Фиктивные. Бой с любовью Евсения Медведева В мире, где власть и деньги решают всё, я пошла на отчаянный шаг, чтобы спасти маму. Слепо заключила фиктивный брак с загадочным владельцем бойцовского клуба Лютаевым. Холодный и брутальный, он казался чужим с первого дня. Но судьба коварна и мстительна, особенно к тем, кто заключает брак без любви Ты как меня нашёл? я еле шептала Из тьмы подъезда вальяжно вышагнул Лютаев. Его взгляд полыхал яростью, он внимательно проследил за отъезжающей машиной и недовольно цыкнул. Ты жена моя, Юля И с кем это ты по ресторанам ходишь? с нескрываемой яростью процедил муж и двинулся на меня. Это просто друг! Никита, отпусти меня Наш брак были фиктивным! Срок вышел! Срок выйдет, когда я скажу! Ты моя! Друг, говоришь? Ну дерзай Только помни, что любой коснувшийся тебя труп. Ты знаешь, разговор у меня короткий Ты моя! последняя фраза прозвучала как приговор. ==================== Объем 300 страниц Объем 300 страниц 18+ Фиктивные. Бой с любовью Автор Евсения Медведева 1 книга из 3 в серии «Бойцовский клуб» Пролог - Давай, кукла, звони своему мужу, пусть готовит бабло... Незнакомый бугай склонился ко мне так близко, что я ощутила несвежесть его дыхания. Горло сжалось в рвотном позыве, глаза запекло, внутри роилась истерика, но рыдать перед этими гориллами было нельзя. Вы из какого века сбежали, клоуны? В век кибератак до сих пор похищают людей? - за несколько часов тишины и молчания собственный голос оказался чужим, жалким, слабым. Зажмурилась, заперев слезу, потому что слово себе дала - не бояться.- Ты что, пререкаться вздумала? - мужлан вдруг рванул ко мне, опустил руку на шею, и пальцы стали медленно сжиматься. Тяжелые рваные выдохи, передающаяся ярость, бурление крови... Он был слишком близко, топил в купаже ароматов пота и кислоты бензина. Дышал, как разгневанный бык, старясь напугать строптивую жертву. Но мне и без этого было страшно. Весь город знает, сколько приносит его бойцовский клуб... Пришло время делиться. Особенно когда на кону жизнь его дорогой женушки. Бережет он тебя... Дома запер, никому не показывает, охрана вечно таскается! - прошептал незнакомец, в последний раз стиснул пальцы, наслаждаясь моими хрипами, а после отошел, будто боялся не удержаться. - Я вашу гребаную семейку научу уму-разуму…. Тебя - вежливо говорить с мужиком, а муженька твоего научу силу уважать. Да мой муж не знает, когда у меня день рождения, а вы хотите денег с него срубить? - хохотнула, изо всех сил удерживая рвущуюся истерику. - Если вы меня прикопаете под деревцом, он только рад будет! А не заплатит - мы непременно тебя прикопаем... Хоть на глазах и была черная полупрозрачная повязка, несколько размытых силуэтов я могла различить. Я еле удерживала себя в миллиметре от истерики. Сердце гулко билось о лёгкие, я даже дышала через раз, молясь лишь о том, чтобы все это оказалось идиотской шуткой. - Сука упрямая! - проорал мужик и содрал повязку, а после поднёс к лицу мой телефон и довольно усмехнулся, когда блокировка снялась. - Сейчас мы проверим, сколько Лютаев готов отвалить за свою бабу. Вот в этом-то и была проблема. Ничего муж не заплатит... Мы совершенно чужие друг другу люди, связанные штампом в паспорте. Живём как соседи, пересекаемся только в подземном паркинге. Я еду в городской парк, чтобы от души побегать в тишине деревьев, а он только возвращается с работы. Ну как с работы... Это не просто работа, это дело всей его жизни. Бойцовский клуб «Час до рассвета» он основал с самого нуля. Сам построил свою империю втайне от влиятельного отца. Какого черта? - снова взвыл бугай и обернулся к компании таких же великанов, что расселились на старых деревянных ящиках вдоль забора, как застывшие воробьишки. - Кукла, ты что, номер не тот дала? Почему он трубку не берет? Сколько времени? У меня болело буквально всё! Ноги, руки, голова, да я даже задницу свою не чувствовала от долгого сидения на твёрдом стуле. Это некогда кожаное кресло теперь стояло на трёх ножках, а прореху подпирала старая колонка от магнитофона. И конструкция эта пошатывалась каждый раз, когда я пыталась принять позу поудобнее. Пыточная... Два часа ночи... Значит, он внизу, у ринга, а телефон отдал помощнице, - я попыталась придать голосу немного безразличия, но признаться, выходило гнусно. Нет, я не врала... Дозвониться до Никиты было просто невозможно. Я вообще подозреваю, что у меня не личный номер, а один из тех, что раздают направо и налево. Я за полтора года с его помощницей говорила чаще, чем с мужем законным! Мужлан чертыхнулся, снова натянул мне на голову какой-то мешок, очевидно, чтобы я не глазела по сторонам, и тяжёлым шагом отправился к компании подельников. Они о чем-то шептались, а на фоне слышались длинные гудки, полные безразличия и безмятежности. Я легонько пошевелила затекшими запястьями, а в ответ раздался громкий лязг металлических браслетов. Руки прострелило резкой болью, а в груди зародился страх. Такой едкий, навязчивый. Не вытащит меня Лютаев отсюда, а значит, варианта всего два: либо самой выбираться, либо тупо ждать погибели. Не отпустят они теперь меня, потому что лица видела… Чёрт! Прикусила губу, пытаясь побороться с желанием расплакаться, но в этот момент длинные гудки внезапно прервались. - Да, Юлия! Говори только громче, у нас тут турнир в самом разгаре, - прокричала Ульяна, помощница моего мужа. Гориллообразный пулей подлетел ко мне, снова сдернул с головы мешок, сунул телефон к лицу и переключился на видеосвязь. - Говори, сука... А то лицо твоё в бахрому превращу! - он шептал, а сам украдкой волосы мои на кулак накручивал, нарочно делая больно. - И только попробуй лишнего брякнуть!- Уля, позови Никиту! Лия, ты что... Он же у ринга. Сама знаешь... - девушка подтвердила переключение на видеозвонок, и на темном экране появилось её лицо, озаряемое резкими вспышками софитов и лазера. - Меня твой муж убьёт, если отвлеку. Перезвони ближе к утру, если срочно. А если не срочно, то дома поговорите. Сегодня слишком много важных гостей. Если срочно - то утром? Серьёзно? Нет, Лютаев... Если срочно - то это незамедлительно! Ульяна даже не смотрела в камеру. Носилась пчёлкой, то прячась в подтрибунном помещении, то вновь врываясь в адище клуба. Тьма людей, дикий ор, грохот и гул толпы - привычное музыкальное сопровождение этого злачного места. Меня передёрнуло от непринятия этого его увлечения. Что это за больные люди, готовые наблюдать за бойней мужиков на ринге? Кровь, сопли, крики и боль... Это пристанище греха и людской слабости. И в этом дерьме был один король - Лютаев. - Уля, дай Никиту! - заорала я, когда амбал резко выкрутил мой локоть. - Я не шучу! Немедленно найди его! Помощница мужа вдруг соизволила осчастливить меня вниманием, её лицо приблизилось, она словно только сейчас заметила, что за мной далеко не фон квартиры, и даже не холодные стены больницы. Девушка ойкнула, зажала рот ладонью, а после коротко кивнула, и шум толпы стал громче. Уля, очевидно, опустила телефон, потому что было видно лишь острые носки её туфелек, быстро семенящих по черному покрытию зала. А потом шум прекратился.. Смотрела на экран с жадностью, потому что хоть я и не верила, но только Лютаев может мне помочь. В конце концов, я вляпалась из-за него! Из-за этого гребаного клуба.- Никита Петрович, - Уля откашлялась, забарабанила кулаком в дверь, а не услышав ответа, подключила и ногу. - Никита Петрович! Вам жена звонит! Я перестала дышать. Замерла, с ужасом отсчитывая удары своего сердца. В ушах вакуум, а на экране - тёмное пятно дверного полотна из черного сверкающего стекла. Уля стояла в коридоре, совершенно искренне пытаясь достучаться до шефа, хотя ещё пару минут назад говорила, что ему некогда, что он у ринга... Сердце кольнуло, будто я уже знала, что увижу дальше. Больно? Противно? Да нет... Разве я имею на это право? Мы просто соседи, вынужденные носить одну фамилию. Без принуждения, слёз и трагедии. Да и вообще, срок моей каторги заканчивается, и через год я буду совершенно свободна. И от его фамилии, и от этого города, и от необходимости играть роль жены. - Входи! - грохнул Никита, и от его голоса по ногам пробежал морозец. Уля растерялась, начала крутить телефоном, сто раз извинилась за вторжение. В голосе её читалась паника, она то и дело срывалась в писк, так и не рискнув войти в кабинет. Но это даже к лучшему, потому что именно отсюда мне открывался шикарный вид на логово разврата. Тёплый приглушенный свет, огромные свечи вдоль игривых бархатных занавесок, высокие круглые подиумы, в центре которых сверкали хромированные пилоны. Лютаев сидел на кожаном диване боком, даже не удосужившись повернуть головы. Поза расслабленная, ноги широко расставлены, а в левой руке бутылка водки, сжатая за горло. И вдруг кончился воздух... Фантомные воспоминания превратились в реальность, бугай снова стиснул мою шею своей вонючей лапой, вонзился пальцами, то ли выдавливая жалостный писк, то ли приказывая не орать. А я и не могла орать! Смотрела на своего законного мужа, что с упоением наблюдал за порноспектаклем на сцене. Лица женщин были скрыты кожаными масками, но на другие части тела материала, очевидно, не хватило. Голые сиськи, смачные жопы, щедро смазанные маслом... Они покачивались, наклонялись, выпячивали женскую красоту. И собравшимся это нравилось. Даже бугай слегка притих, смотря явно не на Лютаева, а на баб. Кобель похотливый! Он даже фиктивным мужем нормальным быть не может! Ну? Я же говорила, что влипли вы, мальчики! - я дернулась, когда ощутила, что его хват ослаб. Придурки грёбаные! Отпустите меня! Немедленно!Гориллообразный рывком натянул на лицо маску, потому что Никита мгновенно отреагировал на мой голос и обернулся к Ульяне. Амбал схватил меня за локоть, вновь выворачивая руку в суставе, и рывком сорвал меня с колченогого стула. Вот только ноги мои отказали, мышцы ослабли, вспыхнули адской болью судороги, и я рухнула на пол. В нос ударила мелкая пыль, запах бензина усилился, и горло снова перехватило овотным позывом. Но даже так я продолжала пялиться в телефон... Никита смотрел точно в камеру. Лицо безэмоциональное, наглое, совершенно отрешённое. Ему будто было все равно на то, что мне больно и страшно. И это все из-за него! Я даже зарычала, когда за его спиной появились танцовщицы. Они потирались, ласково бегали длинными ноготками по его плечам, ныряли в распахнутый ворот рубашки, повторяя крупную вязь татуировки, опутывающую грудь и шею с одной стороны. И тишина наступила... Лютаев прогнал стриптизёршу, рывком поднялся и медленно, даже непозволительно вальяжно стал приближаться. Не лицо, а кусок айсберга. Холодный, безэмоциональный и совершенно чужой. Руки спрятаны в карманы, рубашка расстегнута, желваки подрагивают, а полупрозрачные голубые глаза утонули в дикой пульсации зрачков. Сейчас он был похож на волка, чей кусок мяса забрали жадные охотники.- Ты, Юль, кого угодно своим острым язычком доведёшь, да? - вдруг Лютаев рассмеялся, но как-то сдержанно, даже напряженно. - Ну что, парни? Что она натворила на этот раз?- Барышню уводите, - прохрипел амбал и толкнул меня, как безродную собачонку, в лапы своих подельников, что не спешили выходить в кадр. - Мы тут сами теперь разберёмся. Глава 1 Утро... Очередной день моей бессмысленной жизни. Вскочила, первым делом подойдя к огромному календарю, и вычеркнула вчерашнее число.- Минус один день... - заставила себя улыбнуться, потому что сегодня я переступила рубеж. -Совсем скоро я стану свободной. Скинула пижаму, вошла в душ и долго стояла под упругими струями, меняя температуру от кипятка до обжигающего холода и обратно. Никогда не пропускала этот ритуал, потому что так папа приучил. Он говорил, что, поднявшись с постели, ты должен первым делом поблагодарить Бога за очередной подаренный день, а после подготовиться к самому плохому. Пробежка, завтрак и тонизирующий душ. Но на пробежку времени не остается, а позавтракаю я с мамой. Собралась буквально минут за двадцать. Надела спортивный костюм, удобные кроссовки, подхватила приготовленные пакеты и на цыпочках выскользнула из квартиры.- Юлия Андреевна, доброе утро, - отсалютовал мне охранник, а после перехватил пакеты, чтобы помочь донести до машины. - Что-то рано вы сегодня. Случилось чего?- У мамы тяжелый день, хочу быть рядом. Прошла мимо пустующего парковочного места, где обычно стояла машина супруга, и даже выдохнула от облегчения. Но, очевидно, охранник не так трактовал мой вздох.- Юлия Андреевна, ну не грустите. Знаете же, что Никита Петрович почти все своё время проводит в клубе. Говорят, вчера было открытие новой арены, а ещё по телевизору сообщили, что Никита Петрович детскую секцию по боксу открывает, - Руслан улыбнулся, словно хотел приободрить меня. Вот только мне фиолетово, что там открывает мой муж, и где он ночует - тоже до лампочки!- Спасибо, Руслан. Я поеду... Прыгнула за руль, скоренько развернулась и помчалась к дублирующему выезду, потому что не хотела сталкиваться с Лютаевым. Да, мне придётся объезжать весь жилой комплекс, постоять на трёх светофорах, но зато не столкнусь с ним. По пути заскочила в кофейню, купила мамины любимые круассаны с миндалём и латте с карамельным сиропом. Клиника встретила привычной тишиной и унынием. Стерильность, серость и беспросветная безнадёга. Первым делом я забежала к лечащему врачу, но оказалось, что он уже ушёл на обход. А значит, поговорить без мамы не получится. Когда-то я была безмерно счастлива и беззаботна. Сразу после школы меня отправили учиться в Лондон, но первый же год показал, что гуру бизнеса из меня если и получится, то весьма дрянной и бестолковый. Отец немного посокрушался, но после смирился и развязал мне руки, позволив делать, что захочу. И я переехала во Францию, поступила в Школу искусств и наслаждалась полной свободой. Отучилась три года, а за неделю до вступительных экзаменов в магистратуру узнала, что отца больше нет.. Мам! Ты что делаешь? Тебе нельзя ходить! - маму я застала в палате в вертикальном положении, несмотря на то, что врач ей запретил физические нагрузки. Вот и сейчас она карабкалась, пытаясь дотянуться до ручки оконной рамы. - Ну, кнопка вызова есть же!- Юля, ну не могу я лежать больше... Голос мамы уже давно потух. Не было в нем звонкости, ласки, доброты. Он был тише шороха ветра. Слабый, неуверенный, полный тревоги. И даже когда ей было больно, когда капельницы уже не помогали, она всё равно не могла кричать. В последний раз её плач я слышал на похоронах. Мы до заката сидели на лавке, рыдали, наблюдая, как под ногами размокает глина. Она вмиг постарела лет на двадцать. Ничего не осталось от моей красавицы. Взгляд угас, как огарок свечи, слёзы высохли, а жажда жизни оказалась заваленной вместе с лакированным гробом. Они с отцом были идеальной парочкой. Шушукались, смеялись, продолжали целоваться и обниматься, даже на светских раутах. Это была огромная любовь... Мне было так больно! А когда видела терзания матери, то становилось просто невыносимо. На второй день я поняла, что если не уеду, то просто сойду с ума! Но судьба снова дала мне подзатыльник... - Юля, у нас нет денег! - шептала она, смотря на меня с какой-то яростью, почти ненавистью. Сама мысль, что я снова хочу уехать и оставить её здесь одну, причиняла адскую боль.- Мы банкроты, Юль... Банкроты... Но и остаться я не могла! Ведь там моя жизнь... Там учёба, друзья, моя крошечная квартирка в центре Парижа. Мам, ну оплати мне год обучения, а с квартирой, билетом и прочим я решу, - рухнула на колени, сжала её ледяные ладони и стала целовать, буквально вымаливая не рушить мою жизнь. - Я возьму соседку за половину аренды, пойду работать. Вот увидишь. Мам, я справлюсь Юля, у нас, и правда, нет денег. Ты думаешь, я вру, что ли? Счета пусты, а недвижимость отец продал пару месяцев назад. Всё что у нас есть - эта квартира и его машина, превратившаяся в груду металлолома. А ещё куча исков на возмещение материального ущерба. Юля, очнись... Не только ты всё потеряла. Нет ничего... Оглянись! Но я её не слышала. Слова мамы казались какими-то ужасными, лживыми, пугающими. Я тогда вскочила и бросилась в кабинет отца, открыла сейф, чтобы вытряхнуть горы побрякушек в ноги матери. Нет ничего? Да тут бриллиантов на пару жизней, золота целый мешок, драгоценных камней, раритетных безделушек вагон. Как это ничего нет? Несла бархатные коробки, что-то кричала, обвиняла её в жадности, в нежелании понять меня. А когда вошла в зал, то увидела страшную картину... Мама лежала на полу, не подавая признаков жизни. И бархатные футляры рассыпались по светлому паркету. Не было в них ничего... Пустота. Только воспоминания о былой роскоши. И тогда я потеряла надежду, а в наказание за гордыню, истеричность и нежелание принять горе получила страшный диагноз единственного родителя - онкология.- Давай, мамуль, ложись, я сейчас всё сделаю, - улыбнулась и поцеловала мамочку в лоб. -Отгадай, что я принесла тебе? Круассаны с миндалём и карамельный латте, - она тоже улыбнулась в ответ. - Ты зачем приехала? Юля, это уже ни в какие рамки не лезет. Ты не можешь целыми днями сидеть у моей кровати. У тебя должна быть своя жизнь. Ты же так отчаянно за неё билась! Мам, перестань... Не перестану! Юль, я не перестану! Ну что ты меня караулишь? Думаешь, мне легче так? Нет! - мама всхлипнула и отвернулась к стене, чтобы я не видела её слёз. - Лучше бы я тогда умерла, тебе бы не пришлось рушить свою жизнь. Но ничего, Юленька, ничего... Недолго мне осталось. Мам, ну прекрати! - я встала с кресла и заметалась по палате, раскладывая привезённые вещи. Каждый раз одно и то же. Я приезжаю, а ты в слёзы. Поверь, это тоже не облегчает моего существования. Может, уже сменим пластинку? Существования! - мама всплеснула руками и снова поднялась, упрямо отвергая мою помощь. Ты сама себя в ящик закрыла. Никита хороший парень... Он заботится о тебе.- Да о себе он заботится! Ты что, забыла, что этой свадьбы если кто-то и хотел, то это ты и дядя Петя. Мы с Никитой не планировали жить так, как решит старшее поколение. Не знаю, на чём поймали Никиту, но я это сделала только ради тебя... Я сама не поняла, с чего я завелась... Это уже бессмысленный трёп. Уже всё сделано. Судебные иски покрыла семья Никиты. Мама получает лучшее лечение. В том году летали в Америку, прошли отбор на экспериментальный препарат, и до исследований осталась всего пара месяцев. Всё самое плохое уже позади. Мне просто нужно потерпеть ради мамы! Мамочка, - я упала на колени и уложила голову в её сухие ладошки. - Давай не будем ссориться? Но только не требуй от меня симпатии к Лютаеву. Мы с ним договорились обо всем, разграничили зоны ответственности, свели встречи к минимуму. Остался год... Ты вылечишься, и мы вместе полетим с тобой в Париж... Юлька, ну в кого ты у меня такая фантазёрка? Кому я там буду нужна со своей шаткой ремиссией? Ты хоть представляешь, в какую сумму обходится лечение? Глупышка ты моя, - она обхватила мою голову, поцеловала в макушку и принялась заплетать косички. - Юль, я вот тоже жила и думала, что самое лучшее, яркое и крутое только впереди. Но оказалось, что все самое счастливое осталось в прошлом. Наши семейные посиделки, вылазки в горы, рыбалки, дурацкие гонки. Я же не ценила того, что имела. А ты не совершай моих ошибок, присмотрись к Никите.. Меня от имени Никита скоро будет тошнить! Мам, ну прошли те времена, когда молодых сводили во имя общего блага и семейного бизнеса. Ну, вы правда рассчитывали, что мы через неделю начнём сосаться, как гормональные переростки, а через год осчастливим вас внуком? Это было просто смешно... - Юлька, а если все так, как ты говоришь, то почему начинаешь орать, как умалишенная, стоит только завести о Никите разговор? Глава 2 То, куда ушла тема разговора, мне совсем не нравилось. Вообще все, что связано с событиями двухлетней давности, вспоминать лично мне не хотелось. Моя жизнь разделилась на до и после смерти моего отца. Были Париж, семинары в мировых культурных местах, интересные знакомства, шикарные аукционы, а теперь уныние и ощущение тюряжки. Есть и срок, и надзиратель, и полное отсутствие надежды на досрочное освобождение.- Настасья, душенька! - внезапно двери палаты распахнулись, и на пороге замер невысокий коренастый мужчина. - Ну как ты тут? Мой свёкор, Лютаев Пётр Иваныч, умел появляться эффектно... Вот и сейчас он стоял с огромной корзиной цветов, а охрана держала два пакета с фруктами и прочими деликатесами. Красивый, жизнерадостный, с пламенным взглядом... Он словно и не менялся с тех пор, что я его знаю.- Здравствуй, Петя, - мама широко улыбнулась и даже попыталась встать, но мужчина выставил руку, останавливая её порыв. - Какими судьбами? - Я знаю, что сегодня у врачей консилиум, - Лютаев опустился на одно колено перед кроватью мамы, взял её руку и прижался губами к костяшкам. - Настя, ты так похудела! Хочешь, я поговорю с врачами? Быть может, они тебя хоть на недельку отпустят на море? Я тебе все организую. Тишину, комфорт. витамины и яркое солнце. Несмотря на моё отношение к Лютаеву, говорил он весьма спокойно и искренне. Во взгляде не сквозили отвращение и жалось, скорее - жгучее сочувствие и желание помочь.- Юлька, дочь, прости, - дядя Петя вздрогнул, словно только сейчас заметил меня и подался вперед. чуть приобнимая за плечи. - Ты как? Никита не обижает?- Петь, ну что ты говоришь? - мама вечно пускалась в защиту своего зятя, которого видела-то с момента свальбы всего дважды. - Ты воспитал замечательного сына. Просто умопомрачительного, - прошептала я и поднялась с кресла, забирая пакеты с едой. Юль, ты не молчи. Если что-то не так, просто скажи, и я непременно разберусь, - дядя Петя пересел на кровать к маме, сжал её руку и тихонько похлопал. - Деньги даёт? Вот мелочь, а такая важная, приятная маме. Но я почему-то всё равно хотела его ненавидеть. Все нутро бунтовало, я буквально заставляла себя, но Лютаев, как и его превосходный сынуля, не давали даже малейшего повода. У меня всё правда хорошо, - дежурно улыбнулась и прошла в закуток, где пряталась небольшая кухня. Припала затылком к холодному кафелю, заставила себя выдохнуть. Ну, на кого я злюсь? На Лютаевых? А за что? На поводке меня в ЗАГС никто не тянул, это все я сделала сама и по доброй воле. И к нашему материальному краху они не имеют никакого отношения. Даже мама не знала о проблемах отца. Папа тонул тихо, создавая видимость достатка. И лишь после смерти вскрылись все его секреты. Узнав о страшном диагнозе мамы, я бросилась по всем друзьям и знакомым. Собирала по копейке, честно признаваясь, что вернуть, скорее всего, уже не смогу. Кто-то искренне помогал, а кто-то вместо денег приносил расписки о займе, подписанные моим отцом. Оказалось, что долгов у нас намного больше, чем ценность всего, что удалось сохранить. Продай мы квартиру, бабулину дачу в пригороде, остатки золота и парочку годных картин, этого бы и на четверть долга не хватило. Но самое ужасное - долг рос с каждым днём! Все новые и новые люди обрывали телефоны, терзали адвоката, караулили меня у клиники. Нет, говорили они вежливо, но от смысла этих тихих угроз становилось жутко. И окончательно я обессилела, когда наш юрист, всю жизнь проработавший на моего отца, составил итоговую смету. От такого количества нулей мне стало дурно. Я в жизни не видела таких денег, не представляла, что на это можно купить. Наверное, самолёт какой-нибудь, или остров в океане….. В этой ситуации не могло быть и речи о Париже и учебе. Мы даже платную палату не могли себе позволить, благо онкологию в нашей стране лечат совершенно бесплатно. Я дня три спала в ногах у моей мамочки. Согнулась калачиком на узкой больничной койке, боясь пошевелиться, только бы скрипом пружин не потревожить ее чуткий сон. Держала маму за руку, перебирала пальцы, шептала обещания, что мы со всем справимся. Но это была ложь... Однако с ней как-то жилось проще. Мне, но не маме. Она согласно кивала, тихо плакала, понимая, что чуда уже не случится. И в один из серых осенних дней на пороге обычной больницы появился дядя Петя Лютаев. Он ураганом влетел в палату, а через час мы уже ехали в реанимобиле в сторону дорогой клиники. Отдельная двухкомнатная палата, услужливый персонал, тихие доктора, в глазах которых ещё не образовалась толща разочарования и смирения. Они нам надежду дали! И маме становилось лучше. Обезболивающее было платное, сильное, идеально подходящее. Её уже не так рвало, появился слабый, но уверенный аппетит. Да и сама мысль, что мы больше не одни, подогревала надежду, что рано или поздно всё закончится. Но не тут-то было... Кредиторы нашли нас и здесь. Меня чуть не затоптало стадо мужчин, требующих свои долги, и отбили меня охранники Лютаева. Тогда дядя Петя усадил меня напротив и потребовал рассказать все, как есть. А что рассказывать? Я просто протянула список кредиторов, что даже на один лист не уместился. Мне не жалость нужна была, а конкретная помощь. Я не справлялась с той нагрузкой, что свалилась в одночасье. Всю жизнь любую проблему решал отец, а теперь я осталась одна. И дядя Петя понял это сразу: «Я подумаю, что можно сделать...». И снова надежда! Вновь забрезжил свет, появились силы. Я бросилась искать альтернативные методы лечения, консультировалась с врачами, тогда-то и появилась новость об инновационной вакцине, что тестируется в США. Но на следующий день реальность дала крен... Мама встретила меня с поразительным спокойствием, усадила рядом, обняла... И сообщила, что все наши проблемы закончатся, если я выполню одну просьбу Лютаева. Старик всерьез решил «заземлить» своего своенравного сына. А как это сделать? Правильно! Найти ему хорошую милую женушку. А взамен он закроет все долги и будет оплачивать любое лечение. Это был выбор морали... Я ощутила себя товаром на прилавке. Причем выбирать меня пришёл не сам покупатель, а его поверенное лицо. Я на тот момент даже не догадывалась, что сын его ничего не знает об этой сделке.. И я согласилась. В тот момент я душу дьяволу готова была продать, лишь бы Лютаев помог выгрести из того болота долгов, горя и полного мрака... Воспоминания разбередили былую обиду. Бросилась к раковине, плеснула на лицо прохладной водой и выдохнула, пытаясь собраться с силами. Я должна быть благодарна Лютаеву! Если бы не он, неизвестно, как долго продержалась бы мама. А так я хотя бы не одна. Грех жаловаться... Грех! Сварила кофе, поставила на поднос и вышла из кухни. Пётр что-то эмоционально рассказывал маме, а та улыбалась, смущенно приглаживая ёжик волос, что только-только начал отрастать. И снова сердце кольнуло... Нет, я определенно должна быть благодарная за всё, что эта семья сделала для нас.- Юляша, - протянул дядя Петя, взяв чашку кофе. - Ты мне, дочь, скажи, когда внуков ждать? Уже почти два года живёте, особо прыткие за это время и двоих умудряются сляпать. А вы всё тянете. Лютаев прищурился, растянул губы в улыбке, игнорируя мою растерянность. Петь, ну это я виновата, - мама, как всегда, приняла огонь на себя. Она вымученно улыбнулась, даже попыталась рассмеяться, но врать мама моя не умела никогда. - Юлька же меня везде сопровождает. Вот скоро в Штаты полетим. Ну какая беременность с такими нервами? Ну да... Ну да... - прошептал Лютаев, и мне на миг показалось, что в этот раз обмануть проницательного дяденьку не вышло. Он опустил глаза, поставил чашку на блюдце и поднялся. - Ну, тогда до благотворительного вечера? Никита уже рассказал тебе? Кивнула я совершенно машинально. Смотрела вслед уходящему Лютаеву, что даже забыл попрощаться. - Юль, кажется, беда.. Глава 3 Никита Лютаев - Почему мы не поехали в твой клуб? - брюнетка, чье имя я уже и не помнил, захлопала длинными наращенными ресницами и выпятила нижнюю губу, выражая высшую степень своего недовольства. Чёрт... И чего они все моськи свои корчат? Обижаются, губы дуют, вздыхают, будто штангу только что тягали. И ведь всё под копирку! Каждый их жест знаком, понятен и до отвращения фальшив: пробег пальчиков по ложбинке груди, неловкое движение плеча и соскользнувшая лямка топа, поза с дерзким выпячиванием задницы... И красота какая-то стандартная, штампованная. Как отлитая на советском заводе по ГОСТу. Я в какой-то момент их всех различать перестал. Бездушные картинки из журнала мод.- Киса, а тебя как зовут? Этот вопрос - самый надёжный вариант избавиться от длинноногой липучки. Она переживёт пошлые шутки, шлепки по заднице, игнор и неуважение, не бесплатно, конечно... Но вот как дело касается имени, их намалёванные лица спадают быстрее, чем трусики со шлюхи. Лютаев, блядь, - прохрипел мой друг Игорь Князев и исподтишка ударил по почке. - Ты можешь заткнуться? Если ты женат, то другим не мешай куролесить в компании прекрасной половины человечества! Весь вечер испортил... Ты ешё и женат? - обиженная краля вздрогнула и наконец-то отлипла от меня, напоследок огрев длинной гривой волос. - Боже, какие мы нежные... - прошептал и двинул за кордон охраны, откуда начинался служебный коридор. Я редко хожу куда-либо развеяться. Вся моя жизнь проходит в стенах клуба. Днём тренировки, встречи, проблемы организационного характера, а вечером начинается тусняк. Это место силы, центо встреч и сделок. В моём клубе давно нет зевак и залётных... Люди приезжают важные, влиятельные и четко знающие, что я могу им предложить. Если начиналось это как пикантный способ развлечься, то теперь переросло в целую империю со своими законами. Здорово. Жека, - ввалился в кабинет друга, даже не удосужившись постучать. Боже! Лютый... Какими судьбами? - Женька Савин вскочил, даже не стараясь скрыть удивления. - Тебя подорвали? ОМОН оцепил? Закрыли твой притон мафиозный? - Ну, скажешь тоже - мафиозный притон.. .. В моём кабинете ремонт делают, вот меня Князь и вытащил посмотреть, как нормальные люди развлекаются, - я рассмеялся и обнял друга, которого не видел уже пару недель. - Ну а ты тут как? Ещё не обанкротился после моего расширения?- Не дождёшься, Лютый. Отдых у меня легальный, прозрачный, с красотой для золотой молодёжи и фотозоной для инста-шлюх, - Женька дёрнул цепочку, жалюзи заскрипели, открывая панорамное окно в центр ночного клуба. - Лютый, ты своим делом занят, я своим. Савин заметно напрягся, аккуратно следя за мной боковым зрением. Ну слава богу... Значит, не поссоримся, - я ударил друга в плечо и усмехнулся. - А то Вадик вот зуб на меня точил, как выяснилось. Начал доносы писать, трепаться, что в клубе моём наркотой торгуют, баб трахают и аукционы девственности проводят. Вадик ещё в школе ублюдком был. Мало мы его головой в чан с киселём макали, - Савин расхохотался, а после захлопнул лэптоп и потянул к выходу. - Пойдём, выпьем. Ты с кем? Женька открыл ещё одну дверь, и мы очутились на металлической винтовой лестнице, что вела прямиком в зал порока и оглушающе громкой музыки. Мдаааа... Размах впечатляет. Друг тоже в этом году знатно расширился. Клуб простаивал почти два месяца, и все воротилы развлекательного бизнеса пророчили ему банкротство. Но оно того стоило.. Зал был шикарным. Глянцевый камень, зеркала, ломающие ощущение пространства, море хрома, в котором отражались блики лазерного шоу. Подиумы для танцовщиц, несколько сцен, парящие над танцевальной площадкой приватные зоны. По-взрослому всё. - С Князем, а он, как обычно, с бабами... - указал в сторону дальнего привата. - Завидую я тебе, Савин. Непаханое поле для фантазии. А у меня все сурово. Даже валентинки некуда прилепить.- Конечно. Они сольются с кровищей, что хлещет во все стороны. Идём... Мы перепрыгнули через ограждение и уже двинулись вверх по лестнице, как мой взгляд зацепился за нечто странное... Я замер и даже не сразу понял, что именно запустило сигнал тревоги в голове. Длинная зеркальная барная стойка, официанты в черном, танцующие, крошечные столики в форме ледяных кубиков... Мельком пробежался по ним, пока не зацепился о женские коленки. Что?!? Какого чёрта она тут делает? Я слетел по лестнице, перегнулся через перила, осматривая пространство, чтобы найти хоть одного из охранников. Но нет... Никого не было. Всё моё внимание было обращено к светящемуся кубу небольшого столика. Вокруг сновали мужики, бабы, они толкали её, протискиваясь в узких проходах, но Юля будто и не замечала этого. Её окружала скорбь всего мира... Взгляд отрешенный, безжизненный. Красивая, но до ужаса холодная. Не глаза, а льдинки, не голос, а режущие плоть сосульки. Даже её длинные светлые волосы напоминали серебристую утреннюю изморозь. Черты лица мягкие, чуть вздёрнутый нос, аккуратные губки, выразительные брови. Нет, внешность у неё сто из ста, конечно... Но её холодность и внутреннее опустошение нивелировали всю привлекательность. Я же с ней себя рабовладельцем ощущал. Отмороженным подонком, ублюдком и насильником. И ни черта с этим ощущением было не сделать, поэтому пришлось смириться. Прислонился к колонне, закурил, отчего-то не в силах отвести от неё взгляда. Чёрт, а сколько мы не виделись? Неделю? Месяц? Она вообще в доме-то живёт? И где охрана? Достал телефон и набрал Турханова. - Baxa, а какого черта ты не на работе? Почему Юлия Санна сидит в клубе совершенно одна? - прорычал, пропустив приветствие. - Никита Петрович, так она нас уволила ещё две недели назад... Сюрприз, бля... Сборище баранов, а не охрана. Им бы ортопедический салон караулить, а не за девушками присматривать. Растер лицо ладонями, пытаясь вспомнить, когда видел её в последний раз? И не вспомнил... Херовый из меня рабовладелец. Вон, мои крепостные ходят по клубам, дома, очевидно, не ночуют, а я ни сном ни духом? Чёрт, а платье-то её где? От этой мысли перехватило горло. Горький дым превратился в соляную кислоту, разлился по слизистой, перекрывая приток воздуха. Я только сейчас заметил, что Юлька будто голая... Вкрай обнаглев, сделал несколько шагов и облегченно усмехнулся, заметив кожаный корсет телесного цвета, сдавивший её грудь. И тут уже мой взгляд было не остановить. Двигался по тонким рукам, путался в густом плетении браслетов, осмотрел длинные пальцы с неброским маникюром. Чуть сместился вбок, заметив острые коленки. Юля сплела ноги, будто хвасталась их длиной. стройностью, соблазнительной манкостью. Красивая, сука... Но задумчивая, грустная, погрязшая в своих мыслях. Она лениво водила соломинкой по засахаренной кромке бокала, а после подцепила дольку лимона и отправила её в рот. Юля сморщилась, внезапно рассмеялась, и всего на мгновение показался кончик её язычка. Она соблазнительно провела им по губам и вновь вернулась в черную грусть. Чёрт... Эта её вспышка внезапной радости казалась такой странной, немного чокнутой и нелепой. Ведь ни перед кем не рисуется, не пытается соблазнить. Уставилась в нетронутый бокал и думает о своём, никого не замечая. Так какого черта меня корёжит? Мы же чужие! С разных планет, из параллельной реальности. Она рыдает перед картинами неизвестных художников, а я даже не замечаю, как хирург накладывает очередной шов без анестезии. Она часами выбирает цвет стен, а я бью морды, отстукивая кулаками, как отбойными молотками. Чувственная, строптивая, колючая и отталкивающая. И этот немой укор, сопровождающий каждый мой шаг, стал секирой над головой. Львицей смотрит, ждёт, когда же сдохну, наконец, и освобожу от оков опостылевшего брака. Но выяснилось, что тяжело жить под гильотиной только первый год, потом ты абстрагируешься и уже не замечаешь этого. Да, брак наш фиктивный. Но насильно я её в ЗАГС не тянул! Какого черта она на меня взьелась? Чёрт, я до сих пор вспоминаю ту роковую ночь... Меня из собственного клуба увезли на скорой с ножевым. Но если честно, я ещё легко отделался. Сам не понял, как схлестнулись сынки губернатора и мэра, ещё и не наши, а залётные. Начались потасовка, драка, менты... Скандал был до небес просто! Мэрские и губернаторские псы просто охоту на меня объявили, пытаясь прикрыть моё заведение. Но ничего не вышло. Где я и подпольный бойцовский клуб? Что вы? Я же белый, пушистый бизнесмен. В ту ночь отец и поставил ультиматум. Или я женюсь и уже заканчиваю влипать в неприятности, или основной бизнес он отпишет Кольке, мужу моей сестрицы старшей. А после выписки он и вовсе оборзел. Привёл в мою квартиру Юлию Малинину, дочь своего бывшего компаньона... Но всё оказалось куда проще, чем я думал. Малинины были банкротами, а мать Юлии уже месяц лежала в онкоклинике. Им деньги нужны были, а мне - тишина и спокойствие. И мы помогли друг другу без истерик, слез и суеты. Договорились, пожали руки и разошлись по разным квартирам, условившись, что играть супружескую пару будем только на людях и при моём батюшке. Не понимая, что творю, спустился в самую гущу танцпола и двинулся по направлению столиков. Взгляд просто приклеился к ней... Подглядывал, как маньяк какой-то. Быть может, она снова выдаст эмоции? Ну, смех, слёзы, злость... Хоть малейшее проявление человечности? Но нет... От неё несло густой обреченностью сильнее, чем селективным парфюмом. Юля будто мысли мои прочитала и вскинула голову, мазнув по мне быстрым взглядом. И по позвоночнику мороз пробежался. Кукла.. Бездушная холодная кукла. Вдруг мне перекрыли обзор, Юля на мгновение скрылась за мощной мужской фигурой. Здоровяк и не заметил девушку, покачнулся, практически навалившись на неё всем телом... В голове что-то щёлкнуло, потухли все предохранители, сорвались стоп-краны, а перед глазами кровавая пелена растеклась. Я не шел, а буквально летел. Прыжок, и бугай размером с платяной шкаф оказался на полу, а его бульдожья шея стиснута в моих руках. Вскинул голову, выискивая Юльку, но её нигде не было. И лишь чуть приподнявшись, заметил перевёрнутое кресло и уже знакомые острые коленки. - Юля! - заорал я с такой силой, что удалось перекричать и музыку, и вой взбудораженной толпы. И когда показались её макушка и перепуганные глаза цвета морской глади, я выдохнул. Жива, мартышка... - Теперь с тобой….. - здоровяк уже был синюшного цвета, я даже не заметил, что все это время сжимал его горло, не замечал и слабых ударов, попыток вырваться.- Никита! Не надо!!!! - завизжала Юля и бросилась на меня, обхватила руками за шею, распласталась на спине, обнимая ногами. - Никита, отпусти его... Не трогай!- Лютый!!!! - голос Савина раздался резко, толпа разошлась, а охрана буквально вырвала у меня мою добычу. - Всё! Всё…. Всё хорошо, парень погорячился, безмерно виноват и уже уходит..- Пошёл ты со своей шлюхой, - бугай перебил Савина, явно пытающегося замять конфликт, но после этих слов Женька понуро опустил голову, уже зная, что будет дальше... Рванул вперёд, схватил придурка за макушку и со свойственной отдачей вмазал ему в челюсть.- Никита!!!! - визжала Юля, продолжая висеть у меня на спине. Она лупила ногами по торсу, впивалась ногтями, даже кусала ухо в попытке привести меня в чувство.- Домой поехали, мартышка… Глава 4 - Никуда я с тобой не поеду! - Юля зашипела и попыталась спрыгнуть, но тщетно... - Ты что, животное? Нужно обязательно крошить кости, бить морды? Как зверь накинулся! Ладони опустились на её коленки, на которые я так долго пялился, стиснул, утопая подушечками в бархатистой коже. - Да кто тебя спрашивает? Не поедет она... Какого черта ты одна по клубам шастаешь? - чтобы она не упала, пытаясь освободиться, я ловко перекинул её на плечо, но тут же столкнулся с новой проблемой... Кожа бархатистой была не только на треклятых коленках, её задница, так дерзко торчащая из-под короткой юбки, так и манила одарить ее звонким шлепком по сочной молодой плоти. Внутри пламя разлилось... Нервы натянулись, что-то затикало, защёлкало. Вот же зараза! Савин с охраной прокладывал нам путь, и когда мы уже почти добрались до выхода, по лестнице сбежал Игорь Князев. - Лютый, ну ты и монстр! Тебя одного-то можно оставлять? - Князь ржал, а за ним тут же материализовалась парочка «барби». Никита... - та брюнетка, очевидно, осознав, что на её обиду я не клюнул и не бросился одаривать коктейлями и щедрыми обещаниями золотых гор, решила отыграться и, ловко проскочив между Князевым и Савиным, подошла ко мне. - Может, ты оставишь номер телефона? Мы даже не пообщались. Детка, а у меня нет телефона, - я крутанулся, пытаясь обойти собравшихся, но Юля вдруг напряглась, вытянулась и обернулась, чтобы посмотреть на «барби».- Детка, отчего же нет? Запоминай! - моя супруга, между прочим, законная, выдала мой номер, будто знала его наизусть, но в последний момент заменила одну цифру. - Звони, но не рано... Мы с мужем обычно трахаемся как кролики до обеда, а потом он совершенно свободен. Пауза, и дружный смех рванул атомным взрывом. Савин с Князевым распахнули двери, выпуская нас в вечернюю прохладу. А я всё думаю, какого хрена до Лютаева не дозвониться раньше трёх часов? Заглохните, ироды! Быстрым шагом дошёл до своего авто, усадил Юлю на переднее сиденье и прокрутился. Ты на чём добралась-то? Где твоя машина? На такси... Лютаев, тебе какого черта от меня нужно? - она плевалась, убирала прилипшие к губам пряди, поправляла корсет, откуда на миг выскочил крошечный розовый сосочек. И я окаменел... Причем в прямом смысле этого слова. Ширинка затрещала, член напрягся, пульсируя в такт пошлым мыслям. Охрана твоя где? - прищурился и подался вперед, но Юля вздрогнула и по инерции отклонилась. - Никита, может, не будешь устраивать мне допрос? - Юля задержала дыхание, потом с силой выдохнула и даже приосанилась, определённо словив волну привычного ей дзена. Вот как она это делает? Собирается по щелчку пальцев, концентрируется, не впадает в истерику. Хотя.. Когда отец привёл меня знакомиться с будущей женой прямо в больничную палату, я пробил информацию. Как она выстояла-то? Мама в тяжелейшем состоянии, четыре судебных иска, гора разьяренных компаньонов, которым Малинин задолжал в попытке выправить свой бизнес! Стояла бледная, почти безжизненная, но спокойная. Ни слезинки, ни намёка на истерику. Просто камень…. Да, слегка обтёсанный суровой реальностью, но до сих пор несломленный. Отец тогда будто и не ждал моего согласия, просто констатировал принятое решение. А мне только на руку это было. Не будет больше совать нос в мои дела. Но на самом деле - меньше всего я хотел отдавать бизнес отца в руки жадного помойного зятька. Всё складывалось как нельзя лучше. Свадьбу организовали быстро. Гостей было немного, учитывая состояние моей тещи. Но и там Юлия вела себя более чем достойно, доброжелательно, и даже улыбалась. Захлопнул пассажирскую дверь, обошел авто и сел за руль, поблагодарив самого себя, что не успел тяпнуть. Юля, просто скажи, где твоя охрана? Никит, мне не нравится ощущение слежки. Да и из дома я почти не выхожу. Утром в клинику, днём в университет, а вечером в спортзал. Зачем мне охрана? - тон голоса её стал мягким, спокойным. Бля, расслабилась, скинула явно неудобные туфли и, вытянув длинные ножки, стала шевелить пальчиками, явно ловя чисто женский кайф. Юль, это не обсуждается. Ты ходишь с охраной. Возражай сколько угодно, но утром Ваха будет ждать тебя у машины, - прорычал и газанул, ловко выруливая с парковки.- Как знаешь, - она безразлично дёрнула плечом и отвернулась. - Никита, я сегодня видела твоего отца. И что-то мне подсказывает, он догадался, что ничего между нами нет.- Ну, хочешь, мы это исправим? - я обернулся, столкнувшись с всплеском возмущения в её взгляде. - Шучу. Что сказал? - Внуков ему подавай. Мама, конечно, сместила акцент на себя, но боюсь, ответ этот ему не понравился. Я не понимаю…. Таких условий не было. Если бы дядя Петя сразу сообщил, что ему нужны внуки и прочие семейные радости, я бы не согласилась! - Юля всплеснула руками, а после прикусила губы... Согласилась бы. Не было у девчонки никакого выбора. Отец закрыл за неё такой обьём долга, что теперь считает, что в праве прийти и потребовать любую услугу в оплату. Но тут согласен даже я, это перебор. Он меня подловил с каким-то аукционом, спросил, в курсе ли я? И что ты ответила? - я скрипнул зубами... А что мне было делать? Я сказала, что ты мне рассказал, и я в курсе! - Юля вдруг собрала волосы, закрутила их в жгут и подняла на затылок, заколов какой-то длинной палкой. Украдкой посматривал, потому что никогда не видел её такой... Обычно она идеальная, как картинка. Волосок к волоску, женственный макияж без излишеств и пошлых страз и стрелок. сдержанная одежда, подчеркивающая красоту фигуры, но при этом без переборов с откровенностью. Мои друзья за глаза называют её первой Леди. Я свернул с центрального проспекта в переулок, где находился наш таунхаус, и резко затормозил... Прямо у въезда в паркинг стоял черный минивэн моего отца.- Ну, давай, жена, пришло время играть, - выдохнул и подкатил к автомобилю, звонко ударив в клаксон. Тонированное стекло опустилось, и показалось весьма и весьма удивлённое лицо моего отца. Он даже вытянул шею, всерьез рассматривая Юльку, будто не мог поверить своим глазам. Приехал с проверкой, значит. А значит, дело пахнет керосином... Пап, что случилось? - я вскинул руку, посмотрев на часы. - Почти полночь... Да вот, заехал в гости к своим детям, - папа поджал губы в недовольной гримасе и вышел из авто. Юлька задрожала, инстинктивно схватила меня за руку, лежавшую на рычаге коробки передач. А когда отец подошёл, он тут же растянул губы в широченной улыбке. Заметил он и наши руки, и то, как Юлька стыдливо поджимает босые ноги. И, очевидно, картинка его более чем порадовала. Ну? Чаем-то напоите отца? Конечно, - Юля кивнула и начала обуваться. - Никит, я войду через центральный вход.- Хорошо, а я поставлю машину в гараж... Как только отец с Юлькой скрылись за высокими стеклянными дверями, я поспешил свернуть на паркинг, пока не произошло ничего непоправимого. Если он поймёт, что я почти два года вожу его за нос, опять обрушит на мой клуб миллион проверок. Оно мне надо? Нет... Права Юлька. Он либо что-то заподозрил, либо что-то задумал. Первое, конечно, предпочтительнее, потому что исправить можно парой объятий и скромным поцелуем, а вот со вторым уже будет сложнее. За все это время он ни разу не приезжал в гости. Виделись мы на официальных мероприятиях либо в его доме на семейных посиделках. Эх, как удачно мы встретились в клубе... Даже врать не придётся. Надеюсь, Юля там ничего лишнего не сболтнёт. Хватит с меня и аукциона, на который я отказался идти. А теперь придётся.Глава 5 Хоть физически я и был спокоен, но вот внутри будто тикала бомба с отложенным стартом. Минёр пьяный, старый, да и с памятью беда. Когда рванёт, даже чёрт не знает... А от моего отца можно было ожидать чего угодно. Фактически от его состояния, благословения или одобрения мне ни холодно не жарко. Да, на клуб повалятся проверки, как из рога изобилия. Если имя отца и даёт мне что-то, то это тишину, спокойствие и полную непубличность. Я и на свадьбу-то эту согласился, только чтобы не трогали. И уж о ком о ком, а о Юле и их патовой ситуации я думал в последнюю очередь... Рука машинально нырнула в карман, вытащил связку ключей и было коснулся дверной ручки своей квартиры, но вовремя осёкся... Когда стало понятно, что свадьбы уже не избежать, нам с Юлей пришлось договариваться. Условий у неё было немного - относительная свобода, отдельное жилье, автомобиль, возможность учиться и неприкосновенность тела. Чёрт... У ней в руках было всё! Проси виллу, яхту, дом на берегу залива... А она просит разрешения учиться? Сказать, что я был удивлён - ничего сказать. Но слово своё сдержал, правда, с поправками. Квартира у неё была отдельная, но с секретиком. Я выкупил оба крыла таунхауса, самую большую часть отдал Юле, а мне и небольшой берлоги хватит, чтобы отоспаться после работы. Ну и на всякий случай сделал проход, прикрываемый раздвижными дверцами. Конспирация слабая, но и поводов никогда не было. Отец никогда не заявлялся к нам на чай, а особенно среди ночи. - Чёрт.. Чего-чего, а вот ключей от её квартиры у меня нет, а заявиться из шкафа - равно выстрелу в ногу. Нажал на звонок, еще и добавил пару нервных стуков. И не успел отнять руки, как дверь распахнулась, будто за мной уже давно кто-то наблюдал. На пороге меня встретил отец. Рукава рубашки закатаны, на плече белоснежное полотенце, зато лицо каменное, серое, безэмоциональное. Он в свойственной ему манере повёл бровью, сделал шаг в сторону, пропуская меня. Ты чего? Фейсконтроль? Да нет... Просто думаю, какого черта ты, приходя домой, в дверь звонишь? - отец нарочно понизил голос, чтобы Юлия не услышала, но легкие шлепки босых ног донеслись раньше, чем он договорил фразу.- Никит, ты опять ключи свои оставил? Юля протирала хрустальных бокал, а после так легко и непринужденно приблизилась. Как кошка…. Еле слышно, мягко, женственно покачивая бёдрами, обтянутыми кожаным платьем. Встала на цыпочки, так нежно поцеловала в подбородок... Мимолетное касание, резкий горячий выдох... И её забавное лицо. От колкости моей щетины Юля сморщила носик курносый, и вдруг веснушки стали такими яркими, отчетливыми.- Лопух... Исправлюсь, - откашлялся, стянул кожаную куртку и бросил на пуфик, а Юля цыкнула, подняла и повесила в шкаф. - Пётр Иванович, идём, у меня почти всё готово. Бросил беглый взгляд на отца и двинулся вглубь квартиры, пытаясь вспомнить, куда идти-то.- Ну вот... Мне уже стыдно, - папа был растерян, нервно прошёлся пятерней по макушке. - Мало того, что явился без приглашения, расстроил ваш романтический настрой, так ещё и Юлю поставил к плите. Никита, а почему ты не говорил, что твоя супруга великолепно готовит? А я знал? Удивлённый свист чуть не вырвался из моего рта, когда благодаря опередившей меня Юле я вошёл в кухню. У распахнутых дверей на террасу был накрыт круглый стол. С потолка свисал уютный плетеный абажур, на столе переливался хрусталь, а в центре в белоснежном салатнике уже пестрел овощной салат, а из духовки доносился совершенно невообразимый аромат мяса. Чёрт! - Юлька, очевидно, тоже уловила этот запах, бросилась к духовке и распахнула её, неудачно коснувшись запястьем стеклянного противня. - Юля, бля... Прям рифма, - я почему-то перехватил её за локоть, толкнул к раковине и подставил запястье под струю воды, сделав воду похолоднее. - У тебя в руках полотенце!- Криворукая я, - она тихонько рассмеялась, а после обернулась.. И от настолько резкой смены настроения по спине прошёлся уже знакомый холодок. Она уже не играла, не пыталась заигрывать, потому как от отца мы были скрыты перегородкой из чёрного стеклоблока.- Я сам, - стянул с её плеча полотенце, достал из духовки глубокую посудину, в которой булькала самая аппетитная лазанья, что я когда-либо видел. - М-М-М-М-м-м….. Моя любимая? Конечно, милый, - Юлька не удержалась и скорчила рожицу, хотя голосок был такой сладкий-сладкий. Так, а давайте без ресторанной хрени? - отец подошёл, забрал форму и водрузил её в центр стола, тут же принявшись раскладывать лазанью по тарелкам. - Не бояре, так поедим. Он щурился от восторга и даже облизал палец, попавший в соус.- Так что? Вы идёте на аукцион? Признаться, я удивлён, - папа цыкнул, а после первым сел за стол. - Ты руки вымыл? - А чем ты удивлён? Мы что, несовершеннолетние? - чертыхнулся, ведь не успел рассказать Юле о том, на что она подписалась. Я что-то пропустила? - Юля принесла бутылку вина, как-то естественно вложила её мне в руки, словно каждый вечер это делала. - Когда Никита говорил про аукцион, я за рулём была, могла прослушать. Как обычно... Завтра на территории заповедника «Дубы» пройдёт аукцион живописи. Ну как живописи... Ничего классического, не жди натюрмортов, - не выдержал я и рассмеялся, уловив столь же весёлый взгляд отца. - Порнуха, переложенная на холст. А ещё нам обещают перфоманс на закате. Ну? До сих пор готова идти? Или твоей тонкой душе искусствоведа столь откровенные мотивы противны? Ну что, я ханжа, по-твоему? Юля обмахнула щеки, пытаясь скрыть выступивший румянец, и принялась раскладывать салат. Ужин прошёл спокойно, отец больше не пытался уколоть, что-то выведать, и уже через час засобирался, рассыпаясь в извинениях. Я даже выдохнул от облегчения. Всё, о чем я думал - встать под ледяной душ и рухнуть спать. Мне стало жарко, душно, то ли от столь странной компании, то ли от концентрации лжи.- Идём, сын, проводишь меня... Папа подхватил пиджак, надел туфли и вышел, на секунду придержав дверь.- С чего это ты стал пить красное вино? - он дернул бровью, усмехнулся. - В зеркало посмотри... Неужели твоя жена не в курсе о твоей аллергии? Глава 6 Юлия Когда хлопнула тяжелая дверь, я даже выдохнула от облегчения... Сердце чуть сбавило темп, из рук перестала валиться посуда, ко мне вновь вернулось ощущение чистоты пространства. Крутанулась, ещё раз осмотрела свою квартиру, которую любила всей душой. В какой-то момент она стала мне ближе, чем каморка в центре Парижа. Да и вообще... Спустя почти два года мои мечты, планы и цели будто вес потеряли. Главное, чтобы мама была жива. И уже неважны город, страна и детские мыльные пузыри с красочными отпечатками моего счастливого будущего. - Ушёл? - я всем телом ощутила появление Никиты. Кожа на шее вдруг вспыхнула, жар сначала ударил в щёки, а после заструился вниз по позвоночнику. То, как Лютаев вырвался из толпы, как содрал этого верзилу с соседнего столика, что при каждой прогулке до курилки отдавливал мне ноги, стало настоящим шоком. Как он появился? Просто вылетел из ниоткуда! Здоровяк снова качнулся и оттолкнул моё кресло. Рухнула на пол, больно приложившись затылком. Какого черта я вообще попёрлась в этот клуб? Я была так расстроена после консилиума, на котором врачи перенесли дату отлета в Америку. Они посчитали, что динамика и без экспериментального препарата вполне обнадёживающая, а значит, рисковать нет никакого смысла. Резонно? Конечно... Но ощущение, что я принимаю неверное решение, все никак не отпускает.- Ушел, - Никита подошел к террасе, закурил и дернул на себя кресло, громко лязгнув ножками по полу. - Расскажи подробно, о чем вы говорили с отцом? - О маме... Сегодня решался дальнейший план лечения. Мы через две недели должны были лететь в Нью-Йорк, в клинику по экспериментальному лечени рака, - повернуться я не решилась, потому что так удобнее прятать горькие слёзы. Никита громко хмыкнул, даже не пытаясь скрыть иронии За бугром всегда лучше, да? Не в этом дело, Никита. Я просто пытаюсь помочь единственному родному человеку! У меня нет отца, нет бабушек и сестёр. Мне некому сказать, что я дура, что решение лежит перед носом. Или наоборот... Некому успокоить и сказать, что я и так сделала максимум! - отбросила кофейную чашку…. Но через секунду вновь взяла себя в руки и продолжила полировать её мыльной пеной. - Это моя мама. И ради неё я сделаю все, что мне прикажут.- Ну, раз некому, - он поднялся, медленно потянулся, а после подхватил со стола блюдо с салатом и убрал его в холодильник. - Тогда это скажу тебе я. Там, за океаном, ты и твоя мама станете мышками. Ты знаешь, что эксперимент - это раскол добра и зла? В половине вакцины физраствор, направленный на исследование эффекта плацебо, а в другой ампуле жижа, которая неплохо себя показала на кроликах или обезьянах. Дура ты? Да нет... Просто отчаявшаяся дочь. Поверь, от двадцатилетней девчонки мало кто ожидает гениального плана спасения. Я замерла, пытаясь осмыслить то, что выдал Лютаев. С момента свадьбы я не слышала ничего длиннее, чем «Привет. Как дела?». А сейчас он прям лекцию мне прочитал. Но ведь я это знала. Однако из его уст это прозвучало как отрезвляющий гудок парохода. В погоне за лучшим можно просрать то, что близко. Поищи варианты не там, где привыкла, а у нас... Уверен, приятно удивишься, - Никита крутанулся, осматриваясь, ничего ли не оставил, захлопнул створку двери на террасу и направился к коридору, где была тайная дверь в его квартиру. -Дверь я закрыл, а ты не забудь, что завтра утром тебя будет ждать Ваха. Никита! Ну зачем мне охрана? - я откинула полотенце и бросилась следом, ощущая себя ребёнком, которого не отпустили на вечеринку. Я не рассчитала скорость, а когда Никита остановился, чтобы открыть дверь, врезалась ему в спину. Он вскинул руку, ухватил меня за локоть и зафиксировал, не дав упасть. Странный….. Лицо румяное, на шее пятна. А взгляд такой злой, что страшно стало.- Юля, я выполнил все твои условия, - голос вибрировал от сдерживаемой злости. Он почти хрипел, от того Никиты, что сидел за столом и обсуждал с отцом новинки автопрома, не осталось и следа! - Тебе не кажется, что свою часть ты тоже должна выполнять беспрекословно? И меня снова отрезвило... Этот час, проведённый в кругу чужих мужчин, вернул меня в ощущение семьи. Где на кухне пахнет жареной картошкой, за столом сидят отец с братом и громко о чем-то спорят. Мама весело прислушивается, подмигивает мне и корчит смешные рожицы, чтобы сгладить ситуацию. Да я даже готовила каждый день, чтобы не оторваться, чтобы не дать себе забыть, что жизнь может быть другой. Без этой золотой клетки, без условий и охраны.- Ноавится иметь канарейку в клетке? Да. Никит? Говорить не надо, отчитываться тоже, права не качает, истерики не закатывает! Мне давно уже не двадцать. И, прежде чем разносить меня, попробуй хотя бы чуть-чуть узнать.- Юлия, это сделка. Всего лишь сделка, - окончательно зарычал Никита и резко разжал пальцы, будто наше касание стало вызывать дискомфорт. - О какой клетке ты, девочка, говоришь? Тебя на поводок посадили? Плетьми сигают по румяной жопе? Или, может, пустили по кругу потные грязные ублюдки? Что же плохого с тобой произошло за эти годы? Никита просто на глазах трансформировался. Глаза живые, зрачки пульсировали, выдохи давались ему с огромным трудом. Каждое его слово было напитано угрозой и жестокостью. Он словно нарочно хотел меня обидеть. И это у него получалось просто превосходно. - Что ты знаешь о жизни? Знаешь сколько вот таких вот девчонок? Мама болеет, отца посадили... Нет у них ни квартир, ни машин, ни охранников. Жизнь загнала их в болото, и первый, кто протянул руку помощи - тот бог! А потом они оказываются в зашарпанной дрочильне, или полируют шесты в публичном доме, выискивая клиента побогаче. Ну? Юль, ты до сих пор считаешь вот эту стометровую квартиру в центре своей клеткой?- А что мы всё обо мне? - его ярость разбудила во мне желание сопротивляться. - Давай и тебя обсудим? Да весь город гудит, что ты в своём клубе криминал взращиваешь. И ты правда думаешь, что, женившись по указке отца, можешь запудрить ему мозг? Прикидываешься белым и пушистым... Боже! Никита Лютаев накрывает на стол! Это что за сюр? Хотя полчаса назад ты чуть не убил человека!- Всё так, - он вдруг рассмеялся и развернулся, прячась на своей половине квартиры. - Но ты, птичка, мозг напряги. Если спалюсь я, то встаёт вопрос - на кой хрен отцу продолжать оплачивать лечение твоей мамы? Зачем он закрыл долги твоего отца? Думаешь, он так просто отпустит свою молодую и красивую инвестицию? Никита замер в дверном проёме, упёрся руками в обе стены, преграждая проход. Выглядел, как кровожадный лев. Тяжело дышал, так нагло шарил взглядом по моему телу. Лупил точечно... То огладит длину шеи, то бесстыже застынет на декольте, то пробежится по ногам.- И ещё... Если ты думаешь, что в обычной семье бизнесмена рождается исчадие ада, то сильно ошибаешься. - В чем? В том, что ты исчадие? Или в том, что твой отец не так прост? Выпалила и тут же обмякла... Прижалась спиной к холодной стене, закрыла руками рот, боясь отвести взгляд от Лютаева. - Вот видишь? Девочка ты умная, сообразительная. Быстро всё поняла... А теперь перестань истерить и вспомни, что это сделка. Тебе нужна поддержка моего отца? А мне нужен год... Если старик поймёт, какую петлю я закрутил вокруг него, раньше, чем я готов буду её затянуть, то крайним останусь не только я... И так уж и быть. Я буду более дружелюбен к своей жене. Два завтрака в неделю тебя устроит? И ещё... У меня аллергия на красное вино! Никита звонко цыкнул и захлопнул дверь.. - Так какого хрена ты его пил!!! Глава 7 Утро было тяжелым... Не встала ни с первым будильником, а от трели второго и вовсе дурно стало. За ночь, кажется, я не сомкнула глаз дольше, чем на пять минут. Металась по кровати, снова и снова прогоняя вчерашний день, как на замедленном репите. Сказанные Лютаевым слова повисли в воздухе полыхающими буквами: « Ты хоть знаешь, сколько вот таких вот бедных и несчастных девочек?» «Юля, это всего лишь сделка...» «Если старик поймёт, что я закрутил петлю вокруг него раньше, чем я буду готов её затянуть...» «Крайним буду не только я» «Так и быть, я буду помягче.... Два завтрака в неделю». Из всего этого сумбура меня беспокоило лишь то, что моя мама может лишиться лечения. И тогда уж точно плакать придется не о сорвавшейся поезде в Америку, а о том, что жить на улице холодно и неуютно. Нас и тогда друзья не поддержали, а сейчас и подавно никто не бросится спасать сироток. По коже холодок, даже зубы застучали, не вынеся суеты мыслей, рванула в ванную, включила горячую воду и долго стояла, пока не успокоилась. Я. может, и глупая наивная девочка. Пусть и опыта жизненного у меня с гулькин нос. Отличница, прилежная послушная дочь, гордость своего отца. Я никогда не ездила в лагерь, не ходила на дискотеки и не встречалась с мальчишками. У меня даже подруг не было... Дни рождения проходили тихо, в кругу семьи. Свои, родные, знакомые. Да, горы подарков, шарики, цветы и огромный торт с фигурными свечками. Но радовало это класса до третьего, потому что выяснилось - у одноклассников иначе. И вдруг мой мирок показался кукольным домиком. Идеальным, красивым, но напрочь фальшивым. Настоящей в нём была только я. И вот однажды я набралась смелости и дрожащей рукой положила перед отцом насквозь промокшее от потной ладошки приглашение на день рождения к однокласснице. «Ты что, хочешь огорчить папочку?» - это айсберг, о который разрушились не одна моя просьба или желание. Любая попытка отстоять самостоятельность оборачивалась беззвучным скандалом... Я никогда не забуду его немой укор, полное разочарование в глазах и тяжелое молчание, что обрушивались на нас с мамой. Отец мог не подавать голоса неделю, две и даже месяц! Мы обе оказывались под домашним арестом. Он не бил, не наказывал, не кричал, просто закрывал дверку камеры... В доме заканчивалась радость. Нас накрывало тяжелой грозовой тучей, и уже не хотелось спорить, просить и умолять о каком-то дне рождения у одноклассницы. Меня повсюду сопровождала охрана. Они даже ходили по школьным коридорам, присматривали, наблюдали... Ну и как следствие - к девятому классу я осталась совершенно одна. Ни подруг, ни друзей. Дети не менее богатых и известных родителей просто перестали со мной общаться, потому что только в школе они обретали полную свободу. А я была лишена и этого... Поэтому вырвавшись после школы за границу, я выдохнула. Вдруг и воздух стал сладким, и телефонная книжка заполнилась номерами, помимо родных и тех, с кем мне официально разрешалось общаться. Сама выбирала обед, сама вызывала такси или спрашивала у прохожих дорогу, когда плутала по узким европейским улочкам. Я не спускала деньги на шмотки, не прочесывала клубы и даже не напивалась в барах. Казалось, что на это у меня попросту нет времени. Но спустя полтора года закончилось и это. И опять привычная клетка. Квартира, охрана и пристальный взгляд в затылок. Никита не имеет права судить меня. Он же ничего обо мне не знает! Хотя кого я обманываю? Он прав. Это просто сделка... Вышла из ванной, упёрлась лбом в холодную каменную стену, проваливаясь в прошлое, когда впервые увидела того, кто был выбран мне в мужья. Помню дрожь, лютый страх и нежелание сталкиваться с ним глазами. Он казался огромным, устрашающим, как великан. Здоровенные ручищи, широкие плечи, увитые вязью черных татуировок. Он двигался по больничной палате, опираясь о поверхности, а рёбра его были перетянуты тугой повязкой. Каждый шаг давался с трудом, через боль, через муку... Никита только вышел из душа. И даже наше появление не заставило его прикрыться. Нет, ему было фиолетово, хотя не заметить моего смущения было просто невозможно.- Знакомься, Никита, это Юля Малинина... Лютаев вдруг замер, резко обернулся, полоснув по мне взглядом. И я застыла... Глаза у него были такие пронзительные. Голубые, почти прозрачные, как кубики льда. И прищур недобрый, оценивающий. Помню тот робкий шаг назад. Чуть не снесла стойку капельницы, попыталась поймать, но тут же смахнула рюкзаком стакан с тумбы. Так и стояла в центре хаоса, впитывая легкий смех дяди Пети. А вот Никита продолжал буравить меня взглядом, все глубже и глубже ввинчивая буравчики глаз. Я вдруг лишней оказалась. Он стоит такой горячий, красивый, а я... На мне джинсы, кеды, растянутая толстовка и огромный рюкзак, забитый медицинскими справочниками.- Ну, поболтайте... Юль, ты не бойся. Это он с виду только такой страшный. А на самом деле душка. Вернусь через полчаса, - Лютаев старший достал телефон и вышел за дверь, отвечая на вХоДЯЩИЙ ВЫЗОВ. Никита перекатился с пятки на носок, но тут же скорчился от боли. Зашипел, но успел перенести вес на руку, упираясь в высокий комод. И вдруг беспорядочные линии татуировки превратились в тугие канаты, повторяющие точеный рельеф мускулов. Они будто продавливали их, стягивали, рвали плоть, как колючая проволока.- Ну, Юля Малинина? Чем же тебя припёр мой батюшка? Отмазал от тюрьмы? Или классика -деньги? Сердце кольнуло... Ещё пару месяцев назад у меня было все. Мне не нужно было слушать язвительные уколы мажора, не нужно было унижаться и предлагать себя, не нужно было продавать душу, только бы спасти мать.- Второе, - кивнула, покорно принимая истину. А чего душой кривить, если это правда? - У меня мама болеет. Ей диагностировали рак. И если не начать дорогостоящее лечение немедленно, то будет поздно. Мне нельзя её потерять... Одна она у меня. Никита долго молчал, чуть сбавил ярость взгляда, а после и вовсе улыбнулся. Так быстро, мимолётно, будто и вовсе нечаянно. Сделал усилие и подошел к прозрачному ограждению палаты. В нескольких метрах от нас, в центре больничного коридора стоял дядя Петя, он что-то эмоционально говорил здоровяку в черной кожаной куртке, сдабривая пламенную речь размашистыми движениями рук. - Ну хорошо, Юля Малинина. Супружество у нас будет номинальное. Ты уж прости, но я никогда не мечтал о домашней молчаливой мышке, как бы того не хотел мой отец. У меня своя жизнь, а у тебя своя. Чего ты хочешь? Его вопрос застал меня врасплох. Если честно, думала, это он мне сейчас выкатит длинный список своих требований. Я уже успела нарисовать в голове абсолютно демонический образ Никиты Лютаева. И молилась лишь о том, чтобы не пришлось расплачиваться телом прямо тут, в больничной палате, при открытых жалюзи. Но оказалось, что казнь отсрочена. - Квартира отдельная. А ещё я хочу учиться, - набрала в легкие воздуха и выпалила то, что первым пришло в голову. - Хорошо. Будет тебе квартира. Учись где хочешь, раз душа просит, - Никита до сих пор стоял у перегородки, поигрывая с черными жалюзи: то смыкал их, скрывая образ отца, то открывал, при этом злостно шипел, не сводя с него взгляда. - Теперь мои условия. Ещё раз прошу прощения, но спать я с тобой не буду. Ты не лезешь в мои дела, не обрываешь телефон, а через два года, когда станет скучно, не выносишь мозг, требуя внимания. Отец занимается оплатой лечения? Никита замолчал, а когда пауза затянулась, я поняла, что вопрос этот был не риторическим. Да... Ну и пусть платит. А ты у него больше не возьмешь ни копейки. И ещё, с завтрашнего дня к тебе будет приставлен охранник. Я очень надеюсь на твоё благоразумие... Лютаев вдруг резко закрыл жалюзи, глухо ударил кулаком в стекло и обернулся, вновь впившись взгЛЯДом: - Ты же не думаешь, что я буду носиться за тобой по всему городу? Были у меня бабы и покрасивее, но и за ними я никогда не таскался. Мне нужно три года. Три года тишины и покорности. Выдержишь? - он вновь прищурился и усмехнулся, словно заочно пришел к выводу, что слишком многого от меня просит. - Выдержу! Воспоминания больше не рвали сердце на части. Всё утихло, успокоилось. Я уже давно смирилась со своей ролью красивой картинки, которую выгуливают только по важным датам. Так что на меня нашло вчера? Всё, о чем я должна думать - мама. Большего мне от этой семьи не нужно. Повторяя последнюю фразу, я стала собираться. Косметика, после принялась сушить волосы, а как только выключила фен, напряглась... Дверь была закрыта неплотно, и в тонкую щель влетел отчетливый звук бряцающей на кухне посуды.. Глава 8 Медленно на цыпочках вышла из спальни. Почти не дышала, двигалась вдоль стеночки, прислушиваясь к странным звукам. Засада была в том, что мой телефон до сих пор лежал в сумке. Вчера, как только Никита ушёл, всё, на что хватило сил - дойти до кровати. Квартира была просторной, двухэтажной. На первом этаже кухня, гостиная, гостевая и шикарная терраса с видом на лес и пруд с уточками. А на втором хозяйские комнаты. Когда я дошла до первого лестничного пролёта, звук снова повторился. Схватила первое, что попалось под руку - длинную модульную картину, что уже второй месяц стоит на полу. На цыпочках сбежала по ступеням, обогнула зал и первым делом отжала тревожную кнопку. Охрана должна прибыть через пять минут. Может, спрятаться? Замерла в шаге от зеркальных дверей, что отделяли меня от Лютаева. Он мой муж! Должен же он меня защищать! Но как только я коснулась холодной зеркальной поверхности, сзади послышались тяжёлые шаги. - AAAA! - завизжала и было рванула к двери, в которую уже ломился Ваха, очевидно, услышав мой истошный крик. Его голос гудел иерихонской трубой, он тарабанил по полотну с такой силой, что вибрировали стены! - Юленька, женушка моя прелестная, что за фанфары ты мне тут устроила? ФСБ? ФБР? Всех вызвала? - голос Лютаева раздался громче громового раската. Ухнул так, что сердце остановилось. И вдруг на плечо легла тяжёлая мужская ладонь... Кожа вспыхнула... Я мгновенно распахнула веки, утыкаясь в зеркальное полотно. Спины коснулось что-то теплое, мокрое, немного щекочущее. Никита стоял за мной, да так близко, что в затылок стучало его тяжелое горячее дыхание. Наши взгляды схлестнулись, сплелись, а мгновение растворило и вой сирены, и попытки выломать дверь. И лишь когда со стороны террасы раздались громкие выкрики, я пришла в себя... Но ненадолго.. Я рванула вниз в одном полотенце, но теперь оно валялось у моих ног грудой бесполезного хлопка. От холодных голубых хрусталиков глаз кожа покрылась мурашками, соски вмиг затвердели, превращаясь в дерзкие камушки. И Лютаев даже не скрывал интереса, осматривая мою наготу. Уши заложило, кровь пульсировала с такой силой, что я начала задыхаться. Прижала руки к груди, нагнулась, чтобы поднять полотенце, но и тут меня ждал сюрприз. Задница толкнулась в мощный твёрдый стояк Лютаева. А ведь он даже не смутился! Как смотрел озабоченным орангутаном, так и продолжил стоять, не реагируя на творившуюся вакханалию. Какого черта ты тут устроил!!!! Никита! Первый завтрак, можешь поставить галочку. К горлу опять подкатило возмущение. И почему я так остро реагирую на его слова? Почему не могу смотреть ему в глаза, стыдливо увожу взгляд, только бы не зацепить его мощную фигуру? А там было чего смущаться! Никита явно был после душа, с волос ещё падали капли, скользили по плечам, обнаженному торсу, стопорясь в поясе спортивных штанов, что слишком низко сидели на бёдрах. Ну а про выпирающий шишак я и вовсе молчу. Да мне сквозь землю хотелось провалиться! Какой позор! А он лыбился, глазами своими сверкал. Маньяк! - Ваха, отбой! - Никита распахнул входную дверь, являя нам красного и перепуганного охранника. - Забирай роту штурмовиков. Прости, брат... - Вахтанг, прости, пожалуйста! - я было попыталась извиниться, но Никита рывком спрятал меня себе за спину. Чёрт... Я же в полотенце! Так, Юленька, тащи свою тощую задницу на кухню. Я завтрак принёс. Никита, ты, наверное, неправильно меня понял. Мне не нужны совместные завтраки, штурм дома твоими охранниками, и разговоры по душам мне тоже не нужны. Ты был прав... Между нами только сделка, и я предлагаю не нарушать привычного уклада. У тебя своя жизнь, а у меня своя, - затянула полы халата покрепче и прошла в кухню, чтобы выпить традиционный стакан воды. Локти прижаты к торсу, а пальцы до боли стиснули край полотенца, на всякий пожарный. Второго позора за утро я просто не переживу. Ладно, хоть ноги побрила. И то хорошо... На столе стоял пакет из ресторана, кофемашина уже пыхтела новой порцией кофе.- Зубоскалишь? Мне это даже начинает нравиться. Рычи, Юлька... Зубы не обломи только. Ну? Накроешь завтрак? Или пошлешь? - Это твой дом, куда мне тебя гнать? Но прежде чем взяться за завтрак, я убежала в ванную. На перекладине висел спортивный комбинезон, в котором обычно выхожу на пробежку, вот его я и надела. Идея так себе... Тонкая ткань облепила каждый сантиметр, повторяя очертание, ну а начинку он уже всю рассмотрел. Так чего паниковать? Поздно. Когда вернулась, Никита стоял на террасе и курил, осматривая бликующий утренним светом лесок. Раскрыла пакет, чуть не присвистнув от удивления. Тарелка свежих фруктов, три вида омлета, два огромных бургера, пакет соуса, фри и горячие хрустящие булочки. И почему-то так приятно стало... В заказе было не только то, что он любит, Никита явно постарался подстроиться и под мой вкус. Достала тарелки, быстро накрыла на стол, заварила чай с мятой и села в кресло. А вот Лютаев продолжал стоять, словно ждал отдельного приглашения.- Никит, всё готово, - голос потух, провалился в шёпот, а когда Лютаев обернулся, царапнув какой-то странной улыбкой, я и вовсе вспыхнула от смущения. Чёрт... Я что, дикарка? Почему навести мостик разговора с этим человеком катастрофически сложно? Мне хочется защищаться, а лучше и вовсе уколоть первой. Спасибо за приглашение на завтрак, - Лютаев расхохотался, затушил сигарету, выставил пепельницу на улицу, проследив за моим осуждающим взглядом. Ну, хватит уже! Что мы - на светском рауте? В том-то и дело, что нет. Тогда какого черта ты стол накрыла, как в дорогом ресторане? - Никита сел в кресло, поджал под себя ногу, а после поднял блюдце. - Тарелка для хлеба? Юль, ты серьёзно? Если ты думаешь, что я пытаюсь произвести на тебя впечатление, то сильно ошибаешься. Это было нормой в нашей семье. И делаю я это машинально, - выдохнула и потянулась за булочкой. Разломила, вдыхая сладкий пар мякиша. - Я даже когда обедаю одна, все равно повторяю эти действия.- Ну и дрессировка у тебя, - протянул он, и вдруг его глаза снова стали острее лезвия. - Отец муштое обучил? Или это мама постаралась? Отец... Папки любят свой доць, - он усмехнулся, забрал бургер и с жадностью вонзился в него зубами, разбрасывая брызги сока, капли соуса и лохмотья зеленых листьев салата. И я даже засмотрелась... Он просто ел, просто щурился, мычал и облизывал пухлые губы, получая максимум удовольствия здесь и сейчас. Ему был безразличен этикет, то, что сидит перед дамой без футболки, что поза у него более чем вальяжная, даже немного хамская. Срать Лютаеву на всех и вся с высо-о-о-окой колокольни. И прав он... Моё воспитание в целом напоминало дрессировку. Оттачивание навыков, искусство сервировки, отрепетированная улыбка, небыстрый шаг и вежливый наклон головы. Отец будто готовил идеальную жену для идеального партнёра по бизнесу. Чтобы было не стыдно. Ну, или чтобы продать подороже... От этой мысли по спине пробежал морозец. Даже руки затряслись, предательски бряцая чашкой по блюдцу. - Юль, ты можешь просто сесть и позавтракать? Не порть мне аппетит, а? Наверное, я могу... Растерянно осмотрела стол, подтянула тарелку с омлетом и было потянулась к столовому ножу, но усмешка Лютаева прозвучала как предупредительный вызов. Смотри... Никита перегулся через весь стол и нырнул ложкой в мой омлет. Забросил его в рот и замычал. - Вкусно, Юль! Мне вкусно здесь и сейчас. Не завтра, не потом, не вчера! Вот здесь, блядь, мне вкусно! - Лютаев, а не передрессировать ли ты меня решил? - оттолкнула его ложку и зыкнула, чтобы не смел больше трогать мою еду! - Тогда чем твоя муштра лучше отцовской?- А ты сечёшь и быстро учишься кусать в ответ, - Никита рассмеялся и вновь вонзился зубами в свой бургер, но взгляда от моего омлета не отвёл. - Давай, рассказывай. Что? Ну, поболтай про гороскопы, про новую коллекцию шмотья в бутике, про интересное направление туризма, где твои подружки уже побывали, а ты нет, - Никита пожал плечами, а после достал из контейнера картошку и прямо рукой отсыпал на мою тарелку скромную горсть. - На большее не рассчитывай. Я за фри и жену продам... - К тому же она нужна тебе, как третья нога, - фыркнула и привстала, чтобы разлить чай. Лютаев, потеряв остатки стыда, выгнулся и нагло ощупал меня взглядом.- Никит, ты головой ударился? Завтрак принёс, просьбы какие-то странные с самого утра. Или ты считаешь, что женщины только и говорят о шмотье и о море с белым песочком? Hy? Долго ждать? Никита, ты же знаешь, что меня все это не интересует. Моя мама сражается за жизнь. Спасибо и тебе, и твоему отцу за то, что не бросили, а приютили. Но чего ты от меня хочешь?- Ты так отчаянно борешься за свободу, ненавидишь клетки, а сама не воспользовалась этой функцией за два года ни разу. Хотя, - Никита разделался с бургером, сыто огладил живот и откинулся на спинку кресла. - Хотя вчерашний твой визит в клуб - отличный старт. - Я пошла в клуб, чтобы не сойти с ума, - выдохнула, решив не врать... А что? Он предельно откровенен, даже не стремится мне понравиться, не пытается казаться воспитанным и сдержанным. Так какого черта я должна этим заниматься?- Голоса в голове, да? - от его веселости не осталось и следа. Он снова оттолкнулся, навис над столом, вонзаясь пристальным взглядом. - Ты плохая дочь, не можешь помочь и делаешь недостаточно для матери. От его слов стало невозможно сделать вдох. Лёгкие просто сжались... Никита дословно повторил то, о чем я думала весь вечер. То, что сковывало меня по рукам и ногам. Мне было страшно улыбаться, страшно просыпаться и смотреть на экран телефона, только бы не получить ужасающую весть. - А ты хоть раз попробуй начать день с другого! Попробуй прийти к матери с улыбкой! - он вдруг подорвался, встал так резко, что стул едва не опрокинулся. - Быть может, и у неё смысл жизни появится? Аукцион в восемь вечера. Заеду за тобой в семь, будь готова, - Лютаев быстрым шагом направился к выходу, но остановился и замер вполоборота. - Не совершай моих ошибок, Юля… Глава 9 Не понимаю, почему, но слова Никиты засели на подкорке, поэтому по пути в клинику помимо привычных вкусностей из кондитерской я прихватила букетик чайных роз. Мама их просто обожает. А ещё я впервые надела не удобный спортивный костюм, а длинное трикотажное платье и сапожки на низком каблуке. Странно было слышать звонкий цокот по пустому больничному коридору. Распущенные волосы то и дело лезли в лицо, липли к губам, я даже остановилась, чтобы привести себя в порядок, прежде чем показаться маме. Замерла у зеркальной поверхности колонны и с любопытством осмотрела своё отражение. Опустила лицо в нежность розовых лепестков и так провалилась в это мгновение, что от резкого стука вздрогнула. Машинально отпрыгнула, прячась за колонну. Но когда увидела знакомую фигуру, выскользнувшую из палаты мамы, отчего-то не вышла из своего укрытия. Пётр Лютаев шагал решительно, опустив голову и заложив за спину руки. Он был так погружен в свои мысли, что даже поравнявшись со мной, не узнал. Зато заметила я... Заметила его стиснутые кулаки. Пальцы сплелись в замок, да с такой силой, что кожа побелела. Будто вся злость сейчас концентрировалась в них! Не помню, чтобы Лютаев с утра пораньше приезжал навестить маму. Его визиты обычно носили дежурный характер, да и по значимым датам и праздникам. И к тому же... Я одной из первых вошла в здание, как только охрана открыла ворота для посетителей. Здесь был строгий режим, чтобы пациенты могли отдохнуть. И что? У негс персональные часы посещения, что ли? Что я пропустила? - как только Лютаев скрылся за дверьми отделения, постояла ещё пару минут, отдышалась, а после спокойно постучала и вошла. Мама стояла у окна, а при моем появлении и вовсе вздрогнула. Обернулась, быстро растянув губы в странной улыбке. - Мам? Ты чего опять на ногах? Между нами было не более трёх метров, но даже отсюда я ощутила трескучее одиночество и страх. Рванула к ней, прижалась, зарылась пальцами в плохо отрастающий ёжик волос. Пригладила, поправила косынку и поцеловала. Всё хорошо, Юль. Боже! Ты такая красивая-я-я-я-я! - мамочка ахнула и слабой рукой прокрутила меня, рассматривая, будто и не видела никогда в платье. - Юлька, ты у меня как с картинки сошла. Ну что за красота?- Мам, ну хватит. Смотри, что я тебе принесла! - подхватила с тумбы букет цветов и протянула ей. - Твои любимые. Спасибо, моя хорошая, - мама вдруг расплакалась, утонув лицом в лепестках. - Твой папа всегда дарил мне чайные розы. А знаешь, как сложно их было достать? Это сейчас и пионы зимой, и подснежники летом. Всё, что душе захочется, лишь бы деньги были! А папа заказывал к каждому празднику! Бесконечно можно смотреть на воду, огонь и на то, как сильно мама любит моего отца. До сих пор... Порой мне кажется, что её болезнь не отпускает, потому что тогда придётся выйти в реальность, покинуть эту клинику и учиться жить заново. В мире, где нет любимого мужа, нет опоры и защиты. Ещё недавно меня это умиляло. Я выросла в их любви. Она настоящая. Да, разная... Иногда счастливая, иногда угнетающая и немного несправедливая. Но они тянулись друг к другу как магниты. И это вызывало восторг и какой-то трепет. Но сейчас, пройдя через многое, мне кажется, что такая слепая любовь имеет слишком высокую цену. Мой папа любил нас слишком сильно. Как только появились деньги, мама благополучно покинула должность, осела дома и посвятила всё своё время быту, комфорту, уюту. А потом появилась я... И ограничений стало ещё больше. Нас содержали в стерильном боксе. Нет случайных знакомств, ненужных встреч, лишней информации. Никто не будет целоваться с мальчишками, не убежит из дома через окно, не принесёт в подоле. Каждый год был расписан, как маленькая «пятилетка». И мы жили, достигая новых целей, что ставил отец. Сложно видеть мир, когда находишься в роскошной камере. А ещё сложнее, когда перед тобой не откровенный тиран, а просто любящий отец и муж. Вот только сейчас, оказавшись один на один с реальностью, мы с мамой были не более чем слепые котята. Её дрессировали быть хорошей матерью и женой, а меня... А меня просто женой, очевидно.- Попьем чаю с мятой? - сделала шаг назад, оставив маму наедине с этим букетом. И если честно, то уже изрядно пожалела о своем выборе. Не надо было приносить розы. Но мама вдруг подняла голову и широко улыбнулась. Не мне... А цветам. Нежно обняла букет, стала кружиться, что-то мурлыкала себе под нос, а потом, сама того не замечая, легко побежала в ванную. Послышался грохот, и через мгновение она вернулась с небольшим ведерком с водой. Юль, надо бы вазу купить, что ли.. Куплю, мам. Как дела? Обход был? Ярославцев уже заходил? - громыхала чайником, изредка выглядывая, чтобы убедиться в своих мыслях. И ведь правда... Один букет, а мама ходит, улыбается, смеется.- Нет... Никто не приходил! - она отмахнулась, словно поймала мой взгляд. - Чай-то сегодня будет? - Конечно. Пока пили чай, я напряженно размышляла, как бы разговорить маму. О чем они тут болтали с Лютаевым? Быть может, он пытался узнать правду? Старик он хитрый, въедливый. Вдруг он не поверил во вчерашнее представление? Боже! Ну какое счастье, что я сорвалась в этот гребаный клуб. Какое счастье, что Никита появился из ниоткуда, что домой меня повёз. Иначе бы сидеть мне с дядей Петей и блеять, пытаясь оправдаться за отсутствие мужа дома поздней ночью. Ну и раз Лютаев пришёл ни свет ни заря, значит, сомнения остались. Но почему молчит мама? Боится разозлить? Знает же, как я реагирую на всю эту постановку с браком. Интересно, на сегодняшнем аукционе он тоже будет? Может, нам удастся усыпить его бдительность? Ну, два года же как-то справлялись? И сейчас справимся.- Вчера вечером снова заехал Пётр, - мама сделала глоток и довольно прищурилась. - Принёс документы на подпись. - Кому? Мне? - удивилась я и проследила за взглядом мамы. На тумбе у входа и правда лежала тонкая папочка. Да. Юль, там нужно подписать последние исковые. Говорит, адвокаты составили мировую, и от тебя, как от представителя нашей семьи, нужен автограф. А ещё нам возвращают нашу квартиру, - мама захлопала ресницами, прогоняя накатившие слёзы. Хорошо... Долгов больше нет? - я чуть не захлебнулась жадным вдохом. Да, это последний. Все хорошо, доченька, - мама подхватила мою руку, прижалась губами к ладошке и звонко чмокнула. - Все позади. Странно.. Лютаев же вчера сидел у меня за столом, царапал внимательным взглядом, вопросы разные задавал. Что, не мог рассказать? То есть примчаться караулить среди ночи у дома - нормально, а привезти документы сложно? И вообще, любые вопросы мы решали с юристами, а не с дядей Петей. Ещё Ярославцев принёс буклеты о реабилитационном центре. Просил, чтобы ты прочитала, -маму явно ничего не смущало, она не таилась, не пряталась, просто делилась новостями, ласково бегая пальчиками по крошечным бутонам роз. - Юль, нам вернут квартиру... Ты была ещё у меня в животике, когда отец купил её. Знаешь, какая я была счастливая? Всю ночь с тряпкой бегала, пыль строительную стирала. Рисовала, как будет выглядеть детская, мысленно расставляла мебель. А к вечеру начались схватки.. Мама буквально светилась, что-то бормотала, тряся прошлым, что уже пора бы забыть. А когда я решилась задать вопрос в лоб, в палату вошёл мамин лечащий врач, Игорь Саныч Ярославцев. Одного его взгляда хватило, чтобы мама убрала эклер, который так и не успела попробовать, утонув в воспоминаниях. Доктор отправил маму на анализы, перебросился со мной парой фраз, посоветовав ехать домой, потому что вернёт её нескоро. - Юль, я маме вчера передал документы по реабилитации. Через два месяца будет пауза. И ей бы сменить обстановку, подышать воздухом горным, посидеть на пляже. Поддерживающие инъекции там будут ставить, - Игорь Саныч протёр краем халата очки без оправы, невесело улыбнулся и поднял глаза. - Давай попробуем встряхнуть её? Ты же знаешь, что эту болезнь можно победить, лишь имея четкий план на жизнь. Цели, смыслы, желания и мечты. А твою маму если что-то и держит на этой земле, то это только ты. Ну и слабовата я, как повод не умирать, очевидно. Прав Никита... Не жизнь это, а существование. Всем нужна цель. Нужен путь с препятствиями и проблемами, а не серая пыльная обочина, мимо которой пробегает все самое яркое и важное. Торчать в больничной палате совершенно не хотелось, поэтому пришлось собираться. Я прибралась, застелила мамину кровать, убрала сладости в холодильник и, как обычно, написала на магнитной доске короткое послание. Вернётся и прочитает. «Люблю тебя больше всех!» Сначала написала «больше жизни», но решила не дразнить фортуну. Пока она неплохо нам улыбается. Поэтому стёрла, исправила и дополнила мелкими сердечками и поцелуйчиками. В последний момент стянула с тумбы документы с яркими буклетами реабилитационного центра.- Поборемся ещё, мам... Поборемся... И я так убедила себя в этом, так раздухарилась, что вместо того, чтобы ехать домой, отправилась в салон красоты. Естественно, в сопровождении верного Вахи. Он держался чуть поодаль, но из виду не терял. Если Лютаев что-то подозревает, то в моих интересах приглушить это подозрение как можно скорее. Нельзя рисковать ни мамой, ни нашей сделкой с Никитой. А может, мне просто хотелось ещё раз столкнуться с ледяным пламенем голубых глаз... В них столько было страсти... Столько жизни! Ну нет... Начнём с Лютаева. Доктор же сказал, что всем нужна цель? Вот я и постараюсь, чтобы дядя Петя отстал от нас. Ни к чему эти визиты ни в больницу, ни ко мне домой.Глава 10 К семи часам вечера я буквально завела себя до такой степени, что вздрагивала от любогс шороха. Прислушивалась к шагам за стенкой, посматривала на часы и волновалась даже сильнее, чем перед свадьбой. С каждой минутой сомнений становилось все больше. Осматривала своё отражение, то и дело подумывая о смене наряда... Это против моей природы! Какое-то пекучее откровение, настоящий вызов всем мужчинами. И вот когда я уже решилась, раздался звонок в дверь. К щекам прилила кровь, какое-то нелепое смущение охватило меня с головой, но деваться было уже некуда. - Это просто сделка... Вдох, медленный выдох, и вот я снова готова врать, улыбаться и делать вид, что без ума от своего мужа. Подхватила с комода сумку, надела туфли и распахнула дверь. Лютаев стоял, прислонившись спиной к колонне крыльца, ловко покручивая бабочку на указательном пальце. Он даже не поднял головы! Уставился в телефон, и его напряжение выдавали лишь бешеный бег желваков и пульсирующая на виске венка. Он злился, пытался подавить это в себе, но выходило плохо. Либо я научилась считывать то, что раньше ему удавалось скрыть. - Готова? - спросил коротко, окинул меня беглым взглядом, а после застыл... И в этот момент я перестала дышать. Он дёрнул головой, будто увидел привидение, а после неторопливо обернулся. Холодный, ощупывающий взгляд стал невыносимо медленно двигаться снизу вверх. Остриё скальпеля, что снимает кожу послойно. Мучительно долго, аккуратно, не ради цели, а для собственного удовольствия. И я буквально видела, как меняется его лицо... Эти секунды казались вечностью. Менялись эмоции, багровела кожа, он то сжимал губы, то дергал уголком, пытаясь усмехнуться. Вот только плохо выходило.. Откровенно плохо. Он не смог сбавить восторг, а потом уже и не пытался. И когда наши взгляды переплелись, всё, что мне оставалось - покорно принять вердикт. Ты забыла одеться? - он прищурился и шагнул ко мне так порывисто, что инстинктивно захотелось вбежать в дом и закрыть дверь. Но я стерпела… Это сделка! Деловое соглашение, направленное на удовлетворение интересов обеих сторон. Условий мало, они прозрачны, понятны. И уж тем более там нет ни слова про дресс-код. Отчего же? - прошлась ладонью по тончайшей сетке, огладила бёдра и гордо вскинула подбородок. - Руки закрыты, грудь, шея, даже щиколотки прикрывает... Какие могут быть претензии, многоуважаемый супруг? Прокрутилась, ощущая, как мягкая ткань ласково скользит по коже. Всё это было правдой. Технически я была полностью укутана, вот только ткань была прозрачная. И лишь твёрдый корсет, перетекающий в плотные шортики, больше похожие на элемент нижнего белья, прикрывал мои интимные места. Я ненавидела пошлость, вульгарность и вычурность. Но это платье сразило меня наповал. В нём я не была голой, но была откровенной. Оно открывало красоту тела, но не позволяло прикоснуться к коже. Как хрустальный сундук с запертой внутри тайной. Компромисс полумер, повод для зависти и возмущения. Переоденься, - прохрипел Лютаев, сжимая пальцы вокруг моего запястья. И не подумаю, Никита... НЕ ПОДУМАЮ! От его взгляда стало тепло. Прошло смущение. Вернее, оно растворилось под хлещущим восторгом мужских глаз. - Ну, хорошо, - Никита вдруг стянул пиджак и накинул его мне на плечи. - Так определенно лучше. Я даже не сопротивлялась. Пусть прикрывает, потому что эффект уже получен. Это месть! За десятки вот таких вот вечеров, когда он отправлял за мной водителя, а встретившись на мероприятии, дежурно целовал в щеку, не удосужившись посмотреть в глаза и продолжая болтать о каких-то сделках, биржах и прочей скучной чепухе. Он не видел меня! Я была манекеном, тупой тёлкой, что на поводке идёт за хозяином, не в праве рассчитывать на ласковое почёсывание за ухом. А сегодня он компенсировал все, что задолжал за эти два года. В животе порхали бабочки. Не в силах сдерживать улыбку, прижала пальцы к губам и отвернулась к окну, когда Никита закрыл за мной дверь авто. - Добрый вечер, Юлия Андреевна, - поприветствовал меня охранник мужа, что сегодня был тоже при полном параде. Но его дружелюбную улыбку как ветром сдуло, как только в машину сел Никита.- Добрый вечер, Давид. Всю дорогу Никита говорил по телефону, вернее, слушал. Отвечал короткими, размытыми фразами, чтобы я не поняла сути разговора. И в какой-то момент мне надоела эта шарада. Я отключилась, наблюдая за растворившимся за окном городом. Мы выехали на платную кольцевую, а оттуда свернули в лес, и лишь ровное полотно асфальта давало надежду, что меня не везут убивать. Пейзаж был монотонный, в макушках высоченных елей путалось последнее золото заката, лишая красок это великолепие природы. Давид сбросил скорость, и сразу за поворотом в глаза ударил мощный свет. Словно все прожекторы мира были направлены в нашу сторону. Картинка была впечатляющей... За воротами заповедника светились два огромных хрустальных куба. По ломаным граням скользили блики, а тёмное небо искрилось лазерным шоу. Фигуры сменяли друг друга так быстро, что я не успевала рассмотреть объемные картинки. Боже! - ахнула и задрала голову. В панораме крыши засверкали миллионы точек, они то принимали фигуру созвездий, то рассыпались бисером по небу. Давид остановил машину, и к нам тут же бросились швейцары. Никита сжал мою руку и дернул головой, будто не разрешая мне открывать дверь, и, нацепив бабочку, вышел первым. От шока я не знала, что делать дальше... Он что, привёз меня посмотреть огоньки в небе?- Никита Петрович сам поможет вам выйти, - тихо прохрипел Давид, так и не поворачивая головы в мою сторону. И в этот момент щёлкнул замок. Лютаев, отодвинув швейцаров, распахнул дверь, протянул мне руку, а когда я попыталась снять пиджак, что до сих пор висел на моих плечах, тихо рыкнул. Только попробуй, Юлия Андреевна... Мы тут же отправимся домой, - он шептал, почти не шевеля губами. Уложив ладонь мне на талию, крепко прижал к себе и повел по красной дорожке, вокруг которой уже толпились журналисты и лощёные официанты с искрящимся в бокалах шампанским. Ты тиран, Лютаев. А ты знаешь, эта черта присуща неуверенным в себе людям. Это признак целого букета отклонений. Расстройство личности, сломанная линза воспоминаний прошлого, психопатия и полная уверенность в своей правоте, а также глубочайшие детские травмы, - выдала первое, что всплыло в голове. Словно конспект из лекции по психологии вспомнила. - Тираны обычно не говорят. Всё их общение носит вербальный характер. Они неспособны коммуницировать, не терпят сомнений, а конкурентов загрызают насмерть, потому что боятся проиграть. Всё в точку, женушка, особенно последнее, - прохрипел Никита и прижал меня ещё крепче. Ты же хотела узнать меня получше? - Нет, Лютаев... Я хотела, чтобы ты не видел во мне кашпо с веником. Большего и не нужно... Я даже договорить не успела, как только мы прошли мимо светящейся арки меж двух сверкающих кубов, буквально задохнулась от полнейшего восторга... Мы замерли на верхней ступени длинной каменной лестницы, а у наших ног распласталась огромная поляна их сочного зеленого газона. У кромки леса, под шелковым тентом растянулись фуршетные столы с горками хрусталя и островки баров для крепкого алкоголя. А у линии водоёма расположился настоящий оркестр. Перелив рояля, скрипок, грудное биение барабанов. .. А вокруг музыкантов миллион свечей в высоких стеклянных колбах. Здесь не было ни единого источника искусственного освещения! Повсюду были свечи разной формы и размеров: вдоль каменной тропинки, на пушистых ветках деревьев, в высоких канделябрах, в центре круглых столов. И даже гладь пруда была заполнена покачивающимися пиалами свечей. От восторга перехватило дыхание. Сжала руку Никиты, пытаясь стравить бушующие эмоции. Это было великолепно! Не типичный раут среди золота, камня и роскоши, а нечто волшебное, уютное и такое интимное. Гости двигались медленно, музыка убаюкивала, успокаивала, я даже не сразу заметила хаотично разбросанные картины на простых деревянных мольбертах. Автор будто нарочно подчеркивал неважность обёртки, выставляя на первый план красоту человеческой страсти. А там было на что посмотреть... Никита подставил локоть и повел меня вниз по ступеням. Со всех сторон послышались приветственные крики, я машинально кивала, рассыпала дежурные улыбки, шла куда прикажут, полностью погрузившись в созерцание прекрасного. Широкие мазки сменялись рваными линиями, а мягкие оглаживающие полутени превращались в красочное безумие на холстах. Хотелось броситься к ним и просто постоять рядом. Вдохнуть сладкий аромат масла, коснуться подушечками пальцев, впитывая красоту. И с каждым шагом на объектах было все меньше одежды, позы становились откровеннее, взгляды развратнее, выступали похоть, страсть, грех и даже непотребство. Эта темная личина души, что живет в каждом человеке, была расставлена в хронологическом порядке. От смущения до полного безумия... Нравится? - шепот Никиты прозвучал как выстрел... По коже побежали мурашки, я встрепенулась, и вдруг пиджак рухнул с моих плеч.- Юленька, дочка! Боже, это что за красота? - дядя Петя словно ждал отмашки, чтобы сграбастать меня в свои обьятия, вертел как куклу, нагло демонстрируя компании мужчин, что подтянулись вслед за ним. И только Никита так и застыл с пиджаком в руках, яростно гоняя желваками… Глава 11 Никита - Боже, это что за красота! - голос отца переливался гордостью, вызовом и откровенным хвастовством. Он потянул Юлю к себе, обнял и стал крутить, как лакомый кусок пирога. Сытые богатеи сверкали сальными поросячьими глазами, чуть ли ни хлопали, почёсывая эго отца. А мой старик и рад стараться... Нарочито громкий голос для привлечения внимания скучающей толпы, чтобы вновь сиять на фоне их серых задумчивых лиц. Мол, смотрите! У Лютаева старшего не жизнь, а малина. И бизнес в гору, и дети пристроены, и младшего женил. Отыгрывает роль полностью счастливого человека. Живёт на все бабки, как сказал бы мой друг Егор. Гоёбаный театрал... Эти дешевые спектакли я вижу с самого детства. Любой предлог превращался в светский раут, малейший повод для гордости - шанс похвастаться. В этом цирке я и рос... Закурил, позволив перевести взгляд всего на мгновение. Но стоило поднять глаза, как уже знакомый заряд странной и совершенно нелепой ярости вновь накрыл с головой. Уж слишком стремительно Юля преобразилась... Так трогательно жалась к плечу свёкра, слепила самой очаровательной улыбкой. Завладела всем его вниманием, не прибегая к порочным играм женского флирта. Нет... Все было максимально просто - невинный взмах ресниц, скромный взгляд в пол, принятие авторитета и покорность. И отец разомлел окончательно. Эх, лиса... Юля стояла вполоборота, окруженная мягкими бликами свечного пламени. Длинное платье, путающееся в невысокой траве газона, переливалось, пропуская мой взгляд слишком глубоко. Затяжка, полные легкие горького отравляющего дыма, а лучше не становится. Стоит одетая, а голой её вижу! Как утром... Пушистые волосы крупными волнами рассыпались по острым плечам, царапали на удивление пышную упругую грудь. Как только коснулся взглядом, по вершинкам поползли мурашки, собирая сосок в манящую жемчужину. Нежная кожа с золотистым отливом летнего загара, мягкие изгибы, точеная талия, острые косточки бедер и тоненькая полоска волосков на лобке. Рассматривал её, потеряв ощущение стыда, той дистанции, на которой настаивал, чтобы не сближаться. Мы взрослые люди... Она считает дни, чтобы скинуть оковы и забыть меня и наш брак, как страшный сон. А я... А обо мне всё сказала Юля, отношусь к ней, как к госзаказу, сроки и условия которого нарушить нельзя. Без эмоций, ожиданий и ненужного трепета. Не женщина, а подельник. Но как бы я ни анализировал все, с каменным членом проходил я долго.. Прокрутился, впервые заметив взгляды... Рядом стоящие мужчины так по-идиотски улыбались, рассматривали её, как картину, выставленную на продажу. Она ничего не делала, а все равно оставалась в центре всеобщего внимания. Юля, вы прекрасно выглядите. Никита, тебе крупно повезло с женой, - давний друг и партнёр отца, Леонид Батецкий, облапал сальным взглядом Юлю. - Ну, молодёжь, когда дети? Что это такое? Никит, ну отец же не молодеет! Внутри что-то щёлкнуло, инстинктивно, совершенно бездумно шагнул вперёд. Перехватил супругу за локоть и подтянул к себе, чуть заводя за спину. - Вынесу этот вопрос на собрание акционеров. У отца старшая дочь есть, пусть практикуется на ней. А вот, кстати, и она... Давненько я так не радовался появлению своей старшей сестры. Алиса не шла, а порхала... Рассыпала приветствия, обмахивалась перьевым веером. Ну дива голливудская, не меньше. Сверкающее короткое платье, даже в волосах поблескивали стразинки, чтобы придать образу больше шика, богатства, яркости. В этом, кстати, отец с сестрой были похожи. Это я рос как отщепенец или приёмыш из глуши. А они - кровь голубая, один код ДНК. Помню, когда отец разбушевался, запрещая мне идти в армию, я даже тест на отцовство решил сделать. И самое гадкое, что я молился о том, чтобы не быть частью этой семьи! Братец! Юлия! - Алиса раскинула руки и бросилась обнимать, а как только свидетели этого трогательного жеста остались за спиной, она быстро сменила улыбку на оскал. Дерзко подведенные глаза сузились, губы скривились чуть ли ни в отвращении. О!!! Знал я это выражение лица. Значит, сестра заготовила шоу. - Добро пожаловать, родственнички. Ну что? Он тебя выпустил на волю, пташка? Наш Никита Петрович деспот и тиран, помешанный на контроле. - Звучит как комплимент, сестрица, - выдавил из себя смешок и чуть нагнулся, чтобы больше никто не услышал: - Уж лучше таким быть, чем блядуном, вроде твоего мужа-альфонса.- А ты готов жениться хоть на нищей шлюхе, лишь бы забрать у отца все до последней копейки. Юль, ты же не питаешь иллюзий? Этот мужлан неотёсанный никого не любит, ему никого не жалко, а человеческая жизнь - разменная монета. Попользует тебя ради своей выгоды и выбросит! Юля напряглась, впилась ногтями в мою ладонь, но внешне осталась совершенно спокойной.- Не влюбляйся, Юля! И не смей плодить выродков от него... Ты даже не знаешь, с кем живёшь под одной крышей. Его псы из клуба разорвут тебя на кусочки по первому приказу и глазом не моргнут. У них стая... Кровожадная, безжалостная и беспринципная. Не ведись на его красивую морду, грамотную речь, спокойствие и чувство юмора. Он - убийца и подонок, - Алиса вспыхнула, сжала губы в куриную жопку и поспешила отойти к отцу, бросив взгляд за спину. Отец на миг отвлекся на беседу с Барецким, поэтому не заметил нашей перепалки, но когда дочь спряталась, стрельнул в меня острым предостерегающим взглядом. Ублюдок... На меня и двадцать лет назад эти фары лживые никакого эффекта не производили. Уже тогда не боялся.... Парень сопливый, а уже все понимал. И лишь слепое стадо, ведущееся на его ложь, до сих пор в рот ему сморит, не замечая, кто перед ними... - Ой. Алис, а вон и твой метросексуал идёт, - смех вырвался непроизвольно, а главное -партнёры отца подхватили моё веселье, переведя взгляд на приближающуюся фигуру Макарчука. Дорогой смокинг, небрежно расстегнутый ворот, белоснежный фарфор, чтобы слепить улыбкой. Алиса встрепенулась и бросилась в объятия мужа. Кстати, мы с Сашей вас приглашаем на юбилей, - Алиса расхохоталась, повисла на муженьке, как стрипуха на пилоне. - Пять лет со дня свадьбы. Завтра в ресторане «Жемчужина». Юль, и ты приходи.. Никита наверняка будет в своём клубе. А так хоть проветришься, глядишь, и мужа тебе позаботливее найдём. Алиса! - отец повысил голос, и сестра присмирела. Румянец спал, лицо бледное, собственно, это состояние перешло и Александру. Ему даже не дали возможности поприветствовать собравшихся, а уже опустили ниже плинтуса. А он терпеть обязан... Ведь без отца они никто. Ни сестра, ни её муженёк, так вовремя прилипший к богатой глупой сучке, не имели права голоса. Юлька тоже вздрогнула от внезапного вскрика, но сумела сдержаться. Губы лишь на миг дрогнули, глаза покраснели от того, что она даже моргнуть боялась. И всё её напряжение выражалось лишь в силе давления ногтей в мою ладонь... Спасибо за приглашение, но нет... В годовщину убийства моей матери как-то не хочется веселиться. Прошу прощения, - я откланялся и перехватил остолбеневшую Юлю за талию, медленно оттягивая в сторону тропинки. - Моя супруга пообещала разорить меня на пару лямов. Ну что поделать... Не могу ей ни в чем отказать. Глава 12 Юлия Я была в ужасе... Страх, отвращение и полнейший шок сковали меня изнутри. Я даже не знала, как описать то, чему я стала свидетелем. Какая муха укусила Алису? За два года мы виделись от силы раза три, но никогда она не позволяла себе ничего подобного. Свадьба, юбилей, Новый год... Она была скромна, воспитанная и учтива. Тихая, послушная, и мне даже казалось, что мы сможем подружиться. Но после сегодняшнего шанса просто не осталось. Столько злости было направлено на Никиту, такое сильное желание унизить, обидеть, уколоть... Причем не только брата, но и меня! Уж слишком яркий был сделан акцент на «нищей шлюхе». В какой-то момент я и вовсе засомневалась, что они рождены одной матерью и отцом. Ну не могут родные люди выбрасывать столько желчи на пустом месте. Должна же быть причина! А ещё мне было неприятно, что Никита на их фоне казался более чем нормальным. И это учитывая информацию про жажду крови, криминал и прочее безумие, что лилось из её рта. Мне было привычно демонизировать его... Так привычно, надежно, не нужно думать о нём. А теперь он занял какое-то странное место в ряду «нормальных». • Ты чего дрожишь? Замёрзла? - Никита убрал ладонь с моей талии и вновь проделал финт со своим пиджаком, но на этот раз я не сопротивлялась. Тяжесть плотной ткани так приятно давила на плечи, а дурман густого мужского аромата принес странное спокойствие. Сжала полы, потянула носом, проскользив по лацкану, и выдохнула.- Ну как тебе моя семейка? - Никита усмехнулся, перехватил два бокала шампанского и настойчиво потянул меня в дальний угол поляны. Мы остановились у небольшого фуршетного столика. В центре стояла массивная фигурная свеча в форме шикарного пиона. Капли воска скатывались горючими слезами, так явно отражая моё состояние. Вроде лично мне ничего не сказали... А ощущение, будто в душу плюнули.- Вы что, поругались с Алисой? - я чуть повернула голову, поймав среди снующей толпы Лютаевых. - Она никогда не была такой! Компаньонов Петра уже не было, зато Алиса могла буянить откровенно. Она размахивала руками, то отталкивала пытающегося успокоить её мужа, то льнула к его груди, зарываясь носом в пиджак. И только Пётр стоял скалой, наблюдая за истерикой дочери... - Юля-Юля... - протянул Никита, а после оттолкнул бокал и подхватил с подноса официанта две рюмки водки. - Она просто грамотно притворялась, чтобы не злить папеньку. А зачем ей это? Затем, чтобы бизнес отца перешел не мне, а в руки её олуха, ещё несколько лет назад обслуживающего богатых дам на закрытых вечеринках, - Никита рассмеялся, а после накрыл мою руку своей горячей ладонью, притянул к себе и прокрутил, попутно указывая на толпу. - Вся эта грёбаная тусовка богатеев знает, что дочь Лютаева домой шлюху притащила. Замуж вышла, пир на весь мир закатила, скупила первые полосы всех журналов, сверкая бриллиантами и счастливыми моськами. Ну в её любовь, допустим, я верю, хотя это больше похоже на помешательство, а вот в его... Талантливый был парень. Шест полировал булками, деньги трусишками собирал, да тёткам ныл, что уже три года не видел солнышка южного. Это она вид делает, что все хорошо, а у самой в заднице свербит от желания утереть нос всем, кто знает о постыдном прошлом ее мужа. И как хорошо было бы, получи они бизнес? Никит, это шутка такая? Если да, то совершенно не смешно! Юль, ну какая шутка? - Лютаев отпустил меня, но я отчего-то не отошла... К нам было приковано слишком много внимания, чтобы вот так откровенно шарахаться от своего мужа. Очевидно, Никита тоже это заметил, поэтому покорно вернул руку и даже выдавил из себя улыбку. Странно... Он что, улыбаться умеет? Спектр его мимики сводился к ухмылке, язвительному подрагиванию уголков губ и пронизывающему прищуру. Он даже за семейным ужином с отцом вел себя ровно так же. Поддерживал нейтральную беседу, эмоционально спорил о преимуществах немецкого автопрома, а как только речь заходила о чем-то бытовом... Затухал, как огарок свечи. Ты хочешь сказать, что твой отец позволил Алисе привести домой альфонса? Или он не знает? Юль, это ни для кого не секрет... - Никита звонко цыкнул, закурил и чуть отвернулся, чтобы не травить меня терпким дымом. - Знаешь... В сказках у героев иногда есть такая опция - одно желание. Ведьма, колдун или чёрт лысый согласно договору обязан его исполнить во что бы то ни стало. Но только единожды... Вот Макарчук и стал её желанием. Никита обернулся, и вдруг его взгляд показался совершенно чужим... Не холодным, не въедливым, не интересующимся... Мёртвым. Там царила ненависть. Такая лютая, ядовитая, пугающая до стылой души. Ни дышать, ни думать, ни стоять... Мне вдруг захотелось спрятаться, забиться в дальний угол и не знать тайн этой семейки. Ведь что-то внутри подсказывало, приоткрыв этот ящик Пандоры, я уже не смогу жить спокойно. А у тебя... У тебя было такое желание? А оно до сих пор есть.. .. Но я не привык продаваться. Заключив такого рода сделку, ты добровольно отдаешь единственное, чем наградила тебя жизнь - право голоса. Ты порабощён, а попытаешься дернуться - тебя тут же приструнят, напомнив о принятом щедром даре. Нет...- Тогда зачем тебе его бизнес? Ты же не бедствуешь, молодой, сильный и здоровый. Никит, ты для чего согласился на нашу свадьбу? - выпалила вопрос до того, как испугалась услышать честный ответ. Лютаев сейчас в таком состоянии, что не способен фильтровать правду. Говорит откровенно, болезненно, не щадя ничьих чувств. И моих не пожалеет... - Моя сестра сыграла свадьбу с шлюхой в день смерти нашей матери, - Никита вдруг нагнулся, прижался своим носом к моему, чуть скосив взгляд в сторону тропинки. - Как думаешь, она достойна возможности получить то, что досталось от неё? Это не бизнес моего отца... Это наследство мамы, и я заберу все до последней копейки. Ну? Не сильно разбередил твою тонкую творческую душу?Твою маму убили? - шепнула, почти не шевеля губам. Всё, о чем я могла думать - только бы не коснуться его. Казалось, если притронусь, рассыплюсь горкой пепла от шарахнувшей молнии. - Да... Но это совершенно другая история, - он тихо рассмеялся, вновь обнял и чуть придвинул к себе. - И знать тебе её совсем необязательно. Ещё год, и ты будешь свободна. Каждое новое касание становипось чем-то привычным…. Он будто тренировался. приноравливался, ощупывал зоны допустимого. Получалось мягко, органично и совсем не пошло. Не щупал, не позволял лишнего, но при этом давал четкий сигнал всем окружающим: МоЯ... И выглядело бы это весьма романтично, если бы я не знала, что это все игра. Воркуете, голубки? - усмехнулся Пётр Лютаев, совершенно внезапно вынырнув из-за густых деревьев, утонувших в тени. Сюда почти не доставал свет свечей, царил уютным полумрак, оттого взгляд его казался злее обычного. - Юль, ты видела, что здесь Лариса Румянцева? Кто? - я ахнула и прокрутилась, скользя взглядом по многочисленной толпе. Лара Румянцева... Она была моей соседкой. Мы ходили в одну школу, хоть туда нас и доставляли на разных автомобилях. Наверное, она была одной из немногих, с кем мне позволялось общаться. Нет, никаких посиделок, ночёвок и вечеринок в пижамах. Но когда мой отец уезжал в командировку, мама позволяла сходить в гости или приглашала Лару на чай с вишнёвым пирогом. И эти полчаса превращались в самое яркое событие месяца. Отец Ларисы был банкиром, с моим папой у них были сугубо деловые отношения. А я только и мечтала, чтобы они подружились, ведь тогда мне позволили бы больше общаться с этой смешливой рыжей девчонкой. Лариса Румянцева, - повторил Лютаев, причем медленно, очевидно, как для душевнобольных. Вы в одном доме жили, кажется. Пройдись... Пообщайся. Хорошо, - кивнула и было сорвалась с места, ощутив, что это всего лишь повод, чтобы спровадить и остаться наедине с сыном, но Никита придержал меня. Нырнул рукой в карман своего пиджака, и меня током пробило... Тонкая шелковая подкладка просто не могла замаскировать его прикосновения. Пальцы с нажимом прошлись по бедру, замерли на мгновение и легко выскользнули, утягивая свой телефон.- Ты пришла на аукцион? - шепнул он мне на ухо, прежде чем разжать сильные цепкие руки. Пойди выбери себе что-нибудь... Сделай одолжение! Порадуй супруга…Глава 13 Я покорно кивнула и поспешила исчезнуть из-под радаров пристальных взглядов. Будь моя воля, я бы и вовсе отправилась домой. Но уйти сейчас - проиграть Петру... А мне нельзя. Это Никите можно все что угодно, для него это игра какая-то, на кону которой стоят деньги, или что он там ещё хочет от своего отца. А у меня на чаше весов здоровье мамы.. Вцепилась в пиджак, поймав ощущение, что без него и правда была бы как голая... Взгляды мужчин больше не грели мое эго, а скорее, бесстыже изучали и оценивали, как одну из картин, хаотично разбросанных по поляне. Ну я и дура... Оделась как звезда. А нести корону-то не умею. Покорная овечка, привыкшая выполнять чужие приказы и желания. А для этого платья смелость нужна, самоуважение и самооценка. А с этим у меня явные проблемы. Юля? Малинина! - в самый разгар моего самобичевания раздался звонкий голосок справа. Обернулась, буквально утопая в крепких женских объятиях. - Лара? Румянцева! - я чуть было не взвизгнула, но вовремя одёрнула себя, сбавив звук. Ларка словно и не изменилась... Раздалась, округлилась, а копна рыжих упрямых локонов до сих пор дерзко торчит объемной шапкой. Красивая... Кожа белая-белая, глаза зеленые-зеленые, а улыбка искрится счастьем и легкостью.- А я думала, всё, как Лютаевой стала, больше не появишься на наших плебейских тусовках, -Ларка прокрутила меня, игриво заглянула под пиджак и присвистнула. - Детка, ты шикарна. Сними эту тряпку….. Пусть твой мужик сам себе завидует! Я даже ответить не успела, как Румянцева сдернула пиджак, оставляя меня наедине с ощущением наготы. Но драться и прикрываться я не стала. Гордо вскинула голову и перекинула его через руку.- Лар, вот ты вечно такая... Появишься ураганом, наведешь хаос, а сама хохочешь козочкой, -приобняла старую знакомую. - Я рада тебя видеть. Очень.. - А ты чего не звонила? - Лара потащила меня к бару, за которым располагались уютные мягкие зоны с диванчиками. Пощёлкала пальцами, и заботливые официанты быстро накрыли столик. - Я дважды передавала свой новый номер и Петру, и твоей маме... Последнее её слово ударило точно в цель. Под ребрами растекся пожар, боль лупила в солнечное сплетение, не давая вдохнуть. А ничего не меняется.- Ты была в больнице? - сместила тему в более безопасное русло и припала губами к ледяному бокалу шампанского. - Да, - Лара тут же убавила яркость улыбки и опустила глаза. - Мы в том году потеряли брата. Онкология... Там я и встретила тётю Настю. Держись, милая... У вас есть шанс, а значит, нужно бороться до победного. Глаза Ларисы тут же затянуло слезами, она попыталась улыбнуться, но выходило это плохо.- Так, и с чего это ваши тусовки вдруг стали плебейскими? И почему я не должна на них появляться? - мы обе выдохнули с облегчением, когда я в очередной раз сменила тему. Ну как же... Семья Лютаевых уже лет пять у всех на устах. Старший с политиками в бане парится, в столицу как к себе домой ездит, младший строит подпольную империю, поговаривают, зуб на папеньку точит, - Румянцева дернула бровью и тактично замолчала. - Только не говори, что ты ничего не знаешь! О клубе? Так все знают... Юль, а ты все та же наивная девчонка? - Румянцева рассмеялась и подняла бокал, предлагая тост. - А вот я давно уже все мечты сожгла. Ничего не осталось... И жить как-то проще стало. Нет ожиданий, а значит, никто обидеть не может. Гони свой телефон, Лютаева, а то опять пропадешь на пять лет. Ларис, я, в отличие от тебя, номер не меняла, - толкнула гаджет по глянцу стола. - Ну, рассказывай, как жизнь? - Ой, Юлька, давай завтра встретимся и все обсудим? Идём, начинается! - Румянцева явно не хотела болтать на личные темы, поэтому и возликовала, когда услышала громкий поставленный голос. Оркестр мгновенно отреагировал на начало официальной части, грохнув торжественный марш. Лариса подхватила меня под руку и повела к сцене. Вдоль извилистой тропинки стояпи высокие стойки с широкими свечами, кованые перекладины обросли восковой шубой, капли лениво стекали, замирая всё ниже и ниже. Сцена все это время пряталась за плотной ширмой, теперь занавес торжественно рухнул. В центре стоял светящийся куб вроде тех, что были установлены на входе. Пара крепких мужчин установила на него первый лот. и толпа загудела. Почти все места уже были заняты, поэтому нам пришлось сеть в последнем ряду. Ларка смеялась, толкала меня в бок, как только из зала поднимался кто-то из наших знакомых. Румянцева знала всех и обо всех. Но вдруг моя подруга замолчала… За спиной послышался цокот каблучков, и на красную ковровую дорожку вышла чета Лютаевых. Первым был Пётр, а за ним верной свитой семенили Александр и Алиса. При их появлении бугаи-охранники встали с первого ряда, уступая нагретые места господам. Боже, да на их фоне даже Никита ангелом кажется, - Лара даже отвернулась, не желая больше смотреть на них. - Алиска как вышла за этого клоуна, так вообще изменилась. Ты с нами не тусила, а мы вот частенько в клубе подвисали. Нормальная она была. Как ты вообще в этой семейке существуешь? Как-то существую... - Вдруг моё внимание привлёк новый лот. Буйство малинового заката взорвалось яркой вспышкой на фоне общей серости. Пятно было таким ярким, сочным, притягательным... Я ещё никогда не видела таких красивых закатов. Не было на полотне ни пошлости, ни вульгарных поз. Да там людей и вовсе не было. Чувственность передана красками, полутонами, обьемом, обещанием нового счастливого дня. Нравится? - хмыкнула Лара, а после тут же подняла руку, делая ставку. Лара, угомонись! - я вспыхнула, по щекам разлился жар. Стыд накрыл меня так стремительно, что слова превратились в шепот. А как только я услышала сумму, что стала только первой ставкой, ощутила себя бродяжкой, попавшей на бал совершенно случайно. Юль, тебе что, деньги не разрешают тратить? Стоп... Ты посмотри... - зашипела Румянцева, указывая на первый ряд. - Алиска тоже ставку сделала. Лара, угомонись... Мне не нужна эта картина! Ну куда я её повешу? Над кроватью, Юля! Запрыгнешь на Лютаева с утречка, качнешь упругими сисечками, а он весь такой растает, как кусок сливочного масла. Тело молодое, сочное, жопка упругая, сладкая. Простит он тебе растрату пары миллионов. Ничего, ещё заработает, - шипела Лара, а когда я от возмущения замерла, вскинула мою руку вверх, после чего послышался удар молотка. Эта гадина обманом заставила меня сделать ставку! А следом подскочила и Алиса. Она с таким азартом замахала рукой, практически не взяв паузу для обдумывания.- Лара, мы уходим, - я схватила пиджак, намереваясь уйти, пока окончательно не опозорилась, но в этот момент на моё плечо упала тяжелая ладонь. Глава 14 Ещё до того, как поднять голову, я уловила знакомый аромат парфюма. Его парфюма... Купаж горелых кофейных зерен, сладость бобов тонка, крепость выдержанного ликёра и пряность специй. Рука казалось тяжелой настолько, что я вжалась в кресло, не сумев подняться. Длинные сильные пальцы впились в кожу и, растягивая тонкую сетку, двинулись к шее. Я вытянулась, напряглась, чуть выгибая голову, чтобы убедиться, что это Лютаев. И стоило поднять голову, как наши взгляды встретились. Это так странно - наблюдать мужскую мощь вот так вот снизу. С этого ракурса он казался просто огромным! Дерзкая выпуклость кадыка, быстро пульсирующая венка, путающаяся в густой щетине, и режущая линия челюсти. Никита нагнулся, дернул бровью и игриво подмигнул, указывая на сцену.- Никита, я не буду! - зашипела и попыталась встать, но на плечо легла вторая рука, и теперь было невозможно даже просто дышать. Меня словно бетонной плитой накрыло. Большие пальцы зарылись в волосы на затылке, а указательные сомкнулись, образуя ожерелье. Он чуть сжал, затрудняя вдох. Сердце вдруг замедлило биение, а я замерла, как змея перед своим факиром. Лютаев был каменным. Вот ни единой эмоции, вся его сила ушла в глаза. Он буквально пронизывал меня.- Будешь, Юлька. Будешь... И тут Лара вновь вскинула мою руку, заглушая ропот толпы звонким смехом. На нас все чаще оборачивались, и уже было неудобно дергаться. Натянула улыбку, незаметно ударив локтем Никиту. Он расслабил хват рук и, обойдя проход, присел рядом со мной. Никита, давай уйдём? Куда же мы теперь уйдём, Юлька, - Лютаев перекинул руку на спинку моего кресла и сел поудобнее. - Без картины так уж точно... Ты вообще сумму слышишь? Юль, если кто и не слышит, то это ты. Что обо мне подумают? Что я бумажек на мазню для своей жены пожалел? - он вскинул голову и рассмеялся, чтобы все слышали. - Нет, без этой картинки я уже никуда не уйду. К тому же Лариса так вкусно рассказала, как ты объезжаешь меня по утрам на фоне малинового заката... Как теперь унять фантазию? Вот сказал абсолютную пошлость, а в глазах ни капли стыда. Смотрит прямо, чуть ли ни с вызовоМ. Думает, мне слабо? Думает, начну спорить, переживать о его деньгах? Если ему их не жалко, то какого черта я должна жалеть? Ну и недолго сомневаясь, вскинула руку, перекрывая ставку Алисы. Всё, что происходило дальше, больше напоминало цирк. В какой-то момент даже Пётр Лютаев стал оборачиваться в нашу сторону. Если поначалу Алиса даже завышала ставку, то спустя некоторое время стала дробить, надеясь, что я струшу. Да её было просто не узнать... От утонченной женственности не осталось и следа. Она дёргалась, размахивала руками, громко фыркала и постоянно перекидывала волосы через плечо, чтобы обернуться в нашу сторону. Алиса не смотрела на картину, она ей была не нужна. Вся её ненависть была направлена на Никиту. Боже! Я всю жизнь мечтала о сестре или брате, каждый Новый год писала письма Дуду Морозу только бы заглушить тишину в детской комнате. А эти родные! Одни глаза, одна улыбка, острые скулы и брови вразлёт. А смотрят друг на друга как звери. Что случилось? Ведь одна семья! Не спи, Юлька…. - Никита наклонился, да так близко, что кончиком носа прошёлся по линии челюсти. Выдох... Горячий, резкий, согревающий. - Сейчас Алиса заберет твой малиновый закат. Под чем же мы тогда трахаться будем? Да, Лара? И правда, - Румянцева заливалась смехом, восторженно наблюдая за всем происходящим. Все эти тусовки давно скучны и однотипны. Папки приводят дочерей, торгуют ими, ищут руки понадёжней. Тусуют деньги из одного кармана в другой, выискивают новые варианты обнала. Офшоры, контракты, шепотки, чтобы никто не слышал. А тут прям спектакль... Страсть, бойня...- Знать бы, за что я сражаюсь? - вздохнула и подняла руку. - Никита, а что у вас произошло? Посмотри, как смотрит твой отец! Ты же помнишь, что это он оплачивает лечение моей мамы?- А если я скажу, что мой отец - мишура. Все состояние, которым он так щедро раскидывается направо и налево, принадлежит мне? - Лютаев вновь нагнулся и зашептал на ухо. Кожа вмиг покрылась мурашами, мышцы стали ватными, а легкие и вовсе каменными. Вот что он за человек? Мне и страшно, и жарко, и холодно... Все в тугой канат сворачивается.- Ну что ты боишься? Вылечим маму твою, на крайний случай картину продадим, - Лютаев махнул головой на сцену и снова рассмеялся. Гад! И улыбка у него гаденькая. Смешно? Болезнь моей мамы для него повод пошутить и самоутвердиться?- А если он все забрал, то какой ему резон переписывать на тебя бизнес? К чему эти сложности с фиктивным браком? - А я вот сам гадаю, Юленька, - Никита перехватил прядь моих волос, играючи накрутил на палец и с силой потянул на себя. - Какого черта он мне тебя подсунул... Бедная девочка, попавшая в сложную жизненную ситуацию…. Сам предложил бизнес, сам организовал свадьбу. Зачем? Отец не старый, под себя ещё не ходит, твёрдо на ногах стоит, шлюх пробует заморских. По понедельникам мулатки, по средам азиатки….. А по пятницам жену соседского губера шпилит, пока муженёк на охоте. Полон сил, планов... Да и какой нормальный человек откажется от состояния? Вот и возникает у меня вопрос... Что в тебе такого особенного, Юленька? Почему мой сердобольный папа подложил тебя под меня? Всё, чего мне хотелось - ошпарить его самодовольную морду звонкой пощечиной. Да так крепко, чтобы думал впредь над каждым своим словом! Отвали, Лютаев! От вашей семейки меня уже тошнит! То рычишь, то лапаешь... Если ты знал, что твой отец преследует какую-то цель, то почему согласился? Что вам всем от меня нужно? Ты вокруг меня кружишь, твой отец - вокруг мамы... Что вам надо? - говорила, не стирая улыбки с лица. Цедила, чтобы ничего не упустил, чтобы ощутил, как они все мне противны! Вскинула руки на автомате и умножила вдвое предложенную Алисой цену. Ведущий опешил, толпа заулюлюкала, и только Никита был спокоен. Кажется, он даже был рад такому исходу, тихо посмеивался, наблюдая за шоком на лице своего отца...- Поздравляю, - Никита хлопнул в ладоши и поднялся. - Картина твоя. Собирайся, тебя отвезут домой - А ты? - усмехнулась и встала, бросая ему на колени пиджак. - Сегодня четверг? Кто у тебя по четвергам? Азиатки или мулатки? Недалеко ты от папеньки своего ушёл…Глава 15 - Заткнись!!! - зашипела я, обхватив руками голову, в которой суетливо шебуршали воспоминания вчерашнего дня. Но они не слушались! Меня душили запахи, ощущение тревоги. Они сжимались плотным кольцом, вторя слова Никиты: «Вот и я думаю, Юленька, какого черта мой отец подложил под меня тебя». Ублюдок! Чёрствый, жестокий и совершенно бесчувственный кусок дерьма. Для него все это игра. И это не в силах исправить ни самое шикарное платье, ни моя любезность. Я для него буду нищенкой пришлой. Фикусом в горшке. Полил, побаловал, вывел в свет, и можно снова щелкнуть замком оков.- Сука... - вскочила и, включив музыку, помчалась в душ. Подпевала песне, горланила, только бы не слышать своих мыслей. Как только я собралась и спустилась на первый этаж, от моей решимости забыть о Лютаеве не осталось и следа. У первой ступени лестницы стояла огромная подарочная коробка, перетянутая широким шелковым бантом. На карточке каллиграфическим почерком было выведено моё имя. И я снова поймала себя на мысли, что до сих пор не привыкла к новой фамилии. Юлия Лютаева…. Звучит красиво, но лживо. Аккуратно потянула край банта, после чего коробка рассыпалась лепестками тюльпана, открывая невообразимую красоту картины. Малиновые краски пестрели яркостью и сменяющимися маками. Полутени то становились интенсивнее, то блекли, растушевываясь в дымку. За ночь тяжелых мыслей я уже и забыла, насколько это прекрасно... Аж дыхание перехватило! - Ничего, будем считать, что Лютаев заплатил за своё скотское поведение, - бережно прошлась по картине, чуть сдвинула в сторону. - Назло его хамскому величеству повешу тебя над кроватью. Куплю перфоратою и всю ночь буду долбить в стену. чтобы не вздумал спать! А ешё замурую проход между квартирами. А то неплохо устроился.. Ну а пока мне есть чем заняться. Вышла из квартиры, издалека помахал Вахтангу, что караулил меня у выездных ворот, и выехала, стараясь не думать, где сегодня ночевал Никита. Чокнутая семейка… И я скоро стану с ними такой же чокнутой. Я так зарылась в мысли, что не заметила, как пропустила и кондитерскую, и магазинчик цветов. Онкологическое крыло было особенным. Здесь почти всегда стояла тишина, не было суеты, не слышен смех и нет толпы посетителей. Пациенты сидят по палатам вместе со своим горем. По дороге забежала к доктору, как обычно, выслушала оптимистические прогнозы, шаткое обещание отпустить маму домой. Это была своего рода традиция. Осторожная, хрупкая и такая фантазийная, что уже и не верилось. Нет, врачи отпускали маму. Мы радовались, я даже забывала возвращаться в дом Лютаева, но вскоре маме становилось плохо. Это замкнутый круг! Ремиссия была похожа на жалкую истеричку. Уже не душит, не грозит внезапной смертью, но и не позволяет жить. Её домом стала клиника. Узница, да и я с ней заодно. В этом Никита был прав, как никогда.- Привет, - аккуратно стукнула в дверь палаты и вошла. Мама покачивалась в кресле, машинально перелистывала страницы книги, вот только смотрела она в окно. - Юленька, - она поднялась и распахнула руки, обнимая меня крепко-крепко. - Ну как всё прошло? Ты о чем? - улыбнулась, поправляя её платок. Ну как о чем? Об аукционе. Кто был? Что видела? Городские паблики так и пестрят вашими снимками, - мама мечтательно прижала к груди телефон, а после повернула экраном ко мне. И правда... Вся лента сверкала фотографиями, и, к моему несчастью, моё откровенное платье стало гвоздём программы. Журналисты подмечали то, чего не было и в помине: трогательные и бережные касания Лютаева, милая улыбка, щедрый подарок в виде картины, за которую развернулась настоящая бойня. Вот только информацию, что сражение происходило внутри одного родового клана, журналисты решили умолчать. На всякий случай. Я махнула пальцем по экрану, находя нужный мне снимок. Мам, ты узнаёшь? Это Лариска Румянцева, - улыбнулась, внимательно следя за её реакцией. Румянцева? - мама нахмурилась, водрузила на переносицу очки, висящие на шнурке, и нахмурилась. - Нет... не помню. - Мам, зачем ты врёшь? - процедила, совершенно не готовая к такому повороту событий. - Ты считаешь, что вокруг нас мало лжи? Почему ты не передала мне её номер телефона, почему не рассказала, ведь вы виделись в клинике? Ты знала, что её брат умер здесь? Видела Румянцевых? Видела, как им плохо и больно? Юля! Хватит! - вдруг мама топнула ногой и прошла к комоду. Налила стакан воды, сделала жадный глоток и обернулась. - Ты замужем... Ты больше не беззаботная студентка, вырвавшаяся на свободу. Юля, ну что ты терзаешь и себя, и меня? Ты считаешь, что теперь моя жизнь должна быть посвящена Лютаеву? Да? - осенило меня. В горле пересохло, сердце заухало перепуганным филином, в груди полыхало пламя. Конечно! Как ты, да? Посвятила свою жизнь отцу, отказалась от интересов, от своей семьи, от желаний и мечт. А что в этом плохого? - она обиженно вскинула голову. - Я жила ради своей семьи, ради тебя... Ты любила отца? - задала вопрос, на который никогда не могла решиться. Конечно... - мама кивнула и отвернулась к окну. - Юля, ты уже не ребенок и пора принять свое замужество. Никита - твой муж! И чем яростнее ты отвергаешь сей факт, тем дальше становишься от счастья. В кого ты упрямая такая? Ты идешь против природы? А что ты называешь счастьем? Быть может, смирение? Я должна смириться с тем, что уготовили вы с дядей Петей, и ублажать Никиту? Да? В этом счастье? В этом смысл моего существования? Мам, скажи честно... Всё мое воспитание - это тренировка идеальной жены для богатого мужа? Отец специально отпустил меня в Европу, чтобы немного гульнула, перед тем как на меня наденут платиновые кандалы? - подняла правую руку, зацепив взглядом кольцо на безымянном пальце. Хватит! Я говорю в последний раз, Юля, ты замужняя женщина. Все эти подруги, посиделки в ресторанах и мечты о свободе развращают. А у тебя другая судьба... То есть, - я задохнулась, воздух стал колючим, жгучим. Невидимая удавка сомкнулась на шее. -Срок в три года - враньё для несговорчивой девчонки? Ты продала им меня навсегда?- Юля, прекрати говорить глупости. Что значит - продала? Ты живёшь в рабстве? Над тобой издеваются? Ты голодаешь? - мама успокоилась, её голос вновь стал мягким, таким нежным, робким, достающим до глубины души. - Юленька, дочь, прошу.. Но я уже её не слушала... Выскочила из палаты, совершенно не видя перед собой ничего. Туман... Слезы застыли хрусталиками льда. Меня разрывало, выворачивало, душило. Вкус предательства застыл на кончике языка крошкой острого перца. Не заметила, как очутилась на улице, вот только не у главного входа. Обернулась, пытаясь понять, где я. Но вдруг на меня обрушилась тьма и резкая боль в затылке. Глава 16 Лютаев В уютных сумерках переливались лучи ламп, музыка окутывала, но не успокаивала. Пялился в точку, но отчего-то не мог найти опоры. Вчерашний разговор с Юлей вывел меня из себя. Навязчивое чувство тревоги стало таким сильным, что сопротивляться было невыносимо. Вопросы, с которыми я не мог смириться, не найденные за два года ответы, всё это сводило с ума! Что задумал отец? А он что-то задумал - в этом я убежден на все двести процентов. Лютаев! Борисевич пламенный привет передал, - в кабинет ввалился Игорь Князев. Большая дорожная сумка рухнула у моих ног, молния лопнула, являя пёструю наличку в банковских лентах. -Извиняется, мамочкой клянётся больше не безобразничать. В углу стоял, что ли? - хмыкнул и толкнул сумку в угол кабинета. Мой охранник кивнул, поднял её и закинул в огромный сейф. - Почти. Пару пальцев сломал. Чем можно расстроить гениального пианиста, увлекающегося финансовыми аферами? Пальчики, Никит, только пальчики ставят его мозги на место. Кстати, я-то девять классов не окончил, поэтому мог ошибиться в подсчёте кеша.В нашу пользу, я надеюсь?- рассеялся, наблюдая, как Игорь встречает жадным взглядом девочек в кожаном обмундировании. Конечно, босс, - Князев сел на подиум и присвистнул, как только перед его носом проскользила сочная женская задница. - Ну что за кошечки, ну что за сладкие... Идите к папочке! Папочка очень по вам соскучился... Князев, твоё либидо заведет тебя в винеричку, - достал телефон, зачем-то пролистнув скопившиеся уведомления, и тут же ощутил холод, стремящийся по ногам вверх. Комбо звонков охранника Юли и её матери стало последним признаком уже наступившей беды. Ваха, что случилось? Никита Петрович, Юлия Андреевна сбежала, - выдохнул Ваха. - Я не отлучался ни на минуту, стою около её машины, но из клиники она так и не вышла. В каком смысле не вышла? Я всю больницу обшарил! Медсестра видела, как она утром убегала в сторону выхода. Говорят, заплаканная была, расстроенная. Но я проверил камеры, и из здания никто похожий не выходил, Ваха отчеканил информацию коротко, без лишней воды. - Шеф, что делать? Сука... Нашла время, чтобы характер свой показывать! Сама же твердила про договор, про свободу и мать, о жизни которой Юля печется больше, чем о своей. А теперь вот так просто сбежала? Очень слабо верится...- Ваха, а пробей все камеры, а? Смежные улицы, перекрестки, авторегистраторы. Она не могла раствориться, должна была оставить след! - Есть... Откинул телефон, игнорируя входящий от Настасьи Малининой. Ещё одной истерички мне не хватало. Закрыл глаза, попытался расслабиться, но моя женушка плотно засела в мозгах, как зудящая заноза. И куда она могла смыться? Все эти два года она ходит одним и тем же маршрутом. Ест в одних и тех же ресторанах, сидит в библиотеке до вечера, а по выходным медитирует в своих крошечных шортиках на лужайке прямо напротив моего окна. Единственная, с кем она говорила вне стен дома, универа или клиники Румянцева.- Князев, у тебя есть телефон Ларисы Румянцевой? - прохрипел, массируя виски. Боль стала пульсирующей, оглушающей. - Нет, но могу найти, - Игорь отвлёкся от созерцания прекрасных стриптизерш и поднялся с подиума. - А тебе зачем? Юлька сбежала... Юлька? - Князев прыснул от смеха. - Куда ей бежать-то? Сидит бедняжка в четырех стенах, как принцесса в замке. - Ну, ещё скажи, что я запер её там. Князев, ты думай, что говоришь... И тут раздался настойчивый стук в дверь. Игорь тут же схватился за ствол в кобуре под рукой, девочки издали дружный визг, но не сдвинулись с места. - Никита Петрович! Никита Петрович! Вам жена звонит, - моя помощница буквально тарабанила в дверь, приняв моё молчание за глухоту. - Кажется, это срочно!- Входи! Ульяна нервничала, размахивала руками, сто раз извинилась за вторжение. Стояла у порога и что-то бормотала. И вдруг знакомый звонкий голос рассыпался по кабинету миллионом золотых монет.- Ну? Я же говорила, что влипли вы, мальчики! Придурки грёбаные! Отпустите меня! Немедленно! я дёрнулся, оборачиваясь к Ульяне, и только сейчас заметил трясущийся телефон, направленный экраном ко мне. Тёмная фигура мелькнула тенью, ограждая от меня светлое облако платиновых волос. Движение, и в тусклом свете какого-то ангара показалась Юлька. На её голове уже красовался огромный холщовый мешок, в воздухе летала пыльная взвесь, и бугай даже звонко чихнул, поправляя маску на своем лице. Он дернул на себя Юлю, но получилось слишком резко, и вместо того, чтобы подняться, она рухнула на колени. Мешок слетел с головы, и во весь экран на меня уставились огромные перепуганные глаза. Мне словно в грудину прописали... Боль глухая, резкая, парализующая. Смотрел, не моргая... Точно так же, как и она. И столько гнева, столько ярости было в них, что я сразу не понял, какого черта? Но тут плеча коснулась теплая женская ладонь... Одна из танцовщиц начала извиваться за моей спиной, пока Игорь Князев, прижавшись к стене, протискивался в сторону Ульяны. Тонкая женская рука проскользила по рубашке, прокрадываясь к вороту. Быстрое касание, острие ноготков по коже. Но вот что занимательно - Юля с таким увлечением следила за этими движениями, как пациент - за маятником гипнотизера. Губы сомкнуты, чуть подрагивают, на шее забилась венка, выдающая её панику с потрохами. Когда Князев принял удобную позицию, чтобы тоже видеть экран, я оттолкнул девчонку и поднялся с кресла, медленно направляясь к Ульяне. - Ты, женушка, кого угодно своим острым язычком доведёшь, да? - я рассмеялся, маскируя шаги выбегающего Князева. - Ну что, парни? Что она натворила на этот раз?- Барышню уводите. Мы тут сами теперь разберёмся... - прохрипел амбал и толкнул Юльку, передавая её в чьи-то руки. Значит, их там несколько. - Ну, давай разбираться, - забрал у перепуганной Ульяны свой второй телефон и вытолкнул сначала её, а после и девочек отпустил, плотно закрыв за ними дверь. - Ты кто, смертник?- А это неважно, - бугай проследил за кем-то вне поля объектива камеры, а после присел на металлическую бочку. Он чуть колыхнул рукой, цепляя окончание витиеватой надписи, сделанной синей облупившейся краской. В кадр попала дырявая крыша, накрытая старым шифером, горы металлолома, деревянные бабины с остатками кабеля. На первый взгляд, место было незнакомо. Но учитывая, что с момента похищения прошло не более восьми часов, вывезти Юлю за пределы области не успели, если только не воспользовались вертолётом. Смотрел в камеру, а сам набирал Князеву и Вахе сообщения с указанием проверить все вертодромы, площадки и диспетчерские пункты. Поднять птичку в воздух без согласования невозможно, а значит, нужно отсечь этот вариант, прежде чем переворачивать город верх дном. - Будешь Поленом тогда, - дернул плечом и снова сел в кресло, присосавшись к горлышку бутылки. Пара обжигающих глотков, сигарета, и шестеренки заработали. Лютаев, а вот ты вообще бесстрашный? - придурок захрипел, дернул головой, потому как шерстяная маска была на размер меньше, отчего постоянно сбивалась с носа. - Ни с кем не делишься, бабло рубишь, как коза капусту, хороших людей раком нагибаешь. Так тебе денег, что ли, надо? Да нет... Считай это наказанием. Твоя курица блондинистая ещё рассчитывает, что муженёк спасет её, но мы-то понимаем, что это было ваше последнее свидание. Да, Лютаев?- Да сколько угодно... - закрыл глаза, сделал резкую затяжку и выплюнул несколько тугих колец сизого дыма. - Забирай. Эту девку мне отец подложил. Говорит, гены у неё хорошие, а значит, внуки умные будут. А мне вот Гены с детства не нравились... Тупые отморозки, все до единого. Ты случаем не Гена? Нет, - растерянно усмехнулся отморозок. Ну и ладненько тогда. Если это всё, то отбой, Полено, некогда мне... Стриптиз не досмотрел. Глухой стон перекрыл тяжелый выдох бугая. Юлька… Глава 17 Экран вновь вспыхнул именем Анастасии Малининой. Но брать трубку я не торопился. Если она узнает об исчезновении дочери, что сделает? Расплачется, закатит истерику, свернёт кровь врачам, ну а после непременно позвонит моему отцу. Какого черта он к ним прицепился? Толкнул дверь дальнего кабинета, включил свет и прошел к столу, раскладывая документы пышным веером. Должна быть причина! Почему из сотен симпатичных мордах он выбрал именно Малинину? Да, семья влипла по самые гланды. Да, по сути, они расплачиваются за косяки Андрея Малинина. Вот только мой отец не похож на мецената и благотворителя всея Руси. И как бы я ни пытался, ни единой причины этого поступка найти я не смог. Пока...- Чёрт! - взмахнул рукой, и тёмная бутылка отлетела к стене, рассыпаясь фонтаном брызг и россыпью мелких стекляшек. Опёрся об угол стола, ощущая, как в плоть медленно впивается осколок. Боль резкая, отрезвляющая. Перевернул ладонь, сжал, останавливая кровь. Мускулы стали каменными. Пульс зашкаливал, в ушах вакуум. И всё, чего сейчас хотелось - рвануть в ринг и выплеснуть это несвойственное мне напряжение. Но не дошёл... Взгляд упал на боксёрскую грушу. Сорвал рубашку и сходу стал лупить по потрескавшейся твёрдой коже. Твою мать! Ну почему она-то? Я презираю слабость... Никому её не прощаю, а себе особенно. Но вспоминаю грязный мешок на белых, почти платиновых волосах, который навевал полный ужас. Но бесил даже не факт, что эти полупокеры выбрались из криокамеры прошлого столетия, меня напрягало, что не было ни единого требования. А значит, не в бабках дело. Пугают, прощупывают... Схватил со спинки полотенце, стер с лица пот и вернулся к столу. Открыл лэптоп и запустил камеры наблюдения. Не просто так они не перезванивают. Нужны были бы деньги - отпоавили бы натюрморт из ножа и изящного женского пальчика. Или ухо... Но нет! Молчат... Быть может, потому что наблюдают? И раз я не бросился на выручку сломя голову, то сейчас эти твари быстро перегруппируются. Осталось понять, что им нужно. От размышлений меня вновь оторвал входящий звонок, и я даже выдохнул с облегчением, когда увидел имя Юлиной матери. Алло, - закурил и сел в кресло, медленно перебирая документы. Никита, добрый вечер! Это Настасья Малина... Мама Юли. Лютаевой Юлии, - это уточнение показалось каким-то нелепым, даже смешным. Женщина выдержала паузу, громко выдохнула, пытаясь успокоиться. Здравствуйте. Чем обязан? Никита, я не могу дозвониться Юле. Мы с ней с утра немного повздорили, она убежала, а теперь не берет трубку! А что случилось? Это неважно, Никита. Просто я переживаю. Ну что, вы дочь свою не знаете? - выдавил смешок, чтобы хоть как-то успокоить её. Пообижается, а завтра снова примчится к вам с самого утра. А вообще для тревоги нет повода. Юля опять в библиотеке универа, в сопровождении охраны. С охраной? - еле слышно произнесла Настасья. Конечно. Анастасия Михайловна, дочь у вас взрослая, самостоятельная, а я очень мнительный и острожный. Она имеет право не брать трубку, но делает это под присмотром, - я чуть повысил голос, чтобы привести её в чувство. - Как только вернусь домой, передам, что вы её искали. Никита, не нужно! Ничего не говори, а то еще больше обидится.. .. Ты прав, завтра утром приедет, тогда извинюсь лично. Прошу прощения за поздний звонок.- Всего доброго... Отбил вызов, залез в телефонную книжку и не сумел сдержать смеха, потому что журнале последних вызовов имени моей жены не было. А ведь я ни разу не звонил ей сам... Бред! Театр гребаный. А мы в нём актеры. И это ещё отец не знает, что срок договора определен без его на то согласия. Я вообще думаю, что приведи он тогда не Юльку, а миловидную куклу, послал бы его ко всем чертям. Кукловод хренов.. . Но ее холодные глаза, в которых плескались горючие слезы, переломило ход событий. Стоп... Шальная мысль ударила в темечко, но тут же растворилась, потому что с топотом слонов в кабинет вбежали мои друзья. Лютый, все вертолёты на базе, - сходу отрапортовал Князев. - Вылетов не было, заданий тоже. А это биллинг её телефона, - Женька бросил мне на стол документы. - Последний сигнал был у клиники, со стороны Пушкинской. Я отправил парней прошерстить переулок и проверить урны. Может, не успели опустошить?- Пушкинская, значит... Ладно, с этим я потом разберусь. А сейчас думаем... Далеко её увезти не могли. Нам нужен ангар, - закрыл глаза, воспроизводя все, что сумел рассмотреть. - Высокий, большой, гуляет эхо, и отдаленно слышны звуки стройки. Отбойный молоток, что-то типа этого. В углу бабина и гора металла. Заброшенные заводы давно уже перестроили, да и в близкой доступности все застроили складами.Чёрт его знает, - Савин оттолкнул меня и полез в поисковик, открывая карту области. - На север не повезли бы, там посты сплошные. Запад упирается в платную трассу, там съездов нет. А значит, остаётся восток и юг. Что там у нас? Я закурил, медленно обводя взглядом выделенную область на карте, пока не уткнулся в знакомое пятно. - Князев, а про какой полигон ты мне втирал в том году? - дернулся и стал крутить мышкой, оставляя на ней кровавый след. Чёрт... - Клуб хотел открыть. Помнишь?- Старый военный аэродром, там пару гектаров продавали. но дорого. С мэром не договорился я. А что? Это который с авиационным ангаром? - усмехнулся, увеличивая прямоугольник на карте. Да... Разблокировал второй телефон, на который и дозвонились придурки, нашел последний вызов и перезвонил. Парни встали за столом, чтобы не отсвечивать, а Савин и вовсе начал снимать, будто боялся пропустить нечто важное. Трубку не брали долго... А когда соединение установилось, на экране высветилось предупреждение об отключенной камере. - Полено? Ты здесь? Ау-у-у-у-у... Ты здесь? Князев закатил глаза и махнул кулаком, явно намекая, что не так разговаривают с похитителями. Вот только он-то откуда знает? Из фильмов? Нет... Похитители тоже люди. От девчонки они избавятся, только когда поймут, что ничего от меня не получат. Но они бараны... Забыли озвучить самое важное. Не верю я в наказание за мою несговорчивость. Награда нужна всем... Просто так брать грех на душу никто не будет. Я им дал достаточно времени, чтобы связаться с заказчиком, а значит, новые инструкции должны быть получены. - Лютаев? - прохрипел тот бугай и включил камеру. Юлька вновь сидела на стуле, на её голове снова красовался пыльный мешок. Светлая толстовка спортивного костюма была грязная, в каких-то коричневых пятнах, волосы пыльные, но сидела она ровно. В свойственной себе манере бесить идеальной осанкой и царственным разворотом плеч. Не плакала, не кричала, только так странно подёргивала локтем. Да, это я. Дай с женой переговорить, а? - затянулся, чтобы дать себе передышку. О чём? - «полено» расхохотался и так небрежно прошелся своей пятерней по её шее. Стягивая холщовую ткань слишком в удавку. - Попрощаться? Да нет... Она код от сейфа сменила. Обидно будет, если не успею узнать его. Лютаев, я слышал, что ты ублюдок и беспредельщик, но чтобы вот так... - мужик сдернул с Юли мешок, и я застыл... Боль яркой вспышкой прошлась по позвоночнику. Из уголка её рта тянулась тонкая струйка запекшейся крови. Нижняя губа была опушей, а от скулы растекался ещё еле заметный синяк. Убью! Ну? Код скажешь? Да пошёл ты, Лютаев! Глава 18 - Юль, вот ничему тебя жизнь не учит, - я снова закурил и стянул с барной стойки бутылку минералки. - Язык твой - враг твой. Руки уже связаны, на голове пыльный мешок, сидишь ещё, наверное, в каком-то ангаре огромном, да? Юля сжала губы, взгляд вмиг превратился в два нацеленных огнемёта, но длилось это всего несколько мгновений. - Лютаев, ты придурок! - зашипела она, отчаянно кивая головой в камеру. - Тебе какая разница, что я, как ты выразился, в огромном пыльном, пропахшем бензином ангаре? Кому ты заливаешь? Отлично... Ангар я угадал. Остальной яд пришлось пропустить мимо ушей, но было обидно. Честное слово! А мне всё равно, пусть тебя хоть всемером там уму-разуму учат, - выплюнул облако дыма, направляя его в потолок, а сам украдкой посматривал за её реакцией. Юля молчала, продолжала тихо пыхтеть от злости. Семерых не вывезу. А пятерых я и сама переучу, - она упрямо дернула головой и отвернулась. Дядь, мне обязательно говорить с этим ублюдком?Так, их пятеро... Но это только те, кого она видит. Осталось убедиться, что это именно тот ангар, о котором я думаю, потому что времени на ошибку нет. Сомневаюсь, что её убьют или изнасилуют. Если бы хотели, давно бы уже закидали меня кровавыми фотографиями. А значит, есть приказ не трогать девчонку. Гуманный заказчик... И кто же этот придурок? - Юль, ну скажи код от сейфа. Не хочу стену долбить. Стены шёлковые, плинтус мраморный. Сама понимаешь... - Дядь, развяжи руки, а? - Юля качнула локтями, но потеряла равновесие. Шаткая опора, на которой стоял телефон, задрожала, и тот рухнул камерой вверх. Мне хватило нескольких мгновений, чтобы уловить в кадре номер ангара, под которым была старая, уже выцветшая «совковая» символика. Бинго.. Не скажешь? - я сразу подал голос, чтобы отвлечь бугая, что уже что-то шипел Юльке. Ничего я тебе не скажу! Лютаев, отвали от меня! Что вы за семья такая? - «полено» хрюкнул, подхватил телефон. - Лютаев, а ты вообще понимаешь, что это не шутка? Твоя жена у нас! И вместо того, чтобы договариваться, думаешь о сейфе? Ты серьезно? Да не животное я, «полено», просто ты же сам ничего не говоришь. Денег тебе не надо, а других предложений я не услышал. Слушай, меня бабы ждут, есть что сказать? Есть что показать, - вдруг бугай, явно устав от моих подколов, зарычал, рывком натянул на Юльку мешок, и по ангару заухали тяжелые шаги. - Мы когда веселиться с твоей куклой начнём, непременно зафиксируем все на камеру. Будет что положить в свой гребаный сейф! «Полено», а чего ты негодуешь? Не нравятся моя жестокость и сухость к бабе, которую не люблю? Осуждаешь? Мужское благородство наклёвывается? Вот только это ты её украл. Это ты посадил её на цепь, ещё и мешок накинул, а ведь у неё астма. Минут через сорок она сама отключится, и накроется ваше веселье. «Полено», ты бы подумал... Если нужны деньги - маякни, и ребятки привезут тебе столько налички, сколько хочешь. А если тебе ничего не надо, то не смей меня СтыДиТЬ... Я отбил звонок и набрал полную грудь воздуха. Оказалось, что не дышал. Стрелял словами на автомате, держал лицо, не позволяя ни единой мышце дрогнуть. Что в жизни, что на ринге твой противник побеждает ровно в тот момент, когда ты показываешь ему свои слабость, страх, смятение. Он получает преимущество и заочную победу. Но только не со мной... Как бы это ни звучало, но меня воспитал мой тренер по боксу. Сказать, что Валерий Семёныч был жестким - ничего не сказать. Он меня держал в таких рукавицах, что у меня просто не оставалось времени на шалости. Когда я самовольно решил бросить бокс, он заявился в школу и пинком под зад загнал меня в зал. Наверное, если бы не дядя Валера, я бы превратился в копию своего отца. Бизнес, сделки, шёлковая удавка, костюм от Бриони и полная записная книжка ненужных контактов. - Что делаем, Лютаев? - Савин постукивал кулаком об ладонь и поглядывал на Князева, который от напряжения и вовсе подрагивал. Собираемся... Игорь, найди пару парней, поедем, прокатимся до ангара,- на ходу стянул брюки, открыл шкаф, где хранилась моя форма для тренировок, и переоделся. - На металлической воротине были номер и эмблема «совка». Значит, здание старое, - Савин вновь вернулся к компьютеру. - Но в черте города ничего из заброшенного не осталось. Даже по области все старые застройки уже давно перекроили. Это самый близкий объект. - Ну, тогда помолимся, - я сгреб в карман ключи и документы, но взгляд зацепился за настенный монитор камер наблюдения, и по нервным окончаниям пробежался разряд тока. - Так, вы сразу в гараж, а я пройду через зал.- Зачем? - Князев подошел со спины, пытаясь понять, что именно привлекло мое внимание, а когда заметил, молча кивнул и первым вышел из кабинета. Парни вышли, дав мне пространство для ярости. Взгляд буквально приклеился к камере, что была зафиксирована над стеклянным куполом ВИП-сектора. Все приватные зоны были заполнены, посетители гудели в предвкушении главного боя года. И даже резервный сектор, что обычно пустел в ожидании меня или моих друзей, сейчас был занят... Твою мать! Выбежал, пересекая подтрибунное помещение и тренировочные залы, где готовили бойцов. Машинально приветствовал персонал, устремляясь к главным воротам к октагону. Никита Петрович! - Ульяна догнала меня почти у самого выхода, а когда поняла, что останавливаться я не намерен, сделала рывок и застыла перед самым выходом. - Я могу чем-то помочь?- Да. Я тебе сейчас скину информацию, и ты внимательно, не спеша начнёшь поиск. Нужны заводские, складские, полуразрушенные помещения советской постройки. Ищешь всё, что может походить на высокий заброшенный ангар. Договорились? - сжал её плечо и сдвинул в сторону, выныривая в гудящую толпу. И чем дальше я погружался в этот контролируемый хаос, торжество силы, жажду крови и потребности в адреналине, тем отчетливее понимал, что не просто так это все... Этого боя ждал весь город! Зал был выкуплен ещё три месяца назад. Противостояние века! Тайский жеребец, легенда подпольных боёв без правил и «русская кувалда», как принято называть Дана Дёмина. И именно в этот день украли мою жену. Если ещё вчера меня коробила сама мысль о жене, то сегодня меня выворачивает от ощущения сюра. Похищение? Серьёзно? Среди бела дня, в центре города? Да у меня и врагов не осталось... Последние ещё два года назад еле пережили трепанацию черепа и закончили попытки отжать мой бизнес, несмотря на связи и прочие преференции сверху. Кто этот бесстрашный, блядь... Кто? Техники обходили массивное ограждение октагона, готовясь открыть тканевую завесу. За ними хвостиками ходили судьи, проверяя безопасность конструкции.- Как дела? - крикнул Дамиру, отзывая его в угол. Под ногами запружинил пол, в нос ударил терпкий запах пота, адреналина, страха и безудержного веселья. Я обожал этот аромат. Кровь вскипала, пальцы сжимались, кулаки наливались кровью, а в теле ощущалась пульсация. Всё по плану. Через десять минут начнём греть толпу. - Дамир, я отьеду, ты за старшего, - ударил в плечо друга и надёжного товарища. - Если нагрянут менты, сразу звони. Договорились? - Есть, босс, - Дамир растерянно кивнул, но быстро взял себя в руки. - Зал полный. Надо бы с менеджерами разобраться, уверен, что они превысили выкуп.- Разберемся. Но уже завтра, - поднырнул под тяжелую бархатную ткань, тут же упираясь в широкую мужскую спину. Сука... Он никогда не переступал порога клуба. Для него я - позор семьи, чёрное токсичное пятно на репутации. - Отец? - усмехнулся, наслаждаясь его наигранным спокойствием. - Какими судьбами? Не часто ли мы видимся в последнее время? - Никит, да о тебе весь город гудит! Как я могу пропустить это мероприятие? Отец раскинул руки, очевидно, рассчитывая на крепкие обьятия, но я даже не двинулся. Припал спиной к подиуму ринга, махнул рукой Дамиру, чтобы не торопился открывать октагон. Ты куда-то собрался? - он опустил руки и сделал шаг назад, правильно считав моё настроение. С чего ты взял? Готовимся, работы много, - закурил, воспользовавшись моментом, чтобы выглянуть из-за занавеса. Мой сектор был забит пузанами в галстуках. Они жрали водку, что-то бурно обсуждали, с нетерпением поглядывая в нашу сторону. - Кого притащил? Ты же не против, что я занял твою царскую ложу? Инвесторы из столицы. Если им всё понравится, будет отличная реклама, сын. - Ну давай... Иди, торгуй, - снова усмехнулся и, оттолкнувшись от канатов, запрыгнул на ринг. -Кстати….. Пап, ты меня знаешь, косяков чужих я не прощаю. И если узнаю, что это сделал ты - забуду о кровном родстве. - Ты о чем? Никит... Никита!!! Но я уже его не слышал, обогнул ещё спящий октагон и выскочил через служебный вход.Глава 19 Юлия Когда по ангару гулял безэмоциональный голос Лютаева, было противно. Но как только он оборвался, стало и вовсе невыносимо. В нос ударил отвратительный стойкий запах бензина и дыма от полыхающей бочки у приоткрытых ворот. Здесь словно не было воздуха, легкие сжались, спазм был такой силы, что меня накрыло удушьем. Я вновь оказалась одна! Когда Лютаев говорил гадости, когда смотрел на меня через экран телефона, как на блохастую кошку, мне было спокойно. Он был просто рядом. Злость и желание выцарапать ему глаза никак не мешали ощущению безопасности. А теперь... Опять этот ангар! Опять этот мужлан вонючий! Перед глазами всё потемнело, потолок закружился, меняясь местами с серым растрескавшимся полом. Колченогий стул дрогнул, и я повалилась навзничь.. Когда же это всё закончится? Никогда бы не подумала, что буду скучать по своей уютной одинокой квартирке, по террасе с мягкими креслами, пузатому чайнику с подсолнухами и четко распланированному дню. Мне даже не хватало гулких шагов соседа, что насмешкой судьбы числился моим законным мужем. А если он меня не найдёт? Если я что-то не то сказала? Если сбила его с верного пути? Никита явно пытался выудить больше информации, вот только откуда её взять? Четыре трухлявые стены, через которые гуляет сквозняк, звонкая капель с крыши и ржавое ведро в центре? Из пятерых мужиков лицо своё показал только один. Другие же стараются не подходить, лишь нервно переговариваются, стращая меня ужасающими щелчками пистолетных затворов. Пугают, как щенка неопытного. Им же убить меня - дело пяти секунд. Одно неверное движение, грубое слово или косой взгляд - и я превращусь в биологическое пятно на сером бетоне. И там уже будет безразлично, успеет Лютаев или нет... Это останется на его совести. Но проблема в том, что, кажется, совести у него попросту нет. И в подтверждение моих мыслей мужики в конце ангара засуетились и рванули в нашу сторону, словно это я не я в наручниках, не я под прицелом пяти стволов, а их активист-террорист!- Твою мать! - бугай рыкнул и подхватил меня за шкирку, цепляя и прядь волос. Вспышка боли, и помутнение рассыпалось. Рванула воздух, наполняя вспыхнувшие лёгкие, и заорала во всю глотку. Бычара инстинктивно разжал пальцы, и я, не сумев поймать опору из-за связанных за спиной рук, снова рухнула на правый бок. Только затянувшаяся от прошлого падения губа вспыхнула, и по подбородку вновь побежала теплая струйка крови. Руки от меня убери, придурок! Кукла пустоголовая! Правильно Лютый даже смотреть на тебя не хочет. Морду воротит, только не рыгает, чтобы сильно не обидеть, - «полено» перестал церемониться, схватил меня за плечо и так тряханул, что извилины в черепушке перемешались. - Пустая тёлка со смазливым личиком. Родители с детства в жопу целовали, баловали, воспитывали, как принцессу, чтобы продать потом подороже... А вас пороть надо, учить чистоте, скромности, молчанию! Разоденутся, как шлюхи придорожные, и гуляют по городу.. Да замолчи, носорог... Мне твои комплексы знать необязательно. Шкура фарфоровая, - бугай продолжал хрипеть, назло выворачивая руку в суставе, волоча меня по полу, а потом подкинул, обратно усаживая на стул. Он дергался, явно стараясь сделать больно, а когда получалось, начинал довольно рычать. - Если ты легла под такого ублюдка, как Лютаев, то не жди от меня понимания, кукла. Ты - подстилка... Ну и учитывая, что даже мужу ты не нужна, не жди к себе хорошего отношения. Эта правда была такой колкой, стреляющей, что я даже возразить не могла. Бугай навис надо мной черной тучей, транслируя презрение, ненависть и ярость. Какого чёрта! Меня гнали кредиторы отца, как плешивую собаку, караулили у дома, у больницы, в магазине, но никто и никогда не пытался убить взглядом. Что сделал Лютаев? И почему за его гребаный бойцовский клуб должна расплачиваться я? - Заткниииись! - бугай поставил точку в своей пламенной речи и рывком пришлёпнул мне на лицо шматок серебристого скотча. Он поправил наручники, завёл руку через сломанную перекладину стула, и я оказалась полностью обездвиженной. По шекам покатились слезы. Когда адреналин спал, страх стал таким едким, таким настоящим, что от смелости не осталось и следа. Бугай приставил к моему виску ствол, звонко цыкнул, а когда я вздрогнула, довольно расхохотался и двинулся в дальний угол ангара. Его подельники тоже веселились, увлечённо наблюдая за спектаклем. Но я не шевелилась, боялась издать хоть один звук, только бы он не набросил мне на голову мешок Мужики хохотали, дружно покидая ангар. Воротина скрипнула, свет, льющийся снаружи, потух, и я оказалась в кромешной темноте. В правом углу шебуршали то ли мыши, то ли крысы, звук становился громче, будто даже приближался, но мне было все равно. Выдохнула, закрыла глаза и расслабилась. Я одна... А значит, в безопасности. Мысли расплывались, даже боль уже не пульсировала. Стресс явно победил, потому что дальше я провалилась в тягучую дрёму. Не слышала голосов, шума, даже крысы вдруг перестали пугать. Мне виделась мамочка... Её изящный профиль, чуть сероватый цвет лица, тонкие губы с опущенными уголками. Трогательная грусть во взгляде и тепло материнских рук. Нет, бугай явно неправ….. Не может быть, чтобы моя мамочка растила меня на радость богатому пузачу. Нет... Это всё неправда. Тело в мешок с песком превратилось... По позвоночнику бежали колики, онемение, но силы иссякли. Меня душили жажда, голод, а язык и вовсе прилип к нёбу. Не могла повернуть голову, потому что силы покинули окончательно. Сквозь тревожную дымку сна доносились громкие звуки, тяжелые шаги и хриплый смех.- Просыпайся, кукла! Мы уезжаем. Прозвучало это так резко, что я по инерции попыталась встать, но стул снова зашатался подо мной. А следом прямо в лицо прилетела щедрая порция ледяной воды.- Сука! - заорала я, содрогая стены ангара. - Какой ты мужик? Орангутан долбаный! Даже если ты меня считаешь шлюхой, то это не дает права обращаться, как с куском дерьма.- Ты посмотри, голос она подала, - он снова затрепыхался, наблюдая, как я пытаюсь плечом стереть с лица воду, пахнущую тухлятиной. - Вставай, кукла, мы уезжаем. Птичка напела, что твой рыцарь передумал и уже мчится тебя спасать... Взгляд здоровяка вдруг стал таким жутким, опасным, сверкающим, как миллион новогодних гирлянд. И, кажется, он был явно доволен тем, как всё складывается…Глава 20 Лютаев - Никит, может, хоть слово скажешь? - Князев вжимался в кресло, щурился, стараясь не замечать скорости на спидометре. - Ты гонишь так, словно мы отправились в последний путь. А в молчании подыхать не хочется... Меня будто что-то подгоняло. Лупило по темечку, не позволяя сделать вдох. Внутри все сковало толщей льда, и казалось, если произнесу хоть слово, рассыплюсь от ярости. Посматривал на монитор навигатора, подгоняя тающие цифры километража до заданной точки на карте. - Игорёха, у меня гадкое ощущение, что я вляпался в такое дерьмище... Предчувствие есть, а понимания, кто и что сплёл вокруг меня - нет, - я закурил и, проигнорировав вой навигатора, свернул на просёлочную дорогу. Князев тяжело вздохнул, и мне даже показалось, что он пробормотал какую-то просьбу Господу, но вслух возразить не решился. Кортеж из двух джипов свернул за нами, и лишь от Савина пришло СМС, что на всякий случай проедет прямым маршрутом. Притормозил, чтобы махнуть в открытое окно другу, и дальше помчался по кочкам да ухабам. Не люблю я, Лютаев, твоих предчувствий. Очень не люблю... - кряхтел Князев, упираясь ладонями в панель. - Ты как что-то брякнешь, так сразу сбывается.- Ты видел, кто сидит в моей ложе? Отец... За семь лет ни разу не засветился, а тут заявился, гусь важный. - Видел. Мы столкнулись на входе, когда я пацанов собирал. Но он был не один, какие-то пузачи-фирмачи с ним были, а следом подъехали и Макарчуки, - усмехнулся Игорь.- А эти что там забыли? - скрипнул челюстью, ощущая, как тревога становится все ярче. - Друг мой, Князь Игоревич, а тебе не кажется, что нас выманили из клуба?- Есть такая мысль, - он чертыхнулся, когда джип пролетел глубочайшую выбоину. - Я как только это комбо из твоих родственничков увидел, сразу усиление охраны вызвал, ну и друзьям в полицию телеграммку платную отбил. В кого ж ты такой сообразительный, Князь? В дедушку. Он у меня машинистом работал. Времена были тяжелые, военные... Однажды проспал на работу и, чтобы в тюряжку не упекли, полоснул топором по руке, - Игорёха оскалился. Радикальный дед у тебя. Погрешность того времени. И всё же... Может, ты преувеличиваешь? Бой сегодня официальный, весь город завален афишами. Ни ставок, ни грязи... Рефери, международные наблюдатели, всё чин чинарём! Дай Бог, Князь, дай Бог... До заброшенного аэропорта оставалось не больше сорока километров, за невысокой зарослью кустов показалась бетонка, в её сторону я и свернул. Мы пролетели мост через пересохшую речку, пришлось скинуть скорость, когда въехали в крошечный посёлок. Но как только редкие домишки закончились, вдали из-за пригорка выскочил белоснежный автобус, за которым тянулась колонна автомобилей. Что впереди? - интуитивно начал оттормаживаться, пока Игорь мониторил карту. Ничего, вроде, - Князев мотал пальцем по экрану монитора. - А что? Тогда что здесь забыл это бусик? В паре метров от автобуса я врубил дальний свет, и водитель машинально сбросил скорость, потому что дорога была узкая, а мощные фары лупили ему прямо в глаза. Я для устрашения даже вильнул в сторону встречки, принуждая его прижаться к обочине. - Ты что вытворяешь? Из-за неожиданного манёвра кортеж автомобилей, прячущийся за автобусами, не успел отреагировать вовремя. Луч света проскользил по тонированным стёклам, отражался, но не пробивал до салона. Проехали мимо одной тачки... Второй... И вдруг в приоткрытом окне третьей мелькнуло знакомое платиновое пятно светлых волос.- Какого чёрта! - захрипел я и, не сбрасывая скорости, мотнул рулём, разворачиваясь.. Парни среагировали молниеносно, вклинились между автобусом и первым джипом, блокируя движение. Но на этом везение закончилось.. Из окруженного кортежа высыпалась толпа вооруженных мужиков, образуя оцепление. В ночной тишине застрекотали щелчки предохранителей, и в ярком свете фар забликовал холод металла от направленных в мою сторону пушек. - Лютый, стой! - Князь попытался меня остановить, но уже было поздно... Планка моего терпения упала, взгляд помутнел от плещущей ярости. Ещё никто и никогда не выказывал мне такого неуважения. Я не бык, не бандит, с пушками в гости не заявляюсь, баб чужих не ворую, и даже бизнес не отнимаю. Кровожадный ублюдок? Да, это я... Но это ответная мера, направленная на любого, кто посмеет перейти дорогу. - Старший кто? - мчался в сторону придурков в камуфляже, попутно пересчитывая их. Издалека толпа казалась куда многочисленнее. Мои пацаны лениво вышли из машин, даже не дернулись, чтобы остановить меня, очевидно, оценив разницу составов. Автобус закряхтел, скрипнул и медленно покатился, но далеко не уехал, потому что из-за поворота выскочил Савин и, быстро сориентировавшись, перекрыл дорогу. Стоять! Это ты хрену своему приказывать будешь после двух таблеток «виагры». «Полено»! Ты где? -заорал, упираясь здоровяку в грудину. Кулаки сжались, кровь бурлила с таким отчаянием, что я готов был взорваться динамитной шашкой. Бугай сверлил меня взглядом, едва заметно косясь в сторону джипа. Лютаев, а ты бессмертный, да? - окно приоткрылось, и на пыльную дорогу упал окурок. А это мы сейчас и проверим. Быков своих убери, и поговорим, - вскинул руки вверх, показывая, что безоружен. - Hv. давай поговорим. - дверь распахнулась, и на дорогу безжизненным мешком выпала Юлька. «Полено» придержал её за шкирку, подвешивая, как наживку на рыболовном крючке, а после вышагнул сам. Я чуть пригнулся, пытаясь посмотреть ей в лицо, но волосы рассыпались плотной завесой, а то, что она даже не сопротивлялась, злило ещё сильнее. Свалил! - хрипнул на широкоплечего придурка, стоящего у меня на пути, и в подтверждение своих слов смачно ударил ему в бочину. Да так метко, что у того не было и шанса отреагировать правильно. Он заорал и повалился, прижимая ладонь к рёбрам. - Стоять! - «Полено» завопил и со всей дури ударил стволом по затылку Юльки. Та вскрикнула и стала обмякать, падая на колени. - Да пошёл ты! Быки не ожидали напора, поэтому за мгновение, как я в очередной раз стал мишенью для стволов, успел схватить Юльку за руку и дернул на себя с силой, достаточной, чтобы отбросить себе за спину.- Быков убери! - сжимал тонкое женское запястье, отчаянно ища пульс, но он был таким слабым... Легкие толчки еле отбивали ритм под моим пальцем, вот только облегчение не наступало. - «Полено», ты же не хочешь со мной ругаться, да и приказа гасить у тебя нет, иначе бы во лбу у меня давно уже дыра зияла. Поэтому быков своих убери, пока я ещё могу говорить интеллигентно... По толпе прошёл ропот. Мужики не понимали, что происходит. Они растерянно пятились назад, в то время как мои парни начали наступать. - Игорь, забери супругу мою, - я не решался обернуться, боялся потерять контакт с глазами «полена». Как только сзади послышались шаги, а ледяные женские пальцы стали выскальзывать из моей ладони, я разжал руку... Кто тебя, клоуна, нанял? - подошёл вплотную, упираясь грудью в наставленный на меня ствол. Лютаев, ты мужик умный, сам догадаешься... Пока я догадываюсь, что у меня в окружении поселилась крыса, раз ты так стремительно сорвался с места. Может, и так, а может, это совпадение, - придурок расслабился и, чтобы показать своим ребяткам, что совершенно меня не боится, даже попытался рассмеяться, но именно это мне и нужно было... Махнул ногой, сбивая это двухметровое полено, а дальше всё как на тренировке... Три удара, и он уже харкает кровью, пытаясь вырваться, но хватка у меня стальная. Тренер дважды исключал меня из сборной области за чрезмерную кровожадность. Бульдогом называл, потому что жертву свою я никогда не выпущу... Лупил так, чтобы было максимально больно, но при этом чтобы говорить мог.- Спокойно, ребятки! - схватил его за горло, ощущая, как неистово пульсируют вены. Выхватил ствол и заржал. - Ты чё, придурок, травматом меня тут пугал? Автобус ваш? Наш... Деток с игрушечными пекалями проводите в автобус, - махнул своим парням, продолжая сжимать горло главаря этого детсадовского бунта. - А теперь говори, падла, пока я добрый. КТО?- Не знаю... Деньги заплатили вперёд, личных контактов не было. Только инструкции, - здоровяк, что ещё недавно трепал Юльку, харкался кровью, хрипел и пытался освободиться.- Худо, «полено»... Худы дела твои. Как связь держали?Сам звонил. Номер не определялся…Глава 21 - Сука! Стоило отпустить горло этой обезьяны, как пальцы сжались в кулак. Я даже не уловил момента первого удара. Вскипающий всё это время адреналин взорвался с такой силой, что пропали зрение, слух, ну и, конечно же, здравомыслие. Сорвал маску, глядя на разъяренного быка, превосходящего меня по комплекции раза в полтора. Только вся его видимая сила - пустота накачанных мускулов. Пока моя фамилия не разлетелась по профессиональным кругам, меня считали за щенка борзого. Отпускали шуточки, на ринг выходили королями, а уползали растерзанными слабаками. Вот и бугай дрыгался, пытался сбросить меня, но это было невозможно! Удар... Удар! Ещё удар! И здоровенная детина запаниковала, потому что никак не могла предотвратить неизбежное. Убью суку... Убью! Эти слова превратились в одержимость. Забрало упало! В какой-то момент я стал ощущать удары, подёргивания, чувствовал случайные толчки. А потом понял, что меня пытаются оторвать от этого ублюдка. Перед глазами замельтешили руки, голоса в гомон обернулись. И лишь внезапный тонкий голосок разорвал пелену ярости:- Никита!!! Обернулся инстинктивно, на выдохе, на какой-то панике. И лишь когда увидел пытающуюся встать на ноги Юльку, выдохнул. Невесть откуда взявшийся дождь лил как из ведра. В тёмном небе вспыхивали редкие струи молний, подсвечивая истерику девчонки. - Лютый, ты его убьёшь! - орал Савин, пока Князев оттаскивал хрипящего придурка. - Никита, очнись, блядь! - Хватит! - Юля плакала, впивалась пальцами в черную грязь, пыталась встать, но каблуки проскальзывали, и она снова падала. Кожа бледная, волосы хлестали по лицу мокрыми сосулями, Юля отбрасывала их, и в ярких лучах фар сверкал камень на обручальном кольце. - Скоро будет полиция, Лютый, - Савин заламывал мне руку, удерживая на месте. - Никит, не наломай дров! Все позади... Всё позади! - Разрулишь, Савва, - махнул рукой и вывернулся из его хватки. - Витязь, оставь парней, а сам за мной в клуб. Посмотрим, что там происходит... Извилины скрежетали, действовал скорее на инстинктах. В последний раз потрепал бугая, макая его мордой в расплывающуюся грязную лужу. Рванул к Юльке, поднял её как пушинку и потащил к машине, пытаясь сорвать намокшую одежду. Жива? Что ты делаешь? - слабо пищала она, хватаясь, за мою шею. Какого черта ты в грязи валяешься? А что? Денег нет на химчистку? Да? Так ты скажи, мне муж отваливает каждое первое число одну и ту же сумму, - хрипела она и с каким-то пугающим усилием впивалась ногтями в кожу, словно злилась, а усмирить это чувство никак не могла. - Но думаю, я у него стою на автоплатеже. Как закидывают денежку на телефон. Ну? Дать денег? Юля, блядь! Язык у тебя ещё острее, чем ногти! - зашипел, когда перед тем, как упасть в кресло, она полоснула по плечу, соскальзывая на щёку... Юля вздрогнула, ошарашенно распахнула свои огромные голубые глаза, а потом сделала то, чего не ожидал даже я... Толкнулась и прижалась ко мне крепко-крепко, обвила шею руками, пальцы нежно прошлись по волосам, а ладонь прижалась к пекучей царапине. - Где ты был? Где ты, Лютаев, был??? - Юля заорала во всю глотку. Ей это было нужно... Выплеснуть то, что беспокоило, вытолкнуть страх и убедиться, что теперь в безопасности. - Они говорили, что убьют меня. Из-за тебя! Где ты, мать твою, был? - Стриптиз смотрел... Мне пришлось оторвать её от себя. Вернул в кресло и закрыл дверь, быстро оббегая авто. Дождь поливал всё сильнее, с лица стекали багровые реки, кулаки горели, по ним тоже струилась чужая кровь. Нагнулся к луже и смыл эти следы, чтобы забыть, как страшный сон. Раздевайся, Юля, - прыгнул за руль и развернулся, ловко лавируя между тачками своих парней. Лютаев, ты в себе? Я сказал, раздевайся! - удерживая руль одной рукой, я врубил печку, подогрев сиденья, а после силой вытряхнул её из кожаной куртки. Кусок ткани за куском отбрасывал их на заднее сиденье, практически не отвлекаясь от дороги. И когда рука скользнула по мокрой коже, когда подушечки проскользили по пупыркам мурашек, дернулся.. Юля сидела, в ужасе наблюдая за моей истерикой. Она была почти голая! Я так увлёкся, что не заметил. как сорвал и футболку и порвал тонкий кружевной лиф, что теперь болтался куском ненужной тряпки. Юля затряслась, стыдливо подняла руки, закрывая упругую грудь с нежно-розовыми сосочками.- Брюки сними, - потянулся было к ремню её джинсов, но она рыкнула и сама начала возиться с металлической пряжкой. Пыталась отвернуться, не светить голыми титечками, оттого торопилась. Но этого было достаточно... Следил за покачивающейся плотью, отмечал, как стремительно каменеют соски, как кожа румянится под потоками горячего воздуха печки. Её зубы стучали от холода, пальцы не слушались, путались в петлях. И когда я протянул руку, Юля уже не сопротивлялась. Снова накрыла грудь и приподняла задницу, позволяя помочь. Упругие бедра, обтянутые белоснежным тонким кружевом, взметнулись вверх, открывая крошечную россыпь татуировок в форме бабочек. Не пялься, Лютаев. Как кот кастрированный смотришь. Хочется, а низзззяяя... Имею право, жена как-никак, - усмехнулся и потянулся назад, чтобы вытащить свою спортивную сумку. Но на самом деле мне нужна была пауза. Уже второй раз эта девчонка ставит меня в эмоциональный ступор. Мозг отключается, и ты мыслишь только инстинктами. А именно они сейчас вопили - ВОЗЬМИ!- Держи, - вытянул футболку и бросил Юльке, а пока она отвлеклась, поправил свой выпирающий каменный стояк. Кто это был? Никита, ты их знаешь? Нет. Ты же всё слышала. Кто-то заказал, контакт держал по телефону, имени не знает. Поэтому мне нужна помощь, - обернулся и перехватил её руку, то ли чтобы ощутить тепло, то ли чтобы задержать и не дать спрятать аппетитную грудь. Что ты опять задумал? Мы сейчас едем в клуб. Скажи, что тебе нужно, Уля привезет вещи ещё до того, как мы приедем. Перед тем. как тебя увезти, был звонок? - Я не слышала, но бугай сам сказал, что мой муж мчится меня спасать, - прохрипела Юля и выдернула руку, когда поняла, к чему приклеен мой взгляд. - Ты на дорогу смотри. Лютаев. Дорога скучная.... А вот грудь у тебя зачётная. А ты правильно сказал, Лютев, - Юлька вдруг нагнулась, её лицо замерло всего в сантиметре от моего. Она облизала сухие губы, ткнулась носом, выталкивая струю горячего воздуха с ароматом земляники. - Это моя гоудь! И смотреть на неё нельзя. А трогать? Смотреть не буду, честное слово. Что я творю??? Но об этом я подумать решил позже. Рука взмыла, опустилась на холодную плоть и сомкнулись. Юлька ахнула и закатила глаза, инстинктивно прижимаясь губами... Она просто упала на меня. Не волновали ни скорость, на которой мы летели по пустынной просёлочной дороге, ни абсурдность ситуации. Это был адреналин, справиться с которым мы были не в состоянии. Мечтай, Лютаев. Это мои титьки, и трогать их будет тот, кого выберу я! Тогда выбери меня, жена... Потому что я жуть как не люблю конкурентов…Глава 22 Юля Адреналин медленно отпускал, тело расслаблялось, а дрожь и вовсе спала, то ли после того, как я переоделась, то ли от ощущения безопасности. Это так странно... Лютаев рядом, и я его так явно ненавижу! Весь этот его самодовольный вид, хмурость, какая-то эмоциональная непробиваемость - все бесило. Взгляд упал на его руки... Костяшки сбиты, из ран сочится кровь, от вида которой меня передёрнуло. После того, как меня закинули в машину, прицепив руками к подголовнику переднего сиденья, я уже потеряла надежду на спасение. Даже если Лютаев понял, где я, то он не успеет, если вообще куда-то торопится. Я уже почти смирилась со своей участью, заставила себя успокоиться и дождаться нового места дислокации. В пути мы были недолго, только выехали с ухабистой грунтовки, как водитель сбросил скорость и засуетился, прижимаясь к обочине. Рация завопила, по салону послышался гомон. Мои конвоиры были так увлечены чем-то на дороге, этим я и воспользовалась. Сдёрнула подголовник, избавляясь от привязи, скинула с головы мешок. Потянулась к дверной ручке, намереваясь выпасть из машины даже на высокой скорости. Уж лучше так, чем ждать, когда эти ублюдки наиграются! Но мой персональный охранник опомнился, схватил за волосы, задирая голову вверх. Именно в этот момент я заметила черный джип... Всего на мгновение показалось, что я увидела Никиту! А дальше начался ад... Лютаев пёр на толпу вооруженных мужиков, как кровожадный медведь. Ему было все равно на прицелы, на то, что их было пятеро на него одного. • И вот этот мужчина, полный кипучих страстей, полный угрозы, реальной возможности лишить другого человека жизни, вызывает во мне чувство безопасности? Это то же самое, что радоваться близости льва, когда ты всего лишь раненая антилопа! Если зверь сыт, то ты для него игрушка. А как только проголодается, то уж прости... Ты станешь обедом. У-у-у-у... Юлька думает! - Никита потянулся к носу, но заметив размывы крови и грязи, чертыхнулся и принялся очищать руку о влажную футболку. - О чем же? Вот это его «Юлька» звучало обманчиво нежно, при этом иронично. И ты никогда не поймешь -потешается он над тобой или правда так называет. О том, что ты чуть не убил человека... Круг замкнулся. Они хотели убить тебя, я хотел убить их. В чём несправедливость? - Никита стянул футболку, отбросил её на заднее сиденье, открыл окно и закурил, делая три быстрых жадных затяжки. - Позвони Ульяне, скажи, какие вещи привезти из дома. Где моя... Где машина, которую ты мне дал? - я как-то машинально исправилась, а Лютаев это заметил, дернулся и царапнул таким лютым взглядом, что по ногам морозец пробежал. - У меня в багажнике сумка. Там есть одежда.. Ты не поняла, Юля. Мы сейчас приезжаем в клуб, идём в ВИП-ложу. Если этому ублюдку дали команду тебя увозить из ангара, значит, за мной был хвост. Уходили мы тихо, в машину сели в гараже, выехали со служебной территории. А значит, в этом замешан либо кто-то со схожим кодом ДНК, с моей стороны, естественно, либо мой персонал, - Лютаев чеканил, тарабаня пальцами по рулю. Он нещадно гнал по трассе, довольно нагло петлял между редкими фурами и сонными ночными водителями, периодически поглядывая на часы. - Ни то, ни другое мне не нравится. А значит, я его найду... - У меня в машине есть вечернее платье. Я его покупала к аукциону, но надела другое. И вообще... Ты сам сказал, что этот кто-то из твоего окружения, так чем тебе Ульяна не подозреваемая? Ты хочешь пустить её в свой дом? Дать ключи от дверей? - Не хочется признавать, но ты права... Твоя машина на парковке у клуба, Ваха пригнал. Так, а теперь расскажи всё с самого начала. Что ты не поделила с матерью, и почему выбежала из палаты в слезах? Этот вопрос был настолько неожиданным, что я растерялась. Внутренняя тоска по маме, ужас и страх вновь лупанули по темечку, а на глаза навернулись слезы. Я бы сейчас все отдала, чтобы прижаться к ней, попросить прощения за эту нелепую истерику. Какого черта я пошла разбираться? Ну не сказала она мне про Румянцеву, так что в этом страшного? Моя мама борется за жизнь! Ей некогда слушать стенания наивной девчонки. А сейчас она там места себе не находит, переживает... - Позвони маме, - Никита протянул мне телефон. - Скажи, что все хорошо, а телефон ты оставила в библиотеке, где просидела допоздна. Домой вернулась с охраной, жива и здорова. Я кивнула, послушно набрала цифры, которые знала наизусть, и затаилась, вслушиваясь в длинные гудки. - Никита! Никита! Что случилось? Где Юля? - мама вскрикнула и затараторила, не давая вставить ни слова. Мам, это я. Всё хорошо. Я была в библиотеке, поставила телефон на зарядку, там его и оставила, представляешь? - мне стоило больших усилий, чтобы придать голосу легкости. - Ну чего ты распереживалась? Юля….. Дочь, ты прости меня! Слышишь? Слышу, мам, слышу. Давай мы завтра поговорим? Ты приедешь? Как обычно? - мама была явно удивлена. Конечно, перед универом заскочу. Мам, мне сейчас неудобно говорить, тут Никита. Давай до завтра? - Сладких снов, дочь.. Я ещё некоторое время смотрела на телефон Никиты, машинально читала все имена последних звонивших контактов. Спасибо... А теперь рассказывай. Что случилось с мамой? Да глупости это все. Позавчера встретила дядю Петю в клинике. Я вошла в отделение первой, медсестра прямо перед моим носом разблокировала дверь, а он уже там был. Задала маме вопрос, но она отшутилась, сказала, что я наговариваю, надумываю. А на аукционе встретила Румянцеву Лариску, мы с ней жили на одной лестничной площадке, и Лара была единственной, с кем мне разрешалось изредка дружить. Так вот она знала, что я в городе, просила маму передать её номер телефона, чтобы встретиться и поговорить.. А мама не передала, - Никита перебил и глухо рассмеялся, быстро кивая головой, словно можно было не продолжать. Нет. Она сказала, что мне пора смириться с тем, что я женщина замужняя, пора бы бросить сражаться с ветряными мельницами и принять свою судьбу. Забыть о друзьях, подругах, свободе, ресторанах и разных глупостях... Моя жизнь - мой муж. А что? - Лютаев грохнул смехом, обернулся и как-то так естественно похлопал по моему колену. Юль, ну чем не план? Я обожаю, когда обо мне заботятся. А что ты сделал для этого, Лютаев? Юлька, ну что ты ерепенишься? - он воспользовался стремительно опускающимся шлагбаумом перед железнодорожным переездом и нагнулся ко мне, перекинув ладонь за голову. Вцепился пальцами в затылок, не позволяя опустить взгляд. Зафиксировал, чтобы в глаза смотреть. - Я же тебя спас. Как рыцарь... Только ошибочка, Рыцарь, именно из-за тебя меня и сцапали! - я дернулась, пытаясь выбраться, но ничего не вышло... Лютаев ещё крепче сжал пальцы, подталкивая голову себе навстречу. И вот когда между нашими губами расстояние было не больше сантиметра, он отчаянно зашипел:- А вот тут, Юлька, я не уверен. Уж слишком много совпадений, уж слишком много таны вокруг тебя. Вдруг я тут ни при чем? По коже снова пламя загуляло. Мурашки собрались в табун, а после ованули вверх по животу, особо тщательно виляя по груди. Сердце дубасило, в горле застрял булыжник невыплеснутой злости.- Ara... Мама моя вон тоже ни при чем, а отец твой специально захаживает к ней в то время, когда меня нет. Все ни при чем, а я в ангаре связанная сижу! - Hy? Уволим Baxy? Или ты станешь послушной девочкой? Маму слушаться надо... Она сказала, чтобы ты ценила мужа? Вот и не спорь... Лютаева оторвал громкий взрыв клаксона, позади стоявшая машина зарычала движком, напоминая, что уже можно двигаться. - Я дважды на грабли стараюсь не наступать. Что делать будем? - я засуетилась, заметив, что мы уже приближаемся к городу. - Теперь меня вызовут в полицию? Не вызовут. Я всё решу. Но есть условие... Без Вахи ты больше не выходишь из дома. Если поругалась с мамой, с подругой, досадил препод в универе, бежишь и плачешь в его широкое натренированное плечо. На крайний случай - ко мне. Лютаев, вот что ты за придурок? Минуту назад говорил, что слова моей мамы верные! Вот только это правило взаимное! Какой ты муж. если к тебе нужно бежать в последнюю очередь? вспыхнула, не вынося больше его пристального взгляда. Он будто нарочно выводил меня на эмоции, нарочно щекотал нервы!- Вот видишь, Юль? Оказалось, что все очень и очень просто, - Никита сжал мою ладонь, усмиряя вибрирующий пульс, и снова дернул на себя. - Я слово тебе давал не обижать? Давал... - кивала, опуская голову все ниже, только бы не пересекаться взглядом. Так вот слово я своё держу. И обижать тебя никому не позволю. Как хорошо, что до конца нашего договора остался всего год, да? - прошипела и чуть прикусила его руку, чтобы выбраться из душных объятий. - Радуйся, Лютаев, скоро свободен будешь.- мoгу и передумать... - Никита разжал хват и вдруг резко свернул с главной дороги. Мы оказались в тёмном переулке, где не было ни малейшего намёка на искусственное освещение. Он выключил фары. и вдруг вдали моргнул ряд красных диодов. Жалюзийные ставни ворот скрипнули и поползли вверх, впуская нас в светлый гараж, заставленный дорогими спортивными тачками. - Вау….. Это что?Это мои игрушки. Руками не трогать! - цыкнул он и первым вышел из машины, но прежде вскинул ладонь, давая понять, что мне выходить не стоит. Через мгновение послышался ещё один знакомый голос, Игорь Витязев было рванул к машине, но Никита его остановил. Юлька, привет! - Игорь помахал мне, понимая, что я все вижу в зеркале заднего вида. Привет, Игорь! - ответила в открытое окно, за что получила недовольный взгляд Лютаева. Пф-ф-ф-ф... Мне что, и с его другом теперь говорить запрещено? Парни о чем-то тихо побеседовали, после чего Витязев, прикрывая глаза ладонью, проскользнул в неприметную дверь. Стоило ему её открыть, как гараж завибрировал от громкого звука музыки, воя толпы и какого-то ужасающего топота. А как только створка хлопнула, мы вновь оказались в полной тишине.- Идём, - Никита открыл мою дверь и указал в сторону коридора. Я вышла, отчаянно натягивая футболку так, чтобы не светить задницей. Еле втиснулась в мокрые ботильоны и притормозила, пропуская Лютаева вперёд. Он усмехнулся и королём пошагал по гулкому длинному помещению, совершенно не беспокоясь по поводу голого торса. А там было на что посмотреть... Широкие натруженные плечи, перекатывающиеся под смуглой кожей мускулы, яркая татуировка, расплывающаяся от самой шеи до основания позвоночника. Я не заметила, как ускорилась, чтобы поближе её рассмотреть.- Не пялься на мой зад! - Лютаев резко развернулся, попутно распахивая дверь, и втолкнул меня в просторный кабинет. - Так, я в душ, а тебе сейчас принесут твои пакеты из машины. Витязев входить не будет, постучит и уйдёт. Никита на ходу раздевался, а после скрылся за зеркальной перегородкой, откуда послышался плеск воды. - Придурок... Ему бы в армии служить, приказы отдавать. Всё про всех знает, всё понимает. Истина в охренительной сексуальной оболочке! Чтобы отвлечься, я пошла вдоль кабинета, рассматривая стену, увешанную медалями, боксерскими перчатками, за стеклом стояли кубки, стопкой лежали грамоты. Хотелось открыть стеллаж и рассмотреть все поближе, но стало стыдно. Не буду... Юль, это Витязев! - раздалось из коридора, а после прозвучал стук. - Я вещи принёс! Спасибо, Игорь! - крикнула ему в спину, а парень лишь вскинул руку, не рискнув оборачиваться. В пакете, и правда, лежал полный комплект одежды. С виду строгое приталенное платье, вот только вырез на спине был до самой задницы, а значит, придется снять трусы. В сумочке минимальный набор косметики, в пакете даже туфли лежали. Не хватало лишь фена для полного счастья. Сдернула бирки, разложила одежду, присела на угол стола, ожидая, когда Никита освободит ванную, но взгляд вдруг упал на широкий монитор компьютера. Это был экран видеонаблюдения, разбитый на несколько квадратов. Все сектора были пусты, кроме одного... По уже знакомому коридору довольно быстрым шагом в нашу сторону двигался отец Никиты. В подтверждение моих слов вспыхнул Никитин телефон, на экране высветилось имя Витязева. Чёрт... Что делать? Но, кажется, я уже всё знала... Стянула футболку, скинула ботильоны, запихнула все под стол и буквально ворвалась в ванную. Никита стоял совершенно обнажённый! По лицу стекал мощный водопад воды, он растирал волосы, рассыпая мелкие брызги, и даже не сразу заметил мое вторжение. Но когда очнулся, его глаза вдруг расширились, а губы изогнулись в гаденькой улыбке.- Что, женушка, не выдержала? А я говорил - не пялься на мою задницу! - зашипел он, но я вовремя прижала ладонь к его губам. Зажмурилась и сделала робкий шаг, погружаясь под тропический душ. Горячая вода согревала, струилась по коже, хлестала по волосам, смывая пыль, грязь, запах гнилого амбара. Лютаев вдруг напрягся, уловив звуки из своего кабинета, чуть повернул голову и, быстро сориентировавшись, рванул кружево моих трусиков. Ткань затрещала и податливо отлетела в дальний угол. Никита обхватил меня руками, прокрутил и толчком прижал к стене, накрывая своим телом... Я задыхалась. То ли от эмоций, то ли от ужаса, что пошла на эту авантюру! Могла же просто запереть дверь! Но нет... Его губы обрушились на мою шею, шершавые ладони сжали задницу, и я проскользила вверх по стене, буквально сталкиваясь лицом к лицу со своим мужем. - Прости, - шепнул он и подался бедрами вперёд, дав ощутить всю крепость его возбуждения. Вдох тяжелым камнем застрял в горле, я распахнула рот, но в этот момент меня заткнули. Твёрдый язык проскользил по губам, устремляясь вглубь. - Чёрт! Дети!!!! Простите!!!!! Глава 23 Никита - Чёрт, дети! Простите! - вскрикнул отец, но я даже головы не повернул. Смотрел на эту мисс-провокацию, на эту чертовку в обличье холодного ангела и не мог понять, в какой момент прокололся? Почему не заметил этого странного огонька, переливающегося от голубого до ядовито-красного цвета ярости? Откуда, блядь, это все взялось в ледяной безэмоциональной кукле? Красивая? Да, безусловно. Но таких миллион! Они табунами тусуются в моём клубе, выискивая богатого, годного для обручения жеребчика. Правда, была одна разница... Вот те, которые другие, не стали бы ждать два года, чтобы обратить на себя внимание. Они бы из шкуры вылезли, чтобы прыгнуть в тёплую постельку, крыжили бы дни овуляции, чтобы привязать к себе на долгий срок. А Юлька ни разу порога моей квартиры не переуступила, несмотря на отсутствие замков. На всех праздниках она держалась вежливо, но отстраненно. Не вмешивалась, не отсвечивала, умела поддержать разговор, мастерски очаровывала мужчин, сторонилась женщин. Если я думал, что, подписав тот абсурдный договор, обрету мощный геморрой, то всё оказалось куда хуже... - Ты ещё долго пялиться будешь? - рыкнул, чуть отведя голову, чтобы зацепить в отражении зеркала откровенно ошарашенное выражение лица отца. Он, не отрываясь, пялился мне в спину, хлопал глазами и растерянно открывал рот, как немая рыбка гуппи, и теребил галстук. - Чёрт... Я в кабинете подожду, - он вздрогнул и выскользнул из ванной, бесшумно закрыв за собой дверь. Подождёт он, - выдохнул и машинально опустил голову на тонкое нежное плечико. Губы коснулись бархатной кожи, и волна возбуждения, что успела чуть притухнуть, с новой силой лупанула в пах. Член ожил и так мягко постучал по нежной и очень горячей плоти. Под пальцами прокатилась дрожь, я поймал её подушечками, чуть играя с ней. Юля дёрнулась, инстинктивно попыталась отодвинуться, но я тоже плохо соображал головой... Вернее, головой, но не той! Прижал её к стене ещё крепче, впился зубами, медленно растягивая кожу. - Меня уже можно отпускать, - прохрипела Юля и дёрнула головой. И в этом жесте было столько непринятия, отвращения, желания отдалиться, что весь мой настрой растрескался каленым стеклом. Что, так противно? Так противоречит нашей договорённости. Но ты сама прыгнула мне в руки, - ладонь соскользнула, опускаясь на мягкость бёдер. Впился пальцами, чуть проталкивая вдоль каменного ствола. Как бы Юля ни трепыхалась, ни пыталась усмирить меня, выходило всё равно дерьмово. Как только головка члена проскользнула меж влажных губ, как только слегка коснулась клитора, она задрожала гитарной струной в руках музыканта. Изо рта вырвался тоненький, едва слышимый стон. Она зажмурилась, сжала губы, чтобы не выдать себя. Но было поздно... Слишком поздно! Никита, отпусти... Всё и так становится слишком сложно! Я хочу домой, лечь в кровать и забыть об этом ужасном дне! - как бы Юля ни сжимала веки, упрямая слеза все равно выскользнула и упала на топорщащуюся грудь. Чуть замерла на вершинке соска, а после растворилась тонкой плёнкой соли. - Я не хочу видеть ни тебя, ни твоего отца, и уж тем более не хочу играть улыбчивую жену владельца этой богадельни. Ещё час назад я была близка, чтобы умолять какого-то вонючего ублюдка не убивать меня! Ещё час назад я вздрагивала от любого шороха, боясь ощутить зловонное дыхание и грязные лапы на своём теле... Стоп! - перебил её, потому что слушать это было невыносимо! Прижал Юльку к груди, крепко-крепко, чтобы она не вздумала сопротивляться, и когда птичка чуть угомонилась, разжал руки, аккуратно ставя её под напор горячей воды. Одна мысль, что её слова могли оказаться правдой, окончательно вернула меня в эту уродливую реальность, где женщины становятся инструментом давления, фишкой на карточном столе, прикупом. который зачастую разменивают, как мелочь. Убедился, что Юлька крепко стоит на ногах, стараясь не смотреть на её вызывающую наготу, а после обернулся в халат и вышел. Сходу закурил. чуть задержавшись у распахнутого балкона. Две затяжки. и шум в голове стал стихать, ярость опускалась пеплом, сердце успокаивалось. - Отец, что случилось? - толкнул дверь, да с такой силой, чтобы застать отца врасплох. Но, очевидно, увиденное в ванной стало для него куда большим шоком, потому что он сидел на диване, уронив на руки голову. - Случилось что? Землетрясение? Тайфун? Менты нагрянули? - его поза даже не приносила удовлетворения, она будила злость. - Сын. я не хотел… - Ещё бы ты хотел, - прорычал и подошел к бару, плеснув себе в бокал коньяка. - Говори, не будем заставлять мою жену прятаться в ванной! - Куда ты ездил? И не делай из меня идиота! - он явно очухался и подорвался с дивана. Отреагировал и я... Ненавижу, когда подкрадываются со спины, поэтому резко обернулся, оказываясь лицом к лицу. - Молчать - смысла нет, уже через пару часов ты обо всем узнаешь от прикормленных генералов. Мою жену, любимую и законную, пять гориллообразных ублюдков сцапали прямо в центре города. Забросили в машину и увезли в ангар заброшенного аэропорта, - сделал глоток, так и не ощутив согревающего эффекта, лакал, как воду. - Не хочешь вмешаться? Сделай парочку звонков, заставь доблестную полицию разобраться в этом! Это одна из твоих идиотских шуточек? - когда отец злится, то на шее вздувается вся паутина вен, это я выучил ещё с детства. Эта реакция неконтролируемая, а значит, он и правда ничего не знал. Нет, это правда. И я очень надеюсь, что ты ничего об этом не знал. Тебе что, мозг отбили на ринге? Какой мне смысл похищать твою жену? А я вообще не понимаю, какого черта ты крутишься вокруг нас, - сделал шаг вперед, буквально сталкиваясь с отцом. - Ты же не положил глаз на мою жену? Идея бредовая, совершенно конченая, даже стихийная, но так логично вписывающаяся в мои подозрения. Что-то зудело на подкорке. Я явно чего-то не замечал, не видел! И это безумно бесило меня!- Поэтому расстроился, застав в самом разгаре супружеского совокупления?- глотку стянуло, сердце заухало, легкие схлопнулись, запирая горечь сигаретного дыма. - Что, бать, привстал на молодую кровь? - Щенок! - отец вдруг замахнулся, явно забыв, что я больше не своенравный подросток, но тут же был отброшен к массивному дубовому столу. - Иди, бать, ты генералу Огневу набери, патруль скоро доставит придурков, пусть выяснят, кто их нанял, и что они хотели! А мне нужно жену обласкать... Натерпелась она сегодня…Глава 24 Я еще долго смотрел в монитор, провожая взглядом отца. И это было так забавно... Респектабельный, уверенный в себе мужчина, которого почти невозможно вывести из себя, сейчас практически убегал с поля боя. Старик стал сдавать….. Ещё года три назад он бы не позволил мне даже говорить с собой в таком тоне. А потом что-то треснуло... Отец перестал контролировать меня, перестал совать нос в мои дела. Не срывал сделки, контракты, не писал заявления, не посылал маски-шоу в разгар боёв. И мне это было на руку! Даже когда он появился с завиральной идеей женитьбы, я не стал сопротивляться, лишь бы не тревожить лихо. Но сейчас вдруг всё виделось иначе! Что произошло три года назад? Что именно отвлекло его от попыток перевоспитать своего строптивого сына? Чёрт, что я пропустил? - Я могу поехать домой? - тихо произнесла Юля, едва выглянув из ванной. - Твой отец уже нас видел, программа минимум выполнена. Никита, вызовешь Вахтанга? Батюшки... О Вахтанге она заговорила! - я рассмеялся и снова приложился к бокалу, осушая горькую янтарную жидкость. - Хватит ёрничать, Лютаев. Я хочу домой! - она вышагнула, убедившись, что в кабинете больше никого нет. Я сам отвезу тебя. Ещё чего! Налакался, и за руль? Извини, Никита, но на сегодня игры со смертью мне достаточно, - она вскинула руками, но тут же прижала, когда полотенце заскользило по телу вниз. Если ты не вызовешь машину, я на такси уеду. Собирайся, через десять минут вернусь, - встал, открыл шкаф и надел один из спортивных костюмов. По спине прошёлся холодок её взгляда. Смотрит... Не вижу, но чувствую. Здесь есть мои вещи, можешь взять. Боже, какая щедрость, - процедила Юля, нервно тарабаня костяшками пальцев по столу. Она сжалась, нарочно не поворачивала головы, чтобы не пересечься взглядами. Отстранилась, в очередной раз выстроила ледяную стену. И лицо опять стальное, безэмоциональное. Мисс ледяное совершенство снова в игре... От непринятия даже челюсти заскрипели. Кровь вмиг вскипела, забила по вискам, захотелось заорать и заставить её снять маску холодной суки, потому что этой девчонке это идет куда меньше, чем ярость, злость, колкость слов. Пусть лучше истерит, чем смотрит как на последнего подонка, недостойного её превосходства. Собрался и вышел из кабинета, оставляя её одну. - Марат, в коридоре подежурь, чтобы жену никто не побеспокоил, - махнул охраннику, указывая на дверь, - Если она попытается сбежать, разрешаю применить силу. Есть, босс, - Марат кивнул и ринулся по коридору, а после подпер спиной дверь, широко расставив ноги, очевидно, на случай, если Юлька решит просочиться через щель внизу. Мне потребовалось пятнадцать минут, чтобы проверить все контрольные точки. Было важно убедиться, что всё идет как надо, что похищение - не часть чьего-то больного плана. Бар в норме, охрана в полном составе, в ресторане все под контролем, даже в зале творилась привычная вакханалия. Поднялся по лестнице, замирая в той самой точке, откуда любил наблюдать за клубом. Но, в частности, меня интересовала лента ВИП-зон, и то не вся... За последним столиком было суетливо. Отец поспешно закрывал счёт, размахивая золотой банковской картой. Надо же! Какой порядочный…. Решил оплатить коллекционный коньяк? Любопытно. Но внимание моё привлекли его спутники. Часть из них была мне знакома, они частенько захаживали, чтобы выплеснуть адреналин и спустить на ставки немного бабла. Но было и незнакомое лицо.. Я было дёрнулся, чтобы достать телефон, но из-за перегородки вышагнули Витязев и Савин. Парни смотрели точно в цель, избавляя меня от нужды задавать вопрос.- Я его знаю, - Женька облокотился на ограждение, нависая над залом. - Это Петухов. Столичный банкир. Он три года назад открыл у нас филиал и принялся активно скупать городску землю, участвовать в тендерах, затесался к застройщикам. Три месяца тусовался тут, а потом растворился, оставив толпу наместников.- У них в столице боёв нет, что ли? Я лично парочку годных клубов знаю, - Витязев рыкнул и закурил, провожая толпу гостей в сопровождении охраны. - Сюда-то он какого черта приехал? И почему уходит твой отец?- А я ему все рассказал, наверное, спешит генералу звонить, чтобы разобраться. Нечисто все это…. Да если бы по возвращении я нашёл руины, совершенно не удивился бы, потому что спрятать Юльку - самый верный вариант отвлечь меня от боя. Но все работает! Касса ломится от бабла, отдел бронирования в мыле, они распродали все билеты на три месяца вперёд! А Никита прав, - Савин вскинул руки, будто заочно извинялся за свои слова. - Если бы хотели наказать, нашёл бы ты свою жену... - он подвесил многозначную паузу, потому что подробности здесь были лишними. - Но нет! Они и по телефону вам поговорить дали, и колкости твои слушали, а потом повезли катать по городу с комфортом. Не в багажнике, не в мешке по частям. На ней ни царапины, Лютый! Помнишь, что сделали с невестой Горбунова? Один раз нахамил не тем дядям, потом собирал... Помню! - как только отец со своей свитой покинули зал, я выдохнул. - Савва, ты доставил ублюдков в полицию? - Естественно. Парни, конечно, приняли их, но если ты завтра не явишься, чтобы написать заявление, то их отпустят. Слушайте, - я расхохотался, прежде чем сбежать по лестнице вниз. - А что если мы всё усложняем? Что делает муж, чья жена оказалась в лапах ублюдков? Убивает, - хором ответили друзья. А что делает муж, который за два года и пяти минут не проговорил со своей фиктивной женой? Сдаёт в полицию... Садись - пять. Ладно, я Юльку домой отвезу, а вы тут проконтролируйте всё. Завтра поговорим. У ворот показался обеспокоенный Ваха. Он увидел меня и замахал руками- Шеф! Готовь машину, мы уезжаем. Хорошо... Заметив меня, Марат покорно отошёл от двери кабинета. Я легонько постучал, а после вошёл. Юля свернулась калачиком на диване, накрылась моим пиджаком и тихо сопела. Не потревожили её ни громкие звуки, ни мои шаги. Устала... Присел на корточки, легонько откинул светлую прядь с лица, на что она дёрнула носиком. Красивая, чертовка. Необычная, неоднозначная, дерзкая, но при этом покорная. Она знает рамки, привыкла загонять себя в них и не отсвечивать, но как только выдается удобный случай, смело бросается в противостояние. Подхватил её на руки, укутал в пиджак и двинул по коридору к гаражу. Ваха уже развернулся, открыл пассажирскую дверь, а заметив меня, бросился помогать. Это что? - прошептал, указывая на белый «недоджип», принадлежавший Юльке. Шеф, вашу машину мужики в дальний гараж отогнали, а там ворота заклинило. Я её потом пригоню. - Что за дебильная машина! Здесь даже мышам тесно, - я еле протиснул плечи через дверной проём, кое-как умостил Юлю у себя на коленях. Что-то зашуршало и рухнуло на пол... Пока Ваха оббегал тачку, я нагнулся, поднимая большой женский шопер. Салфетки, духи, помада, папка с документами. Сверху буклеты клиник, перечень реабилитационных центров, но заинтересовало меня не это... Под этой кипой цветастых рекламных проспектов показался уголок с до боли знакомым оттиском… Глава 25 Бродил по дому совершенно беззвучно. Не находил себе места, казалось, если сейчас остановлюсь - взорвусь миллионом петард. Злость концентрировалась, сжималась тугой пружиной, стонала, вымаливая разрешения пульнуть. Но неееет... Это я позволить не мог. Не сейчас, чуть позже... Прошел мимо гостиной, вышел на террасу и закурил, чтобы не потревожить спящую Юльку сигаретным дымом. Сейчас больше всего на свете мне хотелось, чтобы она спала, и чем дольше, тем лучше. Влажность ночных сумерек опускалась на плечи, шею, бежала мурашками по позвоночнику, резвые порывы ветра ударяли в макушку, ерошили волосы, будто загоняя меня в дом, где лежал тот гребаный документ. составленный юристом моего отца. Этот вкладыш был спрятан в нудных согласиях на обработку персональных данных, в разрешениях на перевод медицинских карт, среди списка авиарейсов, адресов гостиниц, расположенных вокруг реабилитационного центра. Среди толстой кипы тупой бюрократии лежала неподписанная доверенность... Я так долго знаю своего отца, что могу с уверенностью заявить - чем тщательнее спрятана эта бумажка, тем грандиознее секрет, который она охраняет. Зачем ему доверенность на управление делами? Какими, мать его, делами? Какими? Представление её интересов в архитектурной академии? Или в больнице? Так за два года и Малининых, и отца там узнали даже уборщицы. Сопровождение больной? Так её дочь, являющаяся законным представителем, летит с ней вместе, доверенность имеется, тогда при чем тут отец? Судебные иски по долгам отца Юли? Так там почти все закрыто, остался последний бизнес-центр, в который влетела машина Андрея Малинина. Кажется, они до сих пор упираются, выставляя совершенно чумные расценки на реконструкцию парадной части. Ну, даже если это так, то доверенность должна быть выдана юристу, а мой отец - актёр больших и малых, на что диплом имеется. Нет, тут что-то другое... Вдруг справа раздался шорох колёс, темноту разрезал луч фар, а следом в кармане брякнул телефон. Не желая создавать шум, решил выйти не через дом, а обогнул двор, перемахнул через зеленую изгородь, устремляясь к дальней парковке. - И снова здрасьте, - Савин махнул рукой, приглашая в салон своей тачки. - Лютаев, мне уже рыгать хочется от твоей физиономии. Мы с тобой сегодня расстанемся?- Жень, давай информацию, и разойдёмся, как в море корабли, - прыгнул на переднее сиденье и тихо закрыл дверь. - Что нарыл? С Савиным мы дружили с детства. Он тоже сын своего известного в определенных кругах отца, и тоже великое разочарование самого известного нотариуса нашего города. Женька бросил юракадемию на третьем курсе, открыто заявив отцу, что лучше быть хорошим официантом, чем хуёвым юристом. Открыл бар, где проходили самые крутые студенческие тусовки региона. В рамках идеального мира своего отца он - недоразумение и неудачник. А в рамках реальности Савин - слоняра и кумир подростков. В его клубах нет запрещёнки, нет шлюхо-ферм, и на последней странице меню не значится прейскурант к плотским утехам. Он про музыку, про творчество, про стерильную, но модную среду без дурмана. Кайф сильный, но чистый. И чем чище, тем сильнее... Вот такой парадокс.- Вот список всех доверенностей, которые за три года написала Юлия Андреевна, - Савин протянул мне тонкую папку с тремя листиками, исписанными от начала до конца. Как достал? А всё просто, все доверенности были выписаны у отца в офисе, а у меня там свой человек есть. И у твоей супруги там целый архив, за два года семьдесят две доверенности! - Савин перегнулся и тоже начал с любопытством перечитывать тонны ереси. - Я не понимаю, что ты ищешь, Лютаев? А там только она и была! Доверенность на перевозку, на транспортировку, на покупку билетов, на представление интересов в банке, в ГАИ, в МВД, в ФНС... Это была бесконечная вереница всевозможных госорганов с перерывами на полный бред. И чем дальше я читал, тем отчетливее понимал, что Юлю просто приучали ставить подпись и не задавать лишних вопросов, а значит... Значит, в этом хаосе бреда спрятано нечто очень и очень важное. Иголочка в стоге сена. Читал и перечитывал, методично вникал в суть доверенностей, уже даже перестав удивляться. Но стоило перевернуть страницу, мы с Савиным ахнули в один голос...- Какого чёрта? - Женька вырвал документ, включил подсветку в салоне, поднёс бумагу к самой лампочке, будто надеялся, что это опечатка, или погрешность неправильно понятого смысла. Но нет... Тут нет ошибки. Японский городовой! Горло сжалось, легкие задребезжали, передавая пульсацию по слизистой, а когда по салону рассыпался мой смех, стало даже дышать легче. Нашёл... Я так и знал, что в этой мишуре спрятана куча дерьма. Отец рассадил фиалки, чтобы прикрыть вонь, но я всё равно нашёл. Ну не может быть такого! Мой отец не меценат, он не жестокий, но холодный и скупой. Ему безразличны бездомные кошечки и собачки. Он не помогает нищим, больным и убогим. То, сколько он слил денег на лечение матери Юли, то, с какой частотой он захаживает в гости, то, с каким нажимом выясняет крепость наших отношений - все это орущий баннер подставы. И я намеренно шел на это, ожидая, когда же старик оступится. И он оступился... Это что? Это значит... Да, именно это и значит, - закурил, выдувая очередное сизое облако в приоткрытое окно, чуть выгнул голову. наблюдая за темными окнами дома. - А если к этому приплюсовать появление Петухова? Лютаев, это дело воняет таким дерьмом, что как только снимем дерн, на нас вывалится самый смак, - усмехнулся Савин, аккуратно складывая документы в папку. - Ты сначала реши - что будешь делать? Что ты имеешь в виду? Если Юля об этом не знает, значит, не очень-то хочет копаться в прошлом. Быть может, проще тихо и мирно решить этот вопрос, не взрывая мозг девчонке? Вступишь в наследство, а там - по обстоятельствам. Ага... Иными словами, ты предлагаешь мне стать таким же, как отец? Нет, Жень, потому что в противном случае я и себя должен буду ненавидеть с той же силой, как ненавижу отца. В день, когда мы узнали диагноз моей мамы, он уехал на переговоры с европейцами. В день, когда её готовили к операции, он встречал губернатора. В день, когда она умирала на моих руках, он трахал баб на Бали... Как ты считаешь, он - часть семьи? Он имеет право распоряжаться её наследством, имеет право с гордостью произносить фамилию моей матери? Ведь это она Лютаева! ОНА! А он всего лишь Петька Петровский, что просто удачно женился на дочке местного мануфактурщика. Чеканил слова с такой яростью, что Савин с каждым звуком все быстрее и быстрее кивал, осознавая, что был неправ. Моя глупая сестрица, Алиса, считает, что всё, что мне нужно - деньги! Отобрать у отца опору под ногами, унизить его и лишить права гордиться тем, что никогда ему не принадлежало и принадлежать не будет. Я всё заберу! И даже родная сестра не станет помехой перед конечной целью. Боже, какой же я баран! Какой я идиот! Ведь там, в больничной палате, когда он явился с решением женить меня, якобы, чтобы приструнить, заземлить и заставить быть достойным сыном своего отца, он же мне все в лицо сказал!- Никит, мир так устроен, что женщины слабы не в принципе, а перед мужчиной. Выстоит перед одним, но сломается перед другим, а вторая и перед первым падет. За ними нужно присматривать, любить, оберегать и помогать в силу своих возможностей. А Юля хорошая девочка, она станет тебе напарницей до конца жизни, и поверь, лучше бы тебе за неё держаться... Конечно! Я должен был за неё держаться, чтобы ни единая душа в этом мире не узнала, что ровно половина бизнеса моего отца принадлежала Малинину Андрею! Глава 26 Юля Монотонный стук был таким громким, что игнорировать его уже попросту не получалось. А мне так хотелось задержаться в этом волшебном сне, где кроме шороха волн, шуршания рассыпчатого белоснежного песочка и поскрипывания высоких пальм ничего не было. Ни людей, ни машин, ни ора птиц. Вакуум уютного одиночества и бесконечное умиротворение. Приоткрыла один глаз, медленно собираясь с мыслями. Лежала я на диване в гостиной, заботливо накрытая пушистым пледом. Двери на террасу настежь, по полу сочился влажный сквозняк, мотыляя полупрозрачные занавески. Ничего не помню... Последняя картинка - тёмный кабинет Лютаева, терпкий аромат табака, приторная сладость чёрной ванили и лёгкая пикантность чёрного перца. Этот запах, как и его хозяин, всепоглощающий. Он заменяет собой воздух, заполняет пространство, путает мысли так, что ты и думать ни о ком другом не можешь. Ловишь приказы как благо! Ждёшь ласкового почесывания за ухом, нежного взгляда, мягкой улыбки. Как щенок помойный. Лишь бы хозяин появился... Было в этом что-то возбуждающее. Такое тонкое, едва уловимое, но пронизывающее. Забылись ярость, агрессия, кровища и то сумасшествие, с которым он лупил подонка. Опасность превратилась в стрекочущий азарт и всеобъемлющее желание подчиниться. Два года жила через стенку, но даже не подозревала, что в этом красивом и молчаливом мужчине столько силы животной. Из тягучих мыслей меня вырвал очередной стук. Звук определенно доносился со второго этажа, а значит, источником мог быть только один человек. Укуталась в плед, на цыпочках пробежала до прихожей и выдохнула, обнаружив его обувь. Точно оН... Отражение в зеркале не порадовало. Я вчера наспех смыла косметику в душе и теперь походила на панду. Глаза красные, кожа бледная, губы растрескались, а в уголке небольшая заунывно ноющая трещина.- Красота... Деваться всё равно некуда, да и чем страшнее буду в свете дня, тем быстрее Лютаев вспомнит, что если я и жена, то фиктивная. Нельзя допускать повторения того, что произошло в душе. Да, он отыгрывал роль, причем делал это превосходно. В эмоциональном плане, естественно. Но вот физика подкачала. Мужчина он здоровый, крепкий, реакция ожидаемая. И, как ни крути, приятная... Но пугал даже не его стояк, а то, как на него отреагировала я. Всё фейерверком засыпало. По коже будто искры растеклись, кровь свернулась, жилы спутались с нервами, а сердце затрепыхало. Нельзя, Юля! Нельзя! Сегодня он наиграется, а завтра закончится срок нашего договора! Взбежала по лестнице, попутно открывая двери. Но гостевая, ванна и даже гардеробная были пусты. Толкнула последнюю створку и замерла... Полуголый Лютаев стоял на моей кровати и нещадно долбил стену, а у его ног лежала та самая картина с аукциона. - Доброе утро, жена... - он обернулся, мазнул беглым взглядом, не выдав ни единой эмоции, и снова вернулся к увлекательному делу. Доброе утро. Ты что тут делаешь? Не заметно? Выполняю супружеский долг. Картину вешаю, - он усмехнулся, сцапал яркое великолепие, но так неаккуратно, что она выскользнула из его руки, но Никита успел и перехватил. Я перестала дышать. Наблюдала за алым пятном, уже готовясь, что его сильные пальцы сейчас прорвут полотно. И даже зажмурилась, но когда не произошло пугающего БА-БАМ... трусливо приоткрыла один глаз.- Всё-всё, я буду аккуратнее. Только не плачь, Юль, - успокоил он меня и сделал последний удар молотком. - Принимай работу... Это было слишком прекрасно, чтобы быть реальностью. Утреннее солнце разлилось по холсту, усиливая глубину красок. Вся комната вспыхнула теплой алой дымкой, а множество зеркал лишь усиливало этот эффект. Вот видишь? Говорю же - трахаться под ней будет одно удовольствие, - Никита рассмеялся и спрыгнул с кровати. Как жаль, что ты этого никогда не узнаешь, - пробурчала и туже затянула плед. Не зарекайся, Юлия Андреевна. Не зарекайся... - он натянул футболку, закрывая красоту мужского торса, и решительно прошел мимо меня, даже не удостоив взглядом. - Какие планы на сегодня? Нужно заехать к маме, она вчера была очень напугана. А ей нельзя! - воспользовавшись одиночеством, я быстро проскользнула в гардеробную и надела спортивное платье. Идеальная амуниция - горло закрыто, длина до самых пят, только руки открыты. Вчера в машине документы лежали. Это реабилитация? - донеслось с первого этажа. Да, твой отец принёс. Мама вроде согласна, - прошептала, ощутив, как это унизительно - знать, что платить придётся Лютаеву старшему. Стёрла молочком остатки косметики, расчесала волосы, собрала в косу и двинулась вниз. Никита уже шуршал на кухне, пыхтела кофемашина, на плите в сковороде шкворчало масло, следом раздался треск яичной скорлупы. А почему ты подписываешь? У меня доверенность от неё. Никита, что за допрос? Может, лучше обсудим моё похищение? Кто это был? Почему ты так кричал на отца? И что с моей безопасностью? Лютаев, эти обезьяны чётко заявили, что причина в тебе и в твоём бизнесе, - злилась, оттого и чашками бряцала по каменной столешнице, отчаянно пытаясь не смотреть на Никиту, но это было невозможно. - Тебе ничего не угрожает, если ты не будешь убегать от Вахи. С сегодняшнего дня он будет не один. До палаты тебя будут провожать, дежурить в коридоре и показывать правильную дорогу к автомобилю. А если серьезно, я бы всерьез задумался над тем, чтобы просто ездить с Вахтангом. Заднее кресло удобное, даже функция массажа имеется, да и меньше придурков на дороге будешь встречать. А нервничать нельзя не только твоей маме, - он отмахнулся от этой темы, будто уже все знал и про подонков, и про причины похищения, но что-то мне подсказывало, что знать мне этого не положено. Я подумаю. Насчет реабилитации, - Никита толкнул по столу папку документов, которые я тогда забрала из палаты мамы. - Займись вопросом, а сумму и реквизиты скинешь Ульяне. Она все сделает на высшем уровне. За деньги не беспокойся, выбирай программу по душе. Откуда такая щедрость? Да я вроде никогда не обижал тебя. Или тебе мало? Никита вдруг крутанулся, опираясь бедрами о край столешницы. Он машинально поправлял неаккуратные кляксы яиц на сковороде, бесстыже царапая поверхность сковороды вилкой. Я не это имела в виду! - достала из ящика силиконовую лопатку и отодвинула этого кулинара от плиты. - Просто ты никогда не интересовался лечением моей мамы. С чего сейчас тебя так взбудоражили эти буклеты? Бледная ты, Юль... Поедете, на солнышке потусуетесь пару недель. Тебе на пользу пойдёт. И часто отец вам такие реабилитации организовывает? - Лютаев вдруг улыбнулся, и я потеряла мысль... Столько колкостей крутилось на кончике языка, а сейчас штиль и эхо в голове. Свет пронизывал его фигуру, делая футболку прочти прозрачной. Чёрная вязь татуировок стала яркой, четкой, манящей. В носу засвербело, этот приставучий запах теперь ничем не смыть! Чёрт... Что я хотела сказать? - Пару раз в год, и то если мама в духе. Иногда она просто невыносима! И радует её лишь мысль о нашей квартире, куда мы можем вскоре вернуться, - достала тарелки и начала накрывать на стол. Нарезала хлеб, сыр и овощи, махнула на стул, и Лютаев послушно занял отведенное ему место. А что с квартирой? Она была арестована по судебному иску о компенсации ущерба. Но твой отец пообещал все решить... - Ай да папка у меня! Да, Юль? Заботливый, щедрый, внимательный. Не то что я, - и вдруг во взгляде Никиты появилось нечто странное.. Будто черная туча набежала, стерла прозрачную голубизну глаз, заполняя все угрозой… Глава 27 Никита - Ай да папка у меня! Да, Юль? Заботливый, щедрый, внимательный. Не то что я... Юля внезапно закрылась, даже сжалась, словно внезапно ей стало холодно. Прелестный румянец обернулся бледностью. Она опустила глаза, поспешно допила кофе и поднялась.- Я пойду собираться, мама ждёт... И вот тут произошло то, что окончательно выбило меня из колеи. Юлька едва заметно кивнула головой, да так обыденно, привычно... Так делают подчиненные перед начальником или прислуга в доме богатого хозяина, когда просят разрешения выйти из комнаты. И не во мне дело! А в многолетней дрессировке... Корень языка затянуло такой горечью, ядом ярости, злости! Это не отец, это рабовладелец какой-то. Юля думает, что у неё была свобода? Франция, возможность выбрать университет и будущую профессию? Да не было у неё ничего! Ни детства, ни свободы. А те два года за границей ей дали как последнюю волю перед казнью. Погуляла? Мир повидала? Насладилась одиночеством и вкусом самостоятельности? Пора и в стойло, пока никто не попортил... Точно к таким же ладным кобылицам с шелковой шёрсткой и идеальными манерами. Козлом знатным был Андрей Малинин. Истинным козлом... Иначе бы и дочь, и жена знали и о наследстве, и о недвижимости, которой он владел, и о долях в бизнесе. Наблюдал, как Юлька торопливо бежит по лестнице, стыдливо прикрывая ладошкой аппетитную попку, обтянутую тонкой тканью. Платье длинное надела, пытается спрятать от меня тело, глаза, душу. Думает, ничего не увидел? Всё я разглядел. Правда, с опозданием... Встал и вышел на террасу, набрав полные легкие воздуха, а после рванул по тропинке, чтобы стереть вновь накатившее возбуждение. Мозги мне нужны сейчас. Только мозги! Пронёсся три круга вокруг коттеджного посёлка, а когда свернул в переулок, заметил, как вспыхнули фары машин Юли и Вахтанга. Уехали….. Прекрасно! Ледяной душ, кофе, сигарета и телефон. Ваха, вы где? - сбежал в подземный гараж, где меня уже ждали Князев и Савин. У больницы, шеф. Марк проводил Юлию Андреевну до палаты, ожидает в коридоре. Отлично. Глаз не спускать. Ясно? Предельно! Друзья без особого приглашения прыгнули в мою машину, сохраняя молчание. Витязев хмурной, Савин с компьютером, да и сел на переднее сиденье... - Ну, Жека, чего нарыл? - вырулил с парковки и помчался в сторону больницы. Чёткого плана пока не было, потому что нет всей картинки, но вот первый шаг я уже знал.- Лютый, я не даже не знаю, с чего начать, блин! - Савин почесал макушку и раскрыл лэптоп. -Так меня ошарашили вчерашние данные, что я позволил себе вольность копнуть глубже. Я не нашел ни одного подтверждения, что Малинин был банкротом! - Женька в привычной манере защёлкал пальцами, прокручивая какие-то документы. - Ну, ничего, Никит. Начинал с Конопко, помнишь такого?Лев Саныч? - присвистнул и, пока встали в пробку, забрал из рук друга ноутбук. - Который десять лет отсидел за своих подельников? Козёл отпущения?- Тонкостей этих я не нашёл, но в целом - да. Денег у него было дохреналион, или даже ещё больше. Часть бизнеса в поле, часть легальная. И вот пять лет назад Малинин начал все продавать. Половину денег вывел за бугор, два года назад перевёл счета на имя дочери. Вторую половину вложил в доли, и в последнее время просто получал пассивный доход. Никита, жена твоя неприлично богата!- Настолько неприлично, что знать ей этого не позволялось, - прошептал и даванул педаль газа. Эти совпадения было невозможно не замечать! Готовил папка дочь к выданью! Однозначно готовил! Конопко... Конопко... Ладно, этим займусь после. - Жень, ты бы нашёл аккуратного и вьедливого юриста со связями где-нибудь повыше. Нужно выяснить, что именно принадлежит Юле, чтобы знать, в какие двери долбиться. Это ж, сука, надо! Два гребаных года девка живёт и боится головы поднять! Смирилась с долгами, с тем, что теперь обязана доброму дяде Пете Лютаеву, молится на него, потому что он взял на себя все вопросы с кредиторами! - хлопнул по рулю и закурил, чтобы чуть отравить вновь нахлынувшую злость. - А я даже не удивлюсь, если те самые кредиторы и были его дружками. - Гребаный ты Лютаев, вот ничем тебя не удивить, - Савин захлопнул комп и бросил им в притихшего Витязева. Удивить он меня решил... Наивный чукотский мальчишка. Моя семья - логово змей, а с ними я уже привык уживаться. Мы подьехали к клинике, где лежала мама Юлии, машину я припарковал так, чтобы видеть центральный вход. Вот это план-капкан! Вот это батя у меня! Сами девку загнали, сами прессовали, а потом и выручали тоже вместе. За два года прибылью не делились, надеясь, что, подсовывая бумажки на подпИсь, отожмут все до последнего! Это просто в голове не укладывалось. Я знал, что отец мой из рода шакалов, но чтоб настолько гниЛоЙ….. Вдруг из центральных дверей выскочила Юлька. Худенькая, тоненькая, почти невесомая. Платиновые волосы развеваются, голова опущена. Она так торопилась спрятаться от всего мира, что стало понятно - разговор с мамой не удался. Я вдруг словно ощутил все, что творится у нее внутри. Сердце сжалось, по коже холод лютый пробежал. Мне стало так жаль эту девчонку, что ещё даже не подозревает, что оказалась в клетке. А ведь план гениален в своей простоте. Юля, как покорная девочка, становится идеальной женой, рожает табун деток, а там уже и неважно, что было у её отца! Все в наваре, а наследница под колпаком. Долго план строили? А ведь отец не просто так интересовался внуками. Да и огонёк озарения не просто так полыхнул, когда я предложил забрать мою жену себе. Ублюдок! - Витязь, а найди мне нотариуса надёжного! Пора прикрыть лавочку щедрых доверенностей, - как только Юля в компании охраны отчалила, я вышел из салона. Ты куда? С тёщей пойду парочкой слов перекинусь… Глава 28 - Тут-тук, - стукнул в дверь палаты, толкнул створку, первым делом протиснув букет цветов, и замер... Чего ждал? А, собственно, чего ждал, то и получил. - Пётр? - удивленно воскликнула тёщенька, и послышался какой-то суетливый шорох. - Ты меня балуешь своими визитами... Но когда я сделал шаг, являя свою явно самодовольную морду, с лица Настасьи спали и радость, и улыбка, и румянец куда-то подевался пугающе быстро. - Матушка, доброе утро! - раскинул руки и двинулся на неё, сгребая в душные объятия, чтобы уловить бешеный пульс. Она не просто дрожала, она тряслась, как савраска. - Что же вы молчите? Не рады видеть единственного зятя? - отошел, вручил букет и чуть наклонился, впиваясь взглядом. - А я так спешил, цветочки вон выбирал. Мне отчего-то была важна её реакция. Ловил малейшее изменение, считывал мимику, отсчитывал пульс и наблюдал за сумасшедшим бегом пульсирующей на виске венки.- Никита, просто я не ожидала тебя увидеть. А Юля уже ушла, - Настасья прижала букет цветов и, быстро сообразив, чем я тут занимаюсь, зарылась лицом в бутоны. А я знаю. Наблюдал, чтобы поговорить без свидетелей, - стянул куртку, бросил на кресло и направился к небольшому закутку кухни. - А хорошо у вас тут. Уютно... Автономное существование, да? Не надоело? Немного утомляет, - тёща не пыталась отыгрывать спектакль, поэтому присела за стол. Тогда почему не переедете? Давайте я помогу, матушка? Перед визитом к вам я забежал к вашему лечащему врачу, и он очень обеспокоен фактом вашего отказа покидать клинику. Вы в стойкой ремиссии, слава Богу! - выглянул и даже перекрестился, чтобы она не подумала, что я ёрничаю. - Он боится, что здесь уже психологические проблемы. Не хотите возвращаться в свою квартиру. можете переехать к нам. Уверен, мешать друг другу мы не будем. А если будет неуютно, я непременно решу этот вопрос. Никита, что происходит? - голос её изменился. Настасья откашлялась, проваливаясь в шепот. - С чего этот допрос? - Матушка, а давайте вы ответите на мои вопросы? А потом я отвечу на ваши. Итак... Вы знали, что ваш покойный супруг не был банкротом? - поставил на стол чашку ромашкового чая, придвинул к рукам Настасьи, а сам сделал глоток кофе и тут же сморщился... Кислый, терпкий, горький, всё, как любит мой отец. Знала. Знаете, Настасья, если бы перед визитом я не забежал к врачу, я бы подумал, что вся эта болезнь - ширма и спектакль длиной в два года, - рука машинально потянулась к сигаретам, достал, но прикуривать не стал, просто зажал по привычке между пальцев. - Зачем все это? Настасья опустила голову, разрывая зрительный контакт, и снова затряслась, роняя слезы прямо в чашку. - Настасья, у меня нет задачи отчитать вас, застыдить и помпезно вывести на чистую воду. У меня задача разобраться в том, что происходит. Юля ничего не знает, пока. И в ваших интересах рассказать все честно и открыто. Успокойтесь, пожалуйста, ваша дочь не простит мне, если я доведу её мать до истерики. Выдохните... Мой отец тоже ничего не узнает до тех пор, пока я не приму решение... Нагнулся, сжал её руку, чуть потряс, заставляя поднять голову. Просто расскажите, быть может, вам станет легче жить? Вы выйдете на улицу, вернетесь к жизни... И отпустите дочь, потому что пока она сидит возле вас, как ручная собачка. Настасья, я, конечно, никуда не тороплюсь, но всё же устал от монолога. Она вдруг встала, обняла себя руками, словно ей стало невыносимо холодно. Крутанулась на пятках и подошла к окну, явно готовясь к откровенному разговору. Ты меня презираешь? Воспользуюсь Конституцией РФ, чтобы не свидетельствовать против себя. Переходите к делу, моя оценка вам не нужна. Никита, а вы понимаете, что это мужской мир? Как бы женщины ни пытались, они всегда на ступень ниже, не потому что глупее, а потому что просто другого пола. То, что прощается мужчине, никогда не простится женщине. Андрей никогда не подпускал меня к своим делам. Это было ТАБУ! Я не знала, чем он занимается, не понимала объема денег, проблем, обязательств. Мы с Юлей были его тылом. Надежным, тихим и покорным. И как ты считаешь, я имела право бросить свою дочь на амбразуру этого безумного мира? - Настасья вдруг резко обернулась, буквально сдирая с себя теплый свитер. Лицо красное, теперь ей было душно, по шее прокатилась капля пота. Смотря что считать безумным миром? Мы не успели отгоревать по мужу, как повалили эти стервятники! Они приходили с бумагами, требовали подписать какие-то документы, вели себя так, будто это не деньги моего мужа были в их управлении, а наоборот! Это была психологическая атака! Все счета, на которые Андрей перечислял нам с Юлей деньги, были пустыми, а кроме них я ничего не знала, сейф пуст, исчезли драгоценности, не было ни единой зацепки, чтобы просто понять, с чем придётся столкнуться! - Настасья закрыла лицо руками и стянула с головы платок, открывая отросшую короткую стрижку. - Я пыталась поговорить с его друзьями, в надежде получить помощь! Но они молчали... Ясен пень, молчали... Начни они говорить, пришлось бы им признаваться, что Малинин являлся совладельцем чуть ли ни всего бизнеса в городе. Там десять процентов, там пять, там половинка... А бизнес-сообщество очень дружное. Уверен, они собрались и выработали единственно верную стратегию - просто молчать. Вот он - пробел изоляции семьи, который не учел продуманный Малинин. Он сам дал в руки своим некогда друзьям инструмент, чтобы обобрать их как липку. - Я сама позвонила Пете. Твой отец часто бывал у нас дома, ещё до рождения Юльки. Он был единственным, кто нас не бросил! Всё, что я умела - оплачивать коммуналку. Какие счета? Какие офшоры? Заявить Юлю как наследницу? Чтобы и её настигла судьба её отца? - отчаявшаяся женщина рванула вперед, схватила меня за руку и затрясла ею. - Он не сам умер! В машине были перерезаны тормозные шланги, вот только в официальной экспертизе об этом не было ни слова! Я должна была спасти дочь любой ценой! Любой! А как? Она прищурилась, поджала губы, впервые сверкнув твердостью во взгляде.- Спрятать под громкой фамилией, - дернул плечом и тихо рассмеялся. - Гениально. Снимаю шляпу.. Что же, приходилось признать, что в рамках той действительности эта женщина сделала просто гениальный выбор. Чтобы спрятать нечто ценное и важное - поставь это на видное место. И этим местом оказался, очевидно, я... Презираешь... - утвердительно произнесла она. - А мне все равно, Никита. Я знала, что Юля договорилась с тобой на три года. При первом знакомстве я поняла, что ты - человек слова. Обещал вывести её за границу через три года? Значит, так оно и будет. И тогда бы я отдала все счета, открытые на её имя. А бизнес в городе? - я усмехнулся, потому что уже знал ответ на этот вопрос. А мне все равно, что будет с этим бизнесом. Пусть все заберут! Удивляешься, что я не выхожу из больницы? А чтобы не обольщаться, чтобы не радоваться и не привыкать к свободе, потому что как только моя дочь уедет, меня они в живых не оставят... Да, я давила на Юлю, да, я мечтала о том, чтобы между вами появились настоящие чувства, чтобы подержать на руках внука, вдохнуть сладкий аромат детской кожи... Но я давно перестала жить мечтами, как не стало моего мужа, так и запретила себе это делать. Ты считаешь, что Юля сидит возле меня? Возможно... Но я имею право на три года жизни со своей дочерью. А дальше пусть хоть все сгорит... В палате воцарилась тишина. Тяжелая, густая, трескучая. Её даже нарушать не хотелось. Не хотелось кричать, критиковать... Эта женщина сделала все, чтобы защитить своего ребенка.- Настасья, я могу рассчитывать на помощь? - поднялся, забрал куртку и было двинулся к двери, когда она все же обернулась. - Об этом разговоре не стоит знать моему отцу. Хорошо? И ещё, собирайтесь, завтра мы с Юлей приедем и решим, где вы будете жить... Не нужно больше прятаться в этой клетке. Я всё решу…Глава 29 Когда я вышел из клиники, не сразу сообразил, что солнце уже скрылось за бетонной грядой высоток, стреляя последними лучами золотого света. Закурил, прислонился к холодной мраморной колонне, наблюдая, как тьма стремительно сжирает свет. И как только я оказался в полной темноте, мысли заскакали бешеными белками. Теперь и картинка с этим странным похищением Юльки заиграла новыми красками. А что? Хорошая маскировка... Прикрыться бизнесом Лютаева, чтобы по факту реализовать свою цель - убрать неудобную наследницу. Если бы с ней что-то произошло, первые подозрения бы упали на меня! Юлька для них как заклинившая мина... Все сроки вышли, заряд боевой, да и рвануть может в любой момент. А значит, нужен контролируемый БА-БАХ! Вот они и разыграли ставку, просчитав почти всё, кроме сообразительности моих друзей. - Парень, ты долго мусорить тут будешь? - охранник, громко звякая большой связкой ключей, подошёл к изножью лестницы. - Закрывается больница. Завтра приходи...- Спасибо, дед, - кивнул, уловив его жадный взгляд, приклеенный к моей пачке сигарет. - Держи, дедуль, помусоришь за меня. Машина была пуста, в телефоне висело сообщение с напоминанием о сегодняшнем неофициальном бое, но думать об этом у меня не было сил. Игорю Князеву я могу довериться абсолютно, сам проконтролирует бой. А у меня есть пара дел.. Выжал педаль газа и помчался в сторону полицейского участка, и, как выяснилось, совершенно не зря меня туда тянуло. Парковаться у центрального входа не стал, свернул в переулок к штрафстоянке, как раз вовремя. Под тусклым дежурным фонарем скрипнула металлическая дверь, и на улицу высыпала знакомая толпа здоровяков с помятыми, но довольными мордами. Последним вышел тот самый Бугай, он потирал запястья, разминал плечи и вдыхал полной грудью важный вечерний воздух. - Ба, какие люди... Это же Полено! - рванул из машины, чтобы застать врасплох. - Соскучился я даже как-то по морде твоей квадратной. Пацаны напряглись, стали обступать меня, явно намереваясь отомстить за сутки в обезьяннике. Рано их выпустили... Могли бы ради приличия и подержать пару деньков, чтобы замылить внимание. Но нет! Тайно, вечером, через задний ход... Лютаев! - бугай развернулся и попёр на меня, уже поднимая руки, ведомый желанием отомстить за позор перед своими мужиками. Мы буквально столкнулись, как две тачки - лоб в лоб. - Полеша, ты бы спрятал зубки. Меня этим не напугать, я тебе в прошлый раз один мордой в пол уложил, уложу и сейчас. Оно тебе надо? Два раза опростоволоситься перед своими псами - это приговор, - зашептал, чтобы его подручные не слышали. - Подумай хорошо. Это меня жена в прошлый раз остановила, а сейчас некому... Я и парней твоих покалечу, даже если сам потом коньки отброшу. Нет у меня стоп-крана, а запах крови запускает необратимые процессы.- Что тебе надо? - бугай правильно расставил приоритеты и махнул своре, приказывая отойти к забору, за которым на штрафстоянке пылились их джипы. - Я не буду спрашивать, кто вас вытащил, не буду спрашивать имена и прочее. Если будешь плохо себя вести, если ещё раз появишься в моём городе, я тебя и без этих данных загрызу. Но один вопрос у меня есть. Не бьется у меня что-то... Ну украли вы девку, ну посадили на цепь, ну сделали звонок через пару часов. А дальше что? Ты уж прости, но на отморозков вы не тянете. Скорее, так - гастролеры залетные, ведомые большой деньгой. С девушкой что должны были сделать? - вскинул голову, отчетливо проговаривая каждое слово, чтобы этот придурок и помыслить не мог, что я шутить умею. Нет... Не умею! Хотелось ли мне убить? До безумия! Раскрошить черепа и бросить у калитки, как подарок ментам. Но нельзя... Заказчик должен быть спокоен, доволен и счастлив, что обошел меня. А с ними я потом разберусь.- Оставить мы её должны были в том ангаре. Заказчик не платил за убийство... Ты должен был лить слезы и вопить от бессилия, что не успел, не спас, - точно с таким же нажимом прохрипел подонок, довольно дернув уголком рта. - А ты знаешь, я даже рад. Кукла у тебя забавная. Страх прячет, рычит, зубки скалит. Я все ждал, когда она на колени рухнет, желая отработать свою свободу любым способом. А эта нет... Укусила меня, дрянь! - он вскинул ладонь, демонстрируя синеватый след от её зубов. В горле застрял залп хохота. Так красочно мне представилась Юлька, вонзающая свои зубы в этого придурка. Мало... Надо было руку отгрызть, чтобы не смел девушек трогать.- А зачем увезли тогда? - спросил, хотя сам уже все понял. Крыса у меня завелась... Кто-то слил, что я вышел на след, а значит, нужно было сменить локацию и все равно бросить Юльку на долгую и мучительную смерть. Сам знаешь... Бывай, Лютаев, надеюсь, не пересечемся больше. Ты не думай, что я боюсь тебя. Просто опасно грызться с главным ублюдком чужого города. Ты в гости приезжай, там и поговорим. А я тебя и там отделаю так, что бабуля не отшепчет... Сделал шаг назад, давая понять, что разговор окончен. «Полено» двинул к машинам, пару раз обернулся, шустро запрыгнул в салон, и послышался свист шин по влажному асфальту. Закурил, разрывая темноту вспышкой тлеющего уголька. Вот теперь все понятно... Вот теперь надо найти крысу гнилую. Достал телефон, набрал номер пацанов и дал команду: - Проследить за каждой тачкой! Все адреса, точки остановки, регулярность, с которой они останавливались поссать! Мне важно всё! Неделю ходить следом, узнать, чем дышат, с кем встречаются, кого трахают, и что мамка на обед готовит, - прорычал в трубку, наблюдая, как вдали вспыхнули огни стоп-сигналов, и вереница автомобилей двинулась следом за кортежем гастролеров. Стоило положить трубку, как экран тут же вспыхнул именем Князева.- Лютый, приезжай!!!! Здесь полный пиздец, а ещё тут Юля! - крикнул Игорь, и связь внезапно оборвалась. Князев никогда не орал. Он - ледяная скала. Если я могу сорваться и забыть обдумать, идя на поводу эмоций и адреналина, то у него черепушка работает иначе. Он - кремень с четким компасом Есть добро, есть зло, а для казни ему нужны аргументы и постановление морального судьи, только он у него тоже свой. Князеву нельзя приказать, нельзя на него надавить, склонить на свою сторону, пока он сам этого не решит. Паника ему чужда по своей природе.. Прыгнул в машину и. наплевав на светофоры, рванул прямиком к клубу. За спиной слышался вой полицейских сирен. Звук был такой сильный, казалось, что весь город буквально воет этим устрашающим визгом. Надо успеть! Бросил тачку на повороте и напрямки рванул по дворам. Перемахнул через забор, ворвался через служебный вход и захрипел.. Зал напоминал взбаламученный рой пчел. В воздух взмывали кулаки, музыку давно заглушили мат, крики, женские визги. Вокруг ринга творилось буйство безумия. Невозможно было рассмотреть лиц, все шаталось, кружилось и неслось в каком-то своем ритме хаоса. Эта всепоглощающая паника пробирала до костей. Я даже завис, не понимая, куда бросаться? Какого черта тут произошло? И вдруг в глаза бросилось белое пятно... Заметил Князева, он со скоростью света забрасывал на широкую барную стойку девчонок. Первой взмыла Юлька, она была в белом облегающем платье, оттого и выделалась на фоне этого бедлама. Юля прижалась к металлической опоре, чуть прячась за ней, помогала другим девчонкам подняться, а потом заорала... Да так истошно, что меня пробрало до глубины души... Кровь застыла, вены затрещали, позвоночник окаменел, когда в толпе исчезла фигура Князева... Он словно утонул! - Всех вывести!!! - заорал я, заметив толпу охраны, примчавшейся на вызов. Мужики в чёрной форме силой стали выталкивать людей через все запасные выходы, и уже через несколько секунд зал перестал напоминать дрожащее желе. Запрыгнул на столик, ощущая, как под ногами хрустит стекло от бутылок, сиганул на ринг, едва зацепившись за толстый канат. - Юля, где Игорь? - заорал я так громко, чтобы пробиться через её панику и истерику. Боялся не достучаться, но Юля вскинула глаза, согревая каким-то облегчением во взгляде.- Никита!!! Никита! Игоря ранили! - Юля рухнула на колени, указывая в центр толпы. Я оттолкнулся и рухнул прямо на толпу, отбрасывая дерущихся идиотов.- Пошли вон!!! - хрипел, раскидывая их направо и налево, пока не увидел странное.... Поверх Князева сидела хрупкая брюнетка. Она с силой сжимала его за горло, а меж пальцев струилась кровь. Она сдувала с лица прилипшую прядь, что-то кричала ему, трясла задницей, чуть ли не прыгая на нем, будто хотела привести в сознание. Давай, - я попытался откинуть её, но девчонка зарычала. Скорую вызывай! Если сейчас не доставим его в больницу, он истечет кровью! Ему осколок в шею прилетел! - скомандовала она. - Быстро! - Я уже вызвала скорую! - внезапно рядом со мной приземлилась Юля, она рывком подалась вперед, обхватила меня за шею руками, прижала, и в ухо прилетел резкий выдох. Игорёша, козлина ты здоровенная, не смей меня бросать! Мы же с армейки вместе. Грязь топтали, прапорщиков щемили, морды били. Не смей, Князь! - хлопнул друга по щекам, с облегчением наблюдая, как он медленно, через силу открывает глаза, но снова проваливается в уютную тьму. - Юля, давай, тряси его. Трясти не надо! Говори, просто говори, чтобы он слышал! - снова дала команду брюнетка, и я только сейчас заметил, что на ней синяя медицинская форма.- Ты кто, товарищ генерал? - Соня... Я врач, - девушка ответила четко, решительно, продолжая сражаться с прядью волос. Она морщила нос, изредка чихала, но рук от шеи Князева не отнимала. Я не выдержал и отдернул прядь, чтобы помочь девушке. - Вы Лютаев? - она вскинула на меня тревожный взгляд. - Ваш друг умрёт, если мы сейчас же не доставим его в больницу! - Сами повезём. Клуб сейчас менты оцепят, и скорая не протиснется…Глава 30 Юля Дура! Ну какая я дура? Прав Лютаев, когда говорит со мной, как с незрелым шаловливым ребенком! Ну как можно за два дня дважды попасть в полную задницу? Вчера меня похитили, а сегодня я оказалась в массовой драке! Все началось с появления на пороге моего дома Ларисы Румянцевой. Я просто готовила ужин, почему-то взявшись за три блюда, словно подсознательно наделась на визит Лютаева. Ругала себя, стыдила, но продолжала крошить авокадо для острого соуса. Нож стучал по доске слишком быстро, не было музыки, молчал телевизор, даже часы перестали звонко тикать, не рискуя нервировать обезумевшую домохозяйку. Стирала несуществующую пыль, трижды сменила скатерть, раз пять переоделась, остановившись на довольно закрытом платье. Убрала от лица волосы, открывая тонкую шею. Меня пугало даже собственное отражение: безумные глаза, искусанные губы и пульсирующий румянец. Боже, что я творю? Когда разлилась трель звонка, сердце остановилось... Я была практически уверена, что это Никита! Оттого и понеслась, забыв вытереть влажные руки. Но на пороге, широко улыбаясь и покачивая бутылкой шампанского, стояла Лариса. И я даже не поняла, в какой момент подруга свела тему к Лютаеву, и как смогла уговорить меня тайком проникнуть в клуб, чтобы посмотреть настоящие бои без правил. Озарение, что Никита будет в ярости, пришло слишком поздно. Охрана была в растерянности, явно узнав во мне жену хозяина, но остановить не решились. К началу боёв мы опоздали, это стало понятно по адским крикам с ринга. Я зажмурилась, пытаясь не смотреть в ту сторону, пока мы поднимались по широкой лестнице к ВИП-зонам. Лара чувствовала себя тут как рыбка в воде. Смеялась, приветствовала знакомых, останавливалась, чтобы переброситься дежурными фразами. Это место было пропитано адреналином - тяжёлым запахом страха и азарта, пьянящим кровь быстрее любого алкоголя. Здесь время замедлялось до вязкой ленты янтарного мёда, заставляя каждую секунду чувствовать всё глубже и острее. Звуки, голоса, густой дым - все в единую массу слилось. Шум монотонный, давящий, но при этом завораживающий. Я никогда не была здесь в роли зрителя. Служебная часть клуба больше напоминала филиал какого-нибудь фешенебельного офиса, но вот этот зал, пестрящий металлом, черными зеркалами, миллионом настоящих свечей - откидывал меня в параллельную реальность. Чем выше мы поднимались, тем отчетливее слышала свою фамилию. Я оказалась среди бурлящей стихии, сжимала пальцами тонкую ткань платья, которое совсем недавно казалось таким соблазнительным и вызывающим, а теперь вдруг стало чужим, ненужным, стесняющим движения и дыхание. Взгляд скользил по лицам зрителей. Боже, я их почти всех знаю! И чем выше мы поднимались, тем известнее становились люди. Красные, хмельные то ли от алкоголя, то ли от зрелища кровавой бойни. В меня не тыкали пальцем, но лениво кивали головой, с придыханием произнося: «Лютаева! Это Лютаева!». Этот шепот обернулся острым лезвием, прижатым к моему горлу. Казалось, весь клуб смотрит с осуждением! Жестокость и беспощадность этого мира были настолько явными, что не осталось и сомнения - мне здесь не место. Зал представлял собой огромную красную арену, утонувшую в густой дымке тяжелого тумана. Сам ринг, подсвеченный сотнями софитов, стоял в самом центре, к нему примыкала фан-зона для отъявленных любителей крови и жести. Справа от него был островок ресторана с белоснежными скатертями, лощеными официантами и серебром столовых приборов. А вот вся левая часть была утоплена в сумеречной дымке, чтобы не было видно лиц. Ни единого источника света, ни одной вспышки экрана телефона, чтобы не выдать самих себя. И лишь пылающие точки тлеющих сигарет обозначали жизнь в этом таинственном секторе. - Садись, Юль! - Румянцева толкнула меня на диван, а сама припала к ограждению платформы, нависающей прямо над рингом. Голоса гремели эхом, сливаясь в единый хриплый рёв толпы, словно огромная звериная стая почувствовала запах крови. Мне стало жутко. Хотелось сбежать, спрятаться. Я шарила по толпе, искала Савина или Князева, они-то точно помогут и выведут меня отсюда, пока Лютаев не увидел. Я даже поднялась на три ступени вверх, старательно игнорируя хаос на ринге. Но вдруг все изменилось... Послышался звук битого стекла, густой залп мата, и волна суеты пронеслась от барной зоны до расслабленных зрителей за столиками ресторана. Все стало взрываться, я даже закрыла уши, упала на пол, закатываясь под стол соседнего привата. - Лариса!!! Лара!!! - выглянула в проход, но подруги нигде не было. ВИП-зона опустела... Дамы в вечерних платьях неслись за своими мужьями, забивая служебный проход. Мой телефон остался в сумке на диване. Да и кому звонить? Я начала аккуратно спускаться вниз, планируя последовать за толпой, но тут услышала крик Князева. - Юля? Какого черта? - он вопил, заглушая своим возмущением толпу, в одной руке держа телефон, второй заламывал руку беснующегося мужика. Игорь кивнул в сторону высоченных ворот, но оттуда повалил дым и послышался дружный топот толпы. Я так перепугалась, что не нашла ничего разумнее, что броситься к Князеву. Взмыла на ринг, забежала ему за спину, осознав, что теперь мы на самом видном месте. Игорь в последний раз ударил по морде отключившегося здоровяка, подхватил меня и сиганул вниз, пытаясь спрятать за барной стойкой. Но тут он заметил группу испуганных девушек. Они жались к столбу, пытаясь понять, куда идти дальше. - Бабы, какого черта вам не сидится дома? - он забросил меня на стойку, как баскетбольный мяч, следом полетела официантка, потом ещё одна девушка, последней осталась брюнетка в медицинской форме. Но стоило ему протянуть к ней руки, как из ниоткуда сверкнул осколок стекла, чиркнув по шее Князева! Капли крови мелкой взвесью взорвались в воздухе, падая на моё белоснежное платье.- Игорь!!! - завопила я, прижимая ладони к лицу. Он пережал шею и стал стремительно заваливаться, лицо побледнело, губы посинели. И от падения его уберегла хрупкая брюнетка. Она львицей подлетела к нему, захрипела, принимая тяжесть двухметрового тела, а после села сверху, перехватывая шею. - Скорую!!!! Зовите скорую, мать вашу!!!! Срочно! Сказать, что я была в панике - ничего не сказать. Мобильника у меня не было, обернулась и заметила стационарный телефон, прикрепленный к стене над кассой. Набрала заветные цифры. довольно спокойно обьяснила ситуацию. дословно передала слова брюнетки, и даже точный адрес вспомнить умудрилась.- Вызвала! - пыталась докоичаться, но девушка меня не слышала. Мимо пробежала компания мужчин, они запнулись об Игоря и незнакомку, но девушка отчаянно накрыла его голову своим телом. Мне хотелось рыдать, вопить и призывать всех к спокойствию. Видеть истерику мужчин оказалось просто невыносимо. Повсюду драки, крики и суета. Шум был таким давящим, монотонным, сводящим с ума. И вдруг в этом хаосе показался ОН. Лютаев появился будто из ниоткуда. Замер у ограждения второго этажа, перевалился через перила, словно искал кого-то взглядом. Вокруг мир взрывается и рассыпается по частям, а он невозмутим, спокоен, как величавый Бог войны! - Никита!!!! Никита!!!! Игоря ранили! - я нарочно сбрасывала бутылки, лупила по тонкому металлу ограждения, чтобы попытаться привлечь его внимание. И Лютаев вздрогнул….. Концентрируя на мне прицел своих глаз. Он со скоростью молнии рванул через ограждение, перепрыгнул в центр ринга, по пути начистил пару морд, даже не отрывая от меня глаз. - Что ты здесь делаешь? - прошептал он тихо, однако голос прозвучал громче всех криков болельщиков, вместе взятых. - Юля, мать твою, какого черта ты тут забыла?- Да не знаю я! Румянцева пришла в гости, а потом мы собрались и поехали! Никита рухнул на колени возле Игоря и стал трепать его, заставляя открыть глаза. Он был в ужасе, что-то шептал, а когда веки Князя дрогнули, Лютаев с облегчением выдохнул.- Вы Лютаев? - девушка резко обернулась к Никите. - Если мы сейчас же не доставим его в больницу, то он истечет кровью прямо в центре вашего клуба! Выбирайте! Нам срочно нужна скорая! Скорая! - Сами отвезём, - прохрипел Никита и внезапно бросил в меня связкой ключей. Он поднялся, крутанул меня, прижимая спиной к своей груди. В этом жесте столько силы было, столько скрытого желания. Горячая ладонь проскользила по талии, замирая на животе. - Слушай внимательно. Иди по коридору в сторону кабинета, уткнешься в тупик и повернешь направо. Служебная дверь открыта. Машина стоит на въезде, заводишь, разворачиваешься, но на парковку не заезжаешь. Ясно?- Ясно! - кивнула я и двинулась вперед, почти не чувствуя ног. Лютаев будто нарочно нарушил эту дистанцию, нарочно отпечатал свои касания, чтобы немного заземлить, заставить не бояться, а действовать! Я убегала, ощущая приторный запах крови. Платье, руки, стопы... Все было в брызгах. Изредка накатывали приступы тошноты, но я как солдатик пёрла вперед, сверяясь с инструкцией. Коридор, тупик, направо... Выскочила на улицу, уже издалека увидев огромный джип Лютаева. Водительская дверь была открыта, в салоне горел свет. И как только я добежала, рядом засвистели тормоза. Женька Савин выбежал из машины и заорал, утопая в хаосе. Дорогие тачки разъезжались, устраивая затор на дороге, собственно, поэтому до сих пор полицейскому патрулю и не удалось добраться до здания. Часть людей разбегались пешком. Все кишело, кричало, а на фоне завывала сирена. Что случилось? Игорь ранен. Осколок прилетел прямо в шею, - я оттолкнула Савина, скинула туфли и, не закрывая дверей, прыгнула в салон, чтобы развернуться. - Женя, что делать?- Думать надо... - Савин прокрутился, оценивая масштаб безобразия. - Так, заезжай сюда и стой, пока не проедут полицейские машины. Я их встречу, договорюсь. Что с Игорем? Всё плохо?- Очень плохо! - я еле сдерживала слезы, пытаясь не вспоминать ни его бледное лицо, ни синие губы и панику в глазах незнакомки. Нельзя, чтобы в больницу вызвали ментов! Юля, так и скажи Никите, хорошо? Хорошо... Я распахнула багажник, сложила задние сидения, делая ровный пол. И в этот момент из дверей выскочил Никита, а следом и Ваха, они удерживали носилки, на которых все в том же положении находились Князев и Соня. Как только все залезли в багажник, я утопила педаль газа, с рёвом вырываясь с парковки. Соня выкрикнула адрес клиники, и мы понеслись, игнорируя светофоры, знаки, ограничения. Дорога заняла не более трёх минут, я нарочно ехала по дворам, чтобы не нарваться на патруль, понимая, что каждая минута стоит очень дорого. - Осколочное ранение! Ощущаю стекло на сантиметр левее артерии, - как только я въехала под козырёк приёмного отделения, а растерянный персонал окружил автомобиль, Соня начала рапортовала на понятном только врачам языке. - Слишком много крови, я не могу убрать пальцы, чтобы прощупать размер... Медбратья перенесли носилки прямо с Соней на каталку и с грохотом колёс покатили по подъездной дорожке. Это что за женщина? - шепнул Ваха. - Сразу заявила, что осколочное, чтобы ментов не вызывали. Всё равно перестрахуются. Юль, ты почему босиком? Где обувь? Там... - я машинально открыла дверь, натянула лодочки, украдкой наблюдая за Никитой. Савин сказал, нельзя допустить полицию... Ты куда? Нельзя полицию! Я знаю главврача. Тут мама лежала первые два месяца!Глава 31 Лютаев Иногда бывает больно настолько, что ты отказываешься верить в реальность. Строишь замки из песка, улетаешь в прошлое, забиваешь голову какими-то идиотскими планами на завтра. Всплывают запись в автосервис, прибытие элитной алкашки, порванный шнурок и оставленная в машине пачка сигарет. Ты просто существуешь, пока мозг отчаянно пытается не сломаться. И я ждал... Ждал, когда накроет, когда попрут идиотские мысли, как отвлекающий манёвр опьяненного яростью сознания. Но тщетно... Юля стала знамением начала конца... Её белоснежное платье было залито мелкими каплями крови! Я с расстояния трёх метров улавливал её терпкий запах, видел, как Юлька нервно подергивается, пытается оттереть пятна с рук, пальцев, ковыряет салфеткой под ногтями. Трясется от ужаса! Бледнеет! Но держится.. Спина прямая, царственно расправленные плечи, чуть опущенный подбородок. Прятала взгляд, не показывая слез. И все без налёта наигранности, театральности. Без манер, жеманства и дешевой Она не пыталась понравиться, не заигрывала с ролью жертвы. Она просто была. Вот такая, какая есть! Местами несдержанная, трогательная, упрямая и невыносимая! Не выдержал и рванул вперед. Вскинул руку, обхватил её за плечи и впечатал в себя, укутывая в свою распахнутую куртку. Мгновение напряжения, слабое сопротивление, и горячий выдох облегчения, ударивший в самое сердце.. Контакт быстрый, мимолетный, но так неспокойно стало. Все эмоции, что она прятала, хранила и пыталась не демонстрировать на виду у посторонних, вырвались, заполняя пространство под сердцем. Наверное, там обитает душа у нормального человека? А у меня вакуум. Был... - Ты - животное! - вдруг вскрикнула Юля. отпуская с цепи своих демонов. - Ты и твои друзья! Я видела, что там происходило! Видела! Этот крик завибрировал по грудной клетке, застрял в ребрах, сотрясая импульсами сердце, лёгкие. И снова боль вернулась.. Там было столько крови! Эти бои... Они лупили друг друга, как кровожадные животные. Готовы были в глотки вцепиться! И все ради денег? Никита, это бесчеловечно! - Юля легонько застучала в мою грудь, учащая удары все быстрее и быстрее... Это природа, Юль. Ты думаешь, если не будет клуба, то в мире не станет жестокости? Мужья прекратят бить жен, соседи перестанут резать друг друга, а некогда лучшие друзья не поссорятся из-за женщины? Порох просто так не взрывается... Всему нужна рука человека, - терпел удары, ожидая, когда она успокоится. - Можно контролировать взрыв, зная риски, погрешности... А можно наплевать на расчеты. Никита, что ты несешь? - она вскинула голову, впиваясь красными глазами, полными слёз. - Я видела оружие! Ты что, думаешь, я дурочка наивная? Ты лично чуть не убил того бугая на дороге! Ты и твои друзья... Ну что? Договаривай. Бандиты? Кровожадные ублюдки? Убийцы? Мафия? - произнес то, на что ей попросту не хватило решительности, и рассмеялся, наблюдая, как по её щекам растекается румянец. Ну, какая мафия? - она закатила глаза, и уголки губ дёрнулись. - С философскими рассуждениями о контролируемом хаосе? Не смеши меня... А, по-твоему, мафиози должен быть расписан шрамами, говорить хрипловатым голосом, а под столом держать пушку? - не выдержал и коснулся подушечками пальцев её щеки. Отвел прядь, закинул за ухо, потому что она мешала... Я бы и на минуту не осталась рядом, узнай, что ты - преступник! - процедила Юля совершенно твердым, звенящим голосом. - Скажи, что ты никого не убивал!- Я второй раз за день воспользуюсь Конституцией. Лучше ты расскажи всё по порядку. -зарылся пальцами в её спутанные волосы, пробрался к коже, с силой надавливая и массируя, чтобы успокоить. Она снова уронила голову, будто передумала слушать ответ на свой вопрос. Хорошая девочка...- Мы с Румянцевой поднялись на самый верх, только одна ВИП-зона была свободна... Я закрыл глаза и мысленно перенесся в клуб, пытаясь понять, с какого входа вошли девчонки, ну и почему никто из управленцев не позвонил мне. - В какие двери вошли, и кто провёл вас к этому балкону? - тут же перебил, дорисовывая картинку. Центральный вход. Марина была на машине. Охрана забрала ключи от авто, а нас проводили в холл. Мы взяли шампанское, первым вышел рыженький высокий парнишка, но потом из толпы выскочила Ульяна. Она так рада была меня видеть.. Дальше? Мы поднялись на самый верх, но Лара чуть задержалась, приветствуя какую-то компанию. Я не стала садиться, встала за диванами... Зачем? - К этому моменту я уже пожалела, что приехала, - Юля вдруг снова вздохнула и уткнулась лбом, пряча глаза. - Искала взглядом Савина или Князева, чтобы они отвезли меня домой, пока.. Пока что? Пока муж не вернулся, - прошептала Юля, очевидно, надеясь, что я не услышу. Как в анекдоте... Юль, давай дальше! Я почти не смотрела на ринг, но там словно на мгновение погас свет. А с темной стороны сектора вдруг вспыхнули красные фаеры, вроде тех, что используют болельщики на стадионе. А потом взрыв! - Юля вдруг зажала руками уши, словно пыталась оградиться от шума. - Я упала за диван, закатилась под стол и попыталась найти Лару. Нашла? Нет... Все рванули к дверям подтрибунного пространства. Я тоже поднялась, но снова раздались взрывы, и толпа словно сошла с ума. Повсюду драки, звон посуды, женские визги! И тогда я заметила Князева. Он лупил какого-то мужика на ринге... Я не нашла ничего умнее, чем спрятаться за ним. И когда Игорь пытался перебросить нас через барную стойку, ему в шею прилетел осколок бутылки. Это всё, что я помню. А теперь вспомни тёмный сектор, - зашептал, прижимаясь губами к виску Юли. Тёмный сектор... Какое любопытное название для ложи, где в полной темноте совершаются самые крупные сделки этого города. Вот только в тот вечер меня не было, и кто там сидел, узнать будет очень сложно. Только тлеющие угольки сигарет и сизый плотный дым. А был большой уголёк? - усмехнулся я, пальнув по воробьям. Да... Он сидел с краю. И дым был такой кислый-кислый. А что это значит? Это значит, что ты большая молодец! Вдруг из палаты Князева раздался женский визг. Мы, не сговариваясь, и не отпуская рук, рванули в ту сторону, но нам навстречу вылетела красная от смущения медсестра. - Он меня ущипнул! Гад, согласен, - рассмеялся я и ловко перенес пару купюр в карман медсестры. - Проведу профилактическую беседу, а если не поможет - вспорю своему другу артерию. Пойдёт?Глава 32 Я еле дождался, когда Юлька уснёт. Свернулась калачиком в свободной палате, долго сжимала мою руку, пока я оттирал капли крови, которые было невыносимо видеть на её нежной коже. Длинные пальцы, аккуратные ноготки, единственное обручальное кольцо, что, очевидно, было ей велико, потому что с внутренней стороны была намотана тоненькая резиночка. Чёрт... Вот умеет она выставить меня полным идиотом! Я за два года не заметил, что она носит совершенно неподходящее по размеру кольцо. Эта девчонка сжигает меня, привычного, понятного, знакомого самому себе. Смотрит, а я пеплом рассыпаюсь, сердце трепещется, хотя до этого его функцией была лишь простая перекачка крови. А теперь болит, сжимается, зудит.. Хотелось сбежать ровно с той же силой, что и остаться. Это паранойя, раздвоение личности и то, что испытывать было запрещено. Сам себе запретил! А она пробралась... Тихо так, как виртуозный вор-домушник. Сделал усилие, поднялся и тихо вышел. Ночной коридор больницы был пуст, свет приглушен, у всех дверей дежурила охрана. Они стыдливо смотрели под ноги, явно чувствуя вину за то, что произошло в клубе. Вот стоило не приехать на бой, как случилась полная задница... Савин уже отрапортовал, что все вопросы закрыты. Погибших нет, персонал в целости и сохранности, а группу в черных «купальниках» уже ищут. Игорёха? - приоткрыл дверь палаты. Входи, Лютый, - голос у Князева тихий, ещё слабый. Сразу после прибытия его увезли в операционную, а через час вернули довольным и чуть пьяным от наркоза. Этот двухметровый детина искал какой-то «бантик», просил, чтобы «она» бантик завязала на шве на шее, а потом передумал, потому что только рваные раны поистине украшают настоящих мужчин.- Что в клубе? - Князь чуть подтянулся в кровати, выдернул иглу капельницы и заржал, указывая на больничную сорочку. - Всегда было интересно, а почему разрез-то сзади?- Придурок ты, Князь. Зато живой придурок, - рванул к нему, прижался лбом, ударяя по плечу. - Живой, сука! Живой! Меня трясло от напряжения и злости. Всего колотило от желания начать крушить все здесь и сейчас! Смотрел в его сверкающие глаза, напитываясь им, согреваясь. Живой!- Какая сука... Князь, какая сука подняла руку? - захрипел, смотря другу в глаза, зная, что только он может понять меня сейчас. Свои, Лютый. Первый фаер взлетел из «тёмной зоны», а после ворвалась толпа головорезов в масках, - Игорь вдруг оттолкнул меня, а после схватил за ворот футболки, да с такой силой, будто и не истекал кровью ещё пару часов назад. - Ты что, сука... На меня думаешь? Думал, - сказал правду, потому что с такими, как Князев, иначе нельзя. Он не терпит лжи, не терпит слабости, а учуяв это комбо - сворачивает шею и забывает о тебе. А его я не могу потерять... И на Савина думал? - хмыкнул он, не расслабляя хвата. Думал... А сейчас о чем думаешь? О том, чтобы садануть тебе скальпелем по другой стороне, - достал трофей, аккуратно вытащенный у врачихи Сони. Ба... Где такую игрушку взял? - Князев отбросил меня и вырвал стальное орудие. У Софии. Вдруг порежется? - рассмеялся и сел в кресло, придвинув его ближе. - Ну а теперь пс делу. Акция спланированная, дверь, о которой ты рассказал, открывается либо магнитным ключом, либо изнутри. И как бы её не отперли, все равно свой.... Ключи перепрошиваются раз в сутки, раздаются рандомно. Я Кирилла уже напряг, чтобы вытащил из базы передвижения каждого сотрудника. А что София... Кто она такая? Таксистка с бантиком, - Князев заржал, и в голове всплыли красочные шуточки друга по поводу ночи, когда «трезвым водителем» оказалась худенькая перепуганная девчонка. - Не, она у меня под колпаком была... Их с Анькой Кушнир встретил Гоша и ни на шаг не отходил. Да и я сидел в кабинете, наблюдал. Она так перепугалась, что чуть богу душу не отдала. Ну, допустим. А что с Савиным? - дико хотелось курить, чтобы просто занять пальцы. - Как-то вовремя он приехал. Лютый, ещё раз подумаешь на своих, я тебе глотку перегрызу. Савину я лично позвонил, когда драки начались. Понял, что с ментами говорить придется, а кроме Женьки пудрить мозг никто не умеет. Поехали, - Князь, скинул простынь и попытался подняться, но я толчком вернул его обратно. Куда ты собрался? Да придурка одного прикрывать. Что ты думаешь, я не понимаю, куда ты рванешь сразу из больницы? Твой отец тоже был в зале, и ты не мог этого не выяснить... А что если это не он? Ты думал об этом?- Так чего мы голову ломаем? - хмыкнул и достал телефон, на память набрав его номер... Отец никогда не был записан в моей телефонной книжке. Просто набор цифр... Сказать могу, но вот написать эти четыре буквы рука не поднималась. Никита, что у вас там происходит? - захрипел отец в трубку вместо приветствия. Все хорошо. Вот, с Князем коньяк лупим. А что такое? Клуб закрыли, бой не состоялся. Полиция два часа стояла в оцеплении. Что нашли? - я уже скрежетал зубами. Никита, ты переходишь все границы! Твой этот мнимый бизнес становится громким и неудобным. Никому не нужно пристальное внимание к нашему городу! Мы привыкли жить и работать в тишине, в тесной связи друг с другом. А ты подумал, что будет, если о твоем клубе узнают там... Наверху! С тихого шороха отец сорвался на крик. Он вопил, как мартовский подзаборный котяра, на фоне слышны были тяжелые шаги по его дорогому мраморному полу шикарного особняка с колоннами. ТиШИнЫ хочет? Мира? Чтобы среди своих пилить наследство, наплевав на все нормы приличия? Драть друг другу глотки, подставлять, дербанить бизнес. Друзья гребаные... Тот, кому незнакомы азы совести, будет учить меня, чем заниматься?- Никита, срок тебе месяц! Закрывай свою богадельню и берись за ум, пока тебя не задушили те, кто в детстве на коленках держал, пока ты кашей плевался, - подытожил отец, впервые произнеся вслух то, что мне было так нужно. - Мы задавим тебя... Наш город будет жить тихо, без приезжих гастролеров, без бесконтрольных визитов шишек из соседних регионов. Мы никого сюда не пустим! Отец выпалил и тут же запнулся о «мы». Проговорился... Нарочно? Случайно? Это уже неважно. - Hv. наконец-то! - я даже выдохнул от облегчения. Сук... Мне просто нужен был повод, чтобы показать этим старикам, что в сверкающей зелени валюты, которую они гребут лопатой, они просрали город. Ослепли, озверели, нюх потеряли и перестали видеть настоящих врагов и конкурентов. Дерьмо продажное. Не принадлежит им больше город... Не принадлежит. - Батя-батя... У тебя был шанс доказать свою силу. Думаешь, я просто так тебе слил информацию о похищении? Нет! Я ждал, что ты одумаешься! Но вместо этого я сильно охреневаю, застав всю гоп-компанию выходящими из отделения на свободу с чистой совестью. Знаешь, что происходит со старыми львами, когда молодняк перестает сдерживаться одним уважением к взрослым? Отец явно не ожидал такого поворота, поэтому затих, подбирая слова. А я тебе подскажу. Два выхода у вас... Либо быть изгнанными, либо убитыми, - я с такой силой сжимал корпус телефона, что он хрустнул. - Только помни, батя, что вы уйдете без своих денег. Клуб тебе мой не нравится? Месяц мне даешь? Тогда вот мои условия... У тебя неделя, чтобы вернуть моей жене всё, что ты и твои дружки у неё украли. А ещё у тебя сутки, чтобы прийти к ней и покаяться... Это война, бать.. Ты что несешь? Я все равно узнаю, кто это сделал. И тогда забуду про общий код ДНК. Так и передай своим старым львам, решившим закрыть город. Это мой город! Теперь мой.Глава 33 Юля По ногам скользил тонкий будоражащий сквознячок. Или мне просто хотелось, чтобы это был сквозняк, потому что другого объяснения внутреннего волнения у меня не было. Уже третье утро подряд начинается абсолютно одинаково. Подъём - как по будильнику, легкий бег по длинному коридору, совершенно бесшумно, будто бы паря по воздуху. И десять минут транса.. Я замирала на лестничном пролете, чуть перегибаясь через стеклянное ограждение, чтобы видеть весь первый этаж. А конкретно - угловой диван гостиной... Там на смятой простыни, укрывшись белоснежным пледом, спал Лютаев. Возвращался уже за полночь, открывал дверь, принимал душ в гостевом санузле, а после совершенно неслышно ложился спать на диван. Первый раз был настоящим шоком. Я еле сдержала крик, обнаружив незваного гостя! А после второго раза я положила на диван подушку и простынь, чтобы чуть усмирить свою совесть и хорошо вышколенную внутреннюю домохозяйку. С того злополучного вечера в клубе прошло почти четыре дня. И за этот небольшой период мой мир перевернулся. Весь режим и привычный график рухнули! Жизнь поделилась до того вечера в клубе и после... И с этим после я столкнулась буквально на следующий день... Проснувшись за полдень, я сначала обнаружила на своём диване Никиту. а когда прошёл первый шок, из смежных дверей, где некогда ночевал Лютаев, выпорхнула моя мамочка! Я не знаю, как это Никите удалось, но она улыбалась, колдовала у плиты, напевая свою любимую песенку, что я слышала с самого детства! За два года попыток покинуть клинику было бесчисленное количество... Дядя Петя снимал для неё квартиры, дома, апартаменты в бизнес-комплексах, но нигде она не задерживалась дольше двух дней. У неё начинались панические атаки, мир вокруг становился враждебным. опасным, она переставала спать, сеть, говорить. Забивалась в угол и вздрагивала от любого шороха. И расслаблялась, лишь вернувшись в больничную палату. А сейчас всё иначе... Она смеется, слыша от Никиты язвительное «тёщенька», подкладывает ему вкусности и мечтательно вздыхает, смотря на нас так, словно и не знает о фиктивности наших отношений. Я даже не завожу будильник, - вдруг в утренней тишине гостиной прозвучал хриплый, ещё сонный голос Лютаева. Он внезапно перекатился на спину, оказываясь чётко надо мной. Я так растерялась, что не успела спрятаться. А теперь он довольно улыбается, рассматривая меня, перегнувшуюся через ограждение. Попалась, как школьница за сжиганием страницы из дневника. Знаю, что меня разбудит испепеляющий взгляд моей женушки. Как же ты себя любишь, Лютаев, - шикнула и, плотнее затянув пояс халата, сбежала по лестнице и тут же протопала на кухню. - А как без этого? Планировка первого этажа была коварной….. Здесь невозможно спрятаться, этот злополучный диван находится в каком-то магическом пересечении всех линий. Я затылком ощущала пристальный взгляд, и даже длинный халат-кимоно сейчас не мог спасти. Я ещё никогда не чувствовала себя голой, как физически, так и ментально. Он смотрит, а внутри все сжимается, невидимые струны души начинают стонать каким-то жалобным цыганским романсом. Я могу рассчитывать на кофе в диван? - рассмеялся Никита и закряхтел, явно потягиваясь. В диван? Ну, на постель это не похоже, да и звучит слишком интимно, боюсь, ты опять зальешься румянцем смущения. Поэтому пусть будет кофе в диван. Тогда уж на диван? Нет... Мне очень нравится твоё смущение. Да и если на диван, то пятно останется. Я смотрю, ты в хорошем расположении духа? - подхватила две чашки, поставила на поднос ещё стакан воды, машинально добавила салфетки, ложку и сахарницу. - Тогда будь любезен объяснить, как ты вытащил маму из клиники? Признаться, я была уверена, что через сутки она уже будет сидеть на чемоданах. За эти три дня нам ни разу не удавалось остаться наедине. Как только мы просыпались, в гостиной появлялась мама, и Лютаев заводил вокруг неё очередную комедию, словно изо всех сил старался заставить её улыбаться. Сначала я возмутилась! Казалось, он просто стебётся! Издевается над больной женщиной! Но запоздалое озарение пришло слишком внезапно - он делает это не для меня, не для себя, а для неё. Холодный, отчуждённый, чрезмерно резкий и бесчувственный здоровяк превращался в клоуна, сыплющего шутками. У них всегда находились общие темы. Они могли обсуждать книги, фильмы, новый театральный сезон, где по кругу гоняют одни и те же пьесы, меняя лишь ведущих актеров. Я сначала была лишней, но на третье утро неловкость ушла... А потом Лютаев незаметно уходил на работу, будто нарочно не хотел отвечать на неудобные вопросы.- Ты чем-то недовольна? - Никита принял чашку кофе, не удержавшись от ухмылки, когда я опустила взгляд, чтобы не пялиться на его точеный торс. В такие моменты я просто не дышала... Перед глазами картинки вспыхивали. Его объятия, капли воды, смуглая кожа с резкой фактурой мускулов, мягкая вязь татуировок, за ломаными линиями которых хотелось следовать остриём ноготка. - Нет, что ты! Спасибо большое... Но это странно. Как вы встретились? О чём говорили? - я крутила чашку по блюдцу, подбирая объяснения своему предчувствию. Я же тебе говорил, что твоя мама мне позвонила, когда ты каталась с незнакомыми мужиками по ангарам, - он снова рассмеялся, но как-то иначе. - Я просто проявил немного чуткости и перезвонил на следующее утро. Юль, не стоит копать там, где не стоит. Тавтология получается, Никита Петрович... Обожаю. Ещё вопросы есть? - он подтянулся, оперся о спинку, когда я опустилась в кресло напротив. Как Князев? Бодр, свеж и, как всегда, невыносимо нагл. Никита, ты же знаешь, о чем я говорю! Шуточки шутить начнёшь, когда мама примчится с очередным кулинарным шедевром, чтобы угостить своего любимчика.- Ты ревнуешь? - он чуть нагнулся, пытаясь поймать мой взгляд. - Всё-всё... Шуткам - бой. Нормально с ним всё. Это же Князев, на нём все заживает как на собаке.- Что с клубом? Ты нашел тех, кто это сделал?M-m-m-m-м, - протянул он, смакуя глоток кофе, но на самом деле он подбирал слова, размышляя, что сказать можно, а чего мне знать не нужно. - Скажем так, я работаю над этим вопросом. Но к концу недели все должно решиться... Я дёрнулась на звук вибрации. На столе дрожал мой телефон, оставленный тут ещё с вечера. Перегнулась, забыв о специфике халата, а когда холодный воздух коснулся груди, оказалось уже позДНО.. Обернулась, напоровшись на совершенно дикий взгляд Никиты... Нет! Сейчас он был не Никитой, он был Лютаевым... Нет, даже Лютым! На висках набухли вены, кровь с такой силой пульсировала по ним, что кожа дрожала. Челюсти скрипнули, сжались, и лишь густая отросшая щетина чуть смягчала звериное выражение лица. Я запахнула халат, дрожащей рукой схватила телефон. Взгляд расплылся, затуманился, я даже не могла различить буквы на экране. Всё замылилось, стало неважным... После такого неприкрытого откровения я совсем потерялась. Он даже не пытался замаскировать этот порыв страсти, что катком проехался по мне. Сама виновата! Какого черта я вышла в халате? А потому что хотела убедиться, что здесь он, что пришёл ночевать, что хоть что-то в моей жизни похоже на систему! Но Лютаев и тут навязал свою игру. Алло, - прохрипела в трубку, медленно возвращаясь в кресло. Юлька! Привет, не спишь? - затараторила Лара Румянцева, да так громко, что в следующее мгновение правый бок ошпарило жаром... В нос ударил аромат горячей кожи, смешанный с тонким, но нестерпимо пряным мужским парфюмом. Никита вдруг сжал моё запястье и мягко, пугающе нежно перевалил меня на себя. Легла на твёрдое горячее мужское тело, как податливый ломтик плавленого сыра. Напряглась в попытке сопротивления, но Никита приподнялся, усаживая меня себе на колени. Руки сомкнулись на талии, ухо прижалось к телефону... А ведь он мог просто попросить поставить на громкую связь! Привет, Ларка. Нет, не сплю... Ну и отличненько. Я чего звоню - сегодня у нас благотворительный ужин. Твой муж передал пригласительные? Никита быстро закивал, давая понять, чтобы я соглашался на все. Да, что-то говорил... Так вы будете? Я не знаю... Но Лютаев снова закивал, будто нарочно туманя моё сопротивление быстрым бегом пальцев от локтя до предплечья. Собирал холодную шелковую ткань в крупные складки, пока не дошел до плеча. Пальцы закружили вокруг родинки, словно он совершенно точно знал, где она находится... По телу побежали сильные импульсы. Кровь забурлила, вскипела, и я совершенно потерялась.- Юль, ну что ты как бобыль сидишь дома? - Румянцева захохотала, громко, совершенно неуместно. Лара, прошлая твоя попытка вывести меня в свет завершилась не самым удачным образом. А вот это ты мужу своему предьяви! Что за пробелы в безопасности? Любой придурок может устроить драку? Я три дня просидела дома, не высовывая носа! Твой Лютаев мне должен за психологическую травму. Я теперь боюсь замкнутых помещений. А благотворительный вечер пройдёт на озере Белое. Там спа-отель, была? - Лара, давай я тебе позже наберу? Мы с мужем ещё не говорили по этому поводу, - мне вконец надоела эта игра, да и роль у меня была весьма сомнительная. Отбила звонок и развернулась, благо шелк скользил по пледу, которым был накрыт Никита. Что происходит? Ты что затеял? Ловлю на живца... Не нравится мне твоя Румянцева. Плохому учит мою покорную и нежную, как первая ромашка, женушку. Того и глядишь, скоро по клубам таскаться начнёт, от мужиков подарки принимать, на свидания ходить, - Никита вдруг поднял руку. Пробежался пальцами по моему лицу, откидывая волосы назад. - Надень что-нибудь поприличнее. Не хочу, чтобы все пялились на мою жену… Глава 34 Никита Сигаретный дым отравил остатки воздуха в кабинете... Глаза слезились, но я продолжал удушающий прием самому себе. Дышать было трудно, и это мгновение вместо паники несло какое-то облегчение... Это как медленное погружение под воду. Одно неверное движение, и ты окажешься в ловушке льда, откуда нет выхода. Я так долго готовился к этому. Учился не дышать, не бояться, строить стратегический план не на год, а на десятилетие вперед! Плел паутину... Ниточка за ниточкой. Искал нужных людей, изучал их слабости, лишал возможностей, чтобы подчинить! По крупицам выкапывал глубокую яму, что уже через пять дней превратится в могилу неизвестного коммерсанта. Взгляд прилип к небольшой фотографии, что пряталась за каменной стойкой с карандашами. Толкнул, в привычном жесте касаясь красивого женского лица...- Я отомщу ему, мам... И стоило мне произнести эту фразу, как в дверь постучали. Первым вошёл хмурый Савин, следом Князев, но вот ему уже сразу было весело. Здорово, Лютый, - Савин хлопнул меня по руке и занял своё привычное место. Ты что, задохнуться решил? - Игорь сразу распахнул окна, вытравливая сизый дым. Что ты. Князев, улыбаешься? Неужели нашёл крысу? - зашептал, пристально следя за другом. Нашёл, - Игорь махнул пультом, переключая монитор камер видеонаблюдения. И на весь экран растянулась картинка гаража, где в дальнем темном углу прикованным к батарее сидел охранник Семен Разин. - А я говорил, что нужно следить за финансами наших сотрудников! Этот придурок схавал лям наличкой, а после отнёс в банк и положил на свой счет. На свой. Лютый! Какой бережливый, - усмехнулся Женька, раскладывая передо мной очередную порцию бумаг. Что ты, Князев, кипятишься? Это рано или поздно должно было произойти. Каждый человек продается, и каждый человек покупается, не мне тебе это рассказывать. Вон, Лютый и нас с тобой подозревал.. Игорь метался по кабинету, стиснув кулаки, но как только Савин закончил свою тираду, замер лицом к окну. Все его тело стало тверже камня, желваки бешено тряслись, вены на шее вздулись, повязка с правой стороны натянулась, выдавая душащую его ярость. - Я уволил всех. С завтрашнего дня работать будем вахтовым методом. Сначала они у меня через полиграф пройдут, а потом решим, - сказал, как отрезал, ещё и кулаком впечатался в толстое бронированное стекло, будто и оно должно было пройти проверку. - Разин должен был открыть дверь по звонку. Я пробил список звонков в тот вечер... Знаешь кто ему звонил? - Ульяна? - я закурил, словно в помещении стало слишком много воздуха, а это сильно мешало думать. - Откуда знаешь? - Игорь рухнул на диван, закрыл лицо ладонями и зарычал. - Лютый, ты меня знаешь….. Я баб не бью. - А зачем её бить? Мы её пользовать будем, - я встал, потому что сидеть на одном месте было невыносимо. Прав Савин... Все в этом мире продается и покупается. Живёшь. Работаешь, думаешь, что выстроил неприступную крепость. Хотя знаешь, что так не бывает. Но люди любят обманываться. Строят семьи, влюбляются. Рожают детей, еще не подозревая, что рано или поздно придется пережить предательство. Улю я заподозрил почти сразу. Признаков и совпадений было слишком много, чтобы продолжать их игнорировать. Всё началось с того видеозвонка, когда Юлька сидела связанная. Я не столько смотрел на экран, сколько почему-то следил за реакцией своей помощницы. Ужас и страх были минутными, после она даже потряхивала рукой от долгого держания телефона, а потом ей и вовсе стало скучно. Я не случайно дал ей задание... И она его провалила. На отца думал... А это она. Ульяна знала, когда мы уехали, на каких машинах, и куда едем - тоже прекрасно знала. Савин, ты к ней пойдешь, - присел на край стола, наблюдая, как огонь медленно сжирает сигарету. - Князев в горло ей вцепится, мавр ордена справедливости. Поэтому про полиграф скажешь ТЫ. Окей, - Женька дернул плечами и рассмеялся. - Дальше-то что? За сколько мы соберем персонал? У нас бой через три дня. Переносим? - Нет! Мы ничего переносить не будем. Работаем в штатном режиме. Князев, приставь людей к Уле? Надо понять, кому она в клюве информацию носит. Наблюдение я давно приставил… - И что? - Тебе не понравится ответ, - Князев встал, подошел почти вплотную, чтобы успеть скрутить меня. - Спит она с мужем твоей сестрицы, с Макарчуком. Горло стянуло смехом... Вибрация заскользила по слизистой, вот только вырваться не могла. И злорадство, и радость, и предвкушение долгой и изощренной игры будоражили... Началось! Закопошились крысы, наружу полезли... Слушай, Лютый, а ты нам почему не сказал, что Уля попала в диапазон твоих подозрений? Я ж тебе говорю, Князев, Никита у нас никому не доверяет... Проверяет! Вдруг мы с тобой скрасились? Лирику отставить. Князев, а у тебя другая работа будет. Звони Ларионову, пусть начинает отжимать землю у дружков папкиных. Начни с Конопко... Отель у него строится без разрешения на моей земле. Я думал, что он успеет закончить, прежде чем огорчить дяденьку, но ничего, так тоже сойдёт. Хорошо, - Игорь кивнул и отошел. Папа... Он даже не догадывается, что когда я говорил, что этот город принадлежит мне - это была далеко не фигура речи, а вполне конкретное обещание их краха. Кстати, что с подругой моей жены? С Румянцевой? А она тоже спит, - вдруг заржал Савин. - Но не с Макарчуком, а с Петуховым. Столичным банкиром, что тогда с отцом твоим в клубе отдыхал, когда Юльку украли. Куда ни глянь, все со всеми трахаются во имя капиталистических интересов. Прав был дедушка Ленин, эта тропинка не туда нас заведёт.. Ну что ж, тогда все на революцию, товарищи... Сегодня Румянцева благотворительный вечер готовит, - я потянулся и достал из-за спины пачку пригласительных. - И чтобы с бабами все были! Ясно? Через ЗАГС? - заржал Князев, и взгляд его вдруг изменился. - Или греховные связи тоже устроят? Блядство, Князь, ещё никого до добра не доводило, - сорвал со спинки кресла пиджак и направился к дверям. - Ульку не трогайте... Нужна она мне ещё. Когда Конопко поймёт, откуда ноги растут, через неё действовать будет. А сейчас у нас есть время - пару дней, чтобы подготовить площадку для взрыва. Ясно?- Никит, это ещё не все! - Савин рванул следом. - Я подготовил все документы по твоей супруге. Но чтобы отозвать эти доверенности, нам нужно её присутствие. Ты уже ей все рассказал?- Рано ещё. Ты же знаешь, что она сделает, как только узнает о том, что провернул мой отец?- Догадываюсь... Вот он догадывается, а я прекрасно знаю. Ничего не боюсь, а от этого дня у меня мороз по коже гуляет. Прыгнул в машину и рванул в сторону дома. Если до этого я до утра мог торчать в клубе, то теперь меня туда просто тянет. Каким-то дрянным сломанным магнитом! Нога прижимает педаль газа, срезаю обычные места пробок, несусь к дому, как угорелый, на ходу затягивая галстук, чтобы не нарваться на холодное осуждение её красивых глаз. Два сверкающих кубика льда.. Со свистом отмораживаюсь у главного входа, машина охраны едва успевает увернуться и остановиться в паре метров. Но это всё вдруг становится совершенно неважным. Ровно в условленное время дверь дома открывается, и на пороге появляется она... Платье, и правда, закрытое, как я и говорил. Высокий ворот, длинные рукава, тесное, очерчивающее каждый изгиб её тела, мягкую выпуклость бедер. Вот только длины там нет... Твою мать! Оно же еле прикрывает её задницу! Юлька не удержалась и широко улыбнулась, словно этого эффекта и ожидала. Вскинула стройную ножку и нежной, но при этом дикой кошкой начала спускаться по ступенькам. Пиздец. Не отпущу… Глава 35 Как хорошо, что я за рулем, а Юлька упряма, как молодой бычок. Сидит, упрямо отвернувшись к окну. Коленки поджала, спина прямая, напряженная, боится вдохнуть, чтобы сосками ткань блестящую не вспороть, а ногами не шевелит, дабы задницей не светануть. Но только видел я все уже... Вот когда в машину помогал садиться, все и рассмотрел. И кожу нежную пальцами обласкал, и задницу сжал, чтобы ходить нормально не могла! Зараза! Да нет... Ликвидаторша, блядь. Сапёр моего спокойствия, уничтожитель привычной душевной пустоши. Ты скоро пламя через нос будешь выпускать, - первой в «молчанку» проиграла Юля, но обогнала она меня всего на пару мгновений... И это даже лучше, потому что я бы взорвался залпом мата, а он плохо влияет на романтическую обстановку. - Включи печку, я замёрзла! А ты уверена, что дело в печке? Быть может, стоит слушать и не забывать одеваться? прохрипел, назло отрубив управление на приборной панели. Пусть помёрзнет, раз решила устроить бунт. Лютаев, а ведь ты молодой ещё... Что ж ты ворчишь-то как дед старый? - Юля выдохнула, зажмурилась и перекинула ножку. - Может, тебе к одной из своих баб заглянуть? Пар спустишь и опять станешь холодным и чужим мужиком с измаранным паспортом. К одной из баб? - я рассмеялся и нажал педальку газа, как только мы вырвались из душного города на трассу. - И сколько же их у меня? - А мне откуда знать? Или, может, ты целибат держал эти два года? - Юля ухмыльнулась, зло царапнув по мне взглядом. - А вот им ты тоже дресс-код диктуешь? Или наоборот? Встречают мокренькие, голодные, уже готовые к развратному сексу? Чёрт... Шальная мысль ударила по мозгам так резко, что я едва успел поймать руль. Рывком перегнулся через консоль, уткнулся носом в губы моей дерзкой женушки, уловив знакомый сладкий аромат алкоголя.- Боже, а я думаю, откуда ноги растут у этой смелости? Бокал шампанского, да, Юль Андреевна? Профилактическая доза, чтобы не испугаться и не сменить наряд. Мама-то видела, в чем ты вышла на улицу?- Заткнись! - она отмахнулась, да так активно, что едва не вспорола ногтями мне лицо. А может, в этом и была её задумка. - Лютаев - ты дьявол. Всё про всех знаешь, все понимаешь- Ну, кто-то из нас двоих должен понимать, что делает? Так что с предложением потрахаться? Какая-то черная пелена застила мои глаза. Я уже сто раз покаялся, что не сел к водителю, тогда бы обе руки были свободны. А теперь... Теперь придётся справляться одной. Сжал коленку, быстро пробежав вверх до самого огрызка платья. Пальцы царапнули по кружеву белья, а следом раздался оглушающе громкий стон... Юля опустила руки, вцепилась в мою ладонь, вонзаясь когтями, чтобы больно сделать. А трахаться - это не ко мне... А к кому? Жена ты мне или кто?Фиктивная, Никит. Тогда к чему наряд? Только не говори, что собралась соблазнять моего папеньку! А что... Наверное, он и побогаче, и повлиятельнее. Но старый он... Трахаться долго не может, - разжал её пальцы, сплел со своими, но не отпустил... . - Ошибочка, Юль. Ошибочка.. Она физически делает больно, я - словами. Это что за инстинктивный поединок? Как брачный танец кровожадных гиен. - Не льсти себе, Лютаев. Вас, мужчин, послушать, так вы все секс-гиганты. А на деле так... Чих-пых, и разбежались. Слушай, Лютаев, а как твои бабы живут-то спокойно? Знают, что вечером все равно домой вернешься. За два года ни одной едкой эсэмэски, ни единого звоночка с тяжелым дыханием в трубку. Или ты по классике - сказал, что я при смерти? - Юлька перегнулась через сиденье, потому что теперь её очередь была идти в атаку. - Ну? Сколько там мне осталось? Год? Два? Какую отсрочку ты выпросил? Скажи хоть диагноз! Юля становилась все ближе.. . В носу защипало от сладких нот парфюма. Волосы пахли малиновым вареньем и еловыми ветками. Вдохнул, задерживая это волшебное облако, даже глаза захотелось закрыть. - Шизофрения, - на выдохе произнес, перехватывая её пальцы зубами. - А что? Очень похоже... Или раздвоение личности? То жмешься от любого шороха, то с голой задницей бегаешь.- Боже, Лютаевы! Вы бы хоть людей постыдились, - внезапный мужской ржач и резкий стук в стекло нарушили весь игривый настрой... Савин с Князевым прилипли к окну, как обезьянки, увидевшие замерший кадр из порнушки. И опять голубые льдинки её глаз растаяли. Обращаясь слабым огоньком, от которого шрамы по всему телу расплывались. Смотрит, и взгляда не отводит. Так смело, дерзко, с вызовом…- А теперь, жена, к делу, - я отмахнулся, дав друзьям понять, что не закончил. - Юль, ты по чему страдала в детстве? Что с тобой никто не общается? Отец контролировал каждый вдох, любое знакомство, тайком читал переписки? А ты чего хотела? Быть частью вот этого сообщества? Опустил ладонь на её шею и медленно заскользил вверх... Ткань платья кололась, царапала, закрывала ключичные впадинки, ямочку между грудей. Закрыла все, чем я так привык наслаждаться. Впился пальцами в челюсть, нежно поворачивая голову в нужном направлении. Мы стояли на парковке у спа-отеля, у самого края, под тенью разлапистых деревьев. Здание огромное, светлое, облицованное белым камнем. У подъездного кольца уже выстроилась вереница дорогих машин. Шикарно одетые парочки медленно, даже вальяжно входили в высокие ворота, украшенные белоснежными лилиями. Ветер гнал на нас резкий терпкий аромат, и через мгновение весь салон был им отравлен. Не осталось и следа ни от малинки, ни от свежести ели. - Ты с ними хотела общаться? С такими, как Румянцева? Она же первой выбежала, забыв о тебе! Или, может, Конева? Та и вовсе третий раз замуж выходит по указке отца. И каждый новый муж богаче предыдущего, правда, и старше. Но это же не важно, да? Шептал, а сам медленно скользил по её влажным губам, на мгновение проваливаясь в пекло ота. Острые зубки, нежный язычок... - Они все врут, Юля. Нет здесь ни друзей, ни подруг, ни родителей. Это мир, где правят власть, деньги и связи. Ты думаешь, их волнует благотворительность? Тот, кто хочет помочь, Юль, тот помогает тихо, без помпы. А тот, кто хочет срубить бабла, трубит о своей щедрости на всю страну. А вот теперь иди туда... И знай, что там для нас с тобой больше нет друзей! Юлька замерла, боясь пошевелиться. Рассматривала знакомые лица, переваривая сказанные мной слова. Этим я и воспользовался. Вышел из машины, обогнул её, открыл дверь, аккуратно вытягивая жену. Э…. Гоблины! Я же сказал, без ба... Без женщин не приходить! - усмехнулся, оборачиваясь к друзьям. - Ну, не поймал, Лютый.. . - Князев развел руками, демонстрируя шикарный строгий костюм, в котором я его тысячу лет не видел. - Быстро бегают, засранки, а я уже старенький стал. Не серчай, Лютый. Савин зато за нас двоих справился... Игорь слелал шаг в сторону. и тут я заметил крошечную брюнетку за спиной Женьки. Она закатила глаза и лупанула Савина по спине, чтобы дал пройти. Коистина Александрова. - девушка протянула руку, но не мне, а растерянной Юльке. Надеюсь, ты не одна из фитоняшек? Услышу хоть слово про смузи из щавеля для очистки организма придушу. Поверь, я это умею! Терпеть не могу смузи, - Юлька улыбнулась, но перед этим обернулась ко мне, словно по привычке спрашивала разрешения. Ну, пиздец… Глава 36 Юля В сопровождении охраны мы проследовали к главному входу. Все фойе гудело от голосов, слепящих вспышек камер, наигранного звонкого смеха. Савин дал команду задержаться, отобрав парочку «своих» журналистов для коротких комментариев. Вопросы были явно согласованы заранее, а журналисты с опаской косились на него, боясь отклониться от заданного курса. После - быстрая фотосессия и ощущение свободы... Под прицелами камер мне стало неуютно, собственно, как и на этом празднике жизни. Я ощущала себя бродяжкой, выпросившей милостыню в виде горячей пайки. Не моя это жизнь... Не моя. Перед нами распахнули высокие дубовые двери, впуская на просторную и шикарно украшенную террасу. И опять море пахучих лилий, сверкающие горки шампанского и стелящийся тяжелый дым Лютаев не просто взял меня за руку, он тесно сплёл наши пальцы, словно я опасный преступник, готовящийся к побегу. Но мало этого... Он шёл на полшага сзади, прикрывая тыл, и, казалось, даже порыкивал, когда ко мне подходили ближе, чем он мог вынести. Красный как рак... Вены на висках пульсируют, желваки дрожат, как мамин холодец, а глаза лютые-лютые.. Первым шёл холостой Князев, он направо и налево щедро рассыпал реверансы, обменивался рукопожатиями, да и в целом чувствовал себя как рыба в воде. Чем сильно удивил... Он при мне никогда не улыбался, не выдавал больше пяти слов, а в глаза и вовсе не смотрел. И я принимала все на свой счет. Думала, что прокаженная для него, недостойная даже просто человеческого взгляда. Но сейчас мне думается, что в другом дело. Я была для них ТАБУ….. Но что изменилось теперь? За Князевым шёл Савин, он довольно грубо подталкивал свою спутницу. Но грубость эта была нарочитая, словно он напоминал, кто тут хозяин. На интеллигентного Савина это мало походило, да и реакция девушки была неоднозначной. Она возмущенно фыркала и назло здоровяку то притормаживала, то ускорялась, не желая соблюдать указки.. Кристина походила на фотомодель, уж очень яркой внешностью она обладала. Высокая, красивая... Волосы густые, длинные, прямые и блестящие, как стекло. Точеная фигура подчеркнута строгим костюмом: узкий длинный пиджак, вольный вырез, в котором то и дело выглядывали кружевной лиф и тонкий след рваного и уже белесого от давности шрама. Женька же Савин был спокоен, но при этом напряжен. С опаской осматривался по сторонам, будто в любой момент ожидал нападения. Когда официальная часть приветствия была завершена, мы дружной компанией прошествовали к высокой тумбе, за которой стоял казначей. - Богатые ублюдки, - процедил Никита, передав чек на весьма крупную сумму и поставив размашистую подпись. У ублюдства нет классового неравенства, Никита Петрович, - Кристина будто назло Савину подхватила с подноса два бокала, один вслепую передала мне, а ко второму жадно припала губами. Милый, не скупись! Лютаев чуть в голос не заржал, а чтобы замаскировать этот порыв, опустил голову, пряча улыбку в моей макушке. В затылок ударило волной жара, волоски приподнялись, запуская необратимые процессы, которыми мог управлять только он... И с каждым днём отрицать очевидное становилось все труднее.- Я знаю сотню бедных ублюдков, а ещё сотню богатых, поэтому одно другого не исключает и не усугубляет, - добавила Кристина и отвернулась от Савина, следуя за нами к столику, в центре которого стояла табличка с нашими фамилиями. О, чудная девушка, кто вы? - Князев опередил Женьку и первым присел по левую руку от незнакомки. Воровка, - она дёрнула плечами и ослепила отрепетированной улыбкой совершенно ошеломленного Игоря. - Парни, я потом всё расскажу, - прорычал Савин, растер переносицу и выдохнул, очевидно, приняв то, что компанию он подобрал не самую удачную. Вот и хорошо, - Князев брезгливо разогнал официантов, бросившихся услуживать нам. и сам взял бутылку шампанского, но заметив, что пробка уже открыта, попросил принести новую. - Ещё отравите...- Ах ты подлая детина, - всплеснула руками Кристина. - Почему сразу не предупредил, что мы в логове змей? Или меня можно травить? Не жалко? - она оттолкнула взятый с подноса бокал и жестом потребовала у Князева новый. Я с улыбкой наблюдала, как Савин закатывает глаза, как давится смехом Никита, и как Князев хрипло рычит проклятья и угрозы, требуя принести что-нибудь неотравленное, а то у него с утра изжога. А это либо к дождю, либо к мордобою. Официанты, очевидно, поняли, что дождь они переживут, а мордобой - нет, поэтому через мгновение весь алкоголь на столе был заменен. - Есть-то можно? Или для пробы нужно дождаться ненужного человека? - усмехнулась Кристина, пододвинув вазочку икры поближе. - Икру травить не станут, смело ешь... Эта перепалка была такой теплой, уютной и легкой, что я совершенно расслабилась. И рука Лютаева, так по-хозяйски лежащая на моем плече, уже почти не смущала. И толпа шушукающихся за спиной уже не напрягала. Я словно была в полной безопасности. - Юлька, ещё пять капель для смелости? - шепнул Никита, чтобы никто не услышал. - А потом снова про баб поговорим. Лютаев, с тобой нужно цистернами употреблять, чтобы держать удар... Женский алкоголизм неизлечим. Как и психоз! Я чуть повернула корпус, и тут же пожалела... Никита чертыхнулся, заметив довольно нескромный вырез на спине, и через мгновение кожа начала плавиться под его полыхающей ладонью. Внутри разлилось уже знакомое тепло... Мышцы стали мягкими, мысли спутались, а способность сопротивляться рассыпалась густым туманом, что так таинственно тянулся под нашими ногами.- Ба! Какие люди! - раздалось за спиной, но Никита сжал мою руку прежде, чем я обернулась, и гостям пришлось обойти столик. Знаком мне был лишь дядя Петя, но сейчас его лицо потеряло привычную доброжелательность. Серым было, безликим... Он нервно переминался с ноги на ногу, не смотрел на сына, а со мной и вовсе поздоровался сухим кивком. Пётр будто не хотел подходить, сжался, забарабанил ногой по террасной доске, распространяя вибрацию. Но первым стоял не он... Нет. Лютаев старший вдруг принял роль второго плана.- Добрый вечер, гости дорогие, - седовласый незнакомец, стоявший во главе группы, широко улыбался, по очереди протягивая руки Игорю, Никите и Жене. - Польщён... Весьма польщён. Дамы, знакомьтесь, - Никита демонстративно сместил руку со спинки кресла мне на плечи и едва заметно притянул к себе. - Это Конопко Сергей Юрьевич, глава попечительского совета благотворительной организации «Живи». Какой шикарный праздник организовал, спонсоров столичных привлёк, да? Да... Местные как-то не очень сговорчивы в части щедрости во благо сирых и... бедных, - вдруг Конопко обернулся ко мне, да так резко, что отпрыгнуть захотелось. Это он что, на меня намекает? Я сирая, убогая и бедная? - А вот и тот самый щедрый гость столичный, - Никита будто тоже принял этот укол на свою шкуру, отчего хват его рук стал крепче. - Петухов Тарас. Глава строительной корпорации «Штиль». Кстати, Юль, это с ним уже два года идёт судебная тяжба. Никита говорил, слова звучали громко, четко, резко... А вот смысл все никак не доходил до меня. Пялилась на высокого холеного мужчину лет пятидесяти и не могла поверить, что это правда.- Тарас Сергеевич, очевидно, переживает не самый простой период жизни, раз решил покрыть убытки за счет смерти бывшего друга... Чем дольше я находилась здесь, тем сильнее хотелось встать и бежать куда глаза глядят. Но в дрессировке, пройденной с самого детства, был один неоспоримый плюс - я умела не выпускать бурю, сдерживая лицо.- Не могу сказать, что мне приятно, - вежливо улыбнулась и обернулась к ошарашенной Кристине. - Никита! - свекор аж подпрыгнул от наглости сына. - Не думаешь, что это не самое подходящее место для выяснения отношений? - A у нас с Петуховым нет отношений. А у вас? - Никита взмахнул бокалом и сделал жадный глоток. - Я просто к чему... Тарас Сергеевич, до этого дня я не влезал в это дело, считая, что отец и сам может решить вопрос со своими компаньонами, но, очевидно, вмешаться все же придется. Официально уведомляю вас, что завтра текущий адвокат получит отвод, а новому нужно три дня, чтобы разобрать то, что вы разыгрывали два года. В шоке был не только дядя Петя... Петухов тоже молчал дольше, чем следовало бы, а затем редко обернулся и ушел. - Никита, можно тебя на пару слов? - Лютаев старший махнул рукой, а Никита подорвался, словно только этого и ждал. - Ваха, будь добр, последи за дамами! - первым поднялся Князев, за ним Савин, а из-за высокого вазона вдруг показался мой водитель Вахтанг. Повезло же тебе со свёкром. Прям душка, - Кристина улыбнулась охраннику и пересела ко мне поближе, обернувшись так, чтобы рассмотреть террасу. - И часто вы посещаете столь приятные мероприятиа? Слава Богу, что нет, - я довольно быстро потеряла мужчин из виду. В голову лезла всякая ерунда... Было ощущение, что меня привели сюда для определенной цели. Этот сумбурный разговор с Петуховым, которого я в лицо никогда не видела. Этот взгляд Лютаева старшего, полный какой-то плохо прикрытой злобы. Какого черта тут происходит? Юленька! - к нам, пробираясь через толпу, двигалась Лариса. Но она была не одна. - Привет, дорогая, я так рада, что твой мавр отпустил тебя в люди. Кстати, а где он? И вдруг слова Никиты вспомнились, что друзей здесь нет, и искать их по меньшей мере глупо. А особый акцент он сделал на Румянцевой. - А ты к нему пришла? - какая-то едкая злость проснулась внутри меня. Я приподнялась, обняла подругу, внимательно осматривая её свиту. - Добрый вечер. Лара, ну не все так плохо, как ты говорила, - рыжая особа, решившая не представляться, вдруг вышагнула ко мне и так ехидно улыбнулась. - Лютаев, конечно, сильно снизил планку своих женщин, HO... Но женой его являюсь я, а не ты, - перебила, не желая дослушивать этот поток яда. На лице Лары не было ни грамма стыда и смущения... Она была в шоке не от слов этой рыжей суки, а от резкости моих слов. - Девоньки, прошу прощения, - вдруг подала голос Кристина, она вскинула руку и потрепала рыжуху за локоть. - А почем щас шлюхи берут? Кризис не сильно ударил по вашему доходу? Не голодаете? Клиенты есть? А то тощие вы какие-то... Я не выдержала и расхохоталась чуть громче, чем полагал этикет. Я вернулась на место, даже не обернув головы. - Дамы, прошу прощения, - голос Никиты прозвучал так резко... Шаги тяжелые, быстрые. На плечи легли горячие ладони, пальцы пробрались в волосы, натянули их канатами, принуждая откинуть голову. И я уже знала, что произойдет дальше... Осталось только проверить, насколько далеко может зайти Никита. Но когда его губы накрыли мои, когда в легких вспыхнул кислород, растекаясь по телу густой прожигающей лавой, стало понятно, что нет у этого мужчины стоп-линий.Глава 37 Никита Какого черта я творю? Нас с детства учат знаку «Не влезай - убьет»! Но вместо того, чтобы держаться подальше, я влетаю в этот трансформаторный щит на всей скорости! Тело каменеет, сердце больше не слушается, пытается убить меня сумасшедшими спазмами. Кровь бурлит, в висках бойня, пальцы с силой впиваются в нежную кожу.. Ей больно! Я знаю, что ей больно, но ничего с собой не могу сделать. Планка рухнула, все тьмой затянуло. Губы мягкие, язычок такой нежный-нежный. Юлька сначала не двигалась, даже не дышала, словно изморозью покрылась. Но когда её тонкие пальчики в ответ на силу сжали мои, я посмел считать это за одобрение. Толкнулся языком глубже, ощущая робкие ответные толчки. - Боже, Лютаев, постыдился бы хоть, - нервно пискнула Румянцева. Приложил все силы, чтобы прервать поцелуй и отстраниться. Юлька смотрела так испуганно, словно пыталась осознать, что именно сейчас произошло. Но это читалось только во взгляде, потому что внешне она была совершенно спокойна. Юля даже вскинула руку, прижала пальчики к моим губам и стерла остатки липкого, пахнущего сладкой ванилью блеска. - Лара, что ж ты злая-то такая? Замуж тебе пора, а то засиделась в девках,- выпрямился, оставляя ладонь на плече жены. - Дамы, добрый вечер. А ты из тех, кто считает, что от любой болезни и ненастья спасает замужество, да? Ну, допустим, не от всех, - обернулся, окидывая взглядом присутствующих. - Но от блядства точно убережет. - От какого бля... Лютаев, ты что несешь? - Лариска дернулась, метнула ненавистью в Юлю, но в ответ получила тихий смех. - А то, Лариса, что спать с богатыми, но при этом глубоко женатыми старыми дяденьками - это блядство, что бы тебе ни говорил папка, - сделал шаг и зашептал ей на ухо: - Он никогда не бросит свою жену, потому что половина его бизнеса принадлежит её семье. Его тесть умный мужик, Ларка. Если его драгоценная дочь внезапно умрет, то половина корпорации вновь вернется в руки отца. Ты навсегда останешься его любовницей. .. Навсегда! Румянцева вздрогнула, растерянно обернулась и зашипела на девушек, что стояли за её спиной, и от них остался лишь шлейф тяжелого вечернего парфюма. Три его предыдущих любовницы покончили с жизнью, - я закурил, оперся о спинку кресла, продолжая следить за реакцией Ларисы. Она пыталась держаться, но выходило это скверно. Порывистое дыхание, бегающий взгляд, шумное сглатывание слюны. - Что? Когда папка тебя подкладывал под дяденьку столичного, забыл рассказать о такой мелочи? Он никогда не спит с равными, ищет дурочек из регионов, чтобы в семью ручки свои запустить не смели. А как только они начинают задавать вопросы, так сразу случается несчастный случай... Лар, мне нужно две секунды, чтобы уничтожить твою репутацию в городе, а в Москву тебя не пустит твой же любовничек. Что тебе нужно? Кто тебя подослал к Юльке? Кто велел привести её в клуб в тот вечер? - рывком наступил на длинный шлейф платья, когда Румянцева попыталась сбежать, а через мгновение перед ней возник Савин. - Никто ничего не узнает, Лара. Ты даже можешь не говорить... Я просто спрошу - Петухов? В обычный наезд на клуб верилось слабо. Я две ночи пересматривал видео с камер наблюдения, поразившись странным совпадениям, и все они были связаны с Юлей. Толпы ворвались из двух запасных выходов, окружив сектор ВИП-ложи, хотя были более быстрые пути прохода. Румянцева кивнула и стыдливо обернулась к Юле. И только после её ответа я убрал ногу со шлейфа, отпуская её. Ну, первый узелок тайны распался, осталось ещё штук сто. Моя тихая и покорная супруга вдруг стала центром притяжения подлости. И вот тут стало любопытно... О какой сумме идёт речь, если весь город взбеленился против неё? Юля сидела бледная, как чистый лист. Хлопала глазами, дежурно улыбалась, так и не решившись произнести ни слова. А мне вдруг захотелось прикоснуться к её истерике, к её буре, что вспыхивает десятибалльным штормом так внезапно и оглушающе. В её глазах мелькали вопросы, но задавать она их не станет.- Боже, что за милое местечко? - Кристина тоже считала воцарившееся напряжение и подняла бокал. - Какие хорошие людишки. А ты правда воровка? - вернулся в кресло, перекинул руку через Юльку, но она ожидаемо отдернулась, вот только разрешения мне не нужно было. Прижал к себе, удерживая за колени, чтобы не вздумала сопротивляться. Правда, - Кристина потрепала Юлю за плечо, вложила в её руку бокал, чокнулась и осушила свой до дна. Тогда у меня есть для тебя работа... Мы можем ехать? - Юля перебила меня, резко поднявшись, скрипнув ножками кресла. -Вахтанг, вы не могли бы проводить меня? - Мужу не доверяешь? - поднялся следом, но Юля лишь фыркнула, смело зашагав в сторону выхода. И вот тут смерть меня настигла... Это гребаное крошечное платье стало красной тряпкой для быка. Она легонько выписывала восьмерки упругой аппетитной задницей, делая мои мысли все мрачнее... Будь на её место кто-то другой, давно бы уже оттащил в ближайший туалет и трахнул, чтобы стереть вспышку помешательства. Содрал бы эту тряпку, а через полчаса и вовсе забыл и моську девки, и то, как она стонала. Но тут все иначе... Бреду следом, сам не понимая, что в ней такого? Ну что??? Ну, те же две ноги, две руки, задница и приятная внешность. Никакой разницы.. Юлька не шла, она пыталась вспороть дорожку высокими тонкими каблучками. Шла, как по ниточке, быстро, аккуратно и так изящно. На узкой щиколотке побрякивал золотой браслет с бубенчиками, и на их звон я и шёл, как заколдованный. Юля было рванула к моему джипу, но я махнул рукой, и перед нами затормозила машина, на которой мы изначально должны были ехать. Водитель сразу поднял перегородку, Юля снова фыркнула, но спорить не стала. Она тут же открыла бутылку воды, словно её дико мучила жажда, припала к горлышку. А я только и мог наблюдать, как капли срываются с острого подбородка, растекаясь по сверкающей ткани. Руки тряслись, пальцы впивались в стекло бутылки, а металлическая пробка, стиснутая в ладони, чуть не вспорола ей кожу. Аккуратно разжал, и вот тут Юлю прорвало...- Ты знал? Ты все знал... И про Румянцеву, и про Петухова. Какого черта ты там устроил? Что им всем от меня нужно? Ответ застыл на кончике языка прожигающим угольком. Нужно просто рассказать... Но, кажется, Юлю не волновали ответы на её вопросы. Она просто высыпала их на меня. Это что, была твоя любовница? Ну, эта... Рыжая, - прошептала она, медленно наваливаясь на меня. - Секс на один раз.. Сука! - Юлька застучала в перегородку водителю. - Остановите! Водитель так перепугался, что резко ударил по тормозам. Я было попытался перехватить Юльку, но не вышло... Она ещё до полной остановки открыла дверь, выскочила и побежала через высокие кусты. Закат уже раскрасил небо жирными алыми мазками, сочная листва вспыхнула огоньками, воздух наполнился ароматом пряного леса, а следом раздался залп звонкого женского смеха. Этот звук отрезвил меня... Выскочил и рванул следом, пытаясь понять, что произошло. Но лишь пробравшись через высокие заросли кустов, понял, что именно привело в полный восторг Юлю. Мы остановились у густой посадки жасминовых кустов, сильный ветер ударял по тонким веткам, вздымая ввысь облака белоснежных лепестков. Юлька смотрела вверх, вытянув руки в попытке поймать эту волшебную красоту. Платье задралось, открывая то, что преследовало меня во снах. Смуглая кожа, покрывшаяся мурашками, белоснежное кружево трусиков, длинные стройные ножки. Она кружилась, как девчонка, уже забыв о том, что ещё мгновение назад была в ярости. Какие-то гребаные лепестки могут привести её в восторг, а моя физиономия вызывает испуг или раздражение. И вдруг изменить это захотелось... Нас разделяли два шага. Всего два шага! Протянул руку, сжал её за локоть, ожидая сопротивления, но Юля вдруг стихла. Пошатнулась, падая в мои объятия. И первым делом я сделал то, о чем так долго мечтал... Накрыл губами венку на её длинной шее. Она нестово билась, вибрируя на кончике мого языка. Прошелся сверху вниз, паралельно уже оттягивая молнию её платья. Отходил в густоту рощи, где белоснежные ветви скрывали нас от любопытных глаз. В нос ударил аромат жасмина. Такой резкий, свежий, опьяняющий. - Ты невыносим, Лютаев! - она шептала, сбивалась, путала буквы. Женская красота, очарование, тонкость и чувственность - самое холодное оружие против мужчин. И сейчас оно поразило меня одним ударом. Платье слетело лепестком жасмина, сорвал его, не вынося этой дистанции. Юлька схватила меня за пиджак, начала стягивать. Срывала пуговицы, тянулась губами, льнула, как озябшая кошка.- Обратной дороги уже не будет, - это все, на что хватило моего терпения. Но вместо ответа Юлька заскочила на меня, прогибаясь в спине. Меня трясло, как мальчишку, не видевшего женского тела. И кожа какая-то особенная, бархатистая. Втянул носом сладкий аромат и окончательно поплыл. Кружево затрещало с жалостным стоном. Подушечки пальцев ошпарило жаром, влага сочилась, скользила, так и маня погрузиться в пекло... Проскользил по складочкам, разнося влагу, едва коснулся клитора, и Юлька взвыла. Рухнула на меня, опутала руками шею, впивалась ногтями, что-то шептала, прикусывала мочку уха, целовала. Рванул ремень, сбросил брюки, прижимаясь каменным стояком к пульсирующей плоти. Юлька заёрзала, не в силах терпеть эту пытку. Но я зажал её задницу, не позволяя лишних движений. Скользил головкой вверх-вниз, забирая максимум её конвульсий. Юлька вспыхнула румянцем, распахнула глаза, зрачки запульсировали, ресницы задрожали. Она дернулась, накрывая мои губы своими. Толкнулась языком, затягивая меня в танго едкой страсти. Толкнулся, упираясь в губки, и снова толчок. Головку обдало жаром... Юлька застонала, и крышу мою сорвало окончательно. Толчок, и вдруг... Вдруг её стон сменился жалобным писком.. - Блядь! Юля!!! Шальная мысль застигла меня с опозданием. Мимика боли так явно отразилась на её лице, что сомнений не осталось. У неё никогда и никого не было... - Не останавливайся, - шептала она, впиваясь ногтями в кожу, чтобы чуть поделиться болью. Не смей останавливаться, Лютаев! - Юлька... Я был ошарашен, сбит и раздавлен! Но желание обладать этой женщиной стало только крепче. Аккуратно опустился на колени, рассыпая поцелуи. Втянул ртом дерзкий сосок. Прокружил кончиком языка, и Юлька снова застонала. Искал ложь, притворство, но то, как она смущенно прикрыла глаза, как медленно вернулся румянец на щеки, быстро привело меня в чувства. Так... Не убить в девке все живое нужно. Только бы не убить... Она словно мысли мои прочитала и сделала первый толчок бедрами. Входил медленно, не переставая терзать её губы, проскользил вдоль тела ладонью, вновь коснулся клитора, и Юлька дёрнулась... Жадно хапнула воздух и закатила глаза. Меня трясло, как мальчишку, не видевшего женского тела. И кожа какая-то особенная, бархатистая. Втянул носом сладкий аромат и окончательно поплыл. Кружево затрещало с жалостным стоном. Подушечки пальцев ошпарило жаром, влага сочилась, скользила, так и маня погрузиться в пекло... Проскользил по складочкам, разнося влагу, едва коснулся клитора, и Юлька взвыла. Рухнула на меня, опутала руками шею, впивалась ногтями, что-то шептала, прикусывала мочку уха, целовала. Рванул ремень, сбросил брюки, прижимаясь каменным стояком к пульсирующей плоти. Юлька заёрзала, не в силах терпеть эту пытку. Но я зажал её задницу, не позволяя лишних движений. Скользил головкой вверх-вниз, забирая максимум её конвульсий. Юлька вспыхнула румянцем, распахнула глаза, зрачки запульсировали, ресницы задрожали. Она дернулась, накрывая мои губы своими. Толкнулась языком, затягивая меня в танго едкой страсти. Толкнулся, упираясь в губки, и снова толчок. Головку обдало жаром... Юлька застонала, и крышу мою сорвало окончательно. Толчок, и вдруг.. Вдруг её стон сменился жалобным писком... - Блядь! Юля!!! Шальная мысль застигла меня с опозданием. Мимика боли так явно отразилась на её лице, что сомнении не осталось. У неё никогда и никого не было... - Не останавливайся, - шептала она, впиваясь ногтями в кожу, чтобы чуть поделиться болью. Не смей останавливаться, Лютаев! - Юлька... Я был ошарашен, сбит и раздавлен! Но желание обладать этой женщиной стало только крепче. Аккуратно опустился на колени, рассыпая поцелуи. Втянул ртом дерзкий сосок. Прокружил кончиком языка, и Юлька снова застонала. Искал ложь, притворство, но то, как она смущенно прикрыла глаза, как медленно вернулся румянец на щеки, быстро привело меня в чувства. Так... Не убить в девке все живое нужно. Только бы не убить... Она словно мысли мои прочитала и сделала первый толчок бедрами. Входил медленно, не переставая терзать её губы, проскользил вдоль тела ладонью, вновь коснулся клитора, и Юлька дёрнулась…. Жадно хапнула воздух и закатила глаза. С каждым новым движением она расслаблялась все сильнее.... Уже не пыталась задушить или вспороть. Накрыл грудь ладонью, ощущая, как неистово бьется её сердце. Член пульсировал между тугих стенок, жар растекался по телу, толчки становились быстрее, дыхание Юли - все порывистее, стоны громче. И её слабое, еле слышимое «Никита» взорвало и моё сердце пополам... Смотрел, и наглядеться не мог. Такая нежная, хрупкая, полная эмоций, с которыми не умеет справляться. И только сейчас она вся моя... В моих руках! Щедрый жасмин засыпал нас лепестками, прилипая к выкатывающимся слезным дорожкам. Юлька колыхалась в конвульсиях удовольствия, вновь, вновь шептала моё имя, словно смаковала его. Моя… Глава 38 Юля Так странно... Так странно ощущать мужские руки на своём теле. Касания мягкие, нежные, какие-то невесомые. Никита держал меня, как хрупкую снежинку. Пальцами обласкивал силуэт... Пробегался от бедра, замедлялся на груди, очерчивая соски, двигался к шее, оставлял печать горячего поцелуя и начинал все заново. Будто боялся забыть или пропустить малейший сантиметр кожи. Его когда-то холодные прозрачно-голубые глаза сейчас казались теплой водой бескрайнего и очень опасного океана. Я тонула... Хапала воздух, как погибающая рыба, и начинала дышать лишь после поцелуя. Он играл моим телом. Виртуозно, соблазнительно, неторопливо. Время стиралось. Минуты летели, за окном автомобиля мелькал потухший закат, небо затянулось тяжелыми черными тучами. Но эта магия меркла на фоне пылающего страстью мужчины. Он не таился, а наоборот, распалял пламя, что застыло сотней угольков между нами. Платье валялось ненужной тряпкой, но я все равно не ощущала себя голой! Не было ни стыда, ни смущения. Устроилась кошечкой на его коленях, прислушиваясь к саднящей пульсирующей боли внизу живота. Пальчиками бродила по коже, перебирала волоски, украдкой оставляя легкие поцелуи на его груди. Стоит закрыть глаза, как вижу буйство белоснежных лепестков, в носу до сих пор зудит яркий аромат жасмина. Он пропитал все вокруг. Уткнулась носом в шею Никиты, вдохнула, и снова голова пошла кругом. Как только мы остановились на территории дома, Никита достал телефон и рявкнул короткое:- Свободны! Водитель оперативно вышел из автомобиля, в заднем стекле сверкнули фары, послышался скрип ворот, и только тогда Никита крепко укутал меня в свой пиджак, открыл дверь и вышагнул. Мы тихо вошли в дом, Никита прямиком поднялся в мою спальню. В комнате было темно, он ногой включил тусклую подсветку и, не отпуская меня, начал раздеваться. Первыми полетели брюки, а расстёгнутую рубашку я стянула сама. На голову рухнул мощный поток теплой воды, Никита усадил меня на лавку и опустился на корточки... И вот тут стало до безумия стыдно! Благодарила Лютаева за то, что не включил верхний свет. Внутренняя часть бедер была покрыта кровяными разводами, я было дернулась, чтобы смыть следы моей потерянной невинности, но Никита откинул мои руки и накрыл кожу ладонью. Его сильные пальцы впились, собирая пятна. Все смыл сам... Взбил в ладонях пену и массирующими движениями начал двигаться от лодыжек к бедрам. По коже мураши побежали, в голове снова туман, инстинктивно откинулась спиной на стену. Жар сменялся пронзительным холодом. Я то тряслась, то растекалась топленым маслом. А его руки все кружили, кружили, убаюкивали, забирали остатки боли. И вдруг опять спазмы накатили... Становились все сильнее, били точно, заставляли сжимать бедра, но Никита не позволял... Заблокировал колени, рассыпал миллион поцелуев, продолжая крушить мою выдержку легкими касаниями. Скользил по губам, осторожно обходил клитор, желая сгладить воспоминания о боли удовольствием. Но моё тело так жадно откликалось на этого мужчину, который ещё пару недель назад не вызывал во мне ничего иного, кроме раздражения и страха. А теперь... Теперь он управлял мной, как марионеткой. Подчинил, приручил, заставил дышать в такт его движениям, смотреть только в его бездонные голубые глаза! Меня затрясло. Я окаменела, замерла, превратилась в глыбу льда. Но вдруг жаркое касание губ и обжигающий шепот: - Кричи, Юлька... Можно! Я, как натренированный пес, будто ждала команды. Из горла вырвался сначала громкий стон, и он стал началом конца... Пальцы Никиты вдруг потеряли терпение. Танец касаний превратился в сражение. Он то касался узелка нервов, то врывался в пульсирующую плоть. Это стало пыткой. Но такой пьянящей, быстрой и ошеломительной... Но тут пальцы сменил язык. Горячий, твёрдый... И стало невыносимо. Легкие отказывались работать, сердце не справлялось с бурлящей кровью... Я умирала! И вдруг всё в щепки. И стыд, и самоконтроль. Взорвалась истошным криком! Меня словно разнесло на атомы, слилась с паром, выпала осадком на мраморе, растеклась по его горячей коже, зная, что собрать меня может только ОН. Лютаев испивал мой оргазм до последней капли, прижимал ладонь к груди, сминал её, сжимал соски, пока я окончательно не обмякла. Плохо соображала. Не помню, как оказалась завернутой в халат, как опустилась на кровать. Никита опутал меня крепкими объятиями, обвил ногами, словно боялся, что убегу.- Какая-то затянувшаяся первая брачная ночь, - Никита хрипло рассмеялся и поцеловал в макушку. Ну, лучше поздно, чем никогда. Или ты чем-то недоволен? Отсутствием опытности, например? - рассмеялась в ответ, пряча лицо, но Лютаеву это не понравилось... Сжал подбородок, дернул вверх, и опять этот бескрайний теплый океан с бушующими волнами. Я тебя удивлю, но опытность женщин, как правило, дурной признак. А в тебе есть потенциал... Я читала много шуток про женщин после секса.. • Самой распространенной является потребность откровений. Я даже смеялась... Но теперь понимаю. О! Ты осмелишься на вопросы? Что случилось между тобой и твоим отцом? - этот вопрос давно не давал мне покоя. Каждая встреча Лютаевых была тихим штормом. Десять баллов на глубине, а визуально полный штиль и напускное радушие. - Ты как-то упрекнула меня, что я ради приличия мог бы прийти и проведать твою маму... Но я не мог. Когда мне было десять, у мамы обнаружили рак. Эта зараза протекала быстро, агрессивно, и через полгода от сильной, пышущей жизнью женщины не сталось и следа. Рак... Я думал, что это вроде гриппа, только куда дольше, поэтому радовался, как ненормальный, когда мама вернулась домой. Думал, что теперь всё будет как раньше….. Но дом перестал быть тихой гаванью. Любящие друг друга родители вдруг стали ругаться. Сначала раз в день, потом склоки стали стилем их общения. Они даже спали в разных комнатах, перестав выносить друг друга. У мамы была лучшая подруга, тётя Люда Князева. Именно она сопровождала её во все поездки по врачам... Я не сразу понял, что рак вернулся. Лишь когда в дом стали приезжать толпы медработников, стало ясно, что «грипп» не прошёл. Помню вечер, когда мама быстро собирала вещи. Она успокаивала нас с Алиской, говорила, что отец нашёл врача, и скоро все закончится. Помню её последний поцелуй с привкусом соли слез, помню, как водитель закрыл дверь ее машины... Никита замолчал, а после поднял с пола брюки, достал сигареты, и лишь когда яд сигаретного дыма вырвался пышным облаком, набрался сил, чтобы продолжить.- Тот день в моей памяти, как черно-белый комикс. Помню запахи, звуки, помню желтое ситцевое платье, завывающий рёв сестры, хмурый взгляд отца и лай соседских собак. А на следующее утро меня ошарашили новостью, что мама с тётей Людой разбились на вертолете. Я не дышала. Слушала каждое его слово, боясь, что Никита замолчит.- И только спустя восемь лет я узнал, что авария была подстроена. Мой отец убил и свою жену, и тётю Люду... Стоило Лютаеву произнести эту фразу, раздался телефонный звонок. Я выдохнула, когда Никита отвернулся, стерла слезы, закрыла глаза, чтобы не выдать ужаса, поселившегося в груди. Вопросов стало только больше... Это откровение было таким необьятным, что я не могла вот так сходу с ним справиться. Это не кошмар….. Это ад, через который прошел Никита. И этот ад был очень знаком мне не понаслышке. Никита зарычал, ответил на звонок: - Вы очумели? На часы смотрели? Эммануил Захарович? Где Князев? Как за решёткой? - Никита вскочил с кровати и начал собирать разбросанную по полу одежду. - Вы езжайте сразу туда, я позже подъеду. Лютаев застыл на месте, упёрся лбом в стену и пару раз от души саданул кулаком. Что случилось? Игоря арестовали. Юль... Езжай, Никита. Я никуда не денусь… Глава 39 Я еле открыла глаза. Тело ломило, но это ощущение было каким-то странным. Не столько болезненным, сколько резонирующим с собственными стонами. Закрыла лицо руками, ощущая, как под ладонями растекается пекучий румянец на щеках. Меж пальцев просвечивали яркие утренние лучи, они отражались о зеркало над туалетным столиком и падали на картину над кроватью. Краски будто обретали жизнь. Пугающие полутени рассеивались утренним туманом, являя сочность и соблазнительность... « Трахаться под ней будет одно удовольствие!» - сказал, как отрезал, а потом свои слова в жизнь претворил. Неужели это была я? Неужели я способна чувствовать все это? Лютаев будто обёртку с меня сдернул. Как чеку вытянул и подбросил, наслаждаясь моим взрывом. Он же как волчара шарил по мне горящим взглядом, что-то шептал, абсолютно коварно и беспощадно вновь и вновь подталкивая меня в пучину удовольствия. Там было хорошо... Нет ни проблем, ни страха. Темно, уютно, тихо.- Юль, ты стыдишься даже своих мыслей... Впервые меня не испугал его голос. Он будто нарочно говорил тихо, вкрадчиво. Отняла ладони, наблюдая, как Никита срывает с себя одежду. Движения резкие, меж бровями глубокая морщинка.- Как Игорь? - привстала, намереваясь подтянуть простынь, чтобы прикрыться, но Никита тут же наступил на край, свисающий до пола. - Нормально всё, - когда Лютаев окончательно избавился от одежды, он стянул меня за ногу и понёс в душ. - Давай быстро, через два часа самолёт. - Самолёт? - я смеялась, как школьница. Изнутои эмоции разрывались мелкими воздушными шариками. и остановить это было невозможно. Неконтролируемая цепная реакция, где я - хитрый порошочек, а Лютаев - реагент, и взаимодействие ведет к коллапсу. Иногда к приятному, а иногда не очень... Да, мы летим в Москву на пару дней. Это приказ? Это приглашение, Юль. Сколько ты из города не выезжала? Не надоело? Мама уже дома, всё с ней в порядке, с медсестрой я договорился, она будет приезжать и проверять её самочувствие, Никита стянул с моих волос резинку, чуть сжал за концы, чтобы задрать голову, а потом поцеловал. Но ты можешь остаться. Нет уж, Никита Петрович, я прокачусь с вами, а то как-то так выходит, что без вас меня то убить пытаются, то украсть, - пошутила я, но поняла, что весьма неудачно, потому что Никита вмиг нахмурился. - Ладно, не сердись. Так что за срочная поездка? Мне нужно встретиться с одним человеком с глазу на глаз, боюсь, без своих законников нам тут не справиться, раз в дело вмешался сам товарищ генерал, - Никита провёл указательным пальцем по батарее бутыльков, словно спрашивал, каким именно можно воспользоваться. А что случилось? Помнишь Софию, доктора, которая спасла Князева? Юль, шевелись, у нас мало времени, если ты хочешь ехать. Мне ещё к тёще идти вещи собирать... А что с Соней? Её обвиняют в убийстве, и, чувствую, следствие будет идти тяжело. Выносить взгляд Никиты было тяжело, но как-то по-особенному. Его желание вырвалось из узды и скакало взбеленившимся рысаком. Но Никита держал дистанцию. Я никогда не была в Москве... И что мы там будем делать? Вино, кино и домино? В кино я никогда не был, на вино, как знаешь, у меня аллергия, получается, остаётся домино? Что значит, ты никогда не был в кино? Сделать первый шаг самой было невыносимо трудно. Прижалась почти вплотную, чтобы смыть шампунь. Соски царапнули по его груди, руки Лютаева дернулись, но каменная выдержка не дала ему нарушить планы. Никита вышел из душа, уступая мне место, закутался в халат и начал открывать ящики, очевидно, в поисках зубной щётки. Вот так. Никогда не был в кино. Есть щётка? Нижний ящик справа. Давай, у тебя есть полчаса, чтобы собраться. И я не шучу! Не успеешь, улечу один... Полчаса? Да у меня было такое состояние, что я и за десять минут могла собраться. Я просто парила, не чувствовала веса своего тела, не думала, питалась собственными ощущениями. За сутки было слишком много этого «впервые». Вот и сейчас я будто чувствую запах свободы, словно дверку клетки приоткрыли, выманивая меня наружу. Высушила волосы, стянула их в высокий хвост. Надела широкие брюки, белую футболку. быстро собрала небольшой чемодан и выскочила из спальни, стараясь не смотреть на кровать, чтобы не вспыхнуть румянцем. На кухне уже вовсю хлопотала мама. Она торопливо варила кофе, выкладывала на тарелку бутерброды, а заметив меня, так широко улыбнулась, что сердце сжалось. Как давно я не видела этой улыбки. - Мамочка, ты как? - бросилась к ней в объятия, сжала, прислушиваясь к частому биению материнского сердца. - Я просто счастлива, Юленька, - она обхватила руками мое лицо и начала целовать. - Поезжай, доченька, дыши, живи, будь счастлива. Никита не даст тебя в обиду, я спокойна.- Мам, ну ты прям прощаешься со мной? Ты чего? Но ответа я не получила. Мама поправила мои выбившиеся волосы, разгладила складки на футболке и стянула со спинки кресла кожаную куртку. Я посмотрела погоду, там дожди будут. Ты готова? - Никита вышел из половины дома, где теперь жила мама, на ходу надевая футболку. - Готова... До аэропорта мы доехали быстро, прошли через ВИП-зал регистрацию и уже через несколько минут сидели в самолете. Я буквально прилипла к иллюминатору, радовалась, как ребенок.- Никит, если ты думаешь, что после всего произошедшего ты обязан меня развлекать, то не стоит, - уложила голову на широкое и такое надежное плечо Лютаева. А тебе романтику окончательно отбили, да? Романтику? Лютаев, не смеши меня, - подняла голову, сталкиваясь с его острым взглядом. Никита будто мысли мои читал, видел меня насквозь, поэтому врать смысла никакого не было. - Я слишком долго жила в сказке, сценарий которой был прописан на основании ожиданий других людей. Ты меня как-то спросил, чего я хочу? Так вот, я хочу жить, а не бояться, не опускать глаз, зная, что терпят меня исключительно из каких-то своих меркантильных целей. Наша свадьба - пункт в договоре. Но ведь теперь он потерял всякий смысл? Отчего же? Ты думаешь, я не вижу, как на тебя смотрит отец? Что у вас происходит? Я нутром чувствую, что вокруг что-то закручивается, а я будто слепая! Руки уже развязаны, даже свободой пахнет, но все равно ничего не вижу. Ну, или просто не знаю, куда смотреть. Вот это-то и пугает, что запахло свободой, - Никита вдруг крепко обнял меня, щелкнул ремнем безопасности и перетянул себе на колени. - Ненавижу твою свободу... И вот опять. Он смотрит, целует, легко касается, а мысли мои путаются. А, чёрт с ним... Если сам Лютаев предлагает мне романтику, то почему я должна отказываться?Глава 40 Я ожидала, что как только мы долетим, Лютаев отправит меня в гостиницу в сопровождении охраны, а сам отправится по своим делам. Но он будто всерьёз не хотел оставлять меня ни на секунду. Держался учтиво, вежливо, без перегибов, но при этом не отстраненно. Никита поддерживал меня за локоть, открывал дверь, когда говорил по телефону, не уходил, не замолкал, не фильтровал сказанное. Он просто был такой, какой есть. Только резкость его чуть поубавилась, словно тумблер в нейтральное положение переключили. К вечеру мы въехали в неприметную деревушку, прокатили по длинной улице среди довольно обычного частного сектора, пока не упёрлись в высокий каменный забор. Массивные ворота дрогнули и начали медленно открываться, являя густую зелень цветущих фруктовых деревьев. Трава под ними уже была покрыта густым ковром белоснежных лепестков. И вдруг воспоминания автоматной очередью застучали в самое темечко. Опустила глаза на его большие руки. Такие длинные сильные пальцы, кисти с выпуклыми венами, тонкий обод обручального кольца. Поймала себя на мысли, что мало было... Я столько думала об этом. Столько представляла идеальную встречу, идеальную любовь с чувствами ярче, чем свечение Эйфелевой башни на закате. Ухаживание, аромат цветов, милые сообщения и томное ожидание свиданий. Глупо и наивно. Да. Но все изменилось, когда с разницей в несколько дней я побывала на волоске от смерти. Сначала какие-то потные гориллы выкрали меня у больницы, потом ад в клубе. И в тот момент я поняла, что все может закончиться прямо там, в пыльном вонючем ангаре. А ведь я никогда не целовалась, не знаю, как хорошо и спокойно в мужских объятиях. Как зыбок становится мир, как печет горло от раскаленного воздуха, когда тебя разносит на миллион искр от первого в жизни оргазма. А ещё я поняла, что не бывает идеальных встреч, свиданий. Идеальная сама жизнь. Ты дышишь, живешь, видишь маму, можешь не бегать по заданной траектории, можешь остановиться, развернуться и пойти своей дорогой!- Что ж ты, Юль Андреевна, опять румянцем залилась? - прежде чем выйти из машины, Лютаев вдруг прижал меня к себе, схватил за подбородок и вскинул голову. - Не сверкай жадным взглядом, Лютаева. Сегодня мораторий на секс, и даже не умоляй! Придурок... Вот только ты мне начинаешь нравиться, как все портишь! А это я тебя в тонусе держу, чтобы не подумала, что я белый и пушистый перспективный подкаблучник. О! Нет... Таких иллюзий я не питаю. Твоё очарование краткосрочное и носит сугубо завоевательскую функцию. Тебе за тридцать, женат до меня не был, каждую ночь возвращался домой, а если и отлучался в командировку, то твой секретарь любезно информировал меня об этом, предлагая сопроводить, если пожелаю, - шептала, едва касаясь его губ, выдыхала, а Никита будто нарочно втягивал этот воздух. Забирал его... Но ты ни разу не пожелала. Нет... Почему? Потому что отношения у нас были прозрачными, взаимовыгодными и с ограниченным сроком действия. Как сыр с благородной, но все же с плесенью. Были? Или ты до сих пор сидишь на чемоданах и отрываешь листики с календаря? Ну, смотря как ты себя проявишь, Никита. Ну, хочешь медового месяца, придется уложиться в три дня. Не больше, а то Князев с Савиным меня вздёрнут, и станешь ты молодой, но неприлично богатой вдовой. Идём, нас уже ждут, - Никита откинул волосы за плечо, повел носом по шее, словно уже успел забыть мой запах. У одноэтажного светлого дома стоял смутно знакомый мне мужчина. Словно я его уже где-то видела, но вот где, вспомнить не могла. Высокий, выправка, бесспорно, военная, немолодой, хотя возраст даже примерно оценить не смогла. Глаза полны мудрости, тяжести прожитых лет, а вот улыбка озорная, даже чем-то похожая на Лютаевскую.- Юленька, добрый вечер, - мужчина кивнул, перехватывая мою ладонь, и поцеловал в костяшки пальцев. - У-v-v-v... Не узнали, как вижу? Юль, это мой дядя, Иван Алексеевич. Он был на нашей свадьбе, - Никита приобнял меня за талию, подталкивая в дом. - Дядя Саша у нас большой начальник в одной из больших контор. Дяди серьёзные, номера статей знают, законы в туалете почитывают вместо тетриса. Никита! - я усмехнулась и толкнула его в плечо. Ладно-ладно... Юль, подожди нас полчаса, а потом поедем. Лютаев Привет, малявки! - раскинул руки, когда на лестнице раздался дружный топот ног. С последнего пролета первой вылетела Майка, следом Катерина, ну и последним выбежал Савка. Мои племянники завизжали и бросились мне на шею. Дядя Никита! Иван Алексеевич, вы чем жеребят своих кормите? Дети, знакомьтесь, это Юля, моя жена, и сейчас она вам прочитает лекцию об искусстве, - подмигнул Юльке и двинул за дядькой в кабинет. Дядя Ваня захлопнул дверь, подпёр створку всем телом и в привычной манере сложил на груди руки. Ну, рассказывай, племянничек, во что вляпался на этот раз? Мне нужно вывезти Юлю за границу. Крайний срок в пятницу, - я открыл окно, закурил и сел в кресло. - Её отец не был банкротом, а единственной наследницей является моя жена. И вот уже два года они делают все, только бы не делиться деньгами. Отец обманом подписал у Юли доверенности, и теперь весь бизнес находится под их контролем. Запугали девчонку, заставили поверить, что она нищая, потому что так проще управлять, - протянул дяде стопку документов. - Это копии всех доверенностей. Их отзовут через четыре дня, раньше не получается, и к этому моменту моей жены не должно быть в стране. Зачем её вывозить? Или... Сначала её украли, потом в клубе случилась заваруха. И всё вокруг неё крутится, понимаешь? - смотрел на пылающий кончик сигареты, следил за пьяным танцем дыма, в последний раз прокручивая свой план. - Если они засуетились, значит, что-то должно произойти. Никит, - дядя Ваня убрал документы в ящик стола, а сам умостился на уголке. - Лютаев, а что за шальной блеск в глазах? Ты и раньше знал, что твой отец ублюдок редкостный. Что изменилось теперь? Я не дам отцу сломать ещё одну женщину. И это всё? - дядя Ваня громко рассмеялся и вскинул руки, давая понять, что дальше в моих душевных терзаниях, так и быть, копаться не будет. - Но ты же понимаешь, что как только Юля обо всем узнает, ты вряд ли увидишь её снова? А вот тут я справлюсь без вашей помощи. И ещё, у меня просьба от Князева. Иван Алексеевич, я вас ни разу ни о чем не просил. Но теперь прошу….. Спрячьте мою жену так, чтобы даже мне было сложно ее найти... Мне нужно время, чтобы разобраться с этой шайкой. Глава 41 Проснулась от странного касания к руке, матрас прогнулся под тяжестью тела, нос царапнул мятный аромат шампуня, но когда я открыла глаза, рядом никого не оказалось... Я что, уснула? Вскочила, ощущая, как в груди завибрировала тревога. Но это ощущение быстро растворилось, потому что я была дома. Из ванной доносился плеск воды, а значит, мне не привиделось.. Это была первая ночь дома.. Рухнула спиной на кровать, утыкаясь взглядом в картину над изголовьем, и глупая улыбка вновь растянулась на губах. Это что, счастье? Оно вот такое? Глупое, наивное, немного детское, приправленное предвкушением восторга? В таком состоянии ты запоминаешь все: запахи, звуки, голоса, фразы. До мелочей помню шикарный гостиничный номер, где мы провели три сумасшедшие ночи. Огромная кровать у панорамного окна, энергия бесконечного бурлящего города, безудержная страсть мужчины. Всё это на подкорке отпечаталось. Ощущениями, идиотскими слезами и щемящим чувством счастья. Так легко и свободно я себя ощущала, лишь когда вырвалась из-под крыла отца. Помню первое время в Париже, тогда я была собой. Не вздрагивала, не оборачивалась, не думала о своем положении. Мне просто было хорошо! Мы говорили о ерунде, забегали в крошечные кофейни, пили ароматный чай со смородиной, катались на катере по реке, а потом пешком шли по набережной в сторону отеля. Рука к руке.. Не было времени на пустые разговоры. Я словно ощущала, как оно зыбким песком растворяется меж пальцев. Лютаев никогда и ничего не делает просто так. Я видела, как он нервничает от того, что не в городе, что не может на месте решить проблемы, и вынужден делать это по телефону. Ждала ярости, команды собирать вещи... Но нет! Стоило Никите положить трубку, как его взгляд снова становился прозрачным, безмятежным и спокойным. - Проснулась? - Никита выглянул из ванной, шустро орудуя зубной щёткой. - Я отъеду на пару часиков, нужно наведаться в клуб, а потом можем поужинать где-нибудь. Ты как? Может, я поеду с тобой? Посижу в кабинете, пока ты дела закончишь, - я потянулась, скатилась с кровати и начала раздеваться. - Как я уснула-то? Поднялась разобрать чемодан, и всё... Дальше ничего не помню. Если хочешь, можем поехать вместе. Тогда поторопись, потому что Князев там рвёт и мечет от ярости. Вошла в ванную и тихо рассмеялась, заметив, что длинная тумба раковины перестала быть женским царством. Появились триммер, бутыльки парфюма, в стаканчике его щетка. Тут даже запах поменялся. Мужским стал, терпким, немного резким. Нет, это не запах, это яд! Сделала шаг, пусть робкий и неуверенный, но уже лишенный стыда. Прижалась щекой к его плечу, обвила руками торс, прогуливаясь пальчиками по рельефным косым мышцам пресса. Что мы будем делать дальше? Плана поужинать тебе мало? - Никита вдруг накрыл ладонями мои руки, и касание это было похожим на то, от которого я и проснулась. Взгляд упал на правую руку, и тут меня пробило током... Моё обручальное кольцо, зафиксированное на специальную резиночку, чтобы не спадало, пропало! А вместо него сверкал обод из белого золота с нескромным булыжником в центре. Я даже не помню, кто покупал кольца на нашу свадьбу. Относилась к этому, как к формальности. Не примеряла, не заметила, что оно мне сильно велико. - Это что?Юль, это кольцо, которое не нужно подвязывать. Надо было раньше сказать... Хотя нет, я должен был заметить это сам, - Никита откинул голову назад, прижимаясь щекой к моей макушке. Лютаев, что за игру ты ведёшь? Хочешь показаться идеальным? Зачем казаться, если можно им просто быть? Лютаев вдруг крутанулся, подхватил меня и усадил на каменную столешницу тумбы. Он с жадностью проскользнул взглядом по расстегнутой рубашке, которую я не успела снять, а быть может, нарочно провоцировала его.- Юль, а ты быстро учишься. Нашла слабое место и сжимаешь, потому что поняла, как быстро управлять мужиком, - он наклонился, прижался к губам, пряча коварную улыбку. И это было началом конца. Я уже до мелочей знала наступление конца света! Одно касание, и всё! Одежда клочьями валится на пол, помещение заполняется звуками поцелуев, тяжестью дыхания. Моё тело привыкло к этому. Оно жаждало этих грубых обьятий, этой напористости в желании получить очередную дозу кайфа. И вот на мне уже нет рубашки, вот уже и джинсы слетели прямо на пол, укрываемые влажным полотенцем с бедер Никиты. Сопротивляться бессмысленно, бояться поздно... Никита снова перевернул меня, уложил грудью на столешницу, сжав волосы так, чтобы не смела опустить голову! Наши взгляды сплелись в зеркальном отражении. Коленом развел мои ноги, ласково пробежался по талии, бедрам, стиснул задницу, напористо постукивая твёрдым членом по плоти. Головка шлёпала по влажным губам, по клитору, грозя наказанием за дерзость. Я даже не знаю, в какой момент стали ненужными длительные прелюдии! Достаточно было одних объятий, достаточно откровенного взгляда, и трусы начинали мокнуть. Коварная женщина ты, Юль, коварная... - Никита наклонился, схватил грудь, создавая точку опоры, а волосы натянул ещё сильнее, чтобы открыть для терзаний шею. И тут толчок... Такой резкий, обезоруживающий, сжигающий под ногами землю. Стоишь на углях и не чувствуешь ничего, кроме пульсации внизу живота.- Вот так... Вот так, - шептал он, когда интуитивно стала подмахивать бедрами, усиливая столкновение. - Моя девочка…. Моя сладкая девочка... Мы слились воедино, перестав делить движения, дыхание и стоны. Толчки становились яростнее, мои крики громче, впивалась в край столешницы, не отнимала взгляда, следила за демонами, что вспыхивали в его прозрачных глазах. И опять эта оглушающая вспышка! - Моя девочка... Моя! Мир померк, все смялось в тугой комок, а потом вспыхнуло ярким пламенем, сжигая меня дотла. По ногам побежала горячая жидкость, а Никита накрыл её ладонью и стал разносить по заднице, бедрам, словно метил... После быстрого секса мы научились очень быстро собираться. Уже через полчаса мы спускались на первый этаж. На столе стоял мамин пирог со сливами, но её самой не было.- Потом забегу, вдруг спит? - прижалась ухом к перегородке, не уловив ни единого звука. - - Так стыдно, мы даже поговорить не успели, я просто уснула.- Я заглядывал, мама под капельницей лежала. Уснула, наверное. Всё, Юль, едем. Мы сели в машину, выехали с территории и двинули в сторону города.- Кто будет в клубе? - прикусила большой палец, украдкой следя за его реакцией. - Рыжая будет? Это свободный город, я её передвижения не контролирую. Юль, это был одноразовый секс лет пять назад. Давай закроем тему? Я плохо вру, ты плохо переносишь правду.- Тогда давай поменяемся? Я скажу правду, а ты, если захочешь - соврешь. Если узнаю, что ты трахаешь кого-то, а потом возвращаешься домой - ты больше меня не увидишь. Ясно? Ну, тогда и я правду скажу, - Никита заехал на заправку, протянул суетившемуся дедуле купюру, закрыл окно и развернулся.: - Я не животное, Юль, поэтому по этому поводу можешь быть спокойна. Ясно? Предельно... Кстати, когда у тебя сессия заканчивается? - вдруг спросил Никита. Через неделю. А что? Если хочешь, можем съездить в отпуск. Я смогу выкроить дней десять. Куда ты хочешь? - он обернулся и загадочно прищурился. - В Париж? У тебя виза ещё актуальная? Нет, я не закричала, я завизжала, как поросёнок, и бросилась ему на шею. Что, правда? Париж? Можно? И раньше было можно. Ты же сама отказывалась. Подожди, я тебе покажу своё любимое место! - начала шарить по карманам, вывернула сумку, но телефона нигде не было. - Чёрт! Никит, я телефон оставила...- Мы ещё недалеко уехали, - Лютаев развернулся на светофоре и, сильно утопив педаль в пол, рванул к посёлку. - Я быстро! Он на втором этаже, наверное, - выскочила, как только Никита затормозил у черного входа, откуда было быстрее всего попасть в дом, не пересекая длинную подъездную дорожку и лабиринт живой изгороди. Взметнулась на второй этаж, нашла телефон в сумке, с которой была в Москве, и снова побежала вниз, но на последнем пролёте остановилась. Из-за двери, ведущей во вторую половину дома, где жила мама, доносились довольно громкие голоса. - Мама? - страх парализовал, я даже обернулась в сторону двери, думая о том, чтобы позвать Никиту. На цыпочках преодолела лестницу, двинулась к коридору, почти не дышала, пытаясь найти позицию, чтобы бубнёж превратился в слова. - Ты мне обещал! Обещал, что моя дочь не пострадает! Ты слово давал, что только так мы можем защитить её! А теперь? Ты что, предлагаешь подарить твоим друзьям-ублюдкам всё, что заработал Андрей? Нашу фамилию и так растоптали, унизили, уничтожили. Вы же нас в нищих бродяг превратили! Денег мало стало? Вы и так все забрали! Что она говорит? По стеночке, по сантиметру сокращала расстояние. Видела лишь тонкий луч света из-под двери, вот на него и шла почти в полной темноте. - Петя! Ты обещал, что защитишь Юльку! - вдруг взвыла мама, и все вопросы о неожиданном позднем госте растворились….. Лютаев! Покрылась испариной, держалась за дверную ручку, не понимая, то ли ворваться и потребовать объяснений, то ли дождаться ответа... - Настасья, прекрати истерику! Твоя дочь в безопасности, если Никита не будет шевелить улей... Он же упёртый, достал меч и рванул вперед. Но кому легче? Ты потеряешь дочь, я - сына... Он как узнал, так и вовсе остервенел.. Узнал? Никита узнал о чем? Пальцы стиснулись, решение вбежать стало единственно правильным, но в этот момент на лицо легла горячая ладонь. - Тише, Юлька... Тише… Глава 42 Меня словно с высотки скинули. Лечу... А земли все нет и нет. Все внутренности поднимаются к горлу, легкие ломит, голова кружится. Слова дяди Пети набатом громыхают в висках, а в кровь адреналин впрыскивается ядом смертельным. И если бы Никита крепко не сжимал мое лицо, если бы его пальцы не образовывали кляп, я бы взорвалась истошным криком Что происходит? О каких деньгах говорит мама? О чем узнал Никита? И почему опасность грозит не только ему, но и мне? Это похищение, нападение на клуб - я все связывала в одну веревочку, но плелась она исключительно вокруг Лютаева. Я в этой цепочке была звеном лишним, случайным... Стоп! А что если все наоборот? Что если Лютаев - случайный элемент? И похищение, и маски-шоу в клубе, в кольцо которого я не попала только благодаря Князеву и появившемуся Лютаеву - это по мою душу? Никита встряхнул меня, развернул к себе, но руки не отнял. В темноте его прозрачно-голубые глаза переливались холодными кристаллами ледников, а внутри ещё и пламя адово распаляться начало. И вдруг его касания перестали нести спокойствие, внутреннюю тишину и защиту. Я словно в логове врага оказалась! Тьма секретов, недоговорок, тайн. А ведь я чувствовала, что что-то не так! Всей душой чувствовала! Но отчего-то верить в это не хотелось. - Если ты дашь слово успокоиться и не кричать, я отпущу, - зашептал Никита прямо на ухо, словно не хотел, чтобы нас услышали. Я коротко кивнула, а когда его объятия ослабли, отпрыгнула от него к противоположной стене. Лютаев было дёрнулся, потянулся ко мне, но я выбросила руку, устанавливая дистанцию. Сейчас мне не поддержка его нужна, в искренности которой ещё нужно разобраться, правда мне нужна. Пусть горькая, сбивающая с ног, но правда. Никита тяжело вздохнул, передернул плечами, будто на них вся тяжесть этого мира рухнула. Глаз не отводил, не показывал ни смятения, ни нервозности. Каменной глыбой стоял, испепеляя меня глазищами, и молчал... Я вновь подошла к двери, мысленно усмиряя бушующее сердце. Что тебе нужно? - обессилев, произнесла мама. Голос её был так близко, я инстинктивно потянулась рукой, ощущая, что она рядом.. - Поговори с зятем. Тебя он послушает, это я для него - пустое место. Думаю, стоит признать, что наш план провалился. Не случилось семьи у наших детей.. - Петя, о какой семье ты говоришь? О какой? Ты сына своего силой заставил жениться, а я... Я просто обманула Юлю! Так откуда в твоем голосе сожаление? Откуда взяться чувствам, когда их, как котят, в одну клетку посадили и приказали радовать родителей? Чего ты ждал? Что моя дочь начнёт метать тебе внуков, как горячие пирожки? Что получит приказ «любить!» и сразу падет в его постель? В голосе мамы было столько звенящей жесткости, злости и возмущения, что дурно стало. Обернулась к Никите. Он стоял у стены, медленно курил, скидывая пепел прямо в ладонь. Усмехался, кивал, словно был полностью согласен с мамой - Или ты считаешь, что Никита - бык-осеменитель? Ему самку поставили, а он и рад стараться? Петя, ты прав лишь в одном! Наш план провалился, потому что его и вовсе быть не должно было! Нет, Настя, семья не получается лишь тогда, когда никто и ничего для этого не делает! Никите вместо того, чтобы в разведчика и стратега играть, жену нужно было ублажать и любить до изнеможения! Не мне тебе рассказывать, что в мире слишком мало любви. Понапридумывали сказочек про принцев и чувства с первого взгляда... Ложь это всё! Мужик взял ответственность мужик сделал все, что полагается. Петь, тебе бы и правда свиноферму держать, - хрипло рассмеялась мама. - Но моя дочь - не матка. Или... Или ты что? Мама вдруг закричала, всхлипнула и затихла. - Боже, Лютаев! Даже не смей об этом думать! Я не поняла, что так вывело из себя маму, но, кажется, Никита был куда сообразительнее, потому что тихо так хмыкнул и вновь закивал головой. - Тебе я свою дочь не отдам. Ты и так все забрал, оставь нам честь и фамилию.. И вот тут меня пробило... Горло перехватило, в голове вспыхнул фейерверк возмущения и ярости. Он что... Это что, рокировка Лютаевых? Один не смог, другой сможет? Никита словно мысли мои прочитал, вновь усмехнувшись. Он что... Он и об этом запасном плане знал? Сменить негодного для романтики Никиту на старого и прожжённого волка Петю? Они там что - шибанулись на голову? Больше ждать я не намеревалась, потянулась к ручке, не отрывая взгляда от Лютаева, но тот и бровью не повёл, будто уже смирился, что просто так я отсюда не уйду Одним рывком распахнула дверь, вбегая в небольшую гостиную. На диване, вальяжно развалившись, сидел Пётр Лютаев, а мама, завернувшись в пушистую шаль, стояла у лестницы на второй этаж. От каждого моего шага она вздрагивала, так и не решаясь повернуть головы.- Дядя Петя, а мне вас как нужно будет называть сразу после нашей скоропалительной свадьбы? Котик? Да нет, какой котик? Сразу львом будете, - процедила я, проходя мимо матери, потому что говорить с ней я сейчас была не готова. - В супружеское ложе сразу уложите? Ведь вы-то, старый волк, знаете, как найти подход к женскому сердцу, не то что ваш сын... - Тёщенька! - отсалютовал Никита, входя следом. Он так трогательно приобнял маму за плечи, и я готова поклясться, что она выдохнула с облегчением, будто только он мог усмирить мой пожар. Но нет... Сейчас они у меня все тут вспыхнут! - Юленька, я бы попросил тебя быть поаккуратнее со словами, - дядя Петя внешне был совершенно спокоен. Но шок и раздражение выдавала бешеная пульсация вен на висках.- Да нет, дядя Петя, это вам с молодой женой поаккуратней быть придется. Вдруг у меня ещё никого до вас не было? Я затылком ощущала, как расслабленная энергетика Никиты сменилась на смертоносный напалм. Я буквально меж двух огней оказалась! Одна фамилия, а насколько разные люди...- Юля! - вдруг разразился криком Петр, а после рванул ко мне, занеся руку, словно пощечину собирался отвесить. Но реакция молодого волка оказалась куда быстрее.. Никита в одно мгновение материализовался передо мной, перехватил запястье отца и с таким удовлетворением на лице выкрутил его руку, отбрасывая обратно на диван, нарочно делая максимально больно. Сидеть, котик, - рявкнул Никита, а после обернулся и одним взглядом указал на кресло в дальнем углу. - И ты, Юль, садись. Я сяду... Я, конечно, сяду! Ещё приказы будут? Пока нет. Просто сядь! - Никита подтолкнул меня, придав ускорение, а сам устроился рядом с отцом и закурил очередную сигарету. Мама вмиг отмерла и захлопотала. Принесла пепельницу, поставила чайник перед зятем. Нет, не гостеприимство в ней заиграло, она от ужаса не могла найти себе места. В таком состоянии она либо до блеска натирала пол, либо полировала зеркала. Благо хоть сейчас за тряпку не схватилась. Ну что? Кто начнёт? - я обвела взглядом собравшихся, усмехнулась, осознав, что мы здесь все семья... Дружная, сплоченная, преданная интересам. Вот только чьим? На мой вопрос не последовало никакой реакции. Мама тихо плакала, стреляя умоляющим взглядом в Никиту, Пётр и вовсе уставился в окно, потирая ноющее плечо, один Лютаев улыбался и глаз с меня не сводил. А ничего они тебе не скажут... Ты знал? - прошептала я, вмиг растеряв напор, с которым ещё несколько минут назад готова была глаза дяде Пети выцарапать. - Никита, ты все знал? Нет... Вернее, узнал недавно. Богатая ты, Юль Андреевна. Оооочень богатая... Но дружки твоего папы быстро смекнули, что примчавшаяся из Парижу наследница разорит их, потребовав свою часть. А если и не потребует продажи, то прибылью придётся делиться. А это им нельзя... Они же вложились всей шайкой, принесли все бабло Петухову, планируя застроить город, пока в администрации свой человек сидит. Да, пап? - Никита цыкнул и потянулся к чашке чая. - Вот товарищ Лютаев и смекнул, как обезопасить их дело, хотя бы на время. Все кредиторы, которые трясли тебя после похорон - они же твои компаньоны по бизнесу. Приятное знакомство, да? А главное - люди они хорошие, душевные! Забить и без того уничтоженную горем дочь, больную вдову, чтобы не делиться. Мам, это правда? - голос и вовсе потух, казалось, он звучит как шорох молодой листвы, но мама услышала и кивнула. Правда… Глава 43 Ну, раз уже все всё знают, тогда я пойду, - Пётр хлопнул в ладоши, резво поднялся и направился к дверям, а перед тем, как выйти, замер, чуть обернув голову. - Юля, это не шутки... Я могу казаться зверем: жадным, алчным и подлым. О! Да... Это вы определенно можете. Но через время ты меня поймёшь, Юля, - Пётр проигнорировал мою колкость, лишь губы поджал. Не привык старик, чтобы с ним сопля зеленая так разговаривала, но сейчас стерпел. - Я уверен, что твой отец сделал бы то же самое для моей дочери. Сказки кончились в день гибели твоего отца. И чем раньше ты поймёшь, тем всем будет лучше. Думаешь, почему Никита меня не останавливает? Почему он до сих пор не размозжил мне голову? Почему тебе ни слова не сказал? Я обернулась к Лютаеву, чтобы проверить его реакцию. И хватило одного взгляда, чтобы понять, что не врет дядя Петя. Не врёт... Потому что их много, и единственное, что тебя может защитить - фамилия Лютаевой. И на мать не злись, - дядя Петя нежно коснулся плеча мамы, похлопал и снова двинулся к выходу. - Она делала все, чтобы защитить тебя. Боже! Какие все благородные! Бедные богатенькие людишки. Да вы же за золотую монету готовы на все: женить, разводить, играть чужими судьбами. Мам, а ты? Ты что, веришь им? Веришь, что рано или поздно дяди подобреют и отдадут наше наследство? Мама слегка повернула голову, стянула с головы опостылевшую косынку и приложила ко лбу, по которому стекла капля пота. И взгляд такой мутный-мутный….. Не верит она. Никому не верит.. Боже, как же мне сейчас хотелось орать! Перевернуть здесь все, сломать, порвать и сжечь. Растоптать воспоминания о каждом дне жизни, прожитом во лжи и обмане. Но стерпела... Стиснула зубы, закрыла глаза, помня, что нервничать ей нельзя. - Ты действительно думала, что они отпустят? - схватила графин и отхлебнула прямо из него, вот только даже вода была горькая-горькая... Как правда, которой я так хотела.- Я дал слово, и пока мне его держать удавалось. Ты, конечно, можешь не верить, но Никита... Ему ты тоже не веришь? - дядя Петя крутанулся, вонзаясь в меня своим давно уже потухшим взглядом. - Я сделал все, чтобы ты жила! - Это вы называете жизнью?А жизнь, Юля, это не романтика и морской ветер в волосах. Не ландыши, и не завтрак в парижском кафе. В твоем случае жизнь - это физиология. Вдох-выдох... Вдох-выдох, - довольно сурово, цинично и совершенно безэмоционально ответил Пётр. И снова правду сказал, и опять горечь на корне языка. - Говорю прямо и в последний раз, Юля. Твоя мать сделала все, чтобы ты жила и дальше. Неужели ты не хочешь подержать на руках первенца? Это что, намёк, что стоит дернуться, и меня прихлопнут, как осеннюю сонную муху, без права на реабилитацию? Сука! Он же бьет под дых, совершенно не стесняясь в формулировках! Не щадит, не думает о причиненной боли. Он же подтвердил, что я - живая цель, чудом потребляющая воздух! И кажется, выбора у меня нет. Мама окончательно ослабла, скатившись по перилам на первую ступень. Никита вскочил, поднес ей стакан воды и каким-то отточенным движением прижал пальцы к запястью, отсчитывая пульс.- А если я им все оставлю? - поднялась резко, даже пошатнулась от головокружения. - Что будет, если я ни на что не буду претендовать? - Свободу зверь почуял, - внезапно прохрипел Никита, разразившись грудным хохотом. - Сейчас землю вспашет, цепи сорвет и вырвется... - Им же нужны доли, акции, не знаю, что там они охраняют... Пётр, что им от меня нужно? Похищение, клуб - это следствие? - бросилась к Лютаеву старшему, схватила за руку и затрясла. Что я сделала не так? Что-то же их триггернуло? А то, что тебе дали шанс, - Пётр кивнул на Никиту, но глаз на него не поднял. А... Доказать, что я баба обыкновенная? Щи, борщи, рауты и дружба с дочерями этих самых ублюдков? Стать своей, быть на виду, с гордостью нести вашу фамилию и не претендовать на то, в чем женщине никогда не разобраться? Суть ты уловила верно. Глотку опять стянуло, но не слезами... Расхохоталась и закружилась, широко расставив руки. Боже, во что я влипла? Дверь клетки захлопнулась. Если раньше она казалась мне просто золотой игрушкой, выданной на время. То теперь появилось осознание, что у этого акта щедрости нет срока действия.- Доброй ночи, - кивнул Пётр и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. В комнате воцарилась тишина. Я зачем-то начала осматриваться в новом помещении, в котором за два года ни разу не была. Смелости не хватило переступить порог, чтобы посмотреть, как живёт муж. Строго, со вкусом, ничего лишнего. Прямые линии, много камня, кожи, дерева. Уютный аскетичный дизайн, тёмный, как и его хозяин. Никита сидел в центре черного кожаного дивана, выдыхал густые клубы дыма, укутывая самого себя. И лишь когда сизые кружева рассеивались, его взгляд снова начинал искриться. Поговорим? Или тебе нужно прокричаться? Поговорим... Но дома, - я через силу подошла к маме, прижалась губами к горячему лбу и обняла. Слышала за спиной тяжелые шаги Лютаева, дождалась щелчка двери и зашептала: Кончилась сказка, мам... Ты слышала? Собирай вещи, мы уезжаем.- Юлька, ты что задумала? - мама обхватила моё лицо ладонями, вскинула огромные красные от слез глаза. - Дочка, ты что, не понимаешь, что это за люди? - Я понимаю... А ты понимаешь? Ты знала, что авиакатастрофа, в которой погибли матери Князева и Лютаева, подстроена? Они нас уничтожат, и даже не поморщатся! Ты же знаешь, что наш папа оберегал нас от всего. Откуда мне было знать? Юль, мы прожили вместе двадцать пять лет, и я даже в глаза его партнёров не видела. За столом только проверенные люди, в дом и вовсе чужим вход был запрещен. Ты меня винишь? Осуждаешь? За что? Когда ко мне пришли в первый раз, я тоже верила, что есть другой выход. Но меня быстро спустили с небес на землю. Эти деньги - зло! Они бы ни за что не отдали нам права... У меня была единственная надежда... На Никиту? - осенило меня, да так внезапно, что перед глазами все потемнело. - Ты правда думала, что мы вот так... По указке родителей полюбим друг друга, и проблема решится сама собой? Что он встанет грудью и ринется на амбразуру против родного отца? Юль, ты была в том кабинете... Врач четко сказал, что жить мне не больше года. Что я должна была сделать, будучи прикованной капельницами к кровати? Что я могла сделать, не зная имен, не имея денег, связей? - Мама снова прижалась ко мне. - Ты - моя дочь. Я выкарабкалась ради тебя, живу ради тебя! И даже если это аморально, подло и беспринципно, я бы все равно сделала всё, чтобы мой единственный ребенок жил. Мама, собирайся. Мы уезжаем. Но у меня есть просьба, не говори ничего Лютаеву…Глава 44 Я вернулась в дом сразу, как только уложила маму в кровать и дала лекарство. В гостиной до сих пор было темно, ни единого источника света, но так даже лучше. Как только Никита услышал мои шаги, он сразу отбил телефонный звонок и обернулся. Яркий лунный свет, сочащийся из распахнутых дверей на террасу, осветил его резкий профиль, уничтожив всю надежду на простоту разговора. - Что тебе нужно? - прохрипела я, пытаясь найти удобную позицию... И вдруг это все так глупо показалось. Ну не бросится же он на меня? Не прикует наручниками?- Ну, очевидно, твои деньги... Эти слова автоматной очередью изрешетили моё сердце. Так больно стало! Так страшно... Лютаев будто мысли мои прочитал, насквозь меня видел, страхами моими питался, а вернее, насмехался над ними, именно поэтому разразился хохотом. - Ты же так думаешь? Ну что ж ты стесняешься? Еще минуту назад ты поливала правдой, а теперь мнёшься, - Никита нагнулся, сдернул с консоли бутылку коньяка и приложился к горлышку, а после издал такой протяжный выдох, полный разочарования. И вдруг стало ещё больнее. Вот только почему он разочарован? Чего ожидал? Что меня устроит нахождение в написанном чужой рукой сценарии моей жизни, где все предопределено? С кем жить, спать, от кого рожать детей, кого бояться, кому доверять? Они же все уничтожили, я даже матери собственной теперь верить не могу. А она была единственным лучиком света в моем темном существовании. А что мне ещё думать? Ну, давай, поведай логику своих умозаключений, Юлька.. И опять это его фирменное «Юлька», вот только звучит оно иначе, как клинок, прижатый к горлу. Я раньше не понимала, почему его все боятся... Да-да... Сегодня я убедилась, что даже Лютаев старший боится собственного сына. Он же знает, что все это время Никита идет по его следу, нарочно дышит в спину, периодически тычет палкой, напоминая, кто, по правде, здесь хозяин. - А что тут сложного? Я два года была для тебя серой тенью, а потом что-то резко изменилось. Вывод напрашивается сам. - Ну, раз напрашивается, пусть проходит, - Никита снова рассмеялся и сделал шумный глоток, но в этот раз даже не поморщился, словно воды хлебнул. - Дальше? - А что дальше? Твой отец как-то причастен к смерти твоей мамы, он забрал все, что ей принадлежало. Бизнес, фамилию, наследство... Чёрт, как символично, да? - Лютаев не переставал веселиться и даже подмигнул, прежде чем произнести убийственное: - Думаешь, через годик тебя ждёт та же участь? А что? Яблоко от яблоньки недалеко падает. Избавлюсь от навязанной жены, заберу все, что принадлежало Юльке Малининой, и срать деньгами начну. Всё верно? - Никита, не передёргивай! Как бы ты поступил, узнай, что Савин, Князев и другие твои близкие все два года тебе врали? И Лютаев замер, не желая даже спорить. Я даже не знаю, кто эти люди! А ты знаешь... И все это время вы все врали, создавая видимость счастливой супружеской жизни. Они не отдадут, не отпустят, будут до конца своей жизни следить за каждым моим шагом. А когда дружки отца сдохнут, их место займут точно такие же кровожадные отпрыски….. Я же верила Румянцевой! А она просто одна из них! Ну ладно, ладно, это все лирика. Давай к сути обвинений? С тобой невозможно говорить! - я бросилась на кухню, схватила бутылку воды и чуть ли ни залпом осушила её, только бы оттянуть момент очередного контакта взглядов. - Ты же давишь, уничтожаешь, лишаешь ясности мыслей. Когда ты рядом, я будто безвольной становлюсь, саму себя не слышу, а в голове только твои слова, как истина! Так скажи свою, Юль... Давай, видишь, я сижу далеко, даже не шевелюсь, чтобы ты не подумала, что я могу тебя связать и заставить делать то, что мне нужно. А что тебе нужно, Лютаев? Кажется, наш разговор именно с этого и начался! Что тебе нужно? Мне нужно, чтобы ты выбросила из головы задуманное, пошла спать, и завтра, на свежую голову, мы продолжим этот разговор. - Ты хочешь времени, чтобы придумать правдоподобную версию? Или действительно хочешь мне помочь? Я помогу! Тогда расскажи правду! - отчеканила я, не обращая внимания на его тупое предложение. Какой может быть сон, если уже второй раз за два года моя жизнь треснула пополам. - Не заставляй меня думать, что ты тоже из предателей. Правду? А правда в том, что, как бы мне не хотелось это признавать, но мой отец прав. Поверь, произнести это сложнее, чем ты думаешь. А ещё... Если мой отец и причастен к убийству моей матери, то косвенно. Будь на его руках кровь, он бы уже спал в деревянном макинтоше, а я топтал бы зону... Я не прощаю, нет у меня этого таланта. Лютаев вдруг прищурился, словно давал понять, что и меня ждёт та же участь, если я оступлюсь. Не простит... Но за что? За то, что хочу уехать из этого гнилого города, где убили моего отца?- Значит, за этим всем стоит кто-то другой? - прошептала и бестолково прижалась губами к пустой бутылке воды. - Твоя мама, мама Игоря, мой отец... Сколько их было? Много, Юль. Их очень много! И ты хочешь, чтобы я была здесь? Смиренно ждала своей участи? А говоришь, что это я наивная. Им убрать твоего отца, а потом тебя - проще простого. Это математика, Лютаев. Ваш бизнес станет приятным бонусом, ещё одним шагом к единоличной власти. Ты хоть задумывался, что держать бунтаря, типа Лютаева Никиты, опасно? Ты предлагаешь мне защиту, даже не понимая, что являешься мишенью. Так назови мне хоть одну вескую причину, почему я должна остаться! Почему должна рисковать нашими с мамой жизнями? Скажи, Лютаев... Скажи то, что меня остановит. То, что оставит в этом доме, построенном на лжи, то, что заставит вернуться в постель и самозабвенно стонать под тобой, забыв обо всем услышанном? Ты же один из них... Мог рассказать? Мог. Но не стал... Приятно ощущать слабую и сломленную куклу-марионетку? Никита зажмурился... Впервые с начала разговора закрыл глаза, словно услышал то, к чему не был готов. А я ждала. Чего? Сама не понимаю. Того, что я упустила? Какой-то иной правды? Или сладкой лжи, которой можно закусить горечь и убедить саму себя, что я не пекинес на привязи, на имя которого записано несметное богатство. Деньги! Деньги! Деньги! Да пусть подавятся ими! Пусть забирают все! Только бы отпустили... Только бы ОН отпустил. И тут Лютаев не выдержал. Рывком поднялся с дивана, в два шага преодолел расстояние, давая мне шанс убежать, но я не смогла. - Тебе не нужно уезжать, - он обхватил ладонями моё лицо, прижался лбом и с жаром зашептал, едва касаясь губами кончика моего нос. - Не надо, Юль... Причина... Мне нужна веская причина, способная перебить перспективу сидеть на привязи. Эти похищение, погром в клубе - это же метод устрашения, да? Хотели бы - прихлопнули. А значит, им ещё от меня что-то нужно. Я права? Да, - он кивнул и вдруг согрел поцелуем. - Я пока не знаю, чего они хотят, но даю слово, что разберусь. Мне просто нужно время, поэтому я ничего не сказал. Время... Долго? Я в этом аду живу два года. Думаешь, раз я одета, обута и под крышей шикарного особняка, то не слышу слухов? Не вижу брезгливых взглядов? Вы меня заставили поверить, что я вам всем обязана! Знали, что ради мамы я буду ходить по ниточке, кланяться в ножки и молиться Богу, чтобы продлили её жизнь. Вы даже тут мной воспользовались. Это никогда не закончится. Да? Пока они царствуют в этом городе, я буду под прицелом. Я права? Вдруг в голове заскакали воспоминания... Эти бесконечные доверенности, эти письма с угрозами, непрекращающееся ощущение слежки, закончившееся сразу после свадьбы. Дважды была в суде, ходила к независимым адвокатам, консультировалась с юристами. Но они дружно приносили соболезнования и констатировали факт нашего банкротства. У них же все куплено! Всё! На мой вопрос Никита ничего не ответил, только сжал губы, вскинул голову вверх и впечатался остервенелым, мощным и убийственным поцелуем. Я не могла даже вдохнуть... Его твёрдый язык скользил по зубам, нёбу, сплетался с моим, утягивая в морок, где можно не думать, где сильный и смелый мужчина способен на всё, только бы не отпустить свою игрушку, к которой прикипел всем сердцем. И вот опять. Он за меня решает, а я подчиняюсь. Дышу, когда прикажет, целую, потому что это допинг, без которого уже невозможно. Порочная привычка, потребность низменная. А в итоге - полное подчинение... Все они одинаковые. Все... Отец воспитывал меня, готовил стать робкой, чуткой и абсолютно домашней женой, какой была мама. Он за меня решил, что я не смогу жить самостоятельно, что не способна отвечать за своё будущее, в противном случае у меня были бы все явки и пароли к его бизнесу. Он не наследницей меня хотел видеть, а лотом, в придачу которому шел приятный бонус.- Тебе нужно поспать, - касания Никиты были ласковыми, убаюкивающими, ослепляющими. Он поднял меня как пушинку. Бережно, нежно, а после перенес на диван. Он врал... И знал, что я совру в ответ. - Хорошо, - кивнула и покорно закрыла глаза, получив в награду долгий поцелуй. Никита накрыл меня пледом, ещё немного постоял, и в тишине эхом загуляли тяжелые шаги, он чуть притормозил у порога, на консоли грохнула статуэтка, о которую Никита вечно цеплялся, а после хлопок двери и шорох колёс по сухому асфальту. Раз….. Два... Три….Сто... Двести... Я всё ждала, что он вернётся, уловив ложь. Что силой заставит подчиниться! Но нет... Тишина, и лишь слабый лучик рассвета пробивался через густой тюль. Мне нужно убраться, пока солнце не встало, пока я вновь не увидела этот дом, эти стены, свои вещи. Вскочила и ринулась во вторую половину дома, надеясь, что мама уже готова.- Я не поеду, - сходу выдала мама, встала с кресла, расправив шерстяное платье. Она не дала мне и шага сделать, ошарашив новостью, будто все это время репетировала.- Я останусь в залог, а ты езжай, Юленька. Убегай отсюда, пока есть возможность. Я поговорю с Никитой, уговорю его сделать вид, что всё по-прежнему! Я в ужасе смотрела в её глаза, пробираясь через несвойственную ей решительность.- Если я поеду с тобой, они поймут, что это побег. Если останешься ты - мы обе будем существовать в ожидании смерти. Я - пока рак не съест меня окончательно, а ты - когда станешь неудобной и опасной, - мама вскочила и бросилась к столу, в центре которого был бумажный пакет. Руки её дрожали, крафтовая бумага шуршала. Мама вытащила связку ключей и вложила в мою ладонь. - Помнишь, папа купил дедуле машину? А дедуля сказал, что дорогие подарки принимают только проститутки, - несмотря на одиозность момента, по губам растеклась улыбка от теплоты воспоминаний, возвращая меня в день моего отъезда в Европу. Когда Никита забрал меня из больницы, мы заехали домой, чтобы собрать вещи. Я случайно заметила ключи. Бери, Юль, и уезжай. Если не попробуешь сделать то, на что не хватило решимости мне, то до конца жизни будешь корить себя. А ты? Никита позаботится обо мне. Проживу, сколько Бог даст, ты и так многое для меня сделала, -мама рывком прижала меня к груди, покрыла лицо поцелуями, словно прощалась. -Смотри, что я Мама отстранилась, достала из пакета мою любимую игрушку - бурого медвежонка. Он был страшный, потрёпанный жизнью, не чета современным игрушкам. Правая лапа пришита грубыми стежками, лента бантика разбахромилась, а ещё у него не было глаза. Папа говорил, что я отгрызла его, и с тех пор чувство вины сделало его моим лучшим другом. Я даже в Лондон хотела его с собой забрать, но отец не позволил, сказал, что одноглазый Миха будет под его присмотром ждать меня дома. Мишка... Да. Папа смеялся над ним. говорил, что только Миша спасет Юльку, когда станет невыносимо трудно, - мама снова прижалась губами к моему виску, стиснула в объятиях и оттолкнула. Так резко. сильно, а после отвернулась, заглушая рыдания. - Уезжай! Юля, уезжай! Денег в пакете немного, но я достану ещё. Продам квартиру, вымолю у Никиты, я сделаю всё! Не видела ничего... Слезы застилали глаза, двигалась машинально. Быстро рванула на второй этаж, собрала вещи в небольшую дорожную сумку и понеслась вон из этого дома. Но в последний момент заметила на той самой консоли стопку наличных купюр, банковскую карту на чужое имя с приклеенным к нему стикером с ПИН-кодом и паспорт. Дрожащей рукой развернула его, с ужасом рассматривая свою фотографию. Лицо моё... Но фамилия, имя, отчество и дата рождения - чужие! Глава 45 Лютаев Топил педаль газа, медленно сгорая изнутри. Сам себя сжигал, причем за дело. Ну, какого черта я вернулся за этим гребаным телефоном? Была бы Юлька на глазах, рядом, ничего не знала бы.. . И не пришлось бы мне видеть тот разочарованный взгляд. Не на отца она так смотрела... А на меня! Чёрт... Вот я думаю, не из корыстных мотивов, и деньги ее мне никуда не рвались, а услышь меня сейчас Юля, влепила бы мне пощёчину и лишний раз убедилась, что на привязи она. Права она... Права, безусловно! Окажись в такой ситуации я, разнёс бы и дом, и морду Лютаевскую в мясо, и тоже был бы прав. Чёрт, как всё не вовремя... Как же всё не вовремя! На полной скорости влетел на территорию дома, в котором вырос. Лет десять тут не был, наверное. Если и случались семейные рауты, то в основном на нейтральной территории. На физическом уровне не переносил это место. Здесь всё пропахло смертью, горем и солью детских слёз. Наверное, в тот день я плакал в последний раз. Помню это безумное состояние, а ещё помню нервный смех сестры. Алиска не верила, отмахивалась от няни, пытающейся утешить истерику ребенка. Весь дом гудел болью, горем, а смех Алисы и вовсе превращал это в убийственную удавку. Увидел подъездную дорожку, и картинки прошлого накрыли. Планка рухнула... Так живо вспомнилась мама, её огромные голубые глаза, красивые брови, тонкий, чуть вздёрнутый на кончике нос, выразительные губы. И улыбка... Милая, теплая, добрая. Она обещала, что вернется, и всё изменится. Всё изменилось, но мама так и не вернулась. Наши истории с Юлей очень похожи. Слишком много точек соприкосновения, чтобы вот так просто игнорировать. Вот только мне, кретину полному, потребовалось два года, чтобы увидеть это. Зарылся в работе, в этой гребаной паутине вокруг отца, не замечая, что за стенкой живет совершенно несчастный человек. Почему? Потому что удобно так было. Когда внутри слишком много боли, чужую ты брать на себя не хочешь, оттого и ублюдком бесчувственным становишься, слепым, глухим и тупым, когда выгодно. Холодная она для меня была, потому что так проще. Чуть ли ни ногой вышиб дверь, влетел в гостиную, чувствуя, что там ОН... Отец словно ждал, что я примчусь, и ждал... Сидел в своем кресле возле камина и жрал водку прямо из бутылки. Хлебал, как воду, набирая полный рот отравы, шумно сглатывал и повторял процедуру.- Боже! Какой же ты урод! - взревел и вышиб бутылку из его руки. Осколки взорвались пылью, рухнули на паркет, засыпая вокруг отца пол минным полем. - Зачем ты поехал к Малининой? Боже! Мой сын переступил порог родного дома! Этот дом перестал быть родным, когда его покинула мама. А теперь отвечай на вопрос, у меня очень мало времени. Ты не понимаешь, с кем ты связался... Я для тебя - зло. Конечно! Гнида и предатель... Но если бы ты за эти годы нашёл хоть одно доказательство моей причастности к смерти мамы, то не сидел бы я тут и кислород не потреблял. Я прав? Ответь на вопрос! Ты тоже вложил все деньги в проект Петухова? Отец молчал долго, оценивая свой ответ, а после коротко кивнул. Поздравляю, Лютаев, - я расхохотался, ушам своим не веря. - Ты - банкрот. Но не такой, каким вы выставляли Малинина, а самый настоящий. И ещё... В твоих интересах сидеть тише воды. Не отсвечивай, не мешай, прикинься слепым и глухим. Ясно? Это что, такого рода забота о своём старике? Нет... У вас с батей Князева есть одно общее качество - вы талантливо глохнете и слепнете в нужный момент. Скажи, ваши скандалы перед смертью мамы были из-за бизнеса? Ты хотел вложиться в долю с Малининым, Конопко и Румянцевым, а мама была против? Это были её деньги, её наследство, и вкладываться в сомнительные темы было выше её достоинства. Я прав? Отец снова кивнул и сдернул с бара очередную бутылку. - Но ведь ты им уже пообещал. Отец снова кивнул, и мозаика начала стремительно складываться.. Всё началось много лет назад. Лютаев, Малинин, Конопко и Румянцев решили забрать себе целый город. Банкир Румянцев быстро придумал план, на воплощение которого нужны были огромные деньги. И мужики скинулись... Только отцу моему дать было нечего, поэтому он пообещал им бизнес моей матери. В девяностых не было четких схем лечения... Да что говорить, у нас и врачей толком не было. Самые толковые смылись за бугор, а в стране царила полная разруха. Столица на ушах стояла, что уж говорить о городе на гряде Уральских гор? - Ты попытался слиться с обещания? Сказал, что мать против участия в этом дерьме? - внезапно меня осенило.. - Да! Да! Да! - заорал отец и оттолкнул стеклянный журнальный столик, вновь заполняя тишину хрустом. - И они сделали вид, что смирились и отпустили! - Это... Это Малинин убил мою мать? - я больше не мог находиться здесь, рванул к выходу, втянул свежий воздух и покачнулся от кайфа. - Ты не понимаешь... Они - единое целое. Там нет голосов против, нет шанса слиться... - отец бежал за мной следом, пытался ухватить за локоть, но я вырывался, чуя, что времени у меня почти не осталось. К этому не был готов даже я. Юлька... Юлька - дочь человека, причастного к смерти моей мамы... Дышал, как разъярённый буйвол. Лёгкие пылали, воздух отравой стал, а ярость, что душила изнутри, готова была взорваться в любой момент. Мамы не стало, и ты мог сам распоряжаться деньгами. Да? Они поэтому от неё избавились? Они сказали, что с подводной лодки нет выхода. Вернее, есть, но без сына и без дочери, - отец вскинул руки, впился в седые волосы и стал тянуть, будто скальп с себя хотел снять. Такой бури эмоций на его лице я ещё никогда не видел, оттого и замолчал, напитываясь ощущением, что он не робот. А потом, когда вас по наводке из столицы прижали менты за серые схемы, вы решили, что глупо всем отбывать наказание. Да? Малинин принимал решение слить только Конопко? И когда тот вышел, с Малининым случилась трагическая авария. Он десять лет вынашивал план мести? Я случайно узнал об этом, поэтому сразу его предупредил. Малинин успел вывести большую часть денег за бугор, а все имущество переоформить на Юлю, включая доли в банке Румянцева, а золотодобыче Конопко, ну и в нашем деле у неё половина. По факту Юле принадлежит полгорода! И когда Малинина не стало, ты скумекал, что если объединить ваши активы, то... То они не смогут вас свалить, - отец закивал головой, так и не решаясь поднять взгляд. Ясно... Теперь ты понимаешь, что не поступи я два года назад вот так, то Юлю... Пошёл ты... Трус и подонок! И твои благие мотивы вымощены грязью, подлостью и нечистотами, - развернулся и, хрустя, разбитым стеклом, направился к выходу. - Если бы ты раньше рассказал! Если бы не играл в спасителя душ, то все могло быть иначе! Но ты опять выбрал не ту сторону. Дружков ты своих выбрал, а не семью.- Ты что, не понимаешь? Они уже начали подозревать! Поэтому и устроили эту кражу, этот налёт на твой клуб. Ты что, ничего не понимаешь? Румянцев не просто так подослал Лариску! •Должны ли дети отвечать за своих родителей? Смотрю на отца своего и думаю - НЕТ. Вспоминаю, что живу с женщиной, чей отец убил мою мать, и сердце колыхаться начинает. Это ты не понимаешь. Правила бокса - бить не только в ответ, но и на опережение. Дубасишь изо всех сил, чтобы тебя все соперники боялись, чтобы ссали в трусы, как только ты выходишь на ринг. Первым должен быть во всем! Пусть с синяками, кровью, разодранным ебальником и переломанными рёбрами, но первым! А ты... А ты вечно вторым будешь. Тебя бьют - ты терпишь! рыкнул, и отец вздрогнул, так и не решившись подойти снова. Вы - поколение критикующих. Знаете, как надо было поступить, как избежать краха... - отец вскинул руки и завопил прямо в небо: - Другое было время! Ты либо жив, либо гниешь на обочине. А вы, дети мои, живы! И Юлька, и Настасья - тоже до сих пор живы... Так что я сделал не так?Раньше вас было четверо, потом трое... Петухов столичный тут как затесался? Ну, ты же сам знаешь, что Румянцев дочь свою под него подложил, как только ей восемнадцать стукнуло, - отец опустился на каменное ограждение и закурил. - Сроднились и нас всех повязали. Ты знаешь, какие люди за ним стоят? Догадываюсь. В клуб его зачем притащил? - вспомнил день похищения Юльки, когда отец сидел в ВИП-ложе со всей честной компанией. - Петухов сказал, что тебе пора расширяться. Негоже в одну каску деньги лопатой грести, - голос отца окончательно потух. Чёрт... Как долго я этого ждал. Знал, что на клуб и на его доход рано или поздно клюнет главная рыбка. - Дальше рассказывай. Вы все уже старики, бать, мир шагнул вперед, и чтобы провернуть эти схемы. вам нужен кто-то помоложе. Кто заказал дом Савина? Что пытались украсть из него? вспомнил Кристину и рассказ Женьки... - Это зять Конопко, он взял всё в свои руки, - отец опустил голову, окончательно смирившись с тем, что на допросе. - Савин явно стал интересоваться Малининым и тем, за что сидел Конопко. Чёрт... Это же я Савина попросил узнать. Получается, я подставил его.- Если она сбежала, я тебя не прощу, - я сел в машину, вцепился в руль до треска кожаной оплетки и зарычал. - С сегодняшнего дня ты не просто мне не мешаешь, ты помогать начнёшь. И только попробуй отказаться или обмануть! Только попробуй слить меня своим дружкам! Глава 46 Дом встретил меня звенящей тишиной. В распахнутые на террасу двери врывался сквозняк, мотылял шторы, раскачивал разлапистые ветки пальм в огромных кадушках, беспокоил тонкие ленты хрусталиков люстры над обеденным столом. Эти звуки были наполнены тревогой. И будь я менее скован, будь приучен выдавать эмоции, расхерачил бы все вокруг, чтобы воссоздать все, что происходит внутри. Если уродливо внутри, пусть и весь мир растрескается, пусть станет таким же уродливым и черным. И дом стал пустым, бездушным, чужим, а ведь ещё недавно слышался топот босых ног, тихое пение «русалки», тонущей в горе пены в ванной и охренительный аромат из кухни. Застыл в центре, осознав, что здесь мне больше нет места. Рукой прошёлся по консоли, на которую выложил наличку, документы и банковскую карту, в надежде, что там пусто... Но подушечки пальцев коснулись тонкого пластика. На стойке лежала одинокая карта, а на стикере с ПИН-кодом было написано: «Со мной всё будет хорошо. Береги маму...». Никита? - в подтверждение этих слов за спиной зазвучал тихий, дрожащий голос. А... Тёщенька? - скинул обувь, куртку и рванул к бару, потому что если сейчас не зальюсь алкоголем, то меня вырвет всем, что я только что узнал от отца. - Как видите, дочь ваша ушла. А вы. очевидно, решили остаться в залог? Да, - Настасья бросилась на кухню и принесла мне стакан со льдом, а после присела в кресло напротив. - Я уже собрала вещи и, если ты позволишь, вернусь в нашу квартиру. Но я прошу тебя, Никита, нужно сделать так, чтобы они как можно дольше не знали об отъезде дочери! Оставайтесь... Сами же сказали, что нужно делать вид, что мы большая дружная семья. Семья же, тёщенька? - усмехнулся и сделал глоток. - С сегодняшнего дня Вахтанг - ваш личный охранник, и даже за хлебушком будете ходить с ним. Спорить со мной бессмысленно, поэтому не советую. В его распоряжении будет график ваших визитов в клинику, именно он будет вас сопровождать, ждать у кабинета, а после говорить с врачом. Быть может тогла мне вернуться в клиники? Я моги!Конечно, можете. Вы и так там прятались два года. А Юля каждое утро приезжала, чтобы навестить вас. И как думаете, если вдруг поймут, что Юля внезапно перестала навещать любимую мамочку, это поможет нашему плану? Никита, поговори со мной! Я понимаю, что глупо просить тебя о помощи, но оказалось, что у нас с Юлей больше никого нет! Я не знаю, куда она уехала, на что будет жить, где будет спать! Я ничего не знаю о своём ребенке, и все из-за мужских игр. Деньги у Юли есть, девочка она умная, перепуганная, а значит, решит лечь на дно в каком-нибудь небольшом тихом городе. Поговорить хотите? Ну, давайте поговорим. Стоило мне сделать глоток, как входная дверь распахнулась, и в дом тайфуном влетели Савин и Князев. - Доброе утро, - Савин, как обычно, был вежлив, а вот Князев сообразителен, потому как не увидел поблизости Юли. Игорь опустился на диван, склонил голову и прошептал: Сбагрил, да? Лютый, я правда не понимаю... Неужели ты думаешь, что ей сейчас безопаснее быть где-то далеко? Где гарантии, что её не отследят? - Князь, заткнись... Её дважды чуть не грохнули прямо у нас под носом! В первый раз увезли у больницы, окруженной охраной, а второй раз и вовсе в клуб ворвались. Ты знаешь безопасное место? Нет? Тогда пора отдать жизнь Юли в самые безопасные руки. В какие? - шепнула Настасья. В её, тёщенька. Человек только свою задницу будет беречь до последнего вздоха. Пусть бежит, пусть даже нам не говорит, где она и с кем! - выпалил я, а после получил три ошеломленных взгляда.- У-у-у-у-у, братец, а ты поплыл? - Князев забрал бутылку и сделал глоток.- Ладно, давай рассказывай. Настасья, я буду говорить, не щадя женских чувств, у вас ещё есть шанс выйти, - обернулся, надеясь, что Малинина поймёт намёк и убежит, но она упрямо затрясла головой, как делал Юля, когда была с чем-то не согласна. Не уйду! Тогда слушайте….. Жили-были друзья: Малинин, Лютаев, Конопко и Румянцев. Сферы деятельности не пересекались, рубили баблишко, жили на широкую ногу, детей растили, пока один из них, после длительной командировки в столицу, не вернулся с шальной идеей завладеть городом. Эту мысль ему вкинул сослуживец Петухов, неплохо устроившийся там, несмотря на непростые времена 90-х. Идея была проста, как мир: закрыть все сферы, взять их под контроль, прикормить мэра и губернатора и стать местными царьками, - я снова сделал глоток, не чувствуя такого нужного жжения, но в ответ на промедление услышал недовольный рык Князева, он будто чувствовал, что привезенная мной информация будет оглушительнее гранаты. - Идея сразу всем понравилась, но пыл поутих, когда поняли, что бабок нужно больше, чем было у них в наличии. Да ещё Лютаев решил спрыгнуть с темы, потому что моя мать отказалась ввязываться в сомнительный проект. Тогда Малинин и другие сделали то, на что бы никогда не решился трус и слабак Лютаев. Князев вскочил как ошпаренный, начал метаться по дому, попутно сбивая костяшки обо все, что попадалось под руку. Он хрипел, хватался за голову, пытался сорвать с шеи пластырь, будто тот сжимал его теснее удавки. По коже уже струилась кровь, расплываясь по белой рубашке, но Князь будто и не замечал этого. Я понимал его чувства. Мы слишком долго пытались узнать правду, поэтому теперь, когда известны имена и фамилии, жить с этим просто невыносимо. - Игорь! Прижмись! Лютаев вступает в наследство и влезает в сомнительный проект. Но тут наша компания перешла кому-то дорожку, и их берут за задницу. Расклад простой... Так получилось, что Малинин был мозгом, поэтому скумекал быстро. Лютаева пожалел, ведь во имя светлого будущего пришлось пожертвовать женой. Румянцева трогать не стали, потому что через его банк гнали всё черное бабло, себя он, естественно, и вовсе не рассматривал. Остался только Конопко... Упекли старики своего дружка в тюряжку, наобещав золотых гор, повышенной доли от нового бизнеса. Пока Конопко сидел, компашка добила финансы деньгами Петухова и начала воплощать в жизнь их общий план. И вот Конопко вышел, а мир-то другой... Уже не старые «шестисотики», не малиновые пиджаки, а пентхаусы, особняки... И вот тогда он и заточил зуб на своего друга, Андрея Малинина... Стоило успокоиться Князеву, как следующей вскочила Настасья, что до этого момента покорно терпела, лишь тихо роняя слёзы. Теперь она задыхалась, рванула на кухню, начала хлебать воду прямо из-под крана. Я исподтишка наблюдал за ней, боясь лишь того, что она была в курсе темных делишек своего мужа. Но по смертельной бледности, по синим губам и сумасшедшей панике в глазах стало ясно... Она в неменьшем шоке. - А когда Конопко понял, что все это время Малинин играл не совсем честно, перекупив под носом не слишком сообразительных друзей большую часть крупных объектов города, так и вовсе решил сыграть в свою игру... Конопко убрал Малинина, зашугал Настасью, Юльку... Деньги опьянили его, сладость от долгожданной мести кружила голову, поэтому предложение Лютаева казалось безобидным. Настасья в клинике, жить ей... Простите, тёщенька, - кивнул Настасье и чуть понизил голос. - Жить ей недолго по прогнозам врачей, а Юлька - зеленая и глупая двадцатилетняя девчонка. И он согласился на свадьбу. Два года они крутили бабками Малинина, обманом вытягивая доверенности, пока кто-то не смекнул, что раз нет наследников, то и свадьба может быть липовой.- Кто смекнул? - в отличие от Князева, Савин слушал меня предельно внимательно, подмечая важные моменты. - Мы пропустили главное звено. Помнишь, Юлька рассказывала, что у Румянцевой брат умер от рака? Hy... Во-первых, не от рака, а от пагубной и смертельной зависимости, это они тут игру такую отыграли, чтобы тень на семью не кинуть. А во-вторых, загнулся он в Москве, в квартире старшего сына Петухова... Когда Юлька сказала, что её никогда не отпустят, а если старики сдохнут, то право владения её жизнью перейдёт по наследству их сыновьям, я вдруг осознал, что молодняка-то как раз в регионе и нет.- Именно сыновья Румянцева и Петухова, а также зять Конопко должны были закончить дело батек-ублюдков! - Чёрт, Лютаев, ты-то как в этой компании не оказался? - усмехнулся Савин. Я всё это время смотрел на бег настенных часов. А я это закончу! - достал телефон и набрал номер. - Дядя Ваня, доброе утречко. Разбудил? Ровно шесть утра? - рассмеялся дядька. - Спасибо, что дотерпел. Припёрло? Начинаем. Ясно, к вечеру буду в городе, - ответил дядя Ваня и отключился. Разговор короткий, но долгожданный. - Сейчас им станет некогда за Юлькой гоняться, - я поднялся, втянул воздух полной грудью. Поехали! Я не смог пройти мимо убитой горем женщины. Настасья замерла у раковины, не в силах сделать и шага. Не готова она была к откровению о своём муже. Приобнял её, в ответ получив слабый выдох облегчения. Она вся тряслась, глотала слезы, с ужасом смотря на красного от ярости Князева. - Через час приедет доктор и посидит с вами до вечера. Укольчик, и спать... Настасья так по-матерински обняла меня за плечи, словно благословила.- А ещё я попрошу вас, тёщенька, хорошо подумать. Этим ублюдкам нужно что-то от Юли, а что - мы не знаем. У них есть доступ ко всем банковским ячейкам, квартиру вашу обыскивали, офис Малинина тоже разобрали по камешку, но раз нам позволили пожениться, значит, есть нечто важное. Настасья, мне нужно, чтобы вы хорошо подумали над тем, что это может быть. Вспомните старые дачи, гаражи, склады... Всё, где ваш муж мог это спрятать. Я в жизни не поверю, что он не побеспокоился о вашей безопасности... До вечера. Первым стартанул Князев, он просто удрал, поднимая столбы пыли. А Женька сел в мою машину. По лицу Савина сразу было видно, когда он чем-то озадачен. А сейчас к этому отпечатку ещё добавился тихий восторг. Как ты её отпустил-то? - хмыкнул он и закурил, стараясь не смотреть мне в глаза. У неё был выбор, и Юля сделал то, что должна была. Давай, Савин, что ты там задумал? Сейчас сам увидишь.. Мы подьехали к клубу, вошли сразу в административное здание, где уже в коридоре нас встречала Ульяна. - Никита Петрович, доброе утро! - девушка улыбалась, размахивала документами и щебетала о какой-то чепухе, словно боялась тишины и молчания. Мне было противно даже просто смотреть на неё. Так бы и придушил гадину! - Евгений Александрович, ваш кабинет почти готов... Девушка смутилась и с надеждой посмотрела на меня, будто я был обязан обьясниться.- Что, Уля? - перед приемной я притормозил и развернулся. - Ты хочешь, чтобы я отчитался? Рассказать, зачем совладельцу клуба, Савину, нужен кабинет в нашем офисе? Если честно, я не понимал, о каком кабинете идет речь, после поездки в Москву мы с парнями ещё не встречались, а те три дня я почти не подходил к телефону.- Нет... Просто я не понимаю, для чего вам ещё один секретарь? - Ульяна вспыхнула и распахнула дверь приёмной, по которой на шикарном кожаном кресле рассекала наша новая случайная знакомая с острым, как копьё индейца, язычком, Кристина. Она отталкивалась от одного стола, взвизгивала и притормаживала ногой о стол Ульяны. Но заметив нас, она не прекратила свою игру, чем явно взбесила Улю. Уль, я просто не хотел тебя нагружать, - Савин потрепал мою помощницу по плечу и вошёл первым. - Хватит с тебя и одного тирана. Он проигнорировал Кристину, вошёл в мой кабинет, придержав дверь, словно пропускал вперёд, а когда мы поравнялись, а щель двери стала достаточной лишь для обрывка фразы, произнёс:- И что? Юлька до сих пор лежит? А что врачи говорят? Токсикоз - это надолго?. Дальше хлопок двери, мой резкий разворот к другу и его веселые глаза...- Через пять минут Улька доставит эту новость по всем инстанциям, Лютый. Тебе даже придумывать ничего не нужно, чтобы объяснить, по какой причине ты запер дома молодую жену. А через неделю им и вовсе будет не до неё… Глава 47 Юля Где можно спрятаться так, чтобы тебя никто не нашёл? Об этом я думала почти двое суток пути, пока не остановилась в придорожном мотеле, где для ночлега были не нужны документы. Лежала на продавленном матрасе, слышала ароматы старья, сырости и пялилась в потолок, не в силах уснуть, забыться, и всё время думала о том, каков должен быть следующий шаг? Права на ошибку я не имела. Чем дальше я удалялась от города, тем тщательнее изучала всевозможные новостные порталы, слушала радио, словно боялась услышать плохие новости. Основным источником информации стал «желтушный» паблик. Я знала, что он принадлежит Ларисе Румянцевой, но, как бы не было противно, это самый точный проводник правды. Случись что-то плохое, она бы смаковала это, как самую вкусную конфету. А пока там обсуждают очередной дутый благотворительный вечер и новую стрижку жены мэра, я могу быть спокойна. Умом понимала, что бегу, чтобы сохранить свою жизнь. Очередной попытки похищения я бы точно не вынесла! Но вот сердце вопило о моей трусости! Бросила маму. не поговорила с Никитой! Что я за человек такой? Я ощущала себя предательницей. Жалкой, трусливой и совершенно беспомощной. Но внутри что-то назойливо зудело: «Беги! Нельзя бояться, нужно бежать!». А потом глаза Лютаева вспомнились. Из них будто забрали холод трескучего льда, они вмиг стали серыми, тусклыми, смиренными. Он будто готов был к этому! Оттого и поцелуй был таким странным. Я уже выучила, как целуется Лютаев: он сжирает твою способность сопротивляться, подавляет, овладевает, любит до исступления, до изнеможения! С жадностью, страстным порывом, как в последний раз! Но тот наш поцелуй был другим. Он тянул каждое мгновение, будто пытался запомнить его. Запахи, вкусы, ощущения... Он всё знал! Этот паспорт, деньги... Он подготовил всё, чтобы я ни в чем не нуждалась. Спланировал, просчитал, обдумал. Конечно! Это же Лютаев! Он никогда ничего не делает просто так. Каждый его шаг, каждый вдох, слово - хорошо продуманный план с длинным перечнем вариантов действий. И мой побег оказался просто очередным пунктом в его длинной цепочке. Но разум затмевал едкий ужас. Страх оказаться на месте мамы Никиты или на месте мамы Князева - побеждал. До тех пор, пока я рядом, в опасности находятся и те, кто дорог. Распахнула глаза ещё до того, как прозвенел будильник. Машинально скинула с кровати правую ногу, потом левую. Спину ломило от неудобного матраса. Кожа зудела от непривычно жесткой воды. Но вид из окна перекрывал все недостатки. Решение пришло в том старом вонючем мотеле... Как спрятаться? Да всё просто. Только в большом городе соседям все равно на тех, кто живет за стенкой - главное, чтобы не зудел перфоратором, не занимал его парковочное место и не выставлял мусорные пакеты в коридор. Они не здороваются, не знают имен, а в лифте и вовсе прячут глаза в экране телефона. Машину бросать нельзя, поэтому пришлось купить старый гараж, там я её и оставила. Я боялась даже дышать, удивляясь, как это пришло мне в голову. Ну а дальше паром, двое суток в пути, и город моей мечты. Ехала в такси по уютным улочкам старого города. Я была очарована с первого взгляда. Узкие переулки, невысокие дома, сверкающие вывески кофеен и теплое свечение окон квартир. А ещё воздух... Здесь так ярко пахло холодным морем. Не раскаленным песком, а холодной свежестью воды. Удача сама улыбалась мне! Шла по улице в поисках кофейни, как увидела большую грузовую машину, куда грузили мебель, тюки с вещами. Оказалось, что из старого немецкого особняка на три квартиры съезжает семья. И удача снова была при мне, потому что хозяйка присутствовала при этом, поэтому уже вечером, когда квартира опустела, я бросила свою дорожную сумку на пыльный затоптанный пол и выдохнула. Просторные комнаты, веранда с выходом в яблоневый сад. Почти неделю я только и делала, что спала на надувном матрасе, отдыхала и ела шоколадное мороженое. А потом спустила уйму денег, чтобы помещение хоть как-то стало напоминать дом. Тот же фикус в глиняной кадушке, тот же круглый стол, стулья, скатерть и посуда. Но было нечто новое - молчавший телефон. Это был первый день, когда я позволила себе слёзы. Я будто стояла в центре подвесного моста, за спиной уже все полыхает, в труху превращается, а впереди дымка тумана. Дни стали серыми, похожими друг на друга. У меня были новый паспорт, новый телефон, куча налички и та самая свобода, которой я так грезила. - Оля! Оль... Ты что, оглохла? - резкий тычок в спину, и я еле сдержала крик. Выдернула наушники и обернулась, натянув дежурную улыбку. Когда-то меня звали Юля... А теперь я уже почти месяц пытаюсь привыкнуть к новому имени Получалось скверно, но на помощь пришли наушники. Я просто создавала вид заядлой меломанки. Другими словами, я только и делала, что безбожно врала. - Прости, не слышала... Ты за багетом? Уже всё готово, - подняла со стола картину, украдкой прошлась пальчиками по рельефному объемному маслу. Боже! Это же ювелирная работа, Оля! - владелица небольшой картинной лавки, в которую я устроилась, чтобы не свихнуться, была в восторге от моей работы.- Дина Рафаиловна, я так рада, что вам понравилось. Я почти два года в университете была лучшей на курсе реставрации. Там преподавал мой любимый профессор. Так, как любил искусство он, порой некоторые мужья не любят своих жён... Сказала, а у самой кольнуло где-то под рёбрами. Машинально прошлась по холодному ободу кольца, которое до сих пор не осмелилась снять. Просто перевернула камнем к ладони.- Оль, я вообще-то по другому поводу, - владелица бережно вернула картину на мольберт. - Там у входа стоит курьер с огромной корзиной пионов. Оля, должно быть, твой кавалер очень любит тебя, раз способен на такие щедрости? Кисть выпала из пальцев, внутри всё замерло... Минуты замерли и вонзились мелкими осколками в самое сердце. Рванула вверх по узкой деревянной лестнице, толкнула дверь, буквально впечатываюсь в спину курьера.- Ольга Михайловна? - молодой человек сделал шаг в сторону, и я замерла. Как идиотка тупая вцепилась в стойку витрины с разной антикварной мелочовкой. На пошарпанном паркете стояла огромная корзина пышных пионов, из бутонов торчала карточка, но это было лишним... Шок был не от цветов, и не от их количества. Цвет пионов был точь-в-точь, как на той злополучной картине! Буйство красок было таким сочным, лепестки такими нежными, что хотелось уткнуться лицом и напитаться. Это он! - Всего доброго! - курьер подсунул мне ручку, анкету, дождался моей подписи и поспешил скрыться. Руки дрожали, я потянула за карточку, внезапно обнаружив, что к ней привязана небольшая коробка, глубоко спрятанная в глубине цветов. Телефон? - Олюшка, иди домой. Твой кавалер наверняка ждет тебя, - Дина Рафаиловна тихо посмеялась, а после заглянула в каморку, где сидел наш мастер на все руки, и он же гений самых шикарных багетов. И гением этим был высокий симпатичный блондин Лёнчик. - Лёня, а подбрось Ольгу домой! А то её кавалер прислал просто неприлично огромный букет...- Дина Рафаиловна, да вы что? Я на такси, - замахала руками, но начальница была настроена слишком решительно, да и из столярной мастерской уже вышел Лёнчик. Его светлые волосы были покрыты тонким слоем опилок, а увидев корзину, он довольно звонко присвистнул, рассматривая небольшое помещение магазинчика, превратившееся в оранжерею.- Hy, раз шеф отпускает, то делать мне на работе нечего! - Лёня рукой смахнул пыль, сорвал фартук и пулей переоделся. - Давай свою клумбу. Оль, а он точно не обокрал цветочный ларёк? Я глаз не спускала с конверта. Казалось, если моргну - он растворится, исчезнет! Корзина не влезла в багажник, поэтому пришлось поставить на заднее сиденье. Я еле втиснулась рядом. И пока Лёня чертыхался, пытаясь выехать с парковки, я все же выдернула карточку.Глава 48 Лёня помог внести корзину в квартиру, с любопытством осмотрелся, очевидно, ожидая встретить щедрого на цветы болвана, но встретило нас только одинокое эхо из-за малого количества мебели. Я даже не помню, как проводила его, все мысли были прикована к цветам. Они как маятник гипнотизера завладели всем моим сознанием. Чёртов Лютаев! Он владеет мной даже на расстоянии! Подчиняет, пьянит, душит, а после ласкает, согревает и успокаивает. И вот мне снова кажется, что он здесь, он рядом, и что со мной больше ничего плохого не случится. Картонный конверт в моей руке стал влажным. Я даже не могла расслабить пальцы, они стиснулись, сминая уголок. Настолько я была напряжена. Я даже не скинула туфли, закрылась на все замки и рванула в кухню, не включая в квартире свет. Тьма успокаивала, в тишине слышалось биение сердца. Я саму себя разгоняла, как встревоженную турбину. А главное - пропал страх. Я на мгновение ощутила на щеке горячую ладонь, быстрый бег пальцев, глубокий грудной голос и запах его кожи. Чуть сладкий, но полный морского ветра, терпкости раскаленного песка и пряности влажного леса. Рывком сорвала клапан конверта и вытащила карточку, на которой был написан номер телефона. И всё? Это всё, что мне полагалось знать? Сухие одиннадцать цифр? Я скатилась по стене, прикусила руку, вонзая зубы, чтобы ощутить отрезвляющую боль. Идиотка... На что рассчитывала? На трогательное письмо к жене декабриста? Коробка телефона была вскрыта, потому что, очевидно, уже была вставлена сим-карта. С замиранием нажала кнопку включения, и как только индикатор антенны набрал максимум делений, гаджет в моей руке дрогнул.- Дочь! Доченька! - рвущийся истеричный крик мамы взорвал динамик еще до того, как я поднесла к уху телефон. Из глаз хлынул водопад слёз. Я почти месяц не слышала голоса мамы, поэтому после долгой разлуки даже напрягаться не пришлось, чтобы распознать весь спектр её эмоций. Там были и ярость, и тоска, и безграничная любовь, и нежность. Моя мамочка! - Мамуль, всё хорошо. Ты как? Как здоровье? Мама, не молчи! - тараторила я, скребя ногтями по каменному полу кухни. Доча, всё хорошо, ты только не переживай... Анализы? У тебя вчера должно было быть обследование! - выпалила самый главный повод для тревоги, о котором никак не могла перестать думать. - Юляша, всё хорошо. Со мной теперь работает Соня Князева, она медик и сопровождает меня на каждый прием. - Соня Князева? - я ахнула, пытаясь собраться с мыслями... Князев женился? Соня... Эта врач, что спасла Игоря? Да, жена Игорька. За мной тут присмотр такой, что муха не проскочит. Юленька, ты как? Подожди... Переключись на видео! Когда на экране я увидела лицо своей мамочки, спокойствие вновь вернулось. Мама хоть и была заплаканная, но широко улыбалась. Поднесла телефон близко-близко, рассматривая меня как под лупой. Мы долго молчали, выискивая признаки обоюдной лжи. Тоску невозможно скрыть ни улыбкой, ни ярким макияжем, но прищуром хитрости. Она съедает в человеке радость и силу, накладывая отпечаток серости. - Мам, не плачь. У меня всё нормально. Нашла отличную квартиру в старом немецком доме. По одной квартире на этаже, деревянные полы, в ванной метлахская плитка, есть сад яблоневый. А ещё у меня теперь есть работа, устроилась в картинную галерею! - сама не заметила, как начала выдавать всё, что произошло со мной за это время. Скакала с новой начальницы и уютной каморки в подвале на долгую дорогу, описывала город и ужас, с которым прятала машину, а после восторг от путешествия на пароме. Мама слушала меня и не перебивала, улыбалась, смахивая слёзы Да что я о себе? У вас как? Что там... Он нормально, - мама перебила меня, будто не хотела, чтобы я произносила его имя. Мам, скажи правду! Делает вид Никита, что всё хорошо, а у самого глаза стеклянные. Вчера вечером пошла воды попить, дверь была приоткрыта, поэтому услышала шум. Вышла на цыпочках, а Никита в ванной. На полу кровь, сам весь в крови, на брови швы, а в глазах пустота. Смурной ходит, есть почти перестал, Пётр и вовсе из страны уехал! Лютаев уехал? Да, неделю назад приехал среди ночи, слышала, как они кричали друг на друга, а потом грохот стекла, хлопок двери и тишина. Я вчера в клинике маму Румянцевой встретила, так она вся ядом изошлась, что Петя свой бизнес всё же не Алисе отписал, а Никите. Говорит, Алиска пьет... А муж её бросил, - с горечью выдала мама и впервые опустила глаза. - Гадостей про Никиту наговорила, будто он жадный, весь город себе забрать хочет! Что? Юля, не слушай! Мам, что я наделала? Нужно было остаться! - и снова стыд накатил такой животный, а после тошнота стала подкатывать к горлу удушающими спазмами. Нет, Юль. Наверное, мы с тобой впервые сделали что-то правильное. Но я чувствую, что-то происходит! Это как жить в бункере, пока за толстыми стенами укрытия мир рассыпается. Живу как в вакууме. Никита возвращается и натягивает улыбку, чтобы мне спокойно было. Усаживает пить чай, слушает меня, а сам будто весь вибрирует от напряжения. Тревожить меня не хочет, вот и притворяется. Ждёт, когда я уйду спать, а потом тихонько уходит из дома и возвращается утром. Ему словно нет места в этом доме... Без тебя. А кто тебе телефон купил? Никита об этом знает? - я зажмурилась, вся сжалась, словно боялась услышать ответ. Вахтанг, но я думаю, что Никита в курсе, иначе бы ничего не получилось. А как он меня нашёл? Не знаю, Юль, - вдруг зашептала мама. - Вахтанг просто сказал, что организует, и вот... Мам, я тебя прошу не общайся с Румянцевой. Можешь договориться с врачом, чтобы твои приёмы були либо вечером, либо рано утром? Я прошу тебя! - Никита уже все сделал. Я думаю, что Вахтанг ему сообщил о нашем разговоре, а за Никитой никогда не заржавеет - реакция молниеносная. Юль, я думаю, он всё знает... Всё обо всех знает. Только сам ни слова не говорит. О тебе не спрашивает, все разговоры обрывает, а потом уходит. За месяц он ни разу не спал в спальне, ложится на диване и вертится всю ночь. Я закрыла глаза и представила свой дом... Любимый диван, насквозь пропахший его ароматом. Почувствовала тревогу, беспокойство, какую-то плохо контролируемую панику - всё, что ощущает Лютаев, запертый в том доме. И вдруг злорадство меня накрыло… Он вынужден вновь и вновь возвращаться туда, зная, что его ждёт. Тишина и тоска... Для него этот дом теперь тоже клетка. Он же из-за мамы приезжает только, иначе бы давно уже оборвал этот спектакль. Мы будто поменялись ролями! Я вырвалась, а он не успел, потому как дверка захлопнулась. И теперь его очередь ходить деревянной лошадкой по ободу карусели, где всё уже решено. Стоп... А что, Румянцева про меня ничего не спросила? - внезапно осенило меня. О! Румянцева и не сунет нос? Это же невозможно! Но Никита с Савиным слух пустили о твоей беременности и убийственном токсикозе. Каждое утро к нашему дому приезжает скорая, иногда даже ночью. Световое шоу для всего посёлка устраивают. Соседка баба Нина вчера даже сушеную крапиву принесла, говорит, её бабушка так токсикоз лечила, - мама вдруг улыбнулась и так странно посмотрела на меня, будто уже знала мою реакцию... - Что они сказали??? Какая беременность? Он что, чокнулся? А если я вернусь в город? Мне что сказать? Что ребенка на остановке забыла? Или рыдать, беря грех на душу, о выкидыше? - я взорвалась и начала рывкам стягивать с себя одежду, потому что дышать было невыносимо тяжело. Всё давило, пережимало, вены взбухли, а кровь не текла, а бурлила, приглушая звуки. Нет, конечно. Официально мы в опровергаем, Никита даже в суд подал на паблик какой-то, радостно объявившему о скором пополнении в семействе Лютаевых. И Румянцеву я отбрила, сказав, что это глупости, а ты просто приболела и пока слаба. Так она тебе и поверила! Но это уже её проблемы. Сама поверила, сама и огорчится. Мне главное, что никто в гости не ходит, вопросы не задает. И взгляды отводят. А глаза такие хитренькие, прищуренные.. . Юль, пусть всё идет своим чередом. Ты далеко, у меня всё хорошо, а со слухами мы справимся... С какими слухами? Да это Румянцева мне сказала... Они с Ларисой уезжают из города, говорит в Москву, а у самой из сумки загранпаспорт торчал. Ну не просто же так они все бегут? Мам, это вообще когда-то закончится? Люди нажрутся бабками, властью? Перестанут грехи за благо принимать, потому что задница прикрыта бумажками зелеными и вторым паспортом, чтобы если что, быстренько свалить. Сбежала, думала, воздух тут другой, свобода есть, а сама хожу и озираюсь по сторонам. Работу нашла, чтобы пешком ходить, чтобы не под камерами. Я вернусь... Не смей! - закричала мама, да так истошно, что телефон чуть из рук не выпал. - Я запрещаю! А будешь говорить ерунду, я выброшу телефон, Юля! Дай мне слово!- Опять прикусить язык и послушаться? Мам, вам всем не надоело повторять одно и то же? Вы меня убеждаете, я соглашаюсь, а потом все рушится. Может, хватит?- Юль, я немного знаю о жизни. Могу сшить, связать, приготовить - существование послушной собачки, как ты говоришь. Наверное, и болезнь мне дана в наказание за то, что позволила себе пропустить всё! Я же ничего не успела….. У меня и подруг-то нет! Не трать свою жизнь на исправление чужих ошибок. Не возвращайся! Не смей! Если Никита молчит, значит, не время. И тут мама бросила трубку….. Тошнота едкой горечью обожгла корень языка. Голова закружилась, мысли спутались. Вскочила, путаясь в одежде. Бежала по коридору, еле успев… Глава 49 Лютаев - Никит, я тебя не узнаю, - прохрипел Князев, расхаживая по моему кабинету с такой скоростью, что порой еле успевал затормозить у препятствий. Скрипели ножки дивана, стул катался от одного угла к другому, а стеклянная декоративная колба, наполненная белоснежной галькой и сочным мхом, жалобно звенела от его шагов. Мы же уже знаем, кто стоит за стариками! Ну, вот же! Вот этот придурок, разобравшись с которым мы решим все проблемы. - Обстоятельства поменялись, - говорил, не разжимая челюсти, чтобы не сорваться на крик. Я был так зол, я буквально изливал ярость вместе выдохами. Да, я жил последний месяц в параллельной реальности, где небо настолько низкое и серое, что невозможно расправить плечи. Будто на тебя взвалили бетонную плиту, и при этом ты обязан делать вид, что все хорошо. Что ты так же силён, убийственно спокоен и смертельно прозорлив. А мне даже думать больно! Череп трещит, сжимается, а перманентная мигрень становится только сильнее. И в такие моменты мне кажется, что я готов сломаться... Но потом открываю глаза, встаю и все равно иду, продолжая тащить гребаную плиту. И какие же обстоятельства? - Савин сделал глоток кофе, чтобы спрятать улыбку. Жень, ну ты-то включи мозг! Ладно, Князев, он вечно думает кулаками и бушующей жаждой смерти. Я уже месяц не слышал жену, Князев расписался с докторшей, и теперь у него в доме появились уже готовый ребёнок и старушка на инвалидной коляске. А у тебя и вовсе подкидыш, забравшаяся в твой дом, чтобы выкрасть документы по нашему делу. И вы серьезно думаете, что не будет последствий? Правда считаете, что мы все те же дикие волчата, вгрызавшиеся в глотки своих врагов без оглядки за спину? Нет... - вскочил с кресла, сжал ладонями виски, сдавил череп, пытаясь усмирить пульсацию. - Всего один неверный шаг, и ударят не по нам! А по ним... К тому же до Кристины уже добрались? Я правильно понимаю? Савин, хоть и пытался скрыть от меня правду, но все же понимал, что это невозможно. Я видел их насквозь…. Настроение, вранье, злость. Мы друг для друга - открытая книга. Женька сбросил привычную маску безразличия и вальяжного пофигизма, лицо тут же побагровело, крылья носа задрожали. И, кажется, именно этого эффекта я и ожидал. Почему, черт возьми, только я должен подыхать??? Так тем более, Лютый. Какого черта мы ждём? Пока они найдут Юльку? Или когда мой папаша-ублюдок посадит Соньку? Так какого чёрта мы ждём? - Игорь бушевал, размахивал руками, то и дело подходя к стеклянной перегородке, откуда открывался вид на основной зал, где шли последние подготовки к вечернему бою. - Чего ты ждёшь, Лютый? Чего? - Его... - выдохнул и кивнул в сторону настенного монитора с окнами камер видеонаблюдения. Парни обернулись, и послышалось протяжное тихое: «Чёрт возьми...». К дальним воротам пункта охраны стал длинный кортеж автомобилей, а через мгновение на столе зазвенел телефон. Шеф, к вам Эдуард Петухов, - тихо отрапортовал старший по посту. Впустить и проводить. И чтобы никто их охранников тут не гулял. Ясно? Или входит один, или не входит вовсе! И глаз с них не спускать! Есть, босс! Эдик - педик Петухов пожаловал. А значит, пердак подгорел.Естественно! Их бизнес, куда они вложили все свои деньги, заморожен, а вчера вышла разгромная статья, поэтому их репутация сейчас утоплена в дерьме, - Савин качал головой, щурился, пытаясь понять, что я задумал. Жень, спровадь Ульяну, чтобы не отсвечивала тут. Игорь, а ты отправь домой Соню, - стянул со спинки кресла пиджак, накинул на шею петлю галстука и рывком смахнул со стола документы, хрен знает зачем расчищая поверхность. Может, чтобы её отполировать наглой мордой ублюдка? Князь, а тебе не кажется, что это не Соню и не Ульяну он сливает, а нас? - Савин, как всегда, был проницателен. - Определенно, но доктора Соню, пожалуй, домой отправлю от греха подальше. Только не думай, что оставлю тебя одного... Парни вышли, дав мне оставшуюся минуту, чтобы успокоиться. Наконец-то... Ладони зудели от невыносимого желания разобраться с ним так, как я умею, как привык. Но вместо этого вынужден играть в странные игры, загоняя крыс в ловушку. И вот остался последний ход. Всего один шаг... И, наверное, стоит гордиться, что при этом не пролито ни капли крови. Пока... Но всё может сильно измениться. - Никита Петрович, - дверь кабинета была распахнута, поэтому я издалека услышал его тяжелые шаги по пустой приёмной и зычный, звенящий голос. Храбрится... Рычит, пугает, а значит, сам в шаге от истерики. - Эдуард Сергеевич? - я закурил, медленно поднялся из-за стола и первым протянул руку. - Что же заставило вас покинуть столицу? Мне пора беспокоиться? Натравили на клуб СК? Или сразу ФСБ? Чем обязан? - А ты не похож на своего отца... Петухов был спокоен, но это только внешне. Желваки его вибрировали, зрачки пульсировали, а по виску скатилась капля пота. Он в ярости, и все, о чем он сейчас мог думать - не замочить ли меня прямо здесь?- Не стоит, Эдуард Сергеевич. От моей смерти уже ничего не зависит, - указал гостю на кресло, а сам вернулся за стол. - Вы потеряли всё... И не сказать, что мне очень жаль.- И как же я тебя, щенок, пропустил? - Петухов поджал губы и зажмурился, скрывая мысли. - Нет, ты не в Петьку... Ты весь в мать. Сопротивляешься, прёшь против ветра, напролом, наперекор всем. И, черт подери, ни хрена не боишься! Весь в мать... За это она и поплатилась? - сделал затяжку, чтобы хапнуть отравы. Чего ты хочешь? - мой вопрос он проигнорировал, наивно полагая, что имеет на это право. Вот в этом-то, Эдуард Сергеевич, и загвоздка. Вы привыкли к бартерным отношениям. Привыкли откупаться, изворачиваться, услуга за услугу... А ещё вы думаете, что всем нужны ваши деньги. И боитесь вы сейчас именно этого! Что я запрошу долю, что ваши инвесторы взбунтуются, не желая делиться со щенком Лютаева. Но проблема в том, что мне ни черта от вас не нужно...- Никита, всем что-то нужно. Не ломай комедию, просто скажи, сколько ты и твои псы-законники хотите, чтобы снять оцепления с объекта? - голос его надломился, пропуская страх.- Глупо... Очень глупо! Вы до сих пор считаете, что у вас есть альтернатива. Но у вас больше ничего нет... Уже нет. Я очень долго искал возможность наказать вас, но в живых не осталось ни одного свидетеля убийства моей мамы. Все техники внезапно скончались от сердечного приступа, причем в один день. А бортовой самописец найден не был, как, собственно, и части вертолёта, где наверняка были следы взрывчатки, - впервые проговорил это вслух, мысленно отпуская боль, что копилась все эти годы. - Ты, Петухов, мать мою убил... Посадить за убийство я тебя не могу, но вот за мошенничество вы сядете. Слово даю! Не страшно словами разбрасываться? Папка твой, трус и неудачник, уже сбежал из страны, наивно надеясь, что может спрятаться. Кстати, не ты ему это посоветовал? - Петухов храбрился из последних сил, но мне было все равно, потому что я уже прочитал его подлые мыслишки. - Слышал, жена у тебя беременная… Петухов не успел договорить заготовленную угрозу, потому что я оказался быстрее. Перегнулся через стол, схватил его за галстук и рывком впечатал в лакированную поверхность. Во все стороны брызнула кровь, тишина растрескалась глухими ударами снова и снова... И вот теперь та злополучная бетонная плита свалилась с моих плеч. Ты сука, про жену мою даже не заикайся! Вы вложили все деньги в строительство огромного коттеджного посёлка, чтобы успеть прокрутить их через госпроект. Фокус... Входят в дело грязные, преступные бабки, а выходят кристально-чистые, да ещё с таким наваром, что даже стыдно признаться. Земельку присвоили городскую в девяностые ещё и берегли её, чтобы внимания не привлекать. Я всё искал... Рыл землю, лопатил каждую сделку, чтобы понять, где же ваше слабое место! А оказалось, все проще простого. Ни хрена вы землю не выкупили! Никакой приватизации, ни единого упоминания в реестре. Просто внезапно появляется новый владелец! И теперь все это перейдёт государству, а вы отправитесь в тюрьму. Остатки состояния уйдут на юристов, на штрафы по контрактам, возмещение покупателям. Не думай, что там только СК на вас зуб точит. Вам не отвертеться! И повторяю ещё раз.... Даже имени моей жены не произноси! Сука... - Петухов хрипел, рычал, стирая кровь рукавом пиджака, мотылялся на галстуке, как болонка на поводке, пытаясь вырваться. - Ты, щенок, сильно пожалеешь! Я наклонился, уперся лбом и заорал так, что Петухов зажмурился. Он был в ужасе! А мне было противно... До тошноты противно! Хотелось убить его, наказать не за махинации, а за убийство моей мамы, потому что подростком, роняя последние слёзы в своей жизни над её могилой, дал честное слово, что отомщу. - Нет, ублюдок... Ты ещё думаешь, что есть надежда, что твои подельники тебя вытащат? Нет... Они тоже банкроты, потому что завтра в их офисы нагрянет юрист моей жены и потребует компенсировать все, что вы украли. Ну а раз денег у них нет, то придется продавать бизнес. Жена у меня нетерпеливая, Петухов, поэтому я с радостью выкуплю всё по бросовой цене. И вот уже тогда ты, падаль, в город мой никогда не ступишь! Даже если случится чудо, и тебя отмажут от срока! Проваливай! Петухов рухнул на колени, ляпая на пол своей гнилой кровью, но тут же ощерился, поворачивая голову. - Твой отец потерял жену... Лютаев, ты делаешь ту же глупость!Глава 50 - Вставай, блядь! - зарычал Князев, а после схватил меня за шкирку и отшвырнул к дверям кабинета. - Пойдем, Лютаев! Я тебе сейчас так морду начищу, что ты грустную мину свою ещё год натянуть не сможешь! Игорёха рывком сорвал галстук и схватился за рубашку. А кишка не лопнет? У меня врач знакомый есть, подлатает! - Игорь злился... Он был честный и прямой, как стрела, оттого никогда не брал на себя лишних ролей. Он знал, что на моём боевом духе держится всё, вот только бодриться уже не было сил.- О! Вот он, настоящий друг, да, Князев? И плечо подставит, и морду начистит, чтобы приподнять настроение? А знаешь почему тебя плющит, Лютый? - Игорь уже полыхал яростным румянцем, продолжая меня подталкивать к залу. - Потому что ты сам себе запрещаешь правду. Установил рамки, выстроил железобетонные границы и думаешь, что ни одна тварь не доберется до твоего сердца. Подвесил смысл мести как приманку для гончей и чешешь по костям, забывая жить. Но вот беда... Нашлась зараза! Князев, ну ты-то понимаешь, что если мы не найдём документы, то этих придурков выпустят! Понимаешь? Поэтому лучше бы тебе заткнуться, потому что твоя доктор Лиза не справится с ещё одним колясочником! - машинально схватился за манжеты, убрал запонки, а после и вовсе сдёрнул рубашку через голову, отправляя её на барную стойку. Вокруг послышались шепотки, шорох и суетливые шаги. Персонал, заканчивающий уборку после боя, поспешил исчезнуть от греха подальше. - Справится! София Егоровна и меня вынесет, и тебя, придурка, тоже вынесет! Сём, тащи перчатки! - скомандовал Игорь, выскакивая из ботинок и брюк каким-то пугающе изящным образом. А вот если тебе мозги не вправить, сбрендишь. А моя доктор Соня шизофрению и прочие душевные болячки лечить не умеет! Пора бы отправить её на повышение квалификации, раз её до сих пор не берут ни в одну больницу! - мне надоело быть мальчиком для битья, поэтому я перешёл в атаку. - Ты же сказал, что решишь проблему! А я и решил! Но доктор Соня послала на хер всех главврачей! Они ей звонят, предлагают работу, один даже отделение предложил, но моя тигрица не умеет прощать предательства. Они все отвернулись от неё, когда были так нужны, а теперь поздно. Придётся строить клинику, Лютый, Игорь вдруг пропустил странную, почти восторженную улыбку, и мне стало смешно. А как так получилось, что мы вляпались? Вот в этом твоя проблема! - Игорь первым перескочил через канаты и начал суетливо носиться по рингу, разгоняя кровь. - Ты считаешь, что это кара, что это наказание и то, что никогда не заканчивается хорошо! А потом возвращаешься домой и безмолвно скулишь по жене. Ты влюбился, Лютаев! Да пошёл ты! - я первым сделал прыжок, как только Игорь всунул в рот капу и затянул ремень на последней перчатке. - Психотерапевт херов! И Игорь ответил... Я нарочно пропустил этот удар, чтобы ощутить настоящую боль, физическую, а не то, что испепеляет меня изнутри. Как она? Что думаеть? Как живёт? Что ела? С кем общается? Нет, факты, у меня были. И фотографии, сделанные издалека, но на них не видно её волшебных глаз. Когда она зла, они превращаются в холодные кубики льда, когда Юльке хорошо, они тают, выпуская голубизну тёплой морской воды. И в такие моменты кажется, что ты горы можешь свернуть! И вот он, этот взрыв боли... Вот эта вспышка, способная отшибить память, отрубить тебя ко всем чертям, чтобы забыть обо всех ублюдках! И о папашке, сбежавшем, как только он оказался под перекрёстным огнём: сдать сына и сохранить деньги или подставиться под дуло. Предателей никто не любит. А он, независимо от выбора, останется предателем. Дерись, блядь! - хрипел Игорь, сплевывая кровь. - Давай, отлупи меня... Вы что тут устроили!!! Придурки! Боже. Какие же вы придурки! - визг Сони вдруг нарушил вакуум. в котором мы с Князевым скакали вокруг друг друга уже хрен знает сколько времени. София впрыгнула на ринг, встала между нами, широко расставив в стороны руки. Она прошлась по нам профессиональным взглядом, будто оценивала степень тяжести травм. А когда поняла, что кроме синяков и рассечений ничего нет, внезапно отошла в угол ринга и опустилась на пол.- Вот так мужчины справляются со стрессом? - Соня улыбнулась, даже не пытаясь скрыть сарказм. - А вы знаете о последствиях сотрясений мозга? Это накопительный эффект... Давай, Князев! Хочешь присоединиться к Лизавете Михайловне, продолжай! А ты, Лютаев... Если ты сейчас расклеишься, то эти двое, - Соня вдруг кивнула головой на ВИП-зону, где, оказывается, сидел Савин, с интересом наблюдавший за всем происходящим. - Они же кровью все зальют. А я не хочу таскать передачки в тюрьму. Поэтому давай... Поколоти Игоря в последний раз, а потом соберись и закончи это дело! А то мой муж нарушит обещание... Князев, все это время стоявший, как загнанный и сильно шокированный бычок, вынул капу, заливая ринг слюнями и кровью. - Какое обещание?Ты обещал построить для меня клинику, - Соня пожала плечами и раскрыла свой волшебный чемоданчик. - Давайте, лупите друг друга, а то мне вас потом заштопать нужно. И помните, что меня дома ждёт сын! Видишь, Князев, а ты говорил, что твоя София Егоровна не по части душевных травм, - я сорвал перчатку и протянул руку своему лучшему другу, готовому поддержать даже самым больным образом. Ты бы знал, какие запеканки она готовит, - шепнул Игорь, а после со всей дури хлопнул меня по плечу. Так, не расходимся! Раз уж вы закончили - по очереди ко мне, - Соня поднялась и взмахнула медицинской иглой, куда уже была заправлена нить. - Ну, Лютаев? Тебе крестиком вышивку делать? Само заживет. Я рассмеялся и спрыгнул с ринга. Клуб уже был почти пуст, а значит, можно не переживать, что травмирую своим видом кого-то из сотрудников. Приёмная тоже была пуста, поэтому я сразу отправился в душ. Смыл пот и кровь, укутался в полотенце и вышел, но там меня ждал сюрприз.. На кожаном диване лежала совершенно обнаженная Ульяна! Она томно выгнулась, демонстрируя тонкую талию, упругую грудь и дерзкую вязь огромной татуировки, скользящей от бедер по рёбрам. - Ну и что это? - прошёл мимо, даже не оборачиваясь. Открыл шкаф, надел спортивный костюм, а потом собрал со стола ключи и портмоне. Никита Петрович... Неужели я вам не нравлюсь? - Уля снова выгнулась, и мне стало страшно, что в попытке соблазнить шефа эта дура сломает себе позвоночник. - Я подумала, пока вашей жены нет, я могла бы сгладить вам горечь разлуки. Хм... А с чего ты взяла, что моей жены нет? Ну, мы же не идиоты. Два месяца не выходить из дома? - Ульяна вдруг раздвинула ноги, рассчитывая, что я взорвусь и овладею этим подарком судьбы... Чёрт, а ведь я ни хрена не понимаю в людях. Скромная, тихая, в огромных очках и вечно застегнутая на все пуговицы. Я её поэтому и нанял, чтобы не отвлекала и не пыталась воспользоваться положением. Но стоило ей скинуть одежду, показались и татуировка, и пирсинг на сосках и клиторе. Идиотка... А может, причина в другом? - я рассмеялся, собрал с пола её одежду и швырнул прямо в лицо. Может, ты просто ищешь теплое местечко, потому что муж моей сестры, с которым ты спала, свалил из города, когда понял, что никакого наследства ему не светит? Может, потому что Макарчук слишком труслив, а ты слишком меркантильна? Ульян... Если ты сейчас же не выйдешь из моего кабинета, завтра я сдам тебя Алисе. А ты знала, что моя сестра два года пролежала в психушке? Разнесла морду ублюдку, решившему, что пьяная девушка - доступная жертва. Думай! Ненавижу! - взвыла Уля, стыдливо прикрывая то, что ещё недавно предлагала мне совершенно бесплатно. - Пропуск оставь и скажи спасибо, что я ментам тебя не слил! Проваливай! Ночной тихий город, путаные улицы, лихачи, выехавшие, чтобы взбодрить уставшие от вечных пробок двигатели своих четырёхколёсных питомцев. Всё вроде привычно, понятно, но все не то. Несмотря на горящие окна, мой дом был мёртв. Ровно пятьдесят два дня, как он скончался, не оставив никакого шанса на сон и возможность дышать в этих безжизненных стенах. Храбрился, задавался вопросами о причинах такой метаморфозы... Но не потому что тупой, а потому что произнести это вслух ещё и больнее, чем вновь и вновь возвращаться туда, где нет жизни. С силой захлопнул дверь, будто это она виновата во всем дерьме, что случилось. Но в этом никто не виноват, кроме меня самого. Вошёл в дом и тут же напрягся, потому что в моей половине не горел свет, а на столе в привычном танце не дымился чайник с отваром на травках. Настасьи не было... И снова тревога, снова это ожидание очередной беды. Бесцеремонно толкнул перегородку, входя во вторую половину дома, и тут же выдохнул... Настасья сидела в центре гостиной, медленно покачиваясь в кресле-качалке. Вокруг царили темнота, тишина и полное бессилие. Кажется, Юля запаковала и увезла не только мой смысл жизни- Добрый вечер, - устало прошел, сел на диван напротив.Знаешь, почему я осталась? - вдруг произнесла Настасья. Чтобы подстёгивать меня, царапать чувством вины и напоминать, что Юли до сих пор нет дома, дернул плечами и раскинул руки, игнорируя боль после дружеской драки.Настасья усмехнулась, опустила голову, очевидно, не сумев спрятать досаду. Потому что ты их тех, кто кладет жизнь ради любимой, не задумываясь о последствиях. Действуешь, не отвлекаясь на нудную аналитику. Мой муж был другой... Андрей ничего не делал, пока не обдумает. И если был хоть намёк на риск, переубедить его было невозможно. Я думала, что это признак надежности, но..- Трусость тоже очень осторожна. Как думаете, ваш муж долго думал, прежде чем организовать катастрофу, где погибла моя мама? - выпалил то, что не давало покоя. Никит, но Юля ни в чем не виновата! - Настасья вскочила и вдруг пересела на диван, схватила мою руку, ласково проходясь по сбитым костяшкам. - Не наказывай её. Я же вижу, что тебе плохо! Я вижу! Ты её любишь! Осторожность - наследственная черта, как видите. Но мои чувства никак не влияют на то, что находиться в этом городе для Юли опасно. При обыске не нашли оригиналы важных документов, их продержат ещё пару недель, а если я ничего не найду, то Петухов и другие выйдут на свободу. Но вы можете к ней поехать, к тому же мне нужна доверенность, чтобы забрать доли, которые украли эти подонки, - хотел было закурить, но не стал... Поднялся, намереваясь выйти, но Настасья вновь вцепилась в руку. Но это её выдаст! Мне нужна подпись, - обернулся, утонув в огромных глазах убитой горем матери. Но в них было ещё что-то... Что-то её сильно беспокоило. Я подпишу все документы. У меня есть доверенность от Юли. Лютаев, я никуда не уеду, пока ты не сделаешь так, чтобы моя дочь и твоя жена спокойно вернулась в город! Ясно? Подпишу все, что скажешь, только не бросай нас! Ну и отлично. Нотариус заедет завтра утром, а теперь я пойду спать... Спать! Мне срочно нужно выспаться, пока я не сбрендил. Быть может, завтрашний день принесет покой? Но как же сильно я ошибался… Глава 51 Юля Я шла по узкой тропинке парка и щурилась, ловя солнечные блики. Мне было так хорошо и спокойно, что даже страшно. С момента, как у меня появилась возможность говорить с мамочкой, стало намного проще. Прошли и мигрени, и головокружение, и даже по утрам стало просыпаться легче. А может, я просто стала привыкать и к одиночеству, и к этому городу. Но спасала меня работа. Приходила первой, закрывалась в подвале и наслаждалась сладким ароматом краски и пылью старого дерева. Там было тихо и безопасно, а это самое главное. но как бы я ни храбрилась, было одно темное пятно.. . Я уже почти два месяца не слышала голоса Никиты. Сначала была ярость, потом апатия, ну и смирение. Он же не мог не знать о телефоне! Мог попросить позвонить? Мог написать СМС? Или хотя бы передать через маму привет. Но нет! Он меня игнорировал, как головную боль. Привет! - вдруг раздалось справа, а рука уже машинально скользнула в карман. Оль, я не хотел тебя напугать! - Лёнька выскочил из-за дерева, с опаской пялясь на мою руку. -Что там у тебя? Пистолет? Нож? Дубинка? - Газовый баллончик, - еле выдохнула, пытаясь расслабить лёгкие, сжавшиеся от стресса в тугой комок. - Лёнь, не пугай меня больше. - А чего тебе бояться? Лёнька был высоким рыжим пареньком с огромными серыми глазами. Волосы чуть вьющиеся, упрямо торчащие во все стороны. А улыбка у него была такая доброжелательная, заразная.- Знаешь, когда незнакомец выскакивает из-за дерева, то сомневаюсь, что намерения у него благочестивые, - перекинула рюкзак через плечо и засеменила по тропинке дальше, а Лёня пошёл следом. Не то чтобы я не хотела общаться, просто это рушило мой ритуал. Я специально выходила из дома пораньше, чтобы успеть забежать в уютную кофейню и за чашкой ромашкового чая полистать новостную ленту.- Ты такая скрытная. Почти два месяца работаешь, а мы с Диной ничего о тебе не знаем! - Лёня, очевидно, решил поиграть в рыцаря, потому что схватился за мой рюкзак, желая донести.- Лёнь, тебе нужно знать, что не все рюкзаки нужно таскать. Это же не туристический баул, отдернула руку и перекинула вторую лямку. - Ты решил меня развлечь? А может, сходим в кино? Что ты любишь? Мелодрамы? Боевики? Тупые комедии? - он опередил меня, чтобы смотреть в лицо, и стал плестись спиной вперед, изредка оборачиваясь, чтобы не убиться о пенёк. Лень, ты очень хороший, но мне сейчас не до свиданий, - стыдливо опустила глаза, вдруг поймав себя на мысли, что ни разу не была на свидании.. Те три дня в Москве с Никитой - это был пик счастья. Мы гуляли, целовались, как чокнутые, и сидели в пустом зале кинотеатра. И я не вынесу повторения тех воспоминаний. Но мы можем поужинать, если хочешь. Слышала, тут недалеко есть китайский ресторан, - мне почему-то было неловко, а Лёня смотрел так разочарованно, поэтому пришлось пойти на уступки. Да и отвлечься мне не помешает. Ненавижу китайскую еду... Но обожаю хот-доги! Ты хоть пробовала наивкуснейший хот-дог? Нет! Потому что никто и никогда тебе не покажет это волшебное место! За лёгким трёпом мы добрались до галереи. Дина уже была на месте, копошилась в клумбах, высаживая оранжевые бархатцы. Мы по традиции заварили кофе и разошлись по рабочим местам. Вот только перед тем как приступить, решила все же не сильно рушить привычный уклад. Села на небольшой диванчик, закинула ноги и достала свой телефон, ныряя в новостную ленту городских пабликов. Открытие новой галереи, шикарный приём, на котором почему-то не было знакомых лиц, объявление о строительстве нового завода... Но следующая новость выбила из-под ног землю. Я сжалась в заряженный атом, готовый взорваться в любую минуту. Голова загудела, виски запульсировали, а глаза пронзило такой сильной болью, что пришлось прикрыть веки в надежде, что это все мне показалось. Но открыла глаза вновь, а ужасающая правда никуда не делась. На что рассчитывала? На то, что он сидит у окна и грустит, как брошенный пёс? Что влюбился и тоскует? Что его сердце разрывается по волокнам, что он уже и забыл, когда нормально спал и ел? «Вчера город потрясла шокирующая новость... Владелец клуба «Час до рассвета», а также примерный семьянин и будущий отец оказался втянут в весьма скандальную историю. В сеть попали откровенные кадры личной жизни Никиты Петровича Лютаева, его любовницей оказалась его помощница, Ульяна Сидоренко...» То был только заголовок, обрывающийся на полуслове. Но мне буквально не хватало смелости, чтобы перейти по ссылке, хотя в миниатюре я уже видела всё, что могло меня убить. И знакомый кабинет, и диван, на котором я спала, и обнаженное женское тело, так соблазнительно выгибающееся в жажде ласки. Это бесспорно была Ульяна! Но от следующего фото мне стало нечем дышать... На фоне окна стол Никита, полотенце едва прикрывало пах, висело низко-низко, будто их буйство страсти кто-то вероломно нарушил. Прижалась пальцем, словно пыталась ощутить тепло. Но экран был холодным, как и выражение лица Лютаева…. Глаза прищурены, губы поджаты. Это был он! Мой Лютаев! Тот, кто приходит каждую ночь, кто поселился в моих снах, в моих мыслях, в моём сердце. И тот, кто его растерзал в клочья... Вдруг руки стали слабые. . Я не могла сжать пальцы, и телефон рухнул на пол, рассыпая по экрану паутину трещин. Голова шла кругом, сжимала горло, оттягивала ворот водолазки, словно именно она не давала мне дышать! Мысли спутались, я попыталась встать... А потом темнота... Плыла в густом сумраке тумана, отчетливо слыша голос папы. Порой, когда он возвращался домой рано, папа садился у моей кровати и рассказывал сказку. Меня это успокаивало и помогало уснуть. Когда я болела, папа и вовсе приходил каждый вечер. Мерил температуру, целовал в лоб и открывал новую книжку, готовясь читать хоть до утра, лишь бы я не плакала. Вот на этот голос я и шла. Не замечала других звуков, касаний, ярких вспышек огоньков. Я просто плыла, рассматривая образ папы с моим стареньким одноглазым медведем.- Оля... Олюшка! - тихий вкрадчивый голос раздался так внезапно, что и туман, и отец, и даже мишка стали рассыпаться картиной из песка. Я его теряла... А это было невыносимо! - Оль, просыпайся... Голос был смутно знаком, и вдруг резкая боль в затылке взорвалась настолько резко, что я распахнула глаза, уставившись в белоснежный и явно больничный потолок.- Боже! Слава Богу! - запищала моя начальница Дина и бросилась меня обнимать. - Пришла в себя! Ты нас так напугала! Пошевелила рукой, потом ногой... Не больно. Но при повороте меня снова пронзило спазмом. Что случилось? Ты упала! Оль, что случилось? Мы с Лёней услышали грохот, вбегаем, а ты на полу! - Дина присела на кровать и начала ласково водить по волосам. - Это клиника моего мужа, и здесь очень хорошие врачи. Я просто не позавтракала, вот сахар и упал, наверное. А что с головой? Ударилась о стул, скорее всего. Но ты не переживай, это просто шишка. А с обмороком доктора разберутся. Анализы взяли, причин тебе тут оставаться нет, поэтому готовься, я отвезу тебя домой! - Дина облегченно выдохнула и хлопнула в ладоши. - Ты же не думала, что я пущу тебя на работу? Нет... Тебе нужны сон, покой и законный выходной. Глава 52 Лютаев Скажите Юле, чтобы сидела ровно и не рыпалась! - прохрипел Настасье, как только пулей скатился по лестнице со второго этажа. Тёщенька даже не пыталась скрыть ухмылку, она будто и не заметила меня, раскладывая по тарелкам свою фирменную кашу с ягодами. - А есть повод беспокоиться? - она чуть спустила с переносицы стильные очки в коричневой оправе и впервые за все это время позволила себе взгляд, похожий на луч сканера. Смотря о чем вы! - накинул пиджак, намереваясь выскочить из дома, но Настасья с такой яростью шмякнула чашкой кофе по столу, что пришлось развернуться и сесть за стол. Тёщу лучше не злить, если хочешь держать её в союзниках. - Вот все документы, которые нужно было подписать, - Настасья толкнула по столу папку и только после устроилась в кресле прямо напротив меня. Вот только её взгляд мягче не становился. - Что это было? Не думай, что я из каменного века и не мониторю новости. Слежу... Весь город гудел о задержании помощника губернатора, мэра и всей честной компании кроме твоего отца. Что это за девушка, Никита?Это моя бывшая помощница, - сделал глоток кофе, совершенно не чувствуя вкуса. - Что, тёщенька, мозг полоскать будете? Да я думаю, что твоему мозгу и так в последнее время сильно досталось, поэтому не стану. Да и не похож ты на блядуна с плохим вкусом. Вот только не говори, что девицы с пирсингом во всех интимных местах привлекают таких, как ты, - вдруг Настасья смягчилась, подвинула корзинку с ещё тёплыми булочками. - Ешь, а то серый весь. Но проблема всё же есть... Пост Юля видела ещё вчера. И как? Вселенское горе случилось? Мужики козлы, ублюдки и изменники? - посмеивался, хоть и прятал за этим нелепым смешком тревогу. А что подумал бы я, окажись в такой ситуации? Дал бы в морду этому ушлёпку, а потом прикопал бы у памятника Ленину, чтобы никто и никогда не нашёл. А вот потом бы разобрался, что и почему. Так что глупо ожидать от Юли понимания, учитывая ее эмоциональность.- Никита, ты ещё плохо знаешь мою дочь. Если она любит, то до последнего! - Настасья поднялась и виновато опустила голову. - Я не стала говорить о том. что мой муж был причастен к смерти ваших с Игорем матерей. Прости, но я так решила! И почему же? Я уже ответила. Она любит до последней капли крови. И с отцом будет так же, несмотря на все, что он сделал. Любит! Моим словам она не поверит, но тебе я ничего запретить не могу. Расскажи сам, - Настасья смахнула слезу и вновь захлопотала на кухне. - Я приму любое решение. Если нужно уеду. Но подумай о Юле!Блядь... Да, сука, только о ней и думаю последние два месяца! Просыпаюсь и думаю-думаю! Заноза гребаная... Она в мозгах поселилась и тюкает-тюкает! - И вот тут меня накрыло.. Вскочил, перевернув кресло, и заметался по комнате, ощущая, как тает кислород. Он буквально горел и меня палил злостью, яростью, тоской и желанием снова обнять мою девочку. Это невыносимо! Ты умираешь каждую минуту! Каждую гребаную секунду чувствуешь, что уже покойник! Но потом снова думаешь о ней, и снова в упряжку... Настасья не испугалась моей выходки, как стояла, делая крошечные глотки из чашки, так и осталась. Только улыбка какая-то странная появилась, будто она уже знает то, до чего я, идиот, не допёр!- Не скажу я Юльке... Это не её грех, а дети за родителей не должны отвечать, - подхватил подписанные документы и выбежал из дома, где совершенно не осталось воздуха. Часы ползли, словно беременные черепахи... Кружил вокруг стола, а после резко оборачивался и всаживал дротик в доску, где были прикреплены две бумажки. На одной написано «нет», на другой «да». И, чёрт побери, та что с «да» была испещрена дырками от дротиков! Я не старался, не подыгрывал, моё тело само подсовывало под нос готовое решение.- Никита Петрович! - в кабинет постучали, я обернулся, очевидно, слишком резко, что наш юрист, Денис Котов, подпрыгнул от неожиданности и спрятался за дверь. Проходи, Денис... Это я так, фортуну развлекаю. Ну что? Как дела? Ты всё сделал? Да, - парень вошёл и протянул мне папку с документами. - Здесь все оформлено и подписано. Учтена каждая доля, принадлежащая вашей супруге. Савин, конечно, сильно помог, когда отыскал оригинал завещания, - Денис устало опустился на диван и начал растирать виски. Досталось ему... Хорошо, что я сам по ушлёпкам не поехал, а то убил бы каждого! Начиная с Румянцева, заканчивая Конопко. • Осталось подписать вам, - Денис вынул из портфеля последний документ и положил мне на стол. - Фирма вашего отца, вернее, уже ваша... Там тоже есть доля. - Давай сюда, - рывком вырвал документы, поставил свой автограф и сунул в папку. - Ещё новости есть? Есть, но необнадёживающие. У нас есть неделя, чтобы найти оригиналы документов. Именно в них указана исходная площадь земельного участка, позднее её подтерли, чтобы снизить стоимость выкупа. Исправленная версия есть, но нет первоначальной... Я изрыл все архивы! Все! Нашёл одну копию, но там, будто нарочно, пятно, - Денис переживал вполне натурально, и мне даже стало его немного жаль. Ладно, с перламутровыми пуговками, значит, с перламутровыми. Будем искать, - в последний раз посмотрел на огрызок листка с надписью «да», а после сгреб вещи, папку с документами и вышел из кабинета. Прыгнул в машину, а дальше уже дело техники. Ни капли сомнения, ни порыва повернуть назад. И только хитрый финт со сменой машины, а дальше я просто наблюдал, как кортеж охраны во главе с моей тачкой, за рулем которой теперь сидел Савин, мчится в сторону центра города, путая мой след... Не замечал лиц, почти не останавливался, просто прошёл в бизнес-зал аэропорта, и через сорок минут я уже сидел в самолёте. Калининград меня встретил рыжим предзакатным солнцем. Натянув бейсболку поглубже на лоб, взял в аренду автомобиль на чужое имя и покатил по городу. Двигался, как робот, отрубил мысли, чувства. Утренняя вспышка подействовала куда эффективнее, чем мордобой с Князевым. Вот же тёщенька мне досталась... Золото! О Юльке я знал всё... Каждый её шаг, каждый вздох! Каждый вечер получал подробнейший отчёт. Рассматривал фотографии, обеспокоенно подмечая бледность, усилившуюся худобу, потухший взгляд. Знал точный адрес квартиры, места работы, любимой кофейни, ресторанчика, где раз в неделю ужинает Юля. Каждый человек, с которым она заводит разговор, подвергается тщательной проверке! Поэтому я совершенно точно знал, куда и для чего ехал... Эта операция по спасению моей жены опустошила меня... Забрала весь покой! Припарковался в тени раскидистого дерева, вышел из машины и пошел по территории, украдкой заглядывая в окна. Юлька устроилась на первом этаже, что сильно упрощает наблюдение. Окна квартиры были тёмными, посмотрел на часы, осознав, что она уже должна быть дома. Чёрт возьми, - прохрипел, вспомнив, что, выйдя из самолёта, так и не включил телефон. И стоило исправить упущение, как на меня обрушился шквал сообщений. И от последнего меня пробрало до глубины души. Моя Юлька! Моя жена сидела с каким-то рыжим ушлёпком за столиком на летней веранде ресторана. Улыбалась, поправляла свои платиновые волосы, выглядела какой-то счастливой. Но окончательно меня добила лапа этого смертника... Кадр запечатлел момент, когда он потянулся к её тонким пальчикам! Засранец... Грёбаный ты рыжий плотник! Да я на него даже не делал ставку, решив, что ему смелости не хватит подкатывать яйца! А он меня сделал... Сделал меня, Лютаева! Сердце остановилось, как старый ржавый запорожец... Оно просто заглохло! Кровь отлила от лица, я ощутил леденящий холод, ползущий по нервным окончаниям. Не двигались даже руки.. . Стоял как истукан, зажав в руке гребаный телефон и чувствовал, как гнётся металл его корпуса. И вдруг так просто все оказалось... И правда попёрла аж из ушей, потому что обманывать сложно лишь одного человека - самого себя. И приехал я для того, чтобы объяснить Юльке, что тот пост - заказной, и ничего в моем кабинете не было! И рассказать, как было важно не подвергать её опасности не потому, что она наследница, и за её спиной какие-то несметные богатства, а потому что я самому себе никогда не простил бы, случись с моей женой беда. И люблю я её.. Люблю так, что убить готов! И вдруг со стороны дороги послышался шорох колёс, мне не осталось ничего другого, кроме как нырнуть в небольшой подъезд. Деревянные ступени предательски скрипели, выдавая возраст старого немецкого дома, я вжался в укромный тёмный угол под лестницей и застыл, обратившись в слух. Автомобиль свернул на парковку, хлопнула сначала одна дверь, потом вторая, а следом послышался легкий смех, которого я не слышал почти два месяца.- Лёнь, спасибо тебе огромное за вечер. Фильм был так себе, зато твои хот-доги - бомба! -Юлька зацокала каблуками по асфальту, и звук всё приближался, становился четче, громче, сливался с биением моего сердца. - Олька, я надеюсь, что это наша не последняя встреча... Олька! Это чужое имя, чужой город, чужой мужик... Всё вызывало отторжение и раздражение! Я было дёрнулся, чтобы оставить его рожу на стене этого дома! Но притормозил самого себя, потому что это самый короткий путь, чтобы разозлить жену. А мне ещё за Ульку объясняться... - Лёнь, не стоит! - Послышался шорох..Такой нехороший. Я уже представил, как этот засранец потянул свои лапища к моей жене! Не выдержал и выглянул навстречу своему инфаркту... Юля, и правда, выставила руку вперёд, делая шаг назад, при этом на лице была дружелюбная улыбка. Черт, бедолага ты, рыжий... Когда тебя вот так мило отшивают, это бесит ещё сильнее, чем если бы просто послали. Рыжий дерзить не стал, покорно опустил голову, с достоинством приняв отказ. Оль, ты мне очень симпатична. Если тебе нужно время, я готов ждать. Лёнь, мне было очень приятно с тобой пообщаться, но большего мне не нужно. Ни сейчас, ни потом, - Юлька прижала к груди букет цветов, и я ощутил себя полным идиотом. - До понедельника. Спасибо за вечер... - Пока, Оль, - голос рыжего потух, а через мгновение хлопнула дверь, взревел двигатель и зашуршали колеса. Ну, точно, придурок, даже даму до двери не проводил. А Юлька будто нарочно ждала, когда он отъедет. И только когда стоп-сигналы скрылись в темноте, она изящно развернулась на каблучках и, уткнувшись лицом в букет цветов, двинула к дому. Мой выход... Этот шаг был непростым, и вдруг сердце взорвалось каким-то нелепым предвкушением. Медлил, пытаясь погасить огонь ярость от увиденного... Но как бы я ни старался, Юлька вздрогнула, заметив ползущую тень.- Никита? - собственное имя из её уст показалось таким пугающе мягким, нежным. - Ты как меня нашёл? - Ну, привет, жена... В моём голосе не оказалось силы... Он прозвучал как громкий шепот. Грудной, полный отложенной угрозы шепот. - Ты жена моя, Юля... И с кем это ты по ресторанам ходишь? - с нескрываемой яростью процедил и двинулся на нее. Ладони зудели, а кровь вдруг вскипела, ударяя в изнывающий пах. Я не мог насмотреться... Тонкая, красивая, моя... Глаза огромные, полные скрытой злости. Юлька стиснула челюсть и процедила: Это просто друг! Никита, отпусти меня... Наш брак был фиктивным! Срок вышел, а ты можешь быть свободен, - она попыталась обойти меня, но я вовремя выставил руку. Она кусала губу, не смотрела в глаза, дрожала, пытаясь усмирить радость встречи. Сука... Мстит за то фото! Злится, хоть и понимает, что это ложь! Ещё эти гребаные цветы. А я... Придурок конченый. Разве так к женам с извинениями приходят? Срок выйдет, когда я скажу! Ты моя! Друг, говоришь? Только помни, что любой коснувшийся тебя труп. Ты знаешь, разговор у меня короткий... Ты - моя! - последняя фраза прозвучала как приговор, и Юля испуганно вскинула голову. Её взгляд проскользнул по моему лицу... Заметила и свежие швы, и ссадину, оставленную Князевым, недовольно сморщила нос и продолжила рассматривать, словно видела впервые. Шея, грудь, правая рука, прижатая ладонью к стене. И вдруг... Она увидела то, что стало для меня чем-то простым, привычным. Юлька заметила кольцо... То самое кольцо, что болталось на её тонком пальчике! Оно было надето поверх моего обручального, потому что убрать его не смог. Пришлось отправить Кристину к ювелиру, чтобы раскатал обод. Оно стало моим амулетом, охранным крестом, молитвой любимой женщины. Рванул вперед, сгребая её в объятия, прижал к стене, наваливаясь всем телом, чтобы ощутить eë! Я не могу без тебя, Юлька. Не могу... Любишь? - Юлькин голос задрожал хрупким хрусталём, столько боли и тоски в нём было... Столько надежды! Чёрт... Цветы были бы кстати. Глава 53 Он мог заявить что-то привычное для таких вот сильных и властных мужчин. Мог заткнуть рот поцелуем, утащить в квартиру, как настоящий мавр, или вовсе бросить банальную шутку, что женщинам важнее слышать, чем видеть. А пустословить и говорить ванильные слова - вовсе не по-пацански. Но Лютаев не стал.. Я смотрела в его глаза, полные опасной, страстной, какой-то глубинной голубизны. Там мирно сосуществуют и буря, и штиль спокойствия. В нём пламя бродит по толще льда, не топит его, но оставляет ожоги. И от Никиты у меня сплошные ожоги... И не ноют они, лишь когда он рядом! Твоя мама сказала, что ты, Юлька, любишь до последней капли крови,- он обхватил моё лицо, с силой вдавливая большие пальцы, прошелся от губ к скулам, чуть наклонил мою голову и оставил короткий жгучий поцелуй. - Но есть проблема... Я плохо представляю, что такое любовь. Но если любовь - это помешательство, тревожная паранойя и перманентный психоз, то да... Я люблю тебя! Если любить - это когда тебе больно, когда ты невероятно счастлив, то да. Получается, Лютаева Юлия Андреевна, я по самые яйца влюблен в тебя! Его слова слились с биением моего сердца... И так умеет только он! Говорит, а ты дышишь, улыбаешься, распускаешься крошечным соцветием и радуешься!- Лютаев Никита Петрович, да ты чёртов романтик! - смех, слезы, всхлипы... Все рвалось наружу, смешиваясь с быстрыми поцелуями. Это невозможно! Я злюсь! Я просто в ярости! Перед глазами до сих пор фото бесстыжей Ульяны, так гордо демонстрирующей своё тело. И злюсь я не на ситуацию... А на то, что мой муж видел её голой! А вдруг ему понравилось? Эта татуировка, этот пирсинг... Эта ревность сжирает меня изнутри быстрее, чем её догоняет здравомыслие. Но вот он целует, и всё проходит. - Влюбленный чертов романтик, - Никита подкинул меня вверх, заставив обхватить его торс ногами. - На гостеприимство я не рассчитываю, поэтому дверь открою сам. Откуда ты узнал, где я живу? А что? Ты хотела продолжить вечер с рыжим плотником? А как он опилки из шевелюры убирает? - Никита вдруг зарычал, а после распахнул мою сумку и бесцеремонно начал шарить там в поисках ключей. - Или ты его вычесываешь, как кота? Он и сам справляется, - я снова рассмеялась, прижимаясь щекой к горячей шее мужа. Языком провела по беснующейся венке, выдающей весь ад, что полыхал внутри него. - Лютаев, да ты ревнуешь! Нет, рыжик, конечно, не Улька-дура, но ты ничего о нём не знаешь! Представь, что скрывается под его одеждой? Черепа, проколотые соски, пирсинг в головке... Юль, ты к этому готова? А вдруг на его спине репродукция Ван Гога? Он нетерпения, он начал сдирать с меня куртку ещё до того, как в последний раз провернул ключ в замочной скважине. - Лютаев, у тебя жена искусствовед, и поверь, это сомнительный аргумент, чтобы уничтожить противника. Его губы скользили по моему лицу, он будто пытался вспомнить малейшую черту, вдыхал аромат моей кожи, а как только мы ввалились в квартиру, как только дверь за нами захлопнулась, прозвучал взрыв! Я больше не дышала, не существовала в отдельности от мужа. Мы стали единым целым! Единым организмом! Один вдох... Одно касание... Один поцелуй. Двое влюблённых до чертиков срывали одежду, чтобы заполнить пустоту одиночества и тоски, через которую пришлось пройти. И лишь когда не осталось ни сантиметра ткани, Никита перестал меня терзать поцелуями, сменяя их быстрыми и нежными укусами, и замер... Боже, какой он красивый... Взъерошенные темные волосы, смуглая кожа, оттого голубые глаза казались ярче голубого огня! Он надвигался грациозной походкой хищного кровожадного льва. И когда не осталось пути отхода, когда уже было некуда бежать, Никита уперся руками в стену, замыкая меня в клетку. Нам не нужны были слова... Просто глаза в глаза. Его тяжелая ладонь, медленно скользящая по шее. Он чуть замедлился, впитывая сумасшедшую бачату артерии под кожей, накрыл грудь, почти невесомо очерчивая чувствительные и болезненно напрягшиеся соски. Лютаева пробило током... Он сгреб меня на руки, в два шага пересёк гостиную, роняя на кровать. Он бывал разным, Резким, грубым, сухим, весёлым... Но сейчас он был любившим Так откровенно, так очаровательно сексуально! Целовал мои ноги, путешествуя языком от щиколоток до бёдер. Согревал касаниями, дразнил, уничтожал, а потом вновь возвращал к жизни... Люблю... Лютаев - Я умерла? Скажи честно, я умерла? - шептала Юля, прижимаясь щекой к моей груди. Мы были горячими, изнеможенными, усталыми, но безумно счастливыми. Между нашими телами залегла испарина, и даже легкий сквозняк из приоткрытого окна не спасал ситуацию.- Ты грёбаный маньяк! Лютаев, ты ненормальный... Где этому учат? - Юлька то срывалась на слёзы, то начинала смеяться, вновь прижимаясь сладкими мягкими губами. Есть самоучители, потом покажу это высокохудожественное кино, - прижал подушечку большого пальца к глубокой ямочке на ее подбородке и улыбнулся, заметив вновь просыпающееся смущение. - Дай куртку. Там сигареты и телефон. Не боишься, что нос засуну в твой телефон? Сообщения все подтёр? Вообще-то я - жена. Имею право.. - Ты чего гогочешь? - я тоже рассмеялся, наблюдая за её странной истерикой. Эмоции сменялись на её лице так стремительно, что я не успевал понять их природу. Вот она готова расплакаться, вот сонно потягивается, а потом заливается хохотом. Прижимает к груди простыню, пытаясь прикрыть наготу, а потом кошкой выгибается, дразня охренительными формами. И вот я снова каменный, озабоченный и совершенно повернутый на своей жене. Сама не понимаю, что со мной происходит, - Юлька стянула с пола куртку, вытянула пачку сигарет, телефон, а после послышался хлопок. - Никит, тут папка какая-то... Она что, в рукаве у тебя была?- Кстати, это тебе! - я закурил, подтянулся в кровати, подвинул свою голую заразу ближе и махнул, чтобы она открыла её. Что это? Это твоё наследство. Конопко, Румянцев, ну и твой покорный слуга подписали все документы, и теперь ты - законная наследница Малинина Андрея. Что значит - твой покорный слуга? - Юлька оттолкнулась от меня, села и принялась быстро перелистывать свидетельства о собственности, выписки из банков, платежные обязательства, а также гарантийные письма под залог их имущества.... Стоп! Я не это тебя спросила! - Юля вскинула взгляд, полный немого укора. - Ты что... Ты... В фирме моего отца у Малинина тоже была доля, - стиснул зубы, чтобы не выдать то, что чувствую, произнося фамилию её отца. Не нужно ей этого знать, права тёща. Права.. И что? Для чего это всё? Ты правда считаешь, что мне все это интересно? Думаешь, я буду заниматься вот этой чушью? - Юлька покраснела, но как только дошла до последнего документа, вся краска схлынула... - Брачный договор? Юль, почему из твоих уст это прозвучало как оскорбление? - я попытался сгладить обстановку и потянулся к ней, но Юлька выскользнула, продолжая вычитывать документ.- Это твоя безопасность, не моя... Не ищи подвоха. Я не претендую на твоё наследство в случае развода.- Скажи, что это не подготовка к разводу, а просто широкий жест, чтобы я не думала, что ты один из них... - растерянно прошептала она и закрыла лицо ладонями.- Именно. Я не знаю, что будет с нами, Юль... Но знаю точно, что буду драться за тебя, за нашу семью до последней капли крови! - схватил её за острый локоток и прижал к себе. Папка рухнула, рассыпая бездушные бумаги, за которые люди готовы были глотки друг другу грызть. Но моя Юлька не обратила на это никакого внимания... Смотрела мне в глаза так открыто, так нежно и с каким-то пугающим восхищением.. Зараза! - Бой с любовью? Лютаев, ты точно последний романтик в бойцовском клубе! - Юлька взвизгнула и обвила руками мою шею. - Значит, я уже могу вернуться? Не просто же так ты приехал? Почему просто так? Тоска по жене не в счёт? Говори! - она игриво ударила меня кулаком в грудь и рассмеялась.- Говори, муж мой... Собирать чемодан? Нет, Юль... Будет лучше, если ты ещё задержишься здесь. В домах и офисах этих придурков прошли обыски, но нужного документа мы так и не нашли. Мне нужна ещё одна неделя, чтобы уладить все вопросы. Ты что, уедешь? Снова оставишь меня одну?Пусть рыжий кот ещё неделю пооблизывается на сметану, что никогда ему не будет принадлежать. Мои пальцы уже порхали по изящной женской ножке. Чувствовал, как в ней зарождается новый огонёк…. Как пламя распаляется, разносится по венам, бьёт в чувствительные точки, выманивая мою страстную девочку наружу... Всего неделя! Ещё одна неделя болезненного одиночества…Глава 54 Юля Потянулась, чувствуя, как солнышко припекает мою задницу через незашторенное окно. Тело приятно ныло, каждое движение давалось через боль, а в памяти ещё были свежи касания рук любимого человека. Любит…. Лютаев не просто любит, он любит так, как никто и никогда не сможет! Хлопнула рукой, но холодная простынь ответила на мой вопрос раньше, чем включился мозг. Рывком поднялась на кровати и заскулила.. Никиты не было, зато вся комната была заставлена цветами. Боже! Пионы, розы, мелкие гвоздики, орхидеи и яркие герберы. Была оставлена лишь узкая тропинка, чтобы беспрепятственно попасть в ванную или пройти на кухню. И вдруг меня пробрало... Закрыла рот руками, заглушая дикий хохот, потому как на черном галстуке, подвязанном к ручке двери гардеробной, как на виселице, болтался букет от Лёньки.- Точно убьёт любого! В комнате стоял волшебный аромат цветов. Голова кружилась, к горлу почему-то подкатила тревога, смешанная с тошнотой, а через мгновение, я уже неслась между корзин, молясь, только бы не опоздать... Спазмы убивали меня! Глотку сжимало, желудок взбунтовался, голова кружилась. И состояние было такое пьяное-пьяное. И вот тут я даже обрадовалась, что Никита уехал. Пусть молча, тихо и эпично, зато не устаивает истерику и не везёт меня в больницу. Ненавижу больницы! После двух лет ожидания даже их аромат вызывает тревогу. Из комнаты раздалась трель. Желудок вроде перестал предпринимать попытки убить меня, поэтому я встала и нетвёрдой походкой добрела до кровати. Рухнула, рукой пошарив по подоконнику. Мам? - прошептала, делая вид, что не умираю, а просто ещё не совсем проснулась. Юль? Как дела? Ты что, ещё спишь? Муж не давал покоя? - и тут мама впервые за долгое-долгое время звонко расхохоталась. - Только давай без обмана... Я ещё утром поняла, что не выдержит Никита и умчится к тебе. Но как он узнал, где я живу? Юль, пора уже принять, что твой муж знает намноооого больше, чем нам бы того хотелось! Ну как вы там? Мы? Нет, мам... Я проснулась одна среди моря цветов. Никита оставил лишь короткое, но весьма ёмкое напутствие, чтобы никто ко мне и близко не подходил, - улыбнулась, вновь бросив взгляд на петлю из галстука. Что ты сделала? Ничего... Просто поужинала с другом, а Никита будто и об этом знал! - подняла руку, потянулась, как кошка, но случайно смахнула с подоконника своего одноглазого уродливого медведя. Он упал на подушку, где ещё недавно спал мой муж... Не выдержала, прижала его к груди, и так хорошо стало. С огнём играешь, дочь. Не стоит, - мама была явно в настроении почитать мораль, но сейчас мне было все равно. Пусть ругает, ворчит, отчитывает, лишь бы улыбалась, смеялась и говорила бодро. Мам, я так хочу домой, но Никита против. Говорит, что ему нужна неделя. Но для чего?Как для чего? При обыске не нашли оригиналы документов. Он тебе не рассказал? Нет... А что за документы? - я поднялась, вдруг поймав очередной тошнотворный позыв, спровоцированный тревогой. Долгая история... Но если коротко, то Никита поймал компанию бывших папиных друзей на грязной сделке. Но если не найти оригиналы документов, то их отпустят под подписку, а этого допускать нельзя. Стоит им оказаться на воле, как они исчезнут из страны! - И что? Тогда мы будем вечно прятаться? - мне вдруг стало холодно... Мороз пробежал по коже, концентрируясь в области шеи. - Знать, что за нами наблюдают те, кто потерял всё из-за Лютаева? Вздрагивать? Оборачиваться и забыть про свободу и счастье? К сожалению, милая, да... Если эти придурки избегут наказания, то не простят Никите того, что он фактически забрал у них город. А где Никита? Не знаю, но дома он не появлялся. Я даже стала переживать, потому что твой муж всегда присматривает за тёщей. Но сегодня и Соня дерганая, бледная. Сидит весь день, словно охраняет меня от чего-то! - запричитала мама. - Что-то происходит... Что-то очень нехорошее! Утром приезжал следователь, искал Никиту. Мама! Мама, что происходит? - я вскочила. случайно наступив коленом на лапу медведя. после послышался треск... Но я даже не обратила внимания, потому что этот малый и не то выдержал А я вот не выдержу. если потеряю любимого человека! - Дочь, не переживай! Я сейчас позвоню Игорю, заставлю его рассказать все! Мама отключилась, а я осела замертво... Голова снова закружилась, в голове хаос из дурных мыслей. А вдруг его задержали? Вдруг его поймали люди Петухова и Румянцева? Вдруг теперь он сидит в грязном ангаре? Его не пожалеют, не пощадят! А когда зазвонил телефон, я, не глядя на экран, поднесла к уху и закричала: Мама, что случилось? Алло... Ольга? Вас беспокоят из клиники «Мед-лаб». Мы вчера вам не дозвонились, поэтому я связываюсь уточнить, как ваше самочувствие? Чёрт... Идиотка! Даже не заметила, что звонил другой телефон!- Самочувствие? Всё хорошо, - сглотнула горечь, поднявшуюся по горлу. - А что случилось? Что с анализами? Ольга... мы же отправили вам все на почту. Вы беременны! Срок маленький, поэтому мы рекомендуем подьехать и пройти обследование у узкого специалиста, чтобы купировать сильный токсикоз. Это опасно для вас и вашего малыша... - и тут сотрудница осеклась, повисла пауза. - Простите…. Простите, я даже не уточнила... Хочу ли я сохранить этого ребёнка? Хочу.. Бросила трубку и закрыла глаза. Первыми вниз поползли ладони. Прижалась ими к плоскому животу, не в силах поверить тому, чтс услышала. Это правда? Я беременна? Беременна! Слезы текли бесконтрольным ручьем. Я захлебывалась, ласково бродила пальчиками по коже, обуреваемая страхами. Что будет с нами дальше? Как мне его защитить? Что делать? Мороз сменился жаром. Сердце колотилось, как ненормальное, а страх никуда не уходил. Он должен знать! Должен! Распахнула глаза, схватила телефон и на память набрала номер Никиты. Но в динамике послышался холодный голос автоответчика. И я обессилела... Телефон выпал из ладони, звонко брякнув обо что-то твёрдое. Опустила глаза, стыдливо откидывая растерзанного медвежонка, но вдруг моё внимание привлекла флешка. Металлический футляр с потемневшей гравировкой с моим именем. Юленька... Так называл меня только папа! Только папа мог произнести это так, что проходила боль от содранных коленок или тревога перед экзаменом, и даже температура. Его «Юленька» было сильнее заговора, сильнее антибиотиков. Оно было волшебным, исцеляющим! Подняла флешку, прижала к щеке, размазывая слезы. Потянулась к ноутбуку, а как только вставила носитель, на экране стали открываться окна, требующие пароль. Сомнений не было, я машинально ввела знакомые до боли буквы, которые заставлял учить меня отец, и экран вспыхнул пестрым архивом с файлами. Чёрт... С класса десятого отец стал просто одержим идеей заставить меня выучить длинный и нелепый пароль. Он не говорил, что это, куда его вводить и для чего? Будил среди ночи, звонил в Англию, Францию, перебивал и внезапно заставлял повторить это слово по буквам. А после того, как нам сообщили, что отец стал банкротом, одержимость перешла и ко мне. Ходила по банкам, искала ячейки, счета, вклады... Любое место, куда могла бы ввести этот гребаный сложный пароль! А оказалось... Оказалось, он охраняет кипу документов? Просто документы? Клацала по тачпаду, открывая один файл за другим. Всплывали разные документы, сути которых я не понимала. Да и даты... Чёрт, они начинались ещё до моего рождения! Но когда я рандомно открыла очередную папку, запустилась аудиозапись. «- Андрей, ты понимаешь, что Лютаев не поверит? Он же поймёт, что это мы прикончили его жену! - И что? Мы в одной подводной лодке. И я никому не позволю соскочить!» Я захлопнула компьютер, прервав голос отца, рухнула на спину, не в силах дышать... Мой отец... Мой папа... Они все причастны к той катастрофе? Они что, ради денег убили мать Никиты? А Никита? Он знал? Знал, и ничего не сказал? И вдруг мир перевернулся. Надуманные предлоги, страхи, одержимость Лютаева стали так понятнЫ. Он боялся за меня не просто так... Он на своей шкуре понял, каково это - терять любимого! А дальше я уже не думала.. .. Вскочила, пулей оделась, вызвала такси и забрала лишь сумку, куда бы поместился компьютер. - Своего ребёнка я без отца не оставлю! Я плакала, пока ехала в аэропорт... Плакала, когда летела в самолёте... Прижимала ладони к животу и читала молитвы. Снова и снова просила Господа пощадить меня, моего ребёнка, моего любимого мужа. А ещё я сильно боялась не успеть. Родной город встретил меня тяжелым серым небом, раскатами грома, вспышками молний и убийственным ливнем. Стояла под козырьком, по-идиотски пялилась на телефон, понимая, что позвонить мне некому. Маме нельзя волноваться, Никита недоступен до сих пор, Савин тоже. Оставался только Игорь. - Князев, только посмей бросить трубку! - закричала я, распугивая пассажиров. Толпа как по команде шарахнулась от меня, как от городской сумасшедшей, но мне было все равно. - Юля? - Игорь был так удивлен, что его голос чуть ли не сорвался в визг. - Ты что... Тебе нельзя сюда звонить! Где Лютаев? Я как раз еду... Игорь, говори правду! Почему он недоступен уже шесть часов? Юль, я не знаю! Мы сами с собаками его с утра ищем, а полчаса назад он скинул сообщение, что позвонит, как только договорит с Петуховым. Они где-то встретились, - Игорь выдохнул и выпалил всю правду, здраво оценив ситуацию. - Придурок! Он же один! Скажи, а дядя Ваня... Тот, к которому мы летали в Москву, он из органов? Да? Это он помогал вам? Да... А где он? В городе. Юль, что случилось? Ты где? Игорь, я стою на улице у аэропорта. Забери меня... Кажется, я знаю, что вам нужно, и где это можно найти. Князев примчался через двадцать минут. Его джип со свистом затормозил у терминала, а из салона выскочил встревоженный Вахтанг с зонтиком. Не смей меня отчитывать! - выставила палец, обрывая тираду красного от гнева Князева. - Я беременна, и Лютаев должен это узнать! А ты должен привести меня к дяде Ване немедленно! Игорь! Немедленно! - Блядь... Беременные бабы теряют мозг и чувство самосохранения, - прохрипел Игорь и рванул с места. - Меня Лютаев точно пришибет! Пристегни её, Ваха... Довезти это сокровище нужно в целости и сохранности, может, тогда помилует? Лютаев - Никита, это ничего не решает! Их выпустят под подписку, если не случится чуда! - дядя Ваня расхаживал по кабинету областного прокурора, яростно пиная все, что попадалось под ногу. Дядя Ваня был двоюродным братом моей мамы. Она пожалела и забрала подростка из крошечного поселка, когда умерла его мама, а отец запил. Определила его в Нахимовское училище, а после помогла с жильем, местом практики.. А спустя много лет именно дядя Ваня, получив допуск к базе данных старых уголовных дел, открыл мне глаза на ту аварию. И вот уже много лет мы пытаемся найти правду. И сейчас, когда казалось, что мы уже у финишной прямой, все рушится на моих глазах.- Петухов знает, что у нас нет оригиналов, - я закурил и зарычал, вспоминая тяжелый разговор с Петуховым. Он поймал меня в аэропорту, чтобы дать понять - не только я все и про всех знаю. Идиот! Я же сам слил Юльку! Привел их к ней! Сука... Никит, мы долго шли к этому... И, очевидно, поторопились, - затянулся отравой, удерживая её в лёгких, чтобы притушить боль. Но эта затяжка стала смертельной.. .. Потому как пришло сообщение от охраны, прикрепленной к Юльке. «Квартира пуста. Вещи на месте. Мы потеряли её...» Убью! Дым проедал легкие, но я все его не выпускал, вновь и вновь читая буквы, что никак не обретали смысл... Сердце остановилось, а я почти умер... - Лютаев! Немедленно потуши это! - голос Юльки ударил в спину автоматной очередью. Обернулся и замер... На меня бежала моя румяная, растрёпанная и так нелепо одетая жена. На ней была блузка, спортивные штаны и высокие кожаные ботинки. Она прижимала к груди свою сумку, а подойдя, выхватила сигарету и затушила в пепельнице одним сильным нажатием. - Не смей, Лютаев! Не смей! Нашему ребёнку нужен отец! И ты не поступишь как Пётр, или как мой папа... Юлька вдруг бросилась на меня, обвила за шею, поцеловала, даря капельку нежности, чтобы привести в себя, чтобы дать понять, что это правда! - Вы это искали? - Юля решительно разорвала объятия, оставляя меня наедине с шокирующей новостью. Отцом? Я стану отцом? Сквозь пелену тумана наблюдал, как дядя Ваня открыл её компьютер, методично что-то на нём перелистывая. Заметил, как засияло его лицо, слышал, как он отдает приказ по телефону. Но вдруг это все показалось таким серым. Неважным, глупым... Схватил жену за руку, вновь прижал к себе, обхватил её румяное лицо, впиваясь в её чистые счастливые глаза. Это правда? Правда… Эпилог - Юль! Юлька! - голос мужа скакал по коридору тревожным набатом... А я не могла подняться... Прижималась к холодному кафелю в попытке собраться с мыслями. Мне не нужны были врачи, не нужны идиотские тесты. Я уже всё про себя знала. Но как? Как???? - Юль, ты готова? - голос Никиты вдруг изменился, в нем зазвенела тревога, появилась злость. Мне бы не злить мужа... Лучше бы откликнуться, но сил на это не было. Каждая моя беременность... КАЖДАЯ! Протекала абсолютно одинаково. Первый триместр я буквально выживала! Давление, токсикоз, обмороки, бессонница, аллергия и нервная чесотка. Но стоило перешагнуть этот рубеж, как жизнь вновь возвращалась в моё измученное, исхудавшее тело. Да я работала до сороковой недели и трижды отправлялась в роддом прямо из художественной галереи. Юля! Где ты? - Никита уже вовсю грохотал дверьми, распахивая одну за другой, пока не добрался до гостевого туалета. Он ворвался, увидел меня на полу и всё понял... Тревога, страх и злость тут же рассеялись из голубых кубиков его глаз, уступая место радости. Девочка моя, он подхватил меня на руки и, уже имея отработанную методичку, понёс в спальню. - Лютаев! Я снова этого не вынесу... Почему твои дети сначала пытаются меня убить? - я скулила, ощущая, как нутро сжимается от удушающих спазмов.- Как корабль назовёшь, так он и поплывёт. Я когда тебя увидел, тоже хотел сначала убить... А потом так полюбил! Так полюбил! - он смеялся, целовал, попутно стягивая с меня тугое платье.- Никита... Мне почти сорок! Это правда... Вот только в руках своего мужа я до сих пор ощущаю себя хрупкой и ранимой двадцатилетней девчонкой, против которой оказался весь мир! И только ОН... Только мой муж закрыл меня от всех невзгод, несчастий и опасности. Наш первенец, Илья, родился в день суда над Петуховым и всей честной компанией. Он перекрыл все дурные воспоминания, сделав нас самыми счастливыми на этом свете. Он был даром! Именно его появление подарило мне ещё пять долгих лет рядом с моей мамочкой. Она порхала от счастья, забыла о болячках, раке, возможном рецидиве... Следующими были двойняшки Женька и Игорь, а еще через два года родилась моя принцесса Майечка. И я думала, что жизнь сложилась! Но фортуна решила компенсировать все несчастья, выпавшие на нашу долю, подарив пятого ребенка.. - Юлька, я так тебя люблю! - мой муж не стеснялся влажного взгляда. Целовал мои ладони, перебирал волосы... Восемнадцать лет прошло, а он все такой же. Сильный, крепкий, заботливый, и лишь серебро рассыпалось по его волосам, придавая солидности. Под его крылом вся наша семья в полной безопасности.- Лютаев... Это был фиктивный брак, - я рассмеялась, но тут же притихла, услышав суетливые шаги по лестнице. - Не ври... Это была любовь с первого взгляда! - шепнул он и обернулся, когда в нашу спальню вбежали дети. Илья нёс на руках капризную Майку, пытающуюся снять ленточку с тоненькой светлой косички. А Игорь и Женька толкались, пытаясь поделить планшет, потому что второй утром нечаянно утонул в бассейне. Преступник пока не найден. Но следствие идёт... - Мам? - Илья тут же напрягся, в глазах его вспыхнул до боли знакомых холодный голубой огонёк. - Что случилось? - Маме плохо, видите? Женька, быстро неси лёд, Игорь, а ты тащи мой телефон, нужно тёте Соне позвонить, - тут же раздал команды Никита, вот только исполнять никто не бросился. По глазам детей стало ясно, что они поняли все не хуже, чем мы... Близнецы переглянулись, как делали всегда, когда хотели обменяться подозрениями, не озвучивая их вслух. Илья уже тихо посмеивался, и только наша самая маленькая принцесса обиженно хлопала глазками. O! НЕТ! - хором прошипели близнецы. И что? Нас снова поселят в одну комнату? - крикнул Женька. Стоп! - Никита вскинул руки, и в комнате опять повисла тишина. - Мы построим дом ещё больше... Никто никого не выселит! - Нет, ну, может, я съеду? - воспользовавшись моментом, снова надавил на больное наш старшенький, решивший, что достаточно вырос, чтобы выпорхнуть из гнезда. Лютаев тихо зарычал, а мне пришлось пересилить себя и обнять мужа, чтобы усмирить его отрицание. Эх, Илья... Такой же порывистый, шальной, смелый! Копия своего отца!- Компьютер тогда мой! - захлопал в ладоши Игорь. - Пап, скажи? Раз хочет сьехать, пусть оставляет комп! С чего он твой-то? - очнулся Женька и толкнул брата. Стоп, мелкие! Никита подтянулся по кровати выше, обнял меня, поправил одеяло, скрывая плечи.- Ну мало их, Лютаева... Давай мне ещё двойню! - он посмеивался, наблюдая за суетой в родительской спальне. Илья опустил Майку на кровать, дочь быстро переползла к нам и начала хохотать, наблюдая, как старший разнимает младших. - Боже, как я счастлива! ----------