь с хорошими вестями.

― Может быть, родила не герцогиня? ― с надеждой проговорил Орф, вырисовывая на арке портала руны. Откликаясь на его действия, проем становился все светлее. ― Мало ли какая женщина там еще могла ждать ребенка. Тьфу, забыл координаты. Не так часто открывается портал в герцогский замок.

― Мало, ― покачал головой Главный Наставник, выходя из кабинета уже с дорожной торбой на плечах. ― В замке мало женщин. Слишком близко Излом. Еще раз: не сообщай никому ничего, я постараюсь вернуться до рассвета, пока не закончилось твое дежурство. Сообщать Императору о каждом родившемся Одаренном тотчас мы не обязаны. Возможно, это действительно не наследник герцога, тогда я вернусь очень быстро.

― А Магический Совет?.. ― начал Великан, бросая взгляд на огромный шар в противоположном углу, дремавший под бледно-серебристой дымкой.

― Магический Совет я извещу сам по прибытии. Если это наследник, то я все равно самостоятельно не решу на месте вопрос. Главное сейчас ― установить,кто .

Настроенный портал ярко переливался переплетением нитей силы. Встав перед ним, Главный Наставник приложил руку к медальону на груди и послал Зов. Эти стационарные порталы, которых не так много на всей огромной территории Империи, не нуждаются в корректировке координат и строгом запросе разрешения на перемещения, поскольку раз и навсегда привязаны только к двум точкам входа и выхода. Порталы же, подобные расположенному в Зале и на другой стороне, в Туманном замке, коих в Империи еще меньше, каждый раз должны были перенастраиваться на новую точку выхода. И всякий раз тому, кто перемещается, необходимо посылать Зов, чтобы принимающая сторона знала, откуда и кто именно запрашивает разрешение, и разрешение это дала. В противном случае проходящий рассыпался на миллиарды частиц в переплетениях нитей силы.

Утекали минуты. Зов шел, ожидание затягивалось.

― Крутт, скорее всего, сейчас занят или находится далеко от портала, ― заметил Орф. ― Редко кто вызывает замок Безымянного герцога. Тем более, если родила герцогиня, магистр должен быть подле нее.

― Крутт Пытливый занимал пост Главного Наставника три года и уже несколько лет находится в Туманном замке. Он лучше всех понимает, что, когда выяснится, где родился новый Одаренный, Цитадель обязана прислать кого-то для выяснения всех обстоятельств. Так что, если не может присутствовать сам… ― договорить Хельдрик не успел.

Движение и мерцание нитей в портале ускорилось. И Белоглазый, и Великан почувствовали отклик, идущий из глубин пространственного коридора ― разрешение было дано.

Ободряюще кивнув приятелю, Хельдрик, задержав дыхание, шагнул в клубящую вязь потока и растворился в ней. Орф вздохнул, подошел к дверям Зала, чтобы плотно затворить их, а затем уселся напротив замолчавшей и погасшей арки портала в позу для медитации и приготовился ждать.

Мгновения переноса, сопровождающиеся ощущениями, похожими сначала на покалывания раскаленными миниатюрными углями, а следом пронизывание мириадами ледяных игл, впивающихся в каждую клеточку, как всегда, показались Хельдрику вечностью. Ощутив, что тело приходит в норму, он с наслаждением сделал вдох и лишь потом приоткрыл один глаз. На всякий случай. Правила безопасного перемещения не рекомендовали сразу и широко открывать оба, мало ли что ждет тебя на выходе: ослепительный свет, жар, ледяной ветер, пыльная буря. «Все-таки многое в магии пространственных перемещений еще непонятого и недоработанного братьями и сестрами», ― подумал Главный Наставник, оглядывая приоткрытым глазом место, в котором очутился.

Никогда прежде не доводилось ему бывать в замке Безымянного герцога, который вот уже около полутора тысяч лет запирал Излом, проход в Изнанку. Замкé нерушимом, не открываемом, не сорванном все еще, пока еще… За всю жизнь ни стремления, ни другие обстоятельства не приводили Хельдрика к Туманным горам, даже когда он был еще Магом На Пути.

Затухающая арка портала давала не много света, так же, как и факел, который держал стоявший перед ней человек. Но все же Белоглазый разглядел фигуру, мало чем уступавшую в размерах фигуре Орфа Великана, облаченную в легкую кольчугу, плотные кожаные штаны и высокие сапоги. А также он увидел узкое, безбородое лицо воина, разглядывавшего его с любопытством, но без напряжения.

― Магистр Хельдрик Белоглазый? ― спросил незнакомец без вопроса в голосе. ― Трэнк Рист, начальник караула, к вашим услугам. Магистр Крутт велел встретить вас и проводить к нему. Прошу.

Не дожидаясь ответа, стражник развернулся, качнув факелом, дескать, следуйте за мной, и уверенно, быстро, но спокойно пошел вперед, держа факел над головой. Хельдрик поспешил вслед.

Все, что смог он пока рассмотреть, так это то, что арка портала значительно меньше, чем в Цитадели, и находится скорее в какой-то пещере, нежели в помещении, принадлежащем замку. Впрочем, если верить тому, что Хельдрик знал о Туманном замке из рассказов, описаний в книгах и изображениях, замок был частью гор, и местами сложно было понять, где заканчивается стена замка и начинается скала. Главный Наставник подозревал, что подземелья замка плавно и незаметно переходят в горную породу, а, возможно, и в цепь пещер или туннелей. И мало где можно найти достоверные сведения, какие из них природного происхождения, а какие образованы при постройке замка.

Создавать магический светильник он не рискнул. Все-таки Туманный замок и его особая атмосфера были неизвестны Главному Наставнику. И как отреагирует замок на магию чужака, оставалось только гадать.

Следуя за начальником караула, Хельдрик прислушался к своим ощущениям, которым не придал значения в первые минуты после перемещения в замок. Теперь он начинал чувствовать все отчетливей и отчетливей. Что-то странное, что-то неосязаемое, как воздух, что-то неслышное, как мысль, но действующее на все тело, проходящее насквозь, проникающее глубоко внутрь тела, разума, души. Видимо, так он действует на магов. Источник. Неразумный, но чувствующий, щедрый, но коварный, защищающий и способный погубить. Где-то в недрах замка, в недрах горы.

― Скажите, а Его Светлость?.. ― Как маг, Хельдрик Белоглазый имел право обращаться на «ты» к любому человеку не дворянского сословия, но, во-первых, он всегда пренебрегал этой своей привилегией, а во-вторых, начальник караула Туманного замка вполне мог быть и дворянского рода.

― Его Светлость находится возле покоев Ее Светлости, ведь…

― Все-таки герцогиня! ― Хельдрик не смог сдержать восклицания.

― Простите? ― Рист не замедлил шаг ни на секунду, но теперь в его интонациях появилась настороженность.

Мысленно отвесив себе подзатыльник, Хельдрик неопределенно поводил рукой в воздухе.

― Я ведь маг, господин Рист. И появился здесь не просто так. Если я не ошибся, Ее Светлость только что подарила супругу наследника, а появление наследника Туманного замка ― это событие имперского масштаба, ― немного скомканно объяснил он.

Бросив на мага острый взгляд, Рист кивнул и продолжил путь. Да, преданность обитателей Туманного замка его хозяину уже давно стала темой легенд и баллад. Причины тому были весьма и весьма веские.

По мере того как Белоглазый и Рист продвигались дальше, становилось светлее и слышался негромкий шум вдалеке. Несмотря на глубокую ночь, видимо, ни один обитатель замка не спал. Появились магические светильники, развешанные вдоль нешироких замковых коридоров, тихими тенями сновали люди: слуги, стражники. В воздухе явно чувствовался дух сдержанного облегчения и радости. Значит, роды прошли благополучно: и наследник, и герцогиня здоровы. Только вот обитатели замка еще не знали того, что знал Главный Наставник: что родившийся наследник ― Одаренный. А вот чем обернется такое положение дел для новорожденного, его родителей, замка и всей империи ― этого не знал пока и сам Главный Наставник.

Покои герцогини находились на втором уровне замка, к их дверям и привел Хельдрика Трэнк Рист и исчез, предварительно шепнув что-то одному из стражников у входа. Тот в свою очередь негромко стукнул в двери, которые почти тотчас приоткрылись, ровно настолько, чтобы стало видно усталое лицо немолодой женщины. Склонившись к стражнику, она выслушала его негромкие слова, бросила взгляд на мага и кивнула. Дверь снова закрылась.

Поняв, что опять придется ждать, Хельдрик прислонился к стене и прикрыл глаза. Маги не страдают высокомерием и не высказывают недовольства неудобствами, этому учат с первых дней пребывания в Цитадели. Но вот унять учащенное сердцебиение Белоглазому в этот раз не удавалось. Зов Источника. Слишком неожиданное событие, слишком важное, всеслишком .

Наконец, дверь распахнулась, заставив Хельдрика выпрямиться. Выпустив двух человек, она бесшумно притворилась, отрезав покои герцогини от всего, что не должно было волновать роженицу и ребенка. Человека, шагнувшего к нему первым, Главный Наставник никогда прежде не видел, поэтому с не самым учтивым интересом вперил в него взгляд. Достаточно высокий, скорее худощавый, чем коренастый, хотя не стоило ждать от аристократа в невесть каком поколении крестьянской грузности, при этом крепкий, как человек, много времени отдающий физическим тренировкам. Лицо чуть вытянутое и резкое, словно вырезанное в одной из окружавших замок скал. Цвет волос и глаз тоже напоминал скалы, больше темно-серый, чем черный, холодный и острый. Безымянный герцог. Хотя, как раз имя-то у него и было ― Его Светлость Рондфорт Безымянный. Вспомнить бы, какой по счету герцог Туманных гор и прилегающих к ним территорий.

― Ваша Светлость, ― Хельдрик слегка наклонил голову в знак приветствия, пренебрегая всеми обычными правилами светского этикета. Не то место, не то время, не тот человек ― подсказало чутье мага.

― Ваша Светлость, позвольте вам представить Главного Наставника Цитадели Хельдрика Белоглазого, ― послышался усталый, но до боли знакомый голос с ехидными интонациями.

Обладатель этого голоса был прекрасно знаком Хельдрику. Магистр Крутт Пытливый щурил лукавые черные глаза, по-птичьи наклоняя голову набок и ероша одной рукой волосы цвета перца с солью.

― Магистр, ― глубокий зычный голос герцога, прозвучавший вполсилы, все равно наполнил гулкую пустоту коридора целиком. ― Приветствую в Туманном замке. Вы можете пройти в мой кабинет, Крутт, а я возвращаюсь к жене.

― Пошли, Белоглазый, ― опять ехидно почти пропел Крутт, отлично знавший, что Хельдрик недолюбливает свое прозвище.

Пару мгновений посверлив спину удаляющегося к лестнице Крутта недовольным взглядом, Хельдрик вдруг весело хмыкнул и последовал за ним. Почему-то привычное поведение замкового мага сняло часть напряжения.

Кабинет герцога находился на третьем этаже замка и больше напоминал отдел столичной библиотеки. По крайней мере, рабочий стол, комод для бумаг, диван и пара кресел терялись среди стеллажей, заставленных книгами разных эпох, народов и жанров. Глаза Главного наставника жадно блеснули при первом взгляде на такое великолепие. Пожалуй, здесь можно было бы найти много интересного. Взяв себя в руки, Хельдрик отвернулся от полок с книгами и с требовательным и тревожным выражением лица уставился на Крутта. Последний же не спеша подошел к столу, взял стоявший на нем графин и разлил сиреневую жидкость по двум бокалам. Подал один из бокалов Хельдрику, а свой чуть приподнял и провозгласил:

― Ну, за здоровье наследника Туманного замка! ― Опрокинув бокал, он наконец открыто взглянул на Хельдрика, так и не пригубившего из своего, и произнес: ― Нас ждут невероятно непредсказуемые и непростые времена, дружище Хельд, ― и опять замолчал.

― Говори уже, демон тебя побери, Крутт, ― Хельдрик не отрывал взгляд от замкового мага.

― Двойня!

― Что? ― Хельдрик почувствовал, как бокал выскользнул у него из рук, а лоб покрылся испариной. Быстрым движением пальцев Крутт заставил бокал застыть и вернул его в руки Главного Наставника. ― Опять?

― Двойня. Мальчик и девочка, ― спокойно продолжил Крутт, и Хельдрик с робким облегчением сделал вдох, про потребность в котором забыл на минуту.

― И дар?.. ― спросил он, поднося бокал ко рту.

― У девочки, ― подтвердил Крутт, с ироничной улыбкой наблюдая, как его собеседник залпом опрокидывает в себя бокал дорогущего вина из ягод высокогорного северного можжевельника, наверняка даже не почувствовав вкуса.

Постояв мгновение, взглядом найдя кресло и опустившись в него, Хельдрик наконец-то расслабил плечи и уже с озорным выражением в глазах протянул замковому магу пустой бокал, намекая на добавку.

― Покажи, ― попросил он. ― По правилам я сам должен убедиться, но тревожить герцогиню после тяжелых родов…

Крутт молча поднял руку, и в воздухе возникла туманная живая картина, показывающая спальню и ложе Ее Светлости. Герцог стоял в изголовье и держал на руках пищащий сверток, а немолодая женщина, которую Хельдрик видел чуть ранее, подавала на руки его жене другой сверток, истошно орущий.

― Чем это обернется для всех нас? Спустя полторы тысячи лет… Опять двойня… И один младенец с Даром. Как получилось?.. ― проговорил все еще растерянный Хельдрик.

― По-видимому, судьба начала плести какой-то особенно сложный узор, ― продолжил Крутт, усаживаясь в соседнее кресло. ― У нас есть время подготовиться к тому, чего мы пока не в силах узнать. О рождении Одаренного знаем не только мы с тобой, но и дежурный маг, да и любой из Совета может выяснить время рождения. Поэтому сегодня на рассвете ты, дружище Хельд, сообщишь Магическому совету, что в районе Туманных гор родилась Одаренная девочка. Через восемь лет, как и положено, она переступит порог Цитадели и начнет обучение. А на рассвете следующего дня герцог сообщит Императору о том, что у Туманного замка появился наследник, и кровь Безымянных герцогов по-прежнему будет крепко запирать проход на Изнанку.

― Но…

― Ты не обязан сообщать Императору о новорожденных с Даром, если он не спрашивает, ― напомнил Крутт. ― А он не спросит, ты знаешь. Также он вряд ли догадается спросить у Его Светлости, а не двойня ли появилась на свет у герцогини. И точно ли она родила именно этой ночью, а не предыдущей. И никто, проживающий в Туманном замке, никогда не проговорится об этом вне этих стен. Тайны Туманного замка никогда не выходят за его пределы. Что же касается Магического совета… Пока не стоит ничего говорить о том, что в девочке течет кровь Безымянного герцога, слишком много неизвестных в этой задаче. Все равно до восьми лет магия в девочке будет запечатана, я уже провел ритуал. Как долго ты думаешь оставаться Главным Наставником Цитадели?

― Пока не знаю.

― Когда будешь передавать пост, свяжись со мной, мы вместе с тобой расскажем тому, кто будет избран после тебя о том, что произошло сегодня ночью. А дальше будем наблюдать и совместно решать, когда поставить в известность Магический совет. В конце концов, принимать решения, касающиеся Одаренных детей, до тех пор, пока они не прошли обучение, испытание и не встали На Путь, имеют право только Наставники, а не Совет. Что касается меня, ― Крутт устало прикрыл глаза, ― то, видимо, я, как вольный маг, задержусь в Туманном замке на неопределенно долгое время. Замку всегда нужен маг, а тут теперь станет еще любопытнее.

Хельдрик усмехнулся. Да, именно так и получил свое прозвище Крутт.

Когда Одаренный ребенок приходит в Цитадель, у него остается только имя. Каждый по желанию может либо поменять и придумать себе новое, либо оставить данное ему при рождении. Фамилия же, род, титул, если они есть, детские прозвища остаются навсегда в прошлом. Маги равны, отпрыск ли он пьяницы из деревни или графский, больше не имеет значения, как только Одаренный переступает порог Цитадели. Нелегко даются поначалу детишкам такие перемены в их жизни, но обучение первых лет ставит в приоритет то, чтобы мага воспитать духовно и физически, а не научить магически. И лишь спустя три года Наставники начинают потихоньку, сначала ненадолго, распечатывать магию подопечных, чтобы те научились чувствовать ее, затем контролировать. И только потом уже применять. И длится обучение в Цитадели десять лет.

Когда же Одаренный проходит обучение, испытания и следующее за ними посвящение, он становится Магом На Пути. Длится этот Путь, на который маг вступает, имея все еще лишь имя, также десять лет. В эти десять лет, в течение которых каждый из магов ищет себя, свое место в мире, предназначение, оттачивает магическое искусство, он и приобретает прозвище.

Оно может быть обронено один раз случайным человеком, которому маг помог, или наоборот, кого наказал, или человеком, который оказался свидетелем какого-то деяния мага. Либо разные люди в разных частях света произносят его один за другим, независимо друг от друга, но в итоге о нем начинает идти молва. Прозвище может отражать суть характера, поступков или стремлений молодого мага, а может и вовсе просто внешние особенности, но оно навсегда впечатывается в суть мага, становится его кратким портретом.

Не так много людей на свете знают, за что получил прозвище Хельдрик Белоглазый, рассматривающий сейчас в упор Крутта Пытливого темно-серыми глазами.

― А если за эти годы в Туманный замок придет Маг На Пути, как ты сам пришел сюда когда-то, ведомый любопытством? ― сам прервал свои размышления Хельдрик.

― Все будет зависеть от того, какой это будет маг, ― пожал плечами Крутт. ― Буду решать на месте. Возможно, спрошу твоего совета. Мы с тобой теперь повязаны, дружище, этой тайной и этой ответственностью. Однако, насколько я помню, за последние триста лет я был единственным магом, который пришел в Туманный замок добровольно. Будем уповать на то, что мысль сделать это снова потерпит восемь лет в небытии и не придет в голову никому из Магов На Пути. Да, замковый маг здесь должен быть всегда. Но так как здесь буду я, известный своей эксцентричностью и страстью к риску, ― тут Крутт язвительно улыбнулся, ― то никого другого Совет не пришлет. Наши братья и сестры нужны всегда и везде, нас пока еще слишком мало. Хвала Небесам, что в последнюю сотню лет нет войн и катастроф.

― А затишье обычно бывает перед бурей, ― хмыкнул, поднимаясь с кресла, Хельдрик. ― И как знать, может, именно сегодняшняя ночь стала предвестником легкого дуновения, с которого эта буря начнется.

― Вот за что я всегда тебя любил, Хельд, еще когда был выпускником Цитадели, а ты только пришел, сопливый и ушастый, так это за твой оптимизм, ― хлопнув Хельдрика по плечу, Крутт зевнул, без лишнего стеснения. ― Скоро рассвет, возвращайся. Тебе еще сообщать Совету о новой Одаренной. А я хочу поспать хотя бы пару часов. Помогать принимать роды, когда двойня, это, знаешь ли… Тебе доводилось?

― Двойню ― нет, ― улыбнулся Главный Наставник.

― Пойдем, провожу тебя к порталу, сам ты не сможешь его активировать, как понимаешь.

― Крутт, а ты можешь?..― начал Хельдрик, но замолчал, наткнувшись на вмиг посерьезневший взгляд замкового мага.

― Не могу, Хельд. Ты знаешь, что Источник ― это главная тайна Туманного замка.

Стоя у активированного портала, Хельдрик еще раз оглянулся на Крутта:

― У меня нет уверенности, что мы с тобой приняли верное решение.

Тот развел руками:

― Мы с тобой не боги, чтобы быть непогрешимыми, впрочем, это не дано и им. Но мы с тобой в данный момент делаем то, для чего предназначены и в чем клялись при посвящении, то, что считаем смыслом своей жизни. Защищаем. Новорожденного наследника Туманного замка. Новорожденную Одаренную. Просто людей. Детей. Герцога и его жену. К тому же разве тебе не любопытно, чем все это в итоге обернется?

Хитрый прищур Крутта заставил Хельдрика рассмеяться:

― Да, я помню твое прозвище и почему оно у тебя такое.

― Я тоже, Белоглазый, ― став серьезным, погрозил пальцем замковый маг.

Поджав губы и дернув плечом, Главный Наставник Цитадели шагнул в портал. Великан Орф ждет и волнуется, несмотря на кажущуюся внешнюю невозмутимость. Нужно его успокоить. И обрадовать Совет, что появилась Одаренная.

А завтра придет весть, что у Безымянного герцога родился наследник.

Мальчик и девочка, наследник и Одаренная. Рождены хоть близко по местоположению, но будто бы в разное время. Вряд ли кто-то решит уточнять детали их рождения. И Императорский Совет, и Магический будут заняты каждый своей радостью. А там дальше пойдут другие важные, постоянные и многочисленные дела.

Никогда еще Хельдрику Белоглазому не доводилось обманывать своих братьев и сестер. «Помоги нам, Небо!» ― с этой мыслью он вышел из портала и вдохнул. И только потом вспомнил, что не спросил, какие же имена дали новорожденным.

Глава 1

Герцог Корденс Безымянный, наследник Туманного замка, стоял на стене этого самого замка и смотрел вдаль. Сегодня тумана не было даже на рассвете, солнце еще только обещало высветлить привычные суровые скалы, а ущелье, расстилавшееся перед взором наследника, ясно просматривалось до самой излучины реки, протекавшей по нему. Думы молодого герцога были невеселыми, несмотря на то, что два дня назад он отметил свое полное совершеннолетие, а на завтра была назначена его свадьба.

― Корд, ― тихий голос заставил его обернуться. Только один человек в замке называл его так. Магистр Крутт стоял чуть позади, у лестницы. ― Дозорные заметили пешего путника, который на рассвете почти достиг Спата. Если там сочтут нужным дать ему лошадь, то через пару часов он будет здесь.

― Пешего? Почему же пешего?

― Вероятно, потому, что он пришел через портал у Страженя. Или она.

― Ты думаешь, это?.. ― Корденс уже торопливо спускался по каменной лестнице, чтобы перейти на стену, выходящую на противоположную ущелью сторону.

― Я на это надеюсь, ― невозмутимо ответил магистр, не отставая ни на шаг. ― В таком случае ваша матушка сможет завтра сопровождать вас в Храм на церемонию.

― Почему тогда портал у Страженя, почему не наш? ― стремительно поднявшись на противоположную стену и окинув пока еще пустынное предгорье внимательным взглядом, обратился герцог к магистру.

В ответ прозвучало укоризненное:

― Ответьте сами на свой вопрос, Ваша Светлость.

Покосившись на мага, герцог послушно проговорил:

― Потому что порталов, подобных тем, что есть в нашем замке, наперечет, все они под усиленной защитой и требуют предварительного согласования для перемещения. Крутт, но она же маг!

― Маг На Пути, ― строго поправил магистр. ― А Маг На Пути, как вы знаете, Ваша Светлость, может находиться в любой точке нашей огромной Империи. И даже если рядом один из порталов, подобный нашему, никто не допустит к нему рядового мага без очень веской причины. Тем более к замку Вашей Светлости.

― Нужно оповестить матушку… ― горячо начал Корденс, но был остановлен жестом магистра.

― Мы еще сами не знаем, что это за путник, Корд. Зачем же раньше времени ее тревожить? Герцогиня и так вся в волнении и хлопотах из-за вашей свадьбы.

Корденс вздохнул, смиряясь, и вновь направил взгляд на светлеющее под восходящим солнцем предгорье и единственную дорогу, ведущую к воротам замковой стены.

― Ты сказал, что надеешься на это? Только ли лишь из-за свадьбы? ― не глядя на магистра, задал вопрос хозяин замка.

― Ваша Светлость проницательны. ― вздохнул тот и, словно нехотя, проронил одно слово: ― Кольцо.

Корденс резко повернул голову, глядя на магистра со странным выражением боли и гнева на лице.

― К демонам кольцо! ― бросил он.

― Ты не сможешь принять на службу в замок ни единого воина без кольца, ― нахмурился Крутт. ― У нас была договоренность: как только наступит ваше полное совершеннолетие…

― Прорывов не было давно, мне не нужны новые воины.

― Это не значит, что их не будет, ― резонно заметил магистр, ― и воины в любом случае не бессмертны. Рано или поздно новые будут нужны.

― Достаточно призвать из Спата, ― возразил юный герцог, но в его голосе не было уверенности. Магистр Крутт покачал головой, но решил не продолжать спор. И оба мужчины замолчали, вглядывась в причудливые облака на рассветном небе, будто бы отражающие пики и хребты раскинувшихся под ними мрачных скал.

Прошло не меньше получаса, прежде чем герцог и магистр разглядели на дороге, петляющей среди холмов и утесов, уверенно и достаточно быстро движущуюся фигуру всадника, но разглядеть ничего больше было пока невозможно.

― Корд, ты завтракал сегодня? ― подал голос магистр.

― Я дождусь гостя, ― отмахнулся молодой герцог. ― Начальник гарнизона Спата счел нужным и возможным дать ему коня, чтобы побыстрее добраться к нам. Проявим гостеприимство и вежливость и мы, кто бы он ни был. Не так часто у нас бывают гости. Пойдем, спустимся, предупредим, чтобы подали приборы еще на одну персону.

― А Ваша Светлость уверены, что едет гость, который может сесть за один стол с хозяином Туманного замка? ― черные глаза Крутта обрели его излюбленный ехидный прищур.

Светлые пронзительные глаза хозяина замка ответили ему уверенным спокойствием рассветных ледяных скал. «Вырос мальчик», ― подумал магистр. Он повиновался молчаливому приказу, спустился со стены и пересек двор по направлению к воротам замка. ― «Вырос, повзрослел за последние полтора года. Пришлось».

Герцогиня спустилась быстрее, чем они.

― Корденс, я распорядилась накрыть завтрак еще на одну персону, к нам гость. ― Ее Светлость грациозно подала сыну руку и кивнула магу в знак приветствия.

― Кто тебе сообщил? ― быстро переглянувшись с магистром, молодой герцог остановился у входа в зал для трапез.

Впрочем, увидев Трэнка Риста, который беседовал с начальником караула, только махнул рукой, показывая, что ответ не нужен. Множество секретов строго охраняли Туманный замок и его обитатели от внешнего мира, но в нем самом вряд ли что-то можно было утаить от тех, кто каждый день, годами и десятилетиями бок о бок жил одной миссией, одним долгом и единым пониманием.

― Мы не начнем трапезу без гостя, ― так же непреклонно, как несколько минут назад ее сын, произнесла герцогиня.

Несмотря на возраст, по-девичьи стройная, невысокая, ниже на голову всех присутствующих в зале мужчин, тихой фразой, похожей на каприз, а не приказ, она заставила всех, включая сына, склонить головы в покорном согласии.

― Давайте, пока ожидаем, еще раз обсудим завтрашний день. Трэнк?

Трэнк Рист, за двадцать один год, прошедший с рождения молодого герцога, возмужавший, заработавший себе не менее дюжины шрамов на теле, ныне был главнокомандующим гарнизоном Туманного замка и подчинявшегося ему Спата ― поселения у самого подножия хребта, от которого поднималась единственная дорога к замку. Он подошел к своей госпоже, быстрым жестом отпустив начальника дневного караула.

― Мы выедем завтра до рассвета, Ваша Светлость. ― Его тягучий голос с легкой хрипотцой, появившейся после очередного ранения, звучал обстоятельно. ― Я лично возглавлю отряд, сопровождающий Его Светлость. Беру с собой две дюжины воинов. Одну из замка, вторая присоединится к нам в Спате. За час до полудня мы будем у ворот резиденции страженьского градоначальника, где остановилась леди Файолин со своими родственниками. В полдень жрецы Храма проведут обряд бракосочетания. Затем в здании ратуши пройдет церемония поздравления новобрачных посольствами от Императора, других лордов-владетелей и городских жителей.

Чуть заметно поморщившись, Трэнк продолжил:

― Естественно, все понимают, что пара часов ― это максимум, который Его Светлость и его невеста смогут уделить гостям в этот день. Затем мы двинемся в обратный путь и на закате или немногим позже вернемся в замок.

― На городские улицы будут выставлены угощения для всех жителей города, ― негромко заговорил магистр Крутт, также подойдя ближе к герцогине. ― Насчет безопасности не беспокойтесь, я лично еще раз проверю все перед выездом, но никто на всей территории Империи не помыслит о причинении вреда герцогу Туманного замка и будущей матери его наследника, ― он ободряюще положил руку на плечо герцогине. По праву старого, очень давнего друга он мог себе это позволить.

― Мало, но такие есть. Тем более сейчас, когда Корденс один. После того, как Рондфорт ушел, ― герцогиня за полтора года так ни разу и не произнесла слова «умер», ― и не был погружен в Источник. Люди говорят, что Последователи за прошедшие десять лет несколько раз проникали через Туман на море, а теперь и щиты Туманного замка уязвимы как никогда за все время с его воздвижения.

― Вы же знаете, моя госпожа, что щиты не настолько уязвимы, как могут думать непосвященные, и Его Светлость отнюдь не один… ― Крутт оборвал свою фразу, прислушавшись к шуму, достигшему его острого слуха от замковых ворот. ― Гость прибыл. Пойдут ли герцог с герцогиней встречать его?

Корденс уже подал руку матери, нетерпеливо шагнув в сторону двери. Жизнь Туманного замка не подчинялась правилам великосветского этикета, принятого в далекой императорской столице, по которому им надлежало дожидаться прибывшего, чинно восседая в приемном зале на неудобных креслах и, может быть, заставив того потомиться перед закрытой дверью, дабы подчеркнуть свое величие и занятость делами, недоступными умам простых людей. Хозяева же Туманного замка единодушно устремились наружу, навстречу гостю. Крутт неспешно последовал за ними. Он уже знал, что предчувствие его не обмануло.

Солнце, поднявшееся над стенами, на миг ослепило людей, вышедших из замка во двор, заставив их прикрыть глаза и прислушиваться к грохоту закрываемых ворот, к переступу копыт остановившегося коня и к сдержанным возгласам радости стражников, встречавших прибывшего.

Молодой герцог открыл глаза и успел увидеть, как путник легко спрыгнул с лошади, откинул за спину серо-стальной плащ, тряхнул светлыми волосами, обрезанными по плечи и не стянутыми лентой. С поразительной скоростью успев опередить радостный возглас самого герцога и его матери, вихрь в человеческом обличии оказался рядом и умудрился сгрести в объятия их обоих.

― Лейра! ― выдохнул Корденс и, впервые после пропажи отца и объявления о его смерти в глазах молодого герцога блеснули слезы.

― Только не говори мне, что оплакиваешь свою холостяцкую жизнь, Одуванчик, ― замахала на него руками девушка, которую можно было принять за его отражение, если бы не выразительно обтянутая дорожным костюмом стройная женская фигура. ― Я-то приехала поздравить брата со свадьбой, а не выслушивать всхлипы на тему, как же не хочется надевать хомут на шею.

― Леди Айлерания, ― герцогиня притворно нахмурила брови, впрочем, не выпуская руку прибывшей дочери из своей, ― в каком бы обществе ни приходилось вам бывать в последнее время, вам не пристало выражаться, как крестьяне в трактирах.

― Матушка, ― глаза цвета горных ледников сначала досадливо были возведены горе, потом лукаво прищурились, ― Ваша Светлость, я так проголодалась в дороге.

Магистру Крутту путница лишь кивнула, не как равному ― все-таки он давно был вольным магом, а она пока что только Магом На Пути, ― но как уважаемому старшему.

― Что ж, ― герцогиня, все еще не выпуская руки девушки, направилась обратно к залу для трапез, ― завтрак накрыт. И все мы ждем с нетерпением, что за столом ты поведаешь нам, чему мы на самом деле обязаны радостью видеть тебя и надолго ли.

Корденс шел позади матери и сестры и чувствовал, как медленно, по капле, уменьшается чувство отчаянного одиночества, которое накрыло его в тот день, когда стало понятно, что герцог Рондфорт не вернулся.

Полтора года назад его отец, не сообщив ни матери, ни ему, ни даже магистру, не взяв с собой в сопровождение ни одного воина, покинул замок, направившись в Серое ущелье. И с тех пор никакой вести, никакого намека или знака, что с ним случилось. А вместе с ним пропало фамильное кольцо, которое носил каждый из Безымянных герцогов и которое снималось с пальца и переходило к наследнику только после смерти хозяина.

Накануне вечером Его Светлость спускался к Источнику. Что же он узнал там, для чего отправился к Излому? Ответа на этот вопрос его наследник до сих пор так и не получил. Магистр Крутт, применивший все свое умение, чтобы найти следы исчезнувшего, лишь досадливо разводил руками. Герцог вошел в Туман и исчез. Через год он был признан умершим, и Корденс принял титул и ношу наследника Туманного замка. Но тело Его Светлости Рондфорта не было опущено в Источник, как столетиями было предписано поступать с телами хозяев Туманного замка. Его кровь и энергия не вернулись и не слились с кровью многих поколений предков, Безымянных герцогов.

Пропущен был кирпичик в могучей стене, незначительная пустота могла стать началом трещины, которая потянет за собой обрушение многовекового щита Империи. Мрачен был Крутт Пытливый, размышляя об этом, и кусал губы юный Корденс, ощущая за спиной не плечо могучего и умного отца, а пустоту, на которую нельзя было опереться до тех пор, пока сам не встанешь твердо на ноги, не вырастишь собственного сына, чтобы стать опорой уже ему.

Но у Корденса Безымянного было то, чем не обладал ни один из его предков за полторы тысячи лет. У него была сестра. Близнец. Многие знают, что у близнецов особая связь, которая сохраняется всю жизнь, мысли и чувства на двоих, но еще крепче были связаны близнецы, в чьих жилах текла кровь Безымянных герцогов: одно сердце, один долг, одно дыхание на двоих.

Тринадцать лет назад, когда им исполнилось восемь, брата и сестру разлучила судьба. Лейра, как Одаренная, отправилась в Цитадель магов на долгих десять лет. И лишь раз в год на месяц возвращалась проведать семью. Корденс понятия не имел, чего стоило магистру Крутту организовать сестре эти каникулы, ведь переступая порог Цитадели, Одаренные более не принадлежали своим семьям, они становились частью иного братства, и лишь законы и потребности этого братства отныне являлись их жизнью и судьбой. Не ездят юные маги к родным семьям все десять лет обучения, да и не рождалось для внешнего мира в роду Безымянного герцога девочки, названной Айлерания, близнеца наследника Туманного замка. Сиротка Лейра, без роду и племени, переступила порог Цитадели для того, чтобы стать частью магического братства, пройти обучение, посвящение и служить Империи, как все ее братья и сестры.

Крутт Пытливый знал, что крови Безымянных герцогов нельзя надолго покидать Туманный замок, нельзя долго не прикасаться к Источнику, поэтому каждый год и возвращалась юная Одаренная к родным по крови людям, к обожаемому брату, половинке ее души.

Последний раз Лейра навещала замок чуть более полугода назад, когда был признан умершим ее отец, а брат принял титул и долг Безымянного герцога. Сегодня она прибыла для того, чтобы не остался замок в одиночестве на время свадьбы брата. Неспешно шагая рядом с матерью, она легко улыбалась, слыша, как звенит воздух вокруг нее, как довольно мурчит Источник в недрах замка, радостно обволакивая ее своей благосклонностью. Он помнил ее, он ждал ее, он снова ее принял.

― А приехала я в этот раз, матушка, ― начала Лейра, после того как утолила первый голод, ― для того чтобы ты могла присутствовать завтра на церемонии в храме. А еще затем, чтобы Корденс с супругой смогли хотя бы дня три провести на побережье. Медового месяца Безымянным герцогам не положено, но надо, наверно, дать леди привыкнуть к тому, что отныне она до появления внука связана с замком. Лучше уж я сегодня навещу Источник, чем ты завтра весь день будешь сидеть возле него, сцеживая по капле свою кровь.

Охнув, герцогиня Корделия прижала руку ко рту, магистр Крутт одобрительно, но вместе с тем задумчиво покивал головой, а Корденс в порыве благодарности сжал руку сестре, сидевшей за столом рядом с ним. С завтрашнего дня это место будет занято его женой.

― Кроме того, ― невозмутимо продолжила девушка, ― магистр Крутт тоже поедет с вами, и тогда мы все можем быть абсолютно спокойны за безопасность Корденса и его невесты. Надеюсь, ни у кого из вас нет возражений? ― Лейра пытливо посмотрела в лица присутствующих, по очереди останавливая взгляд на каждом.

― Но это же… ― растерянно проговорила герцогиня, ― ничего не готово, в доме на побережье не предупреждены. Карета у нас одна. Не пристало мне ехать в одной с молодоженами.

― На это у нас есть целый день, ― мягко возразила Лейра. ― Пусть магистр после завтрака отправится к порталу и предупредит людей в доме на побережье о прибытии молодоженов, ведь ему не придется поддерживать тебя у Источника завтра. Я думаю, ты прекрасно выдержишь небольшую поездку верхом, пока вы не покинете пределы Страженя, а там уже пересядешь, когда отдалитесь достаточно. Все равно в дороге до замка вам всем троим будет лучше поспать, ― тут Лейра нахмурилась, ― вот магистр и поможет вам заснуть.

― Меня тревожит другое, ― Крутт покрутил в руках столовый нож. ― Кто-нибудь может задаться вопросом, почему мы смогли прибыть на церемонию все втроем.

― Очередная тайна Туманного замка, ― развела руками Лейра. ― Задаться-то могут, но ответы, как всегда, останутся в тумане.

― У меня нет платья, которое бы соответствовало событию, ― продолжала возражать герцогиня, но в ее голосе уже звучало предвкушение.

― У тебя два мага в распоряжении, ― махнула рукой Лейра, ― я вернусь от Источника и буду готова исполнить любой твой каприз до самого вечера. Кстати, тебе тоже стоит отправиться на побережье, матушка. Не думаю, что ты помешаешь молодоженам, места там так много, за три дня вы и не встретитесь. А ты что молчишь? ― обратилась она к брату.

Вместо ответа Корденс посмотрел в глаза сестре. Как объяснить ей, Одаренной, Магу На Пути, которая вот уже три года свободно перемещается по любым дорогам Империи, умеет заклинать ветер и воду, что значит для него, за всю жизнь покидавшего Туманный замок всего четыре раза, прикованного навечно к этим серым скалам и холодным ветрам, ее предложение посетить с молодой женой дом на теплом побережье. Но объяснять было не нужно. Холодные глаза девушки потеплели, и она взъерошила его короткие светлые волосы, как всегда делала в детстве:

― Расслабься, Одуванчик, отдохни. Силы и мужество тебе понадобятся позднее.

Пристально глядевший на них в эту минуту магистр Крутт прочитал в ее глазах не озвученное тревожное: «И мне тоже».

Глава 2

Могучие каменные стены города Стражень, залитые светом поднимавшегося солнца, вставали перед глазами молодого герцога. Они были похожи на картинку из зачитанной в детстве сказке о небесном городе, сияющем в облаках и зовущем в гости всех, кто сможет найти его, поднявшись в небо по радуге. Сегодня Корденсу казалось, что именно так был расцвечен строгий приграничный город: розовым, белым, золотым в окружении сказочно-изумрудных полей и рощ.

Умом юноша понимал, что стены Страженя так же унылы, серы и строги, как окружавшие его замок скалы, ведь они сложены из огромных горных камней, привезенных со склонов Туманных гор, но сердце радостно ныло от придуманной самому себе сказки, которая маячила на горизонте. Не избалованному разнообразием жизни герцогу дорога от замка, начавшаяся еще в темноте сегодняшнего предрассветного часа, до сего момента, когда до ворот города оставалось совсем немного, в торжестве разгоревшегося утра казалась той самой, необычайной, в конце которой по радуге действительно можно забраться в самую высь.

На стенах затрубили, заметив, что за процессия приближается к городу, ворота торопились распахнуть навстречу властителю здешних земель, и Корденсу пришлось стряхнуть с себя мечтательность, выпрямиться в седле, принять вид, достойный герцога, и сосредоточить свои мысли на том, ради чего он сейчас вступит в этот воистину прекрасный город.

Крутт выглянул в окно кареты, в которой сидел вместе с герцогиней Корделией, и жестом подозвал воспитанника, ехавшего чуть в стороне.

― Помнишь ли ты все, что я говорил тебе, Корд?

Тот неуверенно кивнул, Крутт досадливо вздохнул и торопливо заговорил:

― Когда подъедешь к дому, где находится невеста, дойди до ступеней крыльца, но не дальше. Она сама должна спуститься тебе навстречу. Этим она покажет всем, что понимает, за кого выходит замуж, и готова идти к тебе, за тобой и вместе с тобой. Держись спокойно, но не надменно. Тебя должны уважать, но не бояться. Ты защитник этой земли, этих людей. И каждый, кто тебя увидит, начиная с твоей невесты, до последнего нищего на улице, должны чувствовать, что рядом с тобой надежно и спокойно.

Герцогиня Корделия украдкой вздохнула, слушая наставления мага ее сыну. Так же, наверно, почти двадцать пять лет назад, учитель Рондфорда или сам его отец, наставляли юного наследника в день их свадьбы.

В день, когда она, третья дочь обедневшего барона, простилась навсегда со своей семьей, своей прошлой жизнью и со всем остальным миром, чтобы стать хозяйкой Туманного замка. Любила ли она уже тогда своего сурового, но надежного герцога, которого до свадьбы видела всего один раз, или это теплое и нежное чувство пришло позже? Пожалуй, теперь она и сама бы не смогла точно вспомнить и ответить себе честно. И вот сегодня ее сын введет в замок новую хозяйку. Какой она окажется? Корденс рассказывал, что она весьма привлекательна, неглупа и совсем не робкого десятка. Однако разве можно узнать человека, если видел его всего пару раз? Безымянным герцогам не приходится выбирать сердцем, они следуют необходимой традиции, как и те, кому предстоит связать с ними свою судьбу.

Конечно, эту юную невесту никто не неволил. «Великая жертва должна быть добровольной, и никак иначе», ― шутили злые языки.

Файолин стояла перед пестрой и шумной толпой и удивлялась, как спокойно текут ее мысли, вопреки бешено колотящемуся сердцу.

«Нельзя неволить ту, которая пойдет в вечную темницу, похоронит себя заживо среди серых скал и туманов ради наследника великого рода Безымянных герцогов, век за веком защищающих земли и людей Империи от страшного врага из-за Излома, способного уничтожить все дышащее на земле и сровнять горы с морем».

Как и многие, Файолин с детства слышала легенды о Туманном замке и его героических владельцах, о страшной опасности, таившейся в Изломе среди серых скал, но не могла и подумать, что ей предстоит стать героиней одной из легенд. Хотя пока легенду это и вовсе не напоминало. Ей едва исполнилось восемнадцать, когда по всем концам Империи пронесся клич о том, что Безымянный герцог ищет себе жену. И вряд ли она вообще придала бы значение этой новости и вспомнила о ней только через месяц, если бы однажды утром мать и ее брат не вызвали Файолин для разговора. Тогда-то она и узнала, как выбирают себе жену Безымянные герцоги.

Их привезли в императорский дворец, дюжину юных перепуганных девушек, дочерей из многодетных обедневших, но родовитых дворянских семей со всех концов империи. Им предоставили экипажи, деньги на дорогу, наряды и украшения, которые оставались в их распоряжении вне зависимости от итогов выбора. Их семьям посулили огромное денежное вознаграждение и покровительство Императора в случае, если дочь станет избранницей Безымянного герцога и навсегда простится с внешним миром, семьей и прошлым. Их продали, как продают овечек для жертвенника. Три дня провели они во дворце Императора, каждая в отдельных покоях. Два из них каждая была предоставлена сама себе и была вольна заниматься тем, чем ей угодно. Приставленные служанки и пажи исполняли практически любую прихоть. Хотелось ли молодой госпоже проводить время за вышиванием, гулять ли в саду, скакать верхом, устроить пикник или музицировать, а, может быть, посетить императорский зверинец или столичную ярмарку, как желание тут же исполнялось. При этом кандидатки на роль герцогини за два дня не общались ни с кем, кроме приставленных слуг и стражников, даже друг с другом. Еду им приносили в предоставленные покои, и трапезничать также приходилось в одиночестве.

На третий день состоялся бал, на котором присутствовал сам Император с супругой. Бедные бесприданницы и сиротки в этот день были ошеломлены, восхищены и напуганы блеском и размахом грандиозного светского мероприятия. Их не представляли никому специально, но десятки красивых, мужественных дворян беспрерывно приглашали на все танцы каждую из прибывших. Рекой текло вино, чарующе звучала музыка, кружили голову комплименты, которые шептали на ухо завораживающими голосами партнеры во время танцев. Гремел фейерверк, ослепляли блеском драгоценности придворных дам, и прощальные поцелуи кавалеров, едва касавшиеся кончиков пальцев, всю последующую ночь не давали Файолин заснуть. За этот сказочный вечер она готова был простить и мать, и дядю, отправивших ее сюда, на заклание Безымянному герцогу, чтобы младший брат смог наследовать не только титул, оставшийся от покойного отца, но и сохранить заложенный замок, а младшая сестра вышла замуж за достойного человека, имея солидное приданое.

А наутро к Файолин совершенно неторжественно вошел человек в серо-стальном плаще мага и пригласил следовать за ним. Перед неприметной дверью он остановился, повернулся к Файолин и улыбнулся ей очень доброй и понимающей улыбкой:

― За дверью вас ждут, леди. Ничего не бойтесь, поприветствуйте Его Величество и Его Светлость. Не поднимайте глаз, пока вас не попросят, и молчите. От вас за этой дверью требуется произнести только одно слово. Я буду ждать вас здесь.

Дверь распахнулась совершенно неслышно, и Файолин, замирая от страха, опустив глаза, вошла и приветствовала двух находящихся в комнате мужчин поклоном, которым надлежало удостаивать особ императорской крови.

― Посмотрите на меня, леди, ― раздался голос одного из них.

Подняв глаза, Файолин не без дрожи взглянула в лицо Его Императорского Величества Арианделла, высокого, массивного мужчины, на вид лет пятидесяти, с короткой ухоженной бородой и жесткими глазами невероятного сапфирового цвета. Эти глаза смотрели на девушку вдумчиво и пронзительно, словно желая напугать ее еще больше.

Затем Император повернул голову к тому, кто стоял по правую руку подле него.

― Что ж, герцог, я даю свое благословение и время на подготовку к свадьбе, три месяца. Сразу после наступления полного совершеннолетия.

Невольно подражая Императору, Файолин перевела взгляд на его собеседника и, ошеломленная, стиснула зубы, чтобы не выдать своего изумления. Только самый краешек губ молодого человека, смотревшего на нее холодными и надменными глазами цвета горных ледников, все же тронула чуть виноватая улыбка.

Файолин вспомнила, как к вечеру первого дня, устав бродить одна по огромному дворцовому парку в сопровождении служанки и стражника, она спросила у них, есть ли во дворце библиотека. Нужно было отвлечься от невеселых мыслей и изнуряющего чувства пугающей неопределенности.

На следующее утро те же служанка и стражник доставили ее в дворцовую библиотеку и оставили одну, пообещав вернуться к обеду. Медленным шагом направилась девушка вдоль заставленных полок, изредка проводя кончиками пальцев по корешкам книг. Вдыхая тяжелый запах старинных фолиантов, она вдруг почувствовала, что дышит намного легче, чем на открытом пространстве дворцового парка, пропитанного дурманящим запахом разнообразных цветов.

Останавливаясь, чтобы прочитать оглавление в каком-нибудь томе, она брела и брела по лабиринту стеллажей. «Наверно, стоит попробовать найти что-то о Безымянных герцогах», ― пришла в голову здравая идея. ― «Но как? Здесь можно потеряться на месяцы. Неужели здесь нет хранителя библиотеки, отвечающего?..» ― мысль упорхнула, наткнувшись на внимательный и веселый взгляд юноши в скромном, но дорогом костюме, который мог бы носить отпрыск какого-нибудь не слишком знатного дворянского рода. Взгляд этот был устремлен на нее снизу-вверх, поскольку юноша сидел прямо на полу в окружении нескольких разбросанных книг. Впрочем, юноша тут же вскочил и поклоном приветствовал ее.

― Прошу прощения, леди, за мой неподобающий вид. Я не ожидал увидеть столь очаровательную незнакомку в подобном месте и в такое время.

«Наверно, он помощник хранителя библиотеки», ― подумала Файолин. ― «Однако, какой милый юноша».

― Что привело вас сюда, леди, и могу ли я помочь вам чем-нибудь, если вы не сочтете это бестактным и навязчивым? ― продолжал незнакомец, смущенно улыбаясь, но тем не менее, не скрывая интереса и восхищения, которое обычно вызывают хорошенькие юные девушки у столь же юных мужчин. ― Вы можете звать меня Корденс. Здесь, в библиотеке, не имеют власти условности, царящие в залах Его Императорского величества.

― Пожалуй, ― протянула Файолин. ― Вы сможете помочь мне найти книги, где упоминается о Безымянных герцогах?

― Необычный выбор, ― юноша удивленно приподнял брови, еще пристальнее разглядывая девушку.

― Вполне объяснимый, ― возразила Файолин.

― Значит, вы из тех девушек, которые… ― окончание фразы повисло в воздухе.

― Которых привезли, как товар на ярмарку, ― обида царапнула горло Файолин. ― Впрочем, такова участь почти любой благородной девушки.

― Однако, стать избранницей Безымянного герцога, наверное, худшая участь, чем выйти замуж за какого-нибудь провинциального дворянина, ― утвердительно произнес странный юноша.

― В этом я не уверена, ― покачала головой Файолин, вспомнив, как еще при жизни отца перебирала мать кандидатуры подходящих женихов для дочери, сыновей соседских аристократов. Все они казались юной мечтательной девочке одинаковыми: надменными, недалекими и скучными. Уже тогда она понимала, что вряд ли кого-нибудь из них будет интересовать она сама, ее желания и чувства, а не титул ее отца и выгодное приданое. После смерти отца же и приданого не осталось. Опомнившись, Файолин прямо взглянула в лицо терпеливо ожидавшего ее дальнейших слов юноши. ― Так вы поможете мне?

В тот день служанке было велено принести обед в библиотеку. Проведшей с Корденсом весь день, копаясь в древних рукописях, Файолин казалось, что она знает его всю жизнь. С ним было просто, не страшно, даже весело. Казалось удивительным, как такой живой юноша может быть помощником хранителя библиотеки и вечно находиться среди безмолвных и пыльных книг. Впрочем, это весьма почетная должность при дворе, и наверняка молодой лорд будет иметь блестящее будущее, пусть не в военном деле, так на поприще науки или закона.

Затем был бал. И, увидев Корденса в зале, в обществе не таких же молодых блестящих дворян, как он сам, а в компании нескольких мужчин в возрасте, носящих на груди знак Императорского Совета, Файолин поймала себя на мысли ― не слишком ли провинциально и легкомысленно вела она себя вчера с незнакомым молодым мужчиной, приняв его за безобидного книжного чудака. Корденс пригласил Файолин только на один танец и вел себя подчеркнуто вежливо, не позволив себе ни малейшего намека на вчерашний день. И после танца Файолин больше ни разу его не увидела в пестрой толпе.

Все это промелькнуло в голове девушки за несколько мгновений, которых хватило Корденсу, Безымянному герцогу, владельцу Туманного замка, чтобы приблизиться к ней. Глядя на нее, равнодушным холодным голосом он произнес:

― Я, Корденс Безымянный, герцог и владетель Туманных гор и прилегающих к ним земель, с благословения Его Императорского величества прошу, леди Файолин Ринк-Нирт, вашей руки. Окажете ли вы мне честь, согласившись стать моей женой?

Файолин казалось, что она оцарапалась о взгляд, напомнивший о серых холодных скалах. И подумала о том, что маг, который привел ее сюда, предупредил: ей дозволено сказать только одно слово.

Сейчас, стоя на крыльце особняка градоправителя и глядя сверху вниз на Корденса Безымянного, восседающего на роскошном черном жеребце, Файолин поймала себя на мысли, что опять видит его совсем не таким, как вспоминала все эти месяцы.

Молодой герцог улыбался. Не так весело и открыто, как когда-то в библиотеке, но спокойно и покровительственно. Оглянувшись на мать, дядю и остальных стоявших позади нее представителей знати, бросив взгляд на толпу, приветственно шумевшую за оградой дома, Файолин почувствовала, что каждый из находившихся здесь людей попал под поистине гипнотическое влияние этой уверенной улыбки.

Подавив вздох, она спустилась по ступеням крыльца. Дойдя до герцога, по-прежнему восседающего верхом, Файолин приветствовала его положенным поклоном. В ответ Корденс Безымянный лишь слегка склонил голову, не порываясь сойти с коня и помочь своей невесте сесть верхом на подведенную смирную, невзрачную, но крепкую кобылу. За него это сделал человек в плаще вольного мага. Приветственные возгласы толпы все равно заглушили бы слова участников этой сцены, возможно, поэтому они так и не обменялись ни единым словом и взглядом до самого конца шествия процессии в Храм Единения.

И только маг, оглянувшись на крыльцо, словно одобрительно разглядывая нарядных гостей, поджал губы. Увидев среди представителей прибывших делегаций Хельдрика Белоглазого, магистр Крутт понимал, что просто поздравить новобрачных бывший Главный наставник вряд ли бы приехал даже по приказу самого Императора.

― Итак, ты здесь ― не разжимая губ, сказал Крутт Хельдрику чуть позже, когда тот встал во время церемонии в Храме рядом с ним в первом ряду гостей.

В сторону своего собеседника он не посмотрел, не отрывая взгляд от жениха и невесты, которые в этот момент возле алтаря под пристальными взглядами трех жрецов надрезали каждый себе ладонь и сцепили руки, позволив своей крови смешаться и медленно потечь вниз. Первая капля смешанной крови упала на землю перед алтарем.

― Я приеду в замок через два дня, ― так же не разжимая губ, ответил Хельдрик. ― Предупреди тех, кого должно.

Вторая капля крови упала в чашу с водой, подставленную одним из трех жрецов. Молодожены подняли руки над алтарем, на котором ровно теплился огонь.

― И приедешь ты потому что?..

Третья капля крови упала прямо в середину пламени и испарилась, отдав дань и воздуху. В этот момент звонко хлопнули ставни под куполом храма, резкий вихрь холодного ветра заставил вздрогнуть всех присутствующих, покрыл кожу стылыми мурашками и взметнул пламя огня над алтарем, над которым держали скрещенные руки жених и невеста. Пламя яростно взвилось и чуть не обожгло их запястья и ладони, крепко прижатые друг к другу. Но через мгновение оно опало, ставни снова хлопнули, закрываясь, и громкий хор поздравительных криков перекрыл слова трех жрецов, объявивших герцога Корденса и леди Файолин мужем и женой.

И только два чуть побледневших магистра, только что отбивших магическое покушение на жизнь новобрачных, молча смотрели друг на друга.

Глава 3

Карета катилась плавно и бесшумно, несмотря на большую скорость, рядом слышался равномерный стук копыт скачущих галопом лошадей отряда охраны. Файолин спала, доверчиво склонив голову на плечо так же спящего мужа, герцогиня Корделия дремала безо всякого магического вмешательства, утомленная волнениями дня.

Позади осталась брачная церемония в Храме, поздравления и вручение подарков прибывшими посланниками, чествование юной герцогини народом города и всех прилегающих к Туманным горам земель.

Покушений больше не было. Тем не менее магистр Крутт приказал взять как можно более быстрый темп вознице и Трэнку Ристу, возглавлявшему отряд, едва они скрылись от глаз возможных наблюдателей со стен Страженя. Солнце укрылось за горами, и небо стремительно темнело. Позади остался Спат, и вот-вот должна была появиться возможность разглядеть, как выглядывают среди скал стены замка.

Крутт так задумался, что чуть не пропустил момент, когда надо было избавлять новобрачных от наведенного сна, чтобы они могли прийти в себя и в подобающем виде предстать перед обитателями замка.

― Мое дорогое дитя, как ты себя чувствуешь? ― герцогиня Корделия ласково взяла обе руки Файолин в свои, когда услышала гул открываемых замковых ворот и приветствия стражников на стенах, оповещающих всех обитателей, что их герцог прибыл с молодой женой.

― Прекрасно, ― с удивлением ответила Файолин, ― как будто я отдыхала несколько дней. Право, мне несколько неловко, что я так заснула, едва мы выехали из города.

― Не беспокойтесь, леди Файолин, это моя вина, ― сказал магистр Крутт. ― Я счел, что будет лучше, если ваш путь до Туманного замка пройдет легко и незаметно, ведь для новобрачных свадьба не заканчивается вместе с окончанием дня, еще вся ночь впереди.

Файолин покраснела так мило, как краснеют только юные невесты. Корденс же с возмущением взглянул на магистра. Тот ответил ему прямым взглядом и развел руками, мол, ты же понимаешь, что я имею в виду не всякие непристойности.

― Подскажите мне, Ваша Светлость, ― Файолин обратилась к свекрови, избегая даже смотреть на мужа, который напряженно выпрямился, готовясь выйти из кареты и предстать перед своими подданными. ― Как мне следует приветствовать обитателей Туманного замка? Мне хочется, чтобы меня приняли, чтобы мы с ними полюбили друг друга.

― Сейчас, дитя мое, от вас не требуется ничего, ― Корделия грустно улыбнулась девушке. ― Улыбайтесь, кивайте, помашите рукой. У вас еще будет время завоевать их сердца, ― при этих словах герцогиня выразительно взглянула на сына.

Карета въехала во двор замка, остановилась, и Корденс, стремительно поднявшись, не стал дожидаться помощи сопровождавших карету воинов, открыл дверцу, впуская прохладный вечерний воздух.

― Приветствуем герцога и герцогиню! ― взревел многоголосый хор, вызвавший в Файолин мимолетное желание не выходить из кареты. Подавив это желание, она расправила плечи и шагнула наружу, опираясь на подставленную мужем руку.

На улице стемнело окончательно. Множество магических светильников и факелов осветило пространство возле кареты и молодых герцога и герцогиню. Лица же и фигуры заполнивших двор и стены замка людей расплывались черными тенями. Приветственные восклицания, доносившиеся со всех сторон этого черного моря, были скорее сдержанными, чем восторженными, но в этой сдержанности отчетливо слышалась любовь и преданность обитателей замка к молодому хозяину и настороженное любопытство по отношению к прибывшей новой хозяйке.

Внезапно Файолин почувствовала, что ее подхватывают на руки. Черное море всколыхнулось и раздалось, давая проход своему герцогу, который нес молодую жену через весь двор к главному входу в замок. Она успела удивиться, какой он сильный, судя по тому, как легко и быстро он шагал. Сильный, несмотря на кажущуюся, еще совсем юношескую, тонкость тела. Успела удивиться этому за мгновение до того, как удивилась еще сильнее, услышав, впервые за этот день, у самого уха теплый шепот:

― Все хорошо, Файолин, все будет хорошо.

Переступив через порог, Корденс поставил жену на пол, заботливо расправил ее плащ и снова подал руку, направляя в сторону трапезного зала.

― Сегодня, Файолин, ты станешь частью жизни этого замка, постепенно узнаешь, прочувствуешь и начнешь понимать все его тайны, ― начал говорить он по пути, ― но это будет чуть позже, а пока я должен тебе сказать, что в Туманном замке не действуют правила и традиции большого света. Мы живем здесь намного проще. Безымянные герцоги не устраивают приемов, балов, пиров, охотничьих выездов ни для себя, ни тем более для гостей. Впрочем, и гости в Туманном замке случаются очень редко. Не приезжают на чарку вина соседи, не добиваются аудиенции купцы в поисках выгоды, не навещают менестрели и артисты. Поэтому сейчас, за легким ужином, я представлю тебе нескольких обитателей замка, а затем нам предстоит завершить ритуал. Ритуал вступления в права новой хозяйки Туманного замка, ― тут он крепко сжал ее руку. ― Тебе может это показаться немного странным и страшным, но поверь…

― Корденс, хватит пугать девочку, ― речь Корденса оборвалась так резко, что Файолин вздрогнула. Его прервал звонкий женский голос, раздавшийся из трапезной залы как раз тогда, когда молодые супруги переступили ее порог. ― Иначе она упадет в обморок, и вы останетесь без первой брачной ночи. Посмотри, на ней и так лица нет.

Ошеломленная тем, что кто-то может настолько бесцеремонно разговаривать с Безымянным герцогом, Файолин совсем по-детски покрутила головой по сторонам, ища источник голоса.

― Если бы она падала в обморок только от чьей-то невоспитанности, я бы не выбрал ее в жены, ― вдруг тоже совсем не по-герцогски буркнул Корденс, выпуская руку жены из своей. ― Вот, познакомься, Файолин….

― Лейра, ― тонкая женская фигура молниеносно перетекла из полумрака другого конца залы прямо к Файолин, подала ей руку, как это обычно делали при встрече друг с другом воины или… ну да, маги.

Стоявшая перед Файолин задорно улыбавшаяся девушка была магом. И как две капли воды похожа на Корденса. Переводя взгляд с одного на другую, Файолин машинально подала девушке руку для приветствия. Та вдруг подмигнула и заговорщицки прижала палец к губам.

― Тсс-с… Матушка идет, ― и приняла самый чинный и независимый вид.

В залу вошли герцогиня Корделия и магистр Крутт. За ними в почтительном отдалении следовали несколько человек, в одном из которых Файолин признала воина, возглавлявшего сопровождающий герцога отряд.

― Дитя мое, позволь представить тех, кто отныне будет верой и правдою служить и тебе, ― произнесла герцогиня-мать.

Файолин были представлены начальник гарнизона Туманного замка, управляющий замком, старшая горничная, главный конюший, начальники дневного и ночного караула и главный повар.

Дружелюбно улыбаясь этим людям, Файолин пыталась прийти в себя. Каждая минута, проведенная рядом с мужем, приносила ей все больше недоумения и беспокойства. Сколько еще сюрпризов готовит ей Туманный замок, его хозяин и остальные его обитатели? И сможет ли она справиться достойно со всем свалившимся на нее? Пока Файолин задавала себе эти вопросы, залу покинули все, кроме Корденса, герцогини Корделии, Лейры и магистра Крутта.

― Файолин, прошу, ― Корденс вновь подал жене руку и повел ее к столу, на место по правую руку от себя. Теперь оно по праву принадлежало ей.

― Итак, ― Лейра улыбаясь смотрела на брата, ― я еще не поздравила вас. Впрочем, мой подарок ты знаешь, Корденс. Дом на побережье готов, и завтра утром вы отправитесь туда на три дня. И матушку возьмете с собой. Советую тебе, брат, сегодня и последующие дни не загружать твою очаровательную жену страшными рассказами о Туманном замке. Это успеется, когда вернетесь.

― Но так требует обычай… ― начала герцогиня Корделия.

― Думаю, Лейра права, ― Крутт ободряюще улыбнулся Файолин и подлил той в бокал сиреневого вина, ― традиции имеют свойство отмирать. И кажется, события последних лет нам намекают, что время для некоторых как раз настало.

― Что ж, ― герцогиня Корделия поднялась со своего места, ― пожалуй, мне стоит пойти сделать последние приготовления перед завтрашним днем и лечь отдыхать. Доброй ночи.

Кивнув всем сразу, но задержав взгляд на невестке, Корделия направилась к выходу.

― Лейра, думаю, насчет отдыхать ― это и для нас с тобой неплохая идея, ― Крутт подал руку девушке, порывавшейся еще что-то сказать брату и его жене. Под пристальным взглядом черных глаз магистра, она сдалась и лишь бросила, уходя: ― Я подготовила Его, Корденс, все должно пройти легко, ― и скрылась за дверью залы, увлекаемая твердой рукой магистра.

Доведя девушку по лестнице на второй этаж, Крутт вдруг резко развернул ее к себе лицом, приподнял пальцем подбородок и требовательно заглянул в глаза. Но Лейра покачала головой, как-то по-особому усмехнулась и приложила свой тонкий изящный пальчик к губам магистра:

― Завтра. Все завтра. Когда Их Светлости отбудут из замка, ― и круто развернувшись на пятках, она почти вприпрыжку направилась в сторону своих комнат.

Крутт, понимая, что все происходящее, кроме собственно свадьбы воспитанника, нравится ему все меньше и меньше, ругнулся вполголоса и направился к в свои покои, отдавая себе отчет, что отдохнуть действительно стоит. Как развернутся дальше события, он пока не мог даже предположить. Прибытие Белоглазого, покушение на герцога, поведение Лейры, явно что-то задумавшей, говорило о том, что время затишья закончилось. Что ж, зато это будет интересно!

После того, как все ушли, Корденс и Файолин остались молча в одиночестве за большим столом. Сжимая в руках кубок с сиреневым вином, Файолин не сводила глаз с мужа, который сидел, опустив голову и, казалось, настолько ушел в себя, что может провести так всю ночь. Мучительно медленно проходили секунды, отсчитываемые ударами сердца, и молодой герцогине начало думаться, что они так и просидят в опустевшей зале в молчании до самого рассвета. Она не могла знать, что в эти минуты хозяин Туманного замка взывает к Источнику, скрытому в его недрах, успокаивая, уговаривая и прося быть сегодня милостивым к той, которую он привел под сень замка, чтобы разделить с нею жизнь.

Наконец Корденс поднял взгляд и остановил его на Файолин. Сейчас, наедине с ней, в полумраке большой залы он, наверно, впервые остро осознал, насколько она красива. Бархатные карие глаза с тревожным ожиданием смотрели на него, но тут же смущенно опустились, прикрывшись густыми ресницами, блестящие волосы цвета шоколада волнами спускались до пояса, согласно традиции, по которой невесты не заплетались в день свадьбы; грудь, обрисованная тканью нарядного платья, часто вздымалась, и Корденс почувствовал, что во рту у него пересохло. Отпив вина, чтобы суметь произнести хоть слово, он накрыл маленькую ручку жены своей.

― Файолин, мне очень трудно сейчас выразить словами все то, что я должен и хочу тебе сказать. Я верю, что тебе нисколько не легче, чем мне. Я даже не могу представить, каких страшных историй ты могла наслушаться про Туманный замок. Впереди у нас с тобой долгая и, надеюсь, счастливая жизнь для того, чтобы поговорить обо всем на свете и ответить друг другу на все вопросы. Но сегодня я прошу тебя беспрекословно довериться мне, слушать меня и делать то, что я скажу. Ты сможешь?

Файолин зачарованно слушала этот глубокий спокойный голос и невольно посмотрела на свою ладонь, которую порезала сегодня в Храме во время обряда. Порез зажил практически сразу благодаря магистру Крутту, но пульсирующую боль и горячую влагу смешавшейся крови Файолин будто чувствовала до сих пор.

― Я сегодня пообещала у алтаря именно это, Корденс, ― она впервые назвала его по имени, ― идти за тобой, слушать тебя и подчиняться.

― Тогда идем, ― стремительно поднявшись, герцог бережно взял жену за руку, как маленькую девочку, и повел за собой.

Файолин думала, что он поведет ее наверх по главной лестнице в сторону своих покоев, но Корденс вдруг круто повернул, и они нырнули в пространство под лестницей, в довольно свободный, но темный закуток, где притулилась небольшая незаметная дверь. Открыв эту дверь, герцог оглянулся на жену, ободряюще ей улыбнулся и потянул за собой в открывшийся за дверью коридор.

Коридор был узким, в нем едва-едва могли разойтись два человека, и терялся где-то в темноте. Возле самой двери мерно горели два факела, а не магические светильники, еще кучка приготовленных факелов лежала у стены. Взяв два из них, Корденс зажег и протянул один Файолин, второй поднял повыше над головой и твердым шагом двинулся вглубь странного коридора, не выпуская руку жены. Было тихо. Ни один звук, кроме их собственных легких шагов да потрескивания факелов, не доносился извне, коридор казался нескончаемым и не имел ни одного ответвления.

Удивительно, но Файолин не чувствовала ни малейшего страха. Ей пришло в голову, что эта прогулка по темному извилистому тихому коридору напоминает детские игры в родном замке, когда они с сестрой и приезжими кузенами и кузинами прятались в самых удаленных и темных углах и коридорах, воображая себя то искателями клада, то магами, охотящимися за призраками. Такое же чувство предвкушения чего-то таинственного и захватывающего, необыкновенного приключения, которое она испытывала маленькой девочкой во время этих игр, захватило сейчас воображение Файолин. Она лишь старалась внимательнее освещать пространство перед собой, чтобы было видно, куда она все-таки ступает.

А еще у нее возникло чувство, что коридор очень медленно, почти незаметно, уводит их вниз. И спуск этот все длился и длился. Внезапно Корденс остановился: перед ними был тупик, глухая каменная стена, на первый взгляд без единой выемки, как будто монолитная горная порода.

Отдав Файолин второй факел, Корденс резким движением вытащил из-за пояса кинжал и уколол себе палец на левой руке. Расширившимися глазами Файолин наблюдала, как он выводит своей кровью какой-то сложный рисунок на гладком камне, и подумала, что им и жизни, наверно, не хватит на то, чтобы Корденс ответил на все вопросы, которые у нее уже есть и возникают с каждой минутой пребывания в Туманном замке. Ей доводилось читать о магии крови, но то, что она читала, было очень кратко и расплывчато и сводилось к тому, что магию крови не используют уже более тысячи лет, что секрет ее утерян, что даже самые способные магистры не рискуют экспериментировать и пытаться возрождать забытые знания.

Пока Файолин размышляла, монолитная стена отодвинулась в сторону, как бы исчезая сама в себе, и открыла проход дальше. Шагнув за мужем в проем, который тут же закрылся, девушка поняла, что они стоят на небольшой площадке перед расщелиной, край которой терялся где-то дальше в темноте, а путь с площадки был только один ― вниз, теперь уже по ступеням, по счастью, довольно широким, хотя и крутым. С одной стороны этой жутковатой лестницы, уходящей во тьму, виднелись каменные перила.

― Держись одной рукой за перила, ― сказал Корденс и отпустил ее руку, ― спускайся медленно и смотри только вперед, на меня. Не стоит оглядываться по сторонам, так будет страшнее.

Вцепившись рукой в перила, а глазами вперившись в едва освещенный факелом затылок мужа, Файолин начала долгий спуск в безмолвную темноту. Временами ей казалось, что идут они уже долгие часы, что где-то наверху наступил рассвет, и закончилась ее первая, такая странная, брачная ночь.

Спуск кончился так же неожиданно для задумавшейся девушки, как и предыдущий коридор, и опять перед ними возникла глухая каменная стена, которую Корденс принялся так же разрисовывать своей кровью. Открывшийся проход уже не удивил Файолин, а вот обнаружившаяся за ним пещера еще как. Она была ярко освещена большим количеством факелов, ее своды уходили далеко вверх и, казалось, здесь ощущается даже дуновение свежего ветра, несмотря на то, что, как догадывалась девушка, сейчас над ними были сомкнуты множество слоев тяжеловесной горной породы.

В одном конце пещеры Файолин с удивлением увидела огромную кровать, вырезанную из камня, накрытую шкурами горного волка, теплыми и мягкими, как нежнейшие пуховые перины. Рядом с кроватью стоял каменный стол, накрытый скромно ― лишь бутыль сиреневого вина, два кубка и большая тарелка с копченостями и разнообразными сырами.

К щекам Файолин опять прилила кровь. Значит, ее первая брачная ночь пройдет здесь, в этой странной пещере, на этом каменном ложе среди шкур, по каким-то неведомым традициям Безымянных герцогов?

― Я могу задать вопрос? ― помимо воли сорвался шепот с ее губ.

Корденс лишь покачал головой.

― Не сегодня. Повернись ко мне спиной.

С замиранием сердца девушка выполнила не то просьбу, не то приказ, чувствуя, как Корденс подошел к ней вплотную сзади и замер на несколько мгновений. Его дыхание теплым дуновением скользило по ее волосам. Затем она почувствовала легкое движение пальцев, потянувших за шнуровку ее платья. В пещере было тепло, но Файолин чувствовала озноб, когда сначала платье, затем нижняя рубашка и остальное белье оказались на полу возле ее ног.

― Ты можешь закрыть глаза, если тебе не по себе, ― шепнул на ухо хриплый голос, но Файолин отчаянно замотала головой и посмотрела прямо перед собой, в тот единственный конец пещеры, который не был освещен множеством факелов слушая шорох позади себя, говорящий ей о том, что Корденс тоже избавился от всей одежды. Затем его теплые руки легли ей на плечи, вызвав новую волну озноба, прошедшего от макушки до пяток.

― Не поворачивайся, ― снова донесся до ее уха хриплый шепот, ― иди вперед, я веду тебя.

Девушка, направляемая твердыми руками, шагнула в сторону темного края пещеры. Все дальше отходили они от света факелов, все явственнее впереди ощущалось нечто, чему Файолин не смогла бы дать никакого объяснения. Черный холод двигался навстречу мириадами игл, сладкий ужас обволакивал каждую клеточку тела, пронзительный чуждый запах заплывал через нос и гортань в самое нутро. Глаза перестали различать цвета, оставляя лишь неясные контуры ориентирами того, что она не ослепла.

Резко сжавшиеся на плечах руки молчаливо приказали ей остановится. С трудом в казавшемся призрачном свете далеких факелов Файолин разглядела, что остановились они на самом краю чего-то, похожего на первый взгляд на непроницаемо черное озеро. Затем, вглядевшись в ровную гладь, простирающуюся возле самых кончиков пальцев ее ног, девушка поняла, что не так уж непроглядна эта чернота. Иногда казалось, что по всей поверхности и в глубине то тут, то там, вспыхивают искры, как будто ненастной ночью сквозь стремительно мчащиеся тучи проглядывают сверкающие звезды.

Корденс встал рядом с Файолин и вновь взял ее за руку. Теперь, когда из-за отсутствия света от их тел остались только неясные контуры, Файолин совсем не ощущала смущения, только неясную тревогу и чуть забрезжившее любопытство, которые вызывала в ней эта сверкающая чернота.

Корденс первый сделал шаг, так, чтобы его ноги коснулись поверхности озера, и потянул за собой жену. Шагал он быстро, стараясь скорее зайти поглубже. Невольно Файолин так же спешно последовала за ним, погружаясь с каждым шагом.

Она ждала, что ее ног коснется ледяная вода, однако водой это не было. Стало холодно, но своей кожей девушка не ощущала ничего. Как будто просто ледяной черный воздух поднимался все выше от ступней к коленям и бедрам. Под ногами тоже не чувствовалось никакой твердой поверхности, тем не менее, Файолин шла так ровно и уверенно, как будто по плавно спускающемуся каменному дну. Каждый шаг теперь давался все труднее, словно действительно приходилось преодолевать толщу стремительно несущейся ледяной воды, тело по-прежнему не чувствовало ничего, кроме этого всепоглощающего холода. Когда чернота дошла ей до плеч, Корденс остановился, резко развернул Файолин лицом к себе и крепко прижал к груди. Она услышала, как бешено колотится его сердце.

― Я тебе обещаю, Файолин, ― торопливо и жарко зашептал он ей в ухо, ― что впереди у нас с тобой будут тысячи ночей, наполненных и нежностью, и страстью, но сегодня нужно, чтобы было так, ― с этими словами он накрыл губы жены требовательным поцелуем и, резко дернув, увлек себя и Файолин с головой в сверкающую черноту.

В первое мгновение Файолин испуганно рванулась из его объятий, ожидая, что ледяная вода все же польется ей в нос, глаза, уши. Мгновение спустя она поняла, что свободно дышит в этом невообразимом Ничто. Она никогда не смогла бы описать то, что ощущала сейчас. Похоже было, будто они с Корденсом, слившись в поцелуе, парили где-то очень высоко в ночном небе среди тысяч далеких мерцающих звезд. Файолин не понимала, где верх или низ этого неба, какая сила держит их среди пустоты, в которой она не ощущала ничего, кроме тепла тела своего мужа, покрывавшего поцелуями ее плечи и грудь.

Не было ничего вне этих крепких объятий: ни звуков, ни запахов, ни мыслей, ни пространства, ни времени… Внезапно Файолин почувствовала, что Корденс приподнял ее за бедра и вошел в нее так резко и быстро, что в ее мыслях даже не успел сформироваться протест. Она только ощутила, как кровь потянулась вниз по ее ногам ― и Ничто взорвалось!

Чернота вокруг загудела, сверкающие вдалеке иглы пришли в неистовое стремительное движение, начав вращаться каждая по своей неведомой орбите, приближаясь и увеличиваясь по мере того, как Корденс двигался внутри Файолин.

Боль росла. Боль во всем теле, везде, даже на кончике каждого волоса. Боль резала тупым ножом, разрывала когтями, жгла огнем и свистяще ныла в каждом нерве. Искры приближались, становясь пятнами, затем сферами, вытесняя черноту, наплывая друг на друга, продолжая свое стремительное кружение, вызывающее тошноту. И в тот момент, когда Файолин показалось, что эти слепящие шары света поглотят их с Корденсом, он прижал ее к себе так крепко, что, казалось, кожа сейчас сплавится воедино, неслышный взрыв столкнул ближайшие сферы друг с другом… и Файолин потеряла сознание.

Очнулась она среди мягких шкур на каменном ложе. Первое, что она увидела, было лицо мужа, стоящего возле стола с кубком вина в руке и задумчиво качающего головой, видимо, в такт каким-то своим мыслям. Заметив, что Файолин очнулась, он с улыбкой подошел к ней, протянул кубок с вином, сел рядом и провел рукой по ее спутанным волосам.

― Как ты себя чувствуешь? ― с искренним беспокойством спросил он.

― Как будто меня пропустили через мельничные жернова, но при этом рассказали восхитительную сказку, ― честно ответила Файолин, прислушавшись к своим ощущениям.

― Теперь ты можешь задавать вопросы. Источник и замок приняли тебя, отныне ты их законная хозяйка, ― он внимательно вглядывался в лицо Файолин, стараясь заметить малейшее изменение в ее эмоциях. ― Но должен тебя предупредить, что уже рассвет. И вскоре мы должны порталом уйти в наш дом на побережье. Этот дом стоит в песчаной бухте между двух скал, уходящих в море. Там на день пути рядом нет никого, солнце светит ярко, никогда не бывает туманов, а море теплое, как парное молоко. Этот дом подарил моим предкам один из предков Императора, я там был лишь дважды в своей жизни, еще ребенком, но поверь, лучшего места для нас с тобой сейчас не найти, чтобы забыть на три дня обо всех страхах и проблемах, и наконец-то познакомиться, ― Корденс наклонился к самому лицу Файолин, и в его глазах начали проскакивать лукавые искры.

― Сдается мне, я вышла замуж за самого коварного соблазнителя в мире, ― в притворном ужасе заломила руки Файолин, ― что ж, коварство удалось, Ваша Светлость, ведите меня в ваше благословенное убежище. Только знайте, я не забуду ни одно из ваших обещаний, ни насчет ответов на вопросы, ни насчет тысячи ночей. Ответь мне только сейчас, Корденс, ― она посерьезнела и махнула рукой в темную сторону пещеры. ― Это Источник?

Корденс молча кивнул.

― Я начала его чувствовать, ― задумчиво протянула Файолин. ― Сейчас он мурлычет, как сытый кот.

― Ты пролила в него свою кровь, смешанную чуть ранее с кровью Безымянного герцога. Не просто кровь, а кровь из лона, чтобы он принял тебя как будущую мать наследника замка. Но находиться долго в Источнике не может никто, поэтому прости меня за…

Файолин прижала палец к губам мужа.

― Не нужно. Я поняла, конечно, не все, но достаточно.

― В таком случае, Ваша Светлость, позвольте вашу руку. Нам пора, ― Корденс легко поднял жену с каменного ложа и коснулся ее губ поцелуем. ― Надеюсь, вам достанет сил на обратный путь? Потому что нести на руках, даже такую драгоценность, как вы, мне будет тяжеловато.

― Боль уходит, ― покачала головой Файолин, ― я могу идти и хочу поторопиться. Только еще один вопрос, Ваша Светлость, ― ее голова невольно повернулась в сторону Источника, ― а рожать мне тоже придется здесь?

Глава 4

Сияющий зев портала уже поглотил герцогиню Корделию, ушедшую на побережье первой, чтобы предупредить ждущих там надежных людей о том, что герцог с женой вот-вот прибудут.

Корденс с Файолин стояли, взявшись за руки, у самой арки. Корденс все тревожно оглядывался на магистра и сестру. Казалось, что ему было не по себе уходить и оставлять замок. Крутт и Лейра в десятый раз заверили его, что ничего не случится за три дня, что носитель крови герцогов в замке, что перед ним целых два мага (про прибытие назавтра магистра Хельдрика было решено пока ничего не говорить, равно как и о том, что произошедшее в Храме почти незаметное происшествие было магическим покушением), и вообще сейчас ему нужно думать только о том, что он молодожен, что обряд прошел отлично и Источник спокоен.

Когда все это было повторено одиннадцатый раз, Корденс наконец улыбнулся, кивнул, и они с Файолин шагнули в арку портала. Практически сразу после этого Крутт прикоснулся к арке, заставляя сияние затухнуть. Затем он повернулся к Лейре и скрестил руки на груди.

― Ну, рассказывай, что ты задумала. И поверь мне, я не тронусь с этого места, пока не услышу правды. Это подземелье вполне подходит для этого, никто сюда не придет без особого распоряжения и не услышит ничего лишнего.

― Вот в этом я с тобой согласна, ― Лейра скользнула к нему и обвила его руками за шею. ― Поэтому сначала….

Крепкие руки магистра расцепились, чтобы скользнуть на тонкую девичью талию. Он вдруг ярко вспомнил, как это случилось первый раз.

Прошел год с тех пор, как не вернулся Рондфорт Безымянный. Его наследника и жену вызвали к Императору для того, чтобы провести церемонию признания пропавшего герцога умершим, а наследника ― вступающим в права титула и обязанностей с ритуалом подтверждения принадлежности крови к роду Безымянных герцогов. Лейра пришла порталом из Цитадели через час после того, как они покинули замок.

― Как ты оказалась в Цитадели? ― без приветствий спросил ее встречавший Крутт. ― Ты уже Маг на Пути, а не воспитанница.

― Белоглазый помог, ― дернула плечом девушка, ― ты знаешь, члену Совета многое доступно. Пойдем. Надо к Источнику.

Пока они спускались, девушка подробно расспрашивала магистра о том, что же предприняли для поисков следов герцога, словно растворившегося в Сером ущелье.

― Излом не был потревожен, это бы ощутилось сразу, ― хмуро отвечал магистр. ― Туман, который опустился почти на сутки после того, как стало известно о том, что Его Светлость покинул замок, как будто растворил любые следы на камнях, воде, воздухе и в энергетической структуре. Я готов биться об заклад: единственное, что я ощутил, что этот туман был делом рук мага, но доказать не смог. Только поймал отголоски чуждой структуры плетения, которые таяли как дым на ветру, стоило попытаться к ним прикоснуться.

― Что думает Совет? ― спросила девушка, открывая своей кровью вход в пещеру к Источнику.

― Совет думает, ― привычным ехидным тоном протянул Крутт, ― я предоставил им всю информацию, которую собрал. Пока я не получил ни единой крупицы того, что они надумали, в ответ.

― Так ведь не должно было произойти, ― Лейра резко развернулась к нему, и он увидел в ее глазах непролитые слезы. Непроизвольно притянув девушку к себе, Крутт погладил ее по волосам.

― Мы сами будем думать, Лейра, ― помедлив, произнес он, ― ты же знаешь, что я никогда не отступлюсь, пока у меня есть возможность бороться.

Несколько минут она молчала в его объятиях. Зачем чуть отстранилась, не размыкая кольца его рук, и посмотрела ему прямо в глаза.

― Ты знаешь, что надо сделать, ― сказано это было решительно и немного с отчаянием, так бросаются с головой в холодный омут.

Вопреки опасениям девушки, магистр не отшатнулся от нее. Его взгляд стал задумчивым и пытливым.

― Ты понимаешь, насколько я тебя старше? ― спокойно произнес он. ― Я присутствовал при твоем рождении. Тебя это не смущает?

― Лишь бы это не смущало тебя, ― Лейр с вызовом вскинула голову. ― Мы же не кровные родственники. Мы маги. Над нами не властна мораль обычных людей. Мы можем прожить четыре срока жизни обычного человека, если не погибнем в бою или от несчастного случая. И чем дольше длится эта жизнь, тем больше стирается какая-то там разница в возрасте. Мы можем выглядеть так юно или зрело, как захотим. Насколько мне известно, магистр Атта родила сына от мага, который на добрую сотню лет младше нее.

― И все же… ― он не отговаривал ее, а как будто заставлял решать некую задачу или отвечать на экзаменационный билет, приводить аргументы и доводы для того, чтобы понять, верен ли ответ задачи и правильным ли был ход ее решения.

― И все же Источник сейчас уязвим, как никогда, ― уверенно продолжила Лейра. ― Тела отца не нашли и не провели ритуал слияния. Корденс еще слишком молод, и у него нет наследника. Я должна пройти обряд, чтобы, в случае того, о чем думать не хочется, именно я смогла бы родить наследника Безымянных герцогов. Я маг, а не обморочная и ранимая светская барышня, Крутт. Я изучала человеческое тело вдоль и поперек, снаружи и внутри. Меня ничто не может смутить. Я должна лишиться девственности в Источнике. Сейчас. К тому же ты понимаешь, что никто, кроме тебя, не сможет мне в этом помочь? Я не могу привести сюда никого из магов, не посвященных во все наши тайны. Не кого-то же из парней Трэнка мне для этого брать? Они упадут в обморок при мысли о том, чтобы подумать так о себе и дочери и сестре тех, кому они приносят клятву на крови.

Тогда, вместо ответа на эти вопросы, Крутт потянул за завязки на ее рубашке.

Вот и сейчас, глядя Лейре в глаза, он не ощутил ни тени сомнения.

― Хорошо, ― усмешка пряталась в черных глазах, пока руки избавляли их от лишней одежды, ― я дам тебе еще время подумать над ответом. Если сможешь думать…

― Итак, я все еще жду твоего ответа, ― глаза магистра с ленивой истомой наблюдали за тем, как Лейра одевается, приглаживает светлые шелковые волосы, но голос звучал требовательно и непреклонно.

― Когда вернется Корденс, я отправляюсь в Серое ущелье. Вернее, в Туман, к Излому.

― Нет! ― слово сорвалось раньше, чем Крутт успел это осознать.

― И почему же это нет? ― идеально скопированные собственные ехидные интонации в голосе девушки заставили магистра зло сощурить глаза.

― Я имею в виду, что ты не можешь пойти туда одна, ― поправился магистр. ― Нельзя так рисковать.

― Я Маг На Пути. Я могу идти любым путем, если это не нарушает законов Империи или прямых запретов Магического Совета.

― Вот именно. Ты Маг На Пути, причем недавно, и у тебя нет такого опыта и знаний за плечами, как у вольного магистра. Кроме того, что ты маг, ты еще и носительница крови Безымянных герцогов. У Корденса все еще нет наследника, а вчера в Храме на него покушались, поэтому так рисковать собой ты не имеешь права.

― А вот с этого момента поподробнее, ― обманчиво ласково попросила магистра девушка, хищной кошкой скользнув к нему.

― Когда Корд и Файолин приносили клятвы на огне, мы с Белоглазым почувствовали направленную «воздушную стрелу». Она бы убила новобрачных на месте. Я не уверен, что смог бы отбить ее в одиночку. И при этом ни малейшего следа присутствия мага поблизости.

В задумчивости Лейра сделала несколько шагов в сторону.

― Похоже, Белоглазый прав и Последователи перешли к активным действиям

― Так ты знала, что он прибудет? ― несмотря на то, что Крутт Пытливый уже четверть века прожил на самой окраине Империи, ему очень не нравилось не быть в курсе событий, представлявших для него особый интерес.

― У него есть идея.

― У него или у Совета?

― А вот это ты спросишь завтра сам. В любом случае он прибыл обсудить с тобой то, о чем ты мог бы догадаться. Три дня назад наступило мое полное совершеннолетие. И, насколько я знаю, на свет я появилась на несколько минут раньше Корденса.

― Да, ― Крутт взъерошил рукой свои волосы цвета перца с солью, ― час расплаты неумолимо приближается. Ты поэтому собралась в Серое ущелье? Не только потому, что хочешь узнать о судьбе отца, ― внезапно дошло до магистра. ― А чтобы быть вне досягаемости обоих Советов: и магического, и императорского, когда наконец будет объявлено о твоем существовании в двух качествах? Пожалуй, я бы тоже хотел, ― пробормотал он.

― Ты разве можешь оставить Корденса одного в такое время? ― сочувственно взглянула на него Лейра. ― Ты представляешь, какой это будет взрыв? И каков будет гнев обоих Советов и Императора? Хотя, думаю, Белоглазому достанется больше, чем мы можем с тобой вообразить. Он столько лет хранил эту тайну будучи Главным Наставником, а затем и действующим членом Магического Совета. Ему не простят. Ты ― чудаковатый маг-отшельник, много лет изучающий Источник и хранящий обитателей Туманного замка. Ты не давал клятв Советам, и ты ценен своими знаниями о том, о чем многие даже не задумывались. Я ― феномен, который надо изучать и охранять, а он…

― А Хельдрик Белоглазый не так беззащитен, как ты думаешь, Лейра, ― усмехнулся вдруг магистр. ― Знаешь ли ты, почему у него такое прозвище? Ведь глаза-то у него не белые.

― Нет, а ты знаешь? Расскажи? ― Лейра подалась вперед, но Крутт лишь покачал головой.

― А вот это может рассказать только он сам. Но он не станет.

― Тебе же рассказал.

― Нет, ― опять покачал головой Крутт, ― просто я был свидетелем того, как оно у него появилось.

Белоглазый возник у ворот замка одновременно с рассветом. Крутт и Лейра, мрачные и зевающие, встретили его в кабинете, где провели всю ночь, заснув буквально пару часов назад, утомленные не только поиском и чтением древних фолиантов. Внимательно оглядев их обоих, Хельдрик вздохнул и покачал головой. Не осуждающе, но как-то очень грустно и устало.

― Вот только ваших любовных безумств нам и не хватало для полного хаоса, ― он грузно опустился в кресло и взмахом руки заставил подплыть к себе чашку и чайник с травяным бодрящим отваром, который несколькими минутами ранее принесла молчаливая служанка. ― Я так понимаю, что Его Светлости с супругой нет в замке?

― Мы вполне благоразумны, ― дернула плечом Лейра, ― насколько это вообще возможно в нашей ситуации. А Корденса с женой и матушкой я отпустила на пару дней на побережье, он заслужил немного спокойствия.

― Завтра я собирался сделать заявление насчет тебя в Магическом Совете. Разумеется, Император и его Совет узнают все лишь немногим позже. Ты представляешь, как они в тебя вцепятся? ― Хельдрик смотрел на свою бывшую воспитанницу строго и сочувственно. ― А еще они вцепятся друг в друга, выясняя, кто же ты больше ― Маг На Пути или благородная леди, носительница крови Безымянных герцогов. И если победит Император, то я не берусь предсказать твое будущее.

― Я уже сделала свой выбор, я ― Маг На Пути, ― Лейра подошла к окну, за которым сейчас клубился серый, почти непроглядный туман, ― и как только вернется Его Светлость Корденс Безымянный с супругой, я отправляюсь в Серое ущелье.

― Зачем? ― поднял брови Хельдрик. Лейра повернулась, посмотрела на него, затем на Крутта, вздохнула и, скрестив руки на груди, произнесла:

― Я позавчера весь день провела у Источника, я погружалась в него и пыталась найти ответы на многие интересующие меня вопросы. И ответ на один вопрос я получила ― Туман слабеет, он постепенно рассеивается.

Крутт подался вперед, не сводя взгляда с лица девушки:

― Как ты можешь быть в этом уверена? Каким образом ты могла это узнать?

― Не забывай, я ведь не только маг, но и носитель крови хранителей Источника. И я не только носитель этой крови, но и маг. Я могу почувствовать в Источнике то, что не можете почувствовать ни ты, ни Корденс. И когда ты мне сказал, что на Корденса вчера было совершено покушение, я поняла, я практически уверена, что это связано с исчезновением отца. Он тоже понял, что Туман слабеет, Последователи нашли способ проникнуть сквозь него. И они хотят взломать щиты Туманного замка, открыть Излом.

― Зачем? ― Хельдрик задумчиво качал чашку с отваром в руках.

― А вот это я и хочу выяснить. Я хочу пройти на ту сторону Серого ущелья. Прошло больше полутора тысяч лет с тех пор как маги породили Туман и отгородились от Великих равнин и их обитателей, с тех пор, как из-за этого разорвалась ткань пространства нашего мира и появился Излом. Прошло полторы тысячи лет с тех пор, как им удалось призвать Источник и запечатать Излом магией крови, чтобы оттуда не вырывались в наш мир чуждые порождения Изнанки, способные поглощать и тела, и души, и энергию, и магию нашего мира. Мне кажется, настала пора выяснить, что за это время случилось с теми, кто находится за Туманом. И есть ли возможность срастить Излом навсегда. То, что Туман слабеет говорит о том, что Излом постепенно исчезает. Поэтому Последователи и начали действовать решительно. Они хотят открыть Излом, пока это еще возможно. Поэтому они убирают носителей крови Безымянных герцогов, но они ничего не знают обо мне.

― Ты собираешься изменить мир, малышка? ― Хельдрик по-прежнему не смотрел на Лейру, устремив взгляд на дно своей кружки. ― И ты собираешься сделать это в одиночку? Допустим, ты пройдешь через Туман, мимо Излома, и окажешься по ту сторону Серого ущелья, на Великих равнинах. И что дальше?

― Мир уже меняется и без моей помощи, ― запальчиво вскинула голову девушка, ― он меняется всегда. Иногда резко, как с появлением Тумана и Излома, иногда постепенно. А я всего лишь хочу провести разведку.

― Помнишь ли ты, почему был призван Туман? ― вздохнув, спросил Хельдрик. ― Чтобы защитить Империю от ежегодных набегов равнинных орд. От орд, с которыми никто и никогда не сумел договориться, которые налетали и оставляли после себя выжженную землю, которые никогда не оставляли живых и не брали пленных: ни женщин, ни детей. Они забирали трупы убитых для того, чтобы пожирать, ибо земли их скудны и не плодородны, там невозможно ни вырастить урожай, ни откормить достаточно стад животных.

Тем не менее на наши земли они не претендовали, только на жизни. Их шаманы использовали силу смерти всех убитых ими людей для того, чтобы противостоять нашим магам. И тогда Магический и Имперский Советы решились призвать те силы, на которые раньше не замахивались. Вскрыть твердь по всей границе с равнинами и выпустить из недр Великий Туман, который способен на два дня конного перехода укрыть все границы между Империей и равнинами, на суше и на море. И наполнить этот туман магическими ловушками-петлями, чтобы ни одно живое существо не смогло никогда пересечь этот туман и осталось бы блуждать в нем до самой своей смерти.

― А когда, ценою неимоверных усилий и жизней нескольких десятков магов, Туман был призван и надежно заслонил границы Империи от равнин, оказалось, что из-за одновременного использования магической энергии такой силы, дала трещину сама ткань нашего мира, как разрывается обычная материя, если ее слишком резко и сильно натянуть. В самом сердце Тумана образовался Излом, проход в Изнанку, откуда в наш мир полезли еще более жуткие твари, чем людоеды и шаманы смерти с равнин, ― подражая интонации бывшего Главного Наставника, продолжила Лейра. ― Хельдрик, я была прилежной ученицей. Но прошло более полутора тысяч лет. Туман слабеет. Возможно, сглаживается и Излом. Вспомни, за последние годы прорывы тварей с Изнанки происходят все реже.

― Я допускаю это. Я верю, что ты смогла это узнать благодаря Источнику. Но это не объясняет мне, зачем ты, в одиночку, собралась в Серое ущелье.

― Из-за покушения на моего брата, ― как очевидную истину озвучила девушка. ― Завтра ты объявишь Совету о моем существовании. И устои содрогнутся, как и полторы тысячи лет назад, когда у Императора, по недосмотру магов, родился не единственный сын и наследник, как было предписано изначально и продолжалось столетия, а двое сыновей, близнецов, один из которых впоследствии и стал первым Безымянным герцогом. А Последователи узнают, что Корденс Безымянный не единственный наследник крови Хранителей. Только вот я буду уже далеко.

― Я согласен с Лейрой, что нам необходима информация, ― протянул Крутт. ― Нужно отправится к Излому и взглянуть на него, понять, что же там происходит. Возможно, также нужно заглянуть и на Великие равнины. Мир действительно меняется. И весьма стремительно. Мы должны знать, к чему нам готовиться. Но она не должна идти туда одна. Это самоубийство. Не спорь! ― вскинул он руку в сторону девушки, собирающейся запротестовать, и повернулся к магистру, который наконец поднял глаза от кружки. ― Хельд, нужен отряд. Отряд из магов и воинов. Во-первых, нужны гонцы, которые будут докладывать об обстановке по мере продвижения. Например, от Излома и от края Серого ущелья. Во-вторых...

― Во-вторых, невозможно послать отряд без решения Совета, ― раздраженно прервал его Хельдрик. ― Мы с тобой и так уже нагородили тайн и проступков. Но пока еще это не имело никаких глобально плохих последствий, поэтому головы наши останутся на месте. А вот если мы соберем отряд магов втайне от Совета, отправим его неизвестно куда на огромный, смертельный риск и, не дай Небо, потеряем всех, включая наследницу крови Хранителей, то наша с тобой потеря головы может оказаться самой малой неприятностью для Империи и всего будущего.

― Вот поэтому я и собираюсь ехать одна, ― напомнила Лейра.

― Правильно, ты поедешь одна, ― вкрадчиво начал Крутт и ответил улыбкой на вспыхнувший возмущением взгляд Хельдрика, ― а Совет пошлет отряд. За тобой. И ты, в сопровождении пары воинов, ― тут Крутт встал, подошел почти вплотную к Лейре и ткнул пальцем ей в грудь, ― послушно и терпеливо будешь ждать этот отряд в ущелье на берегу реки в паре часов от границы Тумана. Во сколько завтра собирается Совет? ― обернулся он к Хельдрику.

― В три часа пополудни.

― Во сколько должен вернуться Корденс с женой? ― снова обернулся к девушке Крутт, не убирая палец.

― Завтра к вечеру, ― последовал ответ.

― Времени у нас в обрез, ― задумчиво проговорил Крутт. ― Тебе придется выйти из замка, как только Корденс явится из портала.

― В ночь?! ― воскликнула девушка. ― Я собиралась выехать на следующем рассвете.

― А ты хочешь убеждать еще и брата с матерью в том, что тебе необходимо туда ехать? ― заломил бровь магистр. ― После того, что случилось с твоим отцом. А так я со спокойной совестью поведаю Их Светлостям, что ты покинула замок, но за тобой вскоре последует целый отряд опытных магов.

― Ты хочешь сказать… ― неуверенно проговорила Лейра, переводя растерянный взгляд с одного магистра на другого.

Хельдрик вдруг вскочил, прервав ее фразу, и начал быстрыми шагами мерять пространство кабинета, качая головой в такт каким-то своим мыслям. На несколько минут воцарилось молчание. Так же резко остановившись, Хельдрик вперил свой взгляд в Крутта.

― Поправь меня, если я ошибаюсь. Ты снова предлагаешь мне солгать Совету?

― Ни единым словом, ― невозмутимо парировал Крутт. ― Завтра ты расскажешь Совету всю правду, включая случай с покушением на Безымянного герцога и его жену. Ты расскажешь о Лейре и о том, какие подозрения у нее и, возможно, ее отца возникли в отношении Тумана и Излома. А также расскажешь о том, что Лейра, молодой Маг На Пути, следуя страстному юному порыву долга и интереса, решила пойти к Излому. И что юная наследница крови Хранителей собиралась пуститься в путь сразу же, как только в замок вернется ее брат, Корденс Безымянный, ― тут Крутт сделал паузу и обвел Лейру и Хельдрика хитрым взглядом. ― Ну кто из обоих Советов может предположить, что Корденс сейчас на побережье? Ты же не знал до сегодня, пока не прибыл сюда. Они решат, что имелось в виду, когда Корденс вернется в замок после обряда бракосочетания. И если Совету придет в голову взглянуть на карту, а времени, пока они переварят всю информацию и это придет им в голову, пройдет не менее пары часов, то они увидят, что в Туманном замке только один маг, я. А наследница замок уже покинула.

По мере того, как говорил Крутт, Лейра наблюдала за выражением лица Белоглазого. И никак не могла определить, чего же было больше во взгляде бывшего Главного Наставника ― негодования или восхищения.

― И, конечно же, оба Совета, не без твоей убедительной подсказки, дружище Хельд, постановят, что за юной девушкой, которая отправилась навстречу ужасной опасности, нужно немедленно отправить отряд опытных магов и воинов. Ручаюсь, что этот отряд будет собран и готов выступить уже к рассвету.

― Демон тебя побери, Крутт, какой же ты интриган, ― наконец выдавил из себя ошарашенный Хельдрик. ― И почему ты не заседаешь в Совете или не служишь в императорском дворце?

― Я не люблю подчиняться правилам, ― пожал плечами невозмутимый маг. ― И еще твоя задача будет набрать в этот отряд как можно больше нужных и подходящих нам людей. Орфа Великана, например. Он незаменим в подобных мероприятиях. И лучше всего, если ты возглавишь этот отряд.

― Ты думаешь, меня не отстранят сразу же, как только пройдет шок от всего того, что я им сообщу? ― горько усмехнулся Хельдрик. ― Лично я бы так и сделал. И отдал бы себя под суд. На мне лежит большая часть вины и ответственности за все, что мы с вами наворотили и умолчали за эти годы. И оправдания моим поступкам весьма неубедительные.

― Но ведь это не привело ни к чему плохому, ― Лейра порывисто кинулась к бывшему наставнику, взяв его за руку, ― наоборот, вы с Круттом спрятали меня, как козырь в рукаве. Возможно, вы вообще сберегли мне жизнь, храня молчание.

― Скорее всего, Советы поймут это со временем, ― медленно проговорил Хельдрик. ― Я, конечно, не берусь предугадывать реакцию Императора. Возможно, если бы он знал о тебе, тебя бы воспитывали, как будущую жену его наследника. Вы слишком давние родственники по крови, хоть и прямые. А иметь в женах Одаренную, да еще и наследницу Хранителей... Сдается мне, Император будет в ярости. Ведь жену его наследнику уже выбрали и одобрили, свадьба назначена.

― Тем более нам с тобой нужно быть подальше от Императора и Советов, пусть пройдет время, ― убежденно заключила Лейра, ― и тебе, Крутт, тоже.

Осознав, что может грозить двум магистрам, которые всю жизнь оберегали ее, девушка вдруг не на шутку испугалась. Испугалась гораздо сильнее, чем возможной опасности, которая грозила им на пути по ту сторону Туманных гор.

― Ты сама говорила, что я не могу оставить Корденса в такое время, ― покачал головой Крутт.

― Корденсу ничего не грозит, кроме того, что грозит всегда хозяину Туманного замка, ― возразила Лейра, ― ни Советам, ни Императору он неподвластен. Император знает, что Безымянный герцог ему ровня, а кровь герцога ― щит Империи против изнаночных тварей. Хельдрик, нужен просто самый-самый надежный маг, который у вас есть, чтобы оставить его с Корденсом на время нашего отсутствия. Ведь есть такой? Которому можно доверить Туманный замок и Безымянного герцога? Могучий и влиятельный. И способный понять и поддержать нас.

Хельдрик и Крутт посмотрели друг на друга.

― Она послушает только тебя, ― наконец вымолвил Крутт, ― я могу открыть тебе портал. У нас мало времени.

― Я никогда ни о чем ее не просил, ― Хельдрик поморщился, как будто у него разом заболели все зубы.

― Пришло время нарушать все правила и зароки, Хельд. Ты был прав тогда, двадцать один год назад. Буря начинается. И она сметет все, что было нам привычно.

― Ты слишком высокого мнения о моем даре убеждения, Крутт. Убедить Совет поступить по-моему, будучи перед ним виноватым, убедить Салиру, после того, как не видел ее полсотни лет, и учитывая, что она давно никого не хочет ни принимать, ни слушать ― я не уверен, что мне это под силу.

― Тебя она примет и выслушает. И поймет, что и для нее настало время меняться. А что касается Совета, ― Крутт помолчал. ― Убеди их, Белоглазый. Убеди их мудрым словом и ласковым взглядом, ― усмехнулся он и, как показалось Лейре, его усмешка вышла какой-то жестокой.

― Ладно, ― решительно и как-то обреченно выговорил Хельдрик, ― открывай портал. У нас действительно мало времени. Лейра, ― голос его стал строг, как и взгляд, ― ты должна в точности следовать указаниям Крутта. Готовьтесь. Выберите двух самых опытных и надежных воинов из вашего гарнизона. Как только Его Светлость появится в замке, ты его покинешь. И будешь ждать нас недалеко от границы Тумана. Пообещай, что дальше сама не двинешься.

― Обещаю, ― девушка облизнула вдруг пересохшие губы. ― А если что-то случится? Если у вас вдруг не получится? Сколько мне ждать?

― Три дня, ― подумав, ответил Хельдрик. ― Если за это время не придет отряд или кто-нибудь из нас, то отправляйся дальше, но, прошу, только до Излома. Посмотришь, что там происходит и верны ли твои догадки, и обратно. А о походе за границы Серого ущелья придется подумать в другой раз. Обещаешь? ― еще раз настойчиво повторил бывший наставник.

― Да, ― светловолосая голова покорно склонилась в жесте согласия и прощания. ― Один вопрос можно, Хельдрик? Кто такая Салира?

― Ты должна вспомнить, ― вместо Хельдрика ответил Крутт, ― довольно известное имя.

― Салира Безрассудная?! ― догадка привела девушку в восторг. ― Маг, назвавшая самого Императора недалеким тираном, разметавшая движением ресниц весь Магический Совет и поселившаяся на острове посреди моря, который сама себе создала? А до этого в одиночку остановившая эскадру боевых кораблей Линкарийского архипелага, которые те хотели направить на побережье Империи? Ух ты! Она же живая легенда!

― Не более, чем Безымянный герцог, ― кисло пробормотал Хельдрик.

― Ей лет триста, наверное. Она до сих пор так сильна? Ну это же лучший вариант для того, чтобы оставить Туманный замок. Откуда вы с ней знакомы? ― Лейра совсем по-детски подергала Хельдрика за рукав, требуя ответа на вопросы о той, которая была ее кумиром все юные годы.

― Она моя мать, ― ответ Хельдрика прозвучал как-то тоскливо.

Глава 5

Быстро сгущавшийся вечерний сумрак с каждой минутой все надежнее укрывал троих всадников, появившихся несколько минут назад из казавшейся монолитной скалы под Туманным замком. Как только Крутт почувствовал Зов портала, Лейра, с двумя заранее выбранными спутниками и тремя лошадьми, метнулась в подземелье. Там, на каменном подъемнике, они спустились от замка к подножию скалы, на которой тот стоял.

Скала эта перекрывала Серое ущелье и на несколько десятков человеческих ростов возвышалась над узкой, но глубокой и бурной горной рекой под названием Кристальная. Ныряя под скалу, Кристальная продолжала свой бег по бесчисленным переходам подгорных пещер. Выныривая на поверхность с другой стороны, устремлялась дальше, вниз с гор, постепенно становясь более спокойной равнинной рекой, а затем впадая в Холодное море. Благодаря Кристальной и обитатели замка, и жители города Стражень были обеспечены запасами пресной воды. Вот вдоль берега Кристальной и вышагивали неторопливо в темнеющих сумерках три всадника.

Торопиться не было необходимости. Лейра, конечно, живо представляла себе, как Корденс с женой и матерью, поздоровавшись с Круттом, после первых восторженных приветствий и вопросов, все ли в порядке в замке в целом, спрашивает о ней. Представляла, как Крутт, в максимально витиеватых и успокаивающих выражениях рассказывает об ее уходе. Представляла, как с колотящимся сердцем брат бежит на стену замка, чтобы увидеть ее, докричаться и попытаться остановить. Только знала, что у него не получится. Увидит он лишь размеренно двигающийся в сторону излучины реки магический огонек, указывающий, куда же ступать лошадям по ненаезженной земле. Крика за шумом Кристальной услышать будет уже невозможно.

Сегодня девушка не позавидовала бы ни Хельдрику, ни Крутту, ни Корденсу. Им предстоит тяжелая ночь, в то время как сама Лейра спокойно покачивалась в седле, прислушиваясь к успокаивающему шуму воды, принюхиваясь к свежему запаху горных трав, доносимых вечерним ветерком.

Ей вспоминалось, как в далеком детстве отец брал их с братом с собой в Серое ущелье, как рассказывал о каждом изгибе своенравной реки, о каждом звере и птице, обитающей в этих скалах, о свойствах каждой травы и кустарника, тут растущих, о причинах так часто встающих здесь обычных, не магических туманов. Тогда они доходили только до излучины Кристальной, не приближаясь к границе Тумана даже на расстояние видимости обычного взгляда. Позже, когда они с братом стали гораздо старше, отец начал брать Корденса с собой к Излому, Лейра же в то время уже обучалась в Цитадели. Видеть Излом ей довелось только однажды…

― Госпожа, ― от дум ее отвлек один из спутников, Сайрт, грузный и седой, но крепкий, старый и верный соратник отца, один из тех, кто очень огорчался тому, что герцог Рондфорт не взял его с собой в свою последнюю поездку.

― Госпожа, где вы планируете остановиться на ночлег?

― За излучиной, Сайрт, возле Рыбного камня, там удобно будет привязать лошадей. Дальше в путь двинемся на рассвете, до границы Великого Тумана. Нужно будет найти рядом Паучью пещеру, чтобы встать лагерем основательно. Нам спешить некуда, я обещала ждать магистра Крутта три дня.

― А что же будет потом, госпожа? Если магистр не придет? ― второй спутник, Шарит, чуть постарше самой Лейры, смотрел на нее с преданностью и обожанием, не имевшими ничего общего с интересом мужчины к женщине.

― Называйте меня Лейра. Госпожа я для вас только в замке. Вне его пределов я просто Маг На Пути, даже еще не магистр, а маги не господствуют ни над кем и не подчиняются никому, кроме законов Империи и своих. Потом мы пойдем дальше, ― Лейра не выдержала и оглянулась назад. Маленькую фигуру, застывшую на стене замка, она могла увидеть только магическим зрением. ― И да поможет нам Небо!

Корденс сосредоточенно мерил шагами пространство кабинета. Первоначальные порывы страха, отчаяния и гнева, которые он испытал, услышав новости от магистра Крутта, уже улеглись. Нужно было собраться и принимать решения. Взглянув на мать и жену, расположившихся здесь же, на диване, он мягко произнес:

― Мне кажется, вам стоит пойти прилечь и поспать.

Обе женщины, даже не взглянув друг на друга, одинаково отрицательно покачали головами.

― Ты же понимаешь, сын, что никто из нас не сможет уснуть в эту ночь, ― герцогиня Корделия перевела взгляд на магистра Крутта, что-то сосредоточенно читавшего за герцогским столом. ― Крутт, а если Совет не станет посылать отряд?

― Я жду не только отряд, я жду еще одну гостью, Ваша Светлость, которая, я надеюсь появится порталом сегодня ночью, ― не отрывая глаз от свитка, отвечал магистр. ― Я собираюсь оставить замок и герцога в ее надежных руках. И если не явится отряд, через день я отправлюсь вслед за Лейрой один.

― Кто же это? ― теперь герцогиня смотрела на сына, непроизвольно сжав руку рядом сидящей невестки.

― Это маг. Весьма сильный. Я не скажу, что вам не о чем беспокоиться, Ваша Светлость, поскольку характер у нее весьма… ммм… непростой, но зато я уверен, что могу положиться на нее во всем том, что касается безопасности замка и герцога.

― Что же предстоит делать нам все то время, пока вы будете отсутствовать? ― голос герцогини дрогнул.

Жена и мать Безымянных герцогов, она привыкла жить рядом с опасностью, тревожиться и ждать, занимая себя насущными делами и заботами о замке и его обитателях, пока муж, а затем сын уходили по тревоге в сторону Тумана и Излома. Но сейчас вдруг ей стала нестерпима даже мысль заниматься обычными делами в то время как, казалось, сам воздух вокруг начал загустевать от непонятной угрозы.

― О, поверьте, Ваша Светлость, ваша гостья не даст вам впасть ни в отчаянье, ни в уныние, ― Крутт наконец-то оторвал взгляд от свитка, словно прислушавшись к чему-то. ― А вот и Зов. Я поставил Трэнка возле портала встречать ее, но, пожалуй, пойду-ка и сам навстречу, ― с этими словами он поднялся и вышел из кабинета.

Герцогине, Корденсу и Файолин осталось только озадаченно переглядываться. Корденс подошел к жене и взял ее руку в свою.

― Мне жаль, что тебе так сразу пришлось столкнуться с тем, чего не понимаю до конца я сам, в то время как я не объяснил тебе и половины того, что знаю и понимаю.

― Думаю, что мне сейчас гораздо легче, чем тебе, именно по этой причине, ― слабо улыбнулась Файолин. ― Мой мир перевернулся чуть раньше, чем твой. Я успела привыкнуть к этому ощущению. Какая разница, не понимать всего или чуть больше, чем все?

Герцогиня Корделия спрятала улыбку в глубине глаз, наблюдая за растерянным выражением лица сына. Пожалуй, ее невестка сможет достойно воспитать следующего Безымянного герцога.

Шум за дверью отвлек ее от мыслей. Через пару мгновений дверь распахнулась, и на пороге возникла женщина, которая, казалось, сразу заполнила собой все пространство большой комнаты. Первым дело внимание привлекали ее волосы ― пряди роскошного темно-рыжего цвета наполовину были разбавлены прядями седыми, того изжелта-болезненного оттенка, который появляется у самых немощных и больных стариков. Большие выцветшие глаза, выражение которых могло принадлежать только сварливой старухе, на по-девичьи юном лице также вызывали смутное чувство дискомфорта у всех, кто смотрел в них. Глаза эти обвели взглядом кабинет и всех присутствовавших.

― Здесь мило, ― наконец выдала гостья, ― я хочу, чтоб мои комнаты располагались рядом с этим помещением.

― Ваши Светлости, позвольте вам представить магистра Салиру Безрассудную, ― подошедший следом Крутт довольно бесцеремонно подвинул так и стоявшую в дверном проеме женщину и вошел.

― Добро пожаловать в Туманный замок, магистр, ― тон Корденса был учтив и холоден.

― Салира, вежливые люди здороваются даже с палачом, восходя на эшафот, не говоря уже о хозяевах дома, куда ты явилась, ― Крутт уселся на то же самое место за столом, которое покинул несколько минут назад. ― Ты согласилась прийти и помочь, так что стоит считаться и с людьми, которые будут рядом с тобой, да и с порядками дома, под крышей которого ты будешь находиться некоторое время.

― Я согласилась помочь, потому что Хельдрик меня попросил. Мой милый мальчик до сих пор слишком добр, он считает, что мир и эта Империя в опасности, и хочет их спасти. Я лично не разделяю его убеждения, будто они стоят того, чтоб их спасали, ― тонкие губы Салиры презрительно скривились, ― но чего не сделаешь ради единственного дитяти.

Подойдя к Корденсу, Салира несколько мгновений его молча изучала.

― Какой интересный юноша. В вас определенно есть доля императорской крови. Ха! Я так и знала! ― она торжествующе подняла вверх тонкий морщинистый палец. ― Я всегда об этом догадывалась. Так вот, значит, как поступил когда-то один из Императоров, один из представителей этой семейки надутых от тщеславия кровопийц со своим родным братом ― сослал навеки к демонам под хвост, на границу, на смертельную опасность, без права возвращения. Ну да, не убил же.

Корденс изумленно моргнул и скосил взгляд на Крутта, сидевшего за столом и явно наслаждавшегося представлением. А изумляться было чему. За несколько мгновений эта неожиданная гостья озвучила одну из главных тайн хозяев Туманного замка.

Считалось, что род Императора со времен, терявшихся в темноте тысячелетий, был благословлен одним из богов небесного мира, могучим воином, свирепым охотником и безжалостным убийцей. Якобы когда-то тот спускался на землю под видом простого смертного, гулял, охотился и в своем земном облике умудрился получить ранение от огромного свирепого зверя.

Предок Императоров, согласно легенде, оказался рядом, помог обессиленному божеству промыть и перевязать рану, за что был удостоен чести выпить из чаши воду, смешанную с кровью божества, вытекшей из его раны. И даровала эта вода основоположнику императорского рода силу, благодаря которой тот и начал создавать Империю. Силу могучего воина, свирепого охотника, безжалостного убийцы. А также умение подчинять себе любого человека, множество людей, проникать в их сознание и подсознание, изменять их в угоду себе и своим интересам.

И начал этот предок сначала из разрозненных племен и общин окружающих земель создавать единое государство, подчиненное только ему. Шло время, и к старости первый Император владел уже половиной тех земель, на территории которых располагалась нынешняя Империя. Но задумался старик, как же сохранить созданное им в целости и после своей смерти, если у него три сына, каждый из которых так же, как отец, был исполнен гордыни и тщеславия и считал, что достоин стать новым повелителем? И каждый из сыновей унаследовал от отца частицу божественного дара, но уже в чуть меньшей степени, чем у отца.

Решил тогда первый Император оставить в живых только того сына, у которого был уже свой сын, остальных же двух приказал отравить за собственным столом. И издал напоследок указ о том, что отныне и во веки веков у Императора может быть только один ребенок, сын, который будет наследовать его власть, а также частицу божественной милости. Признаком того, что эта милость коснулась императорского рода, были глаза всех потомков, сверкающие нереальным, неправдоподобным сапфировым цветом, цветом божественной крови.

И продолжалось так столетия и столетия. Кого бы ни выбрал в жены Император, рождался у него всегда только один ребенок, сын. И с каждым годом росла мощь и влияние Империи в мире. Пока однажды, полторы тысячи лет назад, императорские маги не оплошали. Не почувствовали и не поняли вовремя, что Императрица носила не одного ребенка, а двух. И на свет появились близнецы. Неотличимые друг от друга два брата императорской крови, с признаком божественной милости в глазах.

Осознавая свою оплошность, маги схватились за головы, понимая, что те могут полететь в любой момент по приказу разъяренного Императора. Однако с течением времени безжалостность и свирепость нрава потомков первого Императора уменьшалась, по чуть-чуть, по капле, как и частичка божественной крови, текущей в их жилах, поэтому правитель прошлого оставил в живых и обоих сыновей, и своих магов. Народу же было объявлено, что наследник родился. Один. И хотя братья вместе росли, играли, учились, мало кто за пределами половины дворца Императрицы знал, что их было двое. Посвященных в тайну запечатывали магией на молчание, либо они исчезали навсегда.

К тому времени был уже призван Великий Туман, чтобы защищать границы Империи от орд с равнин, и появился Излом, из которого поползли еще более жуткие твари с Изнанки мира. На протяжении несколько десятилетий маги Империи отражали атаки этих жутких тварей и бились над вопросом, как же загнать их обратно. И тогда пришли к Императору несколько магов из числа Магического Совета и сообщили, что придумали способ, как запечатать Излом, но для этого требовалась магия крови. Магия особой крови, с частичкой божественной милости.

Выслушав магов, Император дал им позволение действовать. И началось в горах возведение замка, который впоследствии назовут Туманным, как и горы, в которые он врастал. Длилось строительство замка несколько десятилетий. К тому времени постарел Император-отец, двое его сыновей выросли, женились и обзавелись каждый сыном. Вот только один из них, который был старше на несколько минут, был объявлен наследником, а второй никогда не покидал пределы половины дворца, принадлежавшей его матери.

И вот однажды призвал Император к себе обоих своих сыновей, рядом с ним ожидали те самые маги, предложившие Императору способ запечатывания Излома. Они и поднесли обоим братьям четыре свитка с одним и тем же текстом договора, в котором было сказано, что, во избежание смуты в Империи и для сохранения ее мощи и единства, отныне младший навсегда покидает дворец и столицу и отправляется вместе с семьей жить на границу Империи, в нововозведенный Туманный замок.

С этого дня и до скончания времен он и его потомки будут именоваться Безымянными герцогами. И обязуется Безымянный герцог, поклявшись своей кровью и душой, что верой и правдою, и ценою собственной жизни он будет охранять границы Империи и безопасность императорской семьи на землях, граничащих с его замком. Что никогда ни он, ни его потомки не предъявят права на императорский трон. Что для сохранения чистоты крови и спокойствия на своих землях Безымянный герцог, так же, как Император, будет иметь только одного наследника, которому и будет передавать титул и власть над данными ему землями.И пока Безымянный герцог и его потомки будут соблюдать этот договор, подписанный божественно благословленной кровью и заверенный тремя жреческими и девятью магическими печатями, род герцога неподвластен будет воле Императора и неподсуден ему.

Эту историю, единственную, что успел рассказать ей Корденс за время пребывания у моря, вспоминала сейчас Файолин, глядя на растерянного мужа, стоявшего напротив странной и, как казалось Файолин, страшной женщины, радостно потрясавшей руками из-за сделанного ею открытия.

― Браво, Салира, ― лениво хлопнул в ладоши Крутт, ― я нисколько не сомневался в твоей проницательности.

― К демонам мою проницательность, Крутт. Теперь я окончательно понимаю, почему вы с Хельдриком поступили именно так, скрыв факт рождения сестры у этого юноши. Никогда еще не рождались девочки в императорском роду.

― В роду Безымянных герцогов, ― уточнил магистр, на что Салира отмахнулась, даже не взглянув на него.

― Они такие же потомки первого, как сам Император, в их жилах течет одна проклятая кровь.

― Благословенная, ― опять уточнил Крутт самым нудным голосом.

Салира резко развернулась и вперила в него хищный взгляд, затем усмехнулась, как будто сдаваясь:

― Нам надо спешить. Идемте представлять меня Источнику. Насколько я понимаю, процесс не из приятных. К тому времени, как Хельдрик с отрядом, который на рассвете прибудет порталом у Страженя, появится у ворот замка, ты должен быть готов отправиться вместе с ними.

―Если появится Хельдрик с отрядом, ― еще раз уточнил Крутт, теперь уже с видимым беспокойством в голосе.

― Когда, ― поправила магистра Салира, ― решение было принято, когда я отправлялась сюда.

― Ты была на Совете? ― брови Крутта взметнулись в неподдельном изумлении.

― А ты думаешь, я бы отпустила своего мальчика одного в логово этих бездарных и слабовольных болтунов после того, как он мне рассказал, чего вы с ним тут наворотили? ― едко осведомилась женщина. ― Было яснее ясного, что как только Император обо всем узнает, первым его желанием будет дать вам обоим по шее. Топором.

― Магический Совет бы не позволил.

― Магическому Совету сначала требовалась хорошая затрещина, чтобы они осознали, что и к чему. Только после этого уж они могут принять решение и твердо встать на защиту своих от Императора и его Совета, ― тонкие губы скептически скривились, ― вот я им эту затрещину и обеспечила. Так что за дело, время идет.

Крутт тотчас же поднялся.

― Ваша Светлость, магистр Салира права, нам нужно спешить, идемте. Прошу нас простить, ― последние слова он адресовал двум герцогиням, которые так и сидели на диване.

Корденс направился к выходу из кабинета вслед за обоими магами. Остановившись, он обернулся к матери и жене и улыбнулся им ободряюще и тепло. Вопреки здравому смыслу, вопреки тревоге, разлитой в воздухе, юному герцогу было весело.

Глава 6

Паучья пещера была знакома Лейре с детства. Именно сюда отец приводил их с Корденсом, чтобы они взглянули на Великий туман. Вон он, виден, лишь стоит выйти из пещеры. Серое клубящееся непроглядное марево, поглощающее весь горизонт, видимый глазу. Как будто художник рисовал картину, а затем в порыве недовольства собой, замазал ее заднюю часть: и разноцветное небо, и прозрачную речку с редкой, но оттого более яркой растительностью по берегам, и стены острых скал, обрамляющих ущелье.

Все это резко обрывалось пеленой Тумана, который растворял в себе все предметы и цвета и, казалось, даже издалека, в двух часах пешего пути от него, навсегда ослеплял любого, кто чуть дольше задерживал на нем взгляд. Так было раньше. А теперь Лейре казалось, что она различает в глубинах Тумана очертания громады гор, тянущихся дальше, к Излому. Действительно ли это? Туман слабеет или это всего лишь игра воображения?

Моргнув, девушка отвела взгляд от Тумана и обернулась ко входу в пещеру и к своим спутникам.

― Сайрт, разведете огонь сами? Мне не хочется лишний раз здесь использовать магию, ― Лейра отпустила поводья своего коня и легко хлопнула того по крупу, побуждая идти щипать траву, которая в небольшом количестве, но все же росла вдоль берега Кристальной. В любом случае коней придется отправить обратно ― дальше с ними ходу не было.

― Конечно, госп… Лейра, ― бодро откликнулся войн, стаскивая со своего коня мешок с поклажей. ― Посмотрим, что там Шарит наловил сегодня с утра у Рыбного камня.

― Госпожа, а почему эта пещера называется Паучьей? ― спросил вышедший наружу Шарит, который относил под каменный свод одеяла. ― Я не увидел внутри никого и ничего, кроме камня.

― Отец рассказывал нам, что когда-то эту пещеру облюбовала одна из тварей Изнанки, ― Лейра поставила наполненный чистой речной водой котелок возле костра, собираемого Сайртом, ― на паука она была совсем не похожа, но ловила своих жертв с помощью тончайшей сети, сплетенной из нитей, которые вытягивала из своего собственного тела. В эту сеть она заматывала жертву, как в кокон, и та растворялась в ней полностью, совсем, включая зубы и волосы, ― девушка задумчиво убрала за ухо прядь светлых волос, как всегда свободно рассыпанных по плечам. ― Вот и назвали тварь Паучихой. Ее удалось убить одному из моих прадедов, совместно с магом, который жил тогда в замке.

― Госпожа, позвольте мне, ― Шарит протянул руку к палке с нанизанными на нее несколькими рыбами, которые Лейра нацелилась почистить, ― вам не пристало этим заниматься!

― Шарит, ― пронзительные светлые глаза потемнели под нахмуренными бровями, ― я Маг На Пути уже три года. Мне доводилось спать и на земле, и на снегу, мне доводилось питаться змеями и сырыми грибами. А если ты сейчас же не перестанешь называть меня госпожой и говорить глупости о том, что мне пристало или не пристало, то я, на правах госпожи, немедленно отправлю тебя обратно в замок вместе с лошадьми.

Побледнев, молодой воин крепко сжал губы, затем молча прижал ладонь к груди, чуть наклонив голову, и, резко развернувшись, ушел в пещеру, обустраивать места для ночлега.

― Все равно провести за собой через Туман я смогу только одного из вас, ― еле слышно проговорила девушка, склонив голову к рыбе так, что волосы закрыли ее лицо.

― В последние годы твари с Изнанки измельчали, говорят, ― Сайрт задумчиво поскреб щеку со шрамом, усаживаясь возле весело разгоревшегося костра. ― Когда я был еще мальчишкой на побегушках у твоего деда, старые служаки рассказывали, что ранее одна тварь могла десяток человек разом извести, и размером они бывали со скалу. А я на своем веку, в вылазках с твоим отцом, никого крупнее, чем Ржавые волки, не встречал. Они размером как раз с горных волков будут, текучие такие, что тот туман, но куски плоти выдирают, говорят, с частью души сразу. Оттого волками их и прозвали. А как иначе имена давать этим неведомым? ― старый воин вытащил меч и положил рядом с собой на камень.

― Возможно, что и измельчали. А возможно, что и привирали старшие ваши, ― улыбнулась Лейра, продолжая чистить рыбу, ловко орудуя ножом. ― Я пока мало времени и внимания уделяла записям, которые вели мои предки. Тем, где описываются сами твари. Это Крутт, наверно, знает их всех от времен их первого появления и до сих пор.

― А если мельчают, так, может, заканчиваются они там уже, а? Сколько тыщ лет их бьем, может, совсем перебьем скоро?

― Вряд ли заканчиваются, ― Лейра вздохнула, передавая воину почищенную рыбу. ― Скорее всего, действительно крупные уже не проходят.

― Как крупная рыба сквозь сети? ― вернувшийся Шарит сел рядом с Сайртом и протянул тому мешочек с приправами.

― Скорее, как… ― девушка задумалась на мгновение. ― Наш мир, он же живой, понимаете? Как мы с вами. И Излом на нем, как рана на теле, нанесенная по неосторожности, но от этого не менее опасная. Ведь через рану в тело может попасть грязь, пыль из воздуха, нечистая вода. Если рану не промыть, не обработать исцеляющим снадобьем, не перевязать, кровь разнесет эту грязь и отравит все тело. Тело начнет слабеть, угасать, и вскоре человек умрет от отравления чужеродными ему частицами. Хотя в той грязи вырастает зерно и живут черви, а болотная вода питает травы, и она отличный дом для пиявок. Наш мир ― это тело, а твари ― это грязь, которая проникает через рану на этом теле. Возможно, они совсем не так уж вредны и опасны там у себя, на Изнанке, но для нашего мира они смертельны.

Оба воина, молодой и старый, понимающе закивали.

― Но, если рану вовремя обработать и прижечь, она рано или поздно заживет, края срастутся, нарастет новая кожа, ― Шарит бросил взгляд в сторону Тумана.

― Ты прав, ― Лейра кивнула на котелок, в котором закипела вода, намекая, что пора опускать туда рыбьи головы. ― Вот поэтому, возможно, и измельчали твари с Изнанки. Кровь Безымянных герцогов, Источник и вы, воины, принесшие клятву крови и уничтожающие тварей столетиями ― это все целебное снадобье и повязка на ране нашего мира. Мы даем ему возможность и время эту рану залечить. Может быть, выздоровление уже близко.

― Только вот после некоторых ран шрамы остаются навсегда, ― Сайрт опять задумчиво потер щеку.

― Лейра, так мы идем к Излому, чтобы посмотреть, затягивается ли рана? ― Шарит прямо посмотрел в глаза девушке.

― Именно. Но если не придет отряд, то дальше отправимся мы вдвоем с Сайртом, а ты будешь ждать нас здесь. Если мы не вернемся через пять дней, ты отправишься в замок с докладом Его Светлости.

― Почему остаюсь я? ― разочарованно выдохнул воин и поджал губы.

― Ты нужнее Его Светлости в замке, чем я, ― ответил за Лейру Сайрт и строго посмотрел на Шарита. ― Ты молод, ты должен провести с герцогом Корденсом всю свою жизнь, служа ему. А я последую к Излому и, может быть, узнаю, что случилось с герцогом Рондфортом, с которым я рос бок о бок.

Железная дисциплина, в которой воспитывали воинов Туманного замка заставила, Шарита проглотить все возражения, но возникшие вопросы он не считал нужным замалчивать.

― Что будет, если рана действительно затянется? Мы тогда станем не нужны?

― Тогда вы будете нужны как никогда, ― серьезно ответила Лейра, отряхивая руки от чешуи. ― Возможно, если срастется Излом, истает и Великий Туман. А за ним…

― А за ним Великие Равнины и кочевники-людоеды, ― Сайрт даже поежился, ― мне рассказывали бывалые воины.

― Многое могло измениться за полторы тысячи лет, ― Лейра задумчиво разглядывала ветку, на которую собиралась нанизать рыбину, прикидывая, поместятся ли все, ― возможно, что и нет там уже кочевников, вымерли по естественным причинам. Когда появился Излом, ведь не только в сторону Империи начали пробиваться твари Изнанки, скорее всего, на другую сторону гор тоже. Смогли ли справиться с ними шаманы племен? Шаманы способны были получать силу от смерти любого живого существа нашего мира. А как насчет смерти тварей с Изнанки? И если да, то как повлияет это на силу шаманов? Ответы на эти вопросы мы получим только, наведавшись на равнины по ту сторону гор. Возможно, что, оставшись отрезанными от наших земель, тамошние обитатели вынужденно изменились так, что теперь станут нашими союзниками. А, возможно, если истает Туман, мы столкнемся с еще более могущественным и страшным врагом, чем раньше. Кроме того, возможность исчезновения Излома заставляет действовать быстрей и решительней тех, кого называют Последователями. Не далее, как на днях, на церемонии в Храме на вашего герцога и его жену было совершено покушение.

При этих словах Лейры оба воина моментально подобрались, на их лицах отразились напряжение и ярость.

― Почему нам об этом не сказали? ― Сайрт переложил меч себе на колени. ― Может, в таком случае, нам всем не следовало сейчас покидать замок?

― Во-первых, в замке, рядом с Источником, Его Светлости ничего не угрожает. Во-вторых, покушение было магическим, ваши надежные и верные клинки, даже заговоренные магом и закаленные в Источнике, не смогли бы уберечь герцога. Ими можно сражаться с тварями Изнанки, но против мага, атакующего исподтишка, они бессильны.

― А кто такие Последователи? ― Шарит помешал в котелке кипящую рыбную похлебку и, вынув из-за пояса обоюдоострый кинжал, начал полировать его об ремень.

Лейра неспешно нанизывала рыбу на ветку.

― Это группа магов, которые считают, что династия нашего Императора слишком уж засиделась на троне. Что частичка божественной в крови его жилах не благословение, а проклятие. Что пора менять власть, традиции, законы и устои государства. И вернее всего это можно сделать, если убить Императора. Но божественная кровь не даст безнаказанно покуситься на нее. Любого, кто рискнет это сделать, вывернет наизнанку. Говорят, на заре Империи такие случаи были. И видевшие это жуткое зрелище, даже описывать его отказывались. Поэтому-то, видимо, и придумали Последователи подчинить себе и выпустить на волю тварей Изнанки. И мешает им в их планах род Безымянного герцога, чей замок стоит у них на пути к Излому. Чтобы расчистить этот путь, Последователи не гнушаются никакими методами. Чаще всего в их ряды попадают маги, будучи молодыми Магами На Пути. Их выискивают сторонники Последователей, их заманивают, их убеждают, им морочат головы, их стращают ужасными последствиями того, что случится, если и дальше будет править династия. Затем им проводят обряд отречения от посвящения, проведенного в Цитадели, разрывают связь, и они становятся невидимыми для Цитадели и Магического совета. Ходят слухи, что они несколько раз захватывали корабли со всей командой и уходили в Великий Туман на море, чтобы попытаться подобраться к Излому с той стороны, поскольку любые попытки проникнуть к нему со стороны Туманного замка обречены.

― И что же с ними стало? ― полюбопытствовал Сайрт.

― Никто не знает, ― развела руками девушка, ― обратно они не возвращались.

― Фанатики, ― презрительно бросил Шарит.

― В какой-то степени мы тоже фанатики, ― Лейра протянула Сайрту нанизанную рыбу, поднялась на ноги, потянулась, глядя на речку, убегающую в сторону, противоположную Туману. ― Просто порой бывает важно не то, какова твоя цель, а то, какими путями и способами ты к ней стремишься.

Оставив своих спутников возле костра, девушка направилась к речке, встала на колени возле самой кромки воды и опустила в нее ладонь. Некоторое время она неподвижно просидела, не сводя невидящего взгляда с бурного прозрачного потока. Ничего. Разочарованно скривив губы, Лейра стряхнула капли воды с руки. Слушать воду ей всегда давалось легко, но здесь, недалеко от Излома, река, берущая свое начало где-то в столетия окутанных магическим Туманом горных вершинах, молчала. Проходили ли по ее берегам недавно люди, зачерпывали ли воды, чтобы умыться, подходили ли лошади, чтобы напиться? Вышел ли отряд? Какой бы спокойной не старалась казаться Крутту и Хельдрику Лейра, убеждая их, что справится сама с задуманным, себе она признавалась в том, что по ее спине маршируют противные холодные мурашки каждый раз, когда она направляла взгляд в сторону Тумана.

Один лишь раз она ходила к Излому. В паре с отцом. Большим, могучим, уверенным в себе. Он держал ее за руку все время, пока вел через Туман и, не переставая, говорил. Спокойным глубоким голосом рассказывал, как правильно видеть дорогу к Излому, какие ловушки, опасные для обычных людей, не носителей крови Хранителей, оставили в Тумане маги.

Сейчас ей необходимо было вспомнить все до единого слова, произнесенного отцом тогда. Закрыв глаза, девушка старалась отрешиться от всех звуков, доносящихся до нее извне: рокота воды, свиста ветра, перекрикивания птиц сверху острых скал, треска костра, негромкой беседы своих спутников.

«Входить в Туман лучше закрыв глаза, ― вспомнилось ей первое наставление отца, ― а еще лучше завязать их непроницаемой повязкой. Иначе твой разум придет в смятение от того, что глаза открыты, а ты не видишь абсолютно ничего, даже собственную руку, поднесенную прямо к глазам. Как если бы вдруг ты внезапно ослеп. Какой бы ни был закаленный и подготовленный человек, подсознание может сыграть с ним нехорошую шутку, может начаться паника и человек полностью утратит ориентацию в пространстве, даже находясь всего в одном шаге от выхода из Тумана. Как носитель крови Хранителей ты всегда будешь чувствовать Излом безо всякого зрения. Идти к нему можно по прямой без опаски. Мысленно протяни нить от себя к нему и иди четко по этой линии. Ориентироваться придется на звуки, на обоняние и осязание. Вести за собой ты можешь только одного человека, обязательно поддерживая телесный контакт, кожа к коже, даже через тонкую ткань не получится, ― герцог Рондфорт крепко сжал ладошку дочери. ― Идем…

Позже, когда в Цитадели Лейре довелось в конце пятого круга обучения проходить испытание в Лабиринте Мрака, оно не показалось ей настолько сложным, как остальным ученикам. Хотя там, в кромешной тьме, ее не вела к цели незримая протянутая нить, она оставалась собранной, спокойной, вспоминая свой путь в Тумане. И нашла выход быстрее всех. Те из учеников, которые так и не смоглиcпервого раза выбраться из непроглядных зигзагов лабирита, поначалу попытались подступить к ней с расспросами, как же ей это удалось. Лейра пожимала плечами и ссылалась на удачу вкупе с должным настроем, который научилась создавать благодаря занятиям по концентрации магической и душевной энергии. Переводила тему на то, что не зря Главный Наставник, Хельдрик Белоглазый, особенно настаивал на том, чтобы уделять больше внимания этой дисциплине.

Ни с кем в Цитадели не могла говорить Лейра о Тумане, Изломе и Источнике. Как и о своей семье. С первого дня ей приходилось лгать всем. Учиться держать маску на лице, а чувства под замком, что было весьма непросто при ее неугомонном характере и привычке доверять людям, находившимся рядом. Это в Туманном замке дочь герцога могла подойти к любому стражу на посту или погонщику коз и попросить помощи, компании в игре или задать вопрос. В Цитадели же только магистр Хельдрик был для нее тем, к кому можно было прийти со своими сомнениями или печалями.

В Цитадели юных магов тоже учили тому, что взаимопомощь и внимательность друг к другу ― это один из важнейших принципов магического братства, поэтому ни наставники, не соученики никогда не относились к девочке-сиротке плохо, наоборот, старались окружать ее мягкой и ненавязчивой заботой. Лейра сама сторонилась тех, с кем довелось провести долгие десять лет обучения. Она ни с кем не конфликтовала, не испытывала ни к кому неприязни, но опасалась каждого, кто мог бы чуть глубже заглянуть в ее мысли и чувства. Не делилась тайнами и соседками по комнатам, не хихикала с подружками во время занятий, не подпускала к себе близко юношей, который стали поглядывать на нее с неприкрытым интересом по достижении определенного возраста. Незримые тени далеких Излома и Источника вставали непреодолимой стеной между ней и другими магами Цитадели, лишая самых обычных и желанных радостей юности.

Лишь возвращаясь ненадолго домой, к брату, родителям, магистру Крутту и всем остальным обитателям замка, Лейра могла вздохнуть свободно и дать волю всему тому, что под железным панцирем воли было заковано в глубине ее души и сознания месяцы и годы».

― Лейра! ― громкий зов Шарита, пытающегося перекричать шум речного потока, заставил девушку вздрогнуть и вынырнуть из воспоминаний. ― Похлебка уже готова!

― Иду, ― плеснув речной водой в лицо, словно смывая наваждение, Лейра направилась к костру.

― Лейра, скажи, а вот в Тумане птицы живут? ― Сайрт проводил взглядом парящего над ущельем беркута.

― А травы растут? ― поддержал товарища Шарит, подавая девушке миску с рыбной похлебкой и кусок хлеба. ― Траве и деревьям ведь солнечный свет нужен, а там ему вряд ли пробиться.

― Какие-то, наверно, есть, ― пожав плечами, Лейра принялась дуть на ароматную похлебку, ― живут же какие-то твари под землей, в пещерах. Но вот что-либо съедобное мы там вряд ли сможем найти, хоть зверя, хоть растение. Если только рыбу в той же речке. Но птицы в тумане не летают. Это невозможно.

― Может, тогда и к лучшему, если его не станет? ― Сайрт сосредоточенно переворачивал жарящуюся на огне рыбу. ― Твари Изнанки исчезнут, солнце вновь взойдет над теми горами. А с видимыми ордами людоедов совладаем небось.

― Если бы могли совладать, не призвали бы Туман в свое время, ― покачала головой Лейра.

― Так тыща лет прошла, ― рассудительно проговорил Сайрт, ― и Источник у нас теперь имеется, не пропустит же он людоедов проклятых, даже если много их до сих пор.

― Ты задаешь мне вопросы, на которые ответы не знает никто, Сайрт, ― Лейра отставила пустую миску и положила голову на скрещенные руки, глядя на причудливые огненные узоры на углях.

― Ты сама вопрос, на который никто не знает ответа, ― вдруг фыркнул старый воин. ― Когда вы с братом родились, магистр Крутт чуть голову себе не сломал об книги в библиотеке. Возле Источника неделями ночевал, все, видать, ответы найти хотел.

Лейра невольно улыбнулась, представив себе Крутта Пытливого, которому судьба подкинула такую необычно любопытную задачу. Впрочем, он, как и императорские маги много столетий назад, и сам не уследил за тем, что герцогиня носит двойню, а не одного ребенка.

― Просто у моей матери ранее в роду рождались близнецы, ― объяснила она то, что мало кто знал. ― В Цитадели нам магистры-целители рассказывали, что такая способность передается по женской линии. Впрочем, изучать это стали и выяснили уже после того, как близнецы родились в роду Императора, вопреки древнему закону.

― Какой закон может заставить подчиняться судьбу? ― усмехнулся Сайрт, принюхиваясь к аромату, источаемому жарящейся рыбой. ― Она не спрашивает разрешения ни у Императора, ни у богов, плетя свой узор.

Внезапно Лейра вскинула руку, призывая своих спутников замолчать. Затем она одним резким движением вскочила на ноги, выпрямившись, крутя головой и судорожно вдыхая воздух, напряженная каждой клеткой своего тела. Сайрт помедлил лишь мгновение, вскакивая следом.

Воин, проживший в Туманном замке почти всю свою сознательную жизнь, знал, что в этот момент в замке Его Светлость Корденс, чем бы он ни занимался до этого момента, точно так же вскочил, напрягаясь, как для смертельного броска, и прислушивается, старается прочувствовать малейшее изменение в пространстве вокруг себя. Точно так же, с таким же выражением лица, поднимался по тревоге их отец, герцог Рондфорт. И означало это только одно ― твари с Изнанки вновь проникли через Излом.

― Когда последний раз случился прорыв? ― отрывисто бросила Лейра.

― Чуть более двух лет назад, ― последовал краткий ответ.

― Сколько было тварей?

― Три.

― Сколько человек вышло на уничтожение? Как быстро найдены и уничтожены твари?

― Герцог Рондфорт брал с собой двадцать человек. Нам потребовалось трое суток. Из них полторы для того, чтобы дождаться у границы Тумана.

― Потери?

― Двое.

Спрашивать о том, какие это были твари, не имело смысла. Каждый раз они могли быть разные.

― Сайрт, мне ни разу не приходилось самой вести охоту. У тебя гораздо больше опыта, ты не раз выступал против них с моим отцом. Я готова выслушать твои советы.

― Лейра, я не знаю, каким образом Хранители чувствуют тварей, но твой отец всегда определял точно, сколько их проникло через Излом и где они находятся. Нам оставалось только найти их и уничтожить. Все наше оружие заговорено магистром Круттом и было погружено в Источник. Другим оружием тварей не убить. Только маг еще может. Огнем своим, ― Сайрт быстро, но спокойно проверял свое вооружение.

Лейра повернулась лицом к Туману и опустила глаза. Сосредоточиться. Заставить сознание отступить на второй план. Прислушаться к ударам собственного сердца и току крови, каждой каплей ускоряющей свое движение, и ощутить вдалеке глухое недовольство Источника. Пока еще тихое, еле уловимое, как шипение лесного кота, почуявшего неясную угрозу. Перед собой ощутить холодную липкую вязь Тумана, далеко впереди укутывающую обычно еле уловимый, а сейчас нестерпимо бьющий по напряженным нервам чуждый сладковато-гнилостный смрад. Излом.

Кровь Хранителей яростным огнем клокотала в теле, откликаясь на малейшие колебания чужеродного явления в пространстве родного мира. Где же? Сколько? Вот! Наконец-то почувствовала. Тварь была одна, но… Двигалась она слишком быстро. Лейре никогда не доводилось слышать, чтобы тварь могла перемещаться настолько быстро. Пожалуй, у них нет даже нескольких часов, не то что суток, чтобы подготовиться к встрече. Каким же образом чуждое порождение Изнанки могло так быстро передвигаться по горам в Тумане? Неужели?..

― Сайрт, небо! ― широко распахнув глаза, девушка вскинула руку вверх, показывая, откуда нужно ждать угрозу. ― Скоро!

― Шарит, лошадей в пещеру, ― отрывисто бросил воин. ― Готовь огонь. Лейра, я никогда не слышал о летающих тварях с Изнанки.

― Я тоже, ― девушка судорожно лохматила волосы на своей голове. ― Нам нужно ее хотя бы задержать. Если отряд уже вышел из замка, то без меня или Корденса они слепы во всем том, что касается тварей с Изнанки, до тех пор, пока она не появится прямо перед ними, а тогда может быть уже поздно.

― Но как можно задержать тварь, которая летает, не имея крыльев самим? ― Сайрт, задрав голову, внимательно вглядывался в вечереющее небо. ― Я не уверен, что арбалет дотянет ее подстрелить.

― Как ловят птиц, ― усмехнулась Лейра.

― Силки обычно устанавливают невысоко от воды, в зарослях, вряд ли наша «птичка» захочет пить, ― с сомнением взглянув на течение Кристальной, проговорил Сайрт.

― Сетью, ― Лейра задумчиво посмотрела на огромный валун, возвышавшийся чуть дальше по течению реки. ― Воздушной. Готовьте свой арсенал ― и, кивнув обоим воинам, устремилась по направлению к огромной глыбе.

Забравшись наверх, девушка внимательно оглядела видимую часть неба. Солнце садилось, скоро начнет стремительно темнеть, как всегда в горах. Один плюс был в том, что тварь двигалась так быстро: она будет здесь до наступления темноты. Кровь Хранителей позволяла Лейре чувствовать порождения Изнанки хоть в кромешной темноте, но ее спутники таким преимуществом не обладали. Нужно поспешить.

Раскинув руки, Лейра отпустила с кончика каждого пальца свою силу. Струи холодного воздуха, стремящиеся с поверхности воды Кристальной на берег, теплые восходящие потоки воздуха, отрывающиеся от нагретых за день скал, чтоб устремиться вверх, послушно повернулись навстречу девушке, образуя то тут, то там маленькие вихри. Зацепив каждой рукой по одному вихрю, первыми добравшимися до нее, Лейра скрестила руки перед собой и вскинула их вперед и вверх, побуждая оставшиеся струи воздуха цепляться и переплетаться друг с другом.

Лицо девушки побледнело почти до смертельной синевы, по виску побежала первая струйка пота, пересохшие губы беззвучно шептали. В Цитадели их учили заклинанию воздушной сети, но на практике они делали ее маленькую, способную поймать разве что небольшую птицу. Теперь же ей нужно было растянуть свою сеть на всю ширину Серого ущелья. Возможно, прав был Крутт, когда говорил, что она еще слишком неопытна, чтобы в одиночку соваться в такие передряги. У него наверняка плетение подобной сети не потребовало бы такой отдачи сил.

Спокойно! Надо собраться. Бешено колотящееся сердце гнало кровь, уже практически ревущую о том, что тварь близко. Немного выдохнуть, чтобы чуть ослабли натянутые воздушные нити. Чтобы тварь, угодившая в сеть, не сразу ее почувствовала, не рванулась в первый же миг, раздирая на клочки воздушные жгуты. Меж тем все нарастающая тошнота подсказывала, что ждать осталось недолго, создание Изнанки приближалось.

И когда из серого Тумана, на уровне вершин скал, обрамляющих ущелье, выскользнула серая тень, приближающаяся с каждым мгновением, только невыносимая дурнота удержала Лейру от смеха. «Черепаха! Демон, до чего это нелепо!» ― мелькнуло в ее сознании, остававшемся ясным только благодаря могучему усилию воли.

Тварь, стремительно летевшая в их сторону, действительно напоминала гигантскую черепаху, только вместо четырех лап у нее было четыре ластообразных крыла. «Интересно, а панцирь у нее такой же твердый, как у наших черепах?» ― успела подумать девушка до того, как тварь достигла сплетенной сети.

Удар о воздушные жгуты отбросил «черепаху» на корпус назад. Натяжение сетки, концы которой Лейра держала в руках, отдалось болью по пальцам и ладоням, разрезав кожу. Выступила кровь. Тварь с видимым интересом повернула свою чудовищный клюв в сторону застывшей на валуне фигурки. «Пора!» ― с этой мыслью Лейра взмахнула руками, как будто набрасывая сачок на бабочку, разрезая себе ладони до кости этим движением, и спрыгнула вниз с валуна, увлекая за собой запутавшуюся в воздушных вихрях тварь.

Холодная вода фонтаном окатила Лейру, когда задняя часть тела «черепахи» рухнула в поток Кристальной. Запястье левой руки скрутило острой болью. «Вывихнула», ― отстраненно подумала девушка, пытаясь сделать вдох, после того как весь воздух из легких выбило при жестком приземлении на прибрежные камни.

Боковым зрением она увидела Сайрта и Шарита, почти добежавших до нее, каждый с двойным факелом и оружием в руках. Тварь билась в нескольких шагах, пытаясь сбросить невидимые путы вихрей, завывающих вокруг ее тела, монотонно, как сквозняк от приоткрытого окна. Завывание перекрыл короткий свист. Арбалетный болт с горящим концом пронесся по направлению к трепыхающейся серо-сизой массе, но был закручен рядом с ней теми самыми вихрями и сброшен на землю.

― Подождите. Я сейчас сброшу часть сети, ― пытаясь докричаться до воинов, Лейра приподнялась с земли на одно колено. ― Бейте в голову. Панцирь может быть неуязвим. Не подходите близко!

Закусив губу, она тряхнула левой рукой, отпуская на волю часть своих невидимых помощников. В то же мгновение, почувствовав свободу, «черепаха» раскрыла свой клюв и издала жуткий звук, напоминающий писк комара, только в десять раз громче. Освобожденные потоки воздуха устремились прямо в эту раскрытую пасть, заталкивая невыносимый писк обратно и мешая клюву закрыться. Немедля еще два горящих арбалетных болта один за другим достигли своей цели. Тварь яростно замотала головой, пытаясь закрыть пасть, но один из болтов встал ей поперек глотки. Все четыре ластообразных крыла непрестанно колотили по берегу и по воде в усилии поднять тушу в воздух.

― Руби! Руби голову, ― Шарит в два прыжка оказался рядом с тварью, занося над ней свой меч.

― Шарит! Назад. Отходи, дурень! ― рык Сайрта, казалось, перекрыл все остальные звуки вокруг.

Оранжевое пламя от факела нестерпимо блеснуло на лезвии меча, опустившегося на голову твари. Лейра успела отпрянуть прочь и закрыть лицо локтем, защищаясь от мелких осколков прибрежных камней, брызнувших в разные стороны от забившейся в агонии туши «черепахи». «Кокон, немедленно безвоздушный кокон вокруг, ― заскребла в голове лихорадочная мысль. ― Если тварь уничтожена, она тотчас начнет распадаться и отравит собой воду реки».

Темнота, спустившаяся в ущелье за время короткой схватки, заставила Лейру перейти на магические зрение.

― Шарит, ― Сайрт, державший перед собой два ярко горящих факела, медленно подходил к растекшемуся по берегу реки смердящему серо-сизому пятну. ― Шарит! Демон тебя побери!

― Сайрт, назад, немедленно, ― голос Лейры хлестнул, как плеть, ― мне нужно убрать ее.

Старый воин застыл, подчиняясь, только ходившие желваки выдавали его напряжение. Тотчас контур тела поверженной «черепахи» начал мерцать едва видимым красноватым цветом. Сквозь закрытые веки Лейра видела, как выгорает воздух внутри этого контура, заставляя опадать и застывать на его внутренней поверхности частицы тела изнаночной твари, которые уже начали отрываться от него, подобно клочьям тумана от облака. Теперь это тело временно оказалось в стазисе и не могло отравить ни воду, ни воздух. До тех пор, пока не придет подмога, до тех пор, пока более опытные маги, не уничтожат останки этого существа без вреда для окружающего. И так же видела Лейра под огромной тушей «черепахи» очертания еще одной фигуры, которой, она очень ясно это чувствовала, уже не могло повредить то, что воздуха внутри кокона больше не было.

Пошатываясь, она подошла к застывшему на месте Сайрту:

― Теперь Крутт в любом случае будет завтра здесь, ― произнесла она негромко, ― даже если не был послан отряд.

― Она сожрала его? ― голос Сайрта тоже был тих и невыразителен. Лейра отрицательно покачала головой.

― Нет. Его душа осталась невредима.

― Ты ранена? ― взгляд Сайрта наконец обратился к спутнице.

― Нужно вправить руку, ― глазами девушка показала на свою распухшую кисть, с которой продолжала непрерывно капать кровь, ― а для остального у меня есть с собой зелья. Пойдем в пещеру, нам нужно отдохнуть.

― Вот тебе и «измельчали». Я всегда мечтал дожить до того дня, когда последняя тварь с Изнанки будет уничтожена, ― Сайрт повернулся спиной к чуть мерцающему красным кокону и с чувством пнул попавшийся под ноги камень.

― У нас была одна мечта на всех, ― горькая усмешка тронула губы Лейры.

Взяв один факел из рук Сайрта, она побрела в сторону чернеющего в скале входа. Проходя мимо почти затухшего костра, девушка повела носом. Тянуло гарью. И хотя тошнота и озноб, вызванные близким присутствием изнаночной твари, отступили, она поймала себя на мысли, что вряд ли теперь в ближайшее время ей захочется жареной рыбы.

Глава 7

Теплая мягкая рука осторожно легла на бледный лоб.

― Я бы ее немедленно отправила в замок, ― незнакомый женский голос звучал недовольно и сочувствующе.

― Тебе по сути положено предлагать подобные глупости, Хала, ― сухость ответа знакомого мужского голоса разбавляло привычное ехидство.

Лейра открыла глаза. Все-таки глубокой ночью она провалилась в черный сон. Никакое нервное напряжение не могло бороться с энергетическим истощением.

― Если меня прозвали Мягкой, это не значит, что я не способна запустить в тебя чем-нибудь очень твердым за хамство.

Голос женщины, сидевшей перед Лейрой на коленях, действительно звучал мягко и уютно, вопреки произнесенным словам. Да и сама она казалась очень уютной, мягкой и обволакивающей. Невысокая, приятно округлая всем телом, с толстой светлой косой и ласковыми голубыми глазами, выглядящая как эдакая деревенская заботливая тетушка средних лет. Но руки, обнявшие Лейру за плечи, чтобы помочь ей приподняться, оказались неожиданно сильными и крепкими.

― Доброе утро, девочка. Как ты?

― Лучше, ― Лейра перевела взгляд на Крутта, стоявшего чуть поодаль, рядом с выходом из Паучьей пещеры, и не сводящего с девушки непроницаемого взгляда черных глаз. ― Там на берегу…

― Мы знаем, ― Крутт махнул рукой, протягивая другой чашу с водой. ― Хельд уже разобрался с останками твари, а тело воина готово к отправке в замок.

― Как давно вы здесь?

― Пару часов. Пришли перед рассветом. Сайрт сказал, что тварь была одна.

― Да, ― Лейра обвела взглядом пещеру и увидела своего спутника, мерно похрапывающего у противоположной стены.

― Ему тоже требовалось поспать, ― проследив за ее взглядом пояснил Крутт, ― он не сомкнул глаз до нашего прихода. Корденс вернулся в замок, как только почувствовал, что твари больше нет, ― продолжил мысль магистр, ― а мы двинемся в путь. Когда туман рассеется, ― он опять опередил вопрос Лейры и уточнил: ― обычный туман. Укрыл все ущелье, воинам будет затруднительно идти, через час-другой прояснится.

― Сколько вас? ― Лейра выпрямилась и посмотрела на обоих магов ― Крутта и уютную женщину, которую он назвал Халой.

― Шестеро магистров и семь воинов, ― Крутт кивнул на чашу, которую Лейра все еще держала в руках. ― Пей, ты потеряла много крови. И тебе надо поесть.

― Итого вас тринадцать, ― Лейра опустошила чашу и поняла, что действительно чувствует сильный голод. ― Со мной и Сайртом ― пятнадцать. Но число неравное, а каждый маг может вести с собой к Излому только одного не-мага. Воины ― это гвардейцы Императора? Они не обучены сражаться с тварями Изнанки.

― Ну двое будут наши, ― усмехнулся Крутт. ― Одного императорского мы отправим в замок с телом, там уж Салира отправит его куда подальше, то есть в столицу с докладом о том, что мы вошли в Туман.

― Ты, как всегда, запутаешь бедолагу в кружеве своих абсолютно правдивых слов? ― вопрос Лейры звучал серьезно, но в глазах проскакивали искорки смеха.

― Я почти никогда не лгу, ― Крутт наставительно поднял палец вверх.

― Хватит болтать, ― все такой же мягкий голос Халы не оставлял сомнений в твердости ее убеждения, ― девочке нужно поесть, а нам обсудить наши дальнейшие действия.

Лейра согласно кивнула и встала, отметив, что ладони ее совершенно не болят. Более того, осмотрев их, она поняла, что ни следа от вчерашних ран на руках не осталось. «Целитель, ― поняла она и с благодарностью взглянула на Халу, ― очень сильная. Теперь понимаю, почему она здесь», ― с этой мыслью девушка направилась к выходу из пещеры.

Как и говорил Крутт, туман заливал все дно Серого ущелья. Но туман этот был совершенно обычный, видно было и землю под ногами, и кончики пальцев вытянутой руки. Где-то чуть впереди слышался негромкий разговор нескольких людей и скрежет ложек о миски. С такого расстояния разглядеть обычным зрением лица людей, собравшихся у вновь разведенного костра, не представлялось возможным и Лейра перешла на магическое зрение. Хельдрик Белоглазый. Все же он здесь. Это открытие порадовало. Орф Великан. Его Лейра знала еще со времен обучения в Цитадели. Два неизвестных девушке мага. Шесть воинов в форме императорской гвардии. И…

― Трэнк? ― удивление, прозвеневшее в ее голосе можно было понять. Как брат мог отпустить начальника гарнизона всех его земель из замка? Опытнейшего и вернейшего воина.

Трэнк Рист, заслышав ее голос, молниеносно вскочил, подавшись на звук.

― Госпожа Лейра!

― Даже не думай, ― она так же стремительно подошла к нему, чтобы он мог видеть ее лицо, ― просто Лейра. Мы не в замке. Трэнк, почему ты здесь? А как же замок и Его Светлость?!

― Я выполняю приказ Его Светлости, ― начальник гарнизона смотрел в лицо девушке серьезно и открыто. ― Он счел, что я нужнее вам здесь.

― Мальчиш-шшка, ― шипению Лейры позавидовала бы любая горная гадюка. Вкрадчивый шепот в самое ухо почти заставил девушку вздрогнуть.

― Моя милая старуш-шшка, ― Крутт чуть сжал ее плечо, ― твой брат поступил весьма разумно. Он в гораздо большей безопасности сейчас, чем ты. А с обороной замка с любой стороны вполне справится заместитель Трэнка, так что садись есть и не устраивай склок на виду у чужаков.

Два незнакомых мага и шестеро императорских гвардейца так же поднялись навстречу подошедшим.

― Если я не ошибаюсь, я вижу перед собой леди Айлеранию, наследницу Безымянного герцога? Позвольте представиться ― Эрмис Хваткий, ― произнес один из магов, тот, что выглядел постарше.

Когда Файолин увидела этого магистра в замке, она без труда узнала в нем того, кто провожал ей на аудиенцию к Императору во дворце. Один из придворных магов, член Магического Совета. Одно из доверенных лиц Императора. Сейчас Эрмис смотрел на Лейру взглядом, под которым девушка почувствовала себя весьма неуютно. Так смотрят на диковинную зверюшку, доставленную в лабораторию для опытов. При словах магистра его спутник-маг и шестеро воинов склонились в поклоне, полагающемся для приветствия леди герцогского рода.

― Вы ошибаетесь, магистр Эрмис, ― усилием воли Лейра скинула с себя неприятное ощущение и ответила со всей вежливостью и почтением, какое надлежало проявлять молодому магу к старшему магистру Совета. ― Лейра, Маг На Пути.

― Но ведь…

― Брось, Эрмис, мы не в императорском дворце и не на заседании Совета, ― Крутт так и не отпустил плечо Лейры, за что она была ему безумно благодарна в этот момент. ― Мы в Туманных горах, почти в двух шагах от Излома. Все ваши подковерные политические и дипломатические игры здесь не имеют значения. Сейчас мы просто один исследовательский отряд, у которого есть определенная цель.

― Пожелания Императора и обоих Советов были более чем недвусмысленными, ― Эрмис говорил с уверенностью придворного чиновника с многолетним опытом, ― наследницу Безымянного герцога следует разыскать как можно скорее, оградить от опасности и представить Его Императорскому Величеству и Советам.

― Наследник Безымянного герцога, нынешний герцог Корденс Безымянный был представлен Императору и обоим Советам в день своего шестнадцатилетия, как и полагается, ― голос Крутта стал скучным, ― а Лейра ― Маг На Пути, который еще даже не обрел прозвища. Неужели магистр Совета не понимает, что в данный момент представление этой юной особы невозможно, даже если в ней и течет кровь Хранителей? ― тут голос Крутта зазвучал с привычными ехидными интонациями. ― Хотя мне было бы любопытно узнать, каким способом можно заставить наследницу Безымянного герцога что-то сделать против ей воли на земле, принадлежащей ее роду, или заставить покинуть эту землю?

Несколько мгновений Эрмис переводил невыразительный взгляд с Лейры на Крутта. Затем, видимо, приняв какое-то решение, сделал едва заметный знак шестерым гвардейцам и расслабил напряженные плечи. Как любой придворный, он умел делать тактические отступление и признавать поражение. Временное, по его убеждению.

― Что ж, хорошо. Лейра, магистр Хала сказала, что ты была ранена и истощена. Я не прощу себе, если по моей вине ты не наберешься сил перед нашим походом. Прошу, присаживайся, ― интонация и взмах руки выглядели так, будто Магистр Эрмис приглашал гостью на трапезу в своем доме.

― Позволь, ― второй маг протянул Лейре руку и усадил рядом с собой. Подал девушке миску с едой, при этом чуть задержав ее руки в своих ладонях, чтобы нежно погладить пальцы Это граничило с непристойностью даже среди магов, учитывая то, что он впервые увидел ее всего несколько минут назад.

― Лейра, а это магистр Илиас Драчун, прошу любить и жаловать, ― Крутт, бесцеремонно подвинув одного из гвардейцев, плюхнулся с другой стороны от девушки. ― Любитель карт, вина, звона стали, магических поединков и женщин. Всех, ― сделав ударение на последнем слове, Крутт улыбнулся так широко и радостно, словно было его личной заслугой то, каким славным парнем является магистр Илиас.

Лейра глянула в лицо своего соседа. Маг был красив. Ослепительно. Настолько, что хотелось немедленно написать с него картину. Лицо молодое, но не мальчишечье. Впрочем, Лейра отдавала себе отчет, что Илиас мог быть старше Крутта и Хельдрика вместе взятых.

― Дайте Лейре наконец поесть, ― раздался тихий голос Хельдрика Белоглазого.

Лейра вдруг осознала, что все это время беспокоило ее больше, чем желание Эрмиса увести ее отсюда или желание Илиаса позаигрывать с ней. Хельдрик до сих пор сидел, не вмешиваясь в разговор, не проронив ни слова и закрыв глаза, как будто дремал, а Крутт не пытался ни втянуть приятеля в разговор, ни съехидничать по поводу его бездействия.

С тревожным вопросом в глазах девушка посмотрела на Крутта, легко кивнув головой в сторону Белоглазого. Так же молча тот повел головой в сторону берега, указав на то место, куда рухнула «черепаха», успокаивающим жестом положил руку ей на локоть и настойчиво подтолкнул миску с едой.

― Итак, через час мы можем выдвигаться, ― убедившись, что Лейра начала есть, Крутт развернулся к остальным. ― Один из ваших воинов оправится в Туманный замок с телом нашего погибшего и с сообщением для Советов, что мы вошли в Туман.

― И какова же в итоге наша действительная цель похода к Излому? ― Эрмис внимательно вглядывался в лица Крутта и Хельдрика.

― Разве Белоглазый не сообщил об этом Совету? ― Крутт приподнял бровь с почти искренним изумлением.

― Совет был настолько обескуражен известием о наличии еще одного наследника Безымянных герцогов, что не очень внимательно отнесся к словам о возможной причине ухода Лейры к Излому, ― Хельдрик наконец-то открыл глаза и улыбнулся.

― Вас обоих следовало подвергнуть запечатыванию за то, что скрывали такие важные данные в течение двадцати одного года, ― голос придворного мага звучал с тщательно выверенной сердитостью.

― Вовсе нет, ― невозмутимо орудуя ложкой, отозвался Крутт, ― я, как вольный маг, добровольно стал замковым магом Безымянного герцога и связан клятвой с его родом, а не с Советами. И действовать обязан прежде всего в интересах этого рода.

― Почему же интересы рода предполагали сокрытие рождения близнецов? ― Хала подошла к беседующим, держа в руках свою походную сумку, в которой до этого наводила порядок.

Взгляд Крутта в очередной раз схлестнулся со взглядом Эрмиса. Доверенный Императора не мог не знать историю появления рода Безымянного герцога, но вряд ли был готов делиться ею как с остальными магами, так и с гвардейцами.

― Нам нужно отправить воина с телом в замок, ― игнорируя вопрос, поднялся Эрмис.

― Ему придется вести еще одну лошадь в поводу, ― напомнил Трэнк Рист.

― А вы пришли без лошадей? ― Лейра отставила посуду и почувствовала, что жуткая слабость начинает уходить из тела.

― Потому и припозднились, ― горечь прозвучала в голосе Трэнка, когда он бросил взгляд в сторону валуна, возле которого, завернутое в собственный плащ, лежало тело Шарита. ― Его Светлость сказал, что войти с ними в Туман мы все равно не сможем.

― Отправляйте гонца. Напомните, что ему не удастся войти в замок без личного разрешения Его Светлости. И не удастся задержаться там дольше нескольких часов без принесения клятвы служения герцогскому роду, ― резко поднимаясь, сказал Крутт. ― Нам с Лейрой еще предстоит объяснить вам, как нужно правильно входить в Туман, идти в нем, чтобы не остаться навсегда, и как вести себя рядом с Изломом.

Поднимающееся солнце разгоняло последние клочья тумана над поверхностью Кристальной, когда отряд из дюжины человек достиг границы Тумана не разгоняемого.

― Мне кажется или он действительно уже не настолько плотный, как был? ― Крутт скептически щурил глаза, скользя боковым зрением по кромке серо-сизой пелены.

Хала попыталась вглядеться в завесу, находившуюся от них на расстоянии вытянутой руки, но охнув, прикрыла рукой глаза и отвернулась.

― Мы предупреждали, ― голос Крутта зазвучал раздраженно, ― слушайте внимательно еще раз. Сейчас я раздам вам плотные повязки на глаза, их нельзя снимать без разрешения Лейры ни при каких обстоятельствах, даже если на нас нападет целая стая изнаночных тварей. Пойдем в связке, разделившись на пары маг-воин.

― Это шелк с Южного архипелага. Вы знаете, что порвать его очень сложно, ― Лейра извлекла из-за пазухи внушительный моток тончайших нитей, ― Сайрт, подойди, ты идешь в паре со мной. Дай руку.

Прислонив свою изящную ручку к широкой крепкой руке воина тыльной стороной, запястье к запястью, Лейра протянула моток Круту.

― Приматывай.

Пока Крутт крепко наматывал нить, так, чтобы руки Лейры и Сайрта оказались плотно прижаты кожа к коже, девушка продолжала объяснять:

― Нить протянем от нас к следующей паре, отмерив три шага, чтобы было куда ступить, не натыкаясь на наши спины, но чтобы не было возможности свернуть. И так же дальше, чтобы мы, все четырнадцать человек, оказались одной цепью. Магическое зрение в Тумане не работает, ориентируйтесь на звуки, обоняние и осязание.

― Не разумнее ли пустить вперед кого-нибудь более опытного? ― спросил Эрмис, наблюдая, как Хельдрик, отмерив нитью три шага, приматывает руку Крутта к руке Трэнка Риста.

― А мы так и делаем, ― привычные ехидные интонации в голосе Крутта звучали чуть устало. ― Сколько раз ты, дражайший Эрмис, бывал в Тумане? Сколько времени провел, изучая древние рукописи и фолианты, чтобы почерпнуть знания о том, как обходить магические ловушки, которыми он напичкан? Есть у тебя идеи, как без обычного и магического зрения найти безопасный путь к Излому? Мне доводилось бывать в Тумане пару раз, в связке с Его Светлостью, но до Излома я не доходил. Лейра ― другое дело. Там, ― Крутт кивнул в сторону клубящегося Тумана, благоразумно стоя к нему спиной, ― для нас всех ее слово будет законом, приказом и предостережением. Мы можем почувствовать магическую ловушку, можем справиться с ней, уничтожить тварей с Изнанки, если они появятся, но увидеть их в Тумане мы не сможем. Их сможет почувствовать только она. Равно как и самый безопасный путь к Излому.

Пока Крутт говорил, Лейра искоса разглядывала людей, которым предстояло войти вместе с ней в Туман. Крутт и Хельдрик ясно дали ей понять, что ни о чем лишнем в их присутствии не будут ей ни рассказывать, ни спрашивать. Ни о том, что же именно говорилось на Совете насчет нее, ни о том, почему именно этих магов и воинов выбрали для того, чтобы последовать за ней.

― Орф пусть идем замыкающим, ― между тем продолжал распоряжаться Крутт.

Лейра поняла, почему именно так решил магистр. Орф ― проверенный старый друг Хельдрика. Второй конец все больше разматывающейся связующей нити Крутт предпочитал доверить именно этому молчаливому и надежному великану, чем придворному магу Императора или приторно улыбающемуся Илиасу.

Скоро все были обвязаны связующей нитью, и второй ее конец был тщательно спрятан за пазухой Великана. Перед тем, как надеть непроницаемую черную повязку на глаза, Лейра еще раз обвела взглядом отряд, чтобы убедиться в том, что остальные достаточно плотно повязали свои.

― Сайрт, ― слегка дернула она рукой, ― у тебя голос погромче моего. Я буду говорить, как и куда ступать, а ты дальше передавать.

Воин, повернув голову на ее голос, согласно кивнул, не сообразив, что видеть его Лейра уже не может.

― Ну пошли.

Вздохнув, Лейра развернулась лицом к Туману и на мгновение застыла, напрягая все свои чувства. Сердце, казалось, замерло на несколько мгновений, остановив кровь во всем теле. Кровь прислушивалась, принюхивалась и, наконец, сама толкнула сердце, заставляя его биться. Невидимая нить будто бы прошла насквозь через грудь девушки, протянулась между двух точек. Там, далеко позади, беспокойно ворочался и вздыхал Источник, а впереди равнодушно оскалился зев Излома.

Лейра сделала шаг. И зоркие беркуты, беспокойным дозором парящие над Серым ущельем, могли увидеть, как четырнадцать маленьких фигурок, одна за одной, исчезают в серой стене, перегородившей горы до самого неба.

Толкая дверь кабинета, Файолин ожидала встретить темноту и тишину. Несколько минут назад она покинула супружескую спальню, оставив утомленного, даже не раздевшегося до конца, мужа в объятиях тяжелого крепкого сна. Вчера ночью он вернулся далеко за полночь, вскочив на закате с отрядом из десятерых воинов по тревоге, успев только бросить ей, что потревожен Излом. Мать Корденса, взяв с собой Салиру, спустилась к Источнику и находилась там до самого возвращения сына в замок. Впрочем, вернулся он довольно быстро, сказав, что, видимо, Лейра с воинами своими силами справились с тварью, просочившейся с Изнанки. Излом затих, Источник тоже.

Корденс весь день провел с Салирой и заместителем начальника гарнизона, который был назначен вместо отправившегося в Серое ущелье. А к ночи со стен замка, выходящих на ущелье, раздались крики. Прискакал гонец из императорских гвардейцев. Он привел с собой трех лошадей и привез тело молодого воина, который ушел к Туману вместе с Лейрой.

Похоронный обряд, во время которого Файолин стояла рядом с мужем и держала его за руку, был проведен немедленно. Тело молодого воина стало пеплом перед воротами Туманного замка за несколько минут в магическом пламени, призванном магистром Салирой. И пепел этот был развеян со стен, разлетясь еле заметным облачком на ночном ветру. Ведь в горах, среди камня, негде копать могилы и устраивать кладбища.

Сразу после этого Салира выставила за ворота замка гонца в форме императорской гвардии.

― До Спата доберешься, здесь свернуть некуда даже в темноте, ― пресекая все возражения воина, отрезала она, ― в замке тебе больше оставаться нельзя. А на рассвете двинешься к страженьскому порталу. Еще не хватало отправлять замковым порталом императорских сторожевых псов, ― вполголоса добавила она себе под нос, когда ворота за незадачливым парнем закрывались.

Кордес в это время направлялся в свою спальню медленным и тяжелым шагом. Чуть отстав от мужа, Файолин успела только к тому моменту, когда его голова коснулась подушки и глаза моментально закрылись.

Постояв над мужем несколько минут, разглядывая в свете магического светильника его лицо, даже во сне не утратившее напряженного выражения, Файолин решительно подобрала юбку и двинулась в сторону кабинета. Как она и говорила Корденсу, она не забыла его обещаний ни насчет многих страстных ночей, ни насчет ответов на все вопросы. Но с тех пор, как они вернулись с побережья, судьба, словно насмехаясь, сплетала события так, что у герцога не оставалось времени и сил исполнить ни одно из них. Пора было самой найти ответы на вопросы, которые не давали ей покоя.

Дверь кабинета распахнулась, и Файолин пришлось зажмуриться.

― А, юная герцогиня, ― резкий голос Салиры, сидевшей за герцогским столом под очень ярким магическим светильником, разбил ожидание и темноты, и тишины. ― Не спится тебе? Что именно решила почитать?

Файолин невольно поежилась. В отличие от Крутта и Лейры, рядом с которыми было легко и спокойно, эта женщина каждый раз вызывала в ней безотчетную дрожь и смутное беспокойство. Выразительно вздохнув, она подошла к столу.

― Хочу найти что-нибудь про Источник, ― она надеялась, что ее голос прозвучал ровно и безразлично.

― Какое совпадение, ― усмехнулась Салира, глядя на нее своими старческими глазами, которые контрастировали с ее удивительно юным лицом. ― Что ж, считай, тебе повезло. Когда я спросила о том же этого пройдоху Крутта, он ответил, что об Источнике не написано почти нигде. Эти знания передавались только устно от одного носителя крови Хранителей к другому. А также от одного замкового мага другому. Единственное место, где о нем написано ― это дневник одного из Безымянных герцогов, а именно второго, сына того, который был отправлен сюда своим отцом-Императором. И если бы Крутт не подсказал, что именно мне следует искать среди залежей этих рукописей, свитков и фолиантов, даже я потратила бы на это месяцы, а то и годы.

― И нашли? ― Файолин только сейчас заметила, что в руках Салира держит толстую тетрадь, исписанную твердым убористым почерком.

― Нашла, ― подтвердила Салира. ― Правда, довольно сложно разбирать эти витиеватые строки на староимперском.

― Почему же это единственное письменное упоминание об Источнике? ― Файолин подошла еще ближе к столу, пытаясь вглядеться в потускневшие строки дневника.

― Возможно, потому, что писавший их стал свидетелем тому, как умер его отец, отдав жизнь ради призвания Источника, ― пожала плечами Салира. Увидев, как испуганно и изумленно распахнулись глаза Файолин, она поднялась, держа дневник перед собой и указала на диван. ― Садись, ― и сама присела рядом.

Когда один из магов, которые привели их неделю назад в этот замок, пришел за ним, он невольно оглянулся на мать. В десять лет мальчики еще оглядываются на мать, когда происходит что-то непонятное. Он видел, что лицо матери стремительно побледнело, но все же она подтолкнула его к магу. Распоряжение не обсуждалось: отец-герцог требовал привести его к себе. Помнится, он удивлялся и боялся, почему они идут куда-то вниз, все ниже и ниже в подвалы этого чужого зловещего замка. Зачем здесь столько ступеней? И почему отцу надо увидеть его именно в таком темном и непонятном месте?

Спустивший до какой-то пещеры, которая ему показалась невероятно огромной, он наконец увидел отца и успокоился. Правда не перестал удивляться, почему отец одет так небрежно, в простых штанах и рубахе, без обуви.

Пещера была залита светом множества магических светильников, на полу, в дальнем краю пещеры, ему удалось разглядеть вязь непонятных символов, не нарисованных, а выдолбленных прямо в камне. Помимо отца еще восемь человек в серебристых мантиях магов находились здесь же и совершали совсем непонятные мальчику действия. Они ползали на коленях по символам на каменном полу, размахивали руками в воздухе, бегая от одного края пещеры до другого и бормотали себе под нос неслышные слова. Тот маг, что привел его сюда, поспешил присоединиться к этой непонятной суете. Позже мальчик узнал, что эти девять магов составляли Магический Совет.

Отец подошел к нему, опустился на колени так, чтобы их лица оказались вровень, и заговорил. Говорил он уверенно, спокойно, долго. О договоре, о долге, о спасении жизни многих людей и об Империи, потребовал с него клятву беречь себя, мать, замок. Две пары сапфировых глаз не отрывали взгляд друг от друга. Затем отец встал, потрепал его по голове и пошел туда, где были выдолблены рисунки в каменном полу.

Девять магистров Совета отошли и встали вокруг начертанного ими символа, образовав полукруг. Тот, который привел его сюда, подошел и потянул его в этот полукруг за собой. Положив одну руку ему на плечо, вторую протянул в сторону отца, который снял рубашку и закатал штаны выше колен. Все девять магов не переставали шептать себе под нос одним им понятные заговоры. Тот, который сжимал его плечо, позже стал замковым магом, отказавшись от места в Совете, и до конца своих дней находился сначала рядом с ним, а потом и с его сыном.

Он помнил, как шепот магов не становился громче, но, казалось, что его начинают повторять стены пещеры; воздух сгущался и темнел. Отец, улыбнувшись ему, взял в руку свой именной кинжал и несколькими резкими движениями вспорол себе вены сначала на внутренней поверхности бедер, затем на запястьях. Покачнулся, но устоял на ногах, а кровь, ярко-багровая, заструилась ручьем по ногам и рукам, стекая вниз и заполняя желобки вырезанных в камне символов.

По мере того, как кровь лилась вниз, лицо отца белело, ярко-сапфировые глаза выцветали, а под ногами расплывалось черное пятно. И в это черное пятно, как в болотную полынью, начал погружаться первый Безымянный герцог. Полынья становилась больше и больше, и отец погружался в нее глубже и глубже, казалось, что он просто растворяется в этой сверкающей черноте, наплывающей из ниоткуда. Хотелось крикнуть, сорваться с места и подбежать к отцу, выдернуть его оттуда, но голос не желал звучать, а ноги приросли к тому месту, где он стоял.

Повинуясь движению стоявшего рядом мага, именной кинжал выскользнул из ослабевшей руки отца и переместился прямиком в руки мальчика, который невольно ухватил его не за рукоять, а за лезвие.

Глаза отца, выцветшие до оттенка рассветных горных ледников ― это было последнее, что он запомнил отчетливо. Кажется, потом маг, стоявший рядом, подвел его к сверкающей черной кромке разлившегося озера и мягко, но непреклонно заставил опустить туда ладони, разрезанные лезвием кинжала, на котором смешалась кровь отца и его собственная. И кажется, потом он все-таки закричал перед тем, как потерять сознание.

― Хм, это еще более жестоко, чем я предполагала, ― непривычно задумчивый голос Салиры вывел Файолин из оцепенения. ― Семье Императора, конечно, милосердие присуще так же, как мышам доблесть, но все же родная кровь. Хотя, учитывая, сколько погибло магов, воинов и простого люда за те десятилетия, пока Туманный замок с Источником в своих недрах не встал щитом на пути тварей, полезших из Излома, возможно, это стоит считать великой жертвенностью.

― Но все-таки чем же является Источник? ― оторвав взгляд от раскрытой страницы дневника, Файолин встала, чтобы налить себе воды из графина.

― А вот это, малышка, тебе стоит спросить у своего мужа, ― голос Салиры опять зазвучал привычно резко. ― Я не знаю, как тебе объяснить, ты не маг.

― Пожалуйста, ― неожиданно для себя выговорила Файолин, ― мне хотелось бы попытаться понять. Зачем нужно было призывать Источник и почему это помогло запечатать тварям Изнанки проход к нашим землям дальше Туманного замка?

Колючие старческие глаза впились в лицо молодой герцогини. Несколько минут сохранялось молчание, затем Салира махнула рукой, подзывая к себе бокал с недопитым вином, стоявшим на столе.

― Я попробую. В древних летописях упоминается, что Источник есть путь в Изначальное. Если говорить простым языком, Источник ― это прокол материи нашего мира в то место, в котором он зародился. И, скорее всего, не только он, но и другие миры.

― Другие миры? ― ошеломленно пробормотала Файолин.

― Ну да, ― усмехнулась Салира, ― если еще короче: это место как чрево, в котором зарождаются миры, как в женском чреве зарождается ребенок. Женское чрево же способно породить множество детей, а не только одного, как потребовал от своего рода первый Император в своем тщеславии и страхе.

― Живой, но не разумный, ― медленно проговорила Файолин.

― Чрево живое, но не разумное, ― пожала плечами Салира, наливая себе еще вина, ― мужское семя живое, но не разумное, а ребенок рождается и становится разумным.

― Но почему прокол туда смог стать защитой? И почему для этого понадобилась именно кровь потомка Императора?

― А для чего служит чрево, как не для защиты ребенка?

― Ну а кровь?.. Потому что в ней есть частичка божественного…

― Так, малышка, остальные вопросы будешь задавать своему мужу. Иди-ка ты к нему уже под бок. Тебе пора наполнить собственное чрево, Туманному замку нужен наследник, ― с этими словами Салира резко поставила бокал на стол и вышла из кабинета, напоследок хлестнув по воздуху тяжелыми растрепанными рыже-седыми прядями волос.

Глава 8

Он был совсем близко, Лейра его чувствовала. Для нее это ощущалось, как сладковатый запах гниения вперемешку со взвесью остывшего пепла, от которой першило в горле. Позади остались тяжелейшие двое суток, в течение которых их отряд пробирался через Туман.

Монотонная ходьба вслепую, в полной темноте, когда, прежде чем твердо встать на ногу, долго ощупываешь поверхность, на которую собираешься наступить. Короткий поверхностный сон вповалку на острых камнях.

Две магические ловушки, одну из которых Лейра пропустила, сосредоточившись на прокладывании пути. Сама она в нее не попала, двигаясь строго по нити, которую провела через себя от Источника к Излому. Но вот Сайрт, тяжело ступающий рядом, подвернул ногу на одном из камней курумника. Пытаясь удержать равновесие, он взмахнул обеими руками, стал заваливаться вбок и неловко отступил в сторону, увлекая за собой хрупкую девушку. Нестерпимо пронзительно взвыла возле уха окружавшая их темнота, почему-то дохнув в лицо сухим и колючим ветром, который, казалось, надавил на них сверху, желая свалить окончательно.

― Крутт! ― взмахнув свободной рукой, Лейра закричала, что было силы, хотя на протяжении всего пути старалась не повышать голоса больше необходимого. Почти тотчас же, она почувствовала, что ее схватили за плечо сразу две руки и резко дернули.

― Ооооххххх! ― выдохнула Лейра, почувствовав, что все-таки упала, но в сторону, противоположную той, куда их с Сайртом пытался затянуть обжигающий вихрь.

― …!!! ― более эмоционально озвучил свои ощущения Трэнк Рист, на которого обрушилась тройная тяжесть потерявших равновесие спутников.

― Спокойно! Не двигайтесь, ― голос Хельдрика раздался сверху, прямо над ними.

Морщась, Лейра замерла, ощущая, как локоть, ткнувший ее в живот (видимо, Сайрта) застыл, не пытаясь даже подвинуться, чтобы облегчить ей нанесенную боль. Тяжелое дыхание, снизу щекотавшее ей шею, принадлежавшее, видимо, Крутту, тоже сразу же стало еле заметным и редким. Медленно в тишине и темноте сердце отсчитывало удары.

― Все. Осторожно поднимайтесь, ― наконец раздался голос Хельдрика, теперь чуть позади них.

Обезвредив ловушку, магистр отступил на положенные три шага, давая возможность упавшим подняться.

― Что это было? ― Трэнк встал на одно колено, глубоко дыша и пытаясь понять, не треснуло ли у него какое-нибудь ребро, принявшее на себя удар трех упавших тел.

― Мне тоже хотелось бы это знать, ― раздался еще один голос чуть дальше.

Услышав интонацию магистра Эрмиса, Лейра невольно усмехнулась. Пожалуй, манера Крутта разговаривать всегда с ехидством заразительна, но почти неподражаема.

― Ловушка, ― спокойно, но чуть хрипло ответил Хельдрик. Было слышно, как после этого он сделал глоток воды из фляжки.

― Пространственная петля? ― голос Эрмиса прозвучал заинтересованно.

― Она самая, ― подтвердил Хельдрик.

― А что это значит? ― голос Сайрта возле самого уха Лейры прогудел сконфуженно. Старый воин чувствовал себя виноватым за свою неуклюжесть, чуть не стоившую им… непонятно чего.

― Это значит, что попавший в такую петлю человек обречен ходить кругами по одному и тому же месту, даже не осознавая этого. Выбраться самостоятельно, без помощи извне, из такой ловушки практически невозможно, мало кому такое по силам, ― максимально упростил для непосвященных свое объяснение Хельдрик.

― А зачем же подобные ловушки поставили на нашем краю Тумана? ― не унимался Эрмис. ― Я думал, их должны были понаделать с того края, который граничит с Равнинами.

― Ну на самом деле здесь их раз в десять меньше, чем там, ― подал голос и Крутт. ― Впрочем, мы бы все равно выбрались, потому что с нами Лейра. Ее кровь не сбила бы с пути никакая пространственная петля. Но, конечно же, не стоило тратить на это ни силы, ни время.

― Кровь, способная быть проводником и даже вывести из пространственной петли. Невероятно, ― тихое замечание Халы было еле слышно.

― А… ― опять донесся из глубин всеобъемлющей темноты голос Эрмиса.

― Ни силы, ни время, ― повторил Крутт с нажимом. ― Пару минут всем на передохнуть, и продолжаем идти.

Лейра свободной рукой поднесла фляжку ко рту и сделала глоток. Один. Недостатка воды у них случиться не могло, но каждый из них употреблял ее минимально необходимое для поддержания организма количество. Каким бы ты ни был закаленным воином или талантливым магом, но справлять естественную нужду, находясь в тесной связке с еще тринадцатью людьми, которые не могли отойти от тебя более чем на несколько шагов, было, мягко говоря, неудобно. Во всех смыслах.

По той же причине они довольствовались двумя-тремя сухарями в день и не более. Хала, как целитель, сказала, что она может приостановить процесс возникновения большей нужды на пару-тройку дней, но последствия для всех потом будут не самые приятные. Посему, влив в себя освежающей жидкости ровно на один глоток, каждый из отряда убрал фляжку на пояс от соблазна подальше, и тягостный путь в кромешной темноте продолжился.

Это было вчера. А сейчас, стоя недалеко от Излома, Лейра порадовалась, что желудок у нее пустой. Перекатывающаяся внутри тошнота, вызванная близостью Излома, могла сколько угодно блуждать спазмами, но извергать из себя организму было решительно нечего. Нужно постоять, подышать. Через несколько минут она привыкнет и мучительное состояние отступит.

― Сейчас я сниму повязку и огляжусь, ― медленно проговорила Лейра. ― Если все в пределах нормы, я скажу, что повязку можно снять всем. Рядом с Изломом Туман не столь непрогляден ― и взгляду, и сознанию есть за что зацепиться. Но предупреждаю, открывать глаза нужно очень медленно и осторожно, лучше по одному. Осторожнее даже, чем после перемещения порталом.

― Наконец-то, ― облегчение, слышимое в выдохе кого-то из императорских гвардейцев, не услышать было невозможно.

Двое суток в абсолютной темноте, идти наощупь, в неизвестность. Рядом слышны только осторожные шаги и тяжелое дыхание спутников. Даже самый закаленный разум отказывался повиноваться, и так и норовили открыться сомкнутые глаза, чтобы попытаться дать хоть малейшую зацепку в пути смятенному и настороженному разуму. Только плотные, крепко затянутые, до боли впивающиеся в скулы и лоб повязки раз за разом становились препятствием для напряженно дергающихся век.

Лейра медленно поднимала занавес густых ресниц. Чуть приподнимала и снова зажмуривалась. Багрово-алый свет, пытавшийся проникнуть даже сквозь веки, причинял боль глазам.

― Рекомендую повернуться боком перед тем, как начать снимать повязку, ― чуть слышно произнесенные ею слова были переданы дальше по цепи зычным голосом Сайрта. ― Подождите еще несколько минут.

Наконец взгляд Лейры пристально и настороженно заскользил по границам Излома. Да, он сиял так же ярко, как ей помнилось, но явно уменьшился. Насколько, судить ей было трудно, поскольку прошло больше десяти лет, и сама она тогда была еще ребенком, которому казались большими теперь совсем не столь гигантские вещи и предметы.

Ее спутники стояли молча. Их нетерпение выдавало только дыхание да чуть нервное переступание с ноги на ногу. Вымуштрованные воины и дисциплинированные маги ждали ее вердикта. А она все медлила, раз за разом проводя взглядом по рваной кромке Излома и силясь понять ― чудится ли ей, что она видит с другой его стороны то, чего видеть не должна, или нет. Самой не разобраться. Помотав головой, словно отгоняя наваждение, она произнесла долгожданное:

― Снимайте.

Никто не поспешил, но и не помедлил ни мгновения. С легкой улыбкой немного понаблюдав, как все осторожно снимают повязки, Лейра начала разматывать нить, крепко соединяющую ее руку с рукой Сайрта. Тот озабоченно нахмурился, еще не рискуя открыть глаза.

― Лейра, что ты делаешь? ― его взволнованный шепот немедленно донесся до ушей ближайших спутников, так же мгновенно насторожившихся и нахмурившихся.

― Здесь можно, Сайрт ― ее голос звучал уверенно. ― Мне можно. ― уточнила девушка. ― А вот вам не стоит пока. Держи, ― вложив в руку воина конец размотанной нити, она медленно, но твердо двинулась в сторону сияющего зева Излома.

― Лейра! ― Крутт резко развернулся и открыл глаза, но тотчас же прикрыл их рукой. ― Демоны! Куда тебя понесло?

― Мне нужно осмотреться, ― голос девушки звучал уже в достаточном отдалении.

― Может, все же подождешь нас? ― первый порыв улегся, и Крутт спокойно стоял лицом к Лейре и Излому, чуть приоткрыв глаза.

― Я жду, ― Лейра остановилась и, чуть изогнувшись, через плечо бросила взгляд на весь их небольшой отряд.

К этому моменту все уже сняли свои повязки и открыли глаза, достаточно привыкнув к рваному сиянию, разливавшемуся во все стороны рядом с Изломом и разгоняющему липкую непроглядную вязь Тумана.

И перед их глазами, настороженными и восторженными, спокойными и хмурыми, любопытными и задумчивыми, предстала одна и та же картина.

Можно ли вообразить себе рубин размером с замок, искрящийся каждой своей гранью, внутри которого полыхает пламя, облизывает всполохами края, ударяясь о них и, отпрянув, снова взрывается в сердцевине камня? Сложно ли вспомнить закатное солнце, багряными лучами окрашивающее воздух вокруг себя, которое тщетно пытаются поглотить прижавшиеся к горизонту черные тучи? Допустимо ли созерцать водопад, состоящий на самом деле не из воды, а из крови, в котором алые артериальные струи немыслимым образом переплетаются с багровыми струями из вен? Именно таким предстал Излом перед замершими путниками. Раскинувшийся в нескольких сотнях шагов от них над чернеющей пропастью, излучающий яркий оранжевый, алый, пурпурный, багряный свет вокруг себя. Похожий на драгоценность. Похожий на смертельную рану. Непостижимый, равнодушный, чуждый.

На фоне этого кроваво-огненного хаоса застыла хрупкая женская фигурка, облаченная в черный дорожный костюм с развевающимся за плечами серебристым плащом мага. С легкой улыбкой на лице, откинув с лица светлые волосы, которые в этой игре красного света всех оттенков тоже заалели, как лучи солнца или языки пламени. Она казалась частью Излома, казалась впаянной в него, как насекомое в смолу, казалась неосязаемым духом стихии, а не человеком.

Неожиданно, легко, как выдох, одновременно, словно по команде свыше, не задумываясь, как будто в минуту сильнейшего порыва чувств, весь отряд, все тринадцать человек прошептали:

― Невероятно!

И, мгновение спустя:

― Невероятная!

Лейра вздрогнула, сощурила глаза и развернулась к своим спутникам всем телом.

― Что? ― ее голос прозвучал слабо и удивленно.

В то же мгновение она почувствовала, что внутри нее, в солнечном сплетении, разгорается огонь, моментально охватывающий все тело пожаром, в котором хотелось сгореть, обратиться золой, рассыпаться пеплом и развеяться на ветру, раздувающем этот внутренний огонь. С чем можно было сравнить это ощущение? Эту растерянность и одновременный восторг, этот страх неотвратимости? Сколько времени это можно выдерживать?

― Поздравляю с обретением прозвища, Лейра Невероятная, ― ехидный голос Крутта выхватил девушку из оцепенения.

Она бросила на магистра потерянный и расфокусированный взгляд человека, вырванного из глубокого сна и, пошатнувшись, чуть не упала на потрескавшиеся камни. Рванувшего было к ней Трэнка Риста Крутт удержал, просто дернув назад руку, к которой все еще была привязана рука воина. На злой взгляд напарника по цепи магистр только повел бровью и продолжил:

― Может, теперь ты будешь так добра объяснить нам, наконец, куда это тебя так срочно понесло без нас?

― Иногда ты просто невыносим, Крутт, ― укоризненный голос Халы прозвучал так неожиданно, что гвардеец, связанный с ней, вздрогнул.

― Только иногда? ― уточнил магистр с наигранной обидой.

― Хватит! ― судя по голосу, Эрмис явно был раздражен. ― Лейра, мы уже можем развязаться?

― Здесь ― да, ― девушка все еще растерянно прислушивалась к своим ощущениям. ― Но выходить за пределы освещенного пространства нельзя.

― Орф, сматывай нить к себе, ― распорядился Крутт, с наслаждением растирая запястье, которым двое суток прикасался к запястью Трэнка Риста. Облегчение, с которым отряд разомкнул свою цепь, и возможность наконец-то видеть, даже в несколько размыто-бордовом свете и на ограниченном участке, на некоторое время отодвинули от людей осознание того, где же они все-таки оказались и с какой целью.

― А ведь и в самом деле ― Невероятная, ― тихий голос Хельдрика раздался над самым ухом Крутта, наблюдавшего за тем, как Трэнк Рист, едва последний виток нити соскользнул с его руки, бросился со всех ног к Лейре. ― Единственный носитель божественной крови и крови Хранителей, в котором проявился магический дар. Единственная девочка в императорском роду.

― В роду Безымянных герцогов, ― привычно поправил Крутт. ― Вы с Салирой, случайно, не родственники? ― насмешливый взгляд переместился на необычайно серьезное лицо Белоглазого.

― Хала права, иногда ты невыносим, ― с досадой проговорил тот. ― Лучше скажи, что ты думаешь, ― кивок в сторону сияющего Излома, ― он действительно стал меньше?

― По сравнению с тем, какой он был в момент своего возникновения, несомненно, ― пожал плечами Крутт. ― Судя по записям очевидцев его появления, которые мы с Лейрой нашли в герцогской библиотеке, его нельзя было охватить взглядом. Теперь, как видишь, вполне можно. Видимо, уменьшался он очень медленно, поэтому ни один из герцогов не уловил эти изменения в течение своей жизни. Судя по всему, герцог Рондфорт обнаружил то же самое, что и мы, перед тем, как отправиться сюда в последний раз. А вот изменился ли Излом за последние годы, стоит спросить у нашей Невероятной, она единственная из нас видела его до сего момента.

― Почему рядом с ним ничего не ощущается? ― Орф Великан, несмотря на свою массивность, умевший двигаться изящно и бесшумно, возник за спинами двух магистров. ― Когда мы проходили через Туманный замок, я сразу ощутил, что где-то в его недрах Источник. А тут… ― он развел руками. ― Ничего. Совершенно. Завораживающая картинка ― и не более. Пустота.

― Я думаю, наша невероятная малышка с тобой не согласится, ― Крутт кивнул головой в сторону Лейры, вокруг которой уже собрались Трэнк, Сайрт, Хала, Эрмис и Илиас. ― Еще Его Светлость Рондфорт рассказывал мне, какие мерзкие ощущения возникают у тех, в ком течет кровь Хранителей, когда они находятся рядом с Изломом или чувствуют изнаночных тварей. Источник ― он живой, и его энергия нам созвучна, а Излом ― он чужд нашему миру. Кто знает, может быть, нам просто не хватает имеющихся чувств, чтобы ощущать его. К тому же, благодаря Источнику, Излом сейчас запечатан, укутан барьером, который защищает наш мир от эманаций Изнанки. А вот от тварей, что появляются оттуда, если нам не посчастливится и произойдет прорыв барьера, ты почувствуешь, кроме всего прочего, холод. Нестерпимый, нездешний, смертельный.

― И Туман здесь не ослепляет, ― Орф покрутил головой, оглядывая границы освещенного пространства. Создавалось ощущение, что клубы тумана превратились в мутное зеркало, отражая кровавый свет, идущий от Излома. ― Почему никто не изучает все это? ― Великан взмахнул рукой, очерчивая круг.

― Расслабились мы за полторы тысячи лет, ― вздохнул Хельдрик, ― привыкли считать само собой разумеющимся, что Источник и Туманный замок надежно стоят на страже, оберегая всю остальную Империю от Излома и выползающих из него тварей…

― Теперь и вылетающих, ― мрачно вставил Крутт.

― Другие дела и заботы захватили внимание Императора и Советов. Поставили заслон и благополучно о нем забыли, предоставив Туманный замок и его обитателей самим себе, ― Хельдрик устремил пристальный взгляд на Излом. ― Теперь вот остается гадать, во что это выльется в итоге. Слушай, Пытливый, а почему ты ни разу за эти годы не был здесь? Ведь ты вроде для того и обосновался в Туманном замке, чтобы попытаться изучить Излом?

― Ждал, когда Корденс и Лейра подрастут, ― с неожиданным смущением буркнул магистр. ― Первые годы я просто изучал все возможные упоминания об Изломе и изнаночных тварях, которые были собраны в герцогской библиотеке. Я не смел просить герцога Рондфорта устроить мне экскурсию сюда ради простого любопытства. Тем более, что его отец погиб незадолго до моего приезда от ран, нанесенных одной из изнаночных тварей. Ты же знаешь, что можно одному войти в Туман, даже есть вероятность из него выйти, если ты маг, но найти в нем дорогу к Излому без сопровождения того, в ком течет кровь Хранителей, ― невозможно.

Потом родились близнецы, и я подумал, что это невероятный, ― при этом слове Крутт опять покосился в сторону что-то говорящей обступившим ее магам Лейры, ― подарок судьбы. Еще до ухода Лейры в Цитадель было решено, что мы отправимся к Излому, как только наступит их полное совершеннолетие, чтобы наконец попытаться подробно его изучить.

― Но герцог Рондфорт пропал раньше. И у Туманного замка пока нет наследника. Понимаю, ― протянул Хельдрик. ― Ладно, давай подойдем уже, ― он кивнул в сторону Лейры и остальных магов, ― а то Эрмис искусно умеет убеждать людей в том, что нужно ему, как бы не уговорил Лейру на что-то лишнее и опасное.

― У него не получится, ― ехидно улыбнулся Крутт. ― Это моя привилегия.

― Итак, ты наконец ответишь на вопрос, куда тебя так спешно понесло? ― перебив говорившую Халу, Крутт бесцеремонно влез в круг магов.

― Я хотела подойти к краю пропасти, ― прямо ответила чуть раскрасневшаяся девушка, взволнованная неожиданным обретением собственного прозвища.

― Зачем?

― Чтобы убедиться, что Излом уменьшился за последние годы. Когда я была здесь, он уходил в пропасть на несколько человеческих ростов, а теперь мне кажется, что там нет и одного.

― Резонно, ― Крутт задумчиво потер подбородок, на котором чесалась щетина, выросшая за двое суток пути в Тумане. По выражению глаз Лейры он понял, что это была не единственная причина. ― Возьми с собой кого-нибудь одного.

― Почему только одного? ― возмутился Эрмис.

― А смысл бежать туда всей толпой? Ты не доверяешь глазам или словам здесь присутствующих? ― ехидные глаза смотрели на придворного мага в упор.

― Мне просто интересно, ― с досадой опустил взгляд тот, но тут же опять поднял его на магистра. ― Разве тебе, Пытливый, нет? Разве не ты должен быть первым, впереди Лейры, чтобы посмотреть на него вблизи?

― Когда живешь рядом с Изломом несколько десятилетий, когда из года в год видишь появляющихся из него тварей и смерти людей из-за них, пропадает желание бежать к Излому со всех ног, как бы любопытно тебе ни было, ― отрезал магистр. ― Я и отсюда вижу, что энергетический барьер не поврежден, после прорыва летающей твари не осталось даже маленькой прорехи, его срастила сила Источника.

«А на самом деле все это время тебе был интересен именно Источник, а не Излом, Пытливый, ― вдруг промелькнула догадка в голове Хельдрика. ― Именно его ты стремился изучать все эти годы, а не дыру на Изнанку. Потому что Источник ― это про жизнь, а Излом ― это смерть. И ты, как и большинство из нас, предпочитаешь думать о жизни и познавать ее, а мысли о смерти и близкое знакомство с ней откладываешь на как можно более дальнее «потом».

― В общем, я считаю, что успеется. Один час или день уже ничего не решат, ― продолжал Крутт, ― пока видимой или ощущаемой опасности нет. Я предлагаю, наконец, нормально поесть, ― выражение лица у магистра стало самым что ни на есть умильным.

Скептически полюбовавшись на него несколько мгновений, Хала насмешливо фыркнула и принялась снимать заплечный походный мешок.

― Я иду с Лейрой, ― твердо сказал Эрмис.

― Я тоже, ― Илиас чуть заметно придвинулся к девушке. ― Я хочу поближе взглянуть на барьер, которым накрыт Излом. Чувствовать я его не чувствую ни на физическом уровне, ни на магическом. Мы ведь не потревожим его просто своим присутствием?

― Ты можешь даже потыкать в него чем-нибудь, если дотянешься, ― усмехнулся Крутт. ― Поле Источника накрывает Излом надежнее могильной плиты, с нашей стороны ты его не повредишь и клинком из Лазурной руды. А если прорвет с той стороны и тебя схарчит вылезшая оттуда изнаночная тварь, то приятного ей аппетита. Кстати, об аппетите…

Отмахнувшись от Илиаса, как от надоедливой мошкары, Крутт мельком взглянул на Лейру (ей показалось, что он умудрился подмигнуть только одним лишь зрачком) и плюхнулся прямо на голые камни в том же месте, где стоял. Остальные последовали его примеру, кроме Сайрта, который, не произнеся ни слова, присоединился к трем фигурам, направившимся в сторону сияющего Излома, растворяясь, как тени, в лучах предзакатного солнца.

Зевота одолевала неумолимо. Ровные строчки в учетной замковой книге расплывались от выступивших из-за зевка слез. Проморгавшись, Файолин сдалась. Захлопнув книгу, она поднялась из-за небольшого стола в комнате, соседствующей с герцогским кабинетом. С наслаждением и совершенно не аристократично потянулась, сама подкинула в уютно потрескивающий камин пару поленьев и подошла к окну. За окном шел дождь, мелко и нудно. Свинцовые тучи плыли лениво и медленно, задевая крыши замка и крутясь вокруг почерневших от воды скал. Как там ушедший в неизвестность отряд?

Уже пару дней Файолин старалась добросовестно постигать науку управления Туманным замком. Сколько всего людей находится в замке и в гарнизоне Спата, расположившегося у самого подножия Туманных гор. Сколько лошадей содержатся в замковых конюшнях. Сколько коз и кур, обеспечивающих обитателей замка разнообразием в рационе. Сколько горных волков и козерогов, обитающих в окрестностях, ежемесячно добывают охотники поселения. Сколько заготавливают мяса и сколько выделанных шкур отправляют в долину, в Стражень, обменивая на необходимые вещи и продукты. Как собирают ягоды горного можжевельника и сколько вина из него производят в том же Спате. Как хранят запасы продуктов. Все это и многое другое, терпеливо объясняла ей свекровь, проведя невестку по территории всего замка, сверху донизу. Изучая замок, Файолин так же постепенно знакомилась со всеми его обитателями, уже начиная узнавать в лицо не только замковых слуг, но и воинов, стоящих в карауле на воротах и стенах.

Но сегодня с нее хватит. Голова отказывалась воспринимать информацию от том, сколько муки в прошлом месяце было доставлено в замок и какая часть прибыли от доставки драгоценного сиреневого вина пошла на оплату работы сборщиков ягод. Файолин с гораздо большим энтузиазмом покопалась бы в старинных фолиантах и свитках замковой библиотеки, погрузилась в их многочисленные тайны. В доме у моря Корденс признался ей, что решил сделать предложение именно тогда, когда увидел, что юная девушка, одна из претенденток на роль его жены, проявила интерес к хроникам рода Безымянных герцогов. Что, преодолевая страх и растерянность, действительно пыталась представить себя в роли жены хозяина зловещего, овеянного легендами Туманного замка. В ответ Файолин со смехом покаялась, что неуемное любопытство часто в ее жизни побеждало самый затаенный страх. Вот и теперь хозяйственные хлопоты не могли вытеснить из головы юной герцогини рой зудящих вопросов. Как там порывистая Лейра? Рассудительный магистр Хельдрик? Насмешливый магистр Крутт?

За закрытой дверью, которая вела в кабинет мужа, слышались голоса. Корденс и Салира опять о чем-то азартно спорили. Герцог проводил с магистром гораздо больше времени, чем с ней. Накануне, заметив недовольный этим обстоятельством взгляд юной герцогини, Салира усмехнулась и совершенно непочтительно потрепала девушку по щеке.

― Не переживай, малышка. Легкой и приятной жизнь супруги Безымянного герцога не назовешь, но зато тебе никогда не испытать измену и предательство своего мужчины, ― в усмешке, кривившей губы женщины, угадывалась давняя боль. ― У него просто не будет такой возможности.

Глядя на ползущие по стеклу капли, Файолин поймала себя на мысли, что ей хочется выбежать босиком под этот дождь. Пусть он не проливной и не теплый, но ощутить пятками прохладу дождевой лужи, расплескать капли по расшитому подолу платья и подставить лицо небесной воде. Подобное поведение позволялось ей лишь в самом раннем детстве. Стоило немного подрасти, и на старшую в семье дочь нахлынула волна наставлений от окружающих, как подобает вести себя юной леди, которая впоследствии должна стать достойной женой достойного человека. Что ж, женой достойного она стала. Хотя вряд ли ее родственники считают так же. Но, как ни делала мать скорбное лицо, отправляя Файолин на смотрины к страшному Безымянному герцогу, колебаний все же не испытавала. Впрочем, зла на нее Фаолин не держала. Муж оказался не только обаятельным и умным, но и заботливым, благородным, мужественным. Настоящий заколдованный принц из сказок. После первой брачной ночи, когда Источник принял ее, после трех восхитительных дней у теплого моря пока еще робкое чувство восхищения, доверия и сопричастностности начало прорастать где-то в потаенных уголках сердца юной герцогини. Судьбе было угодно сплести ее жизнь с жизнью хозяина Туманного замка, стать вместе с ним частью легенды. Только вот герои легенд обычно не погружены в бытовые нужды. Файолин вздохнула.

Наверно, в глубине души она сейчас завидовала небольшому отряду, идущему где-то там, навстречу своей цели. Она же отныне и до рождения внука, как объяснила ей герцогиня Корделия, привязана к этому замку, к этим серым скалам и учетной книге. Все страхи, владевшие ею до того, как она стала женой Корденса, сейчас заменились одним: что она зачахнет от скуки в этих горах и в конце концов сама наскучит собственному мужу. Какие новости принесет ушедший отряд, когда вернется? И вернется ли?

― Устала? ― тихий голос мужа раздался от двери.

Файолин нехотя оторвала взгляд от мрачного серого неба и повернулась к нему.

― Ты наконец-то расстался с магистром Салирой? ― вопреки желанию голос прозвучал не с ласковой насмешкой, а ядовитой.

Светлые глаза Корденса заледенели в одно мгновение, и Файолин замерла, едва подавив желание испуганно прижать ладонь ко рту. Спустя несколько томительных ударов сердца, глаза ее мужа оттаяли и приняли лукавое выражение.

― Меня ожидает первая семейная ссора? ― предвкушающе произнес он голосом, в котором вдруг послышалась легкая хрипотца.

― Н-нет, ― отчаянно замотала головой Файолин, ― просто…

― Жаль, ― разочарование, похоже, было совсем не наигранным. ― До ужина еще целый час, было бы чем заняться. Ладно, тогда иди сюда, ― печально вздохнул герцог.

Взяв жену за руку, он увлек ее в свой кабинет на диван. Усадив Файолин к себе на колени, коснувшись украдкой ее шеи несколькими быстрыми поцелуями, он торжественным голосом произнес:

― Великодушно дозволяю тебе задать мне два вопроса, моя дражайшая супруга, ― и важно надул щеки для пущего эффекта.

Звонкий смех юной герцогини разбил тягостный сумрак ненастного дня.

― Чего все-таки опять пыталась добиться от тебя Салира?

― Она хотела, чтобы я показал ей договор. Тот самый.

― Ты отказал, ― утвердительно произнесла Файолин.

― Я сказал ей чистую правду, что замкового мага и его обязанностей этот договор никоим образом не касается. И что еще ни один из них этого договора никогда не видел и не держал в руках.

― Но это уже была не чистая правда, ― проницательно заметила Файолин.

― Крутт его читал, ― нехотя подтвердил Корденс. ― После исчезновения отца мне необходимо было, чтобы кто-то более зрелый и опытный прочитал и объяснил его мне.

― Зачем Салире этот договор? Ты говорил, он в четырех экземплярах.

― Один у Императора, второй у Безымянного герцога, третий ― в хранилище Магического Совета, четвертый ― в главном Храме Империи. А для чего он Салире, остается только гадать. Она почему-то недолюбливает Императора. По ее утверждению, в договоре ей хочется найти какую-нибудь неточность, мелочь, зацепку, благодаря которой можно бы было его разорвать, чтобы освободить меня и моих потомков от участи вечного стража Излома и границы Империи.

― Ты ей веришь? ― Файолин понизила голос до шепота.

― Не знаю, ― покачал головой Корденс. ― У нее, несомненно, есть свой собственный интерес в том, чтобы аннулировать древний договор. Только вряд ли она захочет его озвучить.

― А ты бы хотел, чтобы этот договор был уничтожен? ― изящная ручка крепко сжала широкую мужскую.

― Я никогда не задумывался об этом, ― последовал растерянный ответ, ― мне подобное даже не приходило в голову. С самого рождения я рос с мыслью о том, что проведу всю свою жизнь здесь, уничтожая изнаночных тварей и запирая своей кровью Излом.

― Расскажи мне об Изломе, Корденс, ― попросила Файолин, ― ты ходил к нему много раз. Для чего? И как он выглядит? Вряд ли я когда-нибудь увижу это своими глазами.

― Я ходил к нему с тех пор, как мне исполнилось семь лет, обязательно хотя бы раз в год, ― задумчиво проговорил Корденс, положив подбородок на плечо жены. ― Можешь ли ты представить себе рубин размером с замок?..

Глава 9

― Итак? Каков же твой вердикт, невероятная ты наша? ― склонив голову набок, протянул Крутт, как только Лейра и ее сопровождающие вернулись к остальным и тут же пожелали присоединиться к трапезе.

― Твоими стараниями все будут воспринимать мое прозвище насмешливо и скептически. И я в первую очередь, ― проворчала девушка, принимая из рук Халы хлеб и копченое мясо, подогретые магически. Разводить огонь здесь было решительно не из чего, кругом виднелись лишь потрескавшиеся камни.

― Прости, ― вдруг совершенно серьезно произнес Крутт, покаянно склонив голову. ― Ну так все-таки?

― Он стал меньше. Определенно. Я не ошиблась, он не уходит вниз и на человеческий рост.

― То есть твоя цель достигнута? ― уточнил Эрмис, чуть хищно подавшись в сторону девушки. ― Ведь многоуважаемый Хельдрик убеждал Совет в том, что ты отправилась к Излому, чтобы узнать, становится ли он меньше. А затем понять, рассеивается ли из-за этого Великий Туман.

― Но Излом ― не причина призыва Тумана, а следствие, ― неожиданно подал голос Илиас. ― С чего бы вдруг ему рассеиваться, даже если уменьшается Излом?

― Время, мой дорогой Илиас, не щадит никого и ничего. Даже тебя, ― многозначительно посмотрел Крутт в совершенное, будто вылепленное талантливым скульптором-льстецом, лицо. ― Что уж говорить о каком-то Тумане, пусть даже магическом и трижды Великом.

«Да ты никак ревнуешь, дружище Крутт, ― спрятав невольную усмешку за глотком воды, подумал Хельдрик. ― Иначе с чего ты так реагируешь на абсолютно любую фразу Драчуна?».

― Как бы там ни было, истаивает Туман или нет, изучать его можно по другую сторону, вернувшись в Туманный замок, ― вкрадчиво проговорил Эрмис. ― Я же вижу, что нашему юному поводырю очень нелегко находиться близко к Излому, в отличие от нас. Мы не ощущаем так остро эманации Изнанки, исходящие от него, ― он выразительно очертил ладонью лицо Лейры, едва не касаясь его.

И в самом деле, даже в нереальном, мутно-кровавом свете было видно, что девушка неестественно бледна, что она осунулась за каких-то пару дней пути и черты лица заострились, как у человека с тяжелой и долгой болезнью.

― Да, брось, Эрмис. Мы же прекрасно понимаем, что Император дал тебе задание доставить наследницу Безымянных герцогов к нему. Только вот не знаем, зачем именно, ― в этот раз ехидство в голосе Крутта опасно балансировало на грани с угрозой. ― И вовсе тебе не интересен ни Туман, ни Излом, как и никому в далекой столице. Не интересны до тех пор, пока Туманный замок надежно защищает их спокойную повседневность от проникновения изнаночных тварей.

― Даже если и так, ― спокойно проговорил Эрмис. ― Хотя ты сам напомнил мне, что я не смогу увести Лейру с этих земель против ее воли. Но ведь цель достигнута. Лейра, ты убедилась, что Излом уменьшился. Возможно, имеет смысл теперь наблюдать за ним пристальнее и ждать, что через какое-то время, лет через сто-двести, например, он исчезнет полностью. Так что же теперь держит тебя здесь? Ты ― Маг На Пути только три года. И до окончания срока свой путь, конечно же, выбираешь только по велению своего сердца и воли. Неужели оставшиеся семь лет ты проведешь в Туманном замке, только бы оттянуть момент встречи с его императорским величеством?

Лейра посмотрела на Крутта и Хельдрика, ища поддержки, и они оба одновременно чуть склонили головы, молчаливо подтверждая свое согласие.

― На самом деле магистр Хельдрик не имел представления обо всех целях моего похода, ― медленно начала она.

― Любопытно, ― подбодрил ее Эрмис, бросив злой взгляд в сторону Крутта, считая, что верно определил источник возникновения целей, столь некстати появившихся у носительницы крови Хранителей.

― Еще одной целью было узнать, что же случилось с моим отцом, Его Светлостью Рондфортом Безымянным, ― голос Лейры звучал глухо и отстраненно. ― Он исчез так, словно растворился в Тумане. Излом тогда не был потревожен, в противном случае Его Светлость Корденс почувствовал бы это. И если мой отец погиб…

― Если? ― перебил девушку Илиас со странной интонацией в голосе. ― То есть ты еще питаешь надежду, что герцог может быть жив?

― В любом случае я… я должна его найти. Или его останки, ― сдержаться. Проглотить комок в горле и не позволить голосу задрожать под перекрестьем множества направленных на нее глаз. Сочувствующих Халы и Великана, внимательно-безучастных ― императорских гвардейцев, жадно-любопытных Эрмиса и Илиаса, неверяще-изумленных ― Сайрта, Трэнка и Хельдрика и еще одного, абсолютно нечитаемого, взгляда. ― По завещанной традиции тело Безымянного герцога должно быть предано Источнику. И я сделаю все возможное, чтобы этот обряд был проведен. Именно в этом я вижу свой ближайший путь, ― повысив голос на последних словах, Лейра упрямо вздернула подбородок.

Повисло молчание, до рези в ушах наполненное самыми разными эмоциями каждого из их маленького отряда.

― Ох уж это извечное человеческое желание живых искупить свою мнимую вину перед мертвыми, ― тем же странным голосом нарушил наконец молчание Илиас. После слов Лейры он вдруг как-то ссутулился и обмяк.

― Отомстить. Воздать посмертные почести. Сказать все, что не успел при жизни. Сохранить вечную память, ― Илиас морщился, как будто собственные слова причиняли ему боль. ― Почему бы энергию и действия таких благих порывов не направить на еще живущих? Тех, кто дорог, и тех, кто еще рядом? А, Лейра? ― В остром взгляде, впившимся в лицо девушки, не осталось ни следа той слащавой восторженности, которую он демонстрировал ей с первого мгновения знакомства. ― Разве твоей матушке-герцогине и твоему брату не нужнее твоя помощь? Разве не радостнее для них будет, если время, которое ты собираешься потратить на поиски следов отца, ты проведешь рядом с ними? Время, драгоценное для них, поскольку его у них в несколько раз меньше, чем у тебя, ведь они не маги.

Ошеломленная такой отповедью, Лейра, не мигая, смотрела на Илиаса, не находя слов в ответ.

― Когда-нибудь ты все-таки доиграешься, Илиас Драчун, если не начнешь сначала думать перед тем, как что-нибудь сказать, ― ответил вместо Лейры Крутт. Как ни странно, в словах его звучала досада, но не упрек.

― Не доиграюсь, Пытливый, ― усмехнулся тот, ― просто не успею.

― А желание Лейры найти хоть что-то, касающееся исчезновения герцога Рондфорта, на самом деле не только эгоистичный порыв взбалмошной юности, как может показаться на первый взгляд, ― назидательно добавил Крутт. ― Этим действительно следует заняться. Останки Безымянных герцоговдолжны быть преданы Источнику. Уж поверьте мне.

― И где вы собираетесь начать поиски? Здесь? ― Эрмис обвел рукой обозримое пространство. ― Насколько я помню, полтора года назад ты уже занимался поисками хоть каких-то следов.

― Я обшарил и обнюхал в Сером ущелье, до границы Тумана, каждый камень, независимо от размера, ― подтвердил Крутт.

― И ничего не нашел, ― утвердительно продолжил Эрмис. ― Возможно, герцог сгинул в Тумане. Тогда его не найдут до тех пор, пока Туман не развеется.

― За тысячелетие ни один из Безымянных герцогов не умудрился сгинуть в Тумане. Хочешь приписать первенство этой нелепости Его Светлости Рондфорту? ― привычно ехидно осведомился Крутт.

― Он мог попасть в ловушку.

― В сотый раз идя по знакомому маршруту?

― Он мог торопиться, быть уставшим и невнимательным.

― И все равно он бы выбрался из пространственной петли. Я говорил, что кровь Хранителей не даст сбиться с пути.

― Мог сойти сель и завалить его камнями.

― Это старые горы, ― вступила в спор Лейра. ― Твердь здесь не сотрясалась со времен призыва Тумана. И камнепадов в наших краях не бывает. Вот восточнее, ближе к морю ― сколько угодно.

― Упасть в пропасть, ― не сдавался Эрмис.

― Мы все еще в Сером ущелье. Единственная пропасть здесь, перед нами, ― Крутт махнул рукой в сторону Излома.

― Ладно. Я так понимаю, аргументы у вас заготовлены на все мои возражения. Тогда поведайте, что у вас на уме.

― Не было у меня никаких идей, пока мы не дошли сюда, ― пожала плечами Лейра. ― А теперь… ― она медленно встала и повернулась лицом к пропасти, посреди которой парил зев Излома.

― А теперь?.. ― Крутт тоже встал и подошел вплотную к девушке. ― Что ты увидела? С ним что-то не так?

― Не с ним. А на той стороне пропасти, по ту сторону Излома. Нужно подойти поближе, чтобы вы тоже смогли это увидеть.

― Сразу ты этого не сказала потому что?.. ― недовольно засопел Крутт, зашагав за нею вслед в указанную сторону.

― Потому что до сих пор не уверена. Хотела сначала сама рассмотреть получше, пока остальные разглядывали Излом. Нам следует взять немного влево, ― оповестила Лейра остальной отряд, дружной гурьбой двинувшийся за ними.

― И что мы должны увидеть? ― вглядываясь в багровый полумрак, царивший на другом конце пропасти, щурясь от света Излома, ставшего на несколько сот шагов ближе, Эрмис не скрывал раздраженного недоверия.

― Видите те два больших, практически одинаковых булыжника, что отстоят друг от друга на несколько локтей?

― Ну и что? Камни в горах ― новое удивительное явление? ― в этот раз Эрмису почти удалось скопировать ехидные нотки Крутта.

― Их там не было, когда я приходила сюда в прошлый раз. Напоминаю, камнепадов тут нет с тех пор, как царит Туман. Дальше, за этими двумя булыжникам лежат еще два, затем еще. Они складываются сначала в параллельные линии и постепенно приближаются друг к другу, ― для наглядности Лейра водила рукой в воздухе, рисуя контур, который создавали камни, лежащие на той стороне пропасти.

― Магической зрение в такой близости от Излома так и не работает, ― продолжала она, ― но если вы попробуете потянуться к ним через энергетические стихийные нити, то вы почувствуете, что эти камни связаны между собой магией. И больше всего это похоже на…

― Портал! Демоны побери ― это портал! Невозможно! Как? Кто? ― маги загомонили все разом, в один миг став похожими не на умудренных жизнью опытных магистров, а на стайку учеников цитадели, которым первый раз в жизни распечатали магию.

― Ну, думаю, на вопрос «кто» я могу дать ответ, ― сложив руки на груди, мрачно проговорил Крутт, переглянувшись с Хельдриком. Тот скорбно кивнул, соглашаясь с приятелем, и проронил:

―Последователи.

― Объясни мне, как ты смогла пройти этап физических испытаний в Цитадели, если настолько боишься высоты? ― Орф бережно сгрузил с рук Халу, цеплявшуюся ему за шею.

Ступив на камни, Хала судорожно вздохнула и оглянулась назад. Там, ведя под руки двух оставшихся императорских гвардейцев, степенно и спокойно шагал над пропастью Хельдрик. Формирование воздушного моста было одним из самых простых умений в арсенале любого магистра. Но здесь, из-за близости Излома, плетение дергалось и сбоило, слегка раскачивая людей, идущих над пропастью.

― Тогда еще курс вел не ты, ― проворчала целительница, отворачиваясь от страшащей ее бездны. Остальные все уже перебрались на другую сторону и сгрудились вокруг самой необычной из существующих портальных арок. ― И в обязательный минимум не входил ни прыжок на воздушных нитях со стен Цитадели, ни проход по бревну надо рвом со змеями.

― Ну и что вы об этом думаете, уважаемые магистры? ― Крутт, сощурив глаза, разглядывал поверхность глыб, из которых был сложен портал, вопреки всем канонам не возвышавшийся аркой, а уложенный горизонтально прямо на каменную поверхность. Разглядывал так близко и пристально, что казалось, еще и обнюхивает.

― Я допускаю, что среди Последователей есть те, кто способен построить и активировать портал. Но я ума не приложу, каким образом они могли оказаться здесь для того, чтобы это сделать, ― признался Хельдрик, подходя к остальным. ― Без сопровождения человека, в котором течет кровь Хранителей, это невозможно в Тумане.

― А я, кажется, догадываюсь как, ― Илиас пристально смотрел на Лейру.

― Ты полагаешь, что Его Светлость Рондфорт не погиб полтора года назад, а был похищен? ― медленно проговорил Эрмис.

― Это немыслимо, ― замотала головой Лейра. ― Похитить в Сером ущелье Безымянного герцога? Он был на своей земле.

― Но не в своем замке, ― задумчиво протянул Крутт, ― в нескольких днях пути от Источника. И он не взял с собой спутников.

― Безымянный герцог никогда бы не провел к Излому врага, ― внезапно заговорил Трэнк Рист с холодной яростью в голосе. ― Даже если грозили смертью и пытками ему или его близким.

― Мы безусловно верим в это, ― вкрадчиво начал Эрмис, ― но, видите ли, Последователи, то есть маги, которые разорвали обеты, связывающие их с Цитаделью, могут прибегать к таким методам воздействия, когда человек уже не способен владеть своим разумом и телом, и тогда…

― И тогда он не сможет пройти к Излому, ― парировала Лейра. ― Кровь кровью, но на путь нужно настроится, нужно чувствовать направление, нужно ощущать эманации, исходящие от Излома. А для этого нужен ясный разум и понимание цели.

Вдруг Крутт схватился обеими руками за волосы, словно собираясь выдрать их из своей головы, издал звук, напоминающий стон и медленно осел на камни.

― Демоны! ― глухо донеслось сквозь стиснутые зубы, ― Демоны!!!

― Ты что? ― Лейра испуганно кинулась к нему, опустилась на колени и обхватила за плечи.

― Конечно же, герцог Рондфорт ни за что бы не провел врага к Излому, ― так же вдруг успокоившись Крутт невидящими глазами уставился на лежащий портал. ― И никакие методы воздействия на сознание и тело не могли бы его заставить это сделать. Но вот одурманить и подложить женщину, согласную забеременеть, ― это очень даже возможно.

― Что?! ― Лейра отпрянула от магистра и вскочила на ноги. На лицах остальных читалось такое же ошеломленное недоверие.

― Когда стало понятно, что Ее Светлость, герцогиня Корделия, в положении, ― голос Крутта зазвучал размеренно, будто он собирался рассказывать сказку, ― я начал изучать записи моих предшественников, касающиеся именно тех периодов, когда Туманный замок ожидал появления на свет своих наследников. И узнал вполне логичную вещь. Когда герцогиня носит ребенка, она тоже может чувствовать прорыв, приближение изнаночных тварей и, конечно же, Излом. Не так сильно, как Безымянный герцог, но все же.

― Во время беременности мать и ребенок связаны одной кровью на двоих, ― в голосе Халы зазвучало понимание.

― Герцогине Корделии повезло, во время ее беременности прорывов не случилось, а вот многие мои предшественники описывали, насколько мучительно переживали Их Светлости прорывы с Изнанки, когда пребывали в интересном положении. А один из твоих предков, ― Крутт исподлобья посмотрел на Лейру, ― поставил эксперимент. Может ли его жена сама пройти к Излому, нося под сердцем его ребенка.

― Не верю, что кто-то из герцогов стал бы рисковать женой, носящей наследника, и отправлять ее к Излому, ― покачала головой Лейра.

― К самому Излому она и не пошла, ― согласился Крутт. ― А вот в Туман зашла, обвязавшись веревкой и в сопровождении мужа. Только вот вела она его, а не он. Зашла в Туман на довольно приличное расстояние и вернулась обратно, чувствуя через свое дитя и Излом, и Источник лишь немногим слабее, чем ее супруг.

― Ты хочешь сказать, ― Хельдрик потер усталое лицо руками, как будто умывался, ― что Последователи похитили Его Светлость ради того, чтобы получить беременную от него женщину, с ее помощью дойти до Излома и установить там портал?

― Абсурд! ― скрестил руки на груди Эрмис. ― Как можно представить себе беременную женщину, которая несколько раз ходила туда-сюда по Туману, чтобы привести сюда минимум трех магов, которые необходимы для установки, активирования и связывания портала?

― Они фанатики, Эрмис, ― возразил Крутт, впервые за все время их похода назвав того по имени, спокойно и даже дружелюбно, ― и цель у них весьма грандиозная и абсурдная, так что я не удивлюсь, если моя догадка верна.

― Но ведь это значит, что у меня где-то может быть еще один брат, ― пробормотала Лейра. ― Или сестра. И если это брат… Крутт! Но ведь тогда получается, что отец невольно нарушил договор! ― в глазах девушки блеснул испуг. ― И что тогда будет?

― Договор был нарушен уже тогда, когда ты появилась на свет вместе с братом, ― Эрмис морщился. Видимо, ему не доставляло удовольствие быть втянутым в этот крайне странный разговор. ― И ничего особенного не произошло.

― Я не наследница. ― отрезала Лейра. ― Я ― носитель крови, но на наследие Безымянных герцогов я не могу претендовать. Наследником может быть мой сын, и то только при определенных условиях.

― Это каких же? ― подобрался Эрмис.

― А мне очень интересно, о каком договоре вы говорите? ― Илиас переводил взгляд с одного магистра на другого. Спохватившись, Эрмис обвел взглядом тех, кто не был в курсе происхождения рода Безымянных герцогов.

― Песчинка, скользнувшая с горы двадцать один год назад, все быстрее становится комом, ― невзначай, ни к кому не обращаясь, заметил Хельдрик.

― Если я вам объясню, мне придется наложить на вас смертную печать на неразглашение, ― нехотя процедил Эрмис. ― В любом случае здесь я этого делать не стану.

― Однако, какая ирония. Отправляясь к Излому, мы надеялись получить ответ на один вопрос, уменьшается ли он. Оказавшись здесь, ответ на этот вопрос мы получили, но взамен возникла еще куча вопросов, на которые ответов нет, ― безупречные черты лица Илиаса стали похожи на жуткую маску. ― А мне очень хочется получить ответы хотя бы на некоторые из них.

― Полагаю, что многие ответы ждут нас по ту сторону, ― Крут глазами указал на портал. ― Что, магистры, хватит наших объединенных умений и усилий, чтобы разобраться в этих сплетениях, понять, куда именно настроен портал, и пройти следом, в гости к его создателям?

― Ты в самом деле собираешься попытаться сунуться туда? ― во взгляде Эрмиса четко читалось его мнение о состоянии умственного и душевного здоровья Крутта.

― А ты в самом деле собираешься просто повернуться и уйти отсюда восвояси? ― подразнил тот.

― Те, кто похитил Его Светлость Рондфорта (если все действительно было так), сделали это прямо у тебя под носом. В Сером ущелье, на землях Безымянного герцогства, на границе Тумана, и ты ничего не смог найти, даже малейших следов того, что произошло, ― едко напомнил оппоненту придворный маг. ― Они собрали портал рядом с Изломом, в чреве Тумана. Ты не имеешь ни малейшего понятия, как им это удалось и какие силы они имеют в своем распоряжении. И собираешься не только сунуться к демону в пасть сам, но и потащить за собой всех нас, включая юную девушку, котораяневероятно ценна, как носительница уникальной крови.

― Напомню, что я уже полностью совершеннолетняя, ― Лейра старалась, чтобы ее голос звучал твердо, ― и Маг На Пути. И, следуя своему пути, я вполне согласна сунуть голову в пасть демона вместе с магистром Круттом. Только вот, пожалуй, ― тонкие руки как-то очень медленно поднялись потереть ломившие от боли виски, ― на сегодня для меня слишком много всего…

Темнота, внезапно опустившаяся на глаза, словно повязка, ставшая привычной за последние дни, почему-то отсекла не только зрение, но и слух, а затем и остальные чувства. Произошло это так быстро, что только стоявший рядом Сайрт успел среагировать и поймать внезапно обмякшее тело девушки.

Слабость никак не хотела уходить. Она поселилась в каждом суставе и мышце и тянула вниз. Каждой клеткой тела хотелось просочиться сквозь ткань плаща, растечься по каменистой поверхности, слиться воедино с ней и не подниматься никогда.

― … вектор смазан.

― Он и будет смазан, Излом и Туман, напичканный пространственными ловушками, не дадут координат точнее. На другой стороне структура должна быть более четкая.

― Я не уверен в этом. Сдается мне, что точка выхода находится не на территории Империи.

― А где?

― По ту сторону гор.

― Не может быть. Ты полагаешь, что какой-то из кораблей все-таки прошел через Туман?

― Я могу предположить все, что угодно.

― Кроме того, что все-таки соваться туда не стоит?

― Я тебя с собой не тащу.

Налитые тяжестью веки открывались с таким трудом, словно на каждом лежало по увесистому камню. Голова и вовсе отказывалась приподниматься, чтобы увидеть тех, чьи раздраженные голоса раздавались чуть поодаль. Сильные мягкие руки вдруг обхватили голову, помогая, перед губами оказалось горлышко маленькой бутылочки с темно-зеленой жидкостью, которая сама собой потихоньку начала просачиваться в пересохший до корки рот.

Спустя какое-то время Лейра почувствовала, что смертельная слабость потихоньку оставляет ее. Она наконец-то широко распахнула глаза, смогла приподняться на локтях и оглядеться. Смешок сдержать не удалось. Пятеро магистров ползали на четвереньках возле портальных камней и переругивались, перемежая проклятия с производимыми расчетами.

― Сколько? ― девушка подняла глаза на Халу, которая все еще держала у ее губ пузырек с зельем.

― Часа три. Допей.

― И все это время?.. ― Лейра кивнула головой в сторону магов.

― Нам всем стоит уйти отсюда как можно скорее, ― Хала отпустила голову девушки и задумчиво перебирала свои пузырьки с зельями. ― Тебе, конечно, приходится тяжелее, но и мы все почувствовали, что с каждым часом пребывания рядом с Изломом энергия из нас как будто утекает. Нужно поторопиться и уйти этим порталом, куда бы он ни вел.

― Даже если нас там ждут Последователи с заклинаниями и арбалетами наперевес? ― Допив зелье, Лейра смогла сесть и пригладить волосы.

― В этом случае ― тем более, ― Хала смотрела серьезно. ― Хельдрик хочет уничтожить портал после того, как мы пройдем.

― Вот как, ― протянула Лейра, ― большая палка в колесо повозки Последователей. Но ведь это значит, что и мы лишимся возможности вернуться домой. По крайней мере, в ближайшее время. Хала, почему ты пошла сюда с отрядом? ― вдруг вырвалось у нее.

― Хельдрик попросил, ― спокойно ответила целительница. ― А я ему за многое благодарна, поэтому ни тени сомнения у меня не возникло. Хельд считает, что твоя жизнь очень ценна и, судя по тому, что я узнала за последние дни, он не ошибается.

Лейра невольно поморщилась. От разговоров о ценности ее жизни, с намеком на совершенно непонятные цели, начинало сводить скулы.

― Великан, видимо, здесь по этой же причине, ― продолжила она. ― С магистром Эрмисом мне тоже все понятно: Император велел придворному магу заполучить меня ко двору. А что насчет Илиаса?

― Хельдрик рассказал на Совете, что на Безымянного герцога и его невесту было совершенно покушение во время церемонии в Храме. И что, скорее всего, это дело рук Последователей. А у Илиаса собственные, глубоко личные, счеты к Последователям, ― ответила Хала. ― Тридцать лет назад к ним ушел его сын.

Лейра ахнула.

― Всего три месяца прошло с тех пор, как юный маг ступил на Путь и отправился в сторону Холодного моря. Когда из Цитадели пришла весть, что Рантер разорвал обеты, даваемые при испытаниях совершеннолетия, но при этом остался жив, Илиас сорвался. И принялся убивать, ― в голосе Халы зазвучала горечь целителя, которому претит сама мысль о преднамеренном убийстве. ― Он остался при дворе, связанный клятвой верности Императору, потому что ранее выбрал свой путь в Тайной императорской службе. Изображал из себя прежнего повесу, кутилу, дамского угодника и дуэлянта. Но с тех пор преследует и истребляет Последователей, без суда и разбирательств, с фанатизмом, ничуть не уступающим их собственному.

― А что же Совет?

― Императорский Совет не находил в действиях Илиаса ничего предосудительного. Последователи ведь ― угроза Императору, значит, его действия как принесшего клятву верности оправданы и угодны. А что касается Магического, ― Хала вздохнула, ― так он и не убивал магией.

― Как?

― Именно. Последователи ожидали магического нападения, сканировали окружение на предмет применения магических ловушек и боевых заклинаний, а он мог метнуть кинжал, даже в спину. Либо накинуть удавку из темноты.

Лейра передернула плечами и посмотрела на магистра Илиаса, который в данный момент азартно и даже весело доказывал Хельдрику, что портал не может быть никаким иным, кроме как однонаправленным, такие порталы Зова не требуют, стоит только активировать, как их выведет именно в ту точку, в которую ушли создатели портала.

― А еще Илиас обречен, ― тихо проговорила Хала.

Лейра резко развернулась к ней, с тревогой и вопросом вперив глаза в грустное и усталое лицо собеседницы.

― Ему осталось не больше года. Проклятие. Предсмертное. Один из Последователей успел достать своего убийцу.

― Мне начинает казаться, что не так уж мне и нехорошо рядом с Изломом и изнаночными тварями, ― пробормотала Лейра.

― … я тебе говорю, что первыми должны идти гвардейцы! ― восклицание Крутта зацепило сознание, возвращая ее в настоящее.

― Магистр Крутт прав, ― поддержал его Трэнк Рист, ― а следом за ними ― мы с Сайртом. Если на той стороне нас ждет кто-либо или что-либо, мы примем первый удар на себя. Так у вас появится время, когда пройдете портал, чтобы сориентироваться в ситуации и ответить на угрозу.

― Император, предоставив в мое распоряжение своих гвардейцев, не давал позволения разбрасываться жизнью его людей, ― огрызнулся Эрмис.

― Зато дал добро на то, чтобы они охраняли жизнь носительницы крови Хранителей, ― парировал Крутт, ― а именно таким образом мы снизим вероятность…

― Ты слишком вольно взялся раскидываться распоряжениями, на которые у тебя нет прав. Совсем одичал здесь, на краю света.

― А ты слишком засиделся при дворе в последние годы. И не имеешь ни малейшего представления, как надлежит действовать в ситуации неизбежной и скорой угрозы.

― А оба вы сейчас похожи на двух склочных торговок на рынке, которые не поделили покупателя, ― хмыкнул Илиас, тотчас заслужив два разъяренных взгляда.

― Сдается мне, вот еще одна причина, по которой нам нужно скорее уходить отсюда, ― Хельдрик сощурившись, смотрел на сияющий зев. ― Мы не чувствуем того, что излучает Изнанка, но она определенно действует не лучшим образом.

― Крутт, ты же знаешь, что в таком походе нужно беспрекословно подчиняться кому-то одному. Чтобы в критический момент распоряжения были быстрыми и четкими. Мы подчинялись Лейре в пути через Туман, а теперь, когда нам предстоит неизвестно что, следует…

― Хельд, дружище, прости, но ты всегда был немного тугодум, хоть и умный, ― опять раздраженно прервал Крутт. ― От тебя мудрого молниеносного решения не дождешься.

― А я и не выдвигаю свою кандидатуру, ― пожал плечами тот. ― У нас есть те, кто привык жить в готовности в любой момент противостоять опасности, ― он со значением перевел взгляд на Трэнка и Сайрта.

Повисло молчание. На лице Эрмиса желваки ходили так, как будто он хотел прожевать и выплюнуть и обоих воинов, и Хельдрика с Круттом. Последний же дышал тяжело и часто, будто пробежал долгий путь в гору.

«Надо уходить, ― поняла Лейра, ― Срочно. Они действительно ведут себя так, как будто в дыхание и кровь попал яд».

Сама она ничего похожего в себе не чувствовала, потому что очень-очень тихо, может, в ее крови, а может, всего лишь в воображении, доверительно и ободряюще звучал неуловимый шепот далекого Источника.

― Я пойду следующим за нашими доблестными рубаками, ― движения Илиаса показались неспешными и ленивыми, но вряд ли кто-то заметил, откуда в обеих его руках появились два длинных узких ножа.

Лейра, пристально посмотрев в лицо Трэнку, едва заметно прикрыла глаза, призывая командующего принять настояние магистра.

― Мы с тобой, Крутт, идем замыкающими. Чтобы запустить процесс разрушения, ― Хельдрик, больше не оглядываясь на остальных, подошел к первому камню портала и положил на него руку ― Начнем?

Глава 10

В этот раз они даже не спорили. Вечер больше напоминал уютные семейные посиделки. Герцогиня Корделия и Файолин совершенно неподобающе, как две юные ученицы, а не герцогини, сидели на полу в кабинете. Перед ними была расстелена карта Туманных гор. Палец герцогини Корделии неспешно скользил по древней карте, замирая, иногда надолго, пока она негромко рассказывала невестке о том месте, на которое указывала. Рассказывала об ущельях и перевалах, о пещерах, о местах, где чаще всего случались схватки воинов Туманного замка с изнаночными тварями, о границах, очерченных Великим Туманом. Сама она не бывала практически ни в одном из этих мест, но всегда ярко представляла их себе, когда ее супруг Рондфорт, рассказывал о них, возвращаясь очередной раз в замок.

Салира склонилась над Корденсом, сидевшим тут же за своим столом, и вполне миролюбиво пыталась убедить герцога в том, что нужно опробовать новый способ заклинать в Источнике оружие замковых воинов. Корденс благодушно отказывался, упирая на то, что не стоит делать ничего непроверенного до того, пока не вернется отряд.

― Знаешь, Ваша Светлость, ― вкрадчиво говорила Салира, ― мне кажется, ты слишком полагаешься на мнение этого пройдохи Крутта. Разве не следует Безымянному герцогу быть независимым хозяином не только своих земель, но и своих решений и поступков?

― Крутта здесь нет, ― развел руками Корденс. ― А я не маг, чтобы понимать, какими последствиями для Источника может обернуться изменение ритуала. Я не собираюсь рисковать людьми, ни теми, кто в замке, ни теми, кто сейчас идет к Излому. Именно безопасностью людей и границ Империи стоит в первую очередь руководствоваться Безымянного герцогу. Я понимаю, что не зря тебя прозвали Безрассудной, магистр Салира, но я не могу идти на поводу твоего безрассудства. Даже любопытство Крутта Пытливого неоднократно укрощалось, поскольку хозяин Туманного замка обязан следовать в первую очередь своему долгу и заключенному договору. А ритуалы, необходимые для его выполнения, проверены веками.

― Этот договор, ― беспечно всплеснула руками женщина, ― знать бы, что конкретно в нем сказано. Возможно, его давно стоит пересмотреть. Сколько веков прошло, обстоятельства изменились. Полчища изнаночных тварей уже не угрожают хлынуть неконтролируемой волной на территорию Империи и уничтожить все живое.

― Содержание договора может быть известно только Императору и Безымянному герцогу, ― губы Корденса растянулись в ленивую и беспечную улыбку, а взгляд под чуть опущенными ресницами приобрел ледяную остроту скал, ― даже заверявшие его маги Совета и жрецы Храма не читали текст, а только скрепляли печатями, обеспечившими его священность и нерушимость.

― Мне просто хотелось узнать, поставил ли Император этим договором в зависимость от своей жизни жизнь Безымянного герцога, ― покачала головой Салира, ― и наоборот. Последователи пытались убить тебя, Ваша Светлость, а также будущую мать твоего наследника. Разве ты не опасаешься, что следующая попытка может стать успешной?

― Пока мы находимся в Туманном замке, мы в безопасности, ― откинувшись на спинку кресла, Корденс взглянул в юное лицо со старческими глазами. ― Ты теперь знаешь, Салира, что никто не может находится в этих стенах дольше пары часов, не принеся смертную клятву на крови о том, что ни мыслью, ни словом, ни делом никогда не навредит хозяину замка и его семье. Если же случалось иначе, или те, кто пытался навредить нам за эти пару часов, начинали действовать, то их разум навсегда покидал их тела. Источник защищает род призвавший его. Первые столетия много их было, таких пытавшихся, ― усмешка юного герцога резанула неумолимой жестокостью. ― Впрочем, ― его лицо тут же расслабилось, ― Последователи желают уничтожить род Императора, а не Безымянного герцога, а у Его Величества штат придворных магов и самая лучшая гвардия.

― А если все-таки Последователям удастся добраться до Императора? ― искоса брошенный взгляд испытующе подмечал каждую черточку лица герцога.

― У него есть наследник, ― тут рот сжался в скорбную черту: очевидно, Корденс вспомнил об отце.

― А если уничтожат и наследника?

― Тогда я даже не берусь гадать, что случится, ― его лоб прорезала глубокая морщина. ― Возможно, у них есть своя кандидатура на престол. Но, хотя я совершенно далек от столичных интриг, мне непонятно, чем Последователей так не устраивает наш Император?

― Неужели ты, герцог, так плохо знаешь своего родича! ― фыркнула Салира. ― Он чудовище.

― Он Император, ― на этот раз улыбка Корденса была снисходительной, как будто это он был старше стоявшей перед ним женщины на пару-тройку столетий. ― Правитель не может быть иным, просто не имеет права. Или ты считаешь, например, Владыку Линкарийского архипелага душкой? Или Триумвират Северного Альянса? Или Повелителя Песчаного Хансата?

― По сравнению с нашим величеством они просто милые котята, ― в голосе Салиры звучала непримиримость.

― И по сравнению с нашей Империей они просто небольшие пятна на карте мира, ― так же снисходительно продолжил Корденс, ― которые не стали частью Империи только потому, что это не имеет никакой выгоды или смысла.

― Сдается мне, проклятая кровь звучит одинаково в жилах любого, в ком она течет. Жестокость и жажда власти, не сдерживаемая ничем, кроме собственной воли. Никогда не хотелось примерить Императорскую корону, Ваша Светлость? ― тон вопроса был лукавым, даже кокетливым.

― Безымянный герцог не имеет права претендовать на императорский престол, ― отрезал Корденс, ― он отрекся от него, ― и глаза тут же с досадой сощурились, когда он понял, что сказал чуть больше, чем следовало. Но через мгновение это уже не имело никакого значения.

Все три женщины невольно вздрогнули, когда Корденс вскочил со своего кресла. Этот остекленевший взгляд в никуда, эти раздувающиеся ноздри и судорожно приоткрывшийся рот, как будто в комнате стало резко не хватать воздуха. Каждая из них уже знала, что означает такое поведение герцога.

Удары сердца отсчитывали мгновения, но герцог не шевелился. Его лицо побледнело до устрашающей мертвенности, капли пота, чиркнувшие по лицу, скатились за ворот домашней рубашки. Губы герцогини Корделии, неотрывно смотревшей на сына, задрожали. За все годы брака ей не доводилось видеть мужа в таком долгом трансе, в каком сейчас находился ее сын. Наконец, взгляд Корденса сфокусировался на матери.

― Тридцать девять, ― казалось, он сам не верит, что непослушные, пересохшие губы произносят это число. ― Тридцать девять, ― повторил, будто пытаясь убедить сам себя. ― Такого большого прорыва не было со времен моего прапра… ― оборвав сам себя, Корденс тут же пробормотал: ― тридцать восемь… тридцать семь… не понимаю…

― Корденс, ― расширенные от ужаса глаза матери привели его в чувство.

― Салира, немедленно скажи, чтобы послали гонца в Спат, пусть выступает половина гарнизона. И пусть отправят гонца в Стражень… ― договорить юному герцогу опять не удалось.

Глухой гул донесся со стороны Серого ущелья, как рык хищного зверя, стремительно приближающегося к добыче из темноты. Плавный, но сильный толчок сотряс замок и окружающие скалы до основания, опрокинув всех и все на своем пути. Покатившемуся с гор гулу вторил рокот разъяренного потока горной реки, врезавшийся в основание замка с силой, от которой захлебывался сам собой. Стены Туманного замка были монолитны и незыблемы, а вот вещи и люди…

― Берегитесь! ― Корденс рванул к матери и жене, желая защитить обеих от полетевших со стеллажей увесистых фолиантов, но не удержался на ногах, упал навзничь, сминая драгоценную древнюю карту.

― Однако, ― недовольный голос Салиры перекрыл даже уходящий вниз по склонам гор гул. ― Неужели Крутт настолько олух, что не поставил элементарной защитной сети на случай землетрясения? Это же горы.

Недоверчиво подняв голову, на которую не упало ни одной книги или другого предмета, Корденс узрел магистра, стоящую на коленях возле массивного дивана. Одной рукой она вцепилась в спинку дивана, а второй, очевидно, удерживала в воздухе нагромождение книг да разлетевшиеся осколки окна, которые не упали на голову ни ему, ни рядом находившимся женщинам. Корделия и Файолин так и не успели встать с пола, поэтому только пошатнулись во время налетевшего толчка.

― В этих горах не было сотрясения тверди с тех пор, как появился Излом, ― все еще ошеломленный Корденс поднялся и подал сразу обе руки герцогиням.

― Вот как? ― прислушиваясь к чему-то, пробормотала Салира. Отшвырнув в сторону удерживаемыев воздухе предметы, она поднялась, невольно охнув. ― Колено ушибла, демоны побери. Придется тебе самому, твоя светлость, бежать и проверять, как там твои люди и отдавать распоряжения.

Все еще дрожащие от пережитого, мать и жена одновременно отпустили руки Корденса и даже чуть подтолкнули его в сторону покосившейся двери. Убедившись, что они обе целы, он кивнул и не мешкая устремился наружу.

― Надеюсь ты уже беременна, девочка, ― кряхтя, Салира присела на диван, выпрямив пострадавшую ногу. ― Пожалуй, в этот раз стоит признать, что мой милый мальчик прав. Помощь тут действительно понадобится. ― Устремив угрюмый взгляд на проем разбитого окна, за которым все еще слышался яростный рев потревоженной реки, она еле слышно прошептала: ― Что же, все демоны нас раздери, там такое произошло?

― Я нахожусь перед сложным выбором: какое из десятка самых суровых наказаний вы двое заслужили и можно ли применить сразу все, ― злой взгляд Эрмиса поочередно скользил по лицам Крутта и сидящего с закрытыми глазами Хельдрика.

― Хваткий, если ты не перестанешь шипеть, сюда сползутся все окрестные гадюки, чтобы поаплодировать твоему мастерству, ― поморщился Крутт. Впрочем, ехидничал он без обычной легкости. ― Все равно, даже если ты входишь в Магический совет, ты прежде всего придворный маг.

― И я потерял одного из императорских гвардейцев, причем даже не в бою, ― поджав губы, Эрмис перевел взгляд на кучку воинов, которые сидели чуть поодаль, у самой кромки плескавшегося моря, над которым всего час назад был развеян прах их товарища. В этот раз Эрмис сам призывал магическое пламя.

― Но какие хитроумные мерзавцы, ― в голосе Илиаса звучало почти восхищение. ― Кто бы мог предугадать, что они додумаются воздвигнуть портал в пещере, которая почти полностью скрывается под водой с приливом, зато с отливом вода полностью уходит. Мы ждали магической ловушки, вооруженной засады, а тут само море неплохо охраняет подступы к порталу. Удивительно, что утонул только один.

― Мы все задержали дыхание, как и положено при переходе порталом, ― вздохнул Хельдрик, открывая глаза. ― Видимо, он растерялся и запаниковал.

― Не самое достойное поведение для императорского гвардейца, ― заметил Крутт. ― А ты, дружище Хельд, теперь будешь недолюбливать порталы еще больше, я полагаю. Ты поэтому решил уничтожить тот, сознавайся? ― насмешка звучала почти нежно. ― Не ожидал от тебя такого.

― Вы оба, наконец, расскажите, что же произошло?! Вы шли замыкающими и должны были активировать заклинание отложенного уничтожения портала, ― Эрмис вновь обвиняюще уставился на двух магистров. ― Что пошло не так?

― Нам всем хочется это узнать, ― легкие шаги Лейры и Халы зазвучали за спинами сидящих мужчин, ― но, может, сначала, выясним, куда же мы попали и не стоит ли нам поскорее найти укрытие? Кто знает, как близко находятся те, кто создал этот портал.

Девушка обвела взглядом горизонт, не торопясь присоединиться к магистрам, сидящим на холодных камнях. Рассвет уже давно вступил в свои права, но тусклое солнце еле пробивалось сквозь тучи, чтобы поиграть бликами на холодных волнах расстилающегося перед ними моря.

Если бы они не были магами, способными за мгновение высушить одежду на себе и других и согреть, вряд ли они все отделались бы только неприятными воспоминаниями о предыдущей ночи. О том, как из портала все они попали прямиком в ледяную воду, о тех мгновениях, когда боролись со стихией, пытаясь определить, где же поверхность, на которую можно всплыть. О том, как под светом только магических светильников, едва разгонявших тьму, искали выход из проклятой пещеры, о том, как один из гвардейцев наткнулся в темноте на труп своего товарища, не сумевшего всплыть под самый свод затопленной приливом пещеры, о том…

― Понимаете, ― Хельдрик тяжело вздохнул и нехотя продолжил: ― Видимо, колебания потоков при активации нестабильного портала вызвали резонанс, и когда мы уже собирались последовать за вами…

― Ты хочешь сказать, что произошел прорыв?! ― Лейра схватилась за голову.

― И весьма мощный, ― опустив взгляд, подтвердил магистр.

― Насколько?

― Мы не считали, ― буркнул Крутт. ― Двоих тварей Белоглазый успел уничтожить, прежде чем мы осознали, что дольше оставаться там невозможно.

Лейра повела плечами и еще раз окинула взглядом горизонт. Прямо перед ними все еще поднималось над бескрайней морской гладью робкое солнце. Справа, заходя далеко в свинцовые воды, выдвигалась скала, у подножия которой чернела злополучная пещера, скрытая валунами отмели. Сзади, отступив на несколько сот шагов, мрачные скалы ограничивали видимость до самого неба, но, уходя левее, они становились все ниже, как будто сдаваясь и уходя в землю. В самой дальней различимой глазом точке они представлялись совсем незначительными.

― Я ничего не чувствую, ― наконец проговорила Лейра. ― Я не чувствую ни тварей, ни Излома. Значит, мы как минимум в трех днях пути от того места.

― А еще, думаю, все заметили, что мы не наблюдаем никакого Тумана, ― обозначил Илиас. ― Значит, минимум в неделе пути, если по прямой.

― Так где же мы, демоны все побери? ― по тону Эрмиса чувствовалось, что он теряет терпение.

― Ну, если я правильно рассуждаю, ― задумчиво проговорила Лейра, ― и это все еще Туманные горы, которые упираются в Холодное море, ― она обвела рукой вокруг себя, ― солнце восходит прямо перед нами, то там, ― указала направо, ― Великий Туман, а за ним границы Империи, а слева…

― Великие равнины, ― внезапно севшим голосом продолжила за нее Хала.

― Чудесно! ― потирая руки, бодро провозгласит Крутт. ― Значит, нам не нужно ломать голову над выбором дальнейшего направления.

Оценив одинаковую молчаливую реакцию окружающих на свои слова, он счел нужным пояснить:

― Ну мы пойдем по кромке гор, до равнин, вдоль моря. Затем свернем и будем так же идти вдоль гор до тех пор, пока не дойдем до Серого ущелья, но с другой стороны. То есть до той точки, от которой Лейра почувствует Излом. А дальше уже известным маневром вернемся к Туманному замку.

― И сколько времени это займет? ― поинтересовался Орф. ― Месяц? Два?

Трэнк, Сайрт и гвардейцы подошли к магам, внимательно прислушиваясь к разговору.

― По территории Великих равнин, от которых в свое время пришлось отгородиться Великим Туманом, ― в голосе Халы слышался неприкрытый испуг.

― С учетом того, что половину нашего оружия унесло волнами, ― задумчиво продолжил Илиас.

Свои ножи он удержал в руках, попав из портала прямиком под воду, а вот арбалеты, с которыми наперевес входили в портал, смогли удержать Сайрт и один из гвардейцев. У остальных осталось только оружие ближнего боя, да за плечами Великана по-прежнему поблескивало навершие боевого складного посоха и оттягивал пояс внушительный цеп.

― И не сможем вовремя прийти на помощь Туманному замку после мощного прорыва, ― вдруг простонала Лейра, опять обхватывая голову, будто желая удержать в ней вырывающуюся боль.

Трэнк и Сайрт, пропустившие момент, когда Хельдрик сообщал эту новость, переглянулись, рефлекторно сжав кулаки.

― Только не вздумай начинать винить себя в этом, ― предупредил Крутт, положив руку ей на плечо. ― Сотни лет справлялся Туманный замок и Безымянные герцоги своими силами, и в этот раз справятся.

― Какой ценой? ― подняла на него глаза девушка.

― Такой же, как и всегда, ― прозвучал серьезный ответ. ― Как и всегда.

― На самом деле это одно из неизбежных испытаний любого Мага На Пути, Лейра, ― сочувственно проговорил Хельдрик, тоже подходя к девушке поближе. ― Когда юный маг выходит в реальный мир, а не на учебный полигон. Когда времени на принятие решения отводится считанные мгновения. Когда никакой наставник не подскажет возможные последствия принятого решения. Полезный опыт появляется только после совершенных ошибок, ― с грустной улыбкой бывший Главный Наставник погладил приунывшую девушку по руке.

― Вот я и думаю, стоит еще больше ужесточить выпускные испытания, ― прогудел Орф, глядя при этом почему-то на Халу.

― А не будут ли любезны наши столь многомудрые и опытные магистры объяснить мне, почему в этой ситуации они сами повели себя не лучше неоперившихся учеников Цитадели? ― язвительности в голосе Эрмиса хватило бы на двух Круттов Пытливых. ― Какого демона нужно было проходить через этот проклятый портал? Почему нельзя было вернуться в Туманный замок, сообщить о нем Совету? О нем и своих догадках. Что дернуло вас уничтожить этот портал, спровоцировав прорыв Излома и лишив нас на неизвестное время возможности вернуться домой?

Хельдрик и Крутт переглянулись, отступили от Лейры, словно отсекая ее от своей ответственности за произошедшее. С абсолютно нечитаемым выражением черных глаз Крутт развел руками.

― Судьба, ― проговорил он.

И никто из присутствующих так и не понял, сказал ли он это совершенно серьезно или издевался.

― Знаете, мне кажется, что разбирательства на этот счет стоит отложить на неопределенное будущее. ― Хала выпрямилась во весь свой невысокий рост. ― А сейчас, я считаю, у нас есть более важные насущные вопросы и потребности. Мы измотаны и ослаблены. А посему на ближайшее время я объявляю вас своими пациентами и не стану терпеть возражений. Нам крайне необходимо не мешкая уйти отсюда, с этого пронизывающего влажного ветра, найти какое-нибудь укрытие и как следует отдохнуть. И только потом двигаться дальше. А уж выяснять, кто в чем виноват и что делать дальше, можно и на ходу.

Выслушав целительницу, Эрмис первый наклонился и поднял свой походный мешок.

― Идемте туда, ― подбородок магистра указал налево, в сторону предполагаемых равнин, ― нужно забраться повыше и подальше от моря. Подозреваю, что к вечеру прилив затопит не только ту пещеру.

Остальные последовали его примеру. Побрели тяжело, молча, растянувшись цепочкой на значительное расстояние. После слов Халы казалось, что на отряд разом обрушилось понимание, насколько они устали за последние дни. Что только сила воли и инстинкт самосохранения заставлял перебирать отяжелевшими ногами, не давая рухнуть на мокрые прибрежные камни. Высохшая соль на коже заставляла морщиться и мечтать о ванной и закаленных воинов, и неприхотливых магов. А воспоминание о том, когда же они в последний раз нормально спали, вызывали в сознании только одно желание ― умоститься головой на любой камень, который окажется желаннее самой мягкой подушки.

Настороженно крутя головой, пытаясь высмотреть, не потревожило ли их появление кого-нибудь опасного, никто из отряда так и не углядел в обозримом пространстве ни единой живой души. Даже морских птиц, обычно гнездящихся на прибрежных скалах, не было слышно. Лишь выл пронзительно ветер, да волны ударялись о каменистый берег. Величественное безмолвие, в котором хотелось раствориться. И только неугомонный Крутт, потянув Хельдрика за рукав и заставив того значительно отстать от остальных спутников, зашептал ему в самое ухо:

― Скажи-ка мне, дружище Белоглазый, когда ты уничтожал тех тварей, ты ведь задел Излом, да?

Тяжелый вздох подтвердил его догадку.

― И?

― Не знаю, ― огрызнулся Хельдрик, отстраняясь. ― Это последнее четкое восприятие. Затем я зажмурился, оборвал контур и шагнул в портал.

― Великое Небо! Хотел бы я быть песчинкой на тех камнях, чтобы увидеть, что же из этого получилось.

Хельдрик недовольно покосился на возбужденного Крутта.

― Сейчас ты скорее песчинка в моем ботинке.

Крутт усмехнулся и похлопал ссутулившегося друга по плечу.

― Зато, благодаря мне, ты никогда не забудешься, ― и, до противного бодро ускорив шаг, устремился догонять остальной отряд.

Глава 11

Под чужим небом было неуютно. Навес из темных тяжелых туч, казалось, навсегда запретил солнцу напоминать здешним обитателям о том, что бывает яркий и живой свет. Свирепый ветер метался между небом и землей, ударяя резкими порывами по телу каждый раз с разных сторон, как размахивающий кулаками в кабацкой драке выпивоха. И, видимо, никак не мог решить, хочет ли он оттолкнуть от края горного плато стоящих на нем людей или столкнуть их вниз.

― Вы знаете, я всегда думал, что Великие равнины выглядят иначе, ― задумчиво проговорил Крутт, глядя на расстилающийся перед глазами отряда пейзаж.

― А что тебя не устраивает? ― щурясь, Илиас пытался разглядеть хоть какое-нибудь движение среди раскинувшегося внизу леса, который укрывал поверхность до самого горизонта. ― Ровно же.

― Я понимаю, что ты был учеником уже очень давно, ― не преминул заметить Крутт, ― но если ты вдруг вспомнишь, то во всех источниках, в которых встречались упоминания о жителях Великих равнин, говорилось о том, что они кочевники. Их земля скудна на растительность и весьма неплодородна, они вынуждены постоянно перегонять свои стада с места на место, чтоб прокормить их и прокормиться самим. И по той же причине они устраивали набеги на Империю в самые суровые годы, чтобы пополнить свой рацион человеческой плотью. Так как своих для этой цели не хотели использовать, им требовались чужаки с других земель. А что мы сейчас видим перед собой? Бескрайний лес.

― Очень странный лес, ― поежившись, произнесла Лейра. ― Вы только посмотрите на эти деревья, на форму и цвет их стволов и листьев. Это… это же просто жутко. Как будто…― она замолчала, не в силах описать свои ощущения.

― Как будто их отразили в кривом зеркале, а потом еще и вывернули наизнанку, ― внезапно выдал Сайрт и тут же стушевался, сам пораженный тем, что сказал.

― Наизнанку, говоришь… ― задумчиво протянул Крутт.

― Прошло больше полторы тысячи лет с тех пор, как мы отгородились от Великих равнин, вполне мог и лес вырасти, что с того? Нам все равно нет нужды к нему приближаться, нам нужно двигаться вдоль гор на закат, ― нетерпеливо напомнил Эрмис. ― Мы и так потратили два дня, пока отыскали более-менее приемлемую дорогу и добирались сюда.

― И не встретили на своем пути никого, кроме птиц, что само по себе настораживает. Хорошо хоть догадались в море рыбу приманить и наложить стазис, а то вскоре бы пришлось испытать на себе все причины, побуждавшие жителей равнин вести себя именно так, как описал Пытливый, ― при этих циничных словах Илиаса женщины вздрогнули, а мужчины поморщились.

― То, что мы никого не встретили, лично меня нисколько не огорчает, ― перевел тему Эрмис. ― И я буду очень надеяться, что так будет вплоть до того момента, как мы найдем вход в Серое ущелье.

― То есть, когда мы найдем вход, ты согласен кого-нибудь повстречать, Хваткий? ― осведомился Крутт. ― Например, парочку изнаночных тварей, которые вполне могли двинуться не в сторону Туманного замка, а к Великим равнинам.

― Я этого не желаю, но если так случится, то хоть посмотрю на них вживую, ― неожиданно спокойно ответил придворный маг.

― Из оружия, способного убить такую тварь, у нас остался только мой меч да арбалет Сайрта с двумя десятками стрел, ― Трэнк Рист все же простыл после пребывания в ледяной воде, и его голос звучал теперь, как устрашающий предсмертный хрип.

Хала только развела руками: боль и воспаление она убрала с помощью собственного дара, но голос мог восстановиться только естественным путем. Треть ценных флаконов с разными зельями разбилось в тот момент, когда их швыряло в ночном море о прибрежные валуны, а подходящих для такого случая трав она по пути так и не увидела.

― Зато у нас есть мы, ― Крутт ободряюще похлопал воина по плечу. ― Из нас, магов, только наши хрупкие дамы не могут призывать достаточно мощный магический огонь, а остальным вполне под силу превратить пару тварей в горящие факелы и горстку пепла.

― Когда-нибудь и я смогу, ― Лейре вдруг почему-то стало по-детски обидно.

― Несомненно, Невероятная, несомненно, ― усмехнулся Крутт еле слышно. ― Ты сотворишь еще не один пожар.

― Ну что, идем? ― Эрмис взглянул на небо. ― Вполне вероятно, что скоро начнется дождь, и мне хотелось бы до этого найти хоть какое-то укрытие.

Оставив пугающий лес за спиной, отряд двинулся дальше, стараясь забирать все ближе к тянувшимся бесконечной стеной скалам Туманных гор.

― Крутт, как ты думаешь, что не так с этим лесом? ― Лейра нагнала магистра и зашагала рядом, подстраиваясь под его широкий шаг.

― Я бы обязательно остался здесь и попытался это понять, ― признался тот. ― Но на данный момент Эрмис прав, Лейра. Нам нужно вернуться домой так быстро, как только возможно. В конце концов, ты озвучила нам с Белоглазым три цели своего похода в Серое ущелье, две из них выполнены. Ты убедилась, что Излом уменьшился. Кстати, что при погружении в Источник натолкнуло тебя на такую мысль?

― Почувствовала, ― пожала плечами девушка, ― я не знаю, как объяснить тебе, Крутт. Мы же связаны кровью с Источником, он породил нас, а наша кровь позвала его. Излом, он чуждый совсем нашему миру. Находясь на определенном расстоянии, мы начинаем ощущать каждое его колебание, каждую частицу чуждого присутствия. И вот когда я погрузилась в Источник, я поняла, что чувствую Излом не таким, каким помню его, как будто он съежился. Видимо, так произошло, потому что я не делала этого много лет, разница стала очевидной. Корденс бы не понял, он находится рядом постоянно, и он не маг.

― Ну ладно, ― кивая каким-то своим мыслям проговорил Крутт, ― это мы еще обсудим. Еще ты хотела взглянуть на Великие равнины. И теперь видишь сама, что соваться сюда без тщательной подготовки, без определенного опыта, без надежной команды и продуманных путей отступления ― не очень разумная идея.

Лейра шла, опустив голову и плечи, разглядывая каменистую почву да чахлую, еле зеленую траву.

― С тех пор, как я вышла в Серое ущелье, два человека расстались с жизнью, ― ее голос звучал тихо. ― А сколько уже погибло и еще погибнет в Туманном замке из-за прорыва, произошедшего потому, что мы активировали портал. Когда я думаю об этом, мне хочется вырвать самой у себя сердце, чтобы оно перестало болеть.

Крутт бросил взгляд на опущенное лицо девушки. Но не сделал в ее сторону ни одного малейшего движения из тех, которые невольно совершаются сами собой, когда хочется утешить.

― Взрослеть больно, девочка, ― произнес он ровным голосом.

В его голосе не звучало ни упрека, ни сочувствия, ни протеста, ни ободрения. И именно за это Лейра в очередной раз почувствовала к этому мужчине безмерную благодарность.

― Нам действительно понадобится месяц, чтобы добраться отсюда до Серого ущелья? ― помолчав, перевела она тему.

― Ну, если мне не изменяет память, то Туманный замок отстоит от Холодного моря примерно на это время пешего пути, ― пожал плечами Крутт, ― так что да, Орф, скорее всего прав.

― Пока мы в пути, я изведусь вся, тревожась о том, что же происходит сейчас в Туманном замке, ― призналась Лейра. ― Крутт, насколько мощным был прорыв? Сколько тварей вы видели?

― Да не видели мы, ― с досадой поморщился магистр. ― Мы были сосредоточены на портале. А когда почувствовали неладное и обернулись, сначала это было похоже просто на один большой бесформенный ком. А потом от него начали отваливаться куски, оказавшиеся отдельными особями. Времени не было подумать, Хельд уже держал активацию уничтожения на тонкой нити. Пришлось уходить. Лейра, ты три года после окончания обучения бывала гораздо дальше и дольше от Туманного замка. Все это время там прекрасно справлялись с тварями без твоих переживаний.

― Тогда был жив отец.

― Последние полтора года, ― уточнил Крутт.

― Тогда в замке был ты.

Крутт закатил глаза:

― Поверь мне, Салира гораздо более опытный и сильный маг, чем я. И то, что ей не хватает опыта в уничтожении изнаночных тварей, с лихвой перевесят ее сила и энтузиазм. Не забывай еще о том, что твари могли направиться и в другую сторону. Так что за нас переживать у тебя не меньше резона, чем за замок.

― Илиас был прав тогда, у Излома, ― Лейра повернула голову, пытаясь разглядеть чернеющий где-то внизу странный лес. ― С каждым этапом нашего пути вопросов все больше. А ответов пока не нашлось ни одного. Например, почему же здесь, по эту сторону гор, так пустынно? Мы идем несколько дней, и ни малейшего следа присутствия человека или крупной живности. Птицы, грызуны, змеи. И для чего тогда возводить в таком месте портал?

― Ну насчет портала есть у меня кое-какие соображения, ― догнавшие их Хельдрик и Орф вклинились в разговор. ― Мне кажется, что портал в пещере дело рук не тех же, кто сделал портал у самого Излома.

― А чьих? ― удивилась Лейра.

― Точно тебе никто не скажет, ― прогудел Великан, ― но, сдается мне, что этому порталу гораздо больше, чем полторы тысячи лет. И возводили его не в подтопляемой пещере, а просто в самой подходящей на тот момент.

― Море наступает, ― задумчиво продолжил Хельдрик. ― Это известно давно, из года в год оно отвоевывает у суши пядь за пядью. Возможно, когда-то этот портал использовался магами Империи для разведки ситуации на равнинах, потому и построен так скрытно. А после призыва Тумана надобность в нем отпала.

― Но ведь это означает, что он был настроен на какую-то точку в Империи? ― Крутт и Лейра переглянулись. ― Как можно было его перенаправить на выход рядом с Изломом?

― Если точка выхода в Империи была разрушена? ― предположил Орф.

― Об этом должны были знать в Совете, ― Крутт привычным жестом взъерошил волосы. ― Где-то в архивах должны быть данные об этом портале, ― он уставился на Хельдрика.

― Как только доберусь до архива Магического Совета, так сразу поищу, ― иронично пообещал тот.

Лейра бросила быстрый взгляд и убедилась, что Эрмис по-прежнему идет во главе отряда вместе с двумя гвардейцами на достаточном отдалении. Следом за ними не спеша шагали Хала с Илиасом и шептались о чем-то. Сайрт и Трэнк замыкали отряд, отстав на сотню шагов и тщательно высматривая любую угрозу вокруг.

― Хельдрик, ты мне наконец расскажешь, что случилось на заседании Совета и сразу после него? Зачем Эрмис хочет, чтобы я отправилась ко двору Императора?

Прежде чем ответить, бывший Главный Наставник прошел добрый десяток шагов, сосредоточенно пиная перед собой камень.

― Потому что этого хочет Император? ― опять резонно предположил Орф, заметив, что Хельдрику не очень хочется отвечать на вопрос.

― Если бы мы с Круттом не скрыли факт твоего рождения, Лейра, ― наконец вздохнул бывший Главный Наставник, ― думаю, тебя бы потребовали ко двору еще в раннем детстве, если не сразу же.

― Зачем? Почему? ― поразилась девушка.

― Потому что ты ― единственная девочка, за тысячелетия появившаяся в императорском роду, ― покачал головой Белоглазый, и впервые Крутт не поправил приятеля, лишь взглянул на Орфа и приложил палец к губам. ― И единственный маг.

― Усиление крови, ― зло процедил Крутт, ― и возможность заполучить наследника с магическим даром. Несмотря на божественную частицу в крови, а может быть именно поэтому, в роду Императоров никогда не рождалось магов. Да, Император способен воздействовать на сознания людей, ему подчиняются, его обожают, с ним соглашаются, и благодаря этому наша Империя и династия на троне незыблемы уже несколько тысячелетий, но все Императоры были просто людьми. Даже когда некоторые из них брали в жены магов, сыновья рождались без дара. Ни долгой жизни, ни способности управлять стихиями, ни возможности распознать яд и вылечить себя, ни доступа к тем знаниям, которые маги веками хранят от непосвященных.

― Но зачем? ― Лейра слушала Крутта с широко раскрытыми глазами. Она еще никогда не видела магистра таким злым.

― Ты бы хотела, Лейра, чтобы твои родные были магами? ― прищурился Крутт. ― Чтобы тебе не пришлось так рано терять их? Долгая жизнь, более свободная и наполненная большими возможностями. Вот и Императоры всегда хотели. К тому же жажда власти съедала каждого представителя императорского рода. Казалось бы, зачем же больше? Наша Империя ― самое большое государство в нашем мире. Я думаю, что остальные государства еще существуют потому, что были совершенно неинтересны никому из наших правителей. Почему уж, демон недобитый их знает. И давно уже, много сотен лет, довольствуется династия существующими границами, не посягая на территорию ни одной страны, но эта жажда запредельной власти, наверное, из-за той самой неземной составляющей крови рода, жжет и мучает каждого Императора. Теперь представь, что человек с такой жаждой узнает о тебе, носительнице крови Хранителей, имеющей доступ к Источнику? А Источник ― это путь к безграничному, куда можно попытаться простереть свою власть.

― Это немыслимо! ― Лейра даже остановилась, чтобы с напором проговорить: ― Не может быть. Невероятно. И невозможно.

― Так ты и есть Невероятная, ― горько усмехнулся Крутт. ― С учетом всех мер, предпринятых предыдущими Императорами, ты ― та самая невероятность, которая вообще не могла случиться. О чем тебе только что пытался рассказать Белоглазый. Ты ― ключ к новым границам власти династии. Императоры, при всех их жутких недостатках, всегда были очень умными. Они сами себя закрыли в клетку, надели ошейник, придумывая законы и правила, способные оградить от того чудовища, которое спит в их крови, и самих себя, и всех остальных.

― Это чудовище спит и в моей крови, ― напомнила Лейра.

― Мне кажется, что вы оба сейчас договоритесь до того, что Последователи правы и Лейре срочно нужно самоубиться вместе с Императором, ― Хельдрик с осуждением смотрел на распаленных разговором Лейру и Крутта.

― А мне кажется, ― стараясь говорить, как можно тише, прогудел Великан, поднимая к небу лицо, на которое упали первые тяжелые капли, ― нам всем надо ускориться. Эрмис машет руками, видимо, они нашли укрытие.

― Лейра, магистры, ― чуть запыхавшиеся Трэнк и Сайрт нагоняли их, пытаясь бежать наперегонки с припустившим дождем. ― Туча идет серьезная, укрыться бы.

― И зачем быть магистром, если все равно приходится бегать от дождя? ― проворчал Крутт, но все же перешел на бег вместе с остальными спутниками.

― Мы не закончили разговор, ― предупредила Лейра сквозь зубы, чтобы сберечь дыхание.

― Разумеется, ― покладисто кивнул Хельдрик и вырвался вперед, увидев наконец, что Эрмис и остальные зовут их под каменный выступ, прикрывающий от хлещущих вовсю с неба струй.

Холодные капли, ползли за ворот дальше по спине и почему-то напоминали магистру его собственный холодный пот, возникающий каждый раз при мысли о том, что может случиться, если род Императора все же получит ключ от собственноручно запертой клетки.

Рассвет будто вовсе не хотел приходить. Темные тучи вцепились щупальцами в верхушки скал, ссыпая из себя еле ощутимую морось, вставшую молочной завесой, залезшей в каждую трещину Серого ущелья. Осень предупреждала обитателей гор, что она почти тут, а значит, пора привыкать к тому, что снова на долгие месяцы потускнеют все краски, солнце начнет обходить горы небрежно и торопливо, оставляя их во власти пронзительных ветров и туманов. Корденс на мгновение прикрыл воспаленные до рези глаза и тут же снова вперил взгляд вниз со стены замка.

― Выпей, твоя светлость, ― в руку герцогу ткнулся кубок с клубящимся над ним паром.

Корденс отрицательно качнул головой.

― Выпей, говорю, ты третьи сутки без сна, ― Салира вложила кубок в руку. ― Там зелье, которое поможет еще немного продержаться на ногах.

Не глядя, Корденс влил в себя обжигающий напиток и отшвырнул кубок. Кровь благодарно встрепенулась и побежала по венам быстрее, заставив порозоветь иссиня-белое лицо.

― Пора выпускать нас наружу, герцог, ― тихо продолжила Салира. ― Сегодня мы их добьем. Я думаю, там осталось не больше десятка.

Корденс молчал, впрочем, магистр и не ждала ответа. Она подняла внимательный взгляд вверх. Там, на высоте птичьего полета, заставляя глаза слезиться и поражая разум, сияла радуга. Сияла всеми оттенками черного. Никогда за свою долгую жизнь магистр Салира не видела подобного зрелища. Не получилось бы у нее и вообразить, что черный цвет, который обычно все поглощает и гасит, может сиять, переливаясь лентами лучей от обсидиана до антрацита, от чернил до оникса, от воронова крыла до беззвездного ночного неба.

Изогнувшись куполом над Туманным замком, радуга стряхивала свои лучи вниз, вонзая их в землю на десятки шагов окрест и выстреливая в небо снопами искр. Салира представила, что зарево от этого черного сияния видно даже в Стражене. И как люди в городе срывающимися от ужаса голосами возносят молитвы всем богам, гадая, не накроет ли вскоре черное зарево их вечной черной ночью.

Воздух вокруг купола свистел и шуршал, заглушая истошный вой изнаночных тварей, доносящийся со стороны Серого ущелья. Купол притягивал их и не отпускал более, заставляя снова и снова бросаться на непреодолимую и смертельную для них преграду.

Корденс оперся руками о края бойницы. Руки дрожали. Затвердевший от запекшейся крови воротник рубашки натирал шею. Беснующийся в недрах скалы Источник гнал через ослабевшее тело столько силы, сколько оно уже не могло выдерживать. Безымянный герцог держал щит над своим замком.

― Они же все здесь? ― Салира дождалась еле уловимого кивка. ― Тогда я спускаюсь, и мы выходим. Отпускай через тысячу ударов сердца, ― договорив, женщина неуловимой тенью исчезла.

Триста восемьдесят два… Почему сначала тварей было тридцать девять, и тут же стало тридцать семь? Лейра с отрядом уничтожили двух? А потом?.. Четыреста восемнадцать… Четыре твари, видимо, отправились в сторону, противоположную Туманному замку… Пятьсот два…

Хорошо, что Крутт предупредил через гвардейца, что твари могут быть и летающими. В этот раз таких было две. Арбалетами их сбили еще на подлете, Салире оставалось только воспламенить стремительно падающие туши… Семьсот двадцать шесть…

Сначала он думал, что получится не подпустить тварей к замку, если вывести навстречу почти весь гарнизон…. Семьсот девяносто… Это стоило ему трех десятков людей. Против двух-трех тварей можно выходить отрядом, но не против движущейся стеной отвратительной массы… Восемьсот девятнадцать…

Но Салира действительно бесподобна, она могла сжечь двух тварей за раз, еще и прикрывая при этом одного глупого герцога… Девятьсот сорок… Тогда он понял, что нужно использовать щит. Сколько столетий не приходилось к нему прибегать?.. Девятьсот восемьдесят один… Край сознания едва уловил звук рога, возвещающий о том, что Салира с воинами вышла за стены замка… Девятьсот девяносто девять… Все! Ровно за мгновение до того, как сердце могло не выдержать ревущей в венах силы, Корденс ее отпустил.

Практически повиснув на краю бойницы, герцог увидел, как серая масса на пару мгновений замерла, лишившись опоры, в которую так настойчиво колотилась, а затем хлынула вперед. Тотчас ее встретила стена яростного пламени, преградившего тварям путь к воинам, ощетинившимся арбалетами и копьями.

Позади раздался быстрый топот.

― Ваша Светлость, ― запыхавшийся, срывающийся, ломкий голос. К Корденсу подбежал младший конюх, мальчишка едва тринадцати лет. ― Магистр Салира приказала помочь спуститься и позаботиться о вас.

Корденс попытался отмахнуться, но тут же понял, что у него нет сил даже на этот жест. Сильнее навалившись на стену так, что мокрый камень врезался в живот, герцог неотрывно смотрел, как его воины расстреливают воющие и визжащие сгустки огня, мечущиеся по всему ущелью у подножия замка.

― Ваша Светлость, ― мальчишка переминался с ноги на ногу, вытягивая шею и пытаясь взглянуть через плечо Корденса на разворачивающуюся внизу схватку. ― Ее Светлость герцогиня-матушка велела вам передать, что был этот, из портала, звали.

― Я же велел Их Светлостям находиться возле Источника, ― почти простонал Корденс.

Один из воинов, споткнувшись, налетел прямо на сгорающую в магическом огне тварь. Нечеловеческий вопль, ударивший по ушам, перекрыл вой изнаночных созданий. Сразу двое товарищей молниеносно подскочили, набрасывая на несчастного свои плащи, но разве можно плащом потушить магическое пламя?

― Ее Светлость только передать, что поднялись, велели, ― губы у мальчишки дрожали. Он не видел источника этого жуткого вопля, но видно было, что пробрало мальца до самой последней косточки.

― Откуда был Зов, Ее Светлость сказала?

― Из инператорского замка, ― а вот теперь в голосе звучала неподдельная тревога.

Корденс видел, что обожженный воин затих после короткого взмаха руки Салиры, стоящей у самой скалы и пристально наблюдающей за тем, как расправляются с агонизирующими тварями подбежавшие копейщики. Заметил, что магистр оперлась спиной о камень, устало сдувая с лица мокрые пряди волос. Медленно перебирая руками, герцог обернулся и почти рухнул на светловолосого вихрастого паренька, едва достающего ему до плеча.

― Веди, ― твердость приказа смазалась надсадностью шепота.

Ноги упорно отказывались идти, все пытаясь подогнуться вместо того, чтобы шагать. Голова кружилась так, что казалось, хочет оторваться от шеи. Где-то в самой глубине сознания чувствовался тонкий звук, исходящий от Источника, в этот раз похожий на скулеж раненого щенка. Но главное, что кровь перестала реветь и пытаться разорвать стенки сосудов, она успокаивалась, и Корденс понимал, что больше не чувствует ни одной живой изнаночной твари под стенами своего замка.

Глава 12

― Ты привык к угрозе от Излома и изнаночных тварей, Пытливый, но совершенно отвык воспринимать угрозу от людей, ― кипятился Эрмис. ― Мы находимся на незнакомой, враждебной территории, где уязвимы как для пущенной в спину стрелы, так и для накинутой на шею петли аркана. Поставить отвод глаз ― минимальная необходимая предосторожность.

― А ты совершенно отвык думать о других, Хваткий, ― невозмутимо парировал Крутт, тщательно обгладывая косточку мелкой птички, коих несколько штук удалось раздобыть Сайрту и Лейре при сегодняшнем переходе через небольшую, в три раза меньше Кристальной, горную речушку, ― для тебя простые люди стали незначительной деталью при осуществлении твоих собственных планов.

― Они, ― Крутт по-очереди невежливо ткнул косточкой в сторону Трэнка, затем Сайрта и в как всегда скучковавшихся вместе (когда он уже сподобится запомнить их имена?) гвардейцев, ― не маги. А поставить отвод глаз можно только на самого себя. Как ты себе это представляешь? Мы идем под отводом, а наши бравые воины остаются той самой отличной мишенью для всех желающих недружелюбно настроенных аборигенов? Отвод глаз хорош, когда идешь в разведку один во вражеский лагерь. Или когда, ― его глаза ехидно прищурились, ― плетешь интригу в императорском дворце, но здесь я не вижу в этом смысла.

― Даже если и так, ― не сдавался Эрмис, ― даже если мишени, но мы-то будем рядом, будем невидимым прикрытием, козырем в рукаве при неожиданном нападении.

― А еще мы начнем сами терять друг друга из виду, ― ехидно напомнил Крутт. ― И идя рядом с Хельдриком на расстоянии вытянутой руки, я не смогу с ним ни поговорить, ни предупредить о чем-то, ни позвать на помощь остальных.

― Что тебя так встревожило, Эрмис? ― Хельдрик пристально посмотрел на придворного мага. ― Почему ты вдруг заговорил об опасности нападения? Ты что-то почувствовал сегодня, пока мы шли? За всю неделю, которую мы идем от портала, не было никаких признаков человеческого присутствия.

― Об этом нужно спросить нашего юного Мага На Пути, ― неожиданно объявил Эрмис, ― мне кажется, именно ей сегодня было не по себе.

Взгляды всего отряда переместились на Лейру. Мысленно засунув придворному магу за шиворот полдюжины дохлых слизняков, она неопределенно повела плечами.

― Ничего особенного. Я даже не уверена, что понимаю, о чем говорит уважаемый магистр Эрмис. Мне просто не по себе здесь, по эту сторону гор. Пожалуй, с тех пор, как мы увидели тот странный лес, ― девушка мотнула подбородком в сторону, хотя из-за кромешной темноты за пределами круга от весело потрескивающего костра, не было видно совершенно ничего.

― А сегодня что-то изменилось? ― Хельдрик серьезно смотрел на девушку. ― Лейра, я согласен с Эрмисом в одном: мы находимся на чужой, неизученной, враждебной территории. Любая странность здесь может обернуться опасностью, и вдруг у нас не получится обойти. Поэтому любые сомнения, любые ощущения и предчувствия стоит озвучивать незамедлительно. Тогда есть шанс, что нам хватит времени о чем-то догадаться и что-то предпринять для своего спасения.

― Я как будто на миг вернулся в Цитадель, ― кисло проговорил Илиас. ― Белоглазый, быть наставником ― твое призвание. Почему ты ушел?

В отместку Хельдрик метнул на говоруна тот самый, отрепетированный взгляд Главного Наставника, который заставлял любого бузотера в Цитадели быстро признаться во всех шалостях и сесть за учебу. Илиас поежился.

― Просто несколько раз в течение дня у меня возникало ощущение, что я начинаю чувствовать со стороны леса то, что чувствовать не должна. Но очень-очень слабо.

― И что же?

Лейра не поняла, кто задал этот вопрос, пытаясь сформулировать свои ощущения.

― Отголоски изнаночных тварей, ― наконец проронила она.

― Отголоски тварей? ― недоуменно протянул Хельдрик.

― Именно отголоски. Те, в ком течет кровь Безымянных герцогов, чувствуют присутствие созданий с Изнанки на расстоянии трех дней пути. На этом расстоянии от Излома и стоит Туманный замок. Но стоит начать удаляться, как ощущения слабеют. Сами ощущения, понимаете? Как постепенно уходит головная боль или дурнота. А сегодня… сегодня я чувствовала похожее присутствие, как обычно, будто они в паре дней пути. Но... ― Лейра обхватила ладонями затылок и опустила голову, пытаясь подобрать слова, ― словно эти твари находились за какой-то завесой и были размером с комара. С искру. С каплю. И они то возникали где-то там вдалеке, то пропадали.

― И сколько их было, этих искр? ― Крутт чуть подался вперед.

― Я не знаю. Возможно, что одна. Только все время в разных местах. Как будто двигалась. И двигалась быстро.

― Нужно удвоить бдительность и меры безопасности, ― подобрался Илиас.

― Усилю защитный контур, ― встал с места Великан.

― Подожди, ― жестом остановил его Илиас. ― Что использовали при покушении на герцога во время бракосочетания?

― Воздушную стрелу, ― не задумываясь, одновременно ответили Крутт и Хельдрик.

― Хитро, ― Илиас задумчиво потер подбородок.

― И уровень магистра, ― мрачно дополнил Крутт. ― Хотя почти все Последователи разрывают обеты Цитадели будучи Магами На Пути.

― Почти, ― подчеркнул Илиас. ― Никто доподлинно не знает, кем изначально был создан этот культ.

― Неужели и Тайная служба Его Величества не знает? ― прищурился Крутт.

― Представь себе, ― раздраженно отмахнуся Илиас. ― Можешь мне поверить, в свое время я очень старался это выяснить.

― Интересно как. Мертвых не умеют допрашивать даже равнинные шаманы, ― съехидничал Крутт.

― Не поминай злых духов к ночи, ― строго посмотрела на него Хала, выдав крестьянскую приговорку, ― мы сейчас на их территории. Кто знает, какие силы и возможности у них есть. Вдруг привлечешь одним упоминанием.

― Не владели никогда шаманы магией, ― поморщился Крутт. И тут же поправился: ― Обычной магией.

― А в чем же тогда заключалась их сила? ― заинтересовался вдруг Сайрт.

― В энергии смерти, ― нехотя ответил за друга Хельдрик. И попытался пояснить: ― Магия, обычная магия, которую используем мы, является по своей сути просто еще одной энергией из нашего мира. Как огонь и вода, земля и воздух, тьма и свет, тепло и холод, движение и покой, мысли и чувства. И магический дар ― это врожденная способность эту энергию чувствовать и использовать. У шаманов такого дара нет. Зато есть другой. В момент смерти любого живого существа, будь то растение, животное или человек, высвобождается энергия, которая должна слиться с миром и рассеяться в нем. Так вот, уж не знаю, откуда, к ним пришло такое умение: равнинные шаманы умеют забирать в момент смерти эту энергию себе. Энергию нехорошую, тяжелую, сумрачную. Ведь мало кто умирает в светлых возвышенных чувствах или спокойствии. Такой ни созидать, ни лечить, ни защитить не получится. А вот ударить, разрушить или убить ― запросто.

― Ты хочешь сказать, для сбора такой силы шаманом нужно, чтобы рядом с ними кто-то умирал? ― Хала обхватила себя руками, словно внезапно замерзла.

― Именно. Но такая энергия конечна, как конечна сама смерть, ― продолжил Хельдрик, уставившись невидящим взглядом на огонь. ― Если мы можем использовать энергию воздуха всегда, пока этот воздух вокруг есть, ну или огонь, или вода, то шаманам хватает только на какое-то определенное действие. Потом нужно еще.

― Наверное, я только сейчас осознала, зачем нужно было призывать Великий Туман.

Как любой целитель, Хала очень тяжело переносила осознание насильственной несвоевременной смерти. Лейра заметила, что целительницу начинает бить еле заметная дрожь. Не говоря ни слова, Илиас протянул женщине свою походную флягу, та взяла ее так же молча и сделала большой глоток.

― Чтоб тебя, Драчун! Кххх-кхе... ― вытаращив глаза, Хала ловила воздух губами. ― Зачем было превращать воду в самогон? Хотя бы в вино.

― Так вкуснее, ― подмигнул Илиас. ― Кто-нибудь еще желает? Кстати, если я не потерялся в днях, у меня сегодня день рождения.

При слове «самогон» у дисциплинированных гвардейцев подозрительно заблестели глаза. Хотя, может быть, это были отблески пламени костра?

― И сколько же годиков тебе насыпалось? ― прищурился Крутт

― Двести пятьдесят, ― спокойно ответил Илиас и, взяв свою флягу из рук переставшей дрожать Халы, отсалютовал ею и сделал глоток. После этих слов его лицо вдруг изменилось. Оно осталось безупречно красивым, но почему-то словно утратило все краски и заострилось, став похожим не на лицо живого человека, а на надгробный барельеф.

― Мы полвечера обсуждали то, что нам нужно удвоить осторожность на этих землях, а ты предлагаешь нам всем напиться, ― покачал головой Хельдрик.

― Ну не всем, но почему бы и нет, ― неожиданно сказал Крутт. ― Мы устали. И немного расслабиться нам будет на пользу. Налей ребятам, Драчун, пусть выпьют за твое здоровье.

― Ты, кажется забыл, что гвардейцы переданы в мое распоряжение и под мою ответственность? ― недовольно напомнил Эрмис. ― И только я могу отдавать им приказы или разрешения.

― Ну так дай, ― пожал плечами Крутт. ― Люди устали, ― повторил он с нажимом, ― а впереди еще долгий путь. Сегодняшнюю ночь я возьму караул на себя. Ну и попрошу кого-нибудь на смену.

― Я с тобой, ― прогудел Великан.

― Мне придется, ― Хельдрик старался не поднимать на приятеля недовольный взгляд. Ведь явно же тот что-то задумал.

― Вот и отлично. Три смены по три часа вполне достаточно. Ну, ребята, поздравим нашего чудесного магистра с днем рождения? ― Крутт протянул одному из гвардейцев свою флягу. Скептически наблюдающий за ним Эрмис все-таки коротко кивнул головой, давая свое разрешение.

― У меня не получается, ― надув губки, вздохнула Лейра, поболтав своей флягой.

― Стыдно должно быть, госпожа Маг На Пути, ― назидательно промолвил Крутт. ― Это одно из самых первых умений, которые стараются освоить ученики старшего круга.

― Да только не у всех получается, ― добродушно усмехнулся Великан, на несколько мгновений прикладывая ладонь к фляге Лейры. ― Помню, как-то один болван превратил воду в винный уксус вместо вина. И не додумался сначала понюхать, скорее хлебнуть хотелось. Хорошо, что винный уксус получился не такой едкий, как обычный.

― А ты вообще ложись спать, ― хмыкнул Крутт. ― Твоя смена будет самая сложная.

― Сначала все-таки укреплю защитный контур, ― с этими словами Великан утопал в темноту.

― Не понимаю я, чего этим Последователям спокойно не живется, ― захмелевшая Хала покачивала головой в такт каким-то своим мыслям, сидящий рядом Сайрт галантно поднес ей последнее зажаренное крылышко птички, а сам, лихо выдохнув, почти ополовинил свою флягу.

― У основателей этого культа были личные причины желать смерти Императору, ― сказал Илиас, проводя ладонью над костром, чтобы пригнуть дым к самой земле и убрать его едкий запах, ― а уж потом они подвели под это целую идеологию, на которую так легко ловить юных магов, ― в последних словах Илиаса прозвучало ожесточение.

― И какие же эти личные причины? ― после нескольких глотков самогона у Трэнка даже прорезался голос.

― Тогда, чуть более двухсот лет назад, я был еще молод, и не очень понимал, что за шумиха творится за стенами Цитадели. Наставники ходили хмурые и встревоженные, оба Совета собирались чуть ли не каждый день. Нам, впрочем, были не особо интересны тревоги взрослых, куда интереснее было учиться превращать воду в вино, ― Илиас усмехнулся, ― и целоваться с хорошенькими соученицами. Узнал потом, уже будучи Магом На Пути. В ту весну судили нескольких магистров. И трое из них были казнены. Решение о казни было принято Императором, хотя Магический Совет просил всего лишь о запечатывании и заключении.

― Что же они такого сделали? ― ахнула Хала.

― То, за что у нас в Империи казнят, ― мрачно отозвался Эрмис. Он сидел и тоже прихлебывал что-то из своей фляги, иногда насмешливо косясь на Крутта. ― Они проводили эксперименты над людьми и магами, в результате которых кто-то из подопечных погиб, а кто-то лишился рассудка.

― И что это были за эксперименты? ― заинтересовалась Лейра.

― Подчинение разума, ― сурово проронил придворный маг. ― То, в чем, возможно, теперь достаточно преуспели новые Последователи.

― У нас в Империи подчинять других своей воле и желанию имеет право только Император, ― негромко пробормотал Крутт и, получив предупреждающий тычок в бок от сидящего рядом Хельдрика, ехидно добавил, взглянув на Илиаса: ― Или его Тайная служба.

― Именно так, ― припечатал сердитый Эрмис и сделал еще один глоток.

― Их казнили, я поняла. Ну а Последователи? ― Хала смотрела немного осоловело, отгоняя от лица дым костра. Он хоть и не пах, но щипал глаза.

― Первые Последователи ― это близкие казненных магов, ― широко зевнув, выговорил Илиас. ― Эта казнь шокировала и испугала многих. Тем более была проведена быстро, без шанса приговоренным оправдаться или хотя бы попрощаться с родными. Магический Совет, который до суда запечатал дар своих собратьев, оставил их беззащитными перед Императором и его Советом. А Император был неумолим. За тайные эксперименты, которые повлекли за собой смерть нескольких десятков людей ― положена только смерть. Приговор был приведен в исполнение немедленно.

― И убитые горем родные магов решили мстить? ― вернувшийся Орф присел рядом с Халой, мягко, но решительно взяв у нее из рук флягу. ― Сама себя ты не вылечишь от похмелья, ― укоризненно напомнил он целительнице.

― Да. У одного из них был брат тоже с магическим даром. У другого сын, совсем юный, от обычной женщины, она умерла от горя еще во время суда, а у третьей магом была мать.

― То есть среди этих троих была женщина? ― изумилась Лейра.

― Была, ― подтвердил Эрмис, ― говорят, что она была возлюбленной первого подсудимого и помогала ему во всем. И в тот же день, когда казнь состоялась, мать казненной разорвала связь с Цитаделью. Через несколько дней то же самое сделали двое других. И исчезли. А через пару десятков лет Советы и Тайная служба узнали, кто такие Последователи.

― Это ужасно, ― в полузакрытых глазах целительницы блестели слезы.

Лейра чувствовала, что ее глаза тоже начинает подозрительно щипать. Она подвинулась поближе к Сайрту и положила голову тому на плечо.

― Положить всю свою жизнь и жизнь десятков других, совершенно непричастных, людей и магов на то, чтобы отомстить, ― потрясенно покачал головой Хельдрик. ― Это немыслимо. И отомстить уже кому? Ведь то случилось еще когда правил дед нынешнего Императора?

― Иногда боль не знает границ, уж поверь мне Белоглазый, ― горько усмехнулся Илиас, допивая остатки из своей фляги. ― Я прекрасно понимаю желание тех магов мстить за своих близких, хотя мы и стоим по разные стороны барьера.

Хельдрик что-то ответил насупившемуся Драчуну. Что-то, усмехаясь, выговаривал им обоим Крутт, но Лейра уже не воспринимала смысл слов, покачиваясь на волнах дремы в надежных и уютных, почти отеческих, объятиях Сайрта.

Встрепенулась она далеко за полночь. Костер продолжал гореть низко и ровно, маги не опасались оставлять рядом послушный огонь. Благодаря его свету, Лейра внимательно оглядела всех уснувших вокруг него спутников, не найдя одной фигуры, которая должна была бодрствовать, и понимающе усмехнулась.

Осторожно выскользнув из-под руки Сайрта, так и продолжающего ее обнимать, и выпутавшись из своего плаща, которым воин ее накрыл, девушка шагнула за круг света и остановилась, давая глазам привыкнуть к темноте. Перейдя на магическое зрение, она разглядела поставленный защитный контур и уверенно зашагала к его границе, внимательно прислушиваясь к каждому звуку.

Не услышав ничего, Лейра в нерешительности постояла несколько мгновений у самой границы контура, затем протянула вперед руку, ощупывая кончиками пальцев защитное плетение. Посомневавшись еще немного, она все-таки дернула пальчиками, слегка надрывая сеть и молниеносно выскользнула наружу, сразу заставив прореху в плетении исчезнуть.

В то же мгновение на нее обрушился весь оглушительный оркестр звуков ночных гор. Где-то в отдалении журчал шумный ручей, тихо ссыпались песчинки и камушки под шаловливыми ладонями воздушных завихрений; иногда вдалеке, возможно, в том самом лесу, пронзительно вскрикивала ночная птица. И где-то за шумным бегом ручья еле улавливался еще один звук, как будто кто-то равномерно ударял камень о камень.

Хмыкнув, Лейра направилась в ту сторону, даже не раздумывая. При виде черной фигуры, склонившейся над ручьем, ее губы сами собой расползлись в улыбке.

― Бедные наивные магистры Эрмис и Илиас, ― негромко произнесла Лейра, подходя ближе, ― закаленные в дворцовых интригах и шпионских боях, они оказались совершенно беззащитны перед коварством дикоживущего горного магистра. Где ты умудрился взять горный каменный лотос?

― Еще в Сером ущелье, ― нимало не смущаясь, сообщил Крутт, продолжая совершать какие-то странные движения руками в воде. ― А Хваткому и Драчуну стоит поменьше задирать свои носы. И понять, что не такие уж они опытные и всезнающие вдали от своих шпионских штучек и армии тайных исполнителей.

― Все на свете знать невозможно, ― согласилась Лейра, присаживаясь рядом, ― Эрмис думал, что он разгадал твой план, что ты хочешь всех напоить, а ты умудрился воспользоваться растением, которое произрастает только в Туманных горах. Кто бы из них догадался, что дым, который они сами пустили по земле из соображений скрытности, да еще и приглушили запах, пропитан дурманящим экстрактом.

― А как до этого додумалась ты? ― не отрываясь от своего занятия полюбопытствовал магистр.

― Ну я же родилась и росла в Туманных горах, ― фыркнула Лейра. ― Отец рассказывал нам о горном лотосе и показывал его действие на человека. Теперь ты объяснишь, почему мне пришлось ставить воздушные фильтры в нос? Хотя все равно подействовало, но в разы меньше, чем на остальных. Итак, что ты делаешь?

― Пытаюсь связаться с Туманным замком.

― Как?! ― растерявшаяся девушка с изумлением вперила глаза в Крутта.

― Давай ты мне сначала поможешь, раз уж пришла, а все вопросы потом. Времени не так много. Хельдрик не устроит мне допрос при всех, а потом уже и остынет, а вот Великана на стражу нужно будет все-таки поднять.

Охваченная волнением, девушка с готовностью кивнула. Переживая за брата, мать и всех обитателей Туманного замка, она сама готова была отложить любые расспросы, лишь бы узнать хоть что-то о том, что происходит по ту сторону Серого ущелья после мощного прорыва Излома.

― Накапай свою кровь сюда, ― носом магистр указал на пространство между своих растопыренных в воде рук. ― Думаю, по зову крови получится активировать. А затем возьми меня за запястья, начни потихоньку делиться энергией, направляя ее в центр. И помолчи, ― веско закончил он.

Выполнив все указания, Лейра замерла, напряженно вглядываясь магическим зрением в темную текучую воду. Впрочем, между рук магистра вода как будто застыла в полном покое. Скоро она начала светиться, сначала еле-еле, но постепенно свечение усиливалось, пока в руках магистра не обозначилась светящаяся тускло-серебристым светом сфера. Лейра затаила дыхание, пораженная догадкой того, что дерзнул попробовать сделать магистр.

Постепенно на поверхности сферы проступило изображение. Очень тускло, чрезмерно размыто, но все же Лейра разглядела трапезный зал Туманного замка. И брата, стоящего спиной к говорящему ему что-то незнакомому человеку. И матушку с невесткой, сидящих в своих креслах за столом и делающих вид, что они поглощены вышивкой какого-то покрывала. И незнакомую женщину с резкими чертами лица, глядящую на говорившего с затаенной ненавистью. Вот брат повернулся, отвечая незнакомцу со всей фамильной ледяной учтивостью в глазах. Лейра видела, что он бледен и устал, под глазами залегли тени, но спину держит прямо и насмешливо кривит красиво очерченные губы.

Лейра нахмурилась, пытаясь рассмотреть, почему ей кажется, что окна в трапезной закрыты железными щитами. Но сразу же после этого изображение поплыло еще сильнее, затуманилось, смешивая краски в одну серебристую дымку. Крутт, выругавшись, всплеснул заледеневшими в горном потоке руками.

― Все, ― вытащив руки из воды и начав их тереть друг о друга, тяжело выдохнул магистр. ― Больше невозможно.

― Ты попытался сделать Связующую Сферу из воды, ― прошептала Лейра, глядя на мужчину восторженными блестящими глазами.

― В который раз, ― недовольно пробурчал тот. ― Изначальных-то всего десяток наберется по всей Империи, да и делали их из небесного серебра, которое пойди еще дождись с неба, раз в пару-тройку тысяч лет. Но текучая вода очень нестабильна, а собранная в сосуд не дает нужной концентрации.

― Но мы увидели их, ― продолжала восхищаться Лейра. ― Живые. Измученные, но живые, значит, тварей перебили. А та женщина, это ведь магистр Салира, да? Как мне хочется с ней познакомиться. Но почему ты опять сделал это такой тайной?

― А ты представляешь, как вцепятся в меня друзья нашего Драчуна из Тайной императорской стражи? Я несколько лет потратил на то, чтобы что-то началось получаться. Я хотел установить такой на границе Тумана, чтобы самому видеть изнаночных тварей до того, как они приблизятся к замку.

Крутт перевел непроницаемый взгляд с сияющего лица девушки на беззвездное пасмурное небо.

― Насчет того, что в замке справятся с прорывом я и не сомневался. Но вот гость в облачении члена Императорского Совета мне очень не нравится. Особенно в свете того, что успел шепнуть нам Хельдрик. Я представляю, какой переполох начался в Цитадели и в императорском дворце, когда карта показала, что нас больше нет на территории Империи.

― Крутт, ―Лейра положила ладонь ему на грудь, ― пока я не найду хоть какие-то следы моего отца, я не собираюсь даже на пядь приближаться к императорскому дворцу. Я так и объясню это Эрмису. И пообещаю, что появлюсь там. Когда-нибудь. Лет через семь. Или еще позже. Не раньше. Но успокою тем, что появлюсь обязательно. Когда женится наследник, например, и у него появится сын.

― Знаешь, ― потеплевшая мужская ладонь скользнула по мягким спутанным волосам Лейры и опустилась на плечо, а затем еще ниже. ― Я думаю, что Великану будет нелишним поспать еще немного, ― последние слова прозвучали еле слышным выдохом в полуоткрытые губы, которые через мгновение были смяты властным поцелуем.

Разбуженный Великан помотал тяжелой головой.

― Я вроде не пил вечером, ― недоуменно потирая виски и глаза, пробормотал он.

― Дымом надышался, ― не моргнув глазом, не соврал Крутт.

― Почему меня будишь ты, а не Белоглазый? Ты выходил за контур, ― укоризненно констатировал Орф, прислушиваясь к своим ощущениям.

― Не спалось, хотелось пройтись, ― Крутт пожал плечами, опять ни словом не солгав. ― Но я все время был рядом и за контуром следил. А отдохнувший Белоглазый нам будет нужнее, чем я. Предчувствия у меня скверные, Великан. Если я не ошибаюсь, то мы уже близко к тому месту, откуда начинается перевал Трех ночей. А это значит, что вскоре мы можем все-таки встретиться со здешними жителями.

― Перевал Трех ночей? ― нахмурился Орф, пытаясь вспомнить, что ему говорит это название.

― Так называли одно из тех мест, через которые орды с Великих равнин могли хлынуть на территорию Империи. И времени на это требовалось всего ничего. Пешему отряду приходилось останавливаться на ночевки всего три раза ― и он уже был по ту сторону Туманных гор.

― Я думал, что Серое ущелье…― озадаченно протянул Великан.

― Серое ущелье тоже одно из таких мест, оно пронзает весь горный массив насквозь, но оно достаточно извилистое и дорога по нему намного уже из-за реки.

― Почему же тогда Туманный замок возвели именно там?

― Потому что Излом возник именно там, ― снисходительно фыркнул Крутт. ― Кажется, ты совсем не выспался, дружище.

― Сам иди ложись и попробуй теперь выспаться, ― хмуро буркнул Великан. ― Подниму с рассветом.

Но выспаться магистру так и не удалось. Казалось, что он только закрыл глаза, как его осторожно затрясли за плечо.

― Крутт, ― взгляд Лейры почему-то был виноватым, ― там, за контуром, совсем близко.

― Что? ― Крутт резко сел и осмотрелся.

Рассвет еще только угадывался, стараясь пробиться через сплошную пелену стелящихся облаков, но чернота ночи уже отступала, прячась в тенях угрюмых скал. Орф стоял у валуна, за которым накануне устанавливал границы защитного контура, и что-то тихо втолковывал одному из гвардейцев, самому молодому, кажется, его зовут Фезар. Ворочался Сайрт, видимо, уже на грани пробуждения. Остальные пока продолжали спокойно спать.

― Искра. Та самая. Я ее почуяла еще ночью, у ручья, но она была далеко и исчезла вновь. А потом я проснулась от того, что чувствую еще. Близко. И она придвигается все ближе. Орф говорит, что он чувствует и слышит приближение не менее двух десятков людей. Они всадники. Но у них не лошади, ― девушка шептала быстро и сбивчиво.

― Лошади на такой местности да в темноте ноги переломают, ― согласно кивнул Крутт и вскочил, как будто еще несколько мгновений назад не ощущал вялость от недосыпа. ― Буди остальных, начиная с Хельдрика и Трэнка, но только тихо, ― с этими словами он направился к Великану.

― Что чуешь? ― осторожно выглядывая из-за валуна в неясные контуры обозримого пространства, Крутт перешел на магическое зрение.

― Лейра проснулась и сказала, что опять чует, как тогда днем, что-то непонятное. А спустя время я понял, что идет дрожь по земле. Идут люди и животные. Идут осторожно, но целеустремленно, как будто их что-то ведет.

― Думаешь, они чувствуют нас? ― склонил голову набок Крутт.

― Будем убивать всех или возьмем пару шептунов? ― раздался деловитый вопрос Илиаса позади них, заставив обернутся всех троих.

― Мы находимся на их земле и пришли незваными, ― осталось непонятным как умудрился подошедший следом Хельдрик взглянуть самым осуждающим из возможных взглядов одновременно и на него, и на Крутта и при этом не заработать косоглазие. ― Мы не разбойники и не дикари, чтобы из засады убивать любых встречных людей. И хотя мы сейчас не на территории Империи, обеты, данные в Цитадели, никто из нас не нарушит. Пока нет неотвратимой угрозы нашей жизни, мы можем только защищаться.

― Когда угроза станет неотвратимой, будет поздно нападать, ― вздохнул Илиас.

― Лучшее, что мы могли бы сделать ― это постараться уйти незаметно.

Илиас демонстративно повернул голову налево и взглянул вверх, на уходящую под небо крутую скалу, под которой, среди рассыпанных валунов, они и устроились вчера на ночлег. Затем так же демонстративно повернул голову направо, где расстилалось то самое открытое плато, с которого открывался вид на странный лес. Выразительно подняв брови и разведя руками, он уставился на Хельдрика:

― Есть идеи, как это сделать?

― Я так понимаю, что вариант попробовать поговорить никем даже не рассматривается? ― Хала подошла к мужчинам полностью собранной и готовой немедленно двигаться куда бы то ни было.

― Нет гарантий, что их обычай не разговаривать с чужаками и не брать пленных изжил себя за полторы тысячелетия, ― вздохнул Эрмис, делая знак гвардейцам быть начеку.

― К тому же я лично никогда не встречал даже записей о том, чтоб кто-то знал язык равнинных жителей, ― Крутт хмурился, прокручивая в голове идеи, как выпутаться из ситуации с наименьшими потерями.

― Предлагаю песчаные смерчи, ― раздался голос Лейры. ― Благо, ветра и земли здесь хватает. Затаимся, подпустим близко и совместно организуем небольшую бурю. Сами тем временем обойдем тех, кто приближается, стороной и помчимся как можно быстрее отсюда подальше. Можно еще небольшой камнепад устроить напоследок. Пыль запорошит им глаза, укроет нас завесой, сотрет наши следы и на время отобьет нюх у животных, случись там способные идти на запах. Если среди того отряда нет магов, то они могут и не понять, что произошло, просто природа вышла немного из равновесия.

― А если среди них есть маги или шаманы, то мы ярким маяком зажжем надпись: «Это мы, чужаки, мы где-то недалеко», ― скептически проговорил Эрмис.

― Думаю, в этом случае защитный контур и так сыграл роль маяка, ― отмахнулся Илиас. ― Невероятная предложила приемлемый вариант, а там уж как повернется. Может получиться так, что и неотвратимость станет реальностью и нам удастся наконец знатно подраться.

― И куда мы побежим? ― поинтересовался Орф, подгоняя ремни походной сумы так, чтобы та не мешала никаким движениям. ― На плато мы будем видны, как на ладони. Вдоль скал будем зажаты в ловушку с одной стороны, как вот сейчас.

― В лес, ― констатировал Крутт. ― Все возражения придется отложить на потом, наши гости уже близко.

Время замедлилось, отсчитывая расстояние до приближающихся неведомых гостей. В рассветной тишине каждый из отряда различал переступ животных и посвистывание всадников. Шли действительно осторожно, но не скрываясь. Да и зачем им было скрываться на своей земле.

Сочтя дистанцию достаточной, маги переглянулись и начали действовать. Хельдрик вытянул губы, словно собрался целоваться. Илиас вдохнул сквозь зубы, как для залихватского свиста. Эрмис сложил ладони и подул на них, как на горячий отвар. Зашевелились изящные пальчики Лейры, как будто она собиралась завязывать узлы. Орф и Крутт внимательно изучали карнизы нависших скал, определяя, какой из них удобнее избрать местом для небольшого камнепада.

Как только всадники приблизились настолько, что укрывшийся отряд смог разглядеть, что едут они на животных, напоминающих помесь диких козлов и буйволов, Илиас резко кивнул, давая сигнал действовать. И тотчас в сторону едущих поползла пыльная поземка, сначала медленно и нехотя, затем все резче, захлестав по ногам недовольно заревевших животных. Затем поземка закрутилась в жгуты и начала подниматься вверх пыльными змеями, чтобы пару мгновений спустя впиться в лица всадников. Воздух загудел, рванул, начал швыряться ошметками сухой земли, и вот уже на том месте, где только что были животные и люди, встало сплошное пыльно-серое облако.

― Бегом, ― надсадно скомандовал Илиас и жестом показал, что первыми должны отходить воины и женщины.

Дважды повторять не пришлось. Легко бегущая Лейра невольно отставала, подстраиваясь под Халу, которой забег давался тяжелее. Позади слышался гул и нарастающий шорох, означавший, что мелкие камни сдвинулись с места и устремились вниз, чтобы усилить неразбериху, подыгрывая разгулявшейся буре.

На самом краю плато остановились, чтобы оглянуться назад. Невозмутимо догоняющие их магистры не сбились ни с шага, ни с дыхания. Зато пыльное облако теряло свою хватку и вот-вот должно было осесть, открывая незадачливым всадникам силуэты беглецов.

― Вниз давайте, ― рукой показал Илиас, не рискуя кричать.

― Крутовато, ― засомневался один из гвардейцев, поглядывая на Лейру и Халу.

― Дальше земли не упадешь, ― рявкнул вдруг Трэнк. ― Пошли!

Поджав губы, мужчина повиновался, первым начав спуск по крутому каменистому склону. Благо, что уступов и выпирающих валунов на нем было предостаточно, для того, чтобы не скользить рискованно вниз, а вдумчиво выбирать дорогу.

― Хала, перейди на магическое зрение, ― уговаривала Лейра застывшую в оцепенении целительницу. ― Здесь совсем невысоко, и уклон не такой уж сильный.

― Некогда бояться, ― подбежавший Илиас мягко подтолкнул женщину, ― еще немного, и нас увидят. Головокружение и разбитые колени лучшая альтернатива пленению у аборигенов-людоедов.

Закусив губу, Хала суетливо начала спуск. Подоспевший Орф тут же пристроился рядом с ней, помогая то ободряющим взглядом, то придерживая рукой за талию. Примерно через полчаса спустившийся последним Крутт оглядел спутников, напряженно ожидающих его и раздраженно поинтересовался:

― А чего вы, собственно, все ждете? Марш! ― его рука метнулась в сторону леса, до которого оставалась добрая сотня шагов.

Весь отряд вновь сорвался на бег, под тень искореженных деревьев. Но тут раздался свист, который невозможно было спутать ни с чем, и рядом с ними посыпался на землю град стрел. Одна из них чиркнула по волосам Великана, другая впилась в плечо одного из гвардейцев.

― Отвод! ― вскричал Эрмис, ускоряя шаг.

Но тут второй залп стрел вонзился в землю прямо перед ним.

― Сатой! Сатой! Говор! ― раздался пронзительный крик сверху, заставивший остановиться и оглянуться Лейру, а вслед за ней и остальных.

На краю плато, с которого они только что спустились, стояли, переминаясь на месте, козлобыки. Сидящие на их спинах всадники держали натянутые луки, готовясь выстрелить в третий раз. Кроме одного. Вернее, одной. Чуть впереди остальных, спешившись, размотав странный тюрбан, венчавший голову, и выпустив на волю тяжелые черные косы, стояла молодая девушка, на вид едва шестнадцати лет, и продолжала выкрикивать:

― Сатой! Я говор! Яниз! ― руки при этом она протянула перед собой и растопырила пальцы, видимо, желая показать, что в них нет оружия.

― Почему-то мне кажется, ― настороженно протянул Крутт, ― что она пытается на ломаном нашем языке сказать: «Стойте, нужно поговорить, я спущусь вниз».

― И ты хочешь ей поверить? ― дернулся Эрмис.

― Они явно стреляли не на поражение, ― бросив беглый взгляд на лежащие на земле стрелы, сообщил Трэнк Рист.

― Крутт, ― свистящий шепот Лейры выдавал ее волнение, ― это она ― искра. Это ее присутствие я чувствовала ночью.

― Что значит ― она искра? ― изумился магистр, наблюдая как по мановению руки девушки все ее спутники опустили луки.

Лейра прикрыла глаза. Ей всегда было сложно объяснить, как она чувствует Излом и изнаночных тварей.

― Ну пусть будет не искра, а осколок, ― произнесла она, подумав немного. ― Как будто внутри этой девушки находится маленькая частичка изнаночной твари.

― Вот как, ― Крутт жестом попросил Эрмиса не дергаться и не двигаться, глядя, как хрупкая девушка в сопровождении одного из своих спутников быстро и ловко спускается по крутому склону. Хала тем временем подбежала и склонилась над раненым гвардейцем.

― Они подстрелили моего человека, ― прошипел сквозь зубы Эрмис. ― Неужели ты ждешь что-то хорошего от этой своры?

― Я жду, что мы все будем вести себя разумно, ― парировал Крутт. ― Подстрелить они могли нас всех в спину, тем более после того, как мы заставили их наглотаться пыли и чуть не прибили камнями. И все же они стреляли поверх голов. Конечно, нам надо быть начеку, но мне теперь просто до боли интересно, что там за осколок внутри этой девочки. К тому же вы ведь не станете нападать на ребенка? По имперским законам она даже не совершеннолетняя.

― Если из-за твоего любопытства, Пытливый, нас подадут на стол их шаману, я сначала съем тебя, ― процедил Илиас. ― Поверь, для меня есть разница,как именно умереть.

― А если это произойдет не из-за моего любопытства? ― полюбопытствовал Крутт, получив в ответ только свирепый взгляд.

Тем временем девушка спустилась и подошла к замершему на месте отряду, бросила быстрый взгляд на обрабатывающую рану Халу и встала напротив Лейры. Ее спутник застыл в нескольких шагах позади, на вид он был старше своей подопечной или госпожи почти в три раза. Лицо его не выражало абсолютно никаких эмоций, глаза смотрели будто бы в никуда. Все свое внимание недавние беглецы сосредоточили на девушке. Невысокая, худенькая, гибкая, смуглая. Слегка раскосые, скорее золотистые, чем карие, глаза обежали по очереди каждого стоящего перед ней члена отряда.

― Ты ― туман! ― уверенно провозгласила она пронзительным голосом.

Со стороны, где Хала хлопотала над раненым, раздался то ли вздох, то ли всхлип, и юная пришелица тотчас нахмурилась.

― Заарда, ― показала она рукой на себя и повторила с нажимом, как для непонятливого ученика: ― Заарда.

― Кажется, она называет свое имя, ― прошептала Лейра и, подавшись вперед, ответила, указывая на себя: ― Я ― Лейра.

Но девушка тут же отпрянула от нее, отступив на два шага и выставив вперед руку жестом защиты. Впрочем, руку она отдернула практически сразу.

― Ты ― жечь, ― с какой-то укоризной покачала она головой.

Лейра перевела недоуменный взгляд на Крутта, тот ответил ей задумчивым взглядом.

― Замечательно, ― едко прокомментировал Илиас, ― надеюсь, она не имела ввиду, что нашу Невероятную следует зажарить? Эрмис, интриган ты наш, есть идеи как объясниться с аборигенами при столь малой возможности использовать слова?

― Сдается мне, что они имеют куда большее представление о том, кем являемся мы, нежели мы о том, что из себя представляют они, ― ответил придворный маг.

― Заарда, ― раздался негромкий голос. ― Я Хельдрик, ― бывший Главный Наставник сделал несколько шагов, приближаясь к девушке. Шаги его были твердыми, а выражение лица мягким. Глаза смотрели и вопросительно, и понимающе.

Оглядевшись вокруг, магистр снял с себя плащ, бросил его на землю и указал на него приглашающим жестом. Не дожидаясь реакции неожиданной собеседницы, он сел на него сам, нашел глазами подходящий небольшой острый камень, взял его в руку и принялся что-то чертить на жесткой земле. Пристально понаблюдав какое-то время за ним и за его действиями, незнакомка по имени Заарда осторожно присела рядом на край плаща и решительно протянула руку к камню.

― Дар! ― тон был требовательный.

― Дай, ― мягко улыбнулся Хельдрик.

― Даиии? ― девушка недоуменно склонила голову набок.

― Дай, ― повторил Хельдрик.

― Если Белоглазый решил поиграть в наставника и обучить эту малолетнюю аборигенку языку, боюсь, что мы застрянем по эту сторону гор не на месяц, а на пару лет, ― скептически проговорил Эрмис.

― Это в любом случае лучше, чем остаться здесь навсегда, ― пожал плечами Крутт. Он поднял голову и увидел, что оставшиеся наверху спутники девушки спешились и спокойно расселись подле своих козлобыков. ― Лейра, так что насчет искры?

― Я уже объяснила, как могла, ― девушка устало провела рукой по лбу, словно стирая испарину. ― Мне нехорошо рядом с ней, как будто внутри нее живет очень маленькая, меньше песчинки, изнаночная тварь. При этом я не чувствую от нее угрозы или желания немедленно уничтожить или оказаться подальше.

― Оч-чень любопытно, ― магистр внимательно наблюдал за странной беседой-рисованием в исполнении Хельдрика и Заарды. ― А ведь у Хельда действительно просто призвание быть наставником: юные, неокрепшие умы к нему так и тянутся.

― Я так и полагал, что про неокрепшие умы ― это к тебе тоже относится, ― хмыкнул Эрмис, немного расслабившись, видя, что чужаки пока больше не высказывают враждебных намерений. ― Пойду посмотрю, как там Фезар, похоже, что задело вскользь.

― Эта девочка упомянула Туман, ― продолжал рассуждать Крутт, не обратив внимания на последнюю фразу придворного мага, ― она знает некоторые слова на нашем языке. Значит, она общалась с кем-то с нашей стороны, и причем немало общалась.

― Из этого можно сделать вывод, что Последователи тут шастают довольно-таки много лет, ― сквозь зубы произнес Илиас, не собирающийся расслабляться, в отличие от большинства своих спутников. ― Если эта девочка общалась с ними, то она нам в любом случае не друг.

― А у тебя есть друзья, Драчун? ― недоверчиво поднял бровь Крутт. ― Ты знаешь, что означает это слово?

― Я даже знаю, что такое любовь, Пытливый, ― с очень странной интонацией произнес Илиас, не повернув голову в сторону собеседника.

― А вот сейчас ты лукавишь, ― Крутт наклонился к мужчине, словно хотел сказать нечто, предназначавшееся только ему. Громкий шепот звучал доверительно и укоризненно. ― Потому что никто не знает, что такое любовь.

― Что будем делать? Это ведь действительно может затянуться надолго, ― Лейра осторожно качнула головой в сторону Хельдрика и девушки, которые продолжали увлеченно общаться при помощи рисунков и жестов.

― Ну раз скрыться не удалось, то, думаю, надо попытаться использовать этих местных в качестве проводников.

― Они искали нас, это очевидно. Думаешь, затем, чтобы с почетом и совершенно бескорыстно проводить до дома?

― Бескорыстно ― вряд ли. Но меня до жути разбирает любопытство, кто же они и что тут произошло после призыва Тумана и появления Излома.

― Идите все сюда, ― вдруг раздался окрик Хельдрика.

Он поднялся, подавая руку своей юной собеседнице. Та с некоторым недоумением и опаской посмотрела на предложенную руку и, покачав головой, одним рывком ловко вскочила на ноги.

С взволнованным любопытством маги и воины приблизились к бывшему Главному Наставнику. Заарда, как заметил Крутт, осторожно отступила назад, стараясь оказаться подальше от Лейры.

― Мы идем с ними, ― объявил Хельдрик, поднимая с земли и отряхивая свой плащ.

― И куда же, позволь узнать? ― Илиас недоверчиво разглядывал Заарду и ее спутника, к которому она отошла и что-то вполголоса говорила на непонятном наречии, с прищелкиванием и пришепетыванием.

― Ну, если я все правильно понял, то как раз в сторону Серого ущелья, ― спокойно ответил Хельдрик.

― Если? А если нет? ― недоверие сохранилось в голосе магистра, по-прежнему сжимающего в руке один из своих длинных клинков.

― Как ты смог что-то понять? Тем более правильно, ― поддержал того Эрмис.

― Представьте себе восьмилетнего малыша, который впервые переступил через порог Цитадели. До этого он жил в глухой деревне в лесу, либо в рыбацком поселке на побережье, где у него не было возможности даже научиться читать, не то что приобрести хоть какие-то знания о том, что такое магия, история или законодательство, ― улыбаясь, начал объяснять Хельдрик. ― Такому ребенку необходимо научиться гораздо большему, чем отпрыску какого-нибудь купца средней руки. И как прикажете, не пугая и не унижая, приступить к обучению, если человечек не знает таких слов, как «библиотека» или «энергия»? Как понимать его, если его словарный запас и кругозор весьма ограничен? Как быть понятым, чтобы ребенок захотел учиться и развиваться? Для этого нужны особые знания и, возможно, склонности.

― Наставник… ― тихо пробормотал Илиас, на этот раз с неким намеком на почтение.

― В бытность Хельда наставником из Цитадели вышел выпускник, которого прозвали Немым еще до того, как он стал Магом На Пути, ― прогудел рядом Орф.

― Неужели малыша не смогли излечить от немоты целители Цитадели? ― поразилась Лейра.

― Никакой целитель не в состоянии вернуть отрезанный язык, ― в голосе Орфа теперь зазвучал горький грозовой раскат, ― который крохе отрезали разбойники, предварительно вырезав почти всю деревню, кроме детей. Детям, умевшим говорить, отрезали языки, чтобы не могли ни описать разбойников, ни объяснить, куда направить поиски.

Прижав руку ко рту, Хала покачнулась и, не сознавая, оперлась на плечо раненого Фезара, которое недавно лечила и перевязала. Впрочем, на этот раз молодой гвардеец не издал ни звука, а лишь бережно поддержал побледневшую целительницу.

― Я помню, ― проговорила она, ― Земах Немой. После выпуска он сразу отправился в родные края, чтобы помогать объездным стражничьим дозорам. Говорят, уже много лет в тех краях никакие лиходеи не рискуют появляться, потому что скрыться от Земаха невозможно, и виселица неизбежна.

― Мы отвлеклись, ― Эрмис старался, чтобы недовольство в его голосе было незаметно.

― Ну, если я понял правильно, то их поселение, уж какое, я не знаю, находится как раз на краю этого неприятного леса, совсем недалеко отсюда. И так же в нескольких днях пути прохода к Туману. Недавно что-то произошло, я не очень разобрался, но похоже на обвал в горах. Отец этой девушки отправил ее с отрядом в сторону гор, чтобы там она встретилась с людьми из-за Тумана, которые обосновались там много лун назад. По дороге Заарда почувствовала нашу Невероятную. Почему ― могу только догадываться. И они свернули с пути, поскольку захотели проверить, не перебралась ли опасность из-за Тумана в их родные земли. Это пока все, ― развел руками Хельдрик.

Маги молчали, осмысливая услышанное.

― Выходит, они неплохо знакомы с какими-то выходцами из-за Тумана, ― первым принялся рассуждать Илиас. ― Скорее всего, это Последователи. Замечательно.

― В Сером ущелье что-то произошло после нашего ухода порталом, ― подхватила Лейра. ― Неужели прорыв спровоцировал сотрясение гор? Обычно такого не случалось.

― Значит, это не обычный дежурный дозор с обходом, который повстречался нам случайно, ― вставил Орф.

― Эта девочка ― дочь какого-то непростого человека в их иерархии, ― прозорливо заметил Эрмис, ― раз он отвечает за взаимодействие с другими общинами и имеет возможность оправить целый отряд в сопровождение. Но по какой-то причине она сама не особо ценна для своего отца, раз ее отпустили в опасный путь.

― Я никого не спрашивала, когда собралась в Серое ущелье, ― хмыкнула Лейра.

― Так у тебя и нет отряда отборных воинов, которые повинуются взмаху руки, ― назидательно ответил придворный маг.

― Ну, вообще-то, если бы была на то моя воля и потребность, ― в голосе Лейры впервые за все время их знакомства зазвучали фамильные, ледяные, высокомерные нотки, ― то меня сопровождал бы весь гарнизон Туманного замка, готовый по моему слову идти хоть в нижний мир демонов.

При этих словах девушки Сайрт и Трэнк подобрались, безмолвно подтверждая все сказанное. Бросив на них взгляд, Эрмис развел руками, словно признавая поражение.

― Они опасаются тех, кто пришел из-за Тумана, но сотрудничают с ними, ― вернул размышление команды в прежнее русло Крутт.

― А главное, они не собираются подзакусить пришлыми на их земли, ― удовлетворенно добавил Великан.

― Это еще не доказано, ― возразил Драчун, ― мало ли чего могла наплести эта малолетняя шпионка, чтобы заманить нас в ловушку.

― Сейчас нам нужно решить только одно: идем ли мы с ними? ― снова напомнил Крутт о самом насущном.

― Это неразумно, ― не сдавался Илиас.

― А что разумно? И вообще, с каких это пор ты стал ратовать за разумное решение ситуации? ― осведомился Крутт.

― Мы идем с ними, ― твердо повторил свою изначальную фразу Хельдрик каким-то особым тоном. ― Мне думается, им нужна наша помощь, а они нужны нам. По дороге я постараюсь выяснить больше.

― И придем прямиком в гости к Последователям? Даже если аборигены изменились и больше не практикуют людоедство, от этих ребят радушного приема и проводов до дома ждать не стоит, ― Илиас хмурился и всем своим видом показывал, что не намерен продолжать путь в компании нежданных попутчиков.

― Слушай, Драчун, а чем тебя не устраивает перспектива наведаться в гости к Последователям? ― Крутт прищурил глаза. ― Разве не к этому ты стремился, напрашиваясь в состав отряда?

― Не их отряда, ― Илиас раздраженно мотнул головой в сторону так же тихо переговаривавшихся девушки и ее спутника, ― они имеют какие-то общие интересы с Последователями и приведут нас прямиком в ловушку, помяните мое слово. К тому же, Последователи, если у Серого ущелья обосновались именно они, имеют перед нами преимущество. Видимо, они здесь вполне освоились, обзавелись знакомствами и знаниями о том, что тут произошло и происходит. Мы же идем что в том Тумане, слепые и со связанными руками, и каждый наш шаг может привести к неприятностям или вовсе стать последним.

― У нас тоже есть преимущество, ― поддержка со стороны Эрмиса оказалась настолько неожиданной, что Крутт перестал спорить с Драчуном. ― Мы знаем, что, возможно, идем на встречу с Последователями. А вот они нашего появления не ожидают.

― К тому же, ― голос придворного мага стал вкрадчивым, ― за время пути мы можем подружиться с местными и разузнать, какая тут сложилась обстановка.

― Идем, Илиас, ― рука Халы мягко легла тому на плечо, ― ты все равно не останешься здесь один.

― Не смешивайтесь с ними, ― непримиримо буркнул Драчун, но клинки из его рук исчезли, будто растворились в воздухе, ― не подходите слишком близко и всегда проверяйте то, что собираетесь есть, пить, трогать или обонять. Ну, кроме тебя, Белоглазый, ― покосившись на степенно ожидавших наверху животных и людей, магистр сделал решительный шаг в сторону склона, ― ты у нас будешь связующим звеном. Постарайся разузнать как можно больше о том, что происходит, у этой девчонки.

― Я бы тоже хотела с ней пообщаться, ― выдвинулась было вперед Лейра, ― возможно, стоит выучить их язык, это здорово облегчит…

― Нет, Лейра, ― голос Хельдрика звучал твердо, ― тебе и Заарде нужно держаться друг от друга как можно дальше.

― Почему? ― девушка осеклась, но отступила на шаг.

― Подозреваю, что ты для нее опасна.

Глава 13

Корденс опустил лицо в ладони и застыл. Он уже в шестой раз прочитал лежащий перед ним свиток и не увидел в нем того, что помогло бы ему подтолкнуть мысли в желаемом направлении. Свиток возрастом более полутора тысяч лет, выглядящий, благодаря чарам, так, будто был написан только вчера.

Свиток сиял девятью магическими печатями, излучал ровное тепло трех жреческих печатей и резал глаз двумя кровавыми оттисками, подписью двух братьев-близнецов. Не каждый Безымянный герцог уделял ему внимание более двух раз в жизни, в момент передачи от отца к сыну.

Корденс и сам не понимал, что пытается увидеть в этих строках, но события последних недель вновь и вновь возвращали его мысли к этому документу. Его донимала Магистр Салира со своей настойчивой просьбой взглянуть на свиток. Наконец, этот несвоевременный визит главы Императорского Совета, который совершенно вывел его из себя. А Лейра с отрядом все не возвращались уже больше полумесяца.

― Тебе пора отдохнуть, ― он ощутил, как руки жены осторожно ложатся ему на плечи.

― Мне еще нужно проверить, какие работы по восстановлению замка были сделаны за сегодня, ― возразил он, поднося изящную ручку к своим губам.

― Мы с твоей матушкой уж сделали это. Кузнец закончил с засовом на главных воротах. А магистр Салира помогла вставить стекла в трапезной.

― Ты заставляешь меня устыдиться, ― отодвинув свиток, Корденс поднялся и развернулся к жене. ― Мои женщины заняты делами, в то время как я погрузился в праздные размышления.

― После всего происшедшего магистр Салира утверждает, что тебе следует провести в постели минимум дня три, ― покачала головой Файолин, вглядываясь в осунувшееся и бледное лицо мужа.

― Для этого нет ни причин, ни возможностей, ― в свою очередь не согласился тот. ― Столько разрушений и людских потерь, а еще этот проклятый глава Совета. Сложно было придумать наиболее неудобное время для визита, да еще и каких-то требований.

― Напротив, очень даже неплохо, что он явился тогда, когда смог увидеть собственными глазами, что может происходить в Туманном замке, рядом с Изломом. Ты же видел, как он стушевался, осматривая разрушения, и как сразу скомкал свои вопросы по поводу того, куда делась твоя сестра и отряд, посланный за нею.

― Он вообще не имел права задавать таких вопросов, ― поморщился Корденс. ― Его спасло то, что я был измотан и не попросил Салиру вышвырнуть его прямиком к страженьскому порталу. Пусть он хоть трижды глава Императорского Совета. Род Безымянного герцога не держит ответа ни перед кем до тех пор, пока следует договору. А именно этим я и занимался. Исполнял договор, защищал Империю и ее границу, когда явился этот напыщенный болван. И ведь плевать он хотел на весь отряд. Ему нужна Лейра. Им всем нужна моя сестра. Я только теперь понял, почему она так внезапно и скрытно ушла из замка.

― Ты беспокоишься, я понимаю. Прошло много времени, как они ушли. Но ведь ты чувствуешь, что она жива, что с ней все в порядке, ― Файолин положила ладонь на грудь мужа.

― Я сейчас смутно понимаю, что чувствую, ― вздохнул Корденс. ― После призыва щита Источник ведет себя очень необычно, а я еще недостаточно окреп, чтобы слиться с ним и попытаться понять, в чем дело. Там, возле Излома, что-то произошло, мне достает чувств понять это, но вот что именно? И я не могу сейчас оставить замок, чтобы отправиться туда и выяснить. Остается только ждать.

― Это тот самый договор, который так жаждет прочитать магистр Салира? ― Файолин кивнула на небрежно свернувшийся пергамент.

― Он самый. После визита посланника Императора я много раз перечитывал его, силясь понять, что меня тревожит, но пока ничего не нахожу. Сотни лет этот клочок пергамента был для моего рода больше символом, чем каким-то орудием, но время пришло, все изменилось. Мне нужно понять, как эти изменения повлияли на договор. Или как он может изменить происходящее.

― Ты позволишь? ― задержав дыхание, Файолин с настороженностью прикоснулась к свитку. Тишина в ответ кольнула юную герцогиню горечью недоверия. Корденс размышлял.

― Обычно Безымянные герцоги не вовлекали своих жен в то, что касалось исполнения договора, ― наконец протянул он.

― Но сейчас ситуация необычная, ты сам сказал, ― она улыбнулась ободряюще и нежно, ― все традиции сметаются под натиском неминуемых событий.

― И я буду первым Безымянным герцогом, из которого вьет веревки собственная жена, ― проворчал Корденс и, решившись, протянул Файолин свиток, ― а во всем виновата Лейра.

― Почему она? ― в вопросе звучал сдерживаемый смех.

― Потому что, хоть она и старше меня всего минут на десять, но всю жизнь вела себя так, словно на все пятнадцать лет, ― хмыкнул Корденс. ― В наших детских проделках заводилой была она. Все самые рискованные шалости затевались и приводились в исполнение ею. Она первая без раздумий ныряла в холодную воду, без опаски карабкалась на самую высокую скалу. А я всегда следовал за ней. Видимо, так и привык, хотя это и порой и огорчало отца.

Файолин погладила мужа по плечу:

― Не стоит преуменьшать свои мужество и находчивость. Лейра ― маг, а ты ― Безымянный герцог. И хотя вы самые близкие по крови люди, у вас разные пути. И никакой из них не назовешь легким.

Подойдя к дивану с подломившимися ножками, до которого еще не дошли руки у работников, восстанавливающих замок после землетрясения и осады изнаночными тварями, Файолин устроилась поудобнее и принялась внимательно изучать написанный на свитке текст. Корденс подошел к окну, за которым сейчас нельзя было разглядеть ничего. В восстановленном стекле юный герцог видел лишь свое отражение. Отражение, а не себя самого. Размытое, недосягаемое. Таким отражением была для него сестра. Близкая, похожая и совсем другая. Давно отдалившаяся, идущая по своей дороге.

Корденс вспоминал, как тоскливо ему было, когда Лейра отправилась в Цитадель. В целом в жизни Туманного замка от этого мало что изменилось, но самому Корденсу казалось, что у него отобрали половину радости. Тренировки с оружием, занятия верховой ездой, остальные уроки стали казаться особенно пресными без задорного напарника, каковым была сестра. Даже нехитрые шалости вдруг утратили свою прелесть. Замечая настроение воспитанника, магистр Крутт обещал, что Лейра будет возвращаться в замок. И она возвращалась. Но с каждым разом Корденс замечал, что сестра, оставаясь внешне прежней, меняется, неуловимо и неотвратимо.

― Знаешь, Одуванчик, ― сказала она в свой первый приезд, ― в Туманном замке гораздо лучше, чем в Цитадели. ― Там кругом одна пустошь. Наши горы намного красивее.

В другой раз Лейра жаловалась на наставников, говоря, что они очень строгие, заставляют все повторять по тысяче раз. И что только магистр Хельдрик похож на замкового мага Крутта, такой же интересный и понимающий. Говорила она это с самым грустным и честным лицом. Но позже, когда обучение уже близилось к концу, Лейра с блестящими от азарта глазами показывала брату и родителям магические приемы, которым уже научилась. И почти в каждом разговоре проскальзывала фраза:

― Когда я стану Магом На Пути… ― далее следовали планы, один интереснее и грандиознее другого. В такие моменты Корденс, видя на лицах родителей сдержанные и загадочные улыбки, вдруг ощущал внутри странное глухое чувство безысходности. Он, без сомнения, был рад и горд за сестру, но его собственная жизнь вдруг начинала казаться совершенно серой и бессмысленной. Видимо, поняв это, однажды Лейра вдруг обняла его и торопливо проговорила:

― Когда я стану Магом На Пути, я первым делом вернусь в замок. Мы с тобой вместе пойдем к Излому, магистр Крутт считает это возможным. Мы с тобой обзательно найдем способ, как избавиться от изнаночных тварей навсегда.

Горячее чувство единения и нежности, и предвкушения обдало тогда Корденса, он искренне поверил, что они вместе с сестрой в силах справиться с главной напастью их рода.

Но вскоре отец исчез, и стены Туманного замка отрезали Корденса от этой мечты. Сестра ушла к Излому одна: не спросив, не посоветовавшись. Файолин права: Лейра ― маг, он ― Хранитель. У них разный долг и разное его понимание.

― Корденс, в последние дни ты читал этот договор много раз, ― вдруг оторвал герцога от размышлений тихий голос жены. ― Ты можешь мне процитировать несколько пунктов по памяти?

― Какие именно? ― обернулся тот и настороженно взглянул на нее.

― Сначала тот, в котором говорится о сроке действия договора.

― «…отныне и до окончания веков, покуда Излом и твари его угрожают существованию и благу Империи, обязан будет род герцога стоять на страже границ очерченных и жизнь свою щитом назначить во имя процветания Империи и сохранения рода Императора, дабы тот в спокойствии и праве своем заботился о…»

― А если Излом перестанет существовать? ― в нетерпении перебила его Файолин и сразу пояснила: ― Видишь ли, Корденс, мой покойный отец в своем округе занимал должность верховного судьи. Иной раз мне доводилось быть свидетельницей его обсуждений с советниками некоторых документов, от трактовки которых зависел исход того или иного дела. Я мало что могла понять тогда за молодостью лет, но усвоила, что формулировки порой дают весьма широкие лазейки для изменения решения в совершенно противоположную сторону. «… до окончания веков, покуда Излом угрожает…». А если Излом исчезнет? И окончится век?

Не сводя глаз с Файолин, Корденс сделал несколько шагов ей навстречу.

― Излом на месте, ― проговорил он наконец, ― и, видимо, еще много веков будет угрожать нашему миру, тому свидетельство недавний прорыв.

― Следующий пункт об отречении права претендовать на престол, ― мягко продолжила Файолин.

― «… никогда он, именуемый отныне Безымянным герцогом, не будет претендовать на престол отца своего, отдавая права все брату своему и сыновьям, наследникам его. И сын герцога, наследник его, отныне следует за отцом своим, и отказывается навсегда от прав на престол Императора, и передаст клятву и долг сыновьям и внукам своим до окончания веков, что наследники Безымянного герцога честью, кровью и жизнью своей будут поручены тому, что не станут претендовать на престол ни ныне, ни в грядущем, дабы смута не поразила…»

― Сыновьям. Внукам. Наследникам, ― Файолин с сочувствием смотрела на мужа, который привычно повторял знакомые слова, не осознавая еще, какой смысл можно в них вложить. Или не вложить.

― И еще пункт о последствии нарушения договора, ― просящий герцога голос звучал чуть слышно.

― «… и дабы нерушим был договор в словах сих, порукой тому будет клятва на крови божественной сыновей отчих, и на всех наследников порукой грядет. Да скрепят его свидетельства жрецов духовных по единому от легатов трех миров сосуществующих, да печати советников магических, гарантом исполнения служащие. Если же нарушен договор будет клятвоприносящими, либо потомками их наследующими, то перестанет в мире род преступивший существовать, да имя ветром развеется и забудется под Небом, да содрогнутся устои Империи, потрясенной клятвопреступлением, да гибель настанет всему порядку ныне существующему, и если…»

― Подожди, Корденс, ― Файолин встала, положила свиток на стол и подошла к мужу. ― А теперь попробуй сказать тоже самое, но человеческим языком, а не высокопарными фразами древнего договора.

Холод пронзительных светлых глаз растворился в теплом бархате ответного взгляда.

― Договор перестанет иметь силу, если исчезнет Излом, ― повторил Корденс и Файолин согласно кивнула. ― На престол не имеют права претендовать Безымянный герцог и его наследник.

― Наследник, сын, внук и так далее, ― повторила Файолин. ― Лейра ― не сын, не наследник.

― А дальше… Там не сказано ничего конкретного, что ждет род, нарушивший договор.

― Он перестанет существовать, ― произнесла Файолин, ― и рухнет существующий порядок в Империи. А что возникнет вместо? Ты понимаешь теперь, почему впервые за столько лет в твоем замке появился посланник Императора? И для чего Лейру так настойчиво требуют ко двору?

Салира с трудом разогнула спину, которую долго удерживала, сгорбившись над серебряным тазом с водой, и щелчком пальцев развеяла заклинание чуткости, позволяющее через воду слышать разговоры на ограниченном расстоянии. В арсенале не каждого магистра присутствовало такое умение.

― Молодец, девочка, ― одобрительно прошептала женщина. И на лице ее расплылась торжествующая и страшная улыбка.

Свист воздуха у самого уха Илиаса просигналил о том, что кулак противника чуть не достал его. Поднырнув под резко выброшенную руку, мгновенно развернувшись, чтобы дотянуться до шеи, он осознал, что не успел. Молниеносный разворот на полкорпуса вновь увел кажущуюся уязвимой часть тела из-под удара.

«Хорош!» ― в стальных глазах Илиаса плеснула веселая злость.

Его соперник дернул уголком рта в ответной усмешке. Выражение раскосых, глядящих в никуда, глаз не изменилось, но было понятно, что они цепко высматривают любой намек на атакующее движение в стоящей рядом фигуре.

― Неужели еще не надоело? ― подошедшая с полным котелком свежезаваренного дымящегося травяного отвара Хала неодобрительно поджала губы, бросив мимолетный взгляд на воодушевленных соперников, чьи блестящие от пота тела и тяжелое дыхание выдавали, что заняты они друг другом довольно длительное время.

― Налаживание доверительных и полезных отношений с незнакомым племенем требует времени, ― назидательно ответил Эрмис, не отрывая взгляда от поединка, как и большинство мужчин их объединенного отряда.

Раскосые смуглые местные воины подбадривали своего командира звонкими ударами раскрытых ладоней по предплечьям, пришлые воины и Орф поддерживали Илиаса одобрительными возгласами. Только Хельдрик не обращал внимания на соперников, занятый в последнее время общением с юной подопечной своего отряда. Да Крутт сидел чуть поодаль, практически в темноте, не освещаемой огнем большого костра, и что-то бормотал себе под нос, лишь изредка кидая взгляды в дружный, распаленный азартом состязательного поединка, кружок спутников.

Лейра, которую больше поединка интересовало то, чем занимаются Крутт и Хельдрик, неприкаянной ходила кругами по временному лагерю. Она следовала предостережению Хельдрика и старалась не приближаться к его юной собеседнице более чем на десяток шагов.

― С каких пор драка стала способом налаживать доверительные отношения? ― спросила Лейра.

― С тех пор, как Небо создало мужчин, ― фыркнула целительница, принимаясь разливать отвар по глубоким плошкам, которые выделили местные своим присоединившимся спутникам.

― Они, похоже, считают, что мы единомышленники тех, к кому они стремятся на встречу, за помощью или на помощь. Тех, кто пришел из-за Тумана, тех, кого они уважают и опасаются. И нам следует поддерживать это убеждение до поры до времени. Илиас поступает правильно, ― Эрмис одним коротким выдохом остудил обжигающий отвар до нужной температуры. ― Да и не стоит долго удерживать Драчуна от доброй драки.

― Но что мы будем делать, когда доберемся до места? ― Лейра движением головы отказалась от напитка и вновь устремила взгляд на Хельдрика и его собеседницу.

― Это зависит от того, что еще сможет вызнать наш наставник у своей юной подопечной, ― ответил Эрмис и сделал большой глоток, чтобы через мгновение поперхнуться, закашляться и пролить на себя добрую половину, дернувшись из-за дикого вопля, раздавшегося от Крутта:

― Ну конечно же! Только под!

― Я воздаю почтение неимоверному терпению Их Светлостей из Туманного замка, ― сквозь зубы процедил придворный маг, движением ладони высушивая свои штаны, ― столько лет благосклонно относиться ко всем выходкам Пытливого.

― Стойкость воспитывают в Безымянных герцогах с колыбели, ― пряча улыбку, подтвердила Лейра, глядя на приближающегося к ним магистра, который возбужденно размахивал руками.

Отвлеченный возгласом, соперник Илиаса пропустил удар. Не упал, но пошатнулся и отступил за обозначенный для поединка круг. Дружелюбно кивнув друг другу, поединщики разошлись. Встрепанный и разгоряченный Илиас поспешил присоединиться к встрепанному же Крутту.

― Объясни мне, какого демона ты лишил меня чистой победы, Пытливый? ― проворчал Илиас, впрочем, без особого раздражения.

― Я все пытался понять, каким образом Последователи смогли пройти сквозь Туман на эту сторону гор, ― бесцеремонно взяв из рук Халы полную чашу, Крутт опрокинул ее одним глотком.

― Морем? ― заинтересовался Орф. ― На море в Тумане не ставили магических ловушек, потому что у кочевников не было кораблей.

― Маловероятно, чтобы они могли пройти морем, ты сам видел, как действует Туман на зрение и сознание, даже без всяких ловушек, ― Илиас так же припал к отвару.

― Туман был вызван из Нижнего мира и встал над твердью до самого Неба, выше гор, выше летающих птиц, ― медленно проговорила Лейра, неотрывно глядя на Крутта.

― Это над твердью он есть, ― поднял вверх палец Крутт. ― А под землей, под горами Тумана нет.

― Ты хочешь сказать, что они прошли под горами? ― произнес потрясенный откровением Трэнк Рист. ― Сколько времени нужно, чтобы прорыть, пробить проход через все горы, через каменную породу?

― Зависит от количества, уровня силы и желания магов, которые за это взялись, ― задумчиво потер подбородок Эрмис. ― Полтора-два десятка лет вполне разумный и посильный срок.

― Но зачем? Такой колоссальный труд! ― Хала попыталась налить наконец отвара себе, но обнаружила, что котелок пуст.

― Чтобы пройти к Излому в обход Туманного замка, ― пожал плечами Крутт.

― Дался им этот Излом, ― с недоумением прогудел Великан. ― Мне еще не доводилось видеть изнаночных тварей, но я очень сомневаюсь, что Последователям удалось бы их подчинить, чтобы с их помощью уничтожить Императора.

― Я думаю, они это поняли, когда прибыли сюда и узнали, что здесь произошло после призыва Тумана и возникновения Излома, ― раздался тихий голос подошедшего Хельдрика.

― И что же здесь произошло? ― настороженность, прозвучавшая в вопросе Крутта отразилась во взгляде каждого присутствующего.

― Орды Великих равнин были уничтожены, ― бесстрастно ответил Хельдрик.

Непроизвольно взгляды всех людей из отряда метнулись в сторону жителей равнин, которые, скучковавшись вокруг Заарды и командира, что-то оживленно обсуждали. Некоторые слова, мелькающие в их речи, уже были знакомы Лейре. И маги, и воины не упускали возможность во время пути хоть немного узнать язык своих неожиданных попутчиков. Но Хельдрик, разумеется, преуспел в этом больше всех.

― Полагаю, уничтожены они были изнаночными тварями? ― сощурил глаза Крутт.

― Конечно. У жителей равнин не было магов, способных сжечь тварей магическим огнем, не было Источника, в котором можно было заклясть и закалить оружие для воинов. У них не было возможности поставить заслон от прорывов с Изнанки, ― кивнул Хельдрик, ― и в течение первых пары сотен лет после возникновения Излома, твари уничтожали людей по эту сторону гор целыми племенами. Выживших оставались единицы.

Тяжелое молчание, накрывшее их часть лагеря, казалось, придавило каждого из присутствующих каменной глыбой. Опустились глаза, ссутулились плечи.

― Вот и защитились, ― проронил Илиас. ― Впрочем, не берусь осуждать решение тогдашних Советов и Императора. Они просто не предугадали последствия призыва Тумана, хотя, наверно, могли бы. К тому же мы не были на их месте, когда орды кочевников раз за разом налетали на территории наших земель и уничтожали целые деревни и города. Как говорят храмовые жрецы ― по подвигам и награда всегда достанется.

Хала вспыхнула было, собираясь возразить, но промолчала.

― Император будет рад такому известию, ― хмыкнул Эрмис. Взгляд его скользнул по Крутту и остановился на Лейре. ― Пожалуй, от нашей несколько затянувшейся прогулки действительно возможна и польза, и новые шансы.

― Ты узнал, что было потом? ― Лейра коснулась локтя Хельдрика. ― Как-то оставшиеся ведь смогли выжить?

― Очень неясно. Мы с Заардой еще одинаково плохо понимаем языки друг друга, ― покачал головой тот. ― Кстати, нынешние жители равнин именуют себя тааранами. На нашем языке это примерно, как «подвижные». И я понял только, что появление тварей они связали с Туманом, возможно, даже и не догадываясь, что это дело рук человеческих, а не высших сил.

― «Подвижные». Кочевники и есть кочевники. Кем тогда они могут считать пришельцев из-за Тумана, способных справиться с тварями? Союзниками или слишком сильными врагами, которых нужно держать ближе, чем друзей? ― Эрмис задумчиво покосился в противоположную сторону лагеря.

― Если я правильно понял Заарду, то, скорее, давними подельниками, ― усмехнулся Хельдрик и, поймав заинтересованный взгляд Илиаса, продолжил: ― Когда шайка бандитов идет на ограбление или разбой, там у каждого есть своя роль и выгода. Кто-то хорошо замки вскрывает, кто-то ножи метает ловко, кто-то знает, куда выгоднее сбыть награбленное. Цель общая, часть добычи достается каждому, они связаны порукой прикрывать друг другу спину и не сдавать. Только вот до конца никто никому не верит. Если будет возможность получить большой куш только одному, либо спасая свою шкуру, каждый их них предаст своего напарника, а при предательстве другого, может, и обидится, но не удивится.

― Мило, ― криво усмехнулся Илиас. ― Меткое сравнение, Белоглазый. Но ситуация привычная и гораздо более радужная, чем перспектива честного удара палицей по голове и попадания в котел.

― И еще, ― Хельдрик помолчал и вздохнул, ― мне удалось узнать две важные вещи. Заарда ― младшая дочь шамана. Говорит, что считается неудачницей и слабой, у нее только один дар, который я думаю, следует толковать, как «Ходящая».

― Ходящая куда? ― подался вперед Крутт, вперив глаза в приятеля.

― В Туман, ― кивнул тот головой на невысказанную догадку.

― А что второе? ― голос Крутта, казалось, дрожал от предвкушения. Хельдрик еще раз вздохнул и пристально посмотрел в лицо Лейре.

― По словам Заарды прошло уже два лета с тех пор, как ей довелось встретить человека, который так же обжигал ее, как Лейра, ― наконец произнес он.

Глава 14

Заснуть Лейре никак не удавалось. Уже тихо захрапел лежащий рядом Сайрт, который решительно сгреб ее в объятия и уложил с собой после того, как Хельдрик в категоричной форме пресек порывы подойти к Заарде и вытрясти из девчонки все, что та знала об обжигающем ее человеке. Затихли маги и воины, утомленные взволнованным обсуждением сообщений Хельдрика. Догадки сыпались одна за другой, но подтвердить их было нечем.

Слышался уютный треск костра, пофыркивание могучих козлобыков, которых, как узнали, на местном наречии именовали хтаарами, да тихие шаги двух дозорных. Сочтя разумным бытующий здесь способ, каждый из мужчин на определенное время вставал в пару к местному воину, и вдвоем они, не останавливаясь, обходили по кругу внешний контур лагеря, двигаясь в разных направлениях.

Мысли беспокойно носились в голове Лейры, а сердце не желало стучать размеренно и несло кровь по венам так, что казалось, обжигает уже и саму Лейру. Поначалу она разозлилась на Хельдрика, но его доводы, как всегда, были разумны и доходчивы. Ничего бы своим порывом не добилась она от Заарды, только напугала бы и так не самый надежный источник информации. Возможно, именно из-за этого смятения разума и тела Лейра не сразу почувствовала и поняла то, что всю жизнь понимала и чувствовала мгновенно.

― Сайрт! ― зашептала она яростно и торопливо. ― Твари!

Тренированный годами именно на этот зов, воин оказался на ногах одним прыжком. Чуть поодаль приподнялся Трэнк Рист, ухо которого так же расслышало знакомый призыв. Крутт отстал от них ненамного.

― Где?

― Там, ― девушка рукой указала в ту сторону, куда лежал путь их увеличившегося отряда.

― Сколько?

― Три

― Движутся?

― К нам.

Короткие резкие вопросы и ответы разбудили и озадачили остальных. Обменявшись быстрым взглядом с Трэнком, Крутт пристально и задумчиво уставился на недоумевающих и встревоженных спутников. Они четверо, давно и прочно связанные с Туманным замком, знали, что ожидает остальных. Тех, кто еще ни разу не встречался лоб в лоб с изнаночными тварями. Ужас. Каким бы тренированным, сильным и невозмутимым ни был человек, первая личная встреча с тварями всегда вызывала ужас. Всепоглощающий и непреодолимый. Поэтому и тренировали воинов замка по-особому, с самых юных лет, давая сначала возможность наблюдать за боем с тварями с безопасного расстояния.

Сейчас их четверо. Тех, кто не впадет в ступор в первые мгновения. А тварей три. Лейра еще не способна призвать магический огонь такой силы, чтобы сжечь тварь на подступах. Арбалет, зачарованный в Источнике, всего один, у Сайрта. Меч у Трэнка. Четверо против трех тварей. Весь опыт Крутта напоминал о том, что это безнадежно самоубийственно. Хотя, почему четверо? Задумчивый взгляд магистра остановился на лице Белоглазого.

― Лейра почувствовала трех изнаночных тварей, которые движутся в нашем направлении, ― наконец произнес Крутт.

Ответом ему стал слаженный вздох и затем шуршание, шелест и позвякивание. Маги и воины решительно поднимались, намереваясь готовиться к бою. На другом конце так же зашевелились таараны, встревоженные поведением соседей по лагерю.

― Хельд, дружище, твоя подопечная не упоминала о том, способна ли она или кто-то из них чувствовать тварей? ― склонил голову набок Крутт.

― Заарда способна их чувствовать, ― подтвердил Хельдрик, ― но на незначительном расстоянии. Если я правильно понял, то буквально в пределах видимости.

― Понятно. Значит, вывод один ― вперед! Максимально быстро выступаем мы впятером, ― подытожил Крутт. ― Остальные держатся так, чтобы не терять из вида наши головы. А как только мы замрем, так больше не сделают ни шагу дальше.

― Это еще почему? ― вскинулся Илиас. ― Ты собираешься оставить нас на безопасном расстоянии и не дать поучаствовать в схватке с тварями?

― Именно, ― подтвердил Крутт.

― Демона лысого! Я иду с вами.

― И я, ― согласно прогудел Великан.

― Нет! ― отрезал Крутт. ― Поверьте мне, ― голос его зазвучал серьезно и глухо. ― Поверьте многолетнему опыту поколений, сражавшихся с изнаночными тварями. Те, кто в первый раз сталкиваясь с ними, приближался на расстояние, с которого они способны достать ― не выживали. Никогда.

― Почему это? ― недоверчиво протянул Илиас.

― Знаешь, когда лучше всего первый раз увидеть изнаночную тварь? С безопасного расстояния, ― нетерпеливо дернул плечом Крутт и припечатал: ― Во младенчестве. Потому что в этом возрасте разум еще не способен осознать, какой эффект оказывает на душу и тело лицезрение этих тварей в первый раз. Ты ничего не сможешь сделать, понял? Ничего! Мне ни единожды приходилось видеть, как твари не просто убивали человека, но высасывали из него душу. Поверь, Драчун, ты не хочешь умеретьтак .

Драчун открыл рот, намереваясь что-то сказать, потом осторожно его закрыл. Впрочем, требовательно-вопросительного взгляда от лица Крутта так и не отвел.

― Спроси вот у него, ― невежливо ткнул пальцем в Хельдрика магистр. Взгляд переместился на Белоглазого.

― Это невозможно описать, ― медленно начал тот, с явной досадой глядя на друга, который невозмутимо отошел к Трэнку и Сайрту, перекидываясь только им одним понятными жестами. ― Когда произошел прорыв, я почувствовал то, что не чувствовал никогда ранее. Чуждую энергию, как смрад проникающую внутрь меня. Сбивающую с толку, как волна с ног. Парализующую волю и разум, как мгновенный яд. И холод, сковывающий даже чувства: смертный, могильный, нездешний. Один взгляд на этих тварей вызывает страх больший, чем взгляд на лезвие топора палача, занесенный над твоей шеей. Поверьте, в первый раз вам действительно лучше быть вдалеке от тварей, когда мы встретимся.

― И как же ты справился с этим? ― недоверчиво протянул Илиас.

― Спроси вот у него, ― раздраженно ткнул пальцем в Крутта Хельдрик, возвращая тому сделанную пакость.

― Но мы уже видели изнаночную тварь, ― опять начал было Илиас, не дав Крутту ответить.

― Мертвую. В коконе, ― напомнил Трэнк.

― А ежели твари двигаются сюда, выбравшись из Серого ущелья, то те, к кому шли они, ― Сайрт кивнул головой в сторону Заарды и ее спутников, которые подходили ближе, ― уже мертвы.

― Все, у нас нет времени на познавательные беседы, ― хлопнул себя по бедру Крутт. ― Хельд, иди объясни, как сможешь, тааранам, что происходит, и мы выдвигаемся. А остальные ― все вместе держатся от нас на значительном отдалении, так, чтобы едва видеть наши силуэты на горизонте. И не приближаться ни на шаг, пока не осознаете, что реально сможете чем-то помочь и при этом не стать добычей тварей.

Хельдрик отступил и направился к настороженным тааранам.

― Я против того, чтобы Лейра рисковала вместе с вами, ― насупился Эрмис.

― Без Лейры мы все обречены, ― отрезал Крутт, вручая Орфу свой походный мешок, ― только она чувствует тварей на расстоянии, до того, как они окажутся в пределах видимости.

― Зачем срываться навстречу сейчас, в ночь? ― не отставал Эрмис.

― Потому что сидеть и ждать их на месте неразумно. Доверьтесь тем, кто неоднократно с ними встречался, ― голос Крутта звучал устало.

― Тогда скажи, что нам делать, когда вы с ними встретитесь? ― Хала сочувственно вглядывалась в его лицо. ― Как вам помочь, если мы увидим, что что-то идет не так?

― Для начала помогите себе, ― буркнул магистр, ― вам действительно стоит сначала увидеть тварей издалека. А когда справитесь с собой, тогда жгите. Только магический огонь нам поможет. Зачарованного в Источнике оружия у вас нет. Обычным же оружием с тварями можно справиться, если напасть на одну не менее, чем полусотней человек. Пока она убивает большую часть нападающих, у остальных есть шанс покромсать ее на куски.

В этот момент Лейра почувствовала, что кто-то легонько коснулся ее локтя, и обернулась. С изумлением она увидела стоящую рядом Заарду, которая подошла к ним вместе с Хельдриком. Несмотря на то, что руку тааранка сразу отдернула, как от пламени, она осталась стоять на месте с решимостью в глазах.

― Ты убить тень? ― прозвучал требовательный вопрос.

Надеясь, что правильно поняла девушку, Лейра осторожно кивнула. На лице Заарды на миг блеснула довольная улыбка.

― Я след. Сила будь, ― после этих слов она развернулась и пошла к своим сопровождающим, отдавая на ходу какие-то распоряжения. Большинство из присутствующих сумели понять только слова «хтаары» и «сбор». Лейра посмотрела на Хельдрика. Тот развел руками.

― Ну, что они последуют за нами, ты и так поняла. Наверное, пожелала удачи на свой манер.

― Желаем и мы, ― хмуро проговорил Эрмис, сделавший выводы, что в подобной ситуации действительно стоит слушать в первую очередь тех, кто связан с Туманным замком и давным-давно знаком с изнаночными тварями.

― Да поможет вам Небо, ― прошептала Хала.

И пять силуэтов, сопровождаемые тремя магическими светильниками, шагнули в темноту ночи и быстро скрылись в ней.

Зарядивший с утра мелкий дождь не пожелал стихнуть и к полудню. Дорожные плащи магов и воинов надежно прикрывали тела от надоедливой мороси, а вот уставшие за несколько часов ходьбы ноги постоянно скользили то по мокрым камням, то по раскисшей земле. Уже в который раз за последнее время Лейра с тоской подумала о том, что хочется успеть вернуться в Туманный замок до того, как осень окончательно остудит свое дыхание и ночью влага начнет превращаться в иней.

Впрочем, сейчас девушке не было прохладно. Кровь будоражила с каждым шагом, сокращающим расстояние между ними и тварями Изнанки. Еще несколько часов назад кровь просто нашептывала тихонько об их присутствии, сейчас уже будто напевала какой-то воинственный гимн. И все усиливающаяся дурнота подсказывала, что скоро вместо пения в венах и голове зазвучит рев.

Рядом с девушкой, по бокам, будто телохранители, угрюмо и сосредоточенно шагали Трэнк и Сайрт, готовые вступить в схватку по малейшему ее сигналу. Крутт и Хельдрик двигались позади, намеренно отстав на несколько десятков шагов.

― Можно ли по скорости движения тварей предположить, какие именно нам встретятся? ― неожиданный вопрос Лейры заставил воинов замедлить шаг.

― Ну, ― Сайрт привычно поскреб шрам, ― «змееныши» медленнее всех двигаются, потому как вроде ползком. «Паучихи» вообще никуда обычно не двигаются. Ни разу далеко от Тумана не отходили. Найдут себе место потемнее и сидят, как в засаде. Самой быстрой из всех, что я видел, была та тварь летучая, которая Шарита прикончила. «Ржавые волки» быстрее человека двигаются, но ненамного.

― «Ежи» тоже быстрые, ― вступил в разговор Трэнк, ― и еще тем опасные, что скачут, сверху напрыгнуть могут.

― «Ежей» помню, ― задумчиво покивала головой Лейра. Именно «еж» был первой изнаночной тварью, которую им с братом довелось увидеть в возрасте четырех лет. Герцог Рондфорт и магистр Крутт тогда специально подпустили тварь к самым стенам замка. Герцогиня Корделия стояла с детьми на стене и крепко сжимала их в объятиях, не давая все же отвести глаза от происходившего в ущелье.

Впрочем, единственным, кто погиб в тот раз, была несчастная лошадь, которой пожертвовали, чтобы наследники Туманного герцога воочию увидели, какими бывают изнаночными твари и последствия от прямого столкновения с ними. От лошади, которую в прыжке накрыл собой покрытый иглами серый «мячик», свернувшийся клубком «еж», остался только скелет.

― Почему ты спросила, Лейра? ― Сайрт настороженно оглядел горизонт.

Не отвечая, девушка внезапно остановилась и прикрыла глаза. Трэнк и Сайрт мгновенно замерли рядом. Переглянувшись Крутт и Хельдрик поспешили их нагнать. И встали рядом, молча ожидая.

― Они свернули, ― наконец произнесла Лейра. ― Они больше не движутся нам навстречу, уходят в сторону.

― В сторону? ― уточнил Крутт.

― Леса, ― девушка повернула голову направо.

― Тогда мы можем спокойно продолжать путь к Серому ущелью? ― Трэнк вопросительно взглянул на Лейру. ― Твари уходят с нашего пути.

― Трэнк, ты же понимаешь, что если они целенаправленно пошли туда, значит, учуяли то, вернее, тех, кто может стать легкой добычей?

― Я понимаю, что давал клятву крови у Источника защищать от изнаночных тварей Туманный замок, род Безымянного герцога и границы Империи, ― насупился воин. ― Твари свернули и теперь не угрожают тебе, Лейра. Для чего сворачивать нам в этот жуткий лес, если цель наша ― вернуться в замок?

Закусив губу, Лейра бросила взгляд на Крутта, но тот смотрел назад, пытаясь различить за пеленой моросящего дождя силуэты остального отряда, держащегося по договоренности на расстоянии, с которого едва что-то различалось.

― Как маг, ты давала обеты в Цитадели, помогать жителям Империи и защищать их от опасности в меру своих сил и возможностей, ― обнаружил вдруг неожиданные познания Трэнк, ― но там, ― рукой он указал в сторону леса, ― жителей Империи нет.

― Зато там наверняка есть люди из народа Заарды, ― нашлась девушка, ― а мне нужно ее доверие, она знает что-то об отце.

По потемневшим глазам начальника гарнизона Туманного замка Лейра увидела, что сказанное достигло цели. Она решила не дожидаться слов и легко, как будто не шла до этого несколько часов с бессонной ночи, сорвалась на быстрый бег, оставив позади четверых мужчин. Помедлив лишь несколько ударов сердца, Трэнк и Сайрт поспешили за ней. Хельдрик тоже сорвался. Точнее, сорвались с его губ очень емкие и красочные слова, за которые он неоднократно наказывал учеников Цитадели, будучи наставником. Слова троих беглецов не остановили, поэтому Хельдрику пришлось самому остановиться… выражаться.

― Ты считаешь, она в тебя влюблена? ― повернув голову, почти спокойно поинтересовался он у Крутта. Тот заломил бровь в недовольном вопросе.

― Если она в тебя влюблена, ты бы мог хоть немного воздействовать на нее, укрощая столь безрассудные порывы. Влюбленные девушки податливы тем, в кого влюблены.

Излом брови, не изменив положения, стал насмешливо-снисходительным. А через мгновение оба магистра перешли на быстрый и ровный бег, догоняя оторвавшуюся троицу.

Кровь гнала Лейру, не давая снижать темпа безумной погони. Стремительный бег не от смертельной опасности, а за ней. Кровь танцевала в жилах танец, указывающий верный путь. Танец, который Лейра не собиралась останавливать, а лишь сильнее поощряла. Танец, который не даст сбиться с пути и приведет к извечному недругу. Недругу, страх и неприязнь к которому рождалась вместе с любым из рода Хранителей, переданные с кровью отца и молоком матери.

Они уже близко, изнаночные твари, чуждые и невыносимые миром людей, кровь ревет об этом трубными аккордами при каждом вдохе. И в этот раз преследуемые ― они. И пусть сейчас не ощущался глубоко внутри неуловимый шепот Источника, который всякий раз служил крови незыблемой поддержкой, но и щит сейчас держать не было нужды. Кровь Хранителей трубила азарт охотника, и добычей были твари.

Невозможно было определить, сколько времени продолжался этот сумасшедший забег. Время превратилось в стрелу, чей полет невозможно остановить и поделить на отрезки. Комья мокрой земли и острые камни вылетали из-под подошвы ботинок, но поскользнуться Лейра просто не успевала. Казалось, что даже капли моросящего дождя не успевают упасть на ее сосредоточенное лицо, ошеломленно оставаясь за спиной мокрой взвесью.

Девушка знала, что оставалось немного, лишь взбежать на каменно-земляную насыпь. Пора замедлиться, чтобы при резкой остановке кровь не вытолкнула сердце из груди. Замедлиться, взбежать, остановиться и оглядеться. И понять, что немного, совсем чуть-чуть, самую малость, но опоздала.

Невозможно было понять, насколько большим было поселение, спрятавшееся в лесу, у самой его кромки. Наверно, в спокойное время его вообще легко было пройти стороной и не заметить. Но сейчас, когда три изнаночные твари выманили его защитников из укрытий, можно было разглядеть, что какие-то строения прятались за изломанными стволами, а какие-то были буквально выворочены из земли. Трэнк и Сайрт, ненамного отставшие от Лейры, замерли на несколько мгновений, оценивая происходящее. Затем переглянулись.

― Берем левого, ― решил Трэнк, поудобнее перехватывая меч, и Сайрт вскинул арбалет.

Отправленный твердой рукой арбалетный болт вонзился в тело твари грязно-лилового цвета, с потрясающей точностью перебив ее хоботок, которым она пробила грудную клетку лежащего навзничь человека, высасывая его, словно гигантский комар. Раздавшийся высокий, на одной ноте, звук, издаваемый раненой тварью, перекрыл вопли защищающихся и умирающих людей.

― Рубите, рубите ее на куски! ― с неистовым ревом Трэнк с обнаженным мечом помчался к твари, взмахивая рукой людям, которые, казалось, в совершенном беспорядке и панике метались между деревьями и камнями. Сайрт вновь вскинул заряженный арбалет.

― В сторону! ― зычно крикнул он командиру, прицеливаясь.

Лейра застыла на самой вершине насыпи, замешкавшись. Привычная дурнота выворачивала тело наизнанку, рев крови прокатывался по всему телу, вырываясь гулом в ушах и судорожными вздохами.

Взгляд туманился, впрочем, где находились изнаночные твари, она чувствовала и без помощи зрения. Той, на которую нацелились Трэнк с Сайртом, девушка не знала. А вот и «ржавый волк». Текучая, как туман, тварь скользила между испуганными жителями поселения, иногда за раз обвивая своим неоформленным телом троих и тут же отшатываясь с выдернутым куском тела. Вопли боли и ужаса слились в один непрекращающийся вой.

Мысли Лейры лихорадочно метались, пока она пыталась решить, поможет ли сейчас своей магией, а дрожащие пальцы уже тянулись к поясу, за которым находился набор метательных ножей, заговоренных в Источнике. Вот только нужно подобраться поближе, отсюда ей не попасть. Резкий рывок за протянутую к ножам руку отбросил девушку назад с такой силой, что она упала на одно колено.

― Не лезь! ― практически прорычал Крутт, даже не взглянув на нее. Взгляд его был устремлен на разворачивающуюся схватку. ― Хельд, жги!

― С людьми? ― ошеломленный шепот Хельдрика утонул в какофонии жутких звуков, но Крутт все равно его услышал.

― Это воины, а там могут быть дети и женщины, ― не допускающим колебания голосом отрубил Крутт и вскинул руки.

Магическое пламя бесшумно взвилось ослепляющей вспышкой вокруг ржавой текучей твари, опаляя и тех, кто находился в этот момент в ее смертельных объятиях, и тех, кто был рядом в нескольких шагах, мертвых и живых, раненых и невредимых.

― О, Небо! ― пробормотал Хельдрик и тоже простер руки.

Но вместо огня от его манипуляций вокруг горящей твари и схваченных ею жертв образовалось еле различимая дымка. Она откинула от твари на несколько шагов тех людей, которых та не держала в своих тисках, загасила начавшее терзать их магическое пламя.

Истошно визжащая горящая тварь оказалась заключена в еле заметную сферу. Теперь мечущийся от боли и ярости сгусток огня не мог задеть людей, попадавшихся на его пути, отскакивая от них, как легкий детский мяч от земли. Скривив губы, Крутт кивнул, признавая действия напарника.

Тем временем Лейра вновь вскочила на ноги и устремила взгляд туда, куда направились Сайрт и Трэнк. Она успела увидеть, как одновременно с очередным выпущенным арбалетным болтом в грязно-лиловое тело вонзился меч подоспевшего Трэнка. И тварь, заверещав на еще более высокой ноте, завертелась вокруг своей оси, хлеща во все стороны вновь вырастающими из ее тела гибкими «хоботками».

Выдернутый Трэнком меч завращался в его руках подобно спицам в колесе, обрубая раз за разом части от тела твари. Но накопленная усталость не могла не сказаться на навыках даже опытного воина, и в какой-то миг один из «хоботков» со всего размаху хлестнул Трэнка по лицу.

Меч из правой руки он не выпустил, но Лейра увидела, как из-под пальцев левой руки, непроизвольно накрывшей глаз, хлынула кровь. «Ну уж нет!» ― пронеслось в голове у девушки, и мгновение спустя Трэнка оттолкнуло в сторону от твари мягкой воздушной волной. Увидев это, Сайрт послал в цель еще один арбалетный болт.

Видимо, осознав, что невесть откуда взявшиеся чужаки ― это подмога, обитатели поселения толпой накинулись на раненную тварь, потрясая топорами и дубинами. Бьющаяся в агонии грязно-лиловая масса пыталась отбросить от себя навалившихся людей, но их было слишком много. Иногда из неприятно шевелящейся кучи вылетали оторванные человеческие конечности, но затихающий вой твари говорил о том, что она доживает последние мгновения. «Кажется, я понимаю, как жители равнин справлялись с тварями, ― отрешенно подумала Лейра, наблюдая за окончанием схватки, ― наваливались толпой. Погибали почти все, но выжившим удавалось добить».

― Тень ― сила, ― вдруг почти над самым ухом Лейры раздался довольный звонкий голос, заставивший ее резко обернуться.

За какофонией звуков яростной схватки она совершенно не заметила, как к ней на хтааре, видимо, опередив остальных спутников, приблизилась Заарда. Судя по выражению лица девчонки, твари не произвели на нее никакого впечатления. Но, хотя Заарда и улыбалась довольно, вся ее застывшая фигура выражала напряжение или ожидание. Глаза превратились в щелочки, ноздри раздувались, а руки, крепко сжатые в кулаки, как будто были готовы тянуть нечто тяжелое из ямы. В тот момент, когда Заарда вдруг вскинула руки, подавшись вперед, Лейра, осененная догадкой, перешла на магическое зрение и обернулась.

Обернулась, чтобы успеть увидеть, как сквозь бесформенную кучу из тел погибшей твари и людей, от которой отползали в сторону выжившие в схватке, сочатся тонкие струйки буро-лиловой дымки. Стелясь по воздуху, медленно, неохотно, словно сопротивляясь, они ползли в сторону Лейры и Заарды. Смрад от этой мути заставил Лейру отступить на несколько шагов в сторону. И все же она, не отрываясь, смотрела на то, как добравшаяся до рук Заарды марь обволокла их на несколько мгновений, а затем впиталась в тело без видимого следа. Лейра почувствовала, что «искра», сидевшая занозой в теле девчонки, стала чуть больше. «Ну конечно, ― мелькнула мысль в голове у Лейры, ― способность равнинных шаманов поглощать энергию смерти».

Она не забыла про третью тварь, она просто отвлеклась на то, что происходило в непосредственной близости. Почувствовав неладное, вскинула голову и увидела, как огромный «еж» в яростном прыжке летит на них с Заардой, раздуваясь на глазах до неимоверных размеров и шипя с громкостью десятков рассерженных кошек. В тот же самый момент в сторону девушек обернулся Хельдрик, убедившись, что сжигаемая Круттом тварь мертва.

При виде надвигающейся угрозы Хельдрик оцепенел от ужаса. Не был он никогда воином, не имел опыта в борьбе с изнаночными тварями, не обладал молниеносной реакцией, отточенной в схватках. Девушкам не хватало времени отбежать. Успеет ли Лейра хотя бы поставить щит? Мысли пронеслись в голове со скоростью ураганного ветра, а тело начало наливаться ледяным спокойствием. Глаза заволакивало такой знакомой, ослепительно белой, вязкой и обжигающей пеленой.

― Не смей! ― яростный вопль Крутта раздался рядом с ухом и сильный толчок повалил Хельдрика на землю лицом вниз. ― Заденешь!

Не дожидаясь реакции друга на свой поступок, магистр сорвался в сторону девушек. Лейра все-таки успела вскинуть руки и поставить над собой и Заардой полог из воздушных струй и собранных воедино капель дождя. Огромная шарообразная туша впечаталась в него и застыла над девушками в паре человеческих ростов от них. Пытаясь продавить собой неожиданную преграду, тварь шипела и подпрыгивала на месте.

Остановившись на полпути, Крутт лихорадочно думал. Они устали. Они все неимоверно вымотались за последние сутки. Хватит ли у него сил еще раз призвать огонь достаточной мощности, чтобы спалить тварь? Хватит ли сил у Лейры прикрыть себя и девчонку от пламени?

Мысли магистра были прерваны неожиданным образом. Внезапно тварь замерла и замолкла, будто к чему-то прислушиваясь, а потом вдруг взорвалась изнутри, как шар с болотным газом. Оглушительный треск лопнувшей плоти, видимо, заставил Лейру потерять концентрацию и равновесие. И сверху на пошатнувшихся девушек обрушился, пригибая их к земле, воздушный вихрь, перемешанный с водой и ошметками туши. Затем раздались два нежных девичьих голоса, бормотавших грубые ругательства на двух разных языках.

«Целы», ― облегченно подумал Крутт и покрутил головой, внимательно оглядываясь вокруг.

Хельдрик еще лежал без движения, уткнувшись лицом в землю, но, судя по ровному дыханию, уже пришел в себя. С той стороны, откуда недавно прибежали Крутт с Хельдриком, со всей возможной для хтааров скоростью приближался оставленный отряд.

А рядом с одним из изуродованных деревьев, посреди разрушений и хаоса, оставленных битвой, стоял мужчина в просторной, больше похожей на женскую одежде и не сводил глаз цвета расплавленного золота с Заарды. Странный это был взгляд. В нем одновременно угадывались и злость, и одобрение. И Заарда, вжавшая в плечи голову, отвечала не менее странным взглядом исподлобья, в котором смешались и вина, и вызов.

― Демон побери, Крутт! Ты можешь мне объяснить, что тут опять такое происходит? ― Эрмис соскочил с подъехавшего хтаара, на котором сидел позади одного из тааранов, и кинулся к Лейре, чтобы удостовериться, что с ней все в порядке.

― Возможно, ― задумчиво проговорил магистр, ― но далеко не все. Есть тот, кто способен объяснить гораздо больше.

И два настороженных взгляда, черный и золотой, вперились друг в друга.

Глава 15

Корденс медленно поднимался по крутым ступеням подземелья. Сегодня он наконец нашел в себе силы посетить Источник. Тот явно соскучился по своему Хранителю, и его ласковые вибрации, похожие на урчание довольного кота, взбодрили молодого герцога и заставили стряхнуть с себя груз тревожных предчувствий, терзающих его последний месяц. Впрочем, и поводов для размышлений появилось немало. К сожалению, только для размышлений. Было очевидно, что для действий время еще не пришло.

В трапезном зале Корденс застал только магистра Салиру, сидящую за неубранным столом в одиночестве и задумчиво крутившую в руках пустой бокал из-под вина, словно размышляющую, выпить ли еще или уже хватит.

― Проголодался, твоя светлость? ― Салира даже не подняла на него глаз. ― Герцогини уже поужинали и отправились в свои покои.

Корденс отрицательно покачал головой, подошел к столу и налил себе вина.

― Как прошло?

― Как ты думаешь, почему отряд до сих пор не вернулся? ― ответил он вопросом на вопрос.

Салира подняла глаза:

― Ну ты же знаешь, что твоя сестра жива?

― Да.

― И я знаю, что мой сын жив.

― Но Источник не чувствует ее. Значит, она далеко. Как это возможно? Неужели они все-таки пошли дальше, за Излом, к той стороне Серого ущелья.

― Для этого нужна достаточно веская причина, ― задумчиво проговорила Салира. ― Я так понимаю, что ни сестра, ни Крутт тебе ее не сообщили?

― Там что-то произошло, ― словно не слыша ее вопроса, пробормотал Корденс, ― что-то произошло у Излома и с самим Изломом. Я это ясно ощутил, когда сегодня окунулся в Источник.

― Возможно, тебе стоит отправиться туда и посмотреть самому?

― Я не могу этого сделать, пока не родится мой сын, ― развел руками Корденс, ― или пока не вернется Лейра. До рождения сына каждый герцог обязан беречь себя пуще девицы на выданье. Источник нельзя оставлять. У матушки связи с ним хватит только на день, путь займет больше. А Файолин пока не беременна, чтобы в замке оставалась частица крови Хранителей.

― Почему ты уверен, что она не беременна? ― поинтересовалась магистр, хищно сощурив глаза.

― Источник чувствует. Зачастую Безымянные герцоги узнавали об интересном положении своих жен раньше них. Ты можешь поспособствовать тому, чтобы она понесла как скорее?

― Не стоит без веской причины вмешиваться туда, где природа способна решить наилучшим образом, ― отказалась магистр. ― С вашей свадьбы прошло не так много времени, всего один лунный цикл. Вот если этого не произойдет через год, тогда стоит просить о помощи мага.

― Но ведь именно маги вмешались таким образом, что в роду Императора, а затем и в роду Безымянного герцога рождаются дети только мужского пола? ― недоверчиво хмыкнул Корденс и поставил бокал на стол, так и не пригубив.

― И тем не менее, спустя многие годы на свет появилась твоя сестра, ― насмешливо сказала Салира, ― вызвав самим фактом своего рождения смятение и испуг как у Императора, так и у магистров Совета.

― Ты можешь объяснить, почему ее рождение стало возможным?

Салира пожала плечами.

― Нет. Невероятность события не исключает вероятность ошибки. Либо просто случайность судьбы. Или не случайность. Возможно, наш мир устал от существующего порядка вещей. ― Салира побарабанила пальцами по столу. ― Скажи мне, твоя светлость, ты знаешь истинную причину, по которой твоя сестра ушла к Излому?

― Думаю, да, ― Корденс задумчиво смотрел на дно своего бокала. ― Она хочет узнать, что случилось с отцом и вернуть его в замок, живого или мертвого.

― Вот как? ― брови Салиры удивленно взметнулись. ― Твоя сестра была настолько к нему привязана?

― Настолько привязан он к Источнику, ― усмехнулся герцог. ― Мало кто из Безымянных герцогов умирал своей смертью. Еще меньше доживали до рождения внука, но ни один не пропадал без вести, как мой отец. Ты находишься здесь достаточно для того, чтобы понять, что Хранители не могут надолго покидать Источник. Кровью нашего рода он был призван и ею же связан с этим миром. И присутствие призвавшей крови необходимо Источнику непрерывно. Поэтому останки всех Безымянных герцогов должны быть погружены в Источник, иначе цепь прервется, начнет ослабевать связь, и Источник может исчезнуть, что вновь распечатает Излом. Вряд ли это понимает и Император, и оба Совета. Понимать это могут только те, кто прожил здесь достаточно долго.

― Магия крови, ― протянула Салира, ― ее не используют уже более тысячи лет. Она самая древняя, самая простая и поэтому самая надежная и действенная, как удар камня по голове в качестве боевого приема. И при этом настолько примитивна и опасная, что ею перестали пользоваться во избежание последствий. Что ж, теперь становится понятнее, почему никто не может даже войти в Туманный замок без разрешения его владельца.

― Кстати, об этом, ― Корденс резко поставил бокал и прижал руку к груди, где под рубашкой был спрятан камень портального оповещения. ― Ты чувствуешь Зов?

Наклонив голову, Салира прислушалась к своим ощущениям.

― Да. Ты знаешь откуда?

― За последний месяц замковый портал действовал больше раз, чем за предыдущую сотню лет, ― в голосе Корденса прорвалось раздражение. ― Из императорского дворца. Если это опять этот напыщенный болван из Совета с какими-то требованиями по поводу моей сестры, клянусь, я пну его обратно безо всякого направления.

Резко сорвавшись с места, молодой герцог почти побежал в сторону подземелья, где была установлена арка портала. Салира последовала за ним, не мешкая ни мгновения.

Свечение портала разгоралось все ярче. Корденс застыл напротив арки, сложив руки на груди. Ничего ни в лице, ни в фигуре Безымянного герцога не выдавало того, что еще несколько мгновений назад он стремительно шагал сюда, чтобы дать разрешающий ответ на Зов.

Салира остановилась в нескольких шагах от герцога, отступив в сторону, желая оставаться в тени. Когда из портала шагнула мужская фигура, облаченная в одеяние императорского Совета, веки герцога чуть дрогнули, однако более ничем своего недовольствия и недоумения Корденс не выдал. Этот сразу же склонившийся в подобающем поклоне мужчина был ему знаком, им доводилось встречаться во дворце, как и с другими членами Императорского Совета.

― Ваша Светлость, главой Императорского Совета мне поручено передать вам это послание, ― разогнувшись, мужчина со всей почтительностью протянул Корденсу свиток. ― Я должен дождаться, пока вы ознакомитесь с его содержанием и передать Императору и его Совету ваш ответ на него, если таковой будет.

Взяв в руки свиток, Корденс вчитался в немногочисленные строки на нем. И почувствовал, как с рождения воспитываемые хладнокровие и сдержанность пытаются ему изменить и улетучиться.

― Это невозможно! ― выкрикнул он. ― Такого просто не могло случиться! Такого не случалось никогда!

Посланник промолчал, склонив голову.

― Как это могло произойти? ― уже значительно спокойнее спросил Корденс.

― Последователи, ― прозвучал короткий ответ.

― Как именно это случилось? И что теперь будет? И чего в связи с этим хочет от меня Император?

― На первые два вопроса я не могу ответить, Ваша Светлость, поскольку ответ мне неизвестен. Глава Совета преднамеренно оставил меня в безвестности на этот счет, чтобы я, из почтения к Вашей Светлости, не поведал вам то, что, видимо, пока разглашению не подлежит. Что же касается последнего вопроса, то Император настоятельно просил, чтобы ваша сестра появилась при дворе, как только она объявится.

― Моей сестры все еще нет, и когда следует ее ожидать, я также не знаю. ― Корденс окончательно взял себя в руки, и теперь каждое его слово сквозило холодом ледников. ― Вы можете возвращаться.

― Вашей Светлости более ничего не угодно передать Его Императорскому Величеству или Главе Совета?

― Передайте Его Императорскому Величеству мои самые искренние и глубокие соболезнования, ― медленно произнес Корденс и повел головой в сторону портала.

Склонившись в прощальном поклоне, посланник исчез в светящейся арке, которая тут же медленно затухла. Корденс повернул голову, бросил скрывающейся в тенях Салире:

― За мной! ― и еще более стремительно, чем шел к порталу, поспешил обратно.

Салира, порывавшаяся было задать ему вопрос, покорно последовала за ним. Впервые за время их знакомства магистр увидела в глазах Корденса нечто такое, что заставляло воспринимать его не как неопытного мальчишку, а как Безымянного герцога, хозяина Туманного замка и Хранителя Источника.

Мысли молодого герцога метались, как перепуганные птицы. Как?.. Как это могло произойти? Как допустили это императорская гвардия и придворные маги? Предположение ошибки или небрежности казалось невероятным. Предательство? Разве возможно оно среди тех, кто приносил смертные магические клятвы?

Нет, мир не рушился, но он менялся. И никто бы не смог назвать эти изменения неуловимыми. Когда же соскользнула эта песчинка, вызвавшая набирающие силу обрушения многолетних устоев? И что будет воздвигнуто на их руинах? Кого заденут осколки событий-последствий этих изменений? Каковы будут последствия для самого герцога и его рода? Туманный замок всегда стоял на острие меча, но то была опасность привычная, уже рутинная, а теперь замок должно было тряхнуть с не меньшей силой, чем давешний толчок тверди.

С этими мыслями Корденс добрался до главной галереи замка. У подножия главной лестницы его ждали мать и жена, которые не могли не ощутить Зова, исходящего из портала.

Приблизившись к ним, Корденс остановился и обвел взглядом пространство вокруг себя. Стояли на своем посту стражники. Где-то за дверьми и за стенами были заняты своими делами или успели уснуть немногочисленные замковые слуги. Во дворе и на замковых стенах несли свою службу дозорные, чутко внимая ночному пространству вокруг. Скоро все до единого будут знать то, что он произнесет сейчас тихим и спокойным голосом:

― Наследник Императора убит.

Боль была повсюду. Она пропитала воздух и осела в глубине головы. Она противным слизистым комом застряла в горле и отдавала глухими ударами в груди. Даже не прекращающаяся дурнота отступила на второй план под давлением разлитой над местом недавней схватки боли.

Лейра сидела на земле, чуть покачиваясь, держа перевязанную голову Трэнка Риста на своих коленях. Трэнк дышал тяжело, но ровно. Когда подоспел остальной отряд, Хала бросилась в первую очередь к нему. Жить начальник замкового гарнизона будет, только его глаз спасти не удалось. Даже маги-целители не всесильны.

Сейчас Хала сама лежала рядом, укрытая плащом. Недавно Орф принес ее, как ребенка, на руках. Светлая коса целительницы волочилась по мокрой грязи, глаза были закрыты. Осторожно положив потерявшую силы и сознание Халу на землю рядом с Лейрой, укрыв ее своим плащом, Великан вновь удалился туда, где сновали те, в ком еще оставались силы действовать. У обеих женщин сил уже не осталось.

Сразу по окончании схватки маги кинулись помогать раненым. Но кроме Халы целителей среди них не было. Маг может остановить кровь, снять жар, погрузить в сон, замедлив сердцебиение, вытянуть гной из раны, охладить ожог, но с оторванными конечностями, вырванными кусками плоти и разбитыми головами целитель ничего не может поделать.

Хала выкладывалась, как могла, исчерпав все собственные резервы. Теперь она пребывала в глубоком обмороке. Вздохнув, Лейра провела ладонью по грязным спутанным волосам целительницы. Они все выложились до конца. И это здесь, на чужой территории, среди целого поселения местных, настроенных не самым дружелюбным образом.

Хотя, конечно, нет, не целого. Пока Лейра еще могла передвигаться, она попыталась сосчитать, сколько же тааранов погибло при нападении тварей, но постоянно сбивалась, да и некоторые, живые еще несколько минут назад, вдруг затихали окончательно, не дождавшись помощи, либо помощь была уже невозможна.

С отрешенным недоумением девушка заметила, что большинство из погибших были не воины, а старики. Мужчины и женщины, которые не были вооружены даже палкой для того, чтобы попытаться отбиваться от изнаночных тварей. Словно они намеренно выходили навстречу ужасной смерти, становясь заслоном для всех остальных, отвлекая на себя внимание.

Сейчас стоны раненых стихли. Кто-то затих навсегда, кого-то погрузили маги в сон, в котором не так остро чувствовалась боль. В сгущающихся сумерках доносились деловитые команды на языке тааранов. Родной речи слышно не было. Но Крутт, Хельдрик, остальные магистры и императорские гвардейцы тоже сновали где-то там. Продолжали перевязывать раненых, помогали переносить останки погибших.

Высокий человек в просторных одеждах, с глазами цвета золота, оказавшийся отцом Заарды, наотрез отказался от предложения магов сжечь то, что осталось от трех тварей, и устроить огненное погребение своим людям.

― Земля сама заберет свое и вернет жизнью, ― таков был его ответ.

На языке пришельцев из-за Тумана шаман общины говорил лучше, чем его дочь.

Мысли текли медленно и неохотно, разрозненные и исчезающие, как пузырьки в закипающей воде. Как же хочется спать. Только бы Хала и Трэнк поскорее очнулись. Помыться бы, для этого достаточно найти подходящую емкость, собрать в нее воду и подогреть ― пара пустяков. Нужно срочно возвращаться в Туманный замок. Что же произошло на Великих равнинах после призыва Тумана и появления Излома? Как выведать у Заарды сведения о человеке с обжигающей кровью, ведь им мог быть только ее отец, герцог Рондфорт?

― Лейра, ― хриплый голос Сайрта застал девушку врасплох, вырвав из ленивого хоровода раздумий. Совсем расслабилась. Плохо. ― Давай переложим Трэнка. У тебя, поди, ноги совсем затекли.

Она не спорила. С с удовольствием потянулась и сделала несколько шагов, после того, как осторожно переложила голову начальника замкового гарнизона, находящегося в беспамятстве, на свернутое одеяло.

― Что там, Сайрт? Где остальные?

― Мне кажется, они собираются уходить отсюда поутру, ― воин грузно опустился рядом с командиром и положил ладонь ему на лоб. ― Магистры разговаривали о чем-то с этим… этим… долговязым, я не понял.

― А…

― Мы стаскали все тела в один из домов. У них дома под землей, выкопаны у корней деревьев, если не приглядишься, мимо пройдешь ― не заметишь. Да на деревьях скрадки, похоже, там дозорные сидят. Ты понимаешь, они стариков на тварей выпустили, всех до единого, чтобы те на себя удар приняли. А потом уже мужчины должны были рубить, если получится.

― Выпей, ― протянула свою флягу девушка, видя, как судорожно дергается горло старого воина. Уж наполнить сосуд чистой водой силы у нее были. ― У тааранов нет ни магии, ни Источника, чтобы защищаться от тварей. Делали, что могли.

― И руки помыть надо после всего этого… Полей. ― Сайрт принялся сосредоточенно оттирать грязь и кровь со своих больших огрубевших ладоней. ― Они не будут хоронить своих мертвых, хотят бросить их кучей в одном из так называемых домов и уйти, ― его голос звучал глухо.

― Скажи спасибо, что они не собираются их съесть, ― ворчливый голос Крутта не стал для Лейры неожиданностью. Вместе с силуэтом магистра из быстро сгущающихся сумерек выплывал магический светильник. Следом бухали шаги Орфа Великана.

― Они даже не справлят тризну по погибшим? ― Лейра подавила желание броситься в объятия Крутта и спрятать лицо у него на груди.

― Их шаман сказал: «Внимания и времени стоит жизнь, а не смерть». ― Орф присел на корточки, достал свою флягу и какую-то тряпицу и осторожно обтирал лицо Халы. ― Поэтому они свалили все останки в кучу, замуровали вход и завтра покинут свое поселение, поставив знак, что пару-тройку десятилетий тут нельзя селиться.

― Кочевники остались кочевниками, ― покачал головой Сайрт. ― И без малейшего уважения к смерти, чужой и своей.

― А что делать с останками тварей? ― вскинула голову Лейра. ― Крутт, они же не понимают, что это твари с Изнанки, они чуждые нашему миру, их присутствие, даже мертвых, отравляет и землю, и воздух.

― Полагаю, что поздно об этом сокрушаться. Кажется, я догадываюсь, почему на этой земле вырос такой странный лес, ― Крутт махнул рукой назад. Впрочем, там уже нельзя было разглядеть ни деревьев, ни фигур людей, снующих между ними, только огни факелов и магических светильников.

― На останках?

― Именно.

…Объединенные племена авлана в то время как раз собирались в очередной поход за горы. Зима накануне выдалась снежная, можно было помышлять о том, что травы для скота и степных зверей уродится вдоволь, но вслед за схлынувшим холодом пришла большая морская волна. Холодная и соленая, накрывшая все побережье от гор до снегов, погубившая большую часть всходов. Угроза голода нависла над всей степью. Значит, нужно было идти, добывать пищу силой и смертью.

Рыба поедает рыбу, птица ― птицу, зверь ― зверя, значит, и человек может поедать человека. Но своих трогать нельзя. Плоть человека держит его душу, если поглотить плоть, душа будет уничтожена. Духи предков разгневаются, если не дождутся душ своих потомков у вечного огня за гранью, и гнев их падет на того, кто осмелился так поступить. А до душ чужаков какое дело детям степи?

Духи чужих предков никогда не смогут пересечь горы, полные туманов, так утверждают шаманы. Значит, нужно идти, собирать страшную дань. После похода запасы той пищи отвезут дальше в степь, где вечной мерзлотой скована твердь, сохраняя любую плоть нетленной до нужного момента. На год-полтора хватит, а там и, глядишь, трава взойдет погуще, и скот даст приплод, либо возмужают юные воины для нового похода.

Потому не спеша, но решительно стягивались со всего простора по направлению к серым облачным горам степные племена. Оставив на местах своих зимних стоянок немногочисленных сородичей, тех, кто не мог двигаться быстро и слаженно, стариков, беременных женщин, детей, дабы те присматривали за остатками голодного скота да поддерживали границы, очерченные каждой общиной. Если у общины было более одного инициированного шамана, то оставляли того, кто послабее. Другой обязательно шел с вождем, с отрядами за добычей. Пусть у чужаков были люди, умеющие призвать огонь или наслать ветер на ряды кочевников, но шаманы умели взять смерть и обрушить ее на тех, кому суждено было стать добычей в этой великой охоте.

Кто-то успел встать лагерем недалеко от подножия гор, поджидая остальных, другие еще размеренно шагали по пространству авлана, когда из сердца гор, из ущелья, которое впоследствии назовут Проклятым, хлынули тени и принесли с собой ужас и пустоту на долгие-долгие луны и солнца.

Первая волна теней прокатилась по степи, не встретив никакого сопротивления. Самых храбрых мужей сковало ужасом и могильным холодом, исходившими от теней. И стали все они добычей, не успев прийти в себя. Даже шаманы не смогли забрать множество смертей, случившихся в считанный срок.

Не до великой охоты стало тем, кто сам теперь был добычей. Из тысяч выжили единицы. Кто-то спрятался в пещерах близких гор, и тени проскользнули, не заметив их. Кого-то случай сподобил упасть будто замертво и остаться невидимым для стремившихся дальше теней. Дальше, вглубь степи, где оставались беззащитные стоянки с женщинами и детьми.

Вторую волну встретили выжившие после первой. Уже не вызывали такую оторопь жуткие тени. Уцелевшие вожди и шаманы собирали под свое крыло всех, кто мог дать отпор. Но тени были похожи на разъяренных духов, каждая из них была способна умертвить сотни людей, прежде чем они могли покончить с нею. Трупами покрылась степь, как ковром, от гор до вечной мерзлоты. И некому было хоронить умерших.

Сотня солнцеворотов прошла до тех пор, пока не стало уменьшаться число теней на просторах авлана. Выжившие зарывались в землю, чтобы спрятаться от них, пытались уйти через горы, но на пути встал непроглядный Туман, в котором никто не мог сделать и нескольких шагов, не потерявшись буквально на одном месте. Видимо, этот Туман и породил страшные тени, обрушившиеся на целый народ.

За сотни лет, пока остатки этого народа петляли по всей земле, спасаясь от теней, останки и теней, и их добычи обжигало солнце, поливали дожди, сушил ветер, поглощала земля. А еще через годы, напитанная таким страшным удобрением, земля породила лес. Под его сенью и научились жить потомки тех, кто выжил после пришествия теней. Приручили спустившихся с гор хтааров, видимо, животные тоже спасались от туманных теней. Лес давал кров, защиту и пищу.

Но кровь кочевников не умолкала и не образовывал новый народ, называвший себя тааранами, оседлые поселения надолго. Легко и спокойно собирались с места и уходили в поисках нового, а мертвых своих с тех пор оставляли на милость солнца, ветра, дождя и земли …

Не было у тааранов в ходу письменности, рассказы о случившемся давным-давно передавались устно из поколения в поколение, поэтому Крутт и остальные магистры смогли составить только примерное представление о том, что же случилось с Великими равнинами после призыва Тумана и появления Излома. На основании того немногого, что успел рассказать им Маарх, отец Заарды, шаман этой общины.

― Знаете, услышав все это, я не горю желанием быть тем, кто поведает милым здешним обитателям, что и кто стал причиной появления изнаночных тварей, которых они называют тенями, на их землях. ― Орф понизил густой гулкий голос до еле слышного шепота, продолжая обтирать теперь каждый палец целительницы влажной тряпицей.

― И не надо, ― пожал плечами Крутт, ― завтра наши с ними пути разойдутся. Таараны отправятся туда, куда им вздумается, а наш путь лежит к Серому ущелью. Заодно посмотрим, что там стало с теми магами, которые жили у входа в него.

― Крутт, ― почти взмолилась Лейра, ― мне нужно поговорить с Заардой. У нее есть сведения о моем отце.

― Не нужно тебе говорить с Заардой, ― нахмурился магистр. ― Ты видела, что она сделала с тварью? И что сделал ее отец?

― Она поглотила энергию ее смерти, ― кивнула Лейра. ― А ее отец, очевидно, смог убить третью тварь, собрав энергию тех, кто умер из-за первой и второй.

― Вот именно. Мы получили ответ на один из вопросов ― могут ли шаманы равнин поглощать энергию смерти тварей с Изнанки. Могут. Поэтому ты и ощущала девчонку как частицу тварей. Только вот чем это грозит нам или им самим? На этот вопрос ответа нет. А твоя кровь, кровь Хранителей, обжигает тех, в ком есть хоть частица Изнанки. Энергия жизни и смерти, вечное противостояние. Вам взаимно опасно находиться рядом.

― Но ее отец…

― С Заардой тебе говорить не стоит, как и с ее отцом, ― приближающийся из наступившей темноты магический светильник вдруг заговорил усталым голосом Хельдрика, ― а вот с ее старшей сестрой можно. Знакомьтесь, это Лаасма.

― Здравствуйте.

Молодая женщина старше Заарды лет на десять и похожая на нее, как может быть похожа родная сестра, вступила в освещенный светильниками круг, крепко сжимая рукой руку Белоглазого. Так малыш, которого представляют незнакомым гостям, цепляется за руку матери или няньки, выведших его на середину комнаты.

― Хельдрик сказал, что я могу вам помочь, ответив на некоторые вопросы. Мой отец разрешил мне. В благодарность за вашу помощь с тенями.

― Как здорово, ― хмыкнул Крутт так, что едва ли его кто-то мог услышать, ― и убытку самому шаману ничего с той благодарности, и приличия соблюдены.

Лейра же смотрела на женщину с изумлением. На их языке Лаасма говорила чисто и без усилия. Кроме того, внимание на себя обращал большой живот, который свидетельствовал о том, что молодая женщина на последних неделях беременности.

― Мой муж был из-за Тумана, ― пояснила Лаасма, правильно истолковав любопытные взгляды. ― Он научил меня своему языку.

― Был? ― уловила Лейра

― Он находился в стане у Проклятого ущелья. Если тени добрались сюда, значит, там не осталось живых, ― золотистые раскосые глаза затуманились мимолетной болью, а рука легла на живот в защищающем жесте.

― Мне жаль, ― сочувственно выговорила Лейра.

― Внимания заслуживает жизнь, а не смерть, ― вздернув подбородок, повторила Лаасма слова своего отца. ― Спрашивайте. Времени не много. Завтра мы уходим, нужно собираться.

― А ты… Тебя я не обжигаю? ― подалась вперед Лейра.

― У меня нет силы, как у отца или моей сестры. У моего мужа была. Отец надеялся, что дети возьмут. Но мой старший сын, ему уже пять, ничего не смог взять, ― покачала головой Лаасма и положила обе руки на поясницу, подпирая ими себя.

― Тебе надо присесть, ― спохватилась Лейра.

― Нет, не стоит садиться на мокрое и холодное, ― опять покачала головой ее собеседница, ― и вставать тяжело. Лучше спрашивай быстрее, мне надо идти.

― Заарда говорила, что прошло уже два лета, как она встречала человека, который обжигал ее так же, как я, ― торопливо начала Лейра. ― Ты знаешь, что это за человек? Откуда он взялся? Что с ним стало?

― Был такой человек, я помню, ― медленно проговорила Лаасма. ― Мой муж и его друг привезли его без сознания, на спине хтаара, однажды ночью. Мой отец хотел взять его к себе в дом, но не смог долго находиться с ним рядом. Я не видела лица этого человека. К нему было запрещено приближаться.

― Где он теперь? ― Лейра подалась вперед, жадно вглядываясь в лицо тааранки.

― Мой муж увез его обратно, ― пожала плечами та. ― Через четверть луны. Мой отец потребовал так. Сказал, что… ― Лаасма замялась, видимо, подыскивая слова. ― Такое семя на нашей земле не прорастет.

― Почему он так сказал? ― подал голос Крутт, привычно сощурившись.

― Шаман ловит смерть теней, ― терпеливо, как ребенку, пояснила женщина. ― И тени теней живут в его крови. А кровь того человека выжигает тени теней. Отец говорил, что кровь того может выжечь его кровь. Отец сначала хотел, чтобы к тому человеку привели мою сестру, когда придет срок.

При этих словах Лейра прижала руку ко рту.

― Но Заарда не смогла бы быть с ним, он бы выжег ее кровь. Тогда отец велел его увести от нас. Отец всегда хочет, чтобы мужчины с даром оставили свое семя в нашем роду. Но у того человека не было дара. Только жгучая кровь.

― Ты понял? ― Крутт обернулся к Хельдрику.

― Твой муж увез этого человека обратно? Куда? И зачем? И больше не говорил о нем? ― продолжала расспросы Лейра.

― К Проклятому ущелью. Я не знаю для чего, ― снова пожала плечами Лаасма. ― Муж говорил, что он нужен. Что его кровь поможет заставить Туман исчезнуть. Моему отцу нет дела до Тумана. Он теперь редко порождает тени.

― Но сегодня…― начала Лейра, перебив Лаасму.

― Сегодня мы не были готовы, ― подтвердила та. ― Тени стали появляться редко и по одной. Ваши родичи из-за Тумана жили возле Проклятого ущелья и вставали у них на пути. Мой муж жил там же, иногда навещая меня. Если три тени добрались сюда, значит, их было больше.

― Почему твой отец отправил твою сестру к Проклятому ущелью? ― опять выступил вперед Крутт. ― Что-то случилось? Он чего-то ждал?

― Земля тряслась, ― серьезно проговорила тааранка. ― Рассказы о таком не смог упомнить ни один старик. Хтаары ревели и срывались с привязи. Стаи птиц тучами летели от гор в сторону леса. Как будто шла беда. Отец хотел узнать, что стряслось, но Заарда решила поехать сама. Она как ветер, ― губы женщины тронула легкая улыбка. Стало ясно, что она любит свою младшую сестру. ― Летает, где вздумает. С родичами вашими жила целую луну и постоянно пропадала в горах. Муж рассказывал.

― А почему вы называете их тенями? ― Крутт удержал Лейру, которая хотела что-то спросить. ― Они же совсем не похожи. Тень нельзя убить, а этих можно.

― Отец лучше знает, ― покачала головой Лаасма. ― Имеющие силу видят по-другому. Они их назвали так. Давно. Мне пора к сыну, ― тон женщины прозвучал непреклонно. ― Благодарим вас за помощь. Мы уйдем завтра. Здесь больше жить нельзя. И нужно рассказать остальным о том, что произошло. Когда вернетесь домой, передайте вашим родичам, что мы ушли в сторону моря. Если нужно будет нас найти.

― Возьми, я не пойду обратно, ― Хельдрик протянул женщине ветку, которую до этого держал в руке. Легкий пасс рукой ― и ветка загорелась веселыми язычками пламени. Огонь дал достаточно света, чтобы дойти в сгустившейся темноте до своих.

Коротко кивнув на прощание, Лаасма направилась в сторону разоренного поселения Рванувшую было за ней Лейру Крутт удержал, прижав к себе.

Глава 16

Лейра повернула к нему лицо.

― Крутт, сожги, пожалуйста хотя бы останки тварей. Не могу больше.

Тот коротко кивнул:

― Не думаю, что жителям поселения сейчас есть дело до того, что и зачем мы тут будем жечь.

― И помыться хочется, ― очень по-женски вздохнула Лейра. ― Ошметки этой дряни падали на нас. Одежду чистить нет смысла, пока не смоешь с себя это. Чтоб даже духу не было.

― Сейчас организуем, ― прогудел Орф. Когда Великан увидел, что лицо Халы наконец порозовело и обморок перешел в глубокий сон, его голос повеселел. Выпрямившись во весь рост, он призвал магический светильник и огляделся вокруг.

― Вот это подойдет, ― кивнул он сам себе и направился к каменному валуну примерно в половину его роста.

Дойдя до глыбы, Великан положил руки на самый верх камня, закрыл глаза, сосредотачиваясь. И принялся давить. Под его руками твердый валун поддавался, как мягкая глина. Стало понятно, что Орф делает из глыбы некое подобие каменной бадьи, как гончар руками вылепляет из кома глины широкую чашу. Некоторое время понаблюдав за ним с интересом, Крутт повернулся к Хельдрику.

― Хельд, организуй-ка «шелестящий шалаш» вокруг этого места. Раз у тааранов есть те, кто неплохо понимает наш язык, нужно быть уверенным, что никто из них не подойдет незамеченным и не услышит того, что слышать не полагается. Да и видимость сожжения ошметков тварей это приглушит.

― Ты проникся идеями Хваткого и Драчуна о том, что стоит осторожничать на каждом шагу и не доверять никому? ― поинтересовался Хельдрик.

― Возможно, ― не стал спорить Крутт. ― Я ведь действительно очень давно живу в Туманном замке. Месте, где каждый может доверять каждому. И мысли, и планы, и жизнь. Это, знаешь ли, совершенно меняет тебя. Иная жизнь начинает казаться нереальной и несообразной.

― Готово, ― раздался зычный возглас. Орф довольно оглядывал творение своих рук.

Из получившейся каменной чаши, которая могла сойти за небольшую ванну, вился едва заметный глазу пар. Хотя противный дождь к ночи и прекратился, в воздухе и в земле было достаточно влаги, чтобы наполнить сей сосуд водой и подогреть ее. Заодно клочок земли, на котором лежали Трэнк Рист и Хала, подсушился.

― Спасибо, Великан, ― по-девчоночьи восторженно взвизгнула Лейра, повиснув у того на шее и расцеловав в обе щеки.

― Чего уж, ― добродушно прогудел тот в ответ. ― Нам всем не помешает сегодня. Иди первая. «Полог» поставить, поди, силенок хватит?

Вместо ответа Лейра подбежала к импровизированной ванне, повела рукой и тотчас скрыла и себя, и ее от взглядов и ушей окружающих.

― Женщины, ― добродушно фыркнул Великан, ― иной раз им так мало нужно для того, чтобы забыть все неприятности.

― Ну забыть ― это вряд ли, а вот отодвинуть в сторону вполне. Кстати, о неприятностях, ― Крутт, прищурившись, посмотрел в сторону поселения, где до сих пор мелькали огни и раздавались выкрики. ― Мне не нравится, что Хваткий и Драчун до сих пор беседуют с этим шаманом, Маархом. Мало ли до чего они там могут договориться. Таараны приняли нас за собратьев Последователей ― это ясно. Так же они не знают, что маги, то есть мы, непосредственно причастны к тому, что их народ почти исчез. И малейшее подозрение на этот счет может привести к удручающим последствиям.

― Эти двое ― опытные хитрецы, ― успокаивающе отмахнулся Хельдрик. ― И приближенные Императора. Они ни звуком не выдадут того, что может поставить под угрозу интересы Империи. Не сомневаюсь, они выстроили переговоры так, чтобы получить максимальную выгоду от грядущего общения с местными.

― Какая тут может быть выгода? ― недоуменно спросил Орф, занятый теперь разжиганием костра. ― Дождем по стеклу писанная? Туман-то никуда не делся.

― Ты слышал, что сказала та женщина? ― задумчиво проговорил Крутт. ― Похоже, что теперь одна из целей Последователей ― уничтожить Великий Туман.

― Зачем? ― поразился Великан.

― Мы можем только предполагать. Они пришли сюда, увидели, что те, кто теперь живет по эту сторону гор, перестали представлять угрозу для Империи. Ты их видел? Они, хоть и пытаются делать независимый вид, боятся даже собственной тени. Не говоря уже об изнаночных тварях, которых называют тенями. И я не могу их за это винить.

― Они почти безразличны к смерти, но ценят каждую жизнь, если она полезна для их рода. Оружием, трудом или своим даром. Зато они отдают на растерзание тварям своих стариков. Тех, кто больше не может держать оружие, погонять скот, нести поклажу или рожать детей. Они явно не желают встревать в любые конфликты ради чьей-то сомнительной выгоды. И это тоже мне понятно. Когда весь народ уничтожают за какую-то сотню лет, невозможно не поменять отношение к себе и к окружающему миру.

― Мне до дрожи не по себе при мысли об этом. Не был ли призыв Тумана величайшей ошибкой… ― медленно начал Хельдрик.

― Хельд, дружище, ты поставил «шалаш»? ― оборвал его Крутт. И после утвердительного кивка продолжил: ― И все же давай о твоих моральных терзаниях по поводу… да по любому поводу, мы поговорим по ту сторону гор. Сейчас наша главная цель ― вернуться в Туманный замок. Сдается мне, что кольцо вокруг него сжимается все быстрее. А по пути нужно посетить лагерь Последователей, или его остатки, который был возле Серого ущелья.

― У тебя появился интерес к Последователям? ― удивился Орф.

― У меня он появился с тех самых пор, как стало понятно, что покушение на Корденса ― их рук дело. И тем более тогда, когда мы убедились в том, что похищение герцога Рондфорта ― тоже. Только у меня создалось впечатление, что у них там правая рука не знает, что делает левая. Вряд ли между Последователями здесь и теми, кто находится на территории Империи, налажена своевременная связь. Здешние, исходя из обстановки, вполне могли преследовать иные цели, нежели их соратники там.

― Лаасма косвенно подтвердила мое предположение, что им нужен был ребенок от герцога. И не от любой первой попавшейся женщины. С дочерью шамана не получилось. Но, подозреваю, что кандидатуру можно было найти и среди Последователей. Остается вопрос ― для чего?

― Чтобы попасть в Туманный замок? ― предположил Орф.

― Возможно. Только бессмысленно. Кровь Хранителей, конечно, для Источника неприкосновенна, но с остальными он церемониться не будет.

― А что им грозит? ― поинтересовался Великан.

― Сойдут с ума, ― коротко и сухо бросил Крутт. ― Я предполагаю более сложный план. Если кто-то из Последователей докопался до родства Безымянных герцогов с императорской семьей, то им нужен был ребенок этой крови. Целью последователей всегда было уничтожение Императора и его семьи. Если им удалось получить ребенка от герцога Рондфорта, тогда логично выглядит покушение на Корденса. О Лейре ведь они не подозревали. Если предположить… Нет, надоели мне предположения, ― сам оборвал свои размышления Крутт. ― Доберемся до здешнего убежища Последователей, может, что-то прояснится.

― Проводника бы нам, ― высказался Сайрт, сидевший подле своего раненого командира. ― Иначе это их логово можно до весны искать ― не найти. Это со своей стороны ущелья мы знаем каждый валун и трещину.

― Найдем сами, ― отмахнулся Крутт, ― если там была схватка с тварями, следы должны остаться серьезные.

― Проводник у нас будет, ― вдруг раздался веселый голос Эрмиса. ― Мы обо всем договорились с Маархом. Вы додумались поставить «шелестящий шалаш»? Неужели кто-то начал наконец-то думать головой?

В круг света, обозначенный магическими огнями и костром, они шагнули втроем: Эрмис, Илиас и Фезар, самый молодой из гвардейцев.

― Прямо вот обо всем-обо всем договорились? ― иронично сощурился Крутт. ― И куда ты дел остальных своих людей?

― Обо всем, что нужно на данный момент, ― важно подтвердил Эрмис. ― Драчун, отдай ребятам мясо, пусть приготовят, ― он кивнул на Фезара и Сайрта.

― Что ж, хотя бы это дельно, ― хмыкнул Крутт, ― а я уж думал, что благодарность наших милых тааранов выразится исключительно на словах.

― Они предлагали еще крышу над головой на эту ночь и своих женщин, ― серьезно сказал Эрмис, ― но я рассудил….

― Что никто из нас не полезет спать в их подземные жилища, ― подхватил Крутт, ― и вот тут ты совершенно прав. А твои гвардейцы, как я понимаю?..

― Я дал им свободу выбора на этот раз, ― подтвердил Эрмис. ― Ты сам понял раньше, чем это сказал шаман, что им нужна свежая кровь. Кровь сильных воинов. А какой гвардеец откажется от женщины, тем более, что потом ему не грозит ответственность в виде женитьбы и содержания ребенка?

Крутт перевел взгляд на молодого гвардейца, который продолжал стоять чуть позади Эрмиса, и выразительно поднял бровь. Под этим взглядом Фезар вспыхнул, сжал губы, но промолчал. Промолчал и Крутт.

Между тем Илиас присел возле спящей целительницы и положил руку ей на лоб. Великан ревниво засопел.

― Пусть спит. Завтра с утра ведь захочет еще раз взглянуть на раненых перед тем, как мы все отправимся в путь.

― Я просто хотел проверить, не нужно ли с ней поделиться силой, ― проговорил Илиас. ― Она ведь выложилась до донышка.

Крутт и Хельдрик переглянулись. Извиняющийся тон у Драчуна? Это что-то новенькое.

― Я ведь не поверил тебе, Пытливый, ― опять заговорил Илиас, глядя не на Крутта, а на то, как Сайрт с Фезаром увлеченно занялись готовкой. ― Когда ты говорил о тварях. Думал, что ты просто хочешь держаться подальше от нас. И держать подальше Лейру. Но я действительно ни разу за свою долгую жизнь не испытывал такого ужаса. Даже когда… впрочем, неважно. Наверно, я только теперь понял, насколько необходимо то, чтобы Источник и его Хранители держали Излом на запоре.

― Обитатели Туманного замка никогда не лгут и не шутят с тем, что касается изнаночных тварей, ― пристально глядя на Драчуна, протянул Крутт и тут же поспешил сменить тему: ― Так о каком проводнике вы говорили?

― О Заарде, ― слишком жизнерадостно ответил Эрмис.

Крутт поперхнулся воздухом, набранным для следующего вопроса.

― Я не ослышался? ― наконец выдавил он.

― Ни в коем случае, Пытливый.

― Каким образом?

― Этот шаман, Маарх, отец Заарды, оказался весьма неглупым малым. И мы с ним сошлись во мнении, что для них тоже будет небесполезно узнать, что случилось с теми, кто был в лагере у Проклятого, то есть Серого ущелья. А также о природе сотрясения тверди некоторое время назад. К тому же, ― тут Эрмис посерьезнел, ― они действительно благодарны вам и нам за помощь с тварями. Страх перед ними у тааранов рождается вместе с каждым из них.

― Но почему именно Заарда? Разве ее отцу безразлично то, что с нами есть человек, чья кровь ее жжет? ― в голосе Хельдрика явно слышалось беспокойство. ― И как она потом вернется к своим, если завтра они уйдут отсюда насовсем?

В это время Лейра, убравшая «полог», благоухающая свежестью и теплом, приблизилась к остальным.

― Хельдрик запрещал мне даже приближаться к Заарде, ― произнесла она. ― Что изменилось теперь?

― В этом плане ничего не изменилось, ― пожал плечами Эрмис. ― Просто случившееся сегодня событие изменило статус Заарды. То, что она смогла забрать энергию смерти твари, показало, что она уже может быть самостоятельной и решать свою судьбу сама. Она теперь считается человеком с полноценным даром, способная сама за себя постоять и принести пользу своему роду.

― Так это было решение самой Заарды, а не ее отца? ― сощурился Крутт. ― И вы так легко на это пошли? Где твое твоя хваленая вечная подозрительность, Драчун?

― Не вижу ничего подозрительного во влюбленности малолетней девчонки, ― буркнул тот в ответ. ― Даже если она обладает удручающим даром.

― Влюбленности? Неужто в тебя? ― скептически произнес Крутт.

― Хвала Небу ― нет.

― Но тогда?.. ― и взгляды всех присутствующих скрестились на Хельдрике.

Под напором этих взглядов тот невольно попятился, смутившись, как мальчишка, застигнутый у окна женской спальни. Но тут же взял себя в руки, вспомнив, что он вообще-то магистр, Главный Наставник, пусть и бывший, и действующий член Магического Совета.

― Не имеет значения, что ею руководило. Влюбленность там или нет. В ее возрасте это быстро проходит. А вот как она потом доберется до родных? Вы так и не ответили.

― Мы просто не успели сказать, ― невозмутимо продолжил Эрмис. ― Заарда непременно воссоединится с семьей. Но не в ближайшее время. Она отправится с нами. И прибудет ко двору его императорского величества как посланница своего народа. Символом доброй воли и желания дальнейшей дружбы.

В наступившей тишине присвистнул Орф. Крутт бросил на Хельдрика взгляд, в котором ясно читалось: «Какого демона ты оставил этих двоих без присмотра?»

― Маарх был несказанно удивлен нашим предложением. И горд. Последователи, с которыми они общались прежде, не могли предложить шаману прием его дочери в императорском дворце со всеми почестями, ― не без ухмылки говорил Эрмис. ― Он пообещал нам и нашим сородичам лояльность всех общин тааранов, с которыми он успеет связаться до нашего возвращения. А мы в свою очередь пообещали, что объединим наши усилия в решении задачи избавления от Тумана и его теней.

Пока Эрмис говорил, по лицу окружающих успело пробежать более десятка различных эмоций. От изумления и страха до любопытства и удовлетворения.

― Между прочим, ванна уже свободна, ― вдруг произнесла Лейра самым невинным тоном. ― Крутт, ты обещал, что сожжешь останки. А не то я опять вся провоняю ими до самых внутренностей. Мы так все устали. Давайте отдохнем хотя бы до утра от всего? Даже от мыслей.

Слова Лейры подействовали на всех как заклинание. Каждый понял, что ничего больше не хочет в данный момент, кроме как почувствовать себя чистым, сытым и хоть немного поспать. В конце концов, утро от них никуда не убежит.

Утром же обнаружилось, что Халы на своем месте нет.

Бледный, но вполне бодрый Трэнк Рист, сидящий у так и не потухшего костра, подтвердил, что целительница разбудила его, проверила его раны, перевязала и упорхнула в сторону поселения тааранов. Сказала, что обязана осмотреть всех раненых. Вчера она была так занята, что, конечно, пропустила весть о том, что таараны собрались уходить сегодня поутру. Впрочем, для раненого Трэнка, который большую часть времени был без сознания, это тоже стало новостью. Поэтому целительницу и начальника горнизона весьма озадачила картина, увиденная ими на рассвете. Длинная вереница хтааров, запряженных в волокуши, а вокруг суетились люди, наполняя низкие повозки своим нехитрым скарбом.

Встревоженная, Хала поспешила туда. Перед этим она наполнила стоящую в отдалении каменную чашу водой и строго велела Трэнку использовать ее по назначению. Не будучи магом, Трэнк не умел ставить отстраняющий «полог», поэтому сначала последовал наказу целительницы, а уже потом хотел приступить к побудке. Но к тому времени его спутники уже сами начали по очереди освобождаться от оков восстановительного сна.

Для разнообразия солнце в это утро выглянуло из-за туч. Его лучи непривычно ощупывали искореженные стволы деревьев у самой кромки леса. Они не давали тепла ни остывшим за ночь камням, ни прозрачному воздуху, но поджигали алым золотом горизонт, словно хотели дать надежду тем, кто сегодня отправлялся в очередной непростой путь.

Лейра, едва проснувшись, тотчас подскочила к Трэку с расспросами о его самочувствии, озабоченная тем, сможет ли тот отправляться в дорогу. Трэнк морщился, все пытаясь потрогать повязку, наложенную на месте потерянного глаза, и тут же одергивая сам себя. Но отвечал бодрым, хотя и слабым голосом.

― Нам надо забирать Халу, пока она опять не свалилась от истощения, ― заявил Илиас, едва умывшись.

― А заодно моих гвардейцев и нашего проводника, ― поддакнул Эрмис.

Хельдрик, не говоря ни слова, присоединился к ним. И вскоре они втроем бодро направились в сторону вереницы повозок, которая, казалось вот-вот тронется с места.

Они еще не успели дойти, как им навстречу выдвинулись четыре мужских фигуры. Это были императорские гвардейцы, которым Эрмис позволил воспользоваться гостеприимством здешних хозяев. Выглядели парни, как на подбор, свежими, подтянутыми и довольными. Увидев их, Эрмис только понимающе хмыкнул и знаком велел остановиться и ждать их на месте.

Первым делом магистрам нужно было отыскать Халу. Впрочем, искать долго ее не пришлось. Приказной голос целительницы, суетящийся вокруг двух волокуш в середине каравана, было слышно издалека. Илиас поспешил к ней, чтобы убедить в том, что пора отправляться в путь и тааранам, и им самим.

Эрмис и Хельдрик же замедлили шаг, увидев, что им навстречу шагает Маарх, а рядом с ним Заарда, ведущая за поводок нагруженного хтаара. Лицо у девушки выражало серьезную сосредоточенность, но вот в глазах плескался невысказанный восторг и предвкушение.

Взгляд ее отца, напротив, был тревожен и строг.

― Слово Маарха крепко, ― начал он, ― я вверяю вам одну из ценностей моего народа. Заарда имеет дар. Она достойна говорить с Императором от нашего имени. Да будет ее добрая воля залогом возникновения союза наших народов.

― Будь спокоен, Маарх, твоя дочь вернется через оборот солнца вместе с послами от Его Императорского величества. За это время мы, полагаю, придумаем способ наладить сообщение между нашими землями, ― заверил шамана Эрмис с самой бесхитростной улыбкой, какую только он умел изобразить.

Хельдрик подумал о том, что Маарх, оправляя свою дочь в неизвестность, не догадывается, что из себя представляет Император. Возможно, шаман судил о нем, представляя некоего предводителя большого рода, наподобие его самого. Только вот Его Императорское Величество даже близко не соответствовал этому представлению.

Хельдрик готов был ручаться, что Эрмис собирается привезти Заарду ко двору в качестве гаранта покладистости ее отца и остальных предводителей народа тааранов. Не мог же он в самом деле считать ее достойным послом.

Бывший Главный Наставник украдкой вздохнул. Придется ведь присматривать за девчонкой, чтобы она не сгинула в водовороте совершенно чуждых ей придворных интриг. А если учесть намеки Эрмиса насчет влюбленности, то становилось как-то тоскливо.

― А для чего брать с собой хтаара? ― спросил он, чтобы отвлечься от удручающих мыслей.

― Там еда для всех, ― пояснил Маарх, ― чтобы путь ваш был быстрее. Не отвлекаться на охоту.

― Я благодарен тебе, Маарх, ― с сомнением произнес Хельдрик, ― но мы не сможем провести хтаара через Туман.

― Резать. Мясо, ― весело откликнулась Заарда.

Эрмис с Хельдриком посмотрели на спокойное животное.

― И шкура теплая пригодится Заарде, ― продолжил Маарх. ― Вы сможете ее обработать должным образом? Муж Лаасмы умел.

Переглянувшись, магистры пожали плечами. Придется смириться с временным присутствием животного. Оставалось надеяться, что уход за ним возьмет на себя Заарда.

― В путь надо отправляться вместе с солнцем, ― с намеком произнес Маарх, оглядывая вереницу повозок. ― Мы уже поздно.

― Да, нам тоже пора, ― согласился Эрмис и тоже принялся оглядываться, выискивая взглядом Халу и Илиаса. Увиденное заставило придворного мага насторожиться.

Целительница разговаривала с Лаасмой, в чем-то ласково ее убеждая. А Илиас застыл рядом, неестественно выпрямившись, и не отводил взгляда от мальчугана, вертевшегося у ног Лаасмы. Он то теребил подол ее рубашки, то норовил подлезть ей под руку. Рука эта иногда рассеянно и нежно проводила по взъерошенным вихрам на голове мальчишки. Видимо, это и был ее сын, о котором женщина упоминала вчера.

― Как звали твоего мужа, женщина? ― вдруг резко гаркнул Илиас.

Лаасма вздрогнула и отступила от магистра на шаг, непроизвольно прижав к себе сына.

― Как его звали? ― с нажимом повторил Илиас, не сводя с Лаасмы горящего взгляда.

― Илиас, что с тобой? ― встревоженно тронула его за локоть Хала.

Илиас шумно вздохнул, будто очнувшись. И еще раз повторил вопрос, смягчив голос. Было видно, что эта мягкость далась ему с трудом.

― Скажи мне, будь добра, какое имя было у отца твоего сына?

― Рантер, ― чуть слышно проговорила Лаасма, не сводя настороженного взгляда со странного человека перед нею.

Хала беззвучно ахнула и подалась вперед.

― Твой сын очень похож на своего отца, верно? ― было видно, что спокойствие дается Драчуну нелегко в этот момент.

― Рантер всегда гордился этим, ― чуть оттаяв, произнесла Лаасма и вновь мимолетной лаской коснулась макушки сына.

― Я тоже всегда им гордился, ― Илиас вдруг улыбнулся.

Очень горько и устало. Казалось, что маска, заменяющая ему лицо долгое время, дала трещину. На безупречно гладком лбу обозначилась глубокая морщина. Лучи морщин разбежались в стороны от уголков глаз. Хале даже почудилось, что в его волосах, всегда безупречно каштановых, проявилась седина.

Обеспокоенные Эрмис, Хельдрик и Маарх приблизились к повозке.

― Нам всем пора отправляться в путь, ― сказал Маарх, настороженно глядя на Илиаса.

― Да, и нам тоже, ― со значением посмотрел Эрмис на Драчуна.

Тот стоял, не отводя глаз от притихшего ребенка.

― Я остаюсь, ― наконец произнес он тихо.

― Что?! ― несколько голосов слились в один. Громкий, недоумевающий.

― У нас с тобой общий внук, Маарх, ― Илиас посмотрел шаману в глаза.

― Драчун, ты в своем уме? ― покачал головой Эрмис.

― О, да, вполне. Как никогда, ― усмехнулся тот. И продолжил, глядя только на Маарха: ― Мне не так много осталось жизни, Хваткий. И я хочу провести это время делая то, что будет иметь значение только для меня. Я хочу успеть научить своего внука хотя бы чему-то из того, что знаю сам. Я хочу увидеть, как родится второй. Я буду оберегать и защищать их. Я принесу пользу твоему народу, Маарх.

Вокруг повозки воцарилось молчание. Лаасма кусала губы, прижимая к себе сына и с неуверенностью вглядываясь в лицо стоящего перед ней мужчины.

― Вы отец Рантера? ― прошептала она.

― Твой сын очень похож на него, когда тот был ребенком. Как его зовут? ― Илиас присел так, чтобы его лицо оказалось на уровне лица мальчика.

― Ратаар, ― проговорила Лаасма и оглянулась вопросительно на своего отца.

По лицу шамана было видно, что он что-то напряженно обдумывает. Скорее всего, его настораживали перемены во внешности Илиса, которые происходили прямо на глазах. Волосы седели, кожу избороздила сеть морщин. Но спина оставалась прямой и твердой, а взгляд ясным.

― Ты позволишь мне быть рядом с тобой и твоими детьми? ― продолжил Илиас и протянул руку ребенку ладонью вверх. ― Я буду помогать, защищать и учить, пока не придет мой срок.

Мальчик смотрел на присевшего перед ним мужчину с любопытством, но без страха.

― Хваткий, ― между тем снова заговорил Илиас, на этот раз не отрывая взгляд от жмущегося к матери Ратаара, ― передай Императору, что я не преступлю своей клятвы. Но мое время сочтено, и вряд ли я успею принести Его величеству и Империи необходимую пользу. Пусть он не гневается и остается в полном спокойствии относительно моего ухода. Я все равно почти не жилец, он это знает.

На лице Эрмиса зло заходили желваки, но он коротко кивнул. Маарх же, приняв решение произнес:

― Добро пожаловать в семью, нежданно обретенный родич из-за Тумана, ― и золотые глаза его довольно сощурились.

Эрмис подался вперед, порываясь что-то сказать. Но неожиданно жесткий взгляд Халы и больно сжавшаяся на его плече рука Хельдрика остановили его порыв.

Между тем Ратаар, которого мать подтолкнула разрешающим жестом, приблизился к Илиасу. И в, ставшую совершенно старческой, но все-таки крепкую руку магистра легла доверчивая детская ладошка.

Глава 17

Сумерки сгущались стылой влагой. Ливший весь день дождь прекратился, но вода словно висела в воздухе, раздумывая, стать ли ей туманом или подняться вверх вместе с остатками тепла от земли и облаком заструиться по вершинам гор.

Сколько раз видела герцогиня Корделия приход осени в Туманных горах, столько раз это вызывало у нее неподдельное восхищение и глухую тоску. Впрочем, возможно нынешняя тягучая тяжесть в груди и не имела отношения к окончательно захватившей власть осенней мути.

Она нашла сына там, где и ожидала. С тех пор как Лейра ушла в сторону Тумана, Корденс часто проводил время, вглядываясь со стены башни в прихотливые изгибы Кристальной на дне Серого ущелья.

― Ты не надел теплый плащ, ― сказала с укором, подходя к неподвижной фигуре возле бойницы.

― Телом я не чувствую холода, матушка, ― Корденс обернулся, и Корделия рассмотрела в сумерках усталую улыбку сына.

― Ты не ускоришь возвращение сестры, если будешь стоять здесь часами, подвергая себя опасности простыть, ― Корделия взяла руку сына в свои. Рука была ледяная.

― Салира вылечит, ― беспечно хмыкнул Корденс. ― Мне здесь лучше всего думается, матушка. И уже надуманное не добавляет мне уверенности в том, что я хочу скорейшего возвращения Лейры. Как бы это ни звучало.

― Что же ты такое надумал? ― герцогиня принялась поглаживать руку сына, чтобы хоть немного ее согреть.

Корденс чуть помедлил и ответил вопросом:

― Скажи, матушка, собираешься ли ты покинуть Туманный замок, когда родится мой сын?

― Нет, ― ответ прозвучал быстро и уверенно.

― Почему? Ведь бабушка так и сделала, когда появились мы с Лейрой.

Корделия требовательно ухватила сына за вторую руку, чтобы теперь греть обе.

― У моей свекрови было хрупкое здоровье. Говорили, она с трудом пережила рождение твоего отца. А когда твой дед погиб, она совсем сдала. Несмотря на все старания Крутта, она слабела день ото дня. Да и климат Туманных гор подточил ее здоровье за все годы. Она едва ходила к тому моменту, когда вы появились на свет.

Это твой отец настоял на том, чтобы герцогиня Ронталия уехала жить в дом у моря. Впрочем, ты знаешь, что это не помогло. Она не прожила и трех лет после смерти мужа. Хотя мне кажется, что жизненные силы ее иссякли из-за тоски и ожесточения, а не из-за сырости гор.

Не уверена, что она любила твоего деда. И вряд ли была счастлива в Туманном замке, так и не ставшим ей родным. Хотя, справедливости ради, должна сказать, что она всегда вела себя безукоризненно. Как подобает жене и матери Безымянного герцога. Даже в самые тяжелые дни она заботилась о твоем отце, замке и его обитателях. ― Тонкие пальцы герцогини крепче сжались на руках сына. ― Почему ты вдруг задал мне этот вопрос, Корденс?

― Наверное, потому, что мне самому вдруг стало неимоверно тоскливо в эти дни, ― признался молодой герцог.

Он замер, прислушиваясь к перекличке стражников на стенах и в глубине замкового двора. Темнота густела. То тут, то там вспыхивали огоньки факелов и магических светильников.

― Туманный замок со дня своего основания существовал будто вне времени и вне событий. Рождались и умирали Императоры, где-то проходили войны, где-то праздновали присоединение новых земель к Империи, где-то странствовали Маги На Пути и совершали удивительные открытия. А Туманный замок и его хозяева жили сами по себе, ― Корденс говорил глухо и отстраненно.

― Новости обо всех событиях в мире, кроме рождения, свадьбы или смерти в императорской семье, доходили до замка с опозданием. Безымянный герцог, его род, и замок со всеми жителями был вынесен за грань обычной жизни всего мира. Надежный страж. Прокаженный изгой. Необходимый, но отверженный, как преступник. Вот что означает титул Безымянного герцога.

― Я никогда раньше не задумывался об этом, мама, ― Корденс попытался взглянуть в глаза матери, но окончательно сгустившаяся темнота не дала ему такой возможности.

Раздраженно щелкнув пальцем по перстню на своем мизинце, Корденс призвал один из магических светильников, плавающих у подножия каменной лестницы, ведущей на стену.

― Я родился здесь, я рос с мыслью о том, что моя жизнь пройдет так же, как жизнь моих предков. Защищая Империю от изнаночных тварей и запирая своей кровью Излом. В изоляции. С горсткой преданных мне до последнего вздоха людей. И мне не казалось это ужасным или прискорбным до последнего времени. ―

Корденс перевел дыхание. ― Видимо, я слишком много времени провел, общаясь с магистром Салирой.

― А следовало бы побольше с женой, ― с намеком произнесла герцогиня. ― Мне следует сказать тебе, сын, что магистр Салира тут не при чем. Твоего отца тоже посещали подобные мысли. Видимо, в какой-то момент они начинают одолевать каждого хозяина Туманного замка.

― Только вот при жизни остальных не происходило того, что происходит сейчас, ― Корденс хотел было выдернуть руки из материнских, но она не позволила. ― Никогда еще Император не оставался без наследника. Их же охраняют не менее рьяно, чем Туманный замок охраняет Источник. Что же теперь будет со всей Империей? Императрица ведь не сможет больше родить?

― Не сможет, ― подтвердила мать напряженным голосом. ― Маги исключают возможность повторного зачатия как для Императриц, так и для герцогинь Туманного замка. Таков закон. Таков договор.

― И это значит, что Императору нужна женщина, чтобы стать матерью его нового наследника. И я догадываюсь, кого он хочет получить на эту роль. Не зря с тех пор, как он узнал о существовании Лейры, он так настаивает на ее появлении при дворе. Более того, ― Корденс все-таки отнял у матери руки и взволнованно заходил по узкому пространству стены, освещенному магическим светильником, ― я не верю в то, что сказал мне посланник Императорского Совета. Я не верю, что Последователи смогли добраться до наследника Императора. Это просто невозможно. Значит, Император сам…

Корделия с тревогой смотрела на сына, но молчала, не прерывая его. Внезапно молодой герцог остановился. Глаза его расширились, в них заплясали отблески огня светильника. Было похоже на то, что горный ледник внезапно объяло пламя бездны.

― Мама! ― воскликнул он. Герцогиня наклонила голову, но не отвела взгляда от горящих глаз сына. Тот приблизился к ней почти вплотную и склонился к ее лицу.

― Мама, ― слова его вдруг приобрели пугающую вязкость. ― Я сейчас вспомнил свой разговор с магистром Салирой. Он совершенно вылетел у меня из головы после известия о смерти наследника. Теперь я вспомнил.

Корделия ждала.

― Я сказал магистру, что зачастую Безымянный герцог узнает о беременности своей жены раньше нее самой. Потому что Источник чувствует зарождение новой жизни. Жизни тех, в ком есть кровь Хранителей. ― Корденсу казалось, что ему перестало хватать воздуха.

― И это значит, что отец знал. Он знал, что детей будет двое.

Корделия вздохнула, с грустной улыбкой провела рукой по щеке сына.

― Ты обязательно бы догадался, мой мальчик, ― тихо произнесла она, ― возможно, чуть позже, когда почувствовал через Источник, что забеременела твоя жена.

― Получается, что вы оба знали? ― с нажимом спросил Корденс.

― Втроем, ― вздохнула герцогиня и слегка поежилась. Ей вдруг стало нестерпимо холодно, но сын этого не заметил. ― Ты же не считаешь магистра Крутта настолько рассеянным или беспечным?

Корденс ошеломленно смотрел на мать.

― А ведь магистр Салира тоже рано или поздно вспомнит о том, что я ей сказал. Ее отвлекло известие о смерти наследника, но она догадается.

― Это уже не имеет никакого значения, ― повела плечами герцогиня.

― Тогда получится, что…

― Получится то, что ей придется лечить нас обоих, если мы еще хоть немного простоим здесь, ― вдруг резко отрезала женщина. ― Пойдем. Я шла за тобой, чтобы позвать к ужину.

Корделия повернулась в лестнице, ведущей вниз со стены, и сделала несколько шагов. Затем обернулась на замершего сына и гораздо мягче произнесла:

― Я тебе сейчас скажу только одно, Корденс. То, о чем тебе следует молчать до возвращения твоей сестры. Узнав о том, что детей будет двое, твой отец захотел, чтобы один из детей был девочкой. Источник не отказал своему Хранителю. Крутт провел обряд. В Источнике. В самом начале беременности. Подозреваю, что именно благодаря этому обряду твоя сестра родилась Одаренной. Первой в роду. И это именно то, что пока ни в коем случае не должен узнать никто. Ты понимаешь, почему? ― брови Корделии строго сдвинулись.

― Конечно, ― выдавил из себя Корденс, ― если узнает Император и оба Совета, мы не сможем защитить Источник. А значит, потеряем его.

Стряхнув с себя оцепенение, он подошел к матери, подал ей руку, и они спустились по лестнице, думая каждый о своем.

Сумрачный сумрак в мир принесу я,

Больше не будет казней и судей.

Канут в безвестность тысячи судеб,

Когда воцарится безрадостный сумрак.

Лейра старалась шагать в такт словам старой баллады, сочиненной одним из воинов Туманного замка пару столетий назад, которую едва слышно напевала. От этого шаги получались беспорядочными и нервными. Крутт недовольно хмурился, поглядывая на нее, но молчал.

Воспоминаньем станут просторы,

Сумрак захватит небо и горы.

Даже тоска, что так сердце тревожит,

В сумраке тоже исчезнет, быть может.

― Не стоит вгонять в уныние вверенный вам отряд, госпожа Маг На Пути, ― не выдержав, фыркнул Крутт, подходя к девушке и беря ее под руку.

― А этот отряд был мне вверен? ― искренне изумилась Лейра, наконец оторвав взгляд от носков своих сапожек, на которых упорно фокусировалась последние несколько часов. Однако посмотрела она не на идущего рядом магистра, а вперед.

Первыми шли трое, точнее, четверо, если считать навьюченного хтаара. Заарда, уверенно взявшая на себя роль проводника к Проклятому ущелью, не желала отпускать от себя Хельдрика. Оба они непрестанно разговаривали, взаимно улучшая знания языков. Эрмис также старался держаться все время рядом с девчонкой. Похоже, что придворного мага с головой захватила новая миссия ― доставить к Императору представительницу народа Великих равнин. Какие уж выгоды в этой цели видел для Империи и себя лично магистр, Лейра не понимала. Впрочем, она и не размышляла на эту тему. После схватки с тварями у поселения тааранов, мысли девушки были заняты совершенно другим.

― Ну если рассуждать формально, то да, ― усмехнулся Крутт, ― ведь отправиться в этот путь было твоей идеей. Мы только твое сопровождение и охрана. А теперь, когда Драчун нас оставил, Эрмис остался по сути один. Его шансы выполнить приказ Императора и уговорить тебя прибыть ко двору стали весьма ничтожны. Ты заметила, с каким энтузиазмом он переключился на дочь шамана? И это означает…

― Ты же понимаешь, что мы вряд ли найдем там выживших? ― перебила Крутта Лейра, резко остановившись и взглянув тому в лицо. ― Три твари добрались до поселения! Ведь в стане у ущелья были маги. И не просто маги, а Последователи, которые не связаны клятвами и условностями при применении своего дара.

― Все же не зря говорят, что надежду нужно убивать первой, тогда у остальных будет больше шансов выжить, ― поморщился Крутт. ― Ты ведь уже оплакала отца, неразумно переживать горе второй раз.

Догнавшие разговаривающих Орф и Хала притормозили рядом. Целительница метнула на Крутта недовольный взгляд и сочувствующе коснулась рукой плеча Лейры.

― Не стоит останавливаться, ― мягко проговорила она. ― Заарда говорила, что мы должны добраться до места сегодня до темноты.

Рассеянно кивнув, Лейра проговорила:

― Я почувствовала приближение Излома несколько часов назад.

― Почему не сказала? ― поднял бровь Крутт.

― Сначала не поняла. Видимо, настолько привыкла к изнаночному душку, которым тянет от Заарды, что не сразу сообразила, ― едко ответила Лейра.

― Кого из них ты ревнуешь: Белоглазого или Хваткого? ― ехидно осведомился Крутт.

― Что?! ― вспыхнула Лейра.

― Ну изначально ты довольно дружелюбно и с сочувствием отнеслась к девчонке, а теперь фыркаешь в ее сторону при каждом удобном случае. Должна быть причина. Хотя, я думаю, что я ее знаю. Это началось после того, как Лаасма поведала о плане своего мужа подложить Заарду в постель к герцогу. Но ведь девчонка в этом не виновата.

Лейра с чувством пнула подвернувшийся под ногу камень.

― Дело не только в том, что смерть отца обозначилась окончательно и бесповоротно, ― голос девушки звучал тихо, но твердо, отвергая продолжение обсуждения последней мысли магистра. ― Хотя, конечно, не спорю, услышав о том, что человек со жгучей кровью был и здесь и был жив, я словно отрастила крылья на какое-то время. Значит, сказала я себе, все было не зря и еще наладится.

― А теперь, ― вздох был похож на всхлип, ― я не надеюсь найти его останки, чтобы забрать с собой и погрузить в Источник. Ты знаешь, что такие твари могут не оставить даже тела. Зачем вообще отец отправился тогда один?! Он ведь знал, чем может грозить ослабление Источника, ― голос Лейры опасно забалансировал на грани крика.

― От расстройства ты плохо соображаешь, девочка, ― укоризненно покачал головой Крутт. ― Твари могут убить носителя крови Хранителей, но поглотить не смогут. Они чувствуют, что эта кровь для них опасна. Именно поэтому останки погибших в схватке с тварями Безымянных герцогов всегда удавалось погрузить в Источник.

Слегка сжав ее пальцы в своей ладони, Крутт побудил девушку ускорить шаг.

― Пойдем. Нам нужно добраться до места к закату, ― голос магистра звучал глухо.

Некоторое время они молчали. Непроницаемые черные глаза магистра не отрывались от идущих впереди. Заарда с поводом безучастного хтаара в руке шла между Хельдриком и Эрмисом, постоянно наклоняясь то к одному из сопровождающих, то к другому. Изредка безмолвие наступающих скал разрывал ее звонкий смех. Казалось, что девчонка совершенно не удручена произошедшей с ее родичами бедой, а предстоящая опасная и непростая неизвестность виделась ей забавной игрой.

Императорские гвардейцы, внимательно оглядывая окружающее пространство, бодро топали сразу за этой троицей. Интересно, зачем вместе с магами отправили гвардейцев? Неужели Император рассчитывал, что ему удастся силой заставить прибыть к нему носительницу крови Хранителей, да к тому же Мага На Пути? Зачем именно Его Величеству так сильно понадобилась Лейра?

Хочет ли он от нее избавиться, как от носительницы крови, не попадающей под гнет древнего договора, а, значит, представляющую реальную угрозу его власти и жизни? Или наоборот хочет приблизить ее насколько возможно, чтобы получить доступ к Источнику? Интересно, будет ли считаться нарушением клятв Цитадели, если избавиться от Эрмиса и его сопровождающих до возвращения на территорию Империи?

Крутт бросил мимолетный взгляд через плечо. В арьергарде, по обыкновению, шагали Трэнк Рист и Сайрт. «Его Светлость приказал не спускать с его сестры глаз. Вот сколько у меня осталось, столько и не спущу», ― с грубоватой ухмылкой бывалого солдата заявил Трэнк, нарочито свирепо вращая уцелевшим глазом. Сайрт поддакивал согласным хмыканьем. Магистр не сомневался, стоит только намекнуть этим двоим, что придворный маг и сопровождающие его гвардейцы представляют опасность для их юной подопечной, и в императорский дворец не вернется ни один из них. Мало ли какая напасть приключилась в Тумане рядом с Изломом с непривычными к такому людьми?

Но тот же Белоглазый подобного ни за что не допустит. Сощурившись, Крутт вновь сосредоточил взгляд на приятеле, что-то вновь терпеливо рассказывающем заливающейся счастливым смехом Заарде. Скорее бы вновь добраться до Излома. Посмотреть, что там натворил этот миролюбивый малый, испугавшись увиденных впервые изнаночных тварей. Крутту предстояло принять решение. И сделать это нужно было до того, как их отряд окажется возле Туманного замка.

― А скажи мне, моя Невероятная, ― вкрадчивый голос магистра зазвучал так интимно, что у задумавшейся Лейры промаршировали мурашки вдоль позвоночника, ― что ты собираешься делать дальше, когда мы вернемся в замок?

― Я не вернусь в замок, пока не найду отца, ― отрезала Лейра, справившись с дрожью, ― или его останки, ― добавила она значительно тише.

― Нет никакой уверенности, что герцог был там. Возможно, что он мертв, но был убит в другом месте. А тело было сброшено в море или сожжено, ― щадить он ее не собирался.

― Я отвечу тебе на вопрос тогда, когда буду уверена в том, что это действительно так. Что нет никакой надежды найти даже это.

Взгляд прищуренных черных глаз скользнул по громаде приближающихся скальных глыб.

― Скорее бы уже убить эту демонову надежду… ― процедил мрачно магистр.

Глава 18

Магическое пламя вспыхнуло так яростно и неожиданно, что все в отряде невольно вздрогнули.

― Поздравляю, Невероятная, ― ровно произнес Крутт, пытаясь разглядеть за ревущими языками огня, останки какой именно твари подпалила Лейра. ― Костер, достойный уровня магистра.

Лейра, тяжело дыша, не отрывала невидящего взгляда от сгорающих останков. На лбу у девушки выступила испарина, пальцы дрожали, то ли от ярости, то ли от перенапряжения. Она впервые смогла вызвать огонь такой силы. Казалось, что вся сжигающая изнутри боль выплеснулась наружу и поглотила в своем горниле ненавистную дрянь.

Заарда смотрела на Лейру, испуганно тараща глаза. Видимо, ей в первый раз пришло в голову, что находиться рядом с этими людьми может быть опасно. Сайрт крепко стиснул плечо своей подопечной, Трэнк сжимал и разжимал рукоять меча.

― Значит, одну они все-таки смогли прикончить, ― цепкий взгляд Крутта обежал пространство разоренного лагеря. Его звучный призыв ударился об уходящие ввысь скалы, обрамляющие вход в ущелье: ― Ищем людей! Ищем все, что сможем найти, пока не стемнело.

― Почему они не пытались справиться с ними огнем? ― Великан легко перевернул и приподнял изорванные и смятые остатки походного шатра, чтобы рассмотреть то, что находилось под ними.

― Не успели, ― Крутт мрачно рассматривал находку, принесенную одним из гвардейцев ― оторванную человеческую кисть. ― Скорее всего, спали. Никакой дозорный не почувствовал бы приближение изнаночных тварей вовремя, если в нем нет крови Хранителей.

―Я не чувствую живых, кроме нас, в ближайшем пространстве, ― расстроенная Хала открыла глаза.

― Я тоже, ― Хельдрик ловко спрыгнул с валуна высотой в два его роста, куда забрался, чтобы внимательно оглядеть лагерь сверху. ― Но здесь кругом камень. Если кому-то удалось сбежать и укрыться в пещере, либо по другую сторону гребня, мы и не почувствуем.

― А недурно они тут все устроили, ― хмыкнул подошедший Эрмис, ― и русло ручья передвинули поближе, купальню оборудовали. И основательные такие жилые пространства в нишах скал сделали, не только в шатрах ютились. Очевидно, что укрепились здесь несколько лет назад и двигаться с места не собирались.

― Отец бы почувствовал и прорыв, и приближающихся тварей, ― Лейра медленно направилась к ручью, каскадом сбегающему по камням, ― если он был здесь, то не мог не предупредить остальных об опасности.

― Или мог, ― еле слышно добавил Крутт, проводя ладонью над красноречивым бурым пятном на россыпи камней. ― Если был под подчинением. Или просто не захотел.

― Здесь нет его крови, ― Лейра подставила сложенные горстью ладони под прозрачные прохладные струи. Постояв так некоторое время неподвижно, она разочарованно нахмурилась и плеснула воду себе в лицо. ― Текучая. Ее не было здесь, когда все произошло.

― А если попробовать эту? ― Великан кивнул на углубление в одном из валунов, в котором поблескивала лужица дождевой воды.

― Маловато, но попытаться стоит, ― Лейра присела возле лужицы.

― Здесь было двенадцать человек, ― спустя некоторое время объявила она, выпрямившись во весь рост. ― Но мы вряд ли поймем, останки скольких обнаружим. Иногда твари не оставляют от тела даже волоса.

Устало оглядевшись вокруг, Лейра увидела, что Крутт отошел ко входу в ущелье и теперь вглядывался туда со странным выражением лица.

― Что тебя беспокоит? ― хоть и рванула она к магистру так стремительно, что все это заметили, но вопрос задала еле слышно.

― Здесь Туман намного ближе ко входу в ущелье, ― невпопад ответил Крутт.

Проследив за его взглядом Лейра поняла, что он прав. Стоило чуть повыше поднять голову, как она увидела знакомую серую пелену, упирающуюся в небо.

― Отчаянные они все-таки, эти Последователи, ― так же непонятно продолжил Крутт. ― Скажи мне, Невероятная, сможешь ли ты провести нас к Излому с этой стороны?

Лейра перевела на него изумленный взгляд. Ей не приходило в голову задуматься об этом. Прикрыв глаза, девушка сосредоточилась и прислушалась к своим ощущениям. Излом отсюда она чувствовала так же четко, как и с той стороны Тумана. А вот зов Источника не мелькал даже отголоском, слишком далеко.

― Здесь ловушек магических больше в несколько раз, с этой стороны ущелья, ― продолжал Крутт. ― И совершенно незнакомый рельеф гор. Карта этих мест никогда не составлялась. Не было возможности.

Внезапная мысль о том, что они могут не дойти до Излома, так поразила Лейру, что у нее на миг сбилось дыхание.

― У нас нет выбора, ― проговорила она. ― Будем идти медленно. Если нужно, ползком. Проверять каждую ладонь пространства впереди, прежде чем шагнуть. И я пока не собираюсь отсюда уходить, ― поведя плечами, будто стряхивая наваждение, резко закончила она.

― И сколько времени ты намерена потратить здесь на поиски? ― Лейра не распознала странные интонации в голосе Крутта.

― Скажи мне, ты знаешь, чем чревато то, что останки одного из Безымянных герцогов не будут погружены в Источник? ― ей хотелось встречным вопросом разговорить магистра.

Похоже было на то, что Крутту доступны некие важные сведения и он постоянно контролирует себя, чтобы они не сорвались с его жестких обветренных губ.

― Никто не знает, такого еще никогда не случалось, ― Крутт наконец оторвался от созерцания пелены Тумана и развернулся в сторону разоренного лагеря, в котором продолжали сновать маги и гвардейцы. ― Пойдем, следует и нам постараться, раз уж ты намерена убедиться в том, что твоего отца тут не было или он все-таки был.

― Нужно попробовать найти его оружие, ― на ходу принялась размышлять Лейра. ― Ты же хорошо чувствуешь металлы? Когда отец ушел, при нем был меч и кинжал. Эти вещи легко отличить от остальных, они были заговорены в Источнике.

― Оружие вряд ли оставили пленнику, но мысль верная, ― одобрительно хмыкнул Крутт.

― И еще с отцом было его кольцо, фамильное, которое всегда носили Безымянные герцоги. Корденсу оно не досталось, и брат не заказал другое.

― Давай сегодня закончим с поисками останков, ― необычайно мягкий тон магистра вновь насторожил Лейру, ― а завтра я тщательно обыщу окрестности на предмет оружия и кольца.

В это самое мгновение внимание девушки привлекло нечто другое, поэтому она рассеянно кивнула на данное обещание и ускорила шаг.

― Найденные останки складывайте туда, ― Хельдрик глазами направил побледневшего Фезара, держащего в руках что-то бесформенно-грязное, к месту чуть в стороне от лагеря. ― Как только найдем все, что сможем, предадим огню.

― Хельк, ― раздалось у него за спиной.

Бывший Главный Наставник невольно поморщился. Заарде не удавалось выговорить его имя правильно. Но когда Белоглазый обернулся, на лице его проявилось ласковое внимание. А вот вид тааранки был настороженным и виноватым. Она заговорила быстро на своем языке, настойчиво указывая руками в разные стороны ― вниз и на нависающие скалы.

― Погоди. Помедленнее, ― нахмурился Хельдрик, пытаясь уловить знакомые слова.

― О чем она, Хельдрик? ― голос подошедшей Лейры провучал неожиданно властно и громко.

Крутт, рассматривающий остатки добротного очага, резко обернулся. Подобрались Трэнк и Сайрт. Очень уж похожие интонации герцога Рондфорта проскользнули в голосе его дочери.

― Если я правильно понял, то где-то рядом есть подземная пустота. То ли шахта, то ли грот.

― Где? Откуда она?.. Ах да, Лаасма же говорила, что ее сестра жила здесь какое-то время. Пусть немедленно покажет, ― Лейра подошла к тааранке почти вплотную, та невольно попятилась назад.

― Лейра, нам нужно сначала осмотреть и обыскать досконально все здесь, ― попробовал было возразить Хельдрик.

― Не нужно, ― отрезала девушка. ― Никто из нас не почувствовал живых, останки подождут немного, а вот если в этой яме смог кто-то укрыться…

― Невероятная права, ― закивала Хала. ― Давайте мы сходим, посмотрим, что там, а вы закончите здесь.

― Разделяться опасно, ― Хельдрик растерялся.

Он понимал, что проверить, не осталось ли выживших в неведомом убежище, важнее всего, но и мчаться всей толпой было неразумно.

― Оставайтесь, мы проверим, ― быстро сориентировался Крутт. ― Хваткий, дай одного из своих молодцов, чтобы он дошел с нами до этой ямы, а потом вернулся обратно. И смог показать, где мы, если задержимся.

По лицу Эрмиса было видно, что ему очень не хочется выпускать из виду ни Заарду, ни Лейру, но он кивнул и подозвал Фезара.

― Лейра, ― подступил Трэнк, ― либо я, либо Сайрт должны пойти с тобой.

― Хорошо. Пусть идет Сайрт. Ты еще недостаточно окреп, прости.

Поджав губы, Трэнк не возразил ей. Уж слишком громко в его ушах звучал ее неожиданно жесткий голос.

Перед тем как уйти, Заарда потрепала по шее терпеливого хтаара и произнесла, обращаясь к Хельдрику:

― Режь. Надо нет.

― Веди уже, ― нетерпеливо прикрикнула Лейра.

И тааранка, едва ли поняв смысл, но точно уловив интонацию, поспешила ко входу в ущелье.

― Легион лысых демонов на них, ― сквозь зубы проговорил Крутт, едва Заарда остановилась и жестом дала понять, что они на месте.

Можно было сотни раз пройти мимо этих валунов, будто бы естественным образом рассыпанных по краю ущелья, и не заметить, что один из них прикрывает узкую расщелину между скалами. В эту расщелину мужчина комплекции Орфа втиснулся бы с большим неудобством. А протиснувшись и пройдя несколько десятков шагов, обдирая плечи о норовящие сомкнуться камни, не обязательно бы всмотрелся в полость скалы, едва доходящей до уровня бедра.

Крутт, осторожно опустившись на корточки и заглянув под каменный карниз, видел достаточной широкий темный проем в самом основании горной породы. И пускай ступени, которые вели вниз, были выбиты небрежно и кое-где отколоты, сомнений не оставалось. Это могло быть только делом человеческих рук. С применением магического дара.

― Там долго, ― шепот Заарды раздался возле уха магистра, и тот сделал знак замолчать.

Прислушался. Из проема не доносилось ни звука. Перешел на магическое зрение, простер вперед руку. Но не увидел и не ощутил впереди ничего, кроме уходящих круто вниз каменных ступеней.

― Фезар, отправляйся обратно, доложи все магистру Эрмису. Подробно опиши путь сюда. И передай, чтобы не тревожились раньше, чем через пару часов. Мы постараемся вернуться до темноты.

Было заметно, что молодому гвардейцу очень не хочется их покидать. Но железная дисциплина, вколоченная с самого раннего возраста, не оставила ему выбора. Бросив короткий и, как ему самому казалось, незаметный взгляд на Лейру, Фезар развернулся и начал осторожно пробираться к выходу из расщелины, прикрытому россыпью валунов.

― Я пойду первой, ― сунулась было Лейра в темноту выдолбленного лаза, подвесив над плечом магический светильник.

― Ты правда думаешь, что я позволю тебе это сделать? ― насмешливо спросил Крутт.

― Ты мне больше не наставник, ― вспыхнула девушка, ― и не отец, и не…

― И чем дольше ты возмущаешься, тем больше времени уходит зря, ― жестко оборвал ее магистр. ― Первой пойдет Заарда, она тут бывала, как я понимаю. За ней я.

Лейра осеклась. Как ни жгло ее нетерпение, как ни дрожало все внутри от непонятного напряжения и постоянной близости этой неприятной теперь тааранки, но наставники в Цитадели не зря десять лет учили юных магов. День изо дня они объясняли и повторяли, как важно для владеющих даром умение обуздывать свои чувства, прислушиваться к разуму и следовать советам более опытных и сильных, если ситуация не требовала единоличного и молниеносного решения.

Отступив на несколько шагов, чтобы дать пространство Заарде, и чуть не уронив при этом Халу, стоящую рядом и беспокойно теребящую ремни своей лекарской сумки, она молча признала правоту Крутта. А тот, не глядя на Лейру, подтолкнул вперед тааранку, подвесив над ее плечом маленький светящийся шар. Тут же устремился следом сам. Лейра не отстала от них ни на шаг.

Спуск показался девушке вечностью, несмотря на то, что двигались они быстро, без опаски. Такой темп задала идущая впереди Заарда. Было очевидно, что тааранка ходила этим путем не один раз. Мысль об этом заставила Лейру насторожиться и в очередной раз почувствовать глухое раздражение. К соседству с той, в ком находилась частица Изнанки, девушка притерпелась и не испытывала особого дискомфорта. Так почему же необъяснимая неприязнь к юной девочке из почти уничтоженного народа крепнет день ото дня?

Слишком уж радостно последовала дочь шамана, умеющая поглощать смерть, за отрядом чужаков в неизвестность. Слишком уж легко отпустил тот дочь, явно ценную для его народа. Не обманулся ли в своей выгоде опытный интриган Эрмис Хваткий, заключивший этот договор?

Впрочем, Крутт, поначалу выказывающий недовольство, теперь был спокоен, словно увидел какое-то преимущество в такой ситуации. А Крутту Лейра доверяла, поэтому, подавив недовольство и нетерпение, следовала за уверенно шедшими впереди тааранкой и магистром.

Спуск закончился внезапно. Сначала Заарда издала невнятный приглушенный возглас, вскинув вперед тонкую руку, а затем посторонилась, отодвинутая жестом магистра. В ровном свете улетевших вперед магических светильников, Лейра успела разглядеть два тела, неподвижно лежащих там, где вырубленная в камне лестница переходила в довольно широкий темный тоннель.

У Лейры перехватило дыхание при виде этих тел. Похожие на две бесформенные кучи, накрытые грязными покрывалами. Невозможно было разглядеть никаких подробностей. Без сознания или?.. Немедленно рвануть вниз ей не дала неожиданно жесткая рука Халы, ухватившая за локоть.

― Пропусти, я сначала посмотрю, ― сухо сказала целительница и отстранила Лейру с дороги так же, как совсем недавно отстранил Заарду Крутт.

И вновь Лейра подчинилась, как ни велико было желание подбежать и самой сдернуть покрывала. Однако взгляд не упустил ни одного из быстрых движений целительницы, опустившейся на колени перед находкой.

― Живы, ― тихий голос неожиданно громко прозвучал под каменными сводами, еще до того, как Хала вместе с Круттом осторожно стянули покрывала.

Словно через пелену тумана Лейра увидела бледное, заострившееся, неживое лицо отца и осунувшееся, но вполне хорошенькое личико девушки, выглядящей едва ли старше самой Лейры. Девушка эта лежала, свернувшись клубком, под самым боком герцога Рондфорта и, казалось, безмятежно дремала.

Нахлынувшая ярость при виде этой девицы перекрыла и потрясение, и радость от осознания, что она видит отца. Шипение протолкнулось сквозь стиснутые зубы, и Лейра рванула вперед, перепрыгивая оставшиеся ступеньки.

― Снесешь, ― Крутт перехватил ее в цепкие объятия и укоризненно прошептал. ― Не о том думаешь. Помогай.

Думаешь? Как раз думать у Лейры в этот момент не получалось совершенно. Но острый лед светлых глаз обволакивала непроницаемость черных. Лейра помотала головой, пытаясь избавиться от назойливого шума в ушах, и прошептала в ответ:

― Убери ее.

Согласно кивнув, магистр разомкнул руки и жестом подозвал Сайрта. Пока они вдвоем относили в сторону бессознательную девушку, Лейра опустилась рядом с Халой, жадно вглядываясь в застывшее жуткой маской лицо отца.

― Что с ним? ― вопрос прозвучал все так же шепотом. Ей казалось немыслимым сейчас повысить громкость голоса хоть на долю.

― Жив, физически почти здоров, ― задумчиво произнесла целительница, водя ладонью по всему телу герцога и нажимая определенные точки чуткими пальцами. ― Но что-то непонятное с сознанием. Он не спит, не в обмороке, а в каком-то странном забытьи.

Лейра несмело приблизила дрожащие пальцы к лицу отца. Вопреки словам Халы, ей казалось, что коснется она холодной поверхности посмертной маски. Но она уже слышала ровное спокойное дыхание, видела хоть и бледные, но не бескровные губы, слегка дрожащие ресницы.

― Посмотри, что с девушкой, ― раздался голос Крутта, ― кажется, она в глубоком обмороке. Надо позаботиться сначала о ней.

Лейра вскинула голову, и впервые в ее взгляде, обращенном на магистра, мелькнула ненависть.

― Чем скорее она очнется, тем скорее сможет рассказать нам все, ― Крутт встретил этот взгляд спокойно. ― К тому же, есть у меня одна догадка о причине состояния Его Светлости.

― Какая? ― Лейра пожалела о своей очередной несдержанности.

Она осторожно взяла руку отца в свою, отметив, что фамильное кольцо с загадочным черным камнем находится на месте, и даже сумела улыбнуться, увидев лицо подошедшего Сайрта, который занял место Халы, отошедшей взглянуть на незнакомую девушку. Лицо старого воина выражало и настороженное изумление, и недоверчивую радость, и суровую нежность одновременно. Он опустился на колени рядом со своим господином и, казалось, хотел взять его на руки, как нянька берет захворавшее дитя.

― Последователи не отказались от ритуалов и экспериментов, за которые в свое время были казнены родные их первых предводителей, ― вопреки ожиданиям Лейры, Крутт так и не подошел к лежащему без сознания герцогу, а остановился напротив темного проема, возле которого они и нашли тела выживших. Сделав ярче магический светильник, магистр внимательно разглядывал широкий туннель, уходящий вглубь горной породы.

― Я был прав, ― в приглушенном голосе явно слышалось самодовольство. ― Они прошли под землей. И я догадываюсь, куда может нас вывести этот уютный проход. Настало время откровенно побеседовать с нашим юным проводником, пока рядом нет совестливого Белоглазого, ― с этими словами Крутт резко обернулся. Черные глаза с нехорошим прищуром уставились на Заарду, и тааранка судорожным движением невольно вжалась в камень, словно хотела просочиться сквозь него и исчезнуть.

Приблизивший к ней с грацией хищника, Крутт почти ласково спросил:

― Ты ходила туда? ― рука простерлась в сторону темного проема. Заарда, чему-то обрадовавшись, закивала.

― Рантер ход. Брать польза.

― Значит, муж твоей сестры брал тебя с собой, потому что ты была там для чего-то нужна, ― Крутт не сводил задумчивого взгляда с лица тааранки. ― Куда вы ходили? Что ты видела?

― Сердце Туман. Красота. Тепло.

Крутт обернулся к возившейся с бессознательной девушкой Хале.

― Приводи скорее ее в чувство, пока не пришли остальные.

― Крутт, объясни, что ты понял, ― Лейре хотелось вскочить, схватить магистра и потрясти, но она была не в силах отпустить руку отца из своей.

― Этот тоннель ведет к Излому, Невероятная наша, ― Крутт наконец подошел с лежащему герцогу и тоже опустился рядом с ним, ― вот как они установили там портал. Герцог отправился к Излому, а Последователи в это время находились рядом. Его Светлость наверняка почувствовал ее, ― палец ткнул в сторону все так же держащейся поодаль Заарды.

― Не понимаю, ― Лейра машинально поглаживала черный камень отцовского кольца.

― Скажи мне, ты ведь чувствуешь Излом даже отсюда? Хотя мы спустились достаточно глубоко в толщу гор.

― Конечно. Я думаю, отсюда до него ближе, чем из Туманного замка.

― И Заарда чувствует, я уверен. ― Крутт хмурился все сильнее. ― Они все же хотели выпустить тварь из Излома и попытаться приручить ее. Вряд ли кто-то даже из фанатиков Последователей захотел быть вывернутым наизнанку при покушении на кровь императорского рода. Пошли, ― он вдруг резко встал и потянул Лейру за собой. Та замотала головой, не в силах отойти от неподвижного тела отца ни на шаг.

― Пойдем, мне нужно ктое-что тебе сказать, пока не пришли остальные. Заарда, ― Крутт обернулся и вперил в тааранку вгляд, не повиноваться которому было сложно. ― Иди, жди, возле камня. Проводишь. Могут не найти.

Заарда недоверчиво и испуганно смотрела на магистра, словно вовсе не понимала его слов.

― Иди, жди. Вход проводишь, ― с нажимом повторил тот и чуть сдвинул брови, не угрожая, лишь намекая на такую возможность. Щелкнув пальцами, он призвал еще один магический светильник, размером с яблоко, который тут же подплыл к тааранке и завис рядом с ее лицом, чуть подергиваясь, будто желая подтолкнуть. Непрестанно оглядываясь, Заарда начала подниматься. Крутт же, бросив беглый взгляд на занятую девушкой Халу, настойчиво потянул Лейру в тоннель. Нехотя поднявшись, она позволила увести себя на несколько десятков шагов вглубь каменного коридора.

Сощурив глаза, она наблюдала, как Крутт несколько суетливо ставит «шелестящий шалаш». Нехорошее предчувствие заскреблось почему-то под лопаткой.

― Что такого важного ты хочешь мне сказать, что оторвал от едва найденного живым отца? ― требовательно спросила Лейра, вглядываясь в лицо Крутта в неверном свете магического светильника, который заставлял тени качаться из стороны в сторону.

Сделав несколько шагов, Крутт вынудил Лейру прижаться к стене тоннеля. Опершись руками о стену по обе стороны от ее головы, он приблизил свое лицо почти вплотную и заговорил резко и торопливо.

― Твой отец физически жив, но разум к нему уже не вернется. Не перебивай, ― чуть повысив голос, не дал Лейре заговорить магистр. ― Я уверен, что эта девица подтвердит мои слова, когда очнется. Я догадываюсь, зачем герцог ушел тогда. Он хотел проверить, действительно ли я обнаружил верный способ закрыть Излом.

Лейре показалось, что сердце у нее обовалось и рухнуло вниз, на камни.

― Ему не стоило идти в одиночку, для этого нужна не только кровь Хранителей, но и сила девяти магов, ― продолжал Крутт, глядя ей прямо в глаза. ― Однако твой отец был одержим этой идеей. С тех самых пор, как погиб предыдущий Безымянный герцог, его отец, Рондфорт мечтал только об одном ― закрыть Излом. Он хотел избавиться от договора и от многолетнего заточения рода в Туманных горах. Ты ведь понимаешь, что об этом никто не должен был узнать?

― Если до Императора дойдет, что есть вероятность закрыть Излом, ― еле слышно прошептала Лейра, чувствуя, как немеют руки, ноги и язык, словно от холода, ― он поймет, что род Безымянного герцога становится угрозой для его власти.

― Именно, ― Крутт шумно выдохнул и отпустил руки. ― И Император призовет все подвластные ему силы, чтобы уничтожить каждого, в чьих жилах течет кровь Безымянных герцогов. Ведь только они могут безнаказанно пролить императорскую кровь, как свою собственную. Думаю, именно поэтому Последователи хотели заполучить ребенка от герцога, поняв, что использовать изнаночную тварь у них вряд ли получится.

Губы у Лейры задрожали. Она принялась сжимать и разжимать кулаки, пытаясь прогнать ощущение ледяного оцепения из тела. Понимая, что, задав следующий вопрос, сорвется в пропасть, из которой может потом не выбраться, тем не менее выдохнула.

― Что нужно, чтобы закрыть Излом?

― Нужно переместить к нему Источник, ― Крутт понимал, что пришло время рассказать все до конца, но упорно цеплялся за привычку говорить уклончиво. ― Источник либо накроет Излом, как могильная плита, либо поглотит его, вберет в себя. Но в этом случае Источник сам исчезнет, ― последние слова прозвучали совсем тихо.

― А тебе этого не хочется! ― от неожиданной догадки у Лейры захолонуло сердце. ― Ты был против закрытия Излома, потому что иначе может исчезнуть Источник! Из-за этого отец ничего никому не сказал и ушел один! ― Попытавшись отшатнуться от магистра, Лейра ударилась плечом о стену. Она чувствовала, что все-таки сорвалась в пропасть и падала, падала.

― Если бы не Источник, ты бы не родилась магом, ― процедил Крутт, не пытаясь ее удержать. ― Ты бы вообще родилась парнем, если бы выжила. У твоей матери должно было родиться два сына.

Широко раскрыв глаза, Лейра замерла. Сколько ей еще сейчас предстоит услышать и выдержать?

― Узнав, что будет двойня, твой отец захотел, чтобы один из детей был девочкой, ― продолжил Крутт ровным голосом. ― Ему нужен был ребенок, который не будет связан этим трижды клятым договором. Он полжизни искал способ от него избавиться или обойти. В результате проведенного мною ритуала ты родилась с магическими способностями. Ты не случайность, Невероятная. Ты ― дар Источника. И я не отговоривал твоего отца закрыть Излом, я лишь просил его подождать. Подождать, пока вы с Корденсом повзрослеете, подождать момента, когда у вас родятся дети.

― Для того, чтобы переместить Источник к Излому, нужно?..

― Сила девятерых магов и кровь Хранителя, так же, как и при его призыве в наш мир, ― подтвердил Крутт. ― Кровь ― значит жизнь. А я, как и все, кто связан с Туманным замком, поклялся у Источника, хранить жизнь каждого из рода Безымянных герцогов. Я не мог толкать твоего отца на то, чтобы он пожертвовал собой ради закрытия Излома. Это решение он мог принять только сам. Его ошибкой было отправиться к Излому одному, чтобы проверить мою догадку. Он не собирался закрывать Излом в тот момент, вам едва исполнилось восемнадцать. Он лишь хотел проверить. Никто не мог предположить, что он столкнется с Последователями, подобравшимися к Излому в обход Туманного замка, под горами.

― Каким образом он собирался это проверить? Ты сказал, что нужна сила магов. ― Лейра чувствовала, что у нее начинает кружиться голова.

― Фамильное кольцо, ― за время разговора Крутт, казалось, стал выглядеть старше на пару десятков лет. ― Камень, который в нем, был создан в момент призыва Источника, в нем заключена его частица. Чтобы проверить мое предположение о способе избавиться от Излома, достаточно было разбить камень возле самой его грани.

Наступило молчание. Лейра бездумно смотрела в сторону входа в тоннель. Туда, где сейчас Хала пыталась привести в чувство выжившую Последовательницу, туда, где растроганный Сайрт бдел над недвижимым телом своего герцога.

― Корденс знал? ― наконец спросила она.

― Он знал о кольце, об этом знает каждый наследник Туманного замка. Поэтому и не стал требовать изготовить новое. Об остальном нет.

― Как ты посмел скрыть такие важные сведения от своего герцога? ― от ярости, хлестнувшей в голосе, заколыхался даже затхлый подземный воздух.

― Ты уж определись, леди Айлерания, ― едко усмехнулся Крутт, и Лейра вздрогнула от этого обращения, как от пощечины, ― кто ты прежде всего: Маг На Пути или дочь и сестра Безымянного герцога. Тогда я отвечу тебе на этот вопрос. К тому же я оставил подсказку для Салиры Безрассудной. Если она догадалась, то Корденс уже обо всем знает.

Лейра молчала, кусая губы. Вздохнув, Крутт сделал шаг к ней, но тут же остановился.

― Послушай, у нас мало времени. Скоро Хала приведет в чувство эту девушку, а затем сюда примчатся остальные. Все, что я сказал сейчас, я мог бы поведать любому воину Туманного замка, но ни слова не должно быть услышано никем здесь, кроме Трэнка и Сайрта. Особенно Эрмисом и его гвардейцами. Если до Императора дойдет весть о возможности исчезновения Излома и Источника, он может нанести удар первым. Род герцога привык сражаться с изнаночными тварями, а императорский род ― за власть.

― Белоглазый не уйдет сам и не отпустит никого из лагеря, пока не предаст огню останки, ― рассеянно откликнулась Лейра, по-прежнему не глядя на магистра.

― Нам нужно избавиться от Эрмиса и его свиты, ― уверенно продолжал тот.

― Ты предлагаешь убить придворного мага? ― Лейра резко развернулась и недоверчиво уставилась на него. Ей казалось, что она впервые видит человека, стоявшего сейчас рядом. Того, кто был с нею с рождения. Того, кому она доверяла безоговорочно. Того, в чьих объятиях она чувствовала себя желанной и защищенной.

Крут поморщился, словно съел зеленый можжевельник.

― Это было бы лучше всего, но это невозможно. Его нужно убедить пройти по тоннелю до конца. Я уверен, что этот подземный путь имеет выход рядом с тем порталом, который мы разрушили у Излома, но ведет дальше. Хваткий должен осознать, что ему необходимо выяснить, куда же выводит тоннель, пробитый Последователями, на нашей стороне гор. Пусть решит, что нужно побыстрее это узнать, а также доставить к Императору Заарду и все новости, которые связанны с обитателями Великих равнин. Нужно обратить все его внимание на это, чтобы ни в коем случае он даже намеком не догадался о том, о чем ему знать не нужно. А мы тем временем как можно скорее займемся тем, чем следует.

Взгляд Лейры стал вопросительным.

― Твой отец не сможет вновь принять бремя Хранителя. Он хотел закрыть Излом, ― паузу Крутт сделал почти незаметную. ― Не придется жертвовать ни тобой, ни Корденсом.

― Ты с ума сошел! ― Лейра почувствовала, что начинает терять самообладание. Ее голос чуть не сорвался в противный визг, тело начала бить дрожь, будто в ознобе. ― Мы вернем отца в замок, опустим в Источник. Он излечится. Как ты можешь предлагать мне принести в жертву собственного отца?! Ты просто…

― Если ты начнешь истерику, я тебя поцелую, ― спокойно сказал Крутт. Оборвав фразу на полуслове, Лейра вскинула руки запрещающим жестом.

― Даже не смей прикасаться, ― вдруг совершенно спокойно и холодно проговорила она, словно всего лишь мгновение назад не готова была растерзать магистра.

― Так лучше, ― кивнул Крутт, пристально глядя ей в глаза. ― Просто подумай о том, Невероятная, что это ты Маг На Пути, а Корденс ― Безымянный герцог. Это он прикован на всю жизнь к Туманному замку. Рано или поздно его тоже начнет грызть и сжигать изнутри желание разорвать договор, закрыть Излом и избавить себя и свой род от беспросветного существования в этих горах.

― Неужели отец и брат первые за все время, кому стала невыносима подобная жизнь? ― В голосе слышались горечь и недоверие. ― Или ты считаешь, что ты единственный маг из тех, кто жили в замке, что додумался до вероятности такого способа освободиться?

― Я думаю, что я единственный маг, который сообщил об этом герцогу, ― спокойно ответил Крутт.

― Возможно, это была ошибка, ― Лейра морщилась, стучавшие в висках мысли приносили боль.

― Возможно. Не бо́льшая, чем призыв Тумана. А возможно, ошибкой было не делать этого.

― В таком случае Корденсу надлежит знать все и самому сделать выбор, ― Лейра провела рукой по лбу, словно стирая испарину.

― Хочешь переложить ответственность на брата? ― прищурился Крутт.

― Хочу разделить ее с ним, ― запальчиво вскинув голову, парировала Лейра.

― Что ж, от людей Императора в любом случае нужно избавиться. Помоги мне в этом, Невероятная, ― вкрадчиво начал Крутт, но осекся, подняв взгляд поверх головы Лейры, затем предвкушающее улыбнулся. ― А вот и пациентка Халы очнулась.

Глава 19

Пришедшая в себя девушка полусидела, опираясь на стену и жадно глотая что-то из флакона, поданного целительницей. Руки, державшие флакон, дрожали, спутанные грязные волосы закрывали половину лица.

― Ее зовут Рунта Карник, ― вполголоса проговорила Хала, обращаясь в подошедшему Крутту.

― Разорвавшие связь с Цитаделью не обретают прозвища, ― понимающе кивнул тот, рассматривая девушку с каким-то хищным интересом. ― Возможно, Белоглазый знает ее.

Услышав прозвище Хельдрика, девушка вздрогнула, чуть не пролив на себя снадобье, и уставилась на магистра испуганными бледно-голубыми глазами.

― Я Крутт Пытливый. Возможно, тебе доводилось слышать обо мне, Рунта? ― вкрадчиво начал тот, опускаясь на корточки, чтобы его лицо оказалось вровень с лицом девушки. Словно завороженная, та несмело кивнула. ― Расскажи-ка мне, голубушка, как и почему вы с Его Светлостью Безымянным герцогом очутились здесь?

При упоминании герцога Рунта вскинулась, пытаясь встать.

― Рондфорт, он не приходит в себя, ― воскликнула она. Тут же воздушная плеть резко придавила девушку к месту.

― Его Cветлость больше не твоя забота, ― голосом Лейры можно было проморозить насквозь окружающие камни, а внутри разгорался огонь ярости. Какая-то безродная девица, Последовательница, смеет называть ее отца по имени. Предостерегающе подняв руку, Крутт произнес:

― Рунта, с Халой ты уже познакомилась, а это… ― выразительная пауза дала Лейре понять, что Крутт предоставляет ей выбор, как же назваться, леди Айлеранией или…

― Лейра Невероятная, ― презрение по отношению к сидевшей девушке она скрывать не стала, но и раскрывать свое происхождение сочла неразумным.

― Рунта, мы ждем ответа, ― обманчиво мягко напомнил Крутт девушке, растерянно разглядывающей Лейру. Возможно, она заметила сходство с герцогом.

― Это было поздним вечером. Он уже спал, и я почти засыпала, ― торопливо и сбивчиво начала говорить Рунта, подрагивая всем телом и искоса поглядывая на сжавшую челюсти и скрестившую руки на груди Лейру. ― Вдруг Ронд… Его Светлость вскочил. Это было страшно. Он весь побледнел, держался за голову и бормотал какие-то числа.

― Какие числа он бормотал? ― напряженно подалась вперед Лейра. Рунта наморщила лоб, силясь вспомнить.

― Тридцать… тридцать… Я не помню.

Лейра с Круттом переглянулись, Сайрт, продолжавший сидеть возле герцога, но прислушивающийся к разговору, ошеломленно выругался.

― С Корденсом и замком все в порядке, они выстояли, Сайрт, ― успокаивающе бросила старому воину Лейра. Она видела, что в его глазах вопрос, откуда это может быть известно, но Сайрт промолчал.

― Затем он начал метаться по шатру, будто что-то искал. Я подумала, что оружие. Хватал меня за руки и тянул к выходу. Говорил, что нужно спешить. С ним происходило что-то странное. Будто его куда-то позвали, а подчинение не давало ему свободы действий. В конце концов он вышел и направился в сторону ущелья, я последовала за ним.

― И вас никто не остановил? И ты пошла неизвестно зачем, не пытаясь усыпить герцога? ― прищурился Крутт.

― В тот момент, когда мы вышли, задрожали горы, ― тихо ответила Рунта. ― Со склонов посыпались целые струи мелкого камня, наш лагерь будто накрыло воздушной волной, сбивающей с ног. Наши люди были отвлечены этим, они пытались не допустить разрушения лагеря. Я же отправилась за Его Светлостью, поскольку мне было поручено заботиться о нем и следить за ним неусыпно.

― Подожди, ты хочешь сказать, что это не было землятрясение? ― Крутт чуть наклонился вперед, Рунта покачала головой.

― Сотрясение тверди ощущается иначе, я знаю, мне доводилось. К тому же птицы и звери обычно чуют его заранее и беспокоятся. В этот раз они встревожились только тогда, когда толчок уже поколебал землю и воздух. Стаи птиц будто смело из их гнезд в сторону равнин, звери обратились в бегство в том же направлении, будто их подгоняла волна. А Его Светлость, напротив, пошел в ту сторону, откуда она пришла. Я не волновалась, я думала, что он все равно никуда далеко не уйдет, будучи под подчинением. Усыпить я его не могла, нельзя воздействовать на человека, если его держит под подчинением кто-то другой. А держал его Рантер, ― Рунта покачала головой, а Лейра подумала, что в кои-то веки благодарна изнаночной твари, которая принесла смерть этому Рантеру.

Пришедшая следом мысль поразила настолько, что Лейра на какое-то время перестала слышать то, что расказывала сидевшая перед ними девушка. Ведь те самые первые Последователи, потерявшие близких по вине Императора, они чувствовали не меньшую боль, чем она сейчас. Даже, наверняка, еще более невыносимую, ведь ее отец все же жив. Ей хочется повторно растерзать каждого, кто был причастен к тому, чтобы пленить герцога, превратить его в послушную марионетку, кто заставил их с Корденсом и мамой поверить в его смерть и страдать все это время.

Это сделали не изнаночные твари, а люди. Только люди способны причинить другим такую страшную боль. Боль, переходящую в ненависть. Ненависть, заставляющую совершать поступки, причиняющие новую боль, уже другим людям. И вновь по кругу. Словно в забытие, Лейра отступила наколько шагов назад, перестав нависать над дрожащей Последовательницей, и присела на каменную ступенку лестницы, по которой они спустились.

― … его дергало и ломало. Он продолжал идти вперед, будто против сильнейшего ветра, пытаясь побороть подчинение. И все время говорил об изнаночных тварях, ― меж тем продолжала сво повествование Рунта, уставившись на свои руки, сжимавшие пустой флакон. Сидевшя рядом Хала молча гладила ее по плечу. ― Мне было очень страшно, я пыталась уговорить его вернуться, но он твердил, что твари близко, их не одолеть, нужно убежище. А потом он потерял сознание. И я… я испугалась, я не хотела возвращаться в лагерь и звать на помощь. Его слова о тварях, они были слишком убедительны. Я потащила его сюда. Пыталась привести его в чувство, напоить. Но… Мне было так страшно, я не хотела подниматься на поверхность. Я не знаю, когда отключилась сама.

― Рантер погиб, вместе со всеми остальными, находящимися в лагере, и разум герцога, так и не сбросивший подчинение, испытал на себе весь ужас его смерти. И вряд ли теперь он придет в себя, ― мрачно потытожил Крутт. ― Не зря в Империи казнят за подобное, совсем не зря.

Рунта подняла голову и посмотрела прямо в лицо застывшей Лейры.

― Вы убьете меня? ― тихо спросила она.

― Мы ― нет, ― произнес Крутт, поднимаясь. ― Но тебе повезло, девочка, что Илиас Драчун оставил нас.

Рунта вздрогнула: видимо, и это имя было ей знакомо.

― Как долго ты жила с герцогом? ― Лейре показался неприятным собственный голос, когда она задала вопрос.

― С весны, ― прошептала Рунта, еще больше скукожившись под пронзительным холодным взглядом.

― Ты беременна? ― вопрос прозвучал резко и грубо. Рунка приоткрыла рот, но не произнесла ни звука, дрожа все сильнее. Лейра дернула плечом и требовательно произнесла: ― Хала?

Целительница с укоризной взглянула на нее, но все же обернулась к Последовательце, фокусируясь на ней особым взглядом.

― Нет, она не… ― спустя несколько ударов сердца начала уверенно говорить Хала, поворачиваясь и поднимая на Лейру слегка затуманенные глаза, и, чуть запнувшись, медленно договорила, ― беременна.

― Тебя привели на эту сторону гор через тоннель? ― чуть возвысив голос, спросил Крутт, до этого прислушивающийся к чему-то со стороны уходящей во тьму вершины лестницы. ― Сколько времени занял переход? Почему именно тебя? Где находится вход со стороны Империи? Ты знаешь тааранку по имени Заарда?

Под градом этих вопросов Рунта закрыла лицо руками, будто хотела от них защититься.

― Перестань, ― не выдержала Хала, ― она еще очень слаба, дай девочке прийти в себя. Что ты вцепился в нее, как палач в осужденного клещами?

― Напомню тебе, Мягкая, ― усмехнулся Крутт, ― что по законам Империи эта девушка ― преступница. И встреча с настоящим палачом для нее вполне реальна в ближайшем будущем. К тому же, ― вновь прислушавшись, почти добродушно усмехнулся магистр, ― с хваткой нашего дорогого Эрмиса никакие клещи не сравнятся. Так и знал, что он не утерпит и примчится.

Теперь уже и остальные услышали далеко вверху голоса. Лейра поднялась со ступеней и, больше не глядя на понурую Последовательницу, подошла к отцу. Сняла с пояса флягу, достала из кармана платок. Придирчиво оглядев его, дунула, очищая магией от любой грязи и, намочив, принялась обтирать бледные сухие губы неподвижного герцога. Губы слегка разжались, непроизвольно ловя капли влаги. Сайрт, хмурясь, наблюдал за действиями Лейры.

― Что теперь будет? ― решил все же спросить он еле слышным шепотом.

― Теперь нужно как можно скорее возвращаться в замок, ― так же тихо ответила Лейра, задумчиво коснулась черного камня в кольце на пальце отца, но снимать не стала. Кто знает, может эта частичка Источника ― единственное, что удерживает в данный момент своего обладателя от ухода за грань.

Размеренно водя по лицу отца влажным платком и время от времени позволяя каплям стекать по его горлу, Лейра не оглядывалась, чтобы посмотреть, кто же именно пришел, и не вслушивалась во взволнованные и изумленные реплики. Теснящиеся в ее голове и груди мысли и чувства не давали сосредоточиться. Каждая из них ― важная, каждое из них ― сильнейшее. Они рвали разум и душу на части, пытаясь вытеснить друг друга и воцариться внутри в одиночестве. Отчаяние, надежда, горечь, обида, страх, чувство долга, предвкушение свободы, предчувствие беды, неимоверная усталость, гнев, недоумение. За всем этим невыносимым хороводом Лейра не осознала, что уже приняла решение, от которого для многих изменится все.

Черно-сверкающее нутро Источника выпустило Корденса в этот раз крайне неохотно. Каждой клеточкой тела и каждой струной души юный герцог чувствовал, как цепляется за него уютный, обволакивающий, с детства родной, но так и не познанный холодный мрак его необъятности.

На каменные полы пещеры Корденс выполз практически без сил. Взглянув на онемевшую руку, понял, что зря зажимает специально сделанный порез. Кровь не сочилась. Источник взял все, что успел. Пошатываясь, Корденс побрел к каменному ложу, на котором было небрежно брошена его одежда, и пытался привести в порядок мысли.

Источник слабел. Сегодня Корденс почувствовал это остро и отчетливо. Его ласкающие объятия по-прежнему благосклонно принимали своего Хранителя, но словно стали не такие крепкие, как прежде. Не зря Источник взял в этот раз столько крови. Возможно, его ослабил недавний призыв щита, возможно, он отчаялся дождаться воссоединения со своим прежним Хранителем. Но что же будет, если призванный страж ослабит свою хватку окончательно, соскользнет с кромки мира сам в себя и исчезнет?

Корденс чувствовал, как в его груди начинают шевелиться мерзские щупальца отчаяния. Ему до стиснутых зубов захотелось, чтобы сейчас рядом оказался магистр Крутт, Лейра, отец. Хоть кто-нибудь, способный подсказать, что же делать. Лишь одно обстоятельство не давало ему соскользнуть в пучину тоскливых переживаний. Файолин наконец-то беременна. Дуновение этой слабой, но теплой и родной искорки, связанной с ним одной кровью, Источник принес сразу же, стоило юному герцогу погрузиться в него. Появилась надежда, что с зарождением этой искорки Источник перестанет слабеть, ощущая привязку к миру уже двумя кровными нитями. Но, быть может, просто пришло ему время уходить. Ничто не вечно в этом мире, даже сам мир не вечен. Однако Корденсу не хотелось бы стать свидетелем начала его конца.

«По крайней мере я теперь смогу хотя бы прогуляться до Тумана», ― размышлял герцог, поднимаясь по крутым лестницам из подземелья. С каждым днем Корденсу становилось все безрадостней от невозможности выйти хотя бы ненадолго из замка. Порой его томление становилось насколько сильным, что хотелось головой проломить могучие замковые стены, сливающиеся цветом с окружающими унылыми скалами и ограждающие жизнь герцога от остального мира надежнее, чем тюремная решетка пожизненного узника. Ушедший к Туману отряд не возвращался, ожидание становилось невыносимым.

Магистр Салира поджидала Корденса у подножия главной лестницы. Она стояла, склонившись над перилами и задумчиво постукивая о ладонь каким-то пергаментом, свернутым в турбочку. Завидев герцога, она рванулась к нему, явно собираясь что-то выпалить. Но за несколько шагов вдруг остановилась, пристально разглядывая его лицо.

― У тебя две новости: хорошая и плохая, твоя светлость, ― проницательно проговорила она. Корденсу оставалось только кивнуть.

― Скажешь сейчас или требуется присутствие герцогинь? ― деловито осведомилась Салира, продолжая крепко сжимать свернутый лист. ― Потому что у меня тоже.[Р1][T2]

― Естественно мы с Файолин желаем узнать все новости. И немедленно, ― раздался твердый голос сверху. Корденс и магистр Салира одновременно подняли головы. Герцогиня Корделия стояла на самом верху лестницы и с тревогой взирала на них.

― Мы будем ожидать вас в трапезной, матушка, ― кивнул Корденс.

Когда герцогиня Корделия и Файолин вошли в трапезную, Корденс поспешил навстречу жене. Подойдя к ней почти вплотную, он взял ее за руку и сначала поцеловал изящные пальцы. Затем, наклонившись, запечатлел нежный поцелуй на завитках блестящих каштановых волос у самого виска.

― Файолин, ― тихо заговорил Корденс, ― вскоре ты сделаешь меня одним из самых счастливых мужчин на свете. Прошу тебя, отныне береги себя пуще прежнего. Себя и моего сына.

Изумленно распахнув глаза, Файолин безотчетно прижала руку к животу, извечным материнским жестом защиты. Всплеснув руками, герцогиня Корделия поспешила обнять невестку, не скрывая слез, заблестевших в уголках глаз.

― Чудесная новость, ― магистр Салира тоже улыбалась радостно, но почему-то ее улыбка вызывала оторопь, ― особенно в свете других. Какова же плохая, Ваша Светлость?

Подведя жену к стулу и бережно усадив, Корденс остался стоять рядом, крепко сжав спинку руками.

― Источник слабеет, ― проговорил он, не глядя на внимающих ему женщин, ― О причинах я догадываюсь, но они не столь важны. Главное то, что он может исчезнуть, и тогда Излом вновь станет угрозой не дремлющей, но неистовой и неизбежной.

Файолин замерла, прижав теперь обе руки к животу, герцогиня Корделия побледнела и до боли стиснула руки.

― Это может произойти не в один миг, ― отрешенно продолжал Корденс, ― возможно, даже не при моей жизни. Но меня страшит сама мысль о том, что я оставлю свой род ослабевшим перед лицом нависшей угрозы.

Магистр Салира, склонив голову набок, задумчиво разглядывала герцога, словно решаяя, стоит ли прерывать воцарившееся после его слов тягостное молчание.

― В таком случае скажи мне, Безымянный герцог, на что ты готов ради того, чтобы закрыть Излом и избавить свой род и весь наш мир от этой угрозы? ― вкрадчиво спросила она. Вздрогнули все трое, недоверчиво уставивишись на стоявшую перед ними растрепанную женщину с усталыми и неприятными глазами.

― Учитывая то, что, скорее всего, твой отец уже пожертвовал своей жизнью именно ради этого, ― продолжила Салира, по-прежнему изучающе глядя на Корденса.

― О чем ты? Объясни! ― потребовал Корденс, интонации его голоса резанули ледяными осколками.

― Пройдоха Пытливый оставил мне подсказки, ― усмехнулась магистр, потрясая свитками в своей руке. ― Сам не рискнул рассказать тебе. Видимо, потому, что рассказал твоему отцу. Я объясню, только сначала расскажи мне ты, что за фамильное кольцо? Я вижу, что у тебя его нет.

― Кольцо было у отца, он ушел вместе с ним, ― поджал губы Корденс.

― А делать другое ты не стал, потому что колечко непростое, так? ― понимающе протянула Салира. ― Чем именно?

Корденс вздохнул, проведя нежно рукой по волосам продолжавшей сидеть неподвижно Файолин, словно хотел передать ей спокойствие, которого сам не испытывал.

― Камень для этого кольца был создан во время ритуала призвания Источника, ― вдруг подала голос герцогиня Корделия, продолжая буравить магистра подозрительным взглядом. ― В это камень заключена его частица. Он необходим для ритуала принятия клятвы верности.

― Ты уже знаешь, что к самому Источнику обычному человеку лучше не приближаться, ― жестом попросив мать замолчать, продолжил Корденс. ― Это могут безопасно для себя делать только носители крови Хранителя, маги, которые готовы присягнуть на верность роду и те люди, которые собираются войти в семью, смешав кровь с кровью рода.

― Да и тем серьезно достается, ― поморщилась Салира, вспоминая ритуал. ― Это я поняла. А камень?..

― Нужен для того, чтобы принимать в замок воинов и слуг, ― нехотя признался Корденс, ― без него невозможен обряд принесения клятвы абсолютной верности.

Файолин подняла глаза на мужа. Ей очень хотелось спросить, почему он до сих пор не рассказал ей об этом кольце. Но глаза Корденса она снизу видеть не могла, только резко очерченный упрямый подбородок и напряженные скулы.

― Теперь мне понятно, почему ты, потеряв столько людей после прорыва, не устроил новый набор в гарнизон замка, ― хмыкнула Салира. ― Вероятно, твоя сестра отправилась, чтобы найти именно фамильное кольцо? А что будет, если она его не найдет и защитников Туманного замка будет становится все меньше?

― Ты обещала объяснить, что ты имеешь в виду, говоря о закрытии Излома и цене этого? ― напомнил Корденс, не желая продолжать тему.

Вместо ответа Салира протянула ему свернутые пергаменты и чуть отступила, давая возможность герцогу ознакомиться с ними. Пока Корденс читал, она обратилась к Файолин.

― Тобой же, герцогиня, я займусь сегодня же. Все подвластные мне способы употреблю на то, чтобы беременность твоя прошла легко и безопасно, чтобы ты благополучно подарила Его Светлости наследника. Отныне даже просто споткнуться тебе будет невозможно. Но чтобы все снадобья, мною приготовленные, принимала обязательно и вовремя.

Файолин перевела испуганный взгляд с магистра на свекровь. Юную герцогиню пугала необходимость перейти под опеку Салиры Безрассудной.

― А ты как думала, девочка? ― усмехнулась магистр. ― И Императрицы, и жены Безымянных герцогов находятся под неусыпным надзором мага, пока в тягости. Потому-то и не случалось ни разу такого, чтобы наследника не доносили или он родился болезненным.

Герцогиня Корделия сочувственно улыбнулась невестке, но развела руками, показывая, что никуда не денешься от такого положения вещей.

― Ну, что ты думаешь от этом, твоя светлость? ― Салира отвернулась от Файолин, заметив, что Корденс уже ознакомился с написанным. Взоры трех женщин вновь обратились на него. Увидев на лице сына выражение, будто он только что прочитал свой смертный приговор, герцогиня Корделия с тревогой шагнула к нему, протягивая руку к свиткам, желая узнать их содержание. Но Корденс непреклонно отвел руку матери.

― Тут не о чем думать, магистр, ― с горечью произнес он. ― Вот только где я найду девятерых магов, готовых пожертвовать своими жизнями? Ведь когда исчезнут Излом и Источник, Туман останется на месте. И больше никто не сможет из него выйти, даже те, ― тут Корденс бросил быстрый взгляд на Файолин, ― в ком будет кровь моего рода.

Магистр Салира помолчала, разглядывая свои испещренные морщинами руки. Когда же она подняла глаза на Корденса, он взрогнул. Обычно блеклые, выцветшие старческие глаза сейчас будто вернули себе глубокий небесный цвет, в них словно зажглось неистовое пламя, прожигающее наквозь любого, кто отважился заглянуть в глубину этих глаз.

― Я могу привести к тебе девять магов, готовых на это, если пообещаешь мне кое-что взамен, Безымянный герцог, ― со странной улыбкой произнесла Салира.

― Что же?

― Когда будет уничтожен Излом, и потеряет свою силу древний договор, ты предъявишь права своего рода на трон Империи.

Глава 20

― Несмотря ни на что, передвигаться подобным образом гораздо приятнее и быстрее, чем пробираться сквозь Туман, ― рассуждал Эрмис с довольным видом. ― Надо отдать должное упорству и целеустремеленности Последователей и их лидеров. Рунта, детка, ты знаешь, сколько времени потребовалось, чтобы пробить этот переход под горами?

Вздрогнув, как всегда, если кто-то к ней обращался, Рунта подняла запавшие глаза на придворного мага.

― Несколько десятков лет, ― тихо ответила она, потирая запястья, нывшие под надетыми антимагическими браслетами. ― Сначала был проложен путь от Сумрачного леса до Серого ущелья. А затем уже до Излома.

― И, надо полагать, эта развилка уведет нас как раз к лесу? ― широким взмахом Эрмис очертил контуры более широкого прохода. Второй темневший перед путниками коридор был гораздо у́же и имел выраженный угол подъема.

За два дня пути они притерпелись к давящей темноте каменного коридора, разбавляемой лишь светом нескольких магических светильников. Призываемые изредка, чтобы не тратить много сил, порывы холодного свежего воздуха, проносившись по тоннелю с гулким свистом, лишь ненадолго облегчали тягостное ощущение замурованности в каменном мешке. Понимание того, что они движутся под горами, а над головой на много слоев вверх нависает невообразимая масса каменной породы, действовало угнетающе на всех.

Хуже всего приходилось Орфу. Те, кто создавал проход, явно не принимали в расчет людей таких габаритов. Великан был вынужден передвигаться, сильно ссутулившись и опустив голову почти к груди. Вдобавок ко всему он, попеременно с Крутом и Хельдриком, нес впереди, на воздушной подушке, так и не приходившего в сознание герцога Рондфорта. Терпеливый Орф не жаловался, но Лейра не раз замечала, как он украдкой кривится и потирает шею, пытаясь размять сведенные от неестественного положения мышцы.

Сейчас, когда Эрмис объявил привал у развилки двух коридоров, Орф сначала бережно положил свою ношу на пол, а затем сам грузно опустился рядом. Хала тотчас же подошла к нему и положила свои маленькие мягкие ладони на широкие плечи Великана. Тот благодарно улыбнулся и, взяв одну из рук целительницы, нежно поцеловал ее ладонь.

― Не отвлекай, ― Хала притворно нахмурилась, но голос ее звучал ласково.

Опустившись на колени возле отца, чтобы, по обыкновению, хоть немного напоить, Лейра почувствовала, как Крутт протиснулся мимо них к Эрмису, застывшему в раздумье возле развилки.

― Полагаю, именно здесь нам надлежит расстаться, ― голос магистра звучал вкрадчиво. Всю дорогу, пока отряд пробираля по тоннелю, Крутт убеждал придворного мага, что тому с отрядом гварцейцев будет лучше не возвращаться в замок Хранителей, а пройти до выхода по другую сторону гор, туда, где уже нет Тумана. При воспоминании о походе через Туман Эрмис ежился, однако возражал, что в таком случае они будут идти дольше: от Сумеречного леса до ближайшего портала неделя пути. Тогда в разговор вступала Лейра, которая непреклонно заявляла, что провести через Туман сразу весь отряд она не сможет.

― В первую очередь я должна доставить в Туманный замок, к Источнику, своего отца, ― тоном, не терпящим возражений, сказала она, обводя взглядом каждого из своих спутников. ― Так как сам передвигаться он не может, его придется нести. В помощь себе я могу взять одного, максимум двоих магов. И, конечно же, Трэнка с Сайртом. Остальным придется остаться и ждать, когда я смогу за ними вернуться. С учетом всех обстоятельств это займет все ту же неделю, не меньше.

Эрмис не скрывал своего недовольства, но ожидать возвращения Лейры по соседству с Изломом не хотелось никому. Следом за Эрмисом высказал свое опасание Орф, предполагая, что возле выхода может располагаться убежище Последователей, с которыми будет невозможно справиться, если их численность будет намного превышать небольшой отряд пришельцев. Тут уже Эрмис вцепился в Рунту, выпытывая все возможные подробности о местности, в которой находится вход в подгорный путь. Подавленная и опустошенная девушка отвечала неохотно, но без утайки. Лейра видела, что собственная участь в данный момент интересовала уставшую пленницу гораздо меньше, чем состояние герцога Роднфорта, но по-прежнему не позволяла той даже приблизиться к отцу. По словам Последовательницы, ее соратники никогда не устраивали стоянки возле тщательно скрываемого входа в тоннель, не желая быть замеченными. О его местонахождении знали лишь некоторые доверенные, которые приводили и отправляли в долгий и непростой путь тех, кто, по мнению лидеров, был необходим на другой стороне. Таким образом когда-то, под покровом ночи, отправили и саму Рунту в сопровождении всего лишь одного из доверенных проводников на ту сторону.

Под давлением этих аргументов Эрмис, скрепя сердце, согласился, что придется разделить отряд. Однако не уставал напоминать Лейре, что настоятельное приглашение Его Императорского Величества остается в силе и ей надлежит как можно скорее явиться ко двору.

― Я непременно воспользуюсь приглашением Его Императорского Величества, ― неизменно отвечала Лейра, ― как только закончится срок моего Пути.

Эрмис напряженно сопел, но не возражал. Многовековая традиция, согласно которой Маг На Пути мог следовать лишь собственным устремлениям, а не повелению Советов или самого Императоры, была незыблема.

― Не расстраивайся так, Хваткий, ― добродушно усмехался довольный Крутт. ― Ты и так преподнесешь Его Величеству ценные известия о равнинных племенах, о подгорном пути Последователей, не говоря уже об этих очаровательных особах, ― под его взглядом поежились и Рунта, и Заарда. Затем острый взгляд магистра метнулся к Лейре. Та чуть дернула уголком рта и равнодушно пожала плечами. Она не собиралась указывать придворному магу на то, что он приведет к Императору дочь шамана, способную поглощать энергию смерти, а затем выпускать ее.

― К тому же ты так и не рассказал, для чего Его Императорское Величество так безотлагательно и настойчиво просит Невероятную ко двору, ― продолжил Крутт.

― Не делай вид, Пытливый, что ты не догадался, зачем, ― с досадой ответил придворный маг, оглядывая подчиненных ему гвардейцев, словно прикидывая, стоит ли отдавать приказ действовать силой. ― Прежде всего леди Айлерания принадлежит к роду Безымянного герцога. И Его Императорскому Величеству небезразлично, кто будет отцом ее будущих детей. Например, его наследник еще не женат.

― У него есть невеста, ― ехидно напомнил Крутт.

― Но не жена, ― в тон ему ответил Эрмис.

― В любом случае Лейра ― Маг На Пути еще семь лет, ― примирительно вступил Хельдрик, ― Ты же знаешь, Эрмис, что маги не заводят детей, пока идут по Пути. Его Императорское Величество может спокойно отложить этот вопрос до истечения срока.

Судорожный вздох Халы, сидевшей рядом с Лейрой возле герцога, заставил девушку встревожиться.

― С ним что-то не так? ― обеспокоенно следя за руками целительницы, лежащими на висках ее отца, спросила Лейра.

― С ним все по-прежнему, ― ровно ответила та, убирая руки. ― Физически здоров, а разум пребывает во тьме.

Успокоившись, Лейра вновь прислушалась к разговору магистров.

― Белоглазый нужен нам на пути в замок, ― убеждал Крутт Эрмиса.

― Он должен явиться на Совет, ― возражал тот.

― Я успею вернуться через портал не позже, чем вы доберетесь до императорского дворца, ― успокаивал Хельдрик.

― А как я без тебя буду общаться с Заардой? ― не уступал придворный маг.

― Вы оба владеете достаточным минимумом слов, чтобы пройти вместе путь, ― устало улыбался Хельдрик. Тааранка с тревогой и тоской смотрела на него, но не вмешивалась. ― Все оставшееся мясо хтаара мы оставим вам, сами дотерпим до того момента, как выберемся из Тумана. К тому же, ― тут Крутт понизил голос до шепота, ― Заарда тоже кое-чего сто́ит. Ну а Рунту в браслетах можешь не опасаться, если только она не захочет воткнуть тебе кинжал в горло, но она в любом случае не успеет.

― Следовало бы совсем заблокировать ее дар, ― буркнул Эрмис, бросая неприязненный взгляд на отрешенное лицо девушки. ― Жаль, что такое решение может принять только Совет в полном составе.

― Одна просьба, ― смущение в тихом гуле шепота Орфа удивило всех. ― Давайте перед тем, как отправиться дальше по тоннелю к той стороне гор, выйдем хотя бы ненадолго на поверхность?

Застигнутые врасплох этой просьбой, магистры утихли. Посмотрев на сгорбленную фигуру Великана, и Эрмис, и Крутт, синхронно и немного виновато закивали головой. Спор сошел на нет.

Теперь же, стоя у развилки и разглядывая более узкий тонеель, ведущий к поверхности, к Излому, Крутт с сомнением качал головой.

― Ты уверен, что хочешь подниматься-спускаться по этому ходу? ― спросил он, глядя через плечо, как Хельдрик перехватывает у Великана его ношу. ― Там, у Излома, в Тумане не будет лучше.

Лейра, которая стояла рядом с Орфом, как почетный страж у одра больного отца, вдруг всем телом ощутила, насколько прав Крутт. Ощущение приближения Излома, которое она чувствовала все эти дни и которое смягчала, как ни парадоксально это звучит, громоздящаяся над ними масса горной породы, стало нестерпимым. Лейре казалось, что из черного зева каменного коридора зловоние Изнанки не просачивается, а впивается во все ее существо с напором шквального вихря. Она прижала руку ко рту, чтобы удержать рвотные позывы, вызванные этим ощущением. «Неужели я так отвыкла от этого состояния за несколько недель?» ― мутными глазами Лейра обвела своих спутников. Не было похоже, чтобы кого-то еще настигло подобное состояние. Каждый из них был занят подготовкой к непростому подъему.

Внезапный тихий стон, сорвавшийся с губ бессознательного герцога Рондфорта, заставил вздрогнуть только Лейру и Хельдрика, который в данный момент держал его на воздушной подушке. Обменявшись недоуменными и встревоженными взглядами, они пристально всматривались в неподвижное бледное лицо. Стон больше не повторился. Лейра не могла с уверенностью сказать, почудился ли он или нет, но тут пальцы герцога дрогнули, будто он хотел рукой ухватить что-то.

― Излом чует, ― еле шевеля губами, чтобы не дать тошноте вырваться из горла, прошептала Лейра.

― Кровь не обманешь, ― кивнул Хельдрик, у которого отнапряжения уже начинали дрожать руки.

― Я иду первым, а ты со мной, ― громко возвестил Крутт, от внимания корторого не укрылся этот почти не слышный короткий диалог, и, крепко схватив за руку покорную Рунту, устремился в узкий проход.

На первый беглый взгляд возле Излома ничего не изменилось. Все так же разгонял клочья Тумана тревожный свет Излома, все так же голые камни обрамляли пропасть, над которой он завис.

Едва Крутт выбрался из узкого отверстия лаза, запрятанного среди окрашенных в мутно-красное валунов буквально в нескольких шагах от разрушенного ими портала, он довольно грубо вытащил следом за собой Рунту, жестом велев ей отойти в сторону и не двигаться. Затем он начал помогать остальным протискиваться сквозь наполовину заваленный камнями вход.

― Погоди, проще подвинуть камни, ― прогудел Великан, оценив размер отверстия. Повинуясь взмаху его руки, груды булыжников с шорохом поползла в сторону, будто кто-то сгреб их невидимой гигантской лопатой. Оказавшись снаружи, Орф тут же развернулся, чтобы принять у Хельдрика неподвижного герцога.

― Похоже, что эти камни почти завалили проход после того, как мы разрушили портал, ― пробормотал Хельдрик, осторожно ступая на поверхность дрожащими от напряжения ногами.

― Или не только из-за этого, ― сдавленным от спазма голосом проговорила Лейра, устремив взгляд в сторону, откуда распространялся красно-кровавый свет. Оценив выражение ее лица, Крутт резко обернулся и пристально вгляделся в сияющий зев Излома.

― Что за?.. Дохлые демоны! Белоглазый! ― не в силах подобрать слов, Крутт рванул в сторону Излома, Лейра отстала всего на мгновение. Остальные, не сговариваясь, последовали за ними. Орф не отпустил свою ношу, шагая с расправленными плечами и делая глубокие вдохи полной грудью, будто не мог надышаться. Герцог Рондфорт, по-прежнему лежавший на воздушной подушке, вдруг начал шевелиться, будто его тело схватывали мелкие судороги, брови на осунувшемся лице нахмурились, а бескровные губы начали бесшумно шевелиться. Но поначалу никто не обратил на это внимания, занятые другим зрелищем, которое потрясло воображение каждого.

В зловеще-кровавом зареве Излома зияла дыра примерно в размер человеческого тела. «Или изнаночной твари», ― мелькнула на краю сознания мысль у задыхавшейся от зловония Лейры. Выглядела эта дыра так, словно тонкий и гибкий щит изнутри пробили палицей. Неровные острые края дыры напоминали звезду со множеством лучей и сверкали нестерпимой белизной, как раскаленный добела металл. Поверхность Излома под невидимым щитом бесновалась и вспучивалась алыми буграми, будто под кожей перекатывались напряженные мышцы. Под таким давлением края дыры трепетали и двигались, словно лепестки распускающегося цветка.

― Будто линкарийская плотоядная лилия, ― послышался сдавленный шепот Халы.

― Вот тебе и причина сотрясения гор, ― Эрмис невольно отступил на несколько шагов назад. ― И повального бегства животных с их поверхности[Р1] . Это какой же силы должна была быть ударная волна? Белоглазый, чем ты уничтожал портал? ― Он круто развернулся к застывшему поодаль Хельдрику. Тот стоял неподвижно, прикрыв глаза. Бледность его лица отчетливо была видна даже в багряных всполохах излучения Излома.

― Это не из-за портала, ― безжизненным голосом ответил он, не поднимая глаз.

Завороженно глядя на поверхность Излома, Лейра почувствовала, что начинает задыхаться. Ноги и руки вдруг стали ватными, и девушка судорожно ухватилась за плечо того, кто стоял ближе всего. Это неожиданно оказался Фезар, незаметно подошедший к ней почти вплотную со спины. Он крепко и бережно подхватил Лейру под локоть, но она даже не взглянула на него. Она наблюдала за тем, как беснующиеся кровавые струи внутри пространства Излома неистово ударяются о запаянные белой каемкой края дыры, заставляя их выворачиваться наружу. И вдруг увидела, как на ослепительно белом острие одного из лучей набухает едва различимая глазом алая точка, как капля крови, выдавленная из уколотого пальца. Тотчас перед глазами у нее все поплыло, а шум в ушах стал таким оглушительным, что она едва смогла расслышать сквозь него тревожный зов.

― Лейра, ― чтобы докричаться до нее, Орфу пришлось повысить голос так, что остальные поморщились. Превознемогая слабость, она повернула голову в его сторону, чтобы увидеть, как Великан, опустивший бессознательное тело герцога на камни, с напряжением смотрит на него. К ним уже спешила Хала, на ходу срывая с плеча свою сумку с оставшимися зельями. Поддерживаемая Фезаром, Лейра смогла сделать несколько шагов, чтобы рухнуть возле отца на колени, ощутимо ударившись ими о каменную поверхность. Но она даже не обратила на это внимания, видя, как из носа и рта герцога потянулись струйки крови.

― Что с ним, Хала? ― собственный голос бился в голове траурными храмовыми колоколами. Расплывчатым пятном показался ей подоспевший Сайрт, приподнявший голову герцога, чтобы тот не стал захлебываться собственной кровью.

― Что это вообще все значит? ― голос Эрмиса завибрировал на какой-то невообразимо высокой ноте.

― Это значит, что у нас нет времени идти в Туманный замок, ― мрачно-тягучий ответ Крутта донесся до Лейры будто сквозь пелену. ― У нас вообще ни на что нет времени.

― Объясни? ― потребовал Эрмис, вдруг резко превративщись в облаченного властью придворного магистра и члена Магического Совета.

― Ты когда-нибудь пробовал вывернуть наизнанку мяч из рыбьей кожи, который используют для игры младшие ученики Цитадели, проколов в нем небольшую дыру? ― Крутт взъерошил волосы.

― Очевидно, что ты пробовал, ― оборвал Эрмис, не желая принимать легкомысленный тон. ― Что дальше?

― Так вот, сначала это трудно и медленно, а затем, в какой-то момент, практически мгновенно.

― Не понимаю твоих метафор, ― сам не замечая этого, Эрмис дергал висящий у него на груди медальон ― знак Совета.

― Наш мир ― мяч, а это ― прокол, ― для наглядности Крутт развел руками, будто пытаясь нарисовать круг, а затем ткнул пальцем в рваную звезду посреди Излома.

― Я по-прежнему не понимаю, что ты хочешь сказать, ― нахмурился Эрмис.

― Просто не хочешь этого понимать, ― фыркнул Крутт. ― Я бы тоже не хотел, но от действительности не уйдешь. Наш мир вскоре вывернется наизнанку.

Эрмис повернулся и пристально посмотрел на Излом. В клубящемся мареве Тумана бесновались кровавые струи. Ослепительно белые рваные лучи извивались и выгибались. Придворному магу показалось, что они, подобно щупальцам морского чудовища, загребают окружающий воздух вместе с клочьями Тумана.

― Причина? ― Эрмис прикрыл заслезившиеся глаза.

― Белоглазый увидел изнаночных тварей, ― ровно ответил Крутт, искоса поглядывая на неподвижную фигуру Хельдрика, который не отрывал взгляд от дыры в Изломе. ― И ударил. Ты помнишь, какие чувства испытывает тот, кто увидел их впервые? Он не смог сдержаться. Задел Излом. И если сейчас не встряхнуть нашего совестливого, он до конца своих дней будет винить себя в произошедшем.

― Мы вернулись сюда спустя достаточно времени, почему не видно особых изменений? Ты уверен, что не ошибаешься в оценке ситуации? ― Эрмису не хотелось верить словам Крутта.

― Потому что прежде, чем вывернуть мяч, нужно время, чтобы из него вышел весь воздух, ― оба магистра чуть вздрогнули от неожиданности, когда услышали голос Лейры. Она подняла на них мутные глаза, продолжая сжимать руку отца.

― Мы обречены? ― спокойный, даже деловитый вопрос Орфа так же застал Крутта врасплох. Ему казалось, что Великан, как и остальные сгрудившиеся вокруг бившегося в конвульсиях герцога Рондфорта, не внимают их с Эрмисом тихой беседе.

Однако, видимо, Хала стабилизировала состояние герцога. Кровь остановилась, конвульсии прекратились, только дыхание оставалось поверхностным и судорожным. Поэтому внимание Лейры, Орфа, Халы, Трэнка и Сайрта, а также находившихся чуть поодаль Рунты, Заарды и гвардейцев теперь сосредоточилось на двух напряженных магистрах.

― У нас в запасе может быть сотня часов, дней или пара сотен лет до того, как процесс станет необратимым. Я не могу этого знать, как и никто не может. Но когда он станет необратимым, обречены будем не только мы, но и весь мир. ― Крутт пожал плечами так, словно ситуация не касалась его лично.

― Ты считаешь, что процесс можно остановить? Каким образом? ― безжизненный голос Хельдрика за спиной Крутт скорее почувствовал, чем услышал.

― Закрыв Излом, ― ответил он, не сводя глаз с Лейры.

― И ты знаешь, как это сделать? ― почти вскричал Эрмис. Крутт не ответил ему, продолжая смотреть только на Лейру. Та в свою очередь не отрывала от него взгляда, бездумно поглаживая кольцо на пальце отца, но она не видела магистра.

Перед ее взглядом проносились иные картины. Она видела, как удлиняются и расширяются смертоносные щупальца зева Излома, как захватывают и тянут в его нутро магию, тепло, энергию, жизнь ее мира. Как ускоряется этот поток, превращаясь в бездонную воронку. Как встают на дыбы и затем проседают горы, как взмывают до покореженных небес воды, а затем несутся, сметая все на своем пути, чтобы выплеснуться уже на Изнанке, за пределами мира, и исчезнуть навечно. Лейра слышала недоуменные стоны обессиливших живых существ, пронзительные вопли умирающих, треск тверди и грохот, раскалывающий небеса. Какое значение, по сравнению с этими картинами, имело нарушение древнего договора, амбиции Императора, жизнь отца или ее собственная?

Резко, будто боясь передумать, она сдернула с пальца герцога кольцо с черным камнем.

― Нас не девять магов, ― напомнила она Крутту, тяжело понимаясь на ноги. Крутт заветел головой, пристально оглядывая каждого из присутствующих, чуть задержал свой взгляд на Заарде, затем на недоуменных лицах гвардейцев.

― Нам не нужно призывать Источник в наш мир извне, всего лишь переместить его сюда. Должно хватить энергии. В крайнем случае... ― Крутт запнулся.

― Если для того, чтобы закрыть Излом, понадобится забрать наши жизни, сделайте это, магистр, ― Трэнк Рист шагнул к Крутту, решительно вытаскивая кинжал из-за пояса. Сайрт, по-прежнему держащий голову герцога, выпрямил спину и склонил голову в знак готовности.

― Оружие не нужно, ― сделал отрицательный жест рукой Крутт.

― Ты знаешь, как закрыть Излом? ― Хельдрик недоверчиво глядел на приятеля, в серых глазах плескался ужас, смешанный с разочарованием и виной.

― В теории, ― буркнул Крутт, отворачиваясь от этого взгляда. ― Его Светлость Родфорт и хотел проверить эту теорию.

― Не поставив в известность Императора? ― подобрался Эрмис.

― А он и не обязан был, ― парировал Крутт. Эрмис вспыхнул было, но промолчал, бросив взгляд на Лейру. Она же стояла и казалось, совершенно безучастно наблюдала как Хала вытирает застывающую кровь с лица герцога. Забытая всеми Рунта, воспользовавшись моментом, подошла поближе и опустилась рядом с ним. Лицо Лейры скривилось, но в этот раз она промолчала и отвернулась. Сжав ладонь с кольцом, она подошла вплотную к Крутту.

― Ты объяснишь, что нам делать? ― отстраненно спросила она. В потускневших глазах магистр различал немой крик: «Я не смогу убить отца, ты же понимаешь!».

― Скажи мне, Хваткий, если ты отдашь приказ гвардейцам, чтобы они отдали свою жизненную энергию для того, чтобы нам хватило сил направить зов к Источнику, они его выполнят? ― поинтересовался Крутт, а его черные непроницаемые глаза тем временем говорили: «Он уже сделал свой выбор, тебе предстоит твой».

― А зачем? ― деланно изумился Эрмис. ― Доблестные воины Туманного замка готовы исполнить свои долг до конца, а долг гвардейцев служить Императору, и только ему.

― Если наш мир вывернет наизнанку, не будет ни Императора, ни Империи, ни долга. ― отрезал Крутт. ― Впрочем, нам не стоит больше терять время.

― Скажи мне, мы действительно можем исправить мою ошибку? ― в голосе Хельдрика зазвучала неистовая надежда.

― Ты не совершил ошибки, Хельд, ― положив руку тому на плечо, произнес Крутт. ― Ты не в ответе за свой дар, как не в ответе за то, что изнаночные твари так действуют на людей.

― Самой большой ошибкой было дать мне родиться, ― подала голос Лейра. ― Если бы не я, ничего бы этого не случилось.

Услышав это, Хельдрик вскинул голову, кровь прилила к его бледным щекам.

― Твоей вины нет в появлении Излома и Тумана. Так же ты не можешь корить себя за кровь Императора, заставляющую того уничтожать любую угрозу свое власти, ― горячо заговорил он, забыв, что еще несколько мгновений назад занимался подобным самобичеванием, ― Я не знаю, какая из ошибок была роковой на этом пути и кто ее совершил, но узор судьбы сплелся на данный момент именно таким образом. И ничего бы мы не смогли исправить, каждый из поступков, в том числе не наших, привел нас сейчас сюда. Наш долг теперь попытаться не дать прерваться узору нашего мира.

Рассеянно слушавшая Хельдрика Лейра не могла бы поклясться, что действительно увидела в этот момент на лице Крутта довольную усмешку, впрочем, почти мгновенно стертую им.

― Хельд, сделай лучше вот что: объясни своей иноземной подопечной, что если кто-то вдруг погибнет при выполнении ритуала, то не стоит пытаться поглотить энергию его смерти, иначе последствия будут непредсказуемыми. ― Легким толчком кулака в плечо Крутт оттолкнул от себя Хельдрика. ― Хваткий, а ты сними с Рунты браслеты и объясни ей тоже самое. Если она попробует применить силу против кого-то из нас, вместо того, чтобы помочь с ритуалом зова, то это будет последнее, что она сделает в жизни.

Едва Эрмис и Хельдрик отошли, Крутт, наклонившись к самому уху Лейры, быстро зашептал:

― Если желаешь, я заставлю одного из гвардейцев нанести необходимые раны. Если ты готова взять на себя такую смерть человека.

― Корденс… Источник… Брат будет сходить с ума от волнения и непонимания, что же происходит, если Источник вдруг исчезнет. ― Лейре казалось, что каждое слово причиняет физическую боль.

― Если у нас получится закрыть Излом, Корденс останется в живых, как и все остальные. Это самое главное, ― Крутт не был уверен, что Лейра слышит его. Ее расширенные глаза были устремлены куда-то поверх его плеча. Обернувшись, он увидел, как на конце луча-щупальца набухает очередная кровавая капля. Закрыв лицо руками, Лейра чуть слышно застонала, пытаясь справиться с нахлынувшей дурнотой и слабостью. Почти в унисон с ней застонал и вновь заворочался герцог Рондфорт.

― Хватит терять время, ― голос Крутта хлестнул плетью. ― Орф, поднимай Его Светлость, нужно подойти как можно ближе к Излому.

Не дожидаясь, пока остальные последуют за ней, Лейра побрела к беснющемусся кровавому водопаду. Однако с каждым шагом ее походка становилась все тверже и уверенней. Когда Орф со своей ношей и остальные потянулись вслед за ней, Хала вдруг ухватила Крутта за рукав, заставляя того отстать.

― Насколько ритуал безопасен для жизни и здоровья Лейры, а, Пытливый? ― требовательно спросила она. ― Ты же знаешь…

― Если мы не проведем ритуал, ее жизнь и здоровье под угрозой так же, как жизнь всех в этом мире, ― раздраженно прервал ее Крутт, но тут же чуть смягчил тон. ― Конечно же, я сделаю все возможное, чтобы она не пострадала. Они дороги мне.

― Ты сделал это нарочно и без ее ведома. Она же Маг На Пути!

― Она дочь Безымянного герцога, ― отрезал Крутт. ― И в данный момент это важнее.

И оставив целительницу чуть позади, он поспешил нагнать остальных и принялся громко объяснять, что же необходимо сделать для ритуала призыва Источника к поврежденной поверхности Излома.

Глава 21

― Назови мне хотя бы одну причину, по которой я не должен убить тебя немедленно, ― из-под острия кинжала, прижатого к шее, потянулась багровая капля.

― Моя смерть не станет решением, ― морщинистый палец медленно отвел клинок в сторону. Старческие глаза спокойно смотрели глаза цвета рассветных ледников. Магистр Салира не вздрогнула от гневной вспышки Корденса. Она даже залюбовалась юным герцогом в этот момент. «Ярость пламени пугает, ― мелькнула мысль в голове магистра, ― но безжалостность льда завораживает».

― Решение тут не при чем. Ты только что призналась мне в том, что являешься в данный момент одним из лидеров Последователей. Вы вне закона на территории Империи, ваша цель ― уничтожить Императора. Я обязан как минимум сдать тебя Тайной императорской службе.

― Не стоит совершать ошибки, подобной той, которую совершил твой императорский родственник пару столетий назад. Из-за чего и стало возможным появление Последователей, ― устало вздохнула Салира. ― Ты ведь видишь, что я жива и в своем уме. Это значит, что против тебя и твоего рода я ничего плохого не замышляю. Иначе Источник давно бы уничтожил меня. Напротив, я желаю помочь.

― Насчет в своем уме я бы поспорил. Была ли ты в нем когда-нибудь, магистр Салира Безрассудная, ― процедил Корденс. Плечи его расслабились, и он медленно опустил кинжал. Затем сделал знак двум застывшим поодаль воинам, сопровождавшим его и готовым в любой миг накинуться на Салиру, несмотря на то, что она сражалась бок о бок с ними против изнаночных тварей и могла уничтожить обоих мужчин лишь щелчком пальцев. Воины молча развернулись и отошли к лошадям.

― Поговорим, твоя светлость? ― предложила Салира, делая шаг в сторону от входа в Паучью пещеру. Рукой она держалась за пораненную шею. Впрочем, кровь перестала идти почти сразу же.

― Я уже два дня только тем и занимаюсь, что разговориваю с тобой, ―пробурчал Корденс, убирая кинжал, ― И не услышал ничего, кроме расплывчатых обещаний и странных намеков. До сего момента. И мне не понравилось то, что я услышал.

― Тем не менее ты не убил меня сразу, хотя понимал, что, связанная клятвой у Источника, я не смогу защититься. А ранее ты не отверг мое предложение и даже соизволил по моей просьбе отправиться посмотреть на Туман, ― проницательно заметила Салира.

― Я и не ответил согласием, ― возразил Корденс. Тяжело ступая, он оправился к берегу Кристальной, чтобы умыться. Салира последовала за ним. ― А взглянуть на Туман мне и самому хотелось с того самого момента, как случился тот толчок в недрах тверди.

― Это был не толчок тверди, ― покачала головой Салира. ― Это была ударная волна. И я могу догадываться, что послужило его причиной. И все же ты не столь удивлен или разгневан, как можно было предположить, когда узнал о том, кто я.

Корденс опустился на колени и зачерпнул ладонями ледяную воду, чтобы плеснуть себе в лицо. Сведенные холодом скулы на мгновение побелели, а затем тут же порозовели от прилившей к ним крови. У Корденса не было ни малейшего желания объяснять магистру, что он действительно не был особо удивлен. По ее поведению он давно догадался, что она ненавидит Императора и не прочь узнать, как расторгнуть древний договор. Злости не было тем более, потому что сам Корденс в последнее время не переставал думать о несправедливости судьбы его рода. И по словам матери, он был совсем не первым. Его отец же не просто об этом думал, он начал действовать. Не пойдя ни против единой буквы договора, он все же исподволь стремился обойти его суть.

― Я хочу услышать твою историю, магистр Салира, ― Корденс придал своему голосу как можно больше суровости. ― Прежде чем принять решение, как действовать дальше.

― Что именно ты хочешь услышать, твоя светлость? ― подражая Корденсу, женщина поднесла горсть воды к лицу, стремясь скрыть его выражение.

― Видимо, все, ― сухо произнес Корденс, не спеша вставать. ― Я хочу знать, как ты оказалась связана с Последователями, почему так ненавидишь Императора, а стремишься, по твоим словам, помочь моему роду.

Некоторое время Салира молчала, позволяя каплям воды стекать по своему лицу. Затем, словно решившись на прыжок в холодную воду, вздохнула.

― Что ты знаешь о Последователях, твоя светлость?

― Все то, что могли мне рассказать отец, сестра, Крутт и слухи, долетавшие до замка, ― Корденс нахмурился, вспоминая. ― Император казнил нескольких магов. Их близкие поклялись отомстить и уничтожить Императора. И создали свою тайную армию. Только вот попытка убить у них удалась только теперь.

― Ну потому что среди Последователей нет дураков, которые бы отправляли людей на участь быть вывернутыми наизнанку, ― тихонько фыркнула магистр. ― Именно поэтому им нужна была изнаночная тварь. Правда, ― тут Салира чуть вздрогнула, ― они тогда не понимали, как не знают и теперь, что тварей невозможно приручить и натравить на Императора.

― И поэтому теперь такие дураки нашлись? ― недоверчиво протянул Корденс, ― Наследника ведь убили.

― Это сделали не Последователи, ― спокойно возразила Салира. ― Последователи хотели убить тебя, твоя светлость, чтобы оставить Излом без щита. На свадьбе, в храме, ― Салира подняла руку на расширенные в изумлении глаза и готовый сорваться с губ вопрос, ― Хельдрик и Крутт отбили заклинание.

― И не сказали ни слова! ― Корденс вскочил на ноги от негодования и навис над продолжавшей сидеть Салирой.

― А зачем? ― та запрокинула голову и спокойно посмотрела в лицо юного герцога. ― Атаку они отбили, а потом ты сразу вернулся в замок и стал недосягаем для любого покушения. А затем я узнала о том, что вы с Императором кровные родственники, и у Последователей появились другие планы на тебя, твоя светлость. Тем более, что за год им не удалось добиться того, чтобы от герцога Рондфорта был зачат ребенок.

Корденс начал медленно вновь опускаться, не сводя глаз с лица Салиры, пока не сел прямо на мокрые прибрежные камни. Он понимал, что не ослышался, но каждое слово женщины отзывалось в нем, будто удары клинка о клинок, оглушая и перекрывая шум стремительной Кристальной.

― Мой отец жив? ― вопреки разрывающим грудь чувствам, голос юного герцога был спокоен. С самого детства наследника учили сохранять хладнокровие в любой ситуации.

― Был жив еще полгода назад, ― пожала плечами Салира. ― С тех пор у меня не было вестей с той стороны Тумана.

― С той стороны Тумана? ― рука Корденса скользнула по его лбу и замерла в волосах, судорожно сжав светлую прядь в кулак. Глаза на мгновение закрылись, а когда открылись, Салире вдруг захотелось попятиться назад, но сделать это сидя было весьма затруднительно. Сейчас перед ней сидел настоящий владыка этих скал и Туманного замка, Хранитель Источника, страж щита над Изломом. Безымянный герцог.

― Рассказывай все по порядку, магистр Безрассудная, ― очень ласково проговорил Корденс, ― иначе, я тебя, конечно, не убью, но сделаю так, что ты пожалеешь, что не убил.

― Ты не справишься со мной в одиночку, твоя светлость, не сможешь удержать, ― в голосе Салиры впервые за все время их знакомства можно было уловить едва заметную дрожь. ― А не причинять вред твоим воинам я не давала клятвы.

Корденс медленно поднял глаза, оглядывая нависавшие над ними скалы Серого ущелья, скользнул взглядом по стене Тумана, простиравшейся вдалеке.

― Я ― не справлюсь, ― согласился, улыбаясь. ― Рассказывай. Меня интересует все. Например, почему ты говоришь о Последователях «они», а не «мы». Как так получилось, что ты с ними, но твоя связь с Цитаделью магов не разорвана?

На некоторое время воцарилось молчание. Салира подобрала несколько некрупных камешков, обточенных прозрачными водами Кристальной, и задумчиво пересыпала их из ладони в ладонь.

― Один из казненных был тем, кого я люблю, ― наконец заговорила она ровным голосом. И повторила с усмешкой, поймав вопросительный взгляд Корденса: ― Не любила, люблю, твоя светлость. Так бывает, поверь. В моей жизни после было множество мужчин гораздо лучше, умнее, благороднее. В жизни, но не в сердце. Он был моим светом, моим дыханием. Лишь от него хотела иметь детей. Юная, восторженная девчонка, Маг На Пути, как твоя сестра теперь.

― Но Хельдрика ты все же родила потом от другого, ― заметил Корденс.

― Хельдрик ― его сын, ― ответ прозвучал сухо. ― Посмертный. Но он не знает, кто его отец.

― Но погоди, ведь та казнь состоялась более двух сотен лет назад, ― непонимающе помотал головой Корденс, ― а магистр Хельдрик, насколько я знаю, чуть младше Крутта. Значит, ему нет еще сотни.

― Тебе, как и любому другому, незачем знать, как, ― отрезала Салира. ― Достаточно того, что из-за моей одержимости мой сын имеет дар, который тяготит его. Скажу лишь, что я была первой, кому удалось пробраться к телам казненных.

― Видимо, тогда и появилось твое прозвище, магистр Безрассудная, ― вполголоса проговорил Корденс. ― И что это за дар?

― Думаю, ты вскоре узнаешь это, ― старческие глаза вперились было в пелену Тумана, но тут же опустились.

― Ладно, продолжай, ― поразмыслив, потребовал Корденс.

― Он был для меня всем, а я для него всего лишь глупой влюбленной девчонкой. Место рядом с ним было занято другой, гордой и властной, которая затем вместе с ним разделила смерть. Конечно, он не отказался приласкать меня несколько раз, ― горькая усмешка искривила тонкие губы женщины, ― кто из вас, мужчин, от такого отказывается. А затем отстранил от себя, как отодвигают ногой надоедливую собачонку. Я, конечно, хотела оставаться хотя бы рядом с ним, продолжать делать то, что делала. Я была одной из тех немногих, кто помогал им в запрещенных экспериментах по подчинению разума. Находила людей, ассистировала при опытах. Я мечтала, что когда-нибудь я применю полученные ими знания на нем, для себя, что я заставлю его себя полюбить…

Один из камешков полетел в воду и плюхнулся недалеко от берега. Всплеска не было слышно за мерным гулом потока. Салира подкинула и поймала второй, словно примериваясь.

― Он меня прогнал, и поэтому я оказалась в стороне, когда за ними пришли. Меня не заметили, обо мне не узнали, ― второй камень пролетел больше. ― Когда я услышала после казни, что его брат, вместе с ее матерью и сыном третьего приговоренного, бывшего самым главным вдохновителем исследований, разорвали связь с Цитаделью, я поняла, что у меня есть шанс отомстить. Я знала, где следует искать его брата. Я их нашла, ― третий камень просто выскользнул из рук и остался лежать у самой кромки воды. ― Было решено, что мне неразумно следовать их примеру и разрывать связь с Цитаделью. Раз уж я незамеченный и неучтенный элемент, пользы от меня будет больше в ином качестве. ― Четвертый камень долетел почти до середины реки. ― Ныне из основателей ордена Последователей жив лишь один, да я. Остальное тебе знать ни к чему, твоя светлость, ты все же не жрец, а я не на таинстве Откровения. Остальное я скажу тебе лишь после того, как услышу ответ. Для того, чтобы принять решение, которое касается напрямую судьбы твоего рода, тебе не требуются ни имена, ни системы обрядов, ни места встреч.

Салира медленно выпрямилась и начала вставать, постепенно нависая над продолжавшим сидеть Корденсом. Он запрокинул голову, глядя на женщину снизу-вверх, но не пошевелился.

― Я имею право на месть, твоя светлость, ― выцветшие глаза, пристально смотревшие на Корденса, наливались странным светом, будто потухшие уголья костра силились вновь вспыхнуть. ― Я желаю, чтобы род того, кто забрал мою жизнь, был стерт из мира. А ты желаешь изменить свою судьбу и судьбу своего рода. Нам по пути. Решайся.

Последний камень свистнул, рассекая воздух, так, что даже был услышан сквозь шум реки, и упал на другом берегу.

― А если бы не было Излома, изнаночных тварей и моего рода? ― Корденс продолжал сидеть, задумчиво рассматривая стоявщую перед ним женщину. ― Как бы ты свершила свою месть, магистр Безрассудная? До сих пор ваше существование было бессмысленным. Вы ничего не добились за два столетия. Путь тех, с кем ты это затеяла, уже окончен. Твой тоже скоро будет завершен.

― А если бы не было кочевников, Тумана, брата-близнеца Императора, твоей сестры? ― передразнила юного герцога Салира привычно едким тоном. ― А если бы проклятая кровь не оказалась бы в нашем мире? Судьба плетет свой узор, не оглядываясь на уже проделанную работу. Не оглядывайся и ты. Смотри вперед. Ты сейчас стоишь на кромке узелка, и от твоего решения зависит, в какую сторону дальше протянется нить.

А насчет бессмысленности нашего существования ты неправ, Безымянный герцог. Просто ты сидишь на краю мира и многого не знаешь. Наши люди все это время готовились к тому, чтобы уничтожить род Императора. Но пока не физически, нет. Мы исподволь унижтожали веру в незыблемость его власти, слепое поклонение ему, внушали сомнения в его божественности и благородстве, сеяли семена страха и недоверия поверх ростков любви народов Империи к своему правителю. Если бы ты не был настолько отрезан от жизни, верный страж границы мира, ты бы увидел, что урожая ждать осталось недолго. Тебе лишь нужно будет собрать его.

― Я связан договором, по готорому мой род обязан защищать жизнь и власть Императора, ― напомнил Корденс.

― От угрозы из-за Излома и гор, ― хмыкнула Салира. ― Для защиты от других угроз, в том числе от Последователей, у него есть гвардия и придворные маги. При чем здесь Безымянные герцоги?

Корденс скрестил руки на груди и, сощурившись, перевел взгляд на Туман. Показалось ли ему, что ветер в ущелье усилился и что дует он упорно именно в сторону сизой завесы?

― Как я смогу собрать обещанный тобой урожай, если отдам свою жизнь ради закрытия Излома? ― вопрос прозвучал глухо.

― Твоя жена беременна, ― пожала плечами Салира. ― У тебя есть сестра. И твой отец, вероятнее всего, еще жив.

― И вот об этом я более всего хотел бы услышать подробнее, ― Корденс наконец поднялся, одним рывком становясь на ноги.

Он готов был поклясться, что сейчас лицо стоящей передним женщины выражает одновременно и досаду, и облегчение.

― Это была очередная нелепая случайность. Или судьбоносная, ― проговорила она, сцепив пальцы рук. ― Последователи больше полусотни лет пробивали подземный ход под Туманными горами. Сначала на ту сторону, а потом к Излому.

― Зачем? ― только и смог спросить Корденс.

― Идея принадлежала той, кого уже нет в живых, ― ладонь одной руки Салиры начала выкручивать пальцы на другой так, словно женщина хотела сломать их. ― Если ты считаешь безумной меня, твоя светлость, то ты никогда не сталкивался с горем и яростью матери, у которой убили дитя. Фанталла была готова уничтожить Императора собственными руками, несмотря на участь быть вывернутой наизнанку. Мы едва сдерживали ее. Мне пришлось воспользоваться теми знаниями, за которые казнили любимых нами людей. Я внушила ей, что не стоит отдавать еще одну жизнь за то, чтобы покончить с Императором. Для этого можно придумать другой путь. Мы решили, что раз проклятая кровь не дает безнаказанно поднять на нее руку ни одному из обитателей этого мира, значит, нужно воспользоваться тем, кто этому миру не принадлежит.

― Изнаночная тварь, ― протянул Корденс, и в голосе его кольнуло презрение к тем, кто не понимал, на что замахнулся. ― Ничего лучше не придумали.

― Мы тогда не знали, ― покаянно вздохнула Салира. И вдруг заломила руки, как ранимая светская девица в минуту волнения. ― Ты пойми, твоя светлость, что и Туманный замок, и Излом, и изнаночные твари там, далеко отсюда, для большинства людей ― не более чем страшная легенда. Не то чтобы в эту легенду не верят, но она кажется очень далекой и будто бы существующей только на словах. Что для столичного купца, что для вольного мага, никогда не бывавшего в Туманных горах, что для рыбака с южного побережья вы, и все что вас окружает, нереальны.

Сотни лет прошло с тех пор, как твой род своей кровью заслонил Империю и ее людей от немыслимой угрозы. Память людская коротка и неверна. В настоящем опасности нет, а остальное не важно. Жизнь всех твоих предков, твоя жизнь, твоего отца, жизнь всех воинов, погибших в схватках с изнаночными тварями, они не имеют никакого значения для тех, кто там, ― морщинистый палец резко ткнул по направлению, противоположную Туману. ― И мы тогда не знали. Пока не столкнулись с этими тварями. По ту сторону Тумана они тоже пробираются, твоя светлость.

Корденс смотрел на взволнованную женщину, стоявшую напротив него, и молчал. Усилившийся ветер, летевший в сторону Тумана, развевал ее волосы, делая их похожими на рыжих и седых летающих змей. Ветер дул к Туману. Но по какой-то невообразимой прихоти воздуха тошнотворный гнилостный запах надвигался с его стороны, против ветра. Как-то по-особенному беспокойно и резко заворочался в недрах замка Источник. Даже издалека Корденс чувствовал его дерганое шевеление, будто тот хотел выплеснуться из очерченных ― изначальных ― испокон границ. «Если сейчас будет прорыв, нам не поздоровится, несмотря на всю силу Салиры», ― мелькнула мысль в самой глубине сознания юного герцога, а вслух он спросил:

― При моем отце было кольцо с черным камнем, когда он попал в руки ваших людей?

― Я не знаю. Я не присутствовала при этом, я никогда не видела твоего отца лично, ― Салира как будто выдохлась после вспышки чувств и теперь стояла, чуть покачиваясь, обватив себя руками за плечи. ― Когда пришла весть о том, что Безымянный герцог оказался во власти Последователей, я лишь подумала, что это большая удача. Я сразу решила, что нам нужен ребенок, в котором течет кровь герцога. Того, кто может чувствовать изнаночных тварей и, как я полагала, управлять ими. Тогда я еще не знала ни о вашем родстве с Императором, ни о том, что у тебя есть сестра. А когда узнала, то поняла, что удача еще больше благоволит нам. Изнаночные твари неуправляемы, мы ошибались, я ошибалась. Но тем не менее ребенок от твоего отца стал еще нужней, ведь в нем бы текла та же проклятая кровь, а это значит…

― Что он бы мог убить Императора, ― спокойно закончил фразу Корденс.

― Именно. Ведь я не уверена, что это смог бы сделать ты. Знаешь, в чем разница между Императором, его гвардией и тобой, твоими воинами? Вы не привыкли убивать людей, твоя светлость, ― морщинистый палец бесцеремонно ткнул в сторону Корденса, а выражение лица Салиры было таким, будто она обвиняла в неумении убивать. ― Скажи мне, сколько твоих предков лично убили хоть одного человека? Многие ли из твоих воинов делали это? Единицы. Я осознала это, пока находилась в Туманном замке. В ряды его защитников приходят совсем юнцы, если не дети. Они с малолетства учатся ненавидеть и уничтожать изнаночных тварей, но у них нет ни желания, ни нужды убивать тех, кто сражается рядом с ними. И другой жизни они не знают. А вот ребенок, в котором течет проклятая кровь, но воспитанный вне Туманного замка…

― Что ж, возможно в этом ты права, ― ровным голосом прервал ее Корденс. ― Но кое в чем ошиблась, Салира. Ни одна женщина не может зачать носителя крови Хранителей, если она не отдала свою кровь Источнику.

Кровь отхлынула от лица женщины, и она опустила голову.

― Еще одна напрасная идея, ― прошептала она, но тут же вскинулась. ― Зато у тебя есть сестра. Сестра, оторванная от Туманного замка в восемь лет. Маг, который идет по собственному пути, не связанному образом жизни и долгом Хранителей. И одна лишь судьба ведает, куда может привести этот путь. Полагаю, твой отец думал об этом, когда узнал, что у твоей сестры дар. А Крутт, какой же умница этот пройдоха Крутт, ― Салира внезапно расхохоталась, запрокинув голову. ― Он привлек моего сына. Он уж точно знал, что, если Излом будет закрыт, тебе и твоей сестре лучше иметь такого защитника, как мой мальчик. Стремясь оградить вас, он подставил Хельдрика. Ведь, защищая вас, он сможет уничтожить Императора одним лишь взглядом. А то, что защита вам понадобится, как только будет закрыт Излом, это очевидно. Император не станет терпеть угрозы своей власти и жизни. Но ведь ты согласен со мной, твоя светлость, что если есть возможность закрыть Излом и положить конец многолетнему заточению твоего рода, то нужно ее использовать?

― Я не стану этого делать до того, как родится мой сын. К тому времени, я надеюсь, вернется и моя сестра с ушедшим отрядом. А, возможно, и отец. Я теперь понимаю, почему их нет так долго, видимо, они напали на его след. И одно только Небо ведает, что произошло, если случилось именно так. Слушаю, ― Корденс резко повернул голову к остановившемуся неподалеку воину.

― Ваша Светлость. Нехорошая буря поднимается, стоит укрыться в пещере, ― почтительно проговорил тот.

― И коней заведите, ― кивнул Корденс. Помедлив, он протянул руку Салире, которая стояла, глядя перед собой широко раскрытыми глазами, но, казалось, не видела ничего. ― Пойдем, магистр Безрассудная, у меня к тебе еще очень много вопросов. Укроемся в Паучьей пещере от этой странной бури. В Туманных горах такие явления крайне редки.

Словно очнувшись от транса, Салира моргнула и посмотрела на Корденса совершенно безумным взглядом.

― Это не обычная буря, твоя светлость, ― за воем ветра Корденс едва раслышал шепот. ― Я думаю, что решение уже принято за тебя твоими…

Договорить она не успела. Корденс резко отвернулся от нее, простирая руку в ту сторону, где остался Туманный замок. Другой рукой он судорожно смял в кулак одежду на груди, будто хотел удержать норовившее выпрыгнуть сердце.

― Куда?.. Как?.. ― хриплый голос срывался. Пошатнувшись, юный герцог начал заваливаться вперед и упал бы, если бы Салира одним пассом ладони не заставила воздух мягко подхватить и обволочь его тело. Сделав пару стремительных шагов, она обхватила Корденса за плечи, с тревогой заглядывая ему в лицо.

― Источник… ― звуки проталкивались через горло с трудом. Корденс хватался за него, ощущая, что ему не хватает воздуха. Или сил на то, чтобы вдохнуть. Подняв его на воздушную подушку, Салира потащила юного герцога к пещере, то и дело спотыкаясь на булыжниках, попадающихся по ее подгибающиеся ноги. Два воина, сначала остолбенело взиравшие на это из-под сводов укрытия, бросились было навстречу, чтобы подхватить сотрясаемое крупной дрожью тело своего господина, но Салира остановила их жестким взглядом. Добравшись до укрытия, она осторожно опустила Корденса на пол пещеры и склонилась над ним.

― Держись, твоя светлость, ― водя руками над его грудью, она пыталась облегчить дыхание. ― Держись, тебе еще бороться за трон Империи.

Ответом ей был пронзительный и острый свист ветра.

Глава 22

Тонкий палец застыл, едва касаясь небольшого черного камня. Повернув голову, Лейра подняла глаза на стоявшего за самым ее плечом Хельдрика и едва заметно кивнула. Тот молча подхватил ее под руку, и они одновременно шагнули.

― Только проверить! ― толкнулся им в спину предупреждающий голос Крутта. Он вместе с остальными стоял у края пропасти и напряженно следил за тем, как Лейра и Хельдрик медленно идут по воздушному мосту к самому Излому, хищно изгибающему изломанные щупальца рваной пробоины.

Лейра чувствовала, как вибрирует уплотненный воздух под ногами, как крепко, до боли, пальцы Хельдрика сжимают ее локоть, как дурнота вперемешку с кровью клокочет где-то в области ключиц. Хотелось ускориться, чтобы побыстрее покончить со всем этим, но Хельдрик и так дышал слишком уж тяжело, а ослепительно белый свет острых лучей, казалось, и вовсе хотел оттолкнуть подальше направляющихся к к ним магов.

Излом наплывал, как неотвратимая волна, заслонял все остальное пространство, как нависающая каменная круча, заполнял воздух, как спускающийся туман. Они остановились, не доходя нескольких шагов до острия одного из белых лучей. Ни единого звука не производил беснующийся под дрожащим щитом Излом.

Не снимая кольца с пальца, Лейра протянула руку Хельдрику.

― Разбивай, ― еле слышно шепнула она. Хельдрик помедлил лишь на один вдох. С выдохом же камень в кольце треснул пополам. В тот же самый миг Лейра, уколовшая палец кинжалом, прижала ранку к трещине, и красная кровь обволокла черную поверхность. Кровь зашипела, как вода на раскаленной сковороде, и была поглощена раздувшейся чернотой. Губы Лейры беззвучно шевельнулись. Сознания коснулась мимолетная, привычная с детства ласка и пытка. Частичка Источника приветствовала ее.

Затем невозможно черный, тягучий сгусток взмыл вверх и устремился к тому лучу, на острие которого вновь наливалась багряная капля. Миг ― и чернота поглотила эту каплю, а затем начала медленно тускнеть.

Сжав зубы, Лейра полоснула кинжалом по запястью. Темно-вишневая струйка потекла по коже. Хельдрик вздрогнул и перехватил тонкую руку, намеревающуюся нанести еще один порез.

― Помоги лучше призвать, ― выдохнула Лейра ему прямо в лицо.

Стоявшие на краю пропасти зашевелились одновременно. Хала вскрикнула, прижимая руки ко рту, Эрмис выругался. Трэнк и Сайрт рванули к пропасти, намереваясь добраться до двух фигур, темнеющих на фоне багряного безумия, но остановились у самого края, осознав, что им не ступить дальше без помощи мага.

― Дура! ― почти выплюнул в сердцах Крутт. И вдруг подскочил к стоявшей возле Эрмиса Рунте и схватил ее за горло.

― С ума сошел? ― вскричал Эрмис, намереваясь отбросить магистра от оцепеневшей в ужасе Последовательницы. Но Крутт не обратил на него никакого внимания. Рывком он подтащил девушку к Орфу, который по-прежнему держал отца Лейры на воздушной подушке, и тнул пальцем прямо в лоб герцога.

― Войди в его сознание! ― потребовал он. Рунта отрицательно замотала головой, не в силах вымолвить ни слова, пальцы магистра безжалостно выдавливали воздух из легких.

― Оно пусто, оно уже мертво. Ты же должна хоть что-то уметь, тебя учили, ― почти рычал Крутт, заставляя девушку наклониться к бессознательному телу. ― Ты должна сделать так, чтобы он смог перерезать себе вены, и больше ничего.

― Пытливый, что ты творишь? ― укоризненно загудел Великан, делая шаг назад вместе со своей ношей.

Ослабив хватку горла Рунты, Крутт поднял на Орфа почти безумные глаза.

― Если кто-нибудь из нас попытается пустить кровь герцогу, он поплатится. Поплатится точно так же, как если бы поднял руку на Императора. Сделать это может только он сам. Да и ритуал призыва требует добровольной жертвы. Но он почти мертв. Его сознание погибло вместе с растерзанным тварями Рантером. Он мертв, понимаешь? А Лейра беременна! ― впервые в жизни Крутта Пытливого видели таким. Кричащим почти отчаянно.

Он отпустил горло Рунты, начавшей судорожно хватать губами воздух, и сжал ее плечи.

― У тебя же осталась семья, Рунта Карник? Родители, братья-сестры? Друзья, наконец. Их всех не станет, мира не станет, если мы сейчас не проведем ритуал призыва. Нужна кровь.

― Я никогда… ― прохрипела Рунта, хватаясь рукой за горло.

― Делай! ― яростно хлестнул окрик. Резким жестом Крутт показал Орфу, чтобы тот опустил герцога на камни, и тот повиновался.

Опустившись на колени, Рунта наклонилась, обхватила руками голову герцога Рондфорта, прижалась своим лбом к его лбу и замерла.

― Орф, зажми ему в кулаке кинжал, ― отрывисто приказал Крутт. ― И дай мне шелк.

Выхватив из рук Великана моток линкарийского шелка, который тот бережно хранил за пазухой весь путь, Крутт быстро намотал один конец нити себе на запятье. Остальной моток он силком втиснул в руки стоявшего неподалеку Фезара.

― Беги ко входу в тоннель, закрепи другой конец там. Чтобы он не отвязался, даже если тут все начнет рушиться к демонам, ― распорядился он. ― Затем нужно будет связать этой нитью каждого из нас. Если успеешь.

Даже не оглянувшись на Эрмиса, которому обязан был подчиняться, молодой гвардеец рванул в указанном направлении. Метнув взгляд на разъяренного таким самоуправством придворного мага, Крутт процедил:

― Когда схлопнется Излом, нас поглотит Туман. Если мы к тому времени будем еще живы, но не сможем добраться до тоннеля, мы обречены точно.

Не дожидаясь ответа, он обернулся и, сощуривщись пригляделся к двум силуэтам, которые расплывались на фоне багрового зева Излома. Ему удалось разглядеть, что Хельдрик сжал запястье Лейры, пытаясь остановить кровотечение. Та не сопротивлялась, ее фигура была какой-то странно согнутой

― Хельд, немедленно неси ее сюда! ― во всю мочь крикнул магистр. Хельдрик его услышал, но даже не повернул головы.

― Не могу, ― ответ донесся еле слышно. В тот же миг Хельдрик неловко присел, подхватывая Лейру на руки. При этом ее рука с разрезанным запястьем осталась поднята. Скворь слепящий ореол Излома Крутт не мог видеть, как от черного, вновь обредшего яркость, сгустка на белом острие луча к открытой ране протянулась тончайшая струйка, но он понял.

― Демоны! ― Крутт лихорадочно обвел взглядом всех столпившехся рядом спутников. В каждом взгляде, обращенном на него, он видел вопрос и тревогу. Запустив руку в волосы, чтобы по привычке взъерошить их, магистр почувствовал, как напряглась повязанная на запястье прочная нить.

― Все… ― тихий шорох заставил Крутта перевести взгляд вниз. Рунта, разжав руки, повалилась набок, таращась блестевшими глазами на разрезанное запястье герцога Рондфорта.

― Ну что? Мир спасать будем? ― с какой-то веселой злостью ухмыльнулся Крутт. ― Все за мной!

Одним рывком подняв ослабевшую Последовательницу на ноги, он потащил ее к краю пропасти. Остановившись рядом с Трэнком и Сайртом, которые с бессильным отчаяньем наблюдали за двумя чернеющими у ромки Излома силуэтами, он чуть подтолкнул обоих плечом.

― Вперед, ребята.

Без малейших колебаний оба воина Туманного замка ступили за край пропасти. А затем побежали по дрожащему воздушному мосту.

Замешкавшейся у края Хале, которая с ужасом взирала на простирающуюся перед ней бездну, Крутт яростно шепнул.

― Лейре нужно остановить кровь, ты же понимаешь. ― затем бесцеремонно ткнув пальцем в одного из гвардейцев, стоявших за спиной Эрмиса, бросил: ― Иди с ней.

Вздохнув, Хала, вцепившись в подставленную руку воина, шагнула вперед. Не отрывая взгляда от почти домчавшихся до цели Трэнка и Сайрта, она зашагала, ускоряя шаг, заставляя гвардейца ускориться вместе с ней.

― Ты понимаешь, что делаешь? Ты знаешь, что нам нужно делать? ― проводив взглядом двинувшегося следом за целительницей Орфа с его неизменной ношей на руках, спросил Эрмис, крепко держащий за руку притихшую Заарду.

― Не уверен, но другого выхода сейчас не вижу, ― отрешенно ответил Крутт, чувствуя, как дергается привязанная к руке нить. Поджав губы, Эрмис ступил на зыбкий переход и потянул за собой тааранку. Они побрели оторожно, стараясь не наступать на темно-вишневую линию, расползавшуюся по воздуху, которая тянулась от бессознательного тела герцога Рондфорта. Повернув голову, Крутт скомандовал двум оставшимся подле него гвардейцам.

― Будьте здесь. Отойдите подальше от края. Дождитесь Фезара. Никуда не двигайтесь, что бы ни происходило. Следите за ней. ― Магистр отвязал конец нити и примотал ее к руке одного из мужчин. ― Не отпускайте. Как только кто-нибудь будет возвращаться оттуда, ― голова Крутта кивнула в сторону Излома, ― обматывайте ему руку.

Два сосредоточенных и напряженных взгляда дали понять магистру, что он был услышан правильно. Не тратя больше времени, Крутт последовал за остальными, подпирая плечом еле передвигающую ногами Рунту. Не дрогнув, он наступал ботинками прямиком на липкую темную полосу.

Едва они с Рунтой добрались до остальных, скучковавшихся на зыбком воздушном островке, как услышал сдавленный голос Халы.

― Я не могу остановить кровь.

И тут же увидел, что от ярко-черного пятна, поглотившего острие одного из лучей, тянется струна, впиваясь своим концом прямо в открытую рану на руке Лейры, из которой продолжала вытекать кровь. Издав звук, который одновременно был похож и на рык, и на стон, Крутт отрывисто бросил.

― Орф, клади герцога рядом с дочерью. Пусть их раны соприкоснутся. Все беритесь за руки, образуем круг. И молчите.

Десятки вопросов и возражений крутились в голове каждого из присутствующих, но не было произнесено ни слова. Орф опустился на колени и положил герцога рядом с Лейрой, которую продолжал удерживать на руках Хельдрик. Присев рядом, Крутт соединил запястья отца и дочери так, чтобы вытекающая кровь смешалась. Магистру показалось, что в этот момент струна издала тихий низкий гул и сделалась толще. Глядя прямо в расширенные глаза Лейры, которые, казалось, не видят ничего вокруг, Крутт украдкой провел рукой по ее волосам.

― Теперь зови, Невероятная моя, раз ты решила так, ― еле слышно шепнул он. В ответ ему на потрескавшихся губах появилась слабая улыбка.

― Мы все?.. ― решилась на вопрос Хала

― Погибнем, но Излом будет закрыт, ― слишком резко перебил ее Крутт. ― Делитесь силой. Отдавайте все, что можете.

На мгновение целительница прикрыла глаза, принимая реальность. Затем протянула одну ладонь Орфу, продолжающему держать за одну руку герцога Рондфорта, другой ухватилась за Эрмиса. Чуть откинувшись назад, Крутт крупко стиснул пальцы стоявшего рядом с Халой гвардейца, одновременно вцепившись в Хельдрика, продолжавшего держать неповрежденную руку Лейры. Круг замкнулся.

― Смерть ходит, ― звонкий голос Заарды, стоящей рядом с Эрмисом, ударился о загустевший воздух и оборвался.

Сладкий знакомый холод не исчез. Лейра чувствовала, как он ласковой змейкой вьется по руке, охлаждает готовую закипеть кровь. В этой уютной ласке хотелось раствориться без остатка, почувствовать ее каждой клеточкой тела. Она соскучилась. Он тоже. «Приди ко мне, ― попросила Лейра, ― я к тебе не могу. Ты нужен здесь».

Лейра не знала, что в этот момент ее невестка Файолин упала на пороге своих покоев, скрючившись от невыносимой боли внизу живота. Она не могла видеть, как под сводами Паучьей пещеры ее брат Корденс до крови сдирал ногти, царапая каменный пол. Никто не мог наблюдать, как в каменных недрах Туманного замка Источник сначала застыл, будто его сковал лед, затем напрягся и выгнулся полусферой, как готовый лопнуть болотный пузырь. Поверхность пузыря тревожно заискрилась и запульсировала. И вряд ли взглядом можно было бы заметить, как Источник начал медленно уменьшаться в размерах, будто испаряясь с каменной поверхности пещеры.

Мысли и чувства закручивались в жгуты, обвивая друг друга и путаясь. Их переплетение ткалось в сеть, на которой плавно покачивалось растекавшееся сознание. Лейра знала, что зов был услышан, Источник появится здесь. Хотелось одновременно улыбаться и плакать, но вскоре и эти желания должны были исчезнуть, раствориться в знакомой сверкающей черноте. «Не вздумай, малышка», ― родной голос зазвучал совсем рядом и очень неожиданно.

Лейра попыталась открыть глаза, но не смогла, хотела рвануть на этот голос, ощущавшийся, как теплый ручеек в стремительно холодеющей тьме, но была не в состоянии пошевелиться. «Папа, ты жив? Крутт сказал…». «Крутт очень умный, малышка, но и ему не дано знать и понимать все», ― в голосе слышалась улыбка. ― «Однако, в этом он прав, я уже почти вне нашего мира. Сейчас ты слишишь не мой разум, но кровь, благодаря Источнику. Ты призвала его сюда, чтобы закрыть Излом. Я завершу ритуал, а ты выныривай. Нужно уводить остальных, пока они не растворились в небытии, отдавая свою силу, чтобы поддержать зов». «Папа, ― Лейре хотелось всхлипнуть, почувствовать отца, уткнуться лбом в его плечо, как когда-то в детстве, но она могла ощущать его присутствие где-то рядом, в холодном ничто, лишь нежным светлым дуновением. ― Я не оставлю тебя, я с тобой».

«Глупая моя девочка, ― мимолетная невесомая ласка коснулась не тела, души. ― Ты должна быть не со мной. Ты теперь в ответе за моего внука». Лейра не смогла даже вздрогнуть от неожиданности, ощутив вдруг внутри себя горячую маленькую искру. Искру, чувствуя которую в том числе, стремился к ним присоединиться побыстрее Источник. Искру, которую он поглотит вместе с ней, Лейрой, если она немедленно не найдет в себе силы отстраниться от ритуала, чтобы оставить отца одного в объятиях наползающего ничто. «Знай, я всегда считал, что ты ― мое самое правильное решение, невероятная моя малышка, ― голос сочился гордостью и легким оттенком горечи, чтобы без перехода стать острым и пронзительным. ― Выныривай!» Лейра вздрогнула, моргнула и закашлялась.

Первым, что она почувствовала, был такой сильный и хлесткий ветер, что, казалось, он наровил срезать кожу с тела. Воздух проталкивался в легкие колючими иглами. Лейра с трудом повернула голову, и первое, что она увидела, была рука Хельдрика, по-прежнему сжимающая ее запястье, чтобы замедлить ток крови из разрезанных сосудов. Затем она ощутила, как рука отца, до этого касавшаяся ее, соскользнула. Раздался слабый хлюпающий звук. А затем Лейра увидела, как из натекшей лужи вокруг крови ползет вверх, карабкаясь, как вьющееся растение по стене, сверкающая темнота и наползает на багряную поверхность Излома.

Лейра бросила взгляд на лицо отца. Оно было иссиня-белым и неподвижным, на губах герцога застыла торжествующая и облегченная улыбка. Сморгнув слезы, Лейра сосредоточилась на том, чтобы остановить собственную кровь. Давалось это нелегко, силы были почти на исходе. Вдруг ее внимание привлек шорох, и она успела увидеть, метнувшись глазами в сторону, как заваливается назад бездыханная Рунта и срывается с зыбкого воздушного моста в пропасть. Эрмис едва успел выдернуть руку, чтобы его не увлекло следом.

Тут же рядом раздались отрывистые хрипы. Сайрт, до этого завороженно наблюдавщий, как Источник поглощает один из ослепительно белых рваных лучей, сам отпустил руки тех, с кем стоял рядом, и упал на четвереньки.

― Сайрт, ― Лейре хотелось крикнуть, но голос с трудом вопроизвел даже шепот. Воин не смог поднять головы на ее зов, лишь мотнул ею из стороны в сторону. Зато Крутт, встрепенувшись, сделал шаг вперед, встретившись с Лейрой глазами.

― Уходим, ― бросил отрывисто. Лейра, которой больше всего в этот момент хотелось залепить ему пощечину, нашла в себе силы кивнуть. Она оперлась на здоровую руку и начала подниматься. Сайрт продолжал хрипеть, Хала, взглянув на него блестевшими от слез глазами, произнесла:

― Все. Жизненные силы отдал все.

Услышав это, Лейра ползком подтянулась к воину и обхватила руками его голову, мокрую от покрывшей ее испарины.

― Сайрт, держись.

Воин поднял глаза на свою госпожу.

― Сайрт, мы дожили до этого дня, ― торопливо зашептала Лейра, ― тварей больше не будет. Ни одной.

Сайрт успел улыбнуться и рухнул ничком. Повинуясь взгляду Крутта, Трэнк, стиснув зубы, подтащил тело воина к распостертому герцогу Рондфорту.

― Уходим, ― с нажимом повторил Крутт. Орф послушно зашагал прочь, подхватив на руки Халу. Эрмис подтолкнул пошатывающуюся Заарду и сделал знак гвардейцу следовать за ними. Хельдрик продолжал стоять с отсутствующим видом, вглядываясь в пропасть, куда совсем недавно рухнуло тело Последовательницы.

― Трэнк, тащи его за шиворот, ― распорядился Крутт, обнимая Лейру за плечи и направляя ее к твердой поверхности.

За спиной у них Источник продолжал неумолимо наползать на беснующийся Излом. Ветер, свирепо пытавшийся сбросить шагающих по ненадежному мосту людей, разбивался об это препятствие и падал в пропасть. Добираясь до твердой поверхности, все валились прямо на камень. Казалось, что сил нет даже дышать. Едва обращая внимание на суетившися гвардейцев, которые, следуя оставленному указанию, обматывали руки вернувшихся крепчейшей нитью линкарийского шелка, участвовавшие в ритуале безучастно наблюдали, как Источник поглощает кровавую рану Излома. Как постепенно стихает ветер, как тускнеет багровый свет и пространство заполняют серо-сизые клубы Тумана.

― Держите повязки наготове, ― голос Крутта не утратил повелительной силы.

― Это не имеет значения… ― прошептала Лейра, но услышал ее только склонившийся над ней Фезар, в этот момент с самым непреклонным видом приматывающий свою руку к ее.

В тот момент, когда от сияющего зева Излома осталось только узкая полоска, когда уже нельзя было разглядеть погружающиеся в черноту тела герцога и его верного воина, мелко задрожала твердь. Ветер стих, будто его и не было вовсе, воздух стал недвижим. Откуда-то из недр распростершейся рядом пропасти послышался нарастающий гул. Из подкрадывающегося Тумана раздался сначала шорох, а затем и грохот катящихся и срывающихся камней. Резкий толчок сбил с ног тех, кто мог стоять, и придавил к земле тех, кто еще не смог подняться. Затем раздался скрежет, и края пропасти начали двигаться навстречу друг другу, стремясь встретиться посередине. Именно там, где, сопротивляясь из последних сил объятиям Источника, исчезал Излом, забирая с собой остатки неверного багрового света.

― Держитесь! ― Великану удалось перекричать нараставший шум. В тот момент, когда два края пропасти встретились и раздался удар, подбросивший и раскидавший людей, погасла последняя кровавая искра, и Туман, зловеще и равнодушно, накрыл собой все окружающее пространство.

Глава 23

Придя в сознание, Лейра первым дело услышала жуткий безумный мужской хохот, раздающийся где-то вдали, но слышный отчетливо. Попытавшись открыть глаза, она порадовалась, что все же успела, хоть и неплотно, прикрыть их повязкой. Безумный хохот перешел в отчаянный вой. Торопливо, насколько смогла, поскольку ослабевшее и израненное тело отказывалось слушаться, Лейра попыталась подняться и почувствовала, что ее левая рука привязана к чьей-то. «Фезар», ― вспомнила она и принялась нашаривать лежащее рядом тело.

― Леди Айлерания, ― хриплый голос звучал глухо, но радостно.

― Не открывай глаза, ― поспешно предупредила Лейра.

― Я помню, ― гвардеец завозился, и на бедро Лейры легла рука, чтобы тут же испуганно отпрянуть. ― Прошу прощения.

― Ты цел? ― каждое слово отдавалось болью в голове. «Я потеряла много крови, нужно хотя бы попить», ― подумала Лейра, а вслух продолжила:

― Ощупай пространство вокруг себя, нет ли провала.

Безумный хохот раздался снова, но уже гораздо дальше.

― Это Каним, ― голос Фезара был мрачен. ― Он не успел ни привязаться, ни надеть повязку. Здесь ровная поверхность, леди Айлерания. Немного мелких камней.

― Лейра, ― поправила та в перерывах между торопливыми глотками. Благо походная фляжка оставалась на поясе.

― Кто живой? ― зычный голос Великана разорвал темноту, и нить на руке напряглась. Тотчас пространство вокруг загомонило на разные лады.

― Я здесь.

― Лейра?

― Помощь нужна?

― Кажется, нога сломана.

― Кого нет?

Голоса Крутта, Трэнка, Халы и Хельдрика наложились друг на друга. Вторил им далекий безумный хохот.

― Иди сюда, Каним! ― пытался докричаться Фезар. ― Иди на голоса.

Ответа не последовало.

― Сползаемся к Трэнку, ― голос Крутта доносился словно через толщу воды. ― Проверяйте каждый клочок поверхности перед собой.

― Хорошо, что кровь глаза залила, открыть сразу не смог, ― пропыхтел где-то совсем рядом Хельдрик.

― Нить лопнула. Не выдержал даже линкарийский шелк, ― приближалось гудение Орфа.

― Кто еще ранен? ― вопрос Халы звучал слабо, но деловито.

Морщась от боли в содранных коленях, Лейра встала на четвереньки и двинулась вперед, ориентируясь на реплики остальных, увлекая за собой Фезара. Тяжелое дыхание гвардейца почти у самого уха мешало прислушиваться к тому, что говорили пытающиеся собраться в кучу спутники. На голову Трэнка Лейра нактнулась свободной рукой и тут же замерла, услышав глухой стон.

― Прости.

― Не двигайся, у тебя открытый перелом, я чувствую, ― Хала говорила где-то совсем рядом.

― Кто-нибудь понимает, что произошло? ― вопрошал Великан. Аккуратные движения ео могучего тела ощущались движениями воздуха.

― Тошнит. Видимо, сотрясение, ― Хельдрик, похоже, приближался с противоположной стороны.

― А меня нет, ― вдруг поняла Лейра, ― меня не тошнит впервые за долгое время. Излом. Я его не чувствую.

― Каним! Каним! ― продолжал звать Фезар.

Они говорили, почти не слушая друг друга. Напряжение последних нескольких часов выходило торопливыми словами и противной мелкой дрожью во всех внутренностях. Еще не до конца осознавая, что она и ее спутиники остались живы, Лейра растерянно прислушивалась к своим ощущениям. Было странно не чувствовать Излома. Его гнилостное, чуждое дыхание было привычым. Каждый раз оно сопровождало Лейру, слабое или невыносимое, в зависимости от расстояния, стоило ей появиться на территории Туманных гор. А теперь исчезло.

Наверное, это было похоже на то, как если бы у калеки от рождения вдруг исчез его ненавистный, но неизменный горб. Облегчение, а вместе с ним опустошенность. Однако что-то оставалось. Бездумно проведя пальцем по так и не снятому фамильному кольцу, Лейра недоверчиво замерла. Затем улыбнулась, готовая расхохотаться подобно несчастному Каниму, сгинувшему в Тумане.

― Хваткого и тааранки нет, ― фраза Крутта, произнесенная жестко и напряженно, отвлекла Лейру от попыток разобраться, что же она ощущает. На эту новость отреагировали тишиной, прерываемой лишь свистом втягиваемого сквозь зубы воздуха. Видимо, Хала пыталась залечить Трэнку перелом. Лейра вновь потянулась к фляжке с водой, осушила ее до дна в два глотка, тут же рефлекторно призвала воду, чтобы наполнить заново до краев, и замерла.

― Магия, ― прошептала она. ― Теперь легко.

― Да, я тоже чувствую, ― удовлетворенно откликнулась Хала. ― Иначе бы я не смогла после такой потери сил облегчить Трэнку последствия травмы.

― Ну если так, то… Демон! ― Крутт, прявязанный нитью к Хельрику, дернулся, когда тот начал медленно двигаться, пытаясь оказаться рядом с Халой.

― Не заденьте Трэнку ногу, ― поспешно выкрикнула целительница, прислушиваясь к возне.

― Магическое зрение по-прежнему недоступно, ― с досадой проговорил Крутт спустя некоторое время.

― Это значит, что мы не сможет выбраться из Тумана? ― вопрос Орфа не застал никого врасплох, но отозвался в каждом мерзким холодком ужаса.

― Ты думаешь, Эрмис и Заарда погибли? ― произнесла Лейра, чтобы перебить воцарившуюся было тоскливую тишину.

― Не уверен, ― задумчивый Крутт хотел было по привычке взъерошить волосы, но тут же раздраженно опустил руку, к которой была привязана рука Хельдрика, в этот момент лежавшего головой на коленях целительницы. ― Они, вместе с третьим гвардейцем, находились ближе всего ко входу в тоннель. И как только начало трясти, рванули туда.

― Не успели бы добежать, ― с сомнением проговорил Орф.

― Ты забываешь о том, что тааранка сказала Хельдрику, ― возразил Крутт. ― В племени ее называли Ходящей через Туман. Я думаю, эта способность еще больше усилилась после того, как Заарда поглотила энергию смерти изнаночной твари. Ведь этим созданиям Туман всегда был нипочем, они порождения не нашего мира. Так что Хваткий, как всегда, не упустил для себя самую выгодную позицию.

― Их могло завалить в туннеле, ― во фразе Фезара, раздавшейся прямо за плечом Лейры, слышалось и ожесточение и, как ни странно, удовлетворение. ― И это значит, что в данный момент я подчиняюсь только воле Его Императорского Величества, которого нет рядом.

Крутт неопределенно хмыкнул.

― Если Хваткий жив и доберется в итоге до столицы, он не сможет с уверенностью доложить Императору, уничтожен Излом или нет. Также он не сможет утверждать, мертвы мы или живы.

― Надолго ли мы живы, ― голос Халы звучал устало. ― Ведь и Излом, и Источник исчезли. Даже Лейра теперь не сможет сказать нам, хотя бы в какую сторону двигаться, чтобы выйти из Тумана.

― Что скажешь, Невероятная? ― медленно произнес Крутт. ― Что ты чувствуешь сейчас? Есть ли у нас хоть малейший шанс отсюда выбраться? Запасов мяса хтаара в наших сумках хватит на несколько дней, воду мы можем призывать неограниченно. Но нет гарантии, что мы не будем ходить в Тумане кругами, что не угодим в одну из магических ловушек, которыми он напичкан, что изменившийся после толчка рельеф даст нам пройти.

Обрушившаяся за вопросами тишина дала возможность каждому прочувствовать глубину безысходности их положения. Ни у кого из присутствующих не возникло малодушной мысли, что было бы гораздо легче погибнуть одномоментно, сразу, там, у Излома, но едкий страх заскреб когтями изнутри у всех.

Лейра дрожащими пальцами слегка поглаживала кольцо на пальце и невпопад подумала о том, что испытывает дикий голод. Впрочем, это неудивительно при такой потере крови, а если еще учесть, что она беременна… Мысли перескочили на желание расцарапать Крутту лицо: он ведь знал, что по негласному правилу Маги На Пути не заводят детей, считаются еще слишком незрелыми для этого, да и жизнь у них непредсказуемая. Всплыли в сознании и последние слова отца. Впрочем, его ли? Возможно, это подсознание самой Лейры сыграло с ней злую шутку. Излома больше нет, а что ощущает она, кроме пустоты? Три жизни были отданы ради этого, но иглу боли, засевшую глубоко внутри, следовало сломать. Не время сейчас для боли. А для чего?

Поначалу Лейре казалось, что Туман не только окружил ее и спутников снаружи, придавил своей мощью и непроглядностью, но и пробрался внутрь, в мысли, в чувства. Чтобы было невозможно найти ни ответы, ни опору для того, чтобы двигаться дальше. Теперь же она насторожилась, как почуявший добычу зверь. Напрячь хоть один мускул казалось делом невыполнимым, но знакомое ощущение уже захватывало тело. Однако пока Лейра не спешила произнести хотя бы слово.

Не дождавшись от Лейры ответа, Крутт пристал к Хальдрику.

― А ты, Белоглазый? Насколько тебя страшит перспектива того, что мы будем медленно умирать один за другим в плену Тумана? Возможно, ты мог бы…

― Великий Туман нематериален, ― резко ответил Хельдрик и тут же охнул, попытавшись схватиться обеими руками за голову. Получилось только одной ― вторую Крутт дернул на себя.

― Излом тоже был нематериален, однако ты пробил дыру в его щите, ― давно уже от Крутта не было слышно таких знакомых ехидных интонаций.

― Материальной была изнаночная тварь, ― огрызнулся Хельдрик, ― а уж почему получился пробой, я не знаю. Спасибо ― напомнил, что благодаря мне весь мир чуть не вывернуло наизнанку. К тому же даже если бы у меня получилось, мы действительно не знаем, в какую сторону нам нужно двигаться. Да и последствия для всего того, что покрывает Туман, я не рискнул бы предугадать. Возможно, вместе с туманной пеленой исчезнет камень, и перед нами разверзнется пропасть.

После этой отповеди Крутт нахмурился, но так и не смог придумать достойные возражения.

― Мы обречены? ― тихо спросил Фезар почти у самого уха Лейры. Та вскинула голову, чуть не ударив ею наклонившегося близко гвардейца, и наконец решила заговорить.

― Скажи, Крутт, можешь ли ты попробовать создать Связующую Сферу из Тумана? ― вопрос прозвучал нарочито небрежно. Если бы Лейра могла видеть лицо Крутта, она бы подивилась его выражению, в котором досада смешалась с восхищением.

― Туман нематериален, как только что напомнил Белоглазый, ― осторожно начал магистр. ― Возможно, я мог бы попытаться создать Сферу, вслепую, но для чего? Она будет не стабильна, да и мы не сможем увидеть ничего.

― А нам и не нужно ничего видеть, нужно лишь послать весть в Туманный замок. Создать Сферу, напитать ее кровью. Пусть лишь отголосок ее достигнет получателя, но мы дадим знать о том, что живы и…

― Напитать кровью? ― строгий голос Халы перебил Лейру. ― Ты и так потеряла достаточно крови, и нет возможности сейчас для твоего полноценного востановления, а в твоем положении…

― А в моем положении не полезнее бездеятельно сидеть поглощенной Туманом, ― теперь была очередь Лейры невежливо перебить целительницу. ― К тому же я предлагаю использовать не мою кровь, а Хельдрика. Мой брат не маг, он может и не уловить зыбкое послание, а вот магистр Салира Безрассудная, я думаю, все поймет.

― И что же должна понять моя мать? ― настороженно спросил Хельдрик, однако уже поднимаясь из лежачего положения и выпрямляя спину.

― Что мы возвращаемся, ― как само собой разумевшееся произнесла Лейра и пожала плечами, забыв, что никто не может этого видеть.

― Объясни, ― потребовал Крутт.

― Разве вы не чувствуете? ― по голосу Лейры было слышно, что она слегка поддразнивает магистра, но эта легкая шалость облегчением пронеслась по плечам всех присутствующих. ― Излом исчез, а Источник-то нет. Он в нескольких десятках шагов от нас. Да и с чего бы ему исчезнуть? Ведь кровь Хранителей только что была пожертвована ради его присутствия. ― Тут Лейра чуть помрачнела, но сразу же попыталась продолжить беззаботно: ― А мы, ― свободная рука непроизвольно легла на живот, ― попросим его проводить нас домой. Не отказал же он в свое время моему отцу в просьбе. Значит, не откажет и мне.

― Это действительно невероятная затея, но почему бы и не попробовать, ― в голосе Крутта звучала улыбка. Было слышно, как украдкой вздохнул Трэнк, как забормотал под нос Хельдрик, видимо, прикидывая возможность осуществления задуманного.

― Я настаиваю, что сначала нужно поесть и немного подремать, ― голос Халы был тверд, но в нем сквозило неприкрытое облегчение. ― Ни Лейра, ни Трэнк, ни Хельдрик все равно не смогут отправиться в путь немедленно. Нам всем нужен отдых.

Никто не осмелился возразить целительнице. После скудного перекуса Лейра подложила под голову свернутый плащ и лежала, прислушиваясь к возне спутников. Переругиваясь, пытались устроиться рядом с Трэнком Крутт и Хельдрик, почти мгновенно затихли в обнимку Орф и Хала. Фезар напряженно сопел под боком, стараясь не касаться Лейры ничем, кроме привязанного запястья. Она лежала, закусив большой палец свободной руки, чтобы не дать горячим слезам, беззвучно катившимся из-под плотно подогнанной повязки, спуститься в горло и превратиться в глухие рыдания.

Но Источник был где-то рядом. Лейра не могла его увидеть, но чувствовала отчетливо. Он ослаблен, как и она сама, после поглощения Излома. Однако, в отличие от нее, совершенно безмятежен. Ему было все равно, что один из Хранителей, слившись с ним, потерян для своих близких теперь уж точно навсегда. Источник принял герцога Рондфорта, как сотни его предков, в свои объятия, и теперь лишь живые, связанные с ним кровью, имели значение. «Может, не так уж неправы таараны в своем убеждении, что значение имеет только жизнь, а не смерть», ― глотая соленую влагу, думала Лейра, прислушиваясь к Источнику. Казалось, что он шептал своей Хранительнице о том, что все хорошо, все позади, Излома больше нет, а значит, нет поводов для тревоги и грусти. Под этот убаюкивающий шепот она и уплыла в сон без сновидений.

Глава 24

Корденс не сводил взгляда с выдолбленных в каменном полу пещеры странных знаков. Саднящая боль в пальцах не давала ему сосредоточиться. Два ногтя на правой руке он содрал до основания. Салира заявила, что восстановить их не может, сами отрастут со временем.

Когда он очнулся в Паучьей пещере после странного приступа, вызванного пониманием, что Источник исчезает из недр Туманного замка, внезапная буря уже закончилась. Магистр деловито распоряжалась двумя воинами, один из которых растаскивал от входа в пещеру навалившиеся с круч на дно ущелья камни, а второй готовил что-то на костре.

― Очнулся, твоя светлость? ― Она сразу почувствовала, что он открыл глаза. ― Объяснить можешь, с чего тебя вдруг начало так корежить?

Она присела рядом, пристально вглядываясь в лицо Корденса. Он молчал, пытаясь понять, что же произошло. Салира протянула ему открытую фляжку.

― Промочи горло, наверняка болит. Ты так надсадно хрипел, будто тебя душили.

Во фляжке оказалась не вода, а какой-то горький отвар, но Корденс допил его до конца, морщась при каждом глотке.

― Источник ушел из замка, ― наконец смог выговорить он.

― Та-ак, ― протянула Салира, подавшись вперед. Корденс выпрямился, водя головой из стороны в сторону. Затем попытался резко встать, чтобы выйти из пещеры, но его повело, и он больно ударился плечом о каменную стену.

― Обопрись, твоя светлость, куда рванул? ― Салира наблюдала за ним с интересом хищника, посматривающего на беззаботно резвящуюся добычу.

― Ваша Светлость, ― оба воина, увидев, что он поднялся, бросили свои занятия и приблизились. Повинуясь нетерпеливому жесту, они вывели своего герцога наружу. Было видно, что толчок тверди основательно поменял привычную картину Серого ущелья. Груды камней скатились в Кристальную, заставив ее подняться и сердито шуметь еще сильнее, огибая завалы.

― Нужно будет отправить людей расчистить русло, ― вполголоса отметил Корденс и устремил взгляд туда, гда по-прежнему вдалеке маячила серая стена Тумана. Голова привычно закружилась. Но кроме этого Корденс почувствовал и другое.

― Излома нет, ― прошептал он, не в силах поверить. ― Невероятно. Излома больше нет!

Последнее слово он выкрикнул, крепко ухватив за плечо одного из воинов, стоявшего вплотную к нему.

― Я не чувствую Излом, ― голос вновь упал до шепота.

― Вот и ответ. ― Во фразе Салиры было столько довольства, будто она получила в подарок все сокровища мира, ― Поздравляю, Ваше будущее Императорское Величество, отныне твой род свободен от договора.

Не обратив внимания на обращение магистра, Корденс продолжал до боли в глазах вглядываться в непрогляную пелену на горизонте.

― Источник теперь там, он там… ― повторял молодой герцог, силясь понять произошедшее. Мир все же рухнул. Его собственный, привычный.

― Ну конечно. Видимо, твоя сестра приняла решение, не сочтя необходимым посоветоваться с тобой, ― снисходительные интонации Салиры царапали сознание, но не проникали в него. ― Я же тебе говорила, что она, как маг, над которым не довлели ни договор, ни ответственность за замок и его людей, мыслит иначе, чем ты.

― Но Лейра… Ты говорила, что потребуется кровь, жизнь, ― Корденс попытался сжать руки в кулак, но дергающая боль в пальцах не дала этого сделать. ― Как я скажу об этом матери?

― Мне жаль, твоя светлость. Правда, ― вопреки словам, лицо Салиры оставалось бесстрастным.

― А остальные? ― Корденс почувствовал, что его тоже охватывает необъяснимое равнодушие.

Салира на мгновение прикрыла глаза.

― Я не чувствую смерти своего сына, ― ровно произнесла она.

― Те, кто выжил, все равно не смогут теперь выйти из Тумана, ― даже злость прозвучала как-то отстраненно.

― Следует как можно скорее вернуться в замок, ― Салира заговорила непривычно мягко, будто уговоривала капризничающего больного ребенка. ― Ты нужен своей жене и наследнику, своим людям.

― Я должен сообщить Императору о том, что Излома больше нет, ― все так же отрешенно заметил Корденс.

― Этим ты немедленно поставишь под удар себя и Туманный замок со всеми обитателями, ― возразила Салира. ― Источника больше там нет. Он скоро совсем исчезнет в недрах Тумана, без присутствия рядом Хранителей. Тебе нечем защититься. Нужно время собрать людей. Поверь, твоя светлось, я предоставлю в твое распоряжение пусть небольшую, но обученную и надежную армию, чтобы ты смог противостоять Императору и в итоге убрать его.

Корденс перевел взгляд на огромный валун, возвышавшийся над берегом Кристальной, сколько молодой герцог себя помнил. Сейчас воды реки обхватили огромный камень, словно пытались утянуть его за собой. Когда отец впервые привел их с сестрой к Паучьей пещере, чтобы они взглянули на Туман, Лейра взобралась на самый верх этой громадины и пыталась подначить брата проверить, возможно ли перебраться на другую сторону реки. Теперь по шершавой серой поверхности змеилась трещина.

― Нужно расчистить тропу, иначе лошади не пройдут, ― и Корденс, чуть пошатываясь, побрел к груде камней. Салира молча последовала за ним.

Корденс присел и протянул руку, осторожно касаясь выдолбленных знаков. Не почувствовал ничего, кроме холода камня. Черная пустота больше не расстилалась привычно перед ногами, как было всю его жизнь, с самого первого вздоха. Она теперь поселилась где-то в районе солнечного сплетения. Разрасталась, вымораживая внутренности и поглощая изнутри.

Когда Корденс и остальные вернулся в замок, первым делом ему сообщили о том, что Файолин едва не потеряла ребенка. Держа в объятиях ослабшую, до сих пор вздрагивавшую от пережитого страха, жену, Корденс не сводил взгляда с матери. Она потеряла.[Р1][T2] Но разомкнуть губы и сказать об этом вслух он так и не смог. Герцогиня Корделия прочла невысказанное в глазах сына. И не поверила. А Корденс решил, что не станет ее убеждать.

Над головой молодого герцога обоюдоострым мечом висел вопрос, что же делать дальше? Обойдя после возвращения замок, чтобы поздороваться и поговорить с каждым из его обитателей, Корденс читал тот же самый вопрос в лицах людей. Их вопрошающие взгляды были сосредоточены на нем, их герцоге, господине. Не будучи магом, Корденс не мог осознать, в силе ли еще клятвы, которые они давали, теперь, когда Источник далеко. Клятвы, гарантирующие их безусловную верность роду и долгу. Но пожимая руки воинам, похлопывая одобрительно по плечам погонщиков коз, конюхов, оружейников, герцог понимал, что не имеет значения, в силе ли клятвы магические. Эти люди преданы ему по собственной воле и зову сердца.

Известие о том, что Излома больше нет, что прорывов и тварей никогда не будет, обитатели замка приняли настороженно, без ликования. Видимо, не могла еще уложиться и стать реальностью подобная весть для них, как и для их герцога. Замок, переживший очередной удар из Тумана, замер в ожидании.

Корденс знал, что не может долго оттягивать тот момент, когда придется сообщить Императору о том, что Излома больше нет, как нет и его сестры. И понимал, что после этого начнется война. Император, у которого теперь не было наследника, не станет терпеть угрозу в виде молодого герцога, у которого наследник вскоре появится. Договор разорван. Корденс лично убедился, что все печати на древнем свитке потухли и стали практически невидимыми, старый пергамент едва не рассыпался в пыль. Как часто Император проверяет свой экземпляр? Как быстро он узнает обо всем сам? Род Безымянного герцога отныне и свободен, но и потерял неприкосновенность. Неужели отец желал именно этого? Понимал ли последствия того, что исподволь саботировал условия договора, укрывая новорожденную дочь? Не было ли это роковой ошибкой? Туманный замок с момента своего основания был острием меча и щитом, отныне стал мишенью.

Корденс не успел как следует начать мечтать о свободе для себя и своего рода. Мысли о том, что Излом может исчезнуть, а вместе с ним и Источник, не успели укорениться в его голове. Они лишь начали в последнее время проноситься в сознании, как вспышки салютов в небе. Нестерпимо яркие, кратковременные и не имеющие смысла, кроме как на несколько мгновений осветить непрогляную темноту. Именно по этой причине герцог медлил, отодвинув на задний план скорбь о сестре и потерянной вновь надежде увидеть отца. Салира же не отступала, тормошила, требовала, чтобы Корденс дал ей разрешение покинуть ненадолго замок порталом, чтобы разослать указания разбросанным по Империи Последователям. Она настаивала, чтобы Туманный замок и подчиненные ему Спат и Стражень приняли всех тех, кто придет на зов, и лишь затем было отправленно донесение Императору. В отличие от большинства обитателей Туманного замка магистром владела не тоска, а предвкушение триумфа.

Она ворвалась в спальню Корденса и Файолин через два дня после возвращения, посреди ночи, бесцеремонно, запыхавшаяся и размахивающая руками.

― Хельдрик… Кровь… Весточка… Возвращаются, ― почти кричала она, более всего походившая сейчас на безумную. Хмурый Корденс, щурясь от света магического светильника, встал с ложа и, подойдя к бушевавшей Салире, залепил крепкую пощечину. Самому тут же сделалось противно. Раньше ударить женщину казалось ему немыслимым, даже если заслужила. Тем не менее Салира внезапно успокоилась и произнесла довольно, даже не обратив внимания на горевшую огнем щеку.

― Хельдрик, мой умный мальчик, смог послать мне весть через магическую сферу, напитанную кровью. Послание туманно, но они возвращаются, они могут вернуться.

― Кто? ― затаив дыхание, спросил Корденс. Этот вопрос волновал его в данный момент куда больше, чем вопрос, каким образом.

― Не знаю, ― впервые за все время их знакомства в голосе Салиры слышалось что-то похожее на вину. ― Надо подождать, твоя светлость. Немного подождать.

Корденс ждал. Прошла неделя после того странного случая. Уже вернулись воины, отправленные расчищать русло Кристальной от последствий камнепада. Но никто не вышел к из Тумана ним, пробывшим трое суток в Сером ущелье. Файолин, повинуясь строгим указаниям Салиры, почти не выходила из покоев. Герцогиня Корделия, напротив, почти все дни проводила на замковой стене, вглядываясь в доступное пространство ущелья сквозь почти непрерывно моросящий дождь. Корденс же, по прихоти, которую сам не мог объяснить, почти неотлучно находился в подземелье. Там, где раньше то лениво, то яростно ворочался и переливался Источник, призывая в ласковые или колючие, но такие родные и казавшиеся нескончаемыми объятия.

Пальцы Корденса погладили острый край вырезанного символа. Тоскливо. Пусто. В очередной раз мелькнула мысль о том, что, можеть быть, стоит воспользоваться помощью Салиры и Последователей и вновь призвать Источник сюда. Но для этого потребуется его жизнь. Он не мог так послупить. Не мог бросить жену и еще нерожденного ребенка, мать, Туманный замок, своих людей, а, возможно, и всю Империю. Если только поступить так, как уговаривает Салира. Впрочем, может, у него и нет выхода. Магистр права. Реакция Императора на известие о том, что древний договор расторгнут, будет быстрой и безжалостной.

Невидимый бугорок на каменной кромке полоснул кожу мимолетной болью. Корденс выругался сквозь зубы, отдергивая руку, и застыл. Казавшаяся черной в рассеяном свете магического шара капля крови лениво скользнула вниз по желобку, но Корденс этого не заметил. Не моргая, он смотрел, как в самом центре узора из символов медленно, тягуче из-под поверхности камня просачивается тонкой, вязкой, будто липкой, струей сверкающая тьма. Тьма ширилась и разливалась, заполняя собой причудливую вязь линий на камне.

Сердце герцога пропустило удар и даже не один. В полнейшей тишине он слышал лишь гул крови, бившейся в его жилах изнутри так, словно она хотела вырваться сквозь плоть и кожу наружу. Со смешанным чувством облегчения и недоверия, восторга и страха Корденс наблюдал, как возвращается Источник. Его вкрадчивый шепот уже подбирался к ошеломленному сознанию, в нем слышалась ласковая и укоризненная насмешка и успокоение. Все существо Корденса тянулось вперед, желая прикоснуться к наползающей, такой родной, ледяной тьме, коснуться, окунуть в нее ладони, нырнуть с головой.

Он отступил на шаг, затем еще на один. Отступал до тех пор, пока черная гладь со сверкающими в глубине искрами не замерла, заняв предназначенное ей место. Не двигаясь с места, Корденс простер руку к Источнику и тут же отдернул. В голове теснились десятки мыслей, одна безумнее другой, но объяснения произошедшему среди них не находилось. С неуверенностью Корденс оглянулся на выход, но затем, решившись, начал торопливо скидывать с себя одежду. Тысяча демонов, он должен узнать, понять, что же случилось.

Не давая себе времени больше засомневаться, он погружался в глубину Источника почти с разбега, словно в ласковые волны теплого моря. Если бы кто-то ожидал рядом, он бы сказал, что не прошло и нескольких мгновений после того, как сверкающая тьма накрыла Корденса с головой, а он уже вынырнул обратно. После ледяной глубины тело горело. Но жарче полыхало в груди чувство безмерной благодарности и несказанной радости. Источник показал ему, дал почувствовать.

Впопыхав одевшись, Корденс летел наверх по узким лестницам подземелья, будто его подталкивал в спину и подхватывал благодатный ветер. Герцог знал, что сейчас наверху поднялся шум, что дозорные перекликаются и нетерпеливо расхаживают на своих постах. Что матушка-герцогиня стоит озябшая под моросью дождя и не замечает, что по лицу у нее стекают вовсе не капли, падающие с неба.

Он чуть не влетел в Салиру, дожидавшуюся его у входа в подземелья, затормозив лишь потому, что закрывал проход.

― Твоя светлость, ― начала было магистр, но он отмахнулся от нее.

― Я знаю.

― Корденс, ― Файолин стояла на ступенях лестницы, бледная, встревоженная. ― Я не могла больше лежать.

― Тебе нельзя сейчас наружу, тем более на стену, ― нахмурилась Салира.

― Я понимаю, ― сникла Файолин. ― Я подожду здесь.

Пока Корденс и Салира поднимались на стену, непривычный шум во внутреннем дворе замка и на стенах не умолкал. Казалось, что каждый из не занятых делом обитателей вышел наружу, не в силах дожидаться на месте.

Корделия стояла, неподвижная и сосредоточенная, стиснув руки и устремив взгляд вдаль. Она не замечала, что капюшон ее плаща сбился, волосы намокли и за ворот платья стекали холодные капли. Аккуратно надев капюшон на голову матери, Корденс так же вперил взгляд в серую ленту берега Кристальной.

Если бы эти точки не двигались, их ни за что было не разглядеть в серой хмари. Но они медленно тащились по расчищенной тропе, постепенно обретая очертания человеческих фигур. Корденс дважды сбивался, пытаясь их сосчитать.

― Семеро, ― проговорил он наконец, ― их только семеро. Кто? Салира, ты же можешь увидеть.

Магистр подалась вперед, упираясь животом в край бойницы и переходя на магическое зрение.

― Пятеро из них маги, двое из магов ― женщины, ― уверенно проговорила она. Герцогиня Корделия приглушенно всхлипнула и как-то обмякла, словно лишилась разом и сил, и опоры под ногами. Подхватив рыдающую мать в объятия, Корденс вновь вперил взгляд вдаль.

― Лейра жива, она все-таки жива. Невероятно, но она жива, ― повторял он на разные лады, поглаживая мать по спине. Семь крошечных фигур медленно, но неуклонно приближались к Туманному замку.

Глава 25

Две светловолосых головы вынырнули из сверкающей черноты одновременно.

― Тебе когда-нибудь приходила мысль погрузиться глубже, дотянуться до тех искр?

― Почему ты не сказала, что беременна?! Кто отец?

Лейра поморщилась.

― Напомни мне, когда я могла это сделать? ― спросила она, выбираясь на холодный камень и звонко шлепая по нему босыми ногами. ― И у нас, и у вас было слишком много важных новостей, которыми требовалось поделиться как можно скорее.

Присев на краешек каменного ложа, Лейра завернулась в одну из шкур. После погружения в Источник ее немного знобило. Корденс налил в бокал сиреневого вина и, по привычке, протянул его сестре. Но тут же спохватился.

― Тебе же теперь нельзя, ― и присел рядом с Лейрой. ― Надеюсь, это не тот гвардеец, что пожирал тебя глазами и с явным нежеланием уходил через портал?

Лейре удалось рассмеяться недоуменно и беззаботно. Фезару, как и Белоглазому с Орфом и Халой, пришлось покинуть Туманный замок почти сразу, едва они вернулись. Клятву верности владельцу замка никто из них не мог принести на данный момент. А так как Источник вновь находился на своем месте, для посторонних людей было опасно задерживаться. Герцогиня Корделия успела лишь распорядиться, чтобы спутников ее дочери накормили. За трапезой на скорую руку и делились новостями обитатели замка и вернувшиеся путники.

Хельдрик схватился за голову, услышав, что наследник Императора мертв, и выскочил из-за стола, намереваясь немедленно мчаться в столицу ― узнать подробности.

― Лучше сначала в Цитадель, вместе с Великаном и Халой, ― посоветовал Крутт. ― Оттуда связаться с Магическим Советом. Не стоит тебе соваться в столицу, пока мы не решили, когда и как сообщить Его Императорскому Величеству о том, что Излом закрыт.

Хельдрик признал слова приятеля разумными, но настоял, что нужно отправляться как можно скорее. Фезар, который решил идти с ними, со странным смущением топтался возле портала, пока Крутт настраивал Зов. Наконец, он решительно подошел к Корденсу и прямо спросил, примет ли герцог его на службу после того, как он уладит вопрос о выходе из состава императорской гвардии. С холодной надменностью, в лучших традициях своего рода, Корденс ответил, что в данный момент его замок не нуждается в новых людяи, и поникший гвардеец ушел вслед за магами, даже не увидев напоследок предмет своих воздыханий. Лейре в тот момент приходилось лежать в постели и пить бульон под пристальными взглядами Салиры и матушки-герцогини.

― Зачем ты вообще придумала погрузиться в Источник вместе? Можно было подождать несколько дней. Ваша целительница сообщила, что ты и так потеряла много крови, а потом еще вела всех сквозь Туман, ― продолжал встревоженный Корденс. ― В твоем положении себя нужно беречь, а ты?

― Зато ты теперь в подробностях знаешь все, что произошло у Излома, ― парировала Лейра. ― Разве ты не поступил бы так же, как я?

Этот ехидно прищуренный взгляд сестры показался Корденсу настолько знакомым, что он подскочил, расплескав содержимое бокала, который держал в руке, швырнул его на стол и равнул к выходу.

― Не может быть! Я его убью! И он даже не сможет защититься.

― Сядь! ― властный окрик заставил Корденса остановиться, но вернуться на место он не пожелал. А Лейра продолжила уже спокойно: ― С ним я разберусь сама. Тем более что инициатором была я. Сейчас у нас есть гораздо более важные и срочные проблемы.

― Ты моя сестра, ― заупрямился Корденс, переполненный негодованием и не испытываемой ранее никогда странной ревностью. Только вот кого и к кому он ревновал, сестру к наставнику или наставника к сестре, он и сам бы не смог понять. ― Ты леди из рода Безымянного герцога. Нельзя допустить, чтобы тот, кто осмелился сделать тебе ребенка, не испытал на себе всю тяжесть последствий этого. Кем бы он ни был.

― А ты уверен, что ты все еще Безымянный герцог? ― вкрадчиво спросила Лейра, сбрасывая с плеч шкуру и поднимаясь на ноги.

― Что? ― осекся распаленный Корденс.

― Вчера ты показал мне свиток с договором. Как маг, я могу тебя уверить, что он действительно не имеет больше силы. А то, что наш род именуется родом Безымянного герцога, впервые указано было именно в этом договоре.

― Тогда кто же я? ― От растерянности Корденс совершенно по-детски захлопал ресницами и машинально погладил черный камень кольца на своей руке. Лейра вернула его брату, едва переступив границы замка.

― С одной стороны, ты теперь обычный подданый Императора, который обязан беспрекословно исполнять любую его волю, ― с сочувствием произнесла Лейра, подходя к брату почти вплотную, ― с другой ― ты первый претендент на его трон, учитывая, что наследника больше нет.

― Первый претендент ― это ты. Ты родилась раньше.

― Ты мужчина.

― А у тебя будет сын. ― Корденс потер виски пальцами. ― Твоя беременность ― еще один узел в этой запутанной ситуации. Я все-таки пойду сейчас и убью Крутта. Он ведь старше даже, чем в отцы тебе годится.

― И оставишь племянника без отца? Не дури, Одуванчик, ― взъерошила волосы на его голове Лейра. ― Мы маги. Не меряй наши поступки своими принципами. К тому же, ― она чуть запнулась, ― отец не сказал ни единого слова упрека ни мне, ни Крутту, когда выталкивал меня из Источника к дальнейшей жизни.

Корденс повернул голову к Источнику, словно мог разглядеть его темное нутро во мраке пещеры. На самом деле молодой герцог просто не хотел, чтобы сестра заметила заблестевшие в глазах слезы.

― Ты успела увидеть его еще раз, ― с горечью прошептал он.

― И видела, как он умирает. Для меня ― второй раз, ― с не меньшей горечью эхом откликнулась Лейра. ― К тому же, я тебе говорила, его разум уже был не здесь.

― Но как же вы говорили, когда явился Источник?

― Не знаю. Может, это было лишь игрой воображения, ― Лейра передернула плечами, будто ей снова стало зябко. ― А может быть, это Источник пытался исполнить мое страстное желание услышать еще хоть раз голос отца.

― Мы очень многого еще не знаем про Источник, ― голос Корденса стал задумчивым, и он наконец вновь взглянул на Лейру. ― Наш род оберегал его, а он нас, на протяжении столетий. Но мы, по сути, не ведаем, на что он способен, и на что способны мы с его помощью. Кто бы предположил, что он может вывести тебя из Тумана, позвав за собой, как ты позвала его? Кто раньше догадывался, что он дарует магическую силу?

― Раньше все заслонял Излом. ― Лейра ласково провела ладонью по щеке брата. ― Долг был превыше жизни и понимания.

― Что же теперь делать с этом пониманием и этой жизнью?

― Пойдем наверх, я есть хочу, ― внезапно сказала Лейра, и Корденс встрепенулся.

― Конечно, тебе теперь тоже надо есть много и регулярно. Файолин даже перестала дожидаться меня к трапезе. Наверняка она уже за столом. Идем.

Корденс ошибся: Файолин была не за столом. Когда они с Лейрой поднялись наверх, то увидели, что массивные двери замка распахнуты настежь. Герцогиня Корделия стояла в проеме и, то ласково улыбась, то озабоченно хмурясь, наблюдала, как невестка, закутанная в меховой плащ, ходит по двору и подставляет ладони крупным хлопьям снега. Снегопад был таким сильным, что едва можно было разглядеть окружавшие замок скалы. На обточенные камни двора успело намести по углам целые сугробы.

― Вот это да! Первый снег! ― Лейра взвизгнула от восторга и выбежала наружу. ― Когда успел?

― Куда раздетая? ― возмущенный вопль принадлежал не матушке-герцогине, а Корденсу, который, вопреки своим словам, не намного отстал от сестры.

― Держись, Одуванчик! ― наскоро слепленный снежок ударил герцога в плечо. Ответ последовал незамедлительно, пролетев возле самого уха Лейры. Улыбаясь, порозовевшая от свежего морозного воздуха Файолин посторонилась и отошла к свекрови, давая поединщикам место для маневров. Белые снаряды замелкали в воздухе, ударяясь то о стены замка, то об соперников. Задорный смех разливался в воздухе. Время от времени с разных сторон раздавались аплодисменты и подбадривающие выкрики болеющих за своих любимцев воинов замка.

― И кого из этих двоих детей ты прочишь на трон Империи, Безрассудная? ― ехидно спросил Крутт у Салиры, которая вышла посмотреть на кутерьму и теперь стояла на ступенях главной лестницы, скрестив руки на груди.

― У этих детей скоро будут свои дети, ― в тон ответила магистр. ― И один из них твой, ― припечатала веско. ― Когда думаешь сообщать об этом Ее Светлости Корделии? Его Светлость Корденс, полагаю, уже в курсе. Удивлена, что не прибежал вызывать тебя на дуэль, Пытливый.

― Видимо, он не сделал этого по той же самой причине, по которой не сдал Императору и Советам тебя и твоих Последователей, ― не остался в долгу Крутт.

― Мне необходимо ненадолго покинуть замок, я должна многое сообщить нашим людям, ― резкая смена темы не стала для Крутта неожиданностью. ― Если, как ты предполагаешь, Хваткий и эта девчонка из кочевников выжили и ушли через тоннель, то у нас не осталось времени на то, чтобы собрать силы, способные защитить Туманный замок и его хозяев. У Императора теперь нет наследника. Узнав о том, что Излом исчез, он использует все возможности, чтобы убить Корденса и получить желаемого наследника от его сестры. Его Величество ведь не может предположить, что особа, которую он желает видеть в роли матери своего сына, уже беременна от другого.

― Если Хваткий жив и доберется до Императора, то и это станет известно, ― мрачно проговорил Крутт, мысленно костеря самого себя на все лады за несдержанность тогда, у Излома. Не стоило расчитывать, что Хваткий не услышал его крик. ― Но Эрмис не может знать, или, по крайней мере, быть уверенным, что Лейра выжила после того, как был закрыт Излом. Ему неведомо, что мы смогли выйти из Тумана и что Источник вернулся в недра замка.

― Это знает Хельдрик и, думаю, в этот раз он не будет молчать двадцать лет, ― вздохнула Салира. ― Моему мальчику достаточно гнета вины за чуть не вывернутый наизнанку мир. Я не могу поверить, что очередной неожиданный всплеск его силы смог повредить Излом так, что Изнанка начала втягивать все в себя, вместо того, чтобы, как раньше, выпускать в наш мир разных тварей.

― Ты помнишь, что первое впечатление от этих тварей даже ужасом назвать слабо, ― Крутт, заметив, что раскрасневшиеся Лейра и Корденс вернулись в замок, начал спускаться. ― Так что лично меня это не удивляет.

Салира ухватила его за рукав, останавливая.

― Мне нужно покинуть замок.

― Источник вернулся. Это значит, что замок не примет толпу посторонних. Куда ты денешь своих людей? ― с досадой сказал Крутт, прислушиваясь к оживленным голосам внизу.

― Их можно рассредоточить в Спате и Стражене, ― с убежденностью заговорила Салира.

― Решение должен принимать Корденс. Он по-прежнему господин и владетель этих земель.

― Крутт, Салира, спускайтесь. Пора обедать, ― звонкий голос Лейры оборвал их разговор. Переглянувшись, магистры поспешили на зов. Однако их опередил Трэнк Рист, ворвавшись с улицы так быстро, как ему позволяла недолеченная нога.

― Ваша Светлость, из Спата прислали вестник. Сегодня утром через страженьский портал пришли пять сотен воинов императорской гвардии и раположились лагерем вблизи города. К градоначальнику с докладом о цели своего прибытия их командир не явился. Ходят слухи, что ожидают прихода еще больших сил.

― Я предупреждала, что у нас нет времени, ― разбила воцарившееся было ошеломленное молчание Салира. ― Ваша Светлость, я должна немедленно покинуть замок, чтобы привести к вам силы, способные удержать удар людей Императора.

Корденс молча кивнул. На его волосах еще блестели капли растаявших снежинок, еще бурлила разгоряченная азартом шуточного боя кровь. Он лишь на несколько мгновений забылся, отвлекся от того, что надвигалось стремительно и неумолимо.

― Гарнизоны в полную готовность, ― только и успел отдать приказ герцог, как ощутил Зов портала.

― Из императорского замка, ― они с сестрой произнесли одновременно, но даже не заметили этого.

― Хельдрик, ― вскрикнув, Салира обогнала хозяев замка на пути к порталу.

Всем казалось, что арка перехода разгорается невыносимо медленно. И шагнувшему из нее Белоглазому не дали опомниться, окружили, затормошили, забросали вопросами так, что он невольно попятился, чуть не ступив в сверкающий водоворот снова и не отправившись обратно. Стряхнув с руки вцепившуюся в него мать и приветствовав Корденса положенным поклоном, Хельдрик выпалил:

― Эрмис и Заарда вчера вечером объявились в столице и были приняты Его Величеством. Император в ярости, но успешно это скрывает. Я пришел предупредить…

― Отдышись, мой мальчик, ― коснувшись его руки, попросила Салира.

― Готовится приказ о том, чтобы Его Светлость Корденс незамедлительно явился ко двору, ― не послушался ее Хельдрик. ― Официально ― для того, чтобы быть представленным к награде за закрытие Излома и для присвоения нового титула.

― А на самом деле? ― прищурился Крутт.

― Я не знаю, но ничего хорошего ждать не приходится. Ваша Светлость, прошу немедленно провести ритуал принесения клятвы верности у Источника. Свой знак действующего члена Магического Совета я оставил во дворце.

― А что насчет меня? ― спокойно, слишком спокойно спросила Лейра.

― Ты все еще Маг На Пути, ― Хельдрик наконец-то перестал захлебываться словами. ― И до окончания срока ты имеешь право не приближаться даже к столице. Но я полагаю, что Император намеревается использовать Его Светлость Корденса для того, чтобы заставить тебя сделать это.

Лейра пристально смотрела на лицо брата, освещаемое разноцветными всполохами сияния портала.

― Если Корденс явится во дворец, Император затем настойчиво пригласит туда меня. И ничего не будет ему мешать уничтожить нас обоих.

― А если не явится, ― продолжила за нее Салира, ― то это будет объявлено как неповиновение Императорской воле. Наказание за это только одно ― смерть. Не только бунтовщика, но и всей его семьи.

― Что… что же делать? ― позабытая всем Файолин, скрывавшаяся в тени, начала всхлипывать. ― Не надо было закрывать Излом, это была ошибка. ― В тонком голосе начали проскакивать истерические нотки.

― Герцогине в ее положении нельзя волноваться, ― голос Корденса был столь холоден, что каждого из присутствующих невольно пробрал озноб. ― Матушка, я прошу вас увести мою жену в ее покои.

С тревогой оглянувшись на сына, герцогиня Корделия обняла причитающую Файолин за плечи и повела прочь.

― Даже Источник не в силах будет защитить Туманный замок, если Император бросит на его захват все свои силы. Рано или поздно они сметут нас численностью. Поэтому я вижу только один выход, ― Корденс говорил, и каждое его слово гулко ударялось о каменные своды. ― Я вижу только один выход, ― Лейре очень хотелось поймать выражение глаз брата, но он устремил немигающий, невидящий взгляд прямо перед собой. ― Как потомок Императорской династии и потомок рода, избавившего мир от угрозы Излома, я заявлю свои права на корону и трон Империи.

Показалось ли Лейре, или это разноцветные всполохи так сыграли, что на мгновение взгляд Корденса сверкнул нереальным, неземным сапфировым цветом. «Кровь. Проклятая или благословенная», ― отрешенно подумала Лейра. И так и не поняла, что же именно такое горячее плеснуло у нее в груди, обжегши изнутри: горечь или гордость.

Эпилог

Император Арианделл в который раз окинул с ног до головы фигурку стоявшей перед ним маленькой дикарки, выглядящей немного нелепо в традиционном придворном платье. Взгляд и улыбка Его Величества, ласковые и понимающие, не отражали тех мыслей, которые наполняли в данный момент монаршью голову.

«Недурна. Мелковата только. Есть немного времени подождать. Если не удастся подчинить сестру зарвавшегося юнца из Туманного замка, осмелившегося претендовать на престол, эта шаманка, умеющая поглощать смерть, а затем направлять ее на других, будет неплохим вариантом. К тому же Хваткий утверждает, что она может ходить через Туман. Приблизив ее к себе, я постепенно подчиню весь народ по ту сторону гор. Они не узнают, чьей именно заслугой стало то, что больше твари из Тумана не будут уничтожать их племена. Они будут думать, что эта милость была оказана мной. Уж я постараюсь убедить в этом девчонку, а затем и всех ее соплеменников».

― Ты можешь идти, дитя, ― проникровенно улыбнулся Арианделл Заарде, обволакивая ее этой ясной и светлой улыбкой. ― Эрмис уже ждет тебя, чтобы продолжить учить наш язык.

― Эрмис учи, знать, ― довольная белозубая улыбка расплылась в ответ на лице Заарды.

― Надеюсь, у тебя все хорошо? Тебе всего достаточно? Ничего не нужно? ― задавал Император дежурные вопросы, намереваясь уже вставать, указывая дикарке на дверь.

― Надо, ― вдруг быстро закивала тааранка. ― Хельд. Белый. Надо. Грусть нет Хельд.

Ни единый мускул не дрогнул на лице Императора, ничто не выдало обуявшую его достаду и ярость. Нереально сапфировые глаза вдруг стали глубокими-глубокими, как морская пучина, как небесная высь.

― Хельдрик Белоглазый не нужен тебе больше. Забудь о нем, ― низким, завораживающим голосом произнес Арианделл.

― Не надо, ― с глупой улыбкой подтвердила Заарда и, попытавшись изобразить поклон, которому ее все утро учила какая-то строгая женщина, вышла из кабинета.

Оставшись один, Император уставился на свои руки. Они слегка дрожали. Много силы забрало вмешательство в сознание этой кочевницы. Было в этот раз что-то непривычное, тяжелое, словно через колючий густой кустарник продирался. Император был еще крепок, несмотря на то, что ему уже перевалило за полвека. Придворные маги всеми силами поддерживали здоровье и жизнь в его теле. Благодаря их стараниям он сможет прожить еще столько же и сможет зачать и вырастить достойного преемника, раз уж его сын…

Наследник повесился собственоручно, придворные маги и следователи Тайной стражи утверждали это без тени сомнений. Но Император был уверен, что его сына вынудили это сделать. Околдовали, воздействовали на его разум так, как это мог делать сам Император со своими поданными. Не зря столько лет назад его предок казнил проклятых магов, осмелившихся изучать дар, который не позволен никому на свете, кроме тех, в ком течет божественная кровь. Но эти Последователи, они дерзнули сохранить и изучать запретные знания. Пора выявить и передавить всех. Потому и объявлено было, что наследник Императора убит именно ими. Пускай вся Тайная стража, вся гвардия, все население Империи начнет охоту за убийцами.

Но сначала нужно разобраться с Корденсом, теперь уже не Безымянным. Герцог Калиинийский ― титул, придуманный наспех, лишь на бумаге, для усыпления бдительности. Но уловка не сработала, дерзкий мальчишка не явился ко двору, а отправил послание лично Арианделлу и в оба Совета о том, что он, по праву крови и праву избавителя мира от угрозы Излома, требует уступить ему престол, который он сможет затем передать ожидающемуся вскоре сыну.

Мальчишка зарвался. Но это неудивительно, ведь они действительно одной крови. А договор, много лет сдерживающий эту кровь, утратил силу. Жажда власти начала поднимать свою змеиную голову. Конечно, кажется просто невероятным, что Излома, сотни лет отравляющего мир, висящего острым угрожающим мечом над всеми землями, больше нет. Хранители выполнили свой долг до конца.

Но Арианделл не уступит трон. Он уничтожит и Туманный замок, и все семейство в нем. Сначала последует примеру своих врагов, Последователей, окружит замок подземными тоннелями. Призовет из-за гор кочевников в союзники, пустив слух, что именно род герцога наслал на их народ истребивших его тварей. Убедит магов, что душа молодого Корденса отравлена Туманом и изнаночными тварями с рождения. Они найдут способ проникнуть в замок.

Неприступный прежде щит Империи рухнет, род герцога канет в небытие. Возможно, что удастся прибрать к рукам и власть над Источником. Император усмехался, продумывая свой план. Он знал, что этот план обязательно сработает, что он безупречен, ведь в венах его автора текла благословенная божественная кровь, а боги никогда не совершают ошибки.