Другая ведьма. Тень врага
Елена  Щеголева

Эрьяна Нарр – дочь ведьмы и оборотня, всегда сторонилась людей, была объектом их насмешек и неприкрытой ненависти. Но по велению альфы клана стала разменной монетой без своего согласия. Спасло юную необычную самку лишь наличие магических сил. Но даже в Академии магии ей не дают смириться с участью игрушки чужеродного клана, ведь волки постоянно рядом… Лишь тень странным образом ее уберегает и дает насладиться иллюзорной свободой...

====================

Пролог

Пролог
Пролог
День был окончательно испорчен для Саниэля Нарра после слов, сказанных в капризно-повелевающем тоне…
— Я не признаю ваш брак!
Сеньора Клауренция Техль, приходящаяся жене оборотня матерью, действительно была красива, несмотря на возраст и слишком вульгарный макияж, одежду… Все в ней говорило о страсти и разврате. И мужчина втайне облегчённо вздохнул полной грудью. Его супруга, конечно, тот ещё подарок, но… в несколько раз приятнее и милее. Не зря слагаются страшные байки про тёщ!
— Как ты могла, Иветта? — Клауренция смотрела на своё чадо, высокомерно подчёркнуто не замечая присутствия, собственно, причины важного разговора. Оборотень ничем не выдавал свой гнев. Угрюмо слушал разговор двух женщин и внутренне пытался успокоиться. Да только отражение в зеркальной поверхности посуды выдавало иную картину. Янтарные глаза Саниэля будто бы светились нереальным светом.
— Маменька, вы же отказались от меня! — Иветта не уступала сеньоре Техль ни в высокомерности, ни в старании не видеть своего же супруга.
Венчание было, мягко говоря, напряжённым. У священника случился инфаркт по окончании действа, да и преподавательский состав Академии магии теперь навсегда обвёл в календаре этот день чёрным…
— Ты моя дочь! Моя кровь… Тем более я веду переговоры с сеньором де-Ла Маркелом! У него есть сын, который хотел бы жениться на тебе. У нас есть договорённость. Более того, их семейству нет никакого дела до того, что ты ведьма! И… до твоего положения - тоже.
— Вы отказались от меня! — повторила вновь девушка, поглаживая прилично округлившийся живот. Чёрное платье без корсета, без привычного для рыжей молодой красавицы глубокого декольте, лишь чёрная шелковая лента под грудью, которая сильнее подчёркивала и большую красивую грудь и интересное положение сеньоры ведьмы. — Тем более, этот Маркел слюнявый и прыщавый… Его сынок не лучше!
— А этот зверь, значит, хорош? — благородная дама махнула рукой в кружевной красной перчатке в сторону молодого человека, который, чтоб не увидели его клыки, отвернулся к окну. Ситуацию это не спасало, но была иллюзия хоть какого-то приличного разговора. А не семейного скандала.
— Да, — Иветта просто ответила, глянув в прищуренные злые глаза Саниэля.
— Повторяю, — Клауренция встала, подхватила шляпку с огромными полями, усеянными мелкими декоративными красными розочками, направилась в сторону двери, — Я не признаю ваш брак и не приму этого ребёнка! Вы не получите от меня ни гроша…
— Я в состоянии обеспечить свою жену и ребёнка достойным жильём, хорошей едой и прочими необходимыми мелочами, — некромант перебил мать своей супруги грубо, и его голос тоже был непреклонен.
Клауренция на миг посмотрела прямо в звериные глаза Саниэля.
— Какое скверное и ужасное воспитание… Вас никто не спрашивал, сеньор! — фыркнула презрительно женщина и покинула Саниэля и Ветту.
***
Маленькая девочка с длинными прямыми рыжими волосами и необычайно яркими янтарными глазами сидела без присмотра прямо в парадной большого поместья. В её руках были камни, не предназначенные для детских игр. Да и малышка не играла, а о чем-то не по годам серьёзно бухтела.
— Вот это амулет для вызова танаргуда… А вот этот синий камушек — защитный амулет от упыря… Вот этим можно восстановить резерв боевому магу… А вот этим открыть портал…
— Эрьяна, где твоя мать? — Саниэль, уставший и вымотавшийся после внеочередного расследования, пришёл домой и застал свою дочь за перебиранием своих же амулетов. Мужчина отобрал опасные вещи, которые уж точно не должны быть в руках маленькой девочки, и пошёл в свои покои. Рыженькая дочка побежала следом, словно хвостик.
— А мама в Академии, — очаровательно умненькая и серьёзная Эри не отставала от папы, радуясь его возвращению. Ведь папа такие интересные вещи рассказывает и показывает. Правда, в лабораторию свою не пускает… Обидно.
— Иди в свою комнату, — оборотень рыкнул на дочь и захлопнул двери прямо перед её носом. Маленькая сеньорита тяжело вздохнула и пошла беспрестанно бродить по поместью.
— Эри, детка, твой отец уже вернулся? — самая красивая женщина из всех, как думала малышка, пролетела мимо дочки, даже не остановившись ни на миг.
— Угу. Он устал и закрылся в своей комнате, — выдала маленькая девочка, тут же прицепившись хвостом за мамой.
— Детка, иди поиграй, — Иветта отмахнулась от четырёхлетней дочурки и закрылась в своих покоях. Малышка тяжко вздохнула, пнув ножкой закрытую дверь.
Острым слухом дочь Саниэля и Иветты услышала, как открылись двери комнат отца, и тот направился в свою лабораторию. Почти вприпрыжку девочка побежала за ним, надеясь хоть в щёлочку подсмотреть, что же родитель там занимается.
Мужчина, увидев своё чадо, тут же захлопнул двери в лабораторию.
— Эрьяна, иди играй, — раздалось из-за двери.
— Ну, папа! Я буду тихо сидеть и не мешать, честно-честно! — заныла девочка, пользуясь проверенным маминым способом. Ведь папа так не любит слёз…
Саниэль открыл двери, хмуро посмотрел на рыжую копию его супруги и неожиданно впустил дочь в лабораторию.
— Только тихо сидеть вот там, — махнул отец в сторону большого стула подальше от рабочего пьедестала.
Сам мужчина перестал обращать внимания на восторженно озирающуюся по сторонам маленькую дочь и начал занимать делом. Саниэль был очень сосредоточен, чистые, выверенные движения…
— Знаешь, что это за камень? — вдруг спросил отец, показывая небольшой красный камень в золотых рунах. Девочка мотнула головой из стороны в сторону, глаза горели в предвкушении, — Это амулет для создания защитного контура от умертвий пятого уровня опасности.
Девочка понятливо закивала, во все глаза смотря за действами отца, который уже выстраивал контур на защитном постаменте. Мужчина внимательно все перепроверял, параллельно иногда рассказывая дочери, что же именно он делает.
— Эта линия позволяет контролировать всех зомби выше шестого уровня… Смотри внимательно, эта руна позволит усыпить умертвия одним лишь заклинанием без применения магической силы, так как в самой руне уже заложен запас магии на одно заклинание…
— Саниэль! — голос мамы девочка услышала словно сквозь туман, так интересно ей было слушать пояснения отца.
— Да, — мужчина устало рыкнул, открывая запертую предусмотрительно дверь. Женщина влетела в помещение, быстро мазнула взглядом по сидящей на стуле Эри и швырнула конверт в мужа.
— Как это понимать? — Иветта нервно начала расхаживать из стороны в сторону, перебирая выбившиеся рыжие локоны из причёски, — Это же моя дочь, Саниэль!
— Это наша дочь, — с нажимом поправил сеньор некромант супругу, вчитываясь в развёрнутое письмо.
Мать подошла к девочке, быстро поправила растрёпанные волосы и вновь вернулась к мужу, который хмуро взирал на послание.
— Мы должны сделать это, — неожиданно глухо сказал он, магией рассеивая письмо.
— Как это должны? Это же… наша дочь! — Иветта выглядела так, будто сию же секунду разрыдается, кинувшись на широкую грудь супруга.
— Я обязан отдать Эрьяну на воспитание своего отца до тех пор, пока ей не исполнится двадцать пять. Это не обсуждается. Таковы правила нашего клана.
— Но ты не живёшь в клане!
— Я сын альфы, и будь я хоть трижды одиночка, но мои дети, все мои дети, должны быть воспитаны по законам Аукендона.
— Тебе наплевать? — женщина проронила первые слезы, пряча глаза от внимательной дочери.
— Мне не наплевать. Но это лучшее, что можно представить. Сейчас… Эри сидит дома под присмотром няни — обычного человека, заметь. Но наша дочь оборотень, вспомни ту ночь… Так будет лучше… Там её научат контролировать себя, воспитают благородной рави клана Нарр.
— Так будет лучше? — Иветта глухо повторила слова мужа, поднимая полные слёз глаза на дочь.
— Да, — также глухо ответил Саниэль, приобняв жену и быстро чмокнув в макушку.
А маленькая девочка смотрела и не понимала, как же сильно изменится её жизнь. Не будет больше интересных рассказов от папы, забавных игр с мамой, не будет и тёток-няней, которые её боятся, как огня, не будет прогулок по городу…
Все изменится навсегда и безвозвратно.

----------

Глава первая

Глава первая
Глава первая
Аукендон напоминал мне маленький уютный город в глуби вечного леса, чьи высокие сосны тянули свои пики в самый верх, к бескрайнему голубому небу.
Окружённый высоким забором, город был неприступен, и закрыт от мира людского. В небольших щелях зубьев забора можно было увидеть прекрасную равнину, на которой кое-где высились одинокие деревца да реденькие кустики. Пейзаж равнины менялся с каждым временем года, притягивая своей неизведанной простой красотой умы всех молодых оборотней.
В город никто не мог проникнуть, кроме двуипостасных. Ведь Звериный город - не место для других народов. Он неприступен, велик и прекрасен в своей силе: от равнинной территории чёрных лис да бурых волков, к лесным массивам золотых и белоснежных леопардов, а также территорий серебряных волков. Как мне всегда казалось. Хотя сама почти всю жизнь пробыла тут, и никого, кроме своих сородичей, не видела. А если и видела, то не помнила - так давно это было.
Утренние сумерки рассеивались над Ил’пардоро, поселении золотых леопардов, обнимая напоследок в своих ненавязчивых прохладных объятьях. Я шла вдоль пустынных улиц, по краям которых высились одноэтажные коробки простеньких, но крепких, построенных на совесть, пусть и из дерева, домов. За двадцать лет я полюбила эти улицы так сильно… Но это была странная любовь. Я ненавидела каждый метр, каждый сантиметр этих улиц. Там и тут я выплёвывала кровь из-за мощных ударов… или слезы, которые роняла украдкой, не дай Боги кто-то увидит.
Но мысли мои были только о вечере, на котором состоится «праздник», если можно так выразиться. День моего совершеннолетия, вечер, где мне быть главной персоной. И сказать, что в преддверии праздника, я испытывала чувство радости, значит, безбожно соврать всему миру, не то чтобы самой себе.
Не каждый день внучке альфы, между прочим – единственной, клана Нарр исполняется двадцать пять. Да только любимой меня никогда никто и ни за что не назовёт: ни дед, ни отец, чью кровь я унаследовала, никто бы то не был другой.
В свои двадцать пять кошачьих зим я выглядела примерно на двадцать человеческих лет. Мне предстояло поступление в Академию магии из-за наследственности родной мамаши (хоть наконец-то увижу её и отца, спустя двадцать-то лет), испытание силы и шабаш… А перед этими всеми «прекрасными событиями» в клане оборотней посвящение и получение магического знака, что я свободная самка, не обременённая семейными узами. Собственно именно эту метку я получу на празднике. Если получу...
Лет эдак пять назад между кланами Нарр и Росхшеэнн был заключён договор, по которому волки предоставляли защиту золотым леопардам, а взамен наш клан, собственно мой дед, отдавал одну кошку Тагарху – альфе серебряных волков. И как можно было и предположить, разменной монетой сделали меня. Меня решили сбагрить с глаз долой, даже не интересуясь мои чувствами и желаниями. Все мои малые лелеемые мечты были разрушены, я не имела права и слова «нет» сказать. Как единственную внучку альфы Нарр, меня отдадут отвратительному состоятельному забрюзжавшему уже волчаре.
Это не радовало, чтоб не сказать больше.
Волки клана Росхшеэнн меня пугали, как и всех котов, да и не только нас: лисы и бурые волки тоже трепыхались от страха перед воинами. Хотя я и видела только одного серебряного волка в своей никчёмной жизни закоренелого неудачника.
Тогда в наш клан прибыл очень уж молодой представитель воинского клана звериного города. В Росх, поселении серебряных волков, было принято ставить метки совершеннолетия на плече. У того молодого самца этот знак был совсем свежий, с не сошедшими даже кровоподтёками. Знак притягивал взгляд к внушительным сильным плечам. Запах самого оборотня был иной, волнительный, устрашающий, приникающий прямо в сознание…
Молодой нелюдь был высок и худощав, как и полагается особи нашего народа. В нём было много наглости и ярости, свойственные всем вспыльчивым юнцам. Я тогда ещё отметила, что его тело было сильное, как у воинов, изображения которых иногда находила в книгах. На висках выбриты символы — сплетение из ромбов со странными засечками, очень похожие на знак, расположенный на плече; у него были пугающие холодные глаза, почти как у меня, только серо-жёлтые, слишком светлые и в то же время по-настоящему звериные. Никогда больше не встречала такого цвета глаз. Почему-то истинные звериные глаза большая редкость среди оборотней, все чаще они всех оттенков коричневого.
Он заметил меня почти моментально, прерывая яростный поток своей речи перед дедушкой. Я не успела испугаться, он приблизился ко мне невероятно быстрым для человеческого глаза движением, схватил за острый подборок, внимательно всматриваясь в моё лицо. Его глаза цвета рутилового кварца прожигали во мне дыры. Но постепенно его взгляд стал теплеть, а на губах расцвела нагловатая усмешка. Я уважительно поклонилась перед равилом, насколько это позволяло моё неловкое положение и рост, вспоминая нравоучения многолетней давности матушки-аристократки в энном поколении и законы звериного города. Знала, мои манеры безупречны.
— Какое очаровательное создание… — произнёс волк, не отрывая от меня взгляда и глубоко вдыхая мой аромат. Я даже не помню теперь его запах, но тогда... он был невероятный. Пугающий, другой, но такой... глубокий и интересный.
Так уж повелось с подросткового возраста, стоило мне обзавестись некоторыми формами, отличающимися от худосочных фигур обычных оборотней, что хоть меня и ненавидели, сторонились, боялись... самцы хотели меня. Рыжих оборотней не бывает в принципе, а я отличилась и тут, унаследовав от матери оттенок ржавчины с холодным отливом. В купе со звериными глазами смотрелась я... экстравагантно. Этакая высокая худая, но стройная все же девушка, с хищными острыми чертами лица, ярко-жёлтыми, впрямь как у папы — глазами.
— Эрьяна! — вырвал из потока мыслей голос деда. Альфа всегда обращался ко мне только по имени, не сокращая его. И относился, как к чужой. Внучка, да. Но ведьма… Ох, спасибо папиному зверю с его замечательным носом. Снюхался с ведьмой, а мне страдай.
— Да, равил Ррах, — Я подошла к деду и почтительно склонила голову. В моей семье, хотя стоит лучше сказать — клане, всегда было холодное отношения. Между всеми и мной.
Когда мать привела меня в этот городок, её встретили пустыми улицами, закрытыми домами, стражами у ворот с недобрыми лицами да резким приказом деда.
— Девчонку ко мне, ведьму за ворота!
— Что за чушь? — Мать не понимала такого отношения к себе, хотела было возмутиться. Но когда на тебя рычат все, в том числе и альфа... задумываешься о своей незначительной человеческой жизни. И я её вполне понимала. Когда дед рычит, это похлеще отца будет в несколько раз.
— Теперь понятно в кого Саниэль, — тихо протянула мама и, поцеловав меня, ушла. Просто ушла, оставив меня в кольце больших и грозных оборотней.
Я печально вздохнула, вспомнив именно этот момент жизни. Переломный, если быть откровенным. Именно с этого дня я стала непросто ребёнком или необычной девочкой... я стала отребьем — ведьма-оборотень. Не будь я внучкой самого альфы клана Нарр — убили наверняка, чтоб породу не портила.
— Сегодня твой день, Эрьяна. Так что сейчас последние тренировки. Заниматься будем весь день, до самого вечера. Начнём через четверть часа. Без опозданий, — Высокий, с лёгкой сединой в тёмных коротких волосах, мой дедушка был красив по-своему. Как и все оборотни, худощав и жилист, с хищными чертами лица и тёмными карими глазами. Пятьдесят лет пребывания альфой оставили много шрамов на лице и теле мужчины. Вечно холодные глаза не высказывали никаких чувств, лишь холодный расчёт. Власть, что же ты делаешь с дорогими людьми, а точнее, нелюдями?
— Да, равил Ррах. Я помню, — подражая старшему, холодно ответила я. Всегда пыталась быть такой же, как он — хладнокровной, жестокой и серьёзной. Внешне так и было... Но и воспитание взбалмошной мамочки дало о себе знать. Видимо, поэтому мне было легче переносить ненависть и страх окружающих.
В городе каждый знал меня. Лишь только ленивый, глухой и слепой оборотень не знал о существования диковинной кошки с рыжими волосами. Для самцов я была хоть и опасной, но желанной игрушкой. Для самок — проблемой, очень большой проблемой. Для деда — позором. Для родителей... да никем, по сути. Они друг друга не любят, чего уж говорить обо мне.
Я прошла вдоль улицы, отмечая, как небосвод темнеет. Запахло свежим ветром, а следом за ним пришёл привкус на кончике языка — влажность тёмного леса и, начинающей жухнуть, листвы.
Будет дождь. Опять.
Всегда любила грозу. Смешно, когда все дети шарахались от дождя, прижимая уши к голове, я, наоборот, вальяжно прогуливалась вдоль деревьев, высоко задрав голову, смотрела звериным взглядом на всю красоту. Небо переливалось, сверкало. Многие оборотни считали меня странной, как минимум. Я и сама бы так думала, не будь это я такой.
— Эри? Детка, заходи, гроза затевается, — окликнула меня Леардея, подруга жизни альфы. Одна-единственная, которая проявляла рвение нормально относиться ко мне за эти годы «жизни» в Аукендоне. Хотя у неё скорее не было выхода.
Она не была красивой в моем понимании — заурядное сухощавое туловище, значительный высокий рост, тёмные неухоженные длинные волосы, светло-кофейные глаза, опять же излишне заострённые черты лица. Она выглядела жёсткой и серьёзной, но была добра сверх меры. Особливо для меня. По крайней мере, старалась. Её за душевность боготворили, и спускали даже подобный проступок, как обитание под одной крышей с безобразной рыжей кошкой-ведьмой. Спасало её положение только то, что она единственная деда.
— Я прогуляюсь, рави, — отозвалась я, неторопливо идя на тренировочную площадку. Место, где я провела свои почти двадцать человеческих лет жизни в Аукендоне. Где старик меня, непрестанно из года в год, учил совладать с Силой, зверем, и даже магией.
Силой я обладала колоссальной, лишь малым уступающая возможностям альфы. Меня смело можно было называть альфа-самкой, но я не хотела носить это сомнительное звание. Я оборачивалась моментально, настолько быстро и безболезненно, как если бы просто дышала. Только это было и моим уязвимым местом, так как от любых сильных, неконтролируемых эмоций начинался оборот. Я сильно отличалась от всех.
К примеру, даже альфы, в чьей крови Сила была велика, не могли так быстро и безболезненно обращаться. Они воспринимали своего внутреннего зверя, как нечто другое, чужеродное. Но с самого детства я чувствовала, моя кошечка – это я сама, мы неразделимы, дышу я – дышит и она, больно мне – ей тоже. Следствие этого понимания было таковым: малейшее колебание нервов – и вот она, изящная золотая самка.
Но самое главное было даже не это, а то, что моё сознание не ускользало, как у других. Я трезво владела ситуацией и в звериной ипостаси, не угрожая безопасности окружающих.
Первые капли дождя медленно стекали с лица. Отображение в старых лужах пошло рябью, но продемонстрировало меня. Аристократичное лицо, но эдакое... чужеродное. Я бы не окрестила себя красивой. Ну вот вообще. Скорее противоестественной. Единственное, к чему питала слабость в своём лице, это губы — плавные, пухлые и нежные. Они никак не сочетались со хищной моськой, но были такими интересными, абсолютно как у маменьки, которую я смутно помню. Но холодное выражение лица совершенно не красило это лицо. Будь я не оборотень и, живя в поместье родительницы, была бы превосходной знатной дамой, благородной и стервозной. С такой кислой миной только интриги плести.
Норов, вообще, не от родителей унаследовала. Моя мама, великолепная сеньора-ведьма, неизменно все воспринимала через призму язвительности и скепсиса. Весело живётся, если все близко к сердцу не принимать. И отец — вспыльчивый и разъярённый, опасный зверь. Но весьма рассудительный и неглупый, даже очень умный.
Я старалась быть такой же хладнокровной, как и дед. Стремилась быть невозмутимой, хотя бы снаружи. И это получалось у меня. Но лишь обёртка была покрыта льдом бесчувствия, внутри меня плескался вулкан эмоций.
Смешанная кровь — это всегда скверно. Противоборство двух рас — борьба внутри одного организма. Агония, нестерпимая боль первые несколько лет жизни.
Всегда хотела быть сильной, независимой... Любимой. Да кто ж даст добро? Ожидает меня где-то в клане Росхшеэнн престарелый извращенец, пожелавший себе развлечение в виде маленькой зверушки с рыжей шерстью напоследок… И оттянуть этот омерзительный момент едва ли сможет Академия магии Дейур.
— Эрьяна! — альфа сел сзади меня, не напрягаясь даже от начинающегося дождя. Я, не проронив слова, кинула внимательный взор на Рраха, отобразив его же холодное выражение лица, — Я на самом деле горд, что именно ты моя внучка, — изумлённо вытаращилась на старого леопарда, а моя кошка потрясенно рыкнула, вторя моему немому потрясению от этих слов, — Да, я не относился к тебе, как следовало бы... Но ты выросла фантастически сильной и закалённой от ненависти окружающих. Нет твоей вины, что единственная моего сына — колдунья. Не виновата также, что сама такая по крови. Попросту запомни, что я тебе выскажу. Колдунья, это не просто могущество, волшебство... Это состояние души, черта характера. Вот твоя мать — сущая ведьма... Но не ты. Эрьяна, ты благородная самка клана Нарр, прекрасная маленькая кошка с немыслимыми рыжими волосами. Только запомни это... Занятий не будет. — Ррах Нарр, ошеломив каждым словом меня, поднялся и ретировался под гул усиливающего дождя. Я распахнула наполняющиеся слезами глаза к небосводу и вперилась на излюбленные красоты. Грозно загрохотали небеса, словно отражая мои чувства.
Справившись с нахлынувшими эмоциями, я, проворно обратившись, побежала по родному лесу, разминая затёкшее тело. Кругом витало напряжение, отдавая какими-то неприятными волнами по моему несчастному носу. Слепящий лучик заходящего солнца, только на миг выглянувшего из-за мчащихся туч, прокрался сквозь малахитовую насыщенную хвою и пробежался по моей золотистой шёрстке, образовывая отблески, радостно прыгающие по тёмным сырым стволам деревьев. Утомлённо фыркнув, я повалилась на брюхо и прикрыла глаза, будто засыпая. Сиротливый лучик испарился, напоследок резанув сквозь веки глаза. Чутким слухом я почувствовала колебания в деревне и попыталась отключить сверхчувствительность. Но напряжение уже колоколом било по моему носу и я не смогла больше этого терпеть. Рыча от раздражения, устремилась обратно, даже не принимая обличие человека.
— Эрьяна! — рыкнул альфа, окатив по всему моему существу волной Силы главного. Я лишь только зашипела на дедушку, тряхнув башкой. Это вечно раздражало Рраха, потому что, несмотря на нечистоту крови, я была весьма сильной самкой, и могущество альфы часто воспринимала как вызов или как надоедливую энергию. Конечно, при посторонних я этого не демонстрировала, но деда это все равно неимоверно выводило из себя. Вот и в настоящий момент старик зарычал, наполовину давая своему лицу преобразиться: показались клыки, продолжительные, изящные и немножко жёлтые, глаза, как правило, темно-карие. Они будто бы засверкали, зрачок сделался вертикальным.
— Эр-р-рьяна! — рыкнул опять альфа и я, фыркнув на альфу и одновременно посылая импульс теплоты, чтобы родной человек утихомирился, без колебаний, невесомо и неприметно, превратилась обратно в человека.
— Альфа, успокойтесь... — шепнула я, проходя мимо Ррах Нарра.
— Леардея должна подготовить тебя к вечеру. Она ждёт тебя в дальнем доме... — дед так и не закончил, потому что я, кивнув, сразу отправилась к тому самому дому. В спину мне послали волну раздражения и беспокойства. Устало рыкнув, молча, ускорила шаг. А в груди растекалась глухая боль.
Полигон для тренировок наполнился вечерними сумерками. Ночной, после дождя, свежий и холодный воздух витал повсюду. И даже запахи костров и снующих оборотней не мешали. Альфа расщедрился в этот вечер празднования моего совершеннолетия и пригласил тех самых ненавистных уже волков из клана Росхшеэнн. Пятёрка молодых зрелых и сильных оборотней сидела рядом с дедом и, молча, наблюдали за копошением окружающих. Коротко-стриженные волосы с символами их родов, ухмылки на симпатичных мордашках. Только не говорите, что вон тот светлоглазый и не отрывающий от меня взгляд — тот самый волк, которого я встречала в детстве?
— Познакомьтесь с моей внучкой — виновницей этого вечера, сеньоры. Эрьяна Нарр, — представил альфа клана Нарр, и по одному его голосу я поняла — дед совсем не в духе.
Леардея обрядила меня в традиционное платье: молочно-белого цвета, свободного покроя, с широкими лямками и квадратным декольте – оно не было красивом и изящным. Простым и удобным, как и все в зверином городе. Наряд надевался на голое тело, которое предварительно смазывали быстро впитывающимся гелем. От этой субстанции на моем теле менялся немного собственный аромат, становясь глубже и заметнее.
Волки с нескрываемым удовольствием смотрели на меня, беззастенчиво рассматривая и рыжие волосы, и зону декольте, подчёркнутое не только простеньким вырезом платья, но и грубоватым колье с пятью не сочетающимися друг с другом камнями – каждый из этих драгоценных камней нёс смысл каждого клана Аукендона.
Таким образом, выглядят и невесты в день обряда единения.
— Маленькая сеньорита… — протянул один из них и, не стесняясь, втянул воздух. Пытается учуять, возбуждена ли я от одного вида или нет, наивный. Я слегка поклонилась, всем своим видом показывая холодность к гостям. Волки недовольно нахмурились, кроме одного...
— Позвольте представиться, рави Эрьяна Нарр... Кадгар Росхшеэнн — бета-клана серебряных волков, — поднялся и подошёл ко мне тот самый знакомый мне оборотень. Симпатичный, зараза. Моя кошка недовольно заворочалась, от этого мужчины несло опасностью и запах был такой... резкий, не то что аромат кошек, к которому я привыкла. Я, сохраняя прежнюю холодность, молча, опустила голову перед бетой. Мой взгляд наткнулся на напряжённую сильную грудь, слегка виднеющуюся в распахнутом камзоле, расшитом серебряными узорами и вензелями. Чертова традиционная одежда оборотней. Босые ноги, свободные тёмно-синие штаны, подчёркивающие длину и силу ног, длинный лёгкий камзол серебряной расцветки на голый торс с вышивкой из сапфировых ниток клана. Образ именно этого... Кадгара, облачённого в традиционные одежды цветов клана Росхшеэнн, завершали светлые серо-жёлтые глаза и символы клана в тёмных коротких волосах. Типичные острые черты лица двуипостасных, так не любимые мной, но стоит признать и мне и моей кошке, этот волк был симпатичный и очень даже. Взглянув на бету исподлобья, моя кошка рыкнула то ли от недовольства, то ли от толики смущения. Волк, ухмыляясь, все так же смотрел на меня своими рутиловыми кварцами.
— Эрьяна, ты, возможно, помнишь этого... оборотня? Он был у нас около пяти лет назад...— мой дед пытался загладить наступившую тишину и напряжение. Взглянув напоследок надменно на волка, я подошла вплотную к деду.
— Конечно, альфа Ррах. Этот сеньор посчитал мои манеры — очаровательными, — с долей сарказма протянула я, скосив глаза на Кадгара, ухмыляющегося широкой кривоватой улыбкой. От беты просто-таки несло желанием. Очередной самовлюблённый самец. Моя кошка довольная таким очевидным минусом этого волка, спокойно «заснула». Кадгар, учуяв вновь холод с моей стороны, недовольно нахмурился, приподняв одну бровь. Ах ты! Волчара шелудивый! Всегда обожала такую гримасу! Что-то я слишком эмоциональная какая-то. Самой удивительно…
Леардея проскользнула мимо меня, обдав лёгким запахам ревности и раздражения. И страха. Извечная проблема жены альфы. Она хоть и любила меня и прочих людей, но ревновала деда ко мне. А страх, это стандартная эмоция для всех котов перед волками. Это было известно всегда. Волки — воины, коты — нет.
— Альфа, все готово, — прошептала она, склонив голову перед дедом. Ррах, напряжённо следя за волками, кивнул и повёл меня к центральному костру. Моя кошка, дремавшая до этого момента, взволнованно рыкнула. Именно в такие моменты, мои и без того яркие глаза — становятся еще более невероятными. Полностью звериными, с вертикальным зрачком и расплавленным золотом вокруг. Дед, привыкший ко мне за столько лет, слегка сжал ладонь, будто успокаивая.
Оставив меня перед главным костром, в плотном кольце оборотней, внимательно, словно выслеживая жертву, смотрели на меня, рассматривали... оценивали.
— Рави и равилы! Вы все прекрасно знаете, зачем в этот прекрасный вечер мы здесь! Моей единственной внучке — Эрьяне Нарр предстоит сегодня встать на путь взрослого оборотня! Получить метку свободной самки, так как девушка имеет... м-магические способности и оправится обучаться в Академию магии Дейур, — пару раз в своей пламенной речи дед сбился, а особенно его раздражающая и томительно-долгая пауза была при упоминании моей ведьминской силы. Я стояла за спиной деда и прекрасно видела волков, неприятно усмехнувшись на словах «свободная самка». Кадгар не усмехнулся, все так же не отрывая взгляда от меня. Его рутиловые глаза как-то обеспокоенно смотрели на меня, и я занервничала сильнее. Зарычала, пряча, отросшие неожиданно для меня, когти. Волк потянул носом, и я заметила его незаметное движение руками. «Успокойся» — говорили его светлые глаза, и я действительно послушалась, не отрывая уже своего звериного взгляда от беты Росхшеэнн. Голос деда слышался на каком-то заднем фоне, как и шум костра и волнение народа. Лишь спокойный, неожиданно серьёзный Кадгар притягивал целиком и полностью моё внимание. Сколько прошло времени, я не понимала, смотря в светло серо-жёлтые глаза, неотрывно смотрящие в мои — звериные ярко-жёлтые.
— Эрьяна, — рыкнул рядом дед, протягивая свою руку. Резко оторвав взгляд от волка, посмотрела на альфу-леопарда. Не понимаю, что делаю, протянула руку с когтями, на которых была кровь разодранной ладони, смотрела в гипнотизирующие меня глаза Ррах Нарра. Глава клана взволнованно посмотрел на мою ладонь и накрыл своей большой и тёплой. Небольшое жжение и я почувствовала, что ранки затягиваются. Благодарно посмотрев на деда, я пошла за ним, внутренне успокаивая себя и стараясь не чувствовать навязчивый запах силы и какого-то беспокойства беты Росхшеэнн.
Альфа, молча и давя своей силой на меня, подвёл меня к небольшой группе главных старейшин клана, бывших бет и альф. Мужчины, молча преклонив голову перед Ррах Нарром, протянули когтистые руки ко мне и я, испуганно посмотрела на деда, зарычала.
— Успокойся, — одними губами прошептал альфа, вновь послал волну мощи.
— Эрьяна Нарр! — сказал прадед, и я встрепенулась и подошла к нему. Высокий и худой седой мужчина, не потерявший даже в комплекте всех морщин и множества шрамов своей мужской, какой-то истинной, животной красоты, в традиционном наряде только вишнёвого цвета, указывающего на непринадлежность к власти клана Нарр. Внимательные тёмные глаза в глубоких впадинах иссохшегося лица не отрывали взгляда от меня, — Как достойная рави клана Нарр, я дарую тебе метку свободной! — по неприятному голосу бывшего альфы, я поняла, что рада правлению Рраха. Ненависть, мелькающая во взгляде старика — холодом пробежалась по моему позвоночнику.
«Будь при власти он, я бы была мертва или... уже грела постель одного из оборотня. Неважно кого, леопарда или волка...» — промелькнула ужасающая мысль в голове. В этот самый момент запястье обожгло болью, и я отстраненно увидела когти старика, глубоко впившиеся в мою руку. Моя кровь ручейками потекла по запястью, сплетаясь в кружево на тонком запястье.
— С сегодняшнего дня эта самка считается свободной до тех пор, пока не окончит Академию магии, — как мне не прозрачно намекнули, что я ничтожество, даже... смешно. До обидного, до слёз — смешно.
— По указаниям альфы Росхшеэнн, рави Эрьяне следует прибыть в клан серебряных волков к третьему зимнему полнолунию для знакомства с равилами, претендующими на неё, — голос Кадгара прошёлся по полигону, усиленный силой беты, второго после альфы. Все и так испытывали страх и напряжение, а после этого многие приняли звериные облики, пытаясь сохранить человечность. Ррах раздражённо рыкнул и отправил меня подальше от мужчин. Я, кинув на волка внимательный взгляд, прошла мимо, лишь снова услышав легкий запах желания мужчины.
Расположившись рядом с женой альфы, я продолжила изучать волков. Все троица была поистине красивой и сильной, в этом сомневаться не приходилось, давили своей мощью. Обладая худощавостью и остротой черт всех оборотней, волки были все же крупнее и несколько мускулистей леопардов. Более крупный был Кадгар, как бы меня это ни нервировало. Единственный из всех он стоял слегка в расслабленной позе, резко выделяясь среди статных и злых мужчин.
— Сильный... — с придыханием прошептала одна из молодых кошечек, сидящая рядом со мной и тоже жадно наблюдающая за бетой Росхшеэнн. От девушек несло желанием, а в глазах таилось какое-то обожание. Я тихо зашипела, растирая раздражённо продрогшие босые ноги. Стараясь отвлечь себя от глухой боли в запястье, теперь украшенное тонким «браслетом» из тёмно-красных вензелей, смотрела на костёр, вокруг которого бегали ребятишки и дети постарше, благополучно не обращая внимания на напряжённую обстановку. Женщины сидели подальше и даже не разговаривали, испуганно смотря на чужаков. Мужчины и юноши окружали волков и стариков клана Нарр с напряжёнными-полузвериными лицами.
— Сюда идут... — шепнула опять одна из свободных девушек, восторженно прижимая руки к груди. Я напряжённо подняла глаза на приближающихся волков. Кадгар, в окружении свои свиты, альфа Нарр и нескольких самых сильных котов, шёл прямо ко мне, уж в этом-то не сомневалась. Молодые самочки принялись принимать самые соблазнительные позы, при этом стараясь не нарушать распорядки клана. Я глухо зарычала, не отрывая взгляда от серебряного волка, важно задирающего нос и все с той же наглой усмешкой на хищном лице. Раздражает.
В первую очередь в нос ударил запас страха и беспокойства котов, затем какой-то непонятный запах волнения от свиты беты Росхшеэнн, а уж после довольный — Кадгара. Волк, сохраняя наглую улыбку и хитрый прищур, подошёл и вежливо попросил подняться. За спиной послышались разочарованные вздохи самочек и Эри внутри меня в очередной раз глухо зарычала, смотря на довольное выражение морды волка. Самовлюблённый болван…
— Рави Эрьяна Нарр, в дар от нашего клана примите эти браслеты. Альфа Росхшеэнн очень просил вас не снимать их, показывая этим самым, что вы являетесь невестой главы клана серебряных волков, — Бета с каким-то странным блеском в глазах протянул бархатную темно-вишнёвую коробку, крышка которой была открыта. В глубине дорогого бархата лежали два толстых из чёрного гномьего золота браслета, усыпанных чёрными же бриллиантами. Безвкусица несусветная. Мне аж передёрнуло от таких подарков. Кадгар это заметил и довольно хмыкнул, что заметила только я. Следом этот волчара протянул мне маленькую коробочку все того же вишнёвого цвета, в которой лежал маленький кулон, в обрамлении белого эльфийского золота красовался камень, не уступающий яркостью моим глазам. Нежные вензеля окружали драгоценный овал, создавая невероятное милое украшение. Я напряжённо подняла глаза на бету, заметив его же напряжённое ожидание, — А это подарок от меня, в знак того, что вы все же являетесь свободной самкой и сами вправе выбрать себе пару. Из волков клана серебряной крови, — сказал, а сама крепко сжимает коробки и не отрывает от меня взгляда рутилового, в глубине которого затаилась волнение. В какую же игру ты играешь, волчара шелудивый?
— Равил Кадгар Росхшеэнн, так какой же подарок мне носить... Они же взаимоисключают друг друга...— протянула я, с подозрение смотря на реакцию его свиты и моей соплеменников. В глазах волков, по бокам стоящих от беты, я заметила тревогу. Очень интер-р-ресно...
— Возможно, вам будет приятнее носить этот кулон... А браслеты оставите на тот момент, когда станете официальной невестой альфы Тагарха Росхшеэнн, — нагло улыбнулся, сунул коробки и ушёл, по всей видимости, наслаждаясь вниманием девушек к его персоне.
Зло зашипев, я вручила коробки деду и направилась к любимому месту. Душу раздирало чувство несправедливости и отчаянья, мне так и тянуло к моему озерцу Печали, как я его сама и назвала. Оборотни не особо любят гулять по лесу из-за диких животных, а я, наоборот, всегда наслаждалась второй ипостасью и уже лапами аккуратно ступала по рыхлой земле, усеянной иглами. Запахи заполняли все моё существо, и я счастливо замурлыкала. Запахи ненавистных оборотней, смешанных чувств близких и не очень... отступили под натиском спокойствия вечного леса. Полежав немного на берегу, усыпанного большими камнями, я приняла человеческий облик. В очередной раз глянула на своё отражение и со злостью начала оттирать с лица и тела гель. Успокоившись, задрала платье, которое изрядно потемнело из-за знакомства с водой и грязью, неспешно погрузила ножки в ледяную гладь.
В нос ударил запах любопытства и знакомый уже аромат волка... Явился, р-р-р... Не обращая внимания на волка, принялась расхаживать и мысленно себя же успокаивать. Все нормально, Эри... Никто не отдаст тебя, словно игрушку, какому-нибудь придурку с ушами... Кого я обманываю? Отдадут и даже не моргнув глазом…
Кадгар так и не подошёл, почувствовав моё настроение. Несколько минут постоял рядом с озерцом и тихо убежал. Умный, волчар-р-ра...

----------

Глава вторая

Глава вторая
Глава вторая
Как долго я прибывала в лесу поняла, только заметив полную Луну в отражении. Вот же... Забыла о времени совсем. Резво обратившись на всех порах побежала к дому. Пробежала полигон, пустой и безлюдный. Костры были аккуратно потушены, мусора не наблюдалось, запах народа давно уже осел. Тихо прошмыгнула мимо охранников большого дома и проскочила золотой стрелой в свою комнату.
— Говорил же, придёт... — раздался усталый голос деда, следом за голосами послышались шаги и запахи... Родные.
— Отец! — радостно воскликнула я, моментально вставая на уже человеческие ноги и распахивая дверь. Высокий, поджарый мужчина с невероятно - красивыми янтарными глазами смотрел на меня немного взволнованно. Я, счастливо улыбнувшись, порывисто обняла родного человека, больше десяти лет которого не видела. Саниэль Нарр слегка отстранил меня, глянув напряжённо на деда, который ушёл, так ничего и не сказав. Во взгляде мужчины я заметила тень смущения и растерянности.
— Веди себя сдержаннее, Эр-р-рьяна... — низкий мужской красивый голос, наполненный отнюдь не теплом, прорычал моё имя. В сердце будто игла вонзилась, а дышать стало больно. Даже родной отец ненавидит... Сдерживая порывистую несчастную звериную часть меня, я холодно кивнула и отвернулась. Прямо в мои окна смотрела луна, освящая мою маленькую комнату холодным светом. Эта комната, так же как и озерцо Печали, была кусочком моего мира, бережно хранимого мной на протяжении всей жизни в Аукендоне. Единственное место, где я могла не скрывать своих чувств, разрыдаться, пожалеть тихонько себя.
— Ты совсем выросла... — протянул отец, смотря куда угодно, но не на меня. — Кр-р-расивая... — раздражённо прорычал Саниэль, а затем добавил то, чего я вообще не ожидала, — Как две капли воды похожа на свою мать. Такая же р-р-рыжая и кр-р-расивая…
— В моих воспоминания она была нежной и прекрасной... А я оборотень, — вздохнула я, следя за отцом. На мою реплику он лишь зло сверкнул жёлтыми глазами и скрылся за дверью. Он ненавидит меня! Боги, да лучше бы вы убили меня ещё во чреве матери.
— Возьми самое необходимое, мы отправляемся в Академию. Сейчас. — послышался из-за двери его удаляющийся голос. Взлохматив по привычке свои густые волосы, я упала на кровать, смахнув с глаз слезы. Детские мечты, что хоть родители будут мне счастливы — разбились, отставляя после себя немую боль в груди. Рыкнув на себя, начала собирать сумку, краем глаза заметив около зеркала коробочки, презентованные волками. Осторожно открыла каждую, всматриваясь в лунном свете в украшения. Устало прикрыла глаза и надела кулон, удобно расположившийся между небольшими упругими грудями, и глянула в зеркало, отразившие мои грустные, с радужкой расплавленного золота, глаза и камень, обрамленный нежной миниатюрной лозой, сияющий в свете ночного светила. Я и так выглядела дико, а теперь и подавно — ужас. Махнув головой, схватила сумку с некоторыми вещими и пошла к отцу.
— Я готова, — громко и чётко отчиталась, зайдя в кабинет деда. Мужчины подняли на меня взгляды и, не сговариваясь, отвернулись. Замечательно... р-р-р-р, — Так мы отправляемся или нет? — раздражённо поинтересовалась у отца, смотрящего в окно. Как тонко мы умеем игнорировать, просто прелесть!
— Сядь, — приказ деда. Только разговоров мне не хватало. Рыкнула раздражённо и рухнула в ближайшее кресло, подальше от драгоценных родственничков.
Продолжительное время со мной никто не говорил, мужчины шуршали бумагами, не обращая внимая даже друг на друга. Идиллия какая-то! Прошло немало времени, за которое я успела и взбеситься, успокоиться, накрутить себя, но помалкивать, хищно наблюдая за действами занятых близких. Ну что же, значит, помолчим... Взяла первую попавшуюся книгу, не вникая в текст, и принялась читать.
— Эрьяна, — позвал дед, и я подняла глаза на него, стараясь не смотреть на отца. Ррах Нарр, отложивший свои бумаги, внимательно смотрел на меня. Вздохнув, положила книгу и подошла к его столу, сложив руки за спиной, глаза опущены, но голову держала высоко, вздёрнув подбородок. Как обычно стояла перед альфой всегда.
— В Академию мы отправляемся сейчас, потому что дольше находиться на территории альфы я не имею права, — тихо сказал отец также поднимаясь. Я недоуменно посмотрела на отца, это что ещё такое?
— Саниэль является одиночкой, покинув мой клан тридцать лет назад. Отказался от права наследования и борьбы за власть клана Нарр с последующими вытекающими. Находиться на моей территории он не имеет права более десяти часов под охраной, — сказал дед и отвернул от сына, не желая видеть его глаза, в которых и не было даже капли сожаления, что оставил свой клан без наследника ради сомнительной деятельности некроманта и преподавателя в Академии магии. Я вздохнула и молча пошла на выход, все так же несмотря на Саниэля. Своих тайн мне он не поведает никогда, об этом несложно было догадаться, едва заметив его звериный взгляд. Да, папа, чтобы ты не говорил, но я твоя дочь... В клане Нарр ни у кого не было таких глаз, лишь только ты и я имели истинные глаза второй ипостаси и в людском обличие.
— Мы отправляемся порталом. Твоя мать уже ждёт нас, — услышала, а сердце устремилось бешено стучать о ребра, отбивая ритм моего волнения. Мама... Может, она... О, Боги, хоть бы она не несла ненависть в своём сердце по отношению ко мне... Внешне сохраняя холодность, жду отца на крыльце. Рядом также стоят два рослых мужественных охранника, хмуро взирая на меня.
Саниэль Нарр, не спрашивая не о чём, взял мою небольшую сумку, открыл портал и прошёл, даже не смотря в мою сторону. Очень тёплые отношения, ничего не скажешь. Напоследок взглянула на деда, смахнув быстро слезу, шагнула за отцом. Была у меня жизнь оборотня, теперь будет жизнь ведьмы...
Выйдя из портала, я очутилась в просторной гостиной тёплого и уютного дома, наполненного запахами цветов и вкусной выпечки с пряными специями. Я даже сглотнула, с любопытством озираясь по сторонам. Отец, поставив мою сумку в кресло, обшитое необычной сверкающей тканью с причудливыми узорами, как-то раздражённо сложил руки на груди.
— Иветта! — неожиданно громко рявкнул он, отчего мои уши испуганно прижались к голове, совсем как в звериной ипостаси. Ненормальный... Послышали торопливые постукивания каблучков по паркету, а затем моему взору явилась красивая, совсем как я и запомнила в детстве, стройная, в меру упитанная, женщина. Рыжие волосы уложены в красивую высокую причёску, а фигурка выгодно подчёркнута лишь только на вид строгим чёрным платьем. На тоненькой длинной и изящной шее красовалось ожерелье, камни которого были под цвет ярких невероятно голубых глаз, а на руке массивное, в комплект шейному украшению, кольцо с крупным голубым камнем.
— Чего орешь, псих? — с порога начала она наезжать на отца и я как-то удивлённо глянула на него, спокойно усаживающего в кресло, такое же, как то, на котором расположилась моя сумка. Мама поправила платье и уже потом посмотрела на меня.
— О, Богиня, какая худая! — воскликнула она, рассматривая меня. Будто чужого человека, как мне показалось...— Ну ничего, мы тебя откормим, нарядим и причешем — самая красивая ведьма будешь в Академии, — хмыкнуло это чудо, плюхаясь на софу, также обтянутое той самой красивой тканью, — Ну чего ты стоишь, иди сюда, садись! — похлопала она на место рядом с собой и я неуверенно подошла, но не рискнула сесть, пораженно смотря на ничего не выражающее лицо отца.
— Да садись! — потянула она меня за руку, заставляя сесть рядом.
А дальше я была словно под пытками. Мама щупала мои конечности, пыхтя, что я слишком костлявая. Не постеснялась отметить то, что груди у меня почти нет. Дёргала за волосы, ругая за мою халатность к такому великолепию, которое «в высокую причёску и украсить лентами или лучше чёрным жемчугом». Я пораженно смотрела на женщину, даже не пытаясь возмутиться.
— А магия у тебя какая, знаешь? — вдруг спросила она, почему-то смотря на отца. Я неуверенно кивнула, но ответил за меня отец.
— Такая же, как и у тебя, — как-то ехидно сказал, сверкая глазами.
— О, это хорошо, а то Адель говорила, что ведьм крови всё меньше и меньше с каждым годом. Знаешь, кто это? — шокируя меня потоком информации, спросила мать. Я отрицательно качнула головой, рассматривая первые морщинки у глаз невероятно красивой женщины. Кстати сказать, эти морщинки и не портили, а, наоборот, только придавали какую-то стать, величие, — О, это наша Старшая Верховная, по совместительству моя подруга! — продолжила Иветта, теперь пристально рассматривая мои руки, — О, ужас, какие ногти! Эрьяна, ты же должна следить за ними, ну что ты?! — я недоуменно проследила за предметом её недовольства, решительно не понимая, что ей не нравится. Ну-да, ногти у меня не такие красивые, как у неё — длинные ухоженные, покрытые чем-то глянцевым, оттенка малины. Мои же были обломаны, какие-то погрызаны, немного грязные и с заусенцами. Но мою мать, похоже, долго ничего не привлекало и она продолжила рассказ о Старшей Верховной, с которой мне предстоит познакомиться сегодня уже вечером на ужине.
— Что за ужин? — спросил отец, недовольно поджимая губы.
— Ты можешь уйти уже, тебя в нашем кругу друзей никто не ждёт, — легкомысленно махнула женщина на мужа рукой. Саниэль зарычал, вызвав надменно приподнятую идеальную ровную и красивую бровку Иветты.
— Иветта! — рыкнул отец не так громко, конечно, как при появлении в этом доме, но все же, слишком резко и неожиданно.
— Не рычи, — хмыкнула она, быстренько вставая. И уже мне затараторила, — Пойдём, я подготовила несколько нарядов для тебя, придётся, правда, завтра все ушить и закидать швею срочной работой... Ну, ей не привыкать, я очень люблю новые наряды! — усмехнулась ведьма, поправляя высокую грудь в глубоком декольте.
— Иветта! — снова рык от отца и я, только раскрыв рот, наблюдала то за одним, то за другим.
— Да что тебе? — руки в бока, а сама задорно сверкает голубыми глазами. Я осторожно принюхалась, отметив, что в этом доме отец давно не появлялся, да и с матерью близкого контакта, похоже, тоже давно не было. Следом удивлённо уставилась на родителей. Так это правда? Они не живут вместе.
— Что за ужин? — повторил отец, отрастив когти и вставая, грозно нависая над мамой.
— Придут Адель, Келен и Женевьева со своими мужьями и детьми. — ответила Иветта и поманила меня пальцем.
— Я пр-р-риду, — рыкнул отец, уходя, напоследок хлопнув дверью. Мама тяжко вздохнула, проводив взглядом ушедшего папу, и пошла вглубь дома, даже не соизволив посмотреть, иду ли за ней или нет.
Нет, дед говорил, что моя мать «кукла легкомысленная», но я не думала, что так явственно это увижу. Весело будет, наверное, общаться с родной матерью, как с подружкой какой-то... которых у меня и не было вовсе. Схватила свою сумку и поспешила за мамой-кукушкой, быстро осматривая уютный дом. Все поместье, никак иначе я его назвать не могла, в связи с размерами, было обставлено элегантной мебелью, расписными вазами и огромными картинами в резных рамах. Привыкшая к простому и абсолютно не нарядному убранству домов в Аукендоне, я восхищённо озиралась, острым зрением рассматривая все детали, привлекающие внимание.
— Эрьяна, ты где там? — послышался со второго этажа голос... мамы. Непривычно будет называть молодую женщину, красотой которой восхищаешься так, да, наверное, и не буду. Лишь про себя. А так даже представления не имею, как мне называть эту... красотку.
— Я здесь, — тихо ответила, но похожа не была услышана. Отвыкла оттого, что люди не могу слышать, как оборотни. Повторила громче и сразу услышала торопливые постукивания каблучков над головой. Ага, мама наверху что-то делает.
— Эрьяна! Иди сюда, я наверху! — прокричало это чудо, стараясь изо всех сил, надрывая свои голосовые связки, а я тихо зашипела, тряхнув головой. Привыкать к людям придётся очень долго. Очень долго.
Быстро сориентировавшись, пошла по запаху Иветты за ней и оказалась в просторной комнате с огромной двуспальной кроватью с балдахином, нежными стенами, украшенными желтоватой тканью, похожей на атлас, женский будуар, заваленный новой косметикой и сундучками с открытой крышкой, в которых было навалено кучей всякие украшения и побрякушки, милых девичью сердцу. Мама обнаружилась в смежном с комнатой помещении, по всей видимости, являющейся гардеробом. Это я определила по висящим разноцветным платьям на одной стороне «шкафа», обовью на другой, шляпками и шарфами на третьей и везде обязательно были огромные зеркала и золотых рамах, которые отражали ошарашенную меня с диким взглядом испуганной кошки.
— Эрьяна, это теперь твоя комната! — радостно хлопнула в ладоши Иветта и принялась рассматривать платья, бухтя что-то о «не предусмотрела, что такая худая будешь».
— Я же буду жить в общежитие Академии... — осторожно сказала я, следя за каждым движение мамы. Не хватало ещё предстать на ужин или того хуже в первый день в Академии, словно тортик с вишенкой на макушке. А большая часть платьев именно тортики, так не любимые мной, напоминали, большинство шляпок — вишенку, ту самую.
— Ну, так на выходные будешь же выбираться в город. Танаис прекрасный город! Думаю, дочка Жев с тобой подружится, и будете гулять дни напролёт! Так! А вот и платье на вечер! Оно очень изящное! Самое то! — протараторила опять женщина, выуживая из вороха кружев и оборок невесомую тёмную с блесками ткань. Меня на ужин сразу в сорочке ночной хотят отправить? Я, конечно, не из стеснительных, но... Там же не оборотни будут, не считая отца и, собственно, меня.
— Это что? — спросила, складывая руки на груди и смотря прямо на слишком радостную мать.
— Платье! Даже ушивать не надо! — воскликнуло это... чудо, вручая нежную на ощупь ткань. Я деликатно промолчала, прищурившись.
— Оно не слишком откровенное? — спрашиваю все же прямо Иветту уже во всю подбирающую туфли.
— Глупости какие! Оно скромное! А с твоей внешностью надо быть великолепной, прекрасной, женственной! Тем более ты моя дочь, а это, уж поверь мне, важно! — воскликнула моя мать под мой тяжкий слаженный вздох. Женщина же увлечённо припевала, рассматривала платья... предназначенные мне, судя по всему. Взглянула ещё раз на тонкую тряпку в моих руках. Очень скромное, ничего не скажешь. Спина открыта, все обтягивает до нижних округлостей, затем идёт клёш и буйством складок спадает к ногам. Ну, раз мама говорит это надеть, значит, так и сделаем.
— Ну, располагайся! А я пойду, схожу в Школу, надо решить пару вопросов, — известила меня Иветта и умчалась, оставив с кучей вопросов. Какая Школа?
Плюхнувшись на пуфик напротив самого большого зеркала в будуаре, я в очередной раз тяжело вздохнула. Незнакомые запахи щекотали нос, голова уже разболелась, мышцы нещадно ныли, моля об обращении и я слегка захныкала - заскулила, как щенок. Но, тряхнув головой, принялась расхаживать по дому, рассматривая и принюхиваясь ко всему.
В нос ударил отвратительный запах, благоухающий из большой комнаты, смежной с покоями матери. Рыкнув, вошла в комнату и поняла, что здесь не один запах, ненавистный уже мне, а несколько — мужчины, человеческие. По традициям клана оборотней, единственная, пара, не может изменять своему супругу, а тут такие ароматы... Но на Иветте я ничего не почувствовала, может, и нет факта измены как таковой.
— Сеньорита Нарр, — прошелестели за спиной и я, полуобратившись, резко обернулась. Призрак в одежде дворецкого.
— Что? — зарычала, не скрывая ярости. Был бы человеком, убила уже... Или нет, я же почувствовала бы его запах. Да и призрак уже мёртв, убить его никто не может, только рассеять.
— Разрешите подать завтрак в малой гостиной? — холодно поинтересовался мужчина, при жизни бывший, наверное, сердцеедом. Успокоившись, отдала распоряжение принести мой завтрак в мою комнату и ушла. Никаких нервов так не хватит, даже непоколебимых и бесстрастных моих.
— Сеньорита Нарр, сейчас прибудет сеньор Майо, желающий отведать завтрак в вашей компании. Через полчаса спускайтесь в малую гостиную, — прошелестел воздух рядом со мной и я почувствовала, что чужого присутствия больше нет рядом. Исчез, поганец! Даже не сказав, кто такой этот Майо.
«Может, он обращался не ко мне, а к матери?» — колыхнулась одновременно надеждой и злостью сердце в груди.
Ждать положенных тридцать минут я не стала, разом же направившись в нужное помещение. Где меня уже ждали с наглой и широкой улыбкой. У них в Танаисе мода на такие улыбки? На софе развалился, а как ещё сказать, мужчины, внешне выглядевший лет на сорок, но чувствовалось, что внешний возраст лишь муляж и под личиной красивого статного и весёлого черноволосого мужчины скрывается умный старик.
— О, доброе утро! — хмыкнул он, даже не вставая при появлении дамы в помещении. Может, я слишком старомодна и традиции теперь совсем другие? Между тем мужчина продолжил, ехидно рассматривая меня снизу доверху, — Я Лориан Майо, слышала обо мне, кошечка?
— Нет, — зло рыкнула, садясь напротив мужчины. Ненавижу, когда вот так обращаются.
— Какая потеря! Все в союзе Дейур знают про воскресшего из мира мёртвых сына ужасной Наэль Кровавой, а ты, значит, нет... — хмыкнул он, а я раздражённо уставилась на него, не понимая, что ему нужно.
— Что вам нужно, сеньор Майо? — сдерживаясь, спросила я вежливо. Клыки уже царапали губы изнутри, когти уже проделали пару дыр в кресле, обтянутом медовым бархатом. Лориан широко улыбнулся и, молча, смотрел, как призрачные слуги накрывают маленький круглый столик неподалёку от нас. Ещё раз рыкнув, повторила вопрос, не скрывая злости.
— Тише будь, кошечка. Я твой друг, никак не враг, — выдал этот мужчина и уселся за столик, с видом голодного ребёнка уставившись на принесённые яства, — Я единственный ведьмак в союзе... — сказал Майо, даже не поднимая на меня взгляда.
— Меня это должно волновать? — осторожно спросила мужчину, сидящего напротив меня и с превеликим удовольствием поедающего угощения, поданные призрачными слугами.
— Х-м-м... — сделал задумчивый вид Лориан и с любимой ехидной улыбкой ответил, — Нет! Миленькая кошечка, я всего-то твой наставник, по совместительству друг семьи...
— Семьи? — невесело усмехнулась я, — Какая семья? Можете не говорить, я и так знаю, что родители не живут вместе. А судя по запахам в доме, моя мать не брезгует обществом посторонних мужчин. Вот поэтому оборотни стараются не искать свою пару среди не двуипостастных.
Майо, внимательно слушая меня, ни на секунду не позволил наглой усмешки сползти с лица. А как только я закончила, поиграл бровями, ещё один!, и засмеялся во все горло. Я раздражённо нахмурилась, пытаясь отгородиться от слишком громких звуков и глухой злости на этого мужчину.
— А ты забавная, кошечка! — наконец ответил он, вытирая не существующие слезы от смеха, позёр, — Смотри в чём тут суть. Да, твои родители, не живут вместе и, вообще... часто ругаются по поводу и без него... Но они не бывают друг от друга дальше, чем несколько миль. Ах, да... они не изменяют друг другу, более того, охотно пользуются друг другом, девочка!
Я прищурилась на весёлого ведьмака, воспринимая его слова подозрительно.
— А мужчины? — тихо спросила я, хищно наблюдая за собеседником.
— Завтра с ними познакомишься! Это мужья сестёр круга силы Иветты, — заухмылялся брюнет вновь.
— Сестёр? — неуверенно протянула я, от волнения пряча отросшие когти, которые по традиции вспороли кожу на руках. Ну вот какие тут красивые руки, мама?
— Все ведьмы между собой сестры, — пояснил Майо и тут же, забавно корчась, протянул, — чёрные сестры... Ладно, разговорила меня ты, болтушка! Мне пора! Сходи, прогуляйся, город посмотри! В Академии строгие порядки, выходных практически не бывает! Так что... гуляй на месяц вперёд чтоб хватило. Советую зайти в трактир Брома и просто по мастерским, что интересного найдёшь! — мужчины, хлопнув себя по ногам, встал и ушёл.
Так и не притронувшись к еде, я ушла в отведённую мне комнату с полным непониманием всего происходящего в груди. До поступления в Академию у меня было всего три дня, и я хотела потратить их разумно, а не на какие-то ужины и знакомство с непонятными людьми.
— Сеньорита Нарр... — прошелестел у входа в комнату призрак в обличие пожилой женщины в пышном домашнем платье слуги. Я внимательно уставила на полупрозрачную женщину, не желая даже отвечать. Раздражение и злость не давали покоя, и я прибывала в полуобращенном состояние. Сейчас меня даже симпатичной и не назовёшь. Призрак, заметив, что я, наконец, смотрю на неё своими полностью звериными глазами, протянул небольшой пузатый конверт со словами, — Просил передать сеньор Нарр. А также он просил передать вам сообщение о том, что раз вы его дочь, то должны быть должным образом вооружены и защищены. Сходите сегодня же в эльфийскую мастерскую в Золотом Проулке и купите амулеты для вашей магии и пару метательных ножей для самозащиты. Первое время вам придётся трудно в Академии, — Женщина, рассекая воздух полупрозрачным туманом, исходящем от её одеяния, поклонилась и ушла.
От конверта действительно пахло отцом, также был слабый запах человека и пишущих материалов. И что же папа мне написал? Разорвав конверт с краю своими острыми, не хуже ножей, так рекомендованные для приобретения мне, достала сложенное письмо, а также бумажные драгоценные бумаги. В Аукендоне не было бумажных денег, только монеты. Но оборотни знали, что в больших городах ввели денежную систему вампиров, довольно быстро и широко распространяясь.
На идеально ровном желтоватом листе были выведены каракули, я их по-другому назвать не могла, Саниэля, которые гласили точные адреса мастерских и список необходимых амулетов... Амулет усиления кровавой магии, защитный амулет рода, поисковой амулет, боевой амулет третий степени... Это, конечно, интересно, но в городе двуипостастных никогда не носили амулетов. Более того, предостерегали их носить, с малых лет вкручивая в головы потомства, что всякий амулет несёт отдачу, а именно отрицательно влияющую на животную ипостась отдачу. Вреда своей Эри я хотела в последнюю очередь, поэтому решила пойти против «советов» отца. Может, ему и всё равно на своего зверя, а мне нет.
Дом моей матери находился недалеко от Академии, центральная большая чернокаменная башня которой виднелась за высокими изящными домами соседей Иветты. Не доставая до карниза центральной башни, высились пики черепичных конусных крыш ещё четырёх башен поменьше, на остриях были вывешены флаги: чёрный, расчерченный пополам белой полосой; зелёный с золотистыми руками, сложенными в виде чаши; ярко-алый с чёрным мечом, оплетённым серебряными нераскрытыми снежными розами; и последний — стальной, на котором изображалось что-то похожее на эльфийский в виде ромба щит, расшитый золотыми и серебряными вензелями. Впечатляет, ничего не скажешь... Только если меня не подводит память, раньше было пять факультетов, да и факультет ведьминства никто не отменял. Насчёт этого я не переживала, прекрасно понимая, что пропажу пятого факультета Академии магии объяснят в первые же дни на вступительных ознакомительных лекциях. А вот с ведьминством было не совсем понятно.

----------

Глава третья

Глава третья
Глава третья
Пряча под глубоким тёмным капюшоном плащика яркие и густые рыжие лохмы, а также взволнованные янтарные глазища, я неспехом шла по улицам, запоминая запахи, людей, звуки... Первый час было невыносимо тяжело, так, что Эри рвала грудь когтями, просясь наружу. От дикости второй ипостаси жгло грудь, и я начинала тихо скулить от боли, ели слышно, так что ни один человек не смог услышать.
— Ш-ш-ш, девочка, успокойся... — шарахнул меня обволакивающий мужской голос. Я резко развернулась и рассекла когтями за собой... воздух.
— Успокойся, девочка... И, кстати, хорошая реакция. Да только против наёмника ты не выстоишь и секунды, — прозвучал голос совсем близко над ухом, согревая его своим дыханием. Что самое странное, этот мужчины... в непроницаемом чёрном плаще абсолютно не пах. Я осторожно потянула воздух, пытаясь услышать ноты этого индивидуума, но мне ничего не удалось.
— Что, совсем ничего? — как-то по-доброму усмехнулся этот тип, подходя ко мне ближе. В рассеивающихся сумерках утра я не смогла даже увидеть его лица, что меня очень испугало. Ведь зрение, дай Боги, звериное. Мы ночью видим в беспросветной тьме.
— Вы кто? — логичный вопрос от меня прозвучал довольно хрипло и... истерично. М-да, Эри, холодностью тут и не пахнет совсем.
— Каагл, девочка. Наёмник, — спокойно ответил мужчина, вертя в руках мой медальон с жёлтым камнем. Как он его снял? — Запаха ты моего не чувствуешь, да и внешность не видишь благодаря магии. Не пугайся... Быть невидимкой необходимо для наёмника, девочка, — мужчина расслабленно откинулся на кирпичную стену, и только сейчас я осознала, что стою совсем одна с этим профессиональным убийцей в узком каменном проулке, довольно тёмном в такое раннее утро.
— Верните кулон... — тихо попросила я, не спуская глаз с наёмника. Мужчина хмыкнул и стремительным чёрным туманом подлетел ко мне. Щёку, а следом и шею, обожгло тёплое дыхание мужчины с лёгким запахом кисло-пряной ягоды морошки. Моей любимой ягоды из леса в Аукендоне. Словно ироничный привет из прошлого, не столь давнего.
— Все, что захочешь, девочка...— глубокий голос взбудоражил и без того взволнованную кошку и тут же исчез, оставив после себя почти неощутимый аромат морошки. Чёрный туман рассеялся и мужчина исчез. Обшарив грудь, нашла несчастный кулон и облегчённо выдохнула, но тут же стала проверять все карманы. Неожиданно из кармана в плаще выпал маленький рваный клочок бумаги, переливающийся при первых лучах солнца.
«Ты прекрасна, девочка. Я восхищен и покорен.
Трактир Борма, через три дня буду ждать тебя там.
Каагл. »
Пораженно уставилась на лист, тающий постепенно в солнечных лучах. И как это понимать? Сегодня был уже десятый день осени. И, вообще, с чего мне навстречу к наёмнику идти... Хоть и такому волнующему и с лёгким запахом морошки. С-с-сараза...
Подняв на небо глаза, раздражённо зашипела от первых лучей осеннего солнца, ещё по-летнему яркому. Осторожно принюхалась к пустому проулку и мысленно отругала себя за паранойю и испуг, несвойственных оборотням. Мотнув напоследок головой, выпуская при этом из плена глубоко капюшона распущенные волосы, направилась к дому моей матери. Никаких амулетов и оружия для самозащиты покупать я не хотела и не собиралась вообще. Но непонятный наёмник меня слишком напугал... поэтому я решилась наведаться к отцу и расспросить про этого типа с интересным голосом и ещё более интересным магическим потоком, способным скрывать запах и внешность. Хотя... не в идеале он все скрыл, услышала я же ненавязчивые ноты морошки. Голова уже медленно начинала закипать в буквальном смысле... На бедную самку золотых леопардов столько всего навалилось. Жалостью к себе никогда не страдала, хотя кого я обманываю...только себя. Да, всегда хотелось любви, ласки, ведь я всего-то кошечка. Маленькая ещё даже. Тем более девушка. Девчонки моего возраста уже вовсю влюблялись в подозрительных, на мой взгляд, молодых людей, счастливо щебетали о том - о сём... Мне же осталось только уповаться жалостью к самой себе, пытаться быть сильной, противостоять ненависти окружающих и что уж скрывать, ненависти к самой себе. Сдалась мне эта сила ведьминская... жила б в городе оборотней и даже от блох не чесалась бы... Да будь я хоть десять раз рыжая, но хотя бы не ведьма... Да мурашки по коже пробежались от этой мысли. Ведьма. Что за слово такое, живучих блох кошачьему альфе!
— Эрьяна! Где ты была? — с порога кинулась на меня рыжая, хотя и я сама такая же, фурия, принявшая лик моей матери.
— Гуляла, — громко и холодно ответила я, проходя мимо женщины, нервно комкающей платок в ухоженных ручках.
— Что, значит, гуляла? Эрьяна, ты никого не предупредила! Да я чуть с ума не сошла! — Иветта шла следом за мной, стараясь поспеть за моими широкими быстрыми шагами, звонко постукивая каблучками по паркетному полу в большой парадной.
— Эр-р-рьяна Нарр! — прорычал отец, появившись у подножья лестницы. Лицо наполовину звериное, ярость плещется в ярко-жёлтых глазах, расчерченных чёрным кошачьим зрачком.
— Что? — спросила, а сама опустила голову перед ним. «Почитай старшего и сильного оборотня». Отец в априори был сильным, поэтому я и склонилась, страшась получить всю мощь его силы. Ведь он свободный, одинокий леопард. Это всё равно что сам себе альфа.
— Где ты была? — повторил вопрос мелькающей за моей спиной взвинченной матери Саниэль.
— Прошлась по улицам, рассматривала местность. Я же здесь ничего не знаю, стало интересно, — спокойно ответила, смело поднимая глаза на него.
— Ужин же уже через пару часов, надо срочно все подготовить! — забормотала Иветта, испаряясь под стук своих туфелек за спиной оборотня-некроманта.
Отец, несколько минут безмолвствуя, смотрел на меня, медленно утихомириваясь и принимая людскую наружность. Также молча прошёл мимо, гордо подняв подбородок, и уселся в знакомое уже кресло. Определяя по благоуханию, въевшемуся в его обивку — обожаемое место в этом огромном доме.
— Что-то случилось? — решила спросить я, следуя за родственником. Мужчина глазами показал мне, чтоб я села напротив. Выдохнув, легко приземлилась в кресло напротив. Благодаря этому жесту, припоминая при этом деда, я поняла, что разговор будет не очень серьёзный, да и ругать меня никто не собирается.
— Ты с кем-то встречалась в городе? — спокойно спросил отец, наливая в пустой бокал из синего стекла белое вино. Я недовольно нахмурилась, вот сватовства мне не хватало ещё. В Аукендоне и так каждый встречный предлагал мне замечательную роль грелки для постельных утех.
— Зачем вам это нужно знать? — слегка возмущённо поинтересовалась.
— В твоей комнате на прикроватной тумбочке лежит горсть морошки с маленькой запиской, — ответил отец серьёзно, смотря в упор на меня. Я ели сдержало удивление, а Саниэль продолжил, — В записке красивым почерком были выведены слова: «Очаровательной рыжей девочке», без подписи. Что это, Эр-р-рьяна? — оборотень закончил, слегка рыча и растягивая слова, а вот я теперь не смогла сдержать удивления и страха. Наёмник.
— Я не знаю, с-сеньор Нарр, — тихо ответила, сдерживая испуг кошки, беспокойно ёрзающей и готовой выскользнуть наружу в любое мгновение, защищаясь смертоносными клыками и когтями ни раз спасавшие шкуру.
— Я твой отец, можешь называть меня... Саниэль, — вторя мне, тихо произнёс некромант, взирая на меня сквозь синее стёклышко, — Ты точно не понимаешь от кого это? — громче спросил и протянув выуженный из кармана своего камзола без рукавов записку.
Я хранила молчание, даже боясь выдохнуть, да и мыслить особо не получалось. Кто этот Каагл? Что ему нужно? Меня кто-то... заказал? Но кто и зачем? Так много вопросов, а ответов и нет вовсе.
— Иветта уже ждёт тебя, ступай одеваться, — рыкнул Саниэль, отворачиваясь. Резко встала и быстро ушла, следуя приказу, а никак иначе этот тон не назовёшь. М-да, вот не зря он сын альфы, ох и не зря.
Мама встретила меня на пороге моей комнаты, ничего не спросила и ничего не сказала, просто потянула меня в гардеробную. На вешалке с тканевыми подплечиками весело то самое тёмное платье, смахивающее для меня на ночную сорочку для какой-нибудь бурной ночи с любимым мужем или жарким любовником... Иветта ткнула пальчиком на невысокий пуф у большого овального зеркала с резной рамой, на косметическом столике которого было много вонючих вещей, сбивающих моё обаяние.
— А почему ужин сегодня? — спросила, потирая бедный нос, стоически выносящий обилие благовоний.
— Сын Катора, это, кстати, первый ректор Академии... Ну, то есть не его сын, а он сам, Катор... Ох! — красивая женщина швырнула гребень на столик и, с упрёком смотря на меня, спросила, — Эрьяна, почему с тобой так сложно?
— Простите, сеньора Нарр, я вас не совсем понимаю, — опасливо проговорила я.
— Эрьяна! — топнула ножкой моя мать и быстро вышла из гардеробной.
А мне что прикажете делать? Я передёрнула плечами, разминая затёкшую шею. Через несколько минут, прошедших в неприятном соседстве с благоухающими баночками с разноцветными жидкостями, жирными субстанциями преимущественно жемчужно-белого цвета, малопонятных колбочках и палитрах с цветными наполнениями, Иветта вернулась, оставляя лёгкий шлейф её собственного запаха, напоминающий дикий шиповник, таких же зловонных ароматов, что и окружали сейчас меня, а также совсем неуловимый дух алкоголя. Мать, не говоря ни слова, взяла опять гребешок и принялась драть мои волосики.
— Почему ужин сегодня? — повторила свой вопрос, наблюдая в отражение сосредоточенное нежное и серьёзное лицо Иветты.
— Сын Катора отбывает завтра с утра в Военную Академию. А мы решили вас обязательно познакомить, — тихо ответила мать, поджимая губы.
— У меня уже есть наречённый, — осторожно произношу, хотя сама ели-ели подавляя моментально росшие заострённые клыки в пасти.
— Мы хотим вас просто познакомить, а не женить. Тем более Нарамакил-лас не очень... дружелюбный молодой человек, — Больше женщина ничего не сказала, с упоением причёсывая мои волосы, втирая в кожу те самые вонючие смеси, может, для того, чтоб отпугивать всех.
— Лас? — хмыкнув, спросила я. Если меня не подводит память, на эльфийском эта приставка к имени означает «дикий». Это ж какой эльф такой у ректора Академии магии родился, что его прозвали так...
— Да, — только и отреагировала мама, подавая платье, — Надевай на голое тело, оно обтягивает, да и на спине красивый вырез.
Я зашипела и уставилась на мать звериным взглядом. Иветта и бровью не повела на мои гримасы, всучив платье и живенько отвернувшись, позволяя одеться. Смысл отворачиваться, если кругом зеркала? На голое тело, значит? Да легко, нам оборотням не привыкать.
Платье село, как влитое, создавая одновременно дискомфорт от слишком прилегающей ткани, ведь я не привыкла носить вещи в обтяжку, а так принося приятные ощущения от самой ткани. Дорогая, переливающая...волшебная, так как подол, казавшийся поначалу множеством складок, растекался тёмным нежным туманом вокруг, создавая удивительный шлейф. На спине был аккуратный прямоугольный с закруглёнными углами вырез, выгодно подчерчивающий довольно изящную фигурку для оборотня. В целом от платья я была даже в восторге, да и... нечасто я одевала такие платье. Фактически никогда. Многие оборотни, да и сам альфа, считали, что рыжий ведьминский выродок умрёт сам, не справившись с сущностью. Поэтому я носила обноски других оборотней.
— Ты очень красивая. Такая изящная... хрупкая, — тихо сказала мама, бережно разглаживая складки на платье, приводя все в блистательный идеал.
— Не такая, как вы, сеньорита. Оборотни не очень хорошо сложены в плане фигуры, — немного смущённо сказала я и тут же увидела пораженно вытаращенные слова Иветты, а затем её звонкий громкий смех.
— Да ты с юмором! Оборотни не очень с фигурой... А-ха-ха. Надо девчонкам сказать! — заливисто смеялась женщина, умилительно складывая руки на груди и смотря на меня с задорным блеском в голубых глазах. Я нахмурилась, не понимая причину веселья.
— Не хмурься, а то сразу на папашу своего становишься похоже. Он тоже постоянно чем-то недоволен, — хмыкнула ведьма, пальчиком разглаживая хмурую складку у меня между бровей.
— Я не похожа на Саниэля. Да и на вас тоже... — быстро и тихо выговорила я, глядя на наше с матерью отражение в большом зеркале. Неуловимо похожи, но всё-таки такие разные. Как огонь и лёд, как магия и ведьминская сила... На Иветте было тоже тёмное платье, усеянное блестящими камешками, волосы были заплетены в высокую красивую причёску с выпущенными волнистыми локонами по бокам нежного овала лица, лазурные глаза сияли молодостью и озорством, пухлые соблазнительные улыбке в красивой широкой улыбке подчёркнуты розовой помадой, на пару тонов темнее натурального цвета, кожа будто сияла изнутри. Рядом с этой женщиной хочется улыбаться и просто дышать тем же воздухом, что и она. К ней тянешься, как в холодные зимние ночи к теплу, как мотылёк на свет — прекрасный и искренний. И я... Высокая, худая, но без выпирающий костей, как у многих двуипостастных девушек. В таинственном тёмном платье, яркими, как расплавленное эльфийское золото глазами, эмоции в которых невозможно прочесть, пухлыми губами слегка блестящими от намазанного прозрачного бальзама, с распущенной копной волнистых волос, уложенные за плечи, придавая какой-то отстранённый величественный вид. Гордячка... Неужели я выгляжу именно так?
— Спускайся через пару минут, Эрьяна. А я пока пойду встречу гостей, — бодренько засобиралась мама и хотела было уже убежать, но реакция у меня звериная.
— Какие гости? Они на ужин же должны прийти? — вновь нахмурилась я, на это Иветта вновь расхохоталась.
— Мы с тобой провозились очень долго. Сейчас уже восемь вечера, — ответила мама, оставив меня в комнате одну с полным удивлением на лице. Живучие блохи! Это какая-то... магия. Наверное, к этому мне будет привыкнуть ещё труднее, ведь в Аукендоне магия практически под запретом, точнее, почти не применяется. А уж я-то до своих двадцати пяти оборотнических лет не пользовалась магией, вообще, а особенно боялась это делать после выброса, случившемуся в подростковом возрасте, когда на деда напали несколько диких медведей, забродившие в тёмный лес двуипостастных.
— Ррах, что это за запах? — спросила я деда, принюхиваясь к странному тягучему аромату, шедшему от дальней части леса. Альфа напряжённо уставился в ту сторону, также слушая ароматы.
— Эрьяна, уходи... Тихо и постарайся максимально бесшумно... Позови на помощь Хаджа и Нарвиля! — тихо рыкнул дед, закрывая меня от усиливающего запаха, а также громких тяжёлых подступов чего-то...ужасного.
— Что это? — маленькая девочка прижалась к единственному родному человеку, уставившись во всё большие солнечные глаза на место, где все говорило об опасности.
— Эр-р-рьяна! — опять тихо рыкнул дед, ноздри которого нервно трепетали. Большие тёплые ладони с острыми толстыми неприятно-жёлтого оттенка подтолкнули меня в сторону деревни клана Нарр. Медленно отходя от деда, я скрылась за большими кустарниками росшей здесь дикой малины, но как только услышала грозный рёв с пришедшим тут же зловонным животным запахом рванула со всех четырёх лап моментально вылетевшей Эри. Нужные люди нашлись не быстро и я громко скулила, моля людей помочь. А они от меня только шарахались! Ну а как же, я же выродок!
— Хадж! Хадж! — кричала я, подбегая к огромному бете клана, занимающемся чисткой ножей. Блондин со рваными шрамами на все лицо, делающего его страшном, особенно для маленькой девочки, обратил на меня внимание.
— Там альфа! Там опасность! Ему нужна помощь! — кричала я, боясь, что и этот оборотень брезгливо отвернётся от меня и продолжит заниматься своим делом.
— Нарвель, Арвис! За мной! — рыкнул мужчина на всю деревню с волной силы беты. Я испуганно присела, смотря на Хаджа снизу вверх.
Самые крупные и сильные оборотни быстро обратились с лёгкими гримасами боли на лице и моментально ринулись в погоню. Я не смогла даже стоять на месте и побежала за ними же. Та же дед!
Три громадных бурых медведя, раза в два крупнее самого крупного оборотня, ревя и размахивая когтями, нападали на альфу, желая его если не съесть, то порвать в клочья. Три золотых леопарда, бывшие крупнее главного, бросились на медведей, которые этого не ожидали. Ррах тоже отвлёкся на помощи и именно в этот момент один из диких животных придавил поджарого кота лапой, при этом вспоров когтями полбока.
— Ррах! — сквозь рёв битвы взвизгнул мой голос, я его даже не узнала. Жгучая струя магии рванула из вен и тонкими кровавыми нитями взорвалась, снося силовой волной и медведей и леопардов. А затем я стремительно потеряла сознание, лишь пару раз в кромешной тьме разума слыша голоса.
— Что с ней? — хриплый и такой знакомый...
— Большая потеря крови. Выброс кровавой магии, — напряжённый и неприязненный голос...
Вспоминания охватили резко, я даже не заметила, как скомкала платье в руках. Взволнованно разгладила складки на туманном платье и быстро вышла из комнаты, напоследок поправив янтарный кулончик на груди. Не к месту, это даже я заметила, но снимать не хотелось.
В воздухе доме, по мере приближения к столовой, откуда доносились запахи не только еды, но людей, навскидку около пятнадцати, витали маленькие нежные светлячки, звёздочками летающие то тут, то там. Стайка этих созданий магического происхождения окружила меня, весело порхая вокруг, теряясь в тёмном тумане моего одеяния.
— Ну надо же, хоть что-то в этом доме достойно внимания... — холодный мужской голос отвлек меня от светляков. Высокий худощавый молодой человек с острыми ушками, торчащими в безукоризненно прямых стальных волосах, в чёрном костюме с золотой эмблемой на груди выгодно подчёркивающий внешность серого эльфа. Землянисто-серая кожа слегка переливалась в свете свечей и волшебных друзей, бодро кружащих хороводы вокруг меня.
Несколько мгновений я просто смотрела в холодные глаза серого эльфа, раздумывая, что же сказать. Но не успела и рта раскрыть.
— Эрьяна! Вот и ты! — в поле зрения появилась мама, перетянув внимание с симпатичного эльфа на себя, — Пошли-пошли! — потянула она тут же за собой, не обращая никакого внимания на наши переглядывания с молодым человеком.
Незнакомец презрительно глянул в сторону моей матери, что не укрылось от моего внимания.
В просторной столовой, наполненной мягким светом было много незнакомых лиц, почти безразлично взирающих на меня. Некоторые смотрели с интересом, которое ещё больше пугало меня.
— Саниэль! Подойди! — шикнула мать на развалившегося у стола отца, с пустым взглядом смотрящем на жидкость в сверкающем прозрачном бокале на длинной изящной ножке. Оборотень очень медленно и не спеша отставил бокал, поднялся и подошёл к нам с каким-то обреченным видом, встал рядом с матерью и тяжко вздохнул.
— Итак! Друзья! Знакомьтесь, это наша дочь — Эрьяна Нарр! — провозгласила ведьма, хватая меня за плечи и слегка шатая.
— Ух ты! Глаза такие! — одновременно выдохнули две похожие, как две капли воды, девушки с шоколадными волнистыми волосами и ореховыми глазами. Отличались они лишь наличием у одной острых эльфийских ушек. Маленькая смешная эльфийка тут же подлетела ко мне и мило улыбаясь, показывая при этом ямочки на щёчках, совсем как у матери, которая не выглядела на свой возраст.
— А меня Арифея зовут! — звонко представилась девочка. Именно девочкой она и была. Я в свои человеческие двадцать пять выглядела, как вполне самостоятельная и серьёзная молодая девушка. Этой же на вид было около пятнадцати — шестнадцати лет от роду.
— Эрьяна... — неуверенно улыбнулась я, с интересом взирая на это чудное очарование.
— Адель, прям как ты в день нашего знакомства! — выдала женщина с тёмной короткой причёской, насмешливыми узкими глазами, лёгкой ухмылкой на лице. Эта женщина единственная была одета не в платье, а в довольно красивый и удобный плотный костюм, состоящий из обтягивающих брюк чёрного цвета, укорочённого жилета поверх полупрозрачной чёрной же рубашки. И красиво и удобно. Появятся деньги — закажу себе такой костюмчик.
— Это Келен, Эрьяна, — представила женщину мама.
— Ну что тут скрывать, мне было страшно! — усмехнулась красивая брюнетка с яркими синими глазами и круглым большим медальоном под цвет глаз, сидящая рядом с... оборотнем, отталкиваясь от собственных ощущений. Мужчина со шрамом внимательно и серьёзно смотрел на меня своими глазами цвета тёмной листвы.
— Я — Аделина, а это мой муж — Марс Лепаррде, — представила брюнетка, незаметно пихнув мужчину. Внимательный зелёный взгляд он на миг оторвал от меня, и перевёл своё внимание на жену. Старшая Верховная. Я её представляла старой злой каргой с огромным острым носом и круглой бородавкой на его кончике. Хотя я всех ведьм так представляла.
— Помчали дальше... — весело продолжила Иветта, легонько поворачивая меня к милому молодому человеку, которого я сразу записала в родственники к Верховной и зеленоглазому оборотню.
— Это Адреан. Сын Адель и Марса. Он твой ровесник почти, — парень криво улыбнулся, откусывая от бутерброда, стащенного с центра обеденного стола, кусок и с удовольствием поглощая его.
— Он уже жуёт! — возмущённо и в то же время весело сказала Аделина, вновь пихая локотком своего мужа. Это как-то разрядило обстановку и, слегка усмехнувшись, уже с большим теплом продолжили знакомство.
— Мирагел Назрат и Лориан Майо, — представила следующих мужчин, увлечённо шепчущих между собой. Вампир и знакомый уже мне ведьмак широко улыбнулись, показывая белоснежные зубы, а также парочки острых клыков в случае с Мирагелем. Красноглазый весело мне подмигнул и тут же продолжил обсуждение с Лорианом. Это, по всей видимости, заводилы компании?
— Сантирен и Колирон Трейби-Терр Вайд, старший брат и отец Арифеи... А также сын и муж Женевьевы, соответственно, — не стесняясь, тыкала в людей пальчиком Иветта.
— Ну, и последние... ректор Академии магии — Катор Лаим, его жена — сеньора Хелийтея и сын — Намаракил-лас, — мужчина с необычной внешностью смотрел на меня немного устало, его жена — серая эльфийка — брезгливо, а вот сынок, тот самый молодой человек, встретивший меня на входе в столовую, с уже нескрываемым интересом. Но не в обиду будет этому Намаракилу-ласу, от отца он взял малую толику той мужественной стальной красоты, что была у ректора. Но внешность младший Лаим компенсировал странным взглядом, в котором крылось то ли желание, то ли какое-то безумие.
— Очень рада знакомству, — вежливо сказала я, стараясь выглядеть холодной и немного бесчувственной.
Ужин проходил в каком-то мрачном молчании, даже задорные мама и дочка Трейби-Терр Вайд помалкивали. Я кожей ощущала на своей коже пристальное внимание всех. В этих взглядах не было злобы... как это обычно было в глазах других людей и нелюдей. И это пугало меня и мою Эри.
— Прошу простить меня... — прохрипела я в волнении и вышла из-за стола. Прочь от странных людей, лучше жить в вечной ненависти, где не стоит ждать ничего хорошего. Надо всегда быть начеку! И тогда удары в спину не страшны, а точные удары в сердце не так болезненны и смертельны...
— Странно, да? Все тебя ненавидят, боятся, а здесь... страшно увидеть даже проблеск ненависти в глазах этих людей... — молодого серого эльфа я почувствовала уже давно и совсем не испугалась его тихого низкого голоса за спиной. Отвечать не хотелось, поэтому я просто молча посмотрела на парня и отвернулась к туманному, ещё по-летнему тёплому вечеру. На террасе было тихо и спокойно, это место мне даже напомнило мне мой лес в Аукендоне, любимое место для грёз — озерцо меж тёмных деревьев, нежный и тёплый воздух будто поглаживал, успокаивал, а ветерок поглаживает волосы и остужает покрасневшие щёки.
— Мы здесь одна большая семья, Эрьяна... — вновь заговорил эльф, подойдя ближе, это я почувствовала по колебаниям воздуха и интенсивности его аромата.
— Полукровкам нет места среди обычных людей и нелюдей... — повторила слова, слышимые мной на протяжении всей жизнь от всех людей.
— Смешная ты... — хмыкнул парень, оказавшись перед моими звериными глазами, — Мы тут все полукровки!
— Не такие...— начала я, но была перебита Намаракилом-лас.
— Я наполовину серый эльф, на вторую маг-человек, с примесью демонической крови.
— Демонической? — удивлённо переспросила.
— Мой отец не так прост, как кажется. В молодости ритуалами баловался... Вызвал демона из параллельного мира... и впитал его силу с кровью. Адреан Лепаррде, как и ты — оборотень с долей магической силы, несвойственной истинным оборотням. Арифея и Сантирен — полуэльфы. Так что, тебе здесь некого бояться. Здесь никто не упрекнёт тебя в не чистой крови.
— Я чувствовала за столом напряжение... — призналась холодно, всем своим видом показывая, что «хороши твои слова, да только оборотня не обманешь».
Серый эльф широко улыбнулся, показывая маленькие клычки, и ушёл, оставив меня одну. Я осторожно втянула аромат, запоминая его. Эри даже не среагировала на него, а это значит, что единственный точно не серый эльф, хотя сердце немного взволновалось. Рави альфы стаи говорила, что скоро я стану взрослой самкой, а это повлечёт за собой шлейф неприятностей, начиная с желания поскорей найти единственного. Да и новое место, новые люди, все это всколыхнет в любом человеке ранее неведанные эмоции. Например, в мое случае, это любовь. Ну, надеюсь, все же этого не случится.
— Изумительно выглядишь... — пошелестел воздух, и я вновь, как в том переулке, рассекла позади себя воздух когтями, на что он вибрирующе рассмеялся.
— Мне определённо надо тебя взять в школу наёмников, — волнующий голос взбудоражил и меня и Эри, мы метались, высматривая в каждой тени невидимого наёмника.
— Ты говорил, что встретимся в таверне... — начала я, рассматривая приближающийся густой мрак, принявший силуэт человека.
— Захотел ещё раз увидеть тебя... Запрещаешь? Да и как можно пропустить такое зрелище... твоя мамочка, видно, очень хочет выдать тебя замуж, такое платье, — волнующе прохрипел голос над ухом, вызвав табун мурашек и отросшие когти и клыки, — Ш-ш-ш, девочка моя, сладкая, я не причиню тебе вреда без заказчика... — мрак стал плотней и погладил по щеке, постепенно рассеиваясь и принимая человеческий вид, укутанный в тёмный плащ, не оставляя открытым ни один участок кожи.
— Кто ты такой? — прохрипела я кажется прямо в губы наёмника, Эри металась, не зная, как поступить... К нему тянуло, но и страх был велик.
Каагл не ответил, легко провёл своими губами по пересохшим от волнения моим, втянул воздух около шеи, черканул носом около уха... Все это было настолько интимно, что я замерла, боясь дышать.
— А ты не чувствуешь это? — прохрипел мужчина, сверкнув светлыми глазами из-под капюшона, но чертова магия тут же уничтожила воспоминание об их цвете. Я мотнула головой.
— Врёшь... — прошептал Каагл и исчез. А покрасневшая, смущённая и возбуждённая, я осталась на этой чертовой террасе.
— Эрьяна, пошли за стол, — Отец, как всегда, рычит, и это привело в чувство, восстанавливая прежнюю холодность, тающую при появлении странного наёмника.
Наемник
Сладенькая кошечка. Такая необычная во всем. Внешность, характер… Но при этом глупая до невозможности. Наивная. Хотя при ее-то судьбе быть наивной и глупой – преступление. Милая, совсем юная, а уже какая гордая. Не кошка. Одинокая волчица.
Ну, что ж. Поиграем в кошки-мышки. И поверь, моя глупая киса, ты будешь мышкой. Сладкой, сексуальной, желанной. О да, игра будет безумно интересной.
Ты считаешь себя сильной и даже умной. В какой-то степени это так и есть, если сравнивать с твоими сверстницами. Но. Тебе не выстоять против меня.
Ты будешь моей.

----------

Глава четвертая

Глава четвертая
Глава четвертая
Ворота Академии встретили меня молчаливым натужным поскрипыванием, а за ними грянули запахи, въевшиеся в мою память уже навсегда. Будто купол прошла, таким перезвоном отозвался главный переход.
— Эрьяна! — радостно завизжала Арифея, подбегая ко мне, подобно маленькому смерчу. Живучие блохи! Я не могу с ней дружить, только не с этой очаровательной маленькой девочкой. Она просто не поймёт ненависть окружающих... А из-за меня её будут презирать и сторониться. Я холодно кивнула в знак приветствия и попыталась пройти дальше. Вот «попыталась» здесь ключевое слово.
— Эрьяна! — вихрь каштановых кудряшек подлетел ко мне, крепко обнимая. Я даже онемела от такого приветствия. Стараясь контролировать Эри, ошарашено замершую во мне. Девочка с высоты своего роста посмотрела на меня снизу вверх, смешно морща курносый носик в веснушках, и ещё неожиданней звонко рассмеялась.
— Ты такая смешная! — прокомментировала она, попутно изобразив, судя по ее кривлянием, серьезную и удивленную меня. По ее гримасам я поняла, что выгляжу не совсем так, как должна.
— Арифея... нам не стоит дружить... — начала я, пряча глаза от развеселившийся девочки.
— Глупости! — выдала девушка и, мило улыбнувшись, схватила мой скинутый плащ, мою руку с заметными когтями и потянула в сторону простого здания, обвитого цветниками. Только отталкиваясь от мысли, что цветы любят девушки, я поняла, что это общежитие для адепток. Полуэльфа бодро тянула меня именно к цветастому здания, весело рассказывая что-то, резко сменяя одну тему на другую. В какой-то прекрасный момент я не смогла ничего понять из ее лепета и прекратила ее слушать. Такие девушки особо и не обижаются на это, это же все лишь повод рассказать снова «чудесную» новость.
— Имя, факультет, — нудно встретил меня холл общежития в лице призрака гномьей женщины с чересчур длинной бородой и кустистыми бровями.
— Эрьяна Нарр! Поступает на факультет ведьминства, — радостно провозгласила Арифея, хлопая глазками. На ее звонкий голос обернулись все девушки, толпившиеся в холле, а вот девчачий гомон неожиданно резко прекратился.
Гномка устало вздохнула, положила большой, почерневший от времени ключ, на стол перед собой, даже не посмотрев на нас с полуэльфой.
— Ой, как здорово! Мы будем жить напротив! — возвестила всех, хотя об этом должна была узнать только я, Арифея. Напряженно посмотрев на всех девушек, я бесшумно пошла за новой подругой, точнее — единственной подругой.
— Нарр… дочка преподавателя Нарр... А глаза-то какие у нее, жуть... Рыжая, как и мамаша... Все в платьях, а она в костюмчике, срам... Надеется, что хоть на фигурку ее кто клюнет, раз рожей не вышла... — шипела со всех сторон. Привычно-то как, прям как дома, в Аукендоне. Такие же змеи, такие же ядовитые язычки...
— Ты не обращай внимания, они просто завидуют... Ты вон какая красивая... Даже тетя Иветта не такая красивая, — улыбнулась полуэльфа мне, в который раз меня шокировав.
— Завидуют? Чему? — решила уточнить, а то, может, глюки. Обычно, когда наешься кошачьей мяты — случается. Я ее правда не употребляла, но кто знает, что было намешано в том вонючем месиве на завтраке в доме маман, которое она назвала высокопарно «диетический салат». Куда бы мне с моей «фигурой» есть такие салаты, интересно знать.
— Ты красивая... Да и Адреан с тебя вчера глаз не спускал... — прошептала девушка, но я почувствовала, как ее сердцебиение участилось, а жизнерадостность начала увядать.
— Адреан, это тот что сын Верховной и некроманта-боевика? — уточняю, а то с памятью на имена не очень. Арифея кивает, уныло как-то.
— Ну не знаю, вчера с меня все глаза не отрывали... Я же новенькая, — осторожно говорю, погладив по плечику девчонку. Но она совсем приуныла и пришлось спросить, — Он твой... молодой человек?
Такой вопрос Арифея, по всей видимости, не ожидала, поэтому покраснела и стрелой рванула к одной из дверей на этаже.
— Это моя комната, а напротив — твоя! — выдала и исчезла из поля зрения вместе с моим пыльником.
Мило. Предсказуемо, я бы сказала. Вздохнув, я вошла в свою комнату. И удивленно замерла на пороге. Нежно-лиловые стены, большая кровать, одна во всей комнате, застеленная насыщенно-фиалковым покрывалом, из-под которого выглядывало такого же оттенка постельное белье. Большое окно, с видом прямо на высокие шпили с флагами каждого факультета Академии, белая простая шторка, под окном письменный стол с ящичками из вишневого дерева, небольшой компактный шкаф с огромным зеркалом в полный рост, также из вишневого дерева. Парочка маленьких тумб и стульев с изогнутыми ножками и спинками. Ничего лишнего, все аккуратно и мило, но так... неожиданно.
Прожив в пустой комнате с серыми стенами и одной кроватью и комодом всю жизнь, радуешься даже... таким мелочам. В комнате витал аромат матери и отца. Интересное проявление заботы у них к единственному ребенку.
Осторожный стук в дверь и в проеме появилась кудрявая головка с розовыми щечками смущенной Арифеи.
— Эрьяна... — начала девчонка, вызвав улыбку. И этим я ее удивила, так как глаза у нее увеличились в несколько раз, а реснички запорхали, как крылья бабочек.
— Эри, можно просто Эри, — махнула ей рукой, чтоб вошла.
— Я тут не одна... — протянула полуэльфа, поглядывая на меня исподлобья. Следом в комнату вошла... нет, это девушка, но настолько удивительная, что я рыкнула от удивления.
— Здравствуй, Эри. Меня зовут Исилиэль Фир-Эил Анг, луноликая дочь, сияющая... — поклонилась мне девушка. А я себя считала неправильной, необычной.
Исилиэль была выше меня, стройнее, ее темные черные волосы с синим отливом ниспадали до самой талии, облегающее фиалковое платье подчеркивало хрупкость и изящность точеной фигурки, а кожа шоколадного оттенка будто светилась изнутри синим светом. Яркие фиалковые глаза в обрамлении густых и длинных изогнутых ресниц светились также, создавая что-то невероятное. Пухлые губки, абсолютно не розовей кожи, были сложены в вежливой красивой улыбке. В высоком лбу удивительной красавицы светился фиалкового цвета камень. Ладно, было бы это украшение, но этот камень был вживлен в кожу.
— Я из параллельного мира БаерБес, буду обучаться искусству ведьминства, так же, как и вы, — пояснила девушка, но только еще больше ввела в ступор.
БаерБес, планета высших демонов, единственная планета из союза Анг. Анг... Либо я глухая со своим чутким звериным слухом, либо эта удивительная «луноликая и сияющая» — принцесса.
— Сеньорита Исилиэль, — уважительно склонила голову набок, как перед альфой. Принцесса вымучено улыбнулась и протянула.
— Не стоит, я тут на таких правах, как и вы... Принцесса я в своем мире, а здесь адептка по обмену, — совсем не по-королевски пожала плечами демонесса.
— Принцесса? — удивленно спросила Арифея, хлопая глазками. Я и Исилиэль, сдерживая смех, кивнули. Удивленное «ого» было нам ответом.
— А мы пришли с вещами помочь! — исправилась полуэльфа, покачиваясь с пятки на носок с моим пыльником в руках.
С таким большим обилием вещей, как у меня, мы справились очень быстро. Минут за двадцать всего-то. Это-то при этом, что мы постоянно отвлекались. Девочки от меня не шарахались, это грело душу, но и настораживало. И это не было незамеченным, прокомментировали новые подруги. Моя кошечка была рада и приняла их сразу, запомнив ароматы досконально. Теперь рядом со мной им нечего боятся... Оборотни защищают близких всегда, несмотря не на что, вопреки всему... Что я и сообщила девушкам, рассказывающим мне о каких-то первых красавицах Академии, по их мнению — стервах, самых красивых мальчиках, в списках которых были упомянуты и Адреан и Сантирен. Забавно. Потому что мне на мужскую красоту было абсолютно наплевать. Мужчина должен быть сильным, а не красивым. Или как говорила жена Ррах Нарра, мужчина должен быть чуть более симпатичный, чем обезьяна, а с красивым мужиком и жизнь не в радость — сплошные проблемы.
— Адреан такой красивый... и умный... — грустно вздохнула Арифея, смотря в окно. Во дворе гуляли молодые люди и нелюди, скапливаясь все больше и больше около самой Академии.
— А мы не опоздаем? — вдруг спросила Исилиэль, нахмурив черные бровки.
— Куда? — в два голоса поинтересовались я и полуэльфа. Демонесса кивнула на Академию, и мы сорвались в бег. Испытание силы! С девчонками подружишься, напрочь все мозги потеряешь в сплетнях! Раздраженно рыкнула сама на себя, испугав этим ближайших незнакомых миловидных девушек, стоящих у входа в главный корпус.
Толпа, окружающая, уже успевших от всего устать, преподавателей, пестрила всеми цветами радуги, все говорили и говорили, создавая гомон. Бедные мои кошачьи ушки. Ни одна регенерация не поможет восстановить теперь слух. Глаза слепило от обилия ярких платьев и летних рубашек будущих адепток и адептов. Ароматы, витающие ореолом вокруг каждого, раздражали так сильно, что мне хотелось обратиться и просто всех лапами раскидать. Не Академия какая-то, а ярмарка кто «раскрасившей, распрекрасней-громкоговорящий», а от себя еще и добавить могу «раз-вонючий». Въедливые ароматы парфюма забили нос, что глаза слезиться начали.
Главные двери приоткрылись, являя пред нашими возбужденными очами прекрасного ректора Лаима. Красивый он все-таки, настолько, что жуть пробивает. Сильный, это даже сопливая девчушка, уже вовсю стонущая, что какой-то «Кадайгайчик» такой душка, красавчик, поняла это, если бы только посмотрела. Этот мужчина вызывал во мне чувства, сродни тем, которые появляются перед альфой. А уважать и признать силу для меня — серьезный шаг. Когда ты самая сильная самка, да еще и купающая во тьме ненависти и злости, тебе становится плевать на всех и вся. Один альфа занимал авторитетное место уважения в моей душе, теперь еще и ректор.
— Сеньоры и сеньориты будущие адепты Академии объединенной магии союза Дейур и Анг! — Это что сейчас было? Какая-какая Академия? Так, наша принцесса непросто ведьмочка по обмену, а уже полноценная адептка... Ничего не понимая, продолжила слушать, — Да-да, вы не ослышались. В этом году мы подписали соглашение с союзом демонов и теперь народ БаерБеса будет обучаться магии так же, как и мы. На сегодняшний день испытание пройдут темный принц и принцесса Анг. Теперь о главном! Каждый из вас пройдет испытание силы, показав нам свой уровень силы и ее полярность в главном зале. Не пугайтесь, колдовать мы вас не заставим! Всего лишь коснетесь руками...
Исилиэль кисло оглядела окружающих нас людей и нелюдей. Без подчеркнутого внимания не осталась демоническая ведьма.
Дальнейшее разъяснение, как проходит испытание силы, знали все с пеленок. Каждый малыш в союзе с детства уже играл в увлекательную игру «стать магом» ... Маленькая я, прятавшаяся ото всех около своего озерца в лесу Аукендона тоже не была исключением. В памяти до сих пор живы те счастливые и одновременно одинокие моменты. М-да уж, когда ты ребенок — мир не так уж и плох, даже несмотря на пинки и плевки в твою сторону...
— Эри! — громко шепнула Арифея в который раз, толкая меня вбок. Похоже, я немного улетела из реальности, на основании взглядов полуэльфы и Исилиэль. Девочки взяли меня под локотки и потянули к открытым дверям.
Для острого зрения оборотня в главном зале было слишком ярко и сверкающе. Зачарованный туман всех цветов радуги витал вокруг будущих адептов, даря прямо таки детскую радость. Рядом то и дело раздавались удивленные и радостные вздохи. Я же смотрела на это дело с долей скепсиса. Ну, и что? Такой туман легко можно создать и без магии, чего все ахают? Но, похоже, моего серьезного и в то же время ироничного настроя никто не разделял. Кроме преподавателей, которые уже потихоньку сканируют народ на наличие дара.
Мой отец сидел на краю длинного каменного стола вместе с представленными мне на ужине мужчинами. И все как на подбор связаны с ведьмами. Мило ведьмочки хвостами крутят, ничего не скажешь. Рядом с Марсом Лепаррде восседала Верховная, приветливо улыбаясь всем. Красивая пара, что тут скажешь. Оборотень весь излучает силу и власть, мудрость и справедливость, стихийница — доброту и любовь, тепло и радость. Как будто Боги взяли и соединили два своих самых лучших творения. А в итоге? Родился полукровка-оборотень Адреан, который сейчас с другом Сантиреном занимается уже в Академии. У перваков — испытание силы, а старшие курсы уже вовсю поглощают знания.
Неподалеку от преподавательского стола на возвышении, сотканном из магии, лежал шар. Увидев его, я как-то сразу волноваться начала... Ведь он сейчас решит мою судьбу. Хотя что с ней станется-то? О семье, любви, детях... мне остается только мечтать. О карьере мага, да хоть ведьмы — тоже. Что же остается? Старый извращенец из клана Росхшеэнн, которому я благодаря своим способностям смогу поджарить хвост. Вот никакого резерва не пожалею, чтобы на это посмотреть. От таких мыслей даже радостно рыкнула. А окружающие шарахаются. Вот чумные-то!
— Кровожадная киса... — буквально промурлыкал знакомый голос, вызывая стадо мурашек по коже и испуганный полурык-полувздох. Кадгар? Я напряженно посмотрела в ту сторону, откуда услышала шепот. За спинами преподавателей стоял вразвалочку волк, криво ухмыляясь. Что он тут забыл? Я напряженно всматривалась в лицо беты, но так и не смогла хоть что-то понять. Ладони опять разрывало от боли. Когти! Ну почему я не могу контролировать свою кошку! Теперь все кровью испачкаю. И так уже все побаиваются, ну а теперь, вообще, смотрят со страхом и ужасом.
Началось испытание, и по оглашению какого-то молодого парня в больших окулярах потянулась вереница. Каждый, после услышанного своего имени, подходил и клал раскрытые ладони на шар, слушал «приговор» и отправлялся в указанный путь. Звучит, конечно, интересно. Это же удивительно! Человек подходит, шар окрашивается в какой-то цвет и, о, счастье, перед нами маг! На деле же гомонящая толпа, дрожащие от страха руки перед «чудесным шаром», чаще всего расстроенные вздохи после... Ну, это просто моя ироничная сущность голову подняла.
— Эрьяна Нарр! — проблеял ходячий окуляр, поправляя задравшуюся рубашку, поперхнулся и, заикаясь, повторил мое имя еще раза три. После этого я спокойно, с гордо поднятой головой, подошла к шару. Самое странное — все молчали так, что я слышала свое дыхание. Звук кто-то выключил, что ли? Положила свои окровавленные руки на волшебную сферу, услышав удивленный возгласы эмоциональных барышень. Ну-да, кровь, чего вздыхать-то лишний раз? Кровь затейливыми дорожками стекала по шару, когда тот окрашивался в нужный цвет. Но по удивленным взглядам преподавателей поняла, что что-то не то, вообще, происходит...
— Эрьяна, иди за мной! — Саниэль неожиданно оказался рядом и бесцеремонно схватил за руку и потащил. Удивленные взгляды преподавателей, встревоженный — Кадгара, непонимающие от будущих адептов — были мне прощальным жестом от испытания силы.
— Что произошло? — охрипшим голосом спросила, всматриваясь в лицо отца. Но мне даже не ответили, втолкнув в кабинет и плотно закрыв дверь. Меня осторожно усадили в кресло для посетителей, залечили ладони магией... Саниэль ходил по кабинету, как загнанный зверь в клетке и молчал. Его внутренняя тревога передалась и мне и я начала ерзать, грызть когти, как маленькая девочка.
— Вы умеете приятно удивлять, сеньорита Нарр, — в кабинет вошел ведьмак... как его там, Лориан.
— Как такое возможно? — тихо спросил Саниэль, порыкивая. О, мой отец умеет разговаривать.
— Да в случаи с ведьмами все что угодно может быть! — хмыкнул Майо, уже наливающий себе в бокал кровавую спиртную жидкость. На себя посмотри, ведьмак! Сама же напряженно вспоминала что же произошло. Шар окрасился — да... Правда, в три цвета сразу, разделяя шар на несколько секций. Про кровь молчу, с кем не бывает — переволновалась. Ах, да, ректор что-то говорил про цвета... черный — некромантия, серый — менталистика, зеленый — целительство, красный — боевой, синий — ведьминский. Раньше еще был иллюзорный, но теперь это скорее спецкурс для желающих, чем специальность. Голова заболела от напряжения, что же там у меня было? Черный, красный, ну и, естественно, синий. Это что же получается? Я кто?
— Универсалов у нас очень давно не было! — в кабинет влетел вампир с эльфом. Мирагел и Колирон, если не ошибаюсь. Вошли и сразу ответили на мой немой вопрос. Мужчины уставились на меня с интересом, я же нахмурилась и зарычала.
— Она точно твоя дочь! — усмехнулся Мирагел, хлопнув Саниэля по плечу. Только у моего отца было серьезное и раздраженное лицо, а вот у других — заинтересованные.
— Универ-р-рсалов? — пересилив свою раздраженность, спросила, наконец, я. Но мужчины лишь головой покали, посмеиваясь. Я вот сейчас вообще не поняла! Что смешного - то?
В кабинет вошел ректор и Марс вместе со своей женой. Все попритихли, молчат. Долго так молчат. И я слышу только хмурое сопение своего отца и испуганный глухой рык — от себя же. Сеньорита Лепаррде подняла на меня глаза, и по ее кристально честным синим глазам я поняла, капец мне в этой Академии придет. Видно, этих универсалов еще больше не любят, чем ведьм. А тут я — ведьма, оборотень. Целый фонтан прям счастья привалило, как разгрести-то его, кто б подсказал.
— Положение такое, что мы не можем здесь обучать боевого мага такого масштаба, — произнес ректор и я вжала голову в плечи. А к-куда меня тогда? Только не в клан волков, пожалуйста.
— Успокойся, я не дам тебя в обиду, — Аделина села на подлокотник моего кресла и ласкова потрепала за ухо, кошачье. Кажется, я на грани перевоплощения... Сердце билось так, что даже не оборотни слышали его. А в голове слово ураган бушевал с одной только мыслью «Что со мной будет?».
— По правилам нашей Академии, боевых универсалов мы отправляем в закрытую и неизвестную школу наемников на Лартерии — планете эльфов. Но... — Катор Лаим говорил для моего кошачьего слуха слишком громко и четко, и поэтому я прижала уши к голове, шипя не хуже змеи. За что получила затрещину от Верховной. Ну да, я же не среди оборотней, такие манеры отвратительны, полнейший «моветон». Магистр продолжил, устало потирая глаза рукой, — Помимо большого боевого потенциала у тебя, Эрьяна, немалая ведьминская сила. Без должного обучения тебя просто разорвет на куски, — У меня из горла вырвался истеричный смешок, в сопровождении низкого рычания, — Насчет твоего обучения мы приняли такое решение — ведьминской силе ты обучаешься по ускоренному курсу лично у верховных ведьм, параллельно боевой некромантии тебя обучает Марс Лепаррде, имеющий хотя бы малейшее представление о твоей силе, так сам он некр-боевик, прошедший обучение как и в нашей Академии, так и школе наемников. А через два года, как только ты экстерном закончишь нашу Академию — отправишься к эльфам...
— Не получится, — перебила грубо, вставая. Контроль над телом дался очень сложно, встала я пошатываясь. Но перевоплощение остановила и приняла прежний человеческий вид. На мое хмурое и несколько злое выражение лица все смотри с затаенной опаской, — После окончания Академии магии я отправляюсь на территорию Росхшеэнн для выполнения договора. Таковы условия. Никакой школы наемников не будет.
— Ты невеста Кадгара? — удивленно протянул эльф, дергая ушами.
— Клан Росхшеэнн многочисленнее, чем вы можете себе представить. — с неприязнью протянула я и пожалела о своих словах. В дверях стоял Кадгар и от прежней его ухмылки не осталось и следа. Сердце сделало кувырок и взволнованно застучало. Он же все слышал.
— Катор, позволь ей обучаться в Академии сразу на трех факультетах. Срок договора не оговорен, она может обучаться здесь хоть тридцать лет, — глухой низкий голос, будто волк и не хочет этого говорит. Его рутиловые глаза смотрят на всех, кроме меня. Бешеное сердце дрогнуло, словно уколотое и успокоилось, а затем в душе разлился холод. Сама не понимая, что происходит, молча наблюдала за оборотнем, прежде вызывающий трепет и ненависть одновременно. И стало резко все безразлично.
— Я не имею права... — начал ректор и начался спор на довольно повышенных тонах. Аделина не хуже оборотня рыкнула, взяла меня под руку и увела. Я сегодня, как зверь на привязи. Все водят меня и водят, мне лишь ножками перебирать остается. Верховная приобняла и осторожно шествовала рядом, поглаживая теплой ладошкой по локотку. Такой ласки я никогда не получала, и поэтому шла рядом, как пришибленная, и готова была идти куда скажут.
Глупой девочкой я не была никогда, поэтому память охотно подбросила прочтенные мной когда-то сведения об Академии.
— Раньше же обучали некров-боевиков, почему сейчас что-то не так? — хриплым голосом поинтересовалась, рассматривая острым зрением переливы синевы в глазах Верховной. Аделина вздохнула, сдула с глаз непослушную прядку волнистых шоколадных волос, натянуто улыбнулась мне и... ничего не сказала. Когда в поле зрения появилась ведьминская башня, я начала приходить в себя и апатия начала увядать, даруя прежнюю раздраженность и злость. Мысль о том, что именно у меня все так «хорошо» бесила неимоверно, но внешне я была холодна и неэмоциональна.
Запах матери и отца я почувствовала задолго до того, как Верховная сообщила, что сейчас оставит меня у Иветты. Родители сидели в аудитории, оборудованной под лабораторию, и молчали. Но по их пылающим глазам я поняла, что говорили они, как и всегда — на повышенных. Долго упрашивать меня присесть Аделине не пришлось, и я плюхнулась на стул около преподавательского стола. Паутина в углах, пыль на столах, книгах и окнах. Тусклый свет, танцующий на полу с тенями — за окном был сильный ветер и облака в чудесный солнечный день так и сновали по небу. В светлых прямоугольниках мелькали волнистые тени, спешили по своим делам, виданные только им.
Тревога отошла на второй план, в сердце пустота. Моя кошечка блаженно нежится на солнышке, грея поочередно бока, щуря при этом янтарные глаза. Рядом мельтешил навязчивый двуногий, требующий обратиться... Я удивленно уставилась на отца, затем на перепуганную мать, лишь только после этого опустила голову вниз и увидела кошачьи лапы — свои.
— Эрьяна, прими человеческий облик! — рявкнул Саниэль, прямо глядя на меня. Я заинтересованно уставилась на отражение в его глазах... Мр-р-рмяу, какая я красавица! О чем я и сообщила свои родителям, промяукав низким рычащим баритоном. Иветта только еще шире глаза голубые распахнула, зато отец полоснул таким взглядом, что я голову вжала. Ушки-то жалко!
— Эр-р-рьяна! — рыкнул так, что мои любимые слуховые локаторы спрятались за макушку, подальше от грозного родителя. После нескольких мгновений отец устало плюхнулся на ближайшую парту и запустил ладони с когтями в густые длинноватые волосы. Я тихо легла на живот, сложив лапки, опустила головешку мою бедную на лапки и заинтересованно наблюдала то за отцом, то за матерью. Затем появился ректор опять, за ним вереница ведьм. Все закрутились вокруг меня, замельтешили. А я, надсмехаясь над ними, смотрела за спектаклем «верни Эри в двуногую ипостась». Тревожно стало когда появился волк. Зашел, резанул по мне взглядом, словно одолжение сделал, попросил всех выйти. Ну, и я собралась выйти, но перед носом бухнула дверь.
— Эри-Эри, бедовая ты моя кошечка... — вздохнул этот нахал, уронив на руку подбородок, и уставился на меня.
— Я не твоя кошечка! — раздраженно ответила, но оборотень услышал только мой раздраженный рык, но по привычной кривой ухмылке поняла — осознает гад, что сказала!
— Не отнекивайся, я ведь говорил, что буду бороться за тебя, — наигранно печально так сказал, что я фыркнула от этого представления одного актера, шут блохастый, — Может, все же поговорим, красотка? — предложил, а я, махнув хвостом перед его носом, вновь пала на пол в позу отдыхающей кошки. Разговаривать еще с ним, как же! В мою спину раздался смех, низкий такой, бархатный... У-р-р-р, главное не заурчать от удовольствия. Наградили же Боги этого волка, контролировать себя сложно-то очень, а тут еще такие конфеты ходят-бродят, аппетит вызывают, у-р-р-р!
— Слушай сюда, красотка моя! — хмыкнул Кадгар, вызвав у меня очередной раздраженный рык. Но от комплимента все равно смущение в груди разливается, — Ты у нас девочка необычная... — Да неужели, а я то все думаю, чего все шугаются? А я просто необычная! — Даром большим наделенная... — Ага, этот дар будет ублажать против воли одного из волков! И дайте Боги, чтоб это был хотя бы вот такой вот симпатичный аппетитнозадый! А то ж отдадут меня какому-нибудь с отвисшим хозяйством... — По правилам Академии ты должна поехать в школу наемников хотя бы на год, там дается изумительная база по контролю, — О, контроль штука нужная, важная... Да только не поеду я никуда, раз договор состряпали, ироды! — Тебе очень повезло, так как в этом месте обучался не только Марс Лепаррде, но и я, — Я удивленно подняла голову, наткнувшись на вполне серьезный взгляд волка. Привычная наглая усмешка на красивом породистом лице будто испарилась.
— Ты маг? — спросила, на деле же прорычала.
— Да, самоучка правда в основной своей части... — поняли меня, наслаждаясь процессом рассматривания. В его светлых серо-желтых глазах я смотрелась очень даже красиво, а особенно вот так... гордо выпятив грудь вперед... Смотри-смотри, волк, разрешаю, слюной давиться.
— В первую нашу встречу ты была совсем молоденькой девушкой с необычайно серьезными глазками. Во вторую — благородной кошкой, внучкой альфы с надменной миной на лице. Но по-прежнему очаровательной... А сегодня я увидел тебя с другой стороны, моя игривая кошечка... — говорит-говорит, а я смущаться начала еще сильнее и раздраженно рычать. На себя.
Недолго думая, приняла человеческий вид, при этом забыв про то, что без использования Силы, при перевоплощении одежда исчезает. Но какой-то заинтересованный голодный взгляд волка не поколебли моего самообладания.
— Не отвлекайтесь, сеньор Росхшеэнн. Какая участь ждет меня? — могу собой гордиться, голос не дрогнул, щечки не покраснели. Мужчина с какой ленцой рассматривал меня, задерживая взгляд то на волосах, то на груди.
— Ты будешь обучаться на факультете ведьминства, как дополнительные занятия будут контроль дара от Марса Лепаррде и меня. Также дополнительные факультативы от двух других твоих сторон силы раз в неделю, — сказал, а я прекрасно услышала и хрипоту и жадный взгляд. По всей видимости, Кадгар не привык видеть перед собой красивую голую девушку, но при этом с холодной «мордой» и абсолютным невниманием к его персоне. Он встал, протянул свой сюртук и, поджав губы, отвернулся. Бедный мальчик, не каждая девочка ножки-то раздвинула перед ним. Вот беда! Его напряженный голос взбудоражил мою кровь, когда я застегивала пуговицы, — Есть более легкий путь, Эри. Ты можешь приехать в клан, сказать, что выбрала меня... Я женюсь и отпущу тебя учиться...
— Нет. Оставь мне хоть каплю свободы, волк. Дай ею насладится хотя бы это время. Да и не хочу за тебя, — резко ответила и тут же пожалела о своих словах... Что если он заберет сейчас кулон, дающий выбор жениха... Придется надеть браслеты, а этого я никак не хочу.
Кадгар как-то глухо рыкнул и вышел, оставив меня одну в пыльном кабинете - лаборатории. Я же, чувствуя его запах от сюртука, присела на подоконник, такой же пыльный и грязный. Погода за время прибытия меня в зверином облике сильно изменилась. Набежали тучи, мои любимые — темные, с синими всполохами. Будет очень сильный дождь, который прибьет пыль...
На душе Эри скреблась когтями, словно вместе со мной не желала ничего понимать и принимать... Хотелось, как маленькой, хлюпнуть носиком и побежать к озерцу. Попрыгать в воде, отряхнуться, вылизать золотистую шерстку... Я всю жизнь прожила, прячась от людей и нелюдей лишь по той причине, что другая. А здесь... Второй день, а этот мир не перестает меня удивлять. Наемник, от прикосновения которого хочется блаженно улыбнуться; серый эльф, настрой которого мне очень знаком, словно он — моя вторая половина; Кадгар Росшеэнн, вообще, отличился, мало того, что и раздражает и нравится одновременно, так еще и предложение сделал. Какое-никакое, но предложение! Меня воспитывали с мыслью, что от мужчины я получу только возможность быть любовницей... Никак не женой. Может вернуть этот бету и сказать «да»? Но, как всегда, потом только осознаешь, что хорошие мысли приходят в бедовую головку опосля.
Идя вдоль дорожки к общежитию под проливной дождь, смывающий пыль на коже, снимающий усталость и тревогу, с удовольствием думала, что я-то еще ого-го. Будет все у меня! А куда деваться?! Через кровь, пот, слезы и страх... Все будет!

----------

Глава пятая

Глава пятая
Глава пятая
Первые занятия, такие важные и волнительные, в удивительной Академии объединенной магии, или как там ее обозвал на испытании ректор... я проспала! Разлепив глаза, первое, что увидела — взлохмаченную мордашку полуэльфы. Арифея сидела на мне верхом и, похоже, старалась меня разбудить.
— Уф! Я-то уже хотела звать на помощь кого! Ты даже не шевелилась! — возмущенно пискнула, а я поморщилась — настолько ее голос звонко звучал. Еще и с утра. Для оборотня после долгого пребывания во второй сущности, да еще и неконтролируемо обратившегося, сон — это лекарство. А поутру оборотни после такого обращения встают, как после большой пьянки.
— Давно меня тормошишь? — поинтересовалась, смотря на яркое солнце в окне, чьи теплые лучики грели нос.
— Да прилично! Пошли же скорее, может, старшая ведьма Катрина нас простит и пустит! Мы с Иси тоже проспали, — слишком радужно вещала девчонка, улыбаясь во все зубы, сверкая милыми ямочками. Может шарахнуть ее, чтоб хоть каплю бояться начала меня? А то я себя домашним зверьком чувствую. Ручной кошкой восьмидесятикилограммовой.
Прийти в себя мне не дали, живенько стянули с теплой кроватки, протерли лицо мокрой тряпочкой, надели что-то похожее на ученическое платье, только черного цвета волосы мне заплетали на ходу, как, я и сама не знаю. Но к кабинету старшей ведьмы Катрины мы прилетели уже красивые и прилежные. Даже я. Правда, с моего ракурса платье смотрелось не очень, и это слабо сказано. Рыжая ажурная коса, покоящаяся на плече, делала из меня какую-то крестьянку. Или, может, это я привыкла к слегка бунтарскому виду, не знаю!
Старшая ведьма встретила нас добродушной улыбкой, пока не рассмотрела меня и Исилиэль, черное платье на которой смотрелось еще нелепей, чем на мне. С нашей внешностью лучше не экспериментировать, а тут такое... Катрина поперхнулась, сморгнула пару раз, и наконец-то таки дала разрешение войти и присесть. В просторном кабинете мы увидели наших сокурсниц, с такими же перепуганными и помятыми лицами. Правильно! Кто-то же праздновал поступление, кто-то уже познакомился с молодыми магами, на курс-два старше... Одна я спала и все. Всего-то начудила перед этим, чуток.
Первую лекцию ведьмы посветили для ознакомления нас с легендами: как появились ведьмы, как их уничтожали, как ведьмочки сражались на Великой магической войне. Парочку знаменитых ведьм показали-рассказали. Ничего выдающего и интересного. В легенды я не верила, Боги не могли спускаться к ведьмам. По мнению черных сестер выходит, что мы особенные...А как же обычные маги? Почему к ним Боги не спускаются и не дают своего благословения? Эти вопросы интересовали только меня, так как все остальные сидели и слушали увлекательную версию старшей ведьмы, раскрыв ротики.
— Вот! Наше расписание! — весело кинула у меня перед носом листок Арифея, садясь вместе с Исилиэль рядом. В столовой я отделилась ото всех и села подальше от пугливых адептов Академии. Минус был только один, такие места, пустующие, были только рядом с преподавателями. Но меня этот факт мало беспокоил, уж лучше настороженные преподы, чем испуганные адепты, молящиеся Богам, словно я по их душу пришла за грехи. Полуэльфу и демонессу это тоже мало интересовало, вот они и приземлились возле меня.
На ровном пожелтевшем листке было выведено аккуратным почерком три столбика друг за другом. Иси и Арифея у нас лесные ведьмы, я — кровавая. В расписаниях у девочек было много времени для отдыха и разные предметы с одним только интересным названием. У меня времени почти вообще не было, все свободное время занимали лекции по контролю, боевой магии и некромантии. Ничего в принципе удивительного, меня предупреждали о таком раскладе вещей, но в голове все равно не желала прижиться идея, что я универсал...
— Привет! — Перед моим задумчивым взором появилась взлохмаченная милая мордашка Адреана, улыбающегося во все зубы с ели заметными клыками. За его спиной маячил серьезный насупившийся, как мышь на крупу — Сантирен.
— Привет, ребята! — звонкий голос Арифеи привлек к нашей честной компании лишнее внимание. Так по мне, смотрела абсолютно вся Академия. Я поежилась, зыркнула то в одну сторону — наткнулась на злой взгляд, в другой — взгляды не лучше. А можно я пойду спать? Подальше отсюда, главное.
Сын Верховной поставил свой поднос, заваленный едой, рядом с моим и грохнулся на стул, счастливо улыбаясь. Они тут все больные? Меня бояться надо, вроде как. Сантирен, уже бухтел, как старая бабка на сестру и присел аккуратно рядом с демонессой, кидая на ту смущенные взгляды. Предсказуемо все-то как.
— Девчонки, а давайте сегодня отметим ваше поступление? — Адреан, «такой душка», даже не соизволил прожевать, когда спрашивал. Искренне не понимала капающую слюну Арифеи, я видела только маленького пацана, веселого и задорного, так еще и не особо воспитанного. Аппетит к еде у меня совсем пропал, видя, как все быстро исчезает на подносе у Адреана и перемалывается на всеобщее обозрение в его рту. Глаза я опустила, даже поднять их боясь, ибо второй раз увидеть, как сын Верховной жует, причмокивая... Бррр.
— Эри, давай?! — Как будто от моего мнения что-то зависит... Закатила про себя глаза и устало кивнула, за что получила одобрительный хлопок по спине от Адреана. Действительно, «очаровательный парень».
Дальнейшее потребление пищи прошло в писклявом щебете Арифеи, не в обиду будет ей сказано, очень писклявому. После получаса ее счастливого рассказа, без разницы о чем, голова, и так раскалывающаяся на части, просто взрывалась. Может, поэтому ее обожаемый Адреан не спешит проявлять знаки внимания? Сантирен за весь обед слова не проронил, лишь смотрел такими же ореховыми глазами, как у сестры, на Исилиэль. Демонесса безупречно делала все: сидела, улыбалась, отвечала на вопросы, употребляла пищу. По ее безупречному красивому лицу, будто сияющему изнутри синим цветом, сложно было понять, что, собственно, девушка испытывает от такого внимания.
Я настолько устала от всего этого, только появившегося в моей жизни, что скучающе начала рассматривать пышущих злобой и завистью адепток и заинтересованных адептов, играющие мышцами только заметив мое внимание. Юноши посходили с ума! Я с детства видела море обнаженных сильных и красивых оборотней! Неужели вот эти... петушки думают, что поразят меня своей «силой»? Да я сама сильнее их. Забавно будет учиться здесь, очень забавно.
—...ожесточились правила прохождения практики! А все из-за появления этого главы безопасности! Придумали же должность! — возмущенно произнес Адреан, в очередной раз хлопнув по столу рукой. До этого момента я и не слушала их разговор, но неизвестное словосочетание вытянуло меня из мира грез.
— Глава безопасности? — заинтересованно переспросила, уже вовсю рассматривая преподавательский стол. Некромант, боевик, ментал... ректор и деканы, парочка ведьм... Кто же из них такой пост интересный получил, что аж прожорливый «душка» возмущается. Лепаррде-младший осторожно повернул мою голову в противоположную сторону, взглядом указывая на пустующий стол в единственном темном углу. Непонимающе нахмурилась, со зрением у меня все в порядке.
— Еще ухмыляется, гад! — рыкнул совсем по-оборотнически Адреан, привлекая мое внимание. Его взгляд был прикован к тому пустому месту. Решительно не понимаю его гнев, еще раз посмотрела и обомлела. Кадгар! Куцый волчий хвост! Теперь за столом рычал не только сын Верховной, но и я.
Над нашей слаженностью действий ребята лишь посмеялись. Просто не оборотню сложно почувствовать то, что излучал волк. Я так вообще не понимала, что он в академии потерял. Да и только сейчас вспомнила, что в расписании стоят трижды в неделю занятия с «Главой безопасности» по контролю. А хотя... Правильно сделали, на нем и контролировать буду... Чтоб не покусать, не убить. Р-р-р-р!
Бета Росхшеэнн криво ухмылялся, парочке милых девчушек подмигнул, зараза!, и удалился. Шелудивый волк! Решили, пока я учиться буду, следить за мной? Эри яростно начала рвать кожу изнутри, просясь на волю. Ели сдерживая ее, я, постанывая и кряхтя не хуже старой бабки, пошла на следующее занятие. Надо прекращать реагировать так на волка, а то так и помереть недолго. Эри очень больно разрывает плоть, даже кровь засочилась на черном нелепом платье.
Башня некромантии встретила меня убийственным молчанием. Вот, действительно, где все померли. Вдоль лестницы то тут, то там — паутина с жирными пауками. По всей видимости, тут очень «хорошо» убирают. Надо будет душ принять после великой вводной лекции по «простейшим умертвиям первой и второй категории». Воздух в башне был все тяжелый и влажный, от обилия пыли даже дышать стало трудно. Людям, возможно, и легче все это переносить, а вот двуипостастным. Вон парочка магов-недоучек в книги уткнувшись ходят, шепотом что-то рассказывают. Им здесь даже жить страшно, чего шепотом разговаривать? Во мне проснулась игривая кошечка и, недолго думая, на весь коридор, в конце которого был нужный мне кабинет, я рявкнула: «Ребята, а где аудитория по простейшим умертвиям первой-второй категории?!». А сама во все сорок зубов (у оборотней набор зубов повнушительнее будет, чем у простых людей) улыбаюсь, сверкая отросшими парными клыками на каждой стороне. У адептов инфаркт случился, один даже сознание потерял. Я про себя ухахатывалась над беднягами, какие у них глаза были...
— Я долго ждать буду, адептка? — Опс, папа. Повернулась и наткнулась на звериный, полной усталости и гнева взгляд. Под глазами пролегли тени, скулы заострились, предавая болезненный вид. М-да, с умертвиями поведешься — им же и станешь. Уважительно поклонилась и вошла в аудиторию. Отец молча зашел следом, хлопнул дверью, запечатал заклинанием и дал время адептам прийти в себя и занять выбранные места.
Я заняла в первых рядах, благополучно оставаясь в ореоле одиночества, так как сокурсники по «некромантии» тут же отсели и отдались подальше от меня и от грозного преподавателя. Отец на это никак не отреагировал, лишь своим низким рычащим голос предупредил.
— Умертвия второй категории реагируют на скопления тепла, адепты. Так что, вас, незнающие мои, сожрут в первую очередь. А адептка Нарр получит шанс поставить хотя бы щит, — сказал, а сам даже глаза не поднимает. Про такую особенность мертвяков я не знала, поэтому была немного на нервяке, так же, как и другие адепты, неуютно ерзающие теперь на своих местах. Отец тяжко вздохнул, размял шею, противно хрустя позвонками, и продолжил не иначе как запугивать нас, — Я профессор Саниэль Нарр, далее обращать ко мне коротко и быстро — по фамилии, желательно по пустякам не отвлекать! В этом кабинете вы пройдете полную подготовку по оживлению, упокоению, даже разведению зомби первой и второй категории. Здесь вы будете слушать меня во всем, выполнять все указания! Малейшее непослушание может стоить вам жизни! И не надо так улыбаться недоверчиво, адепт Тамрел. Мой курс является самым сложным и опасным для жизни. Раньше буквально адептов закидывали в мертвый лес, выжившие чаще всего заканчивали Академию. Теперь к магам трепетное отношение... хлюпиков разводят... Так вот, первый семестр мы будем изучать теорию! Дальше первого семестра пройдут только те, кто сдаст мне теорию по каждому умертвию как первой, так и второй категории. Чтоб вы понимали масштабы вашей беды — это более тысячи видов. Зато могу вас обрадовать. После первого семестра я пущу вас на полигон, на благую смерть, повизжите, как девчонки. Всем все ясно? — Отец взирал на всех с ленцой, но я то видела, что он профессионально высматривает рабочий материал, тех, из кого можно слепить что-то стоящие. Со мной он старался глазами не сталкиваться. Мило, ничего не скажешь. Я подняла руку, чем заработала полыхнувший взгляд родителя.
— Да, адептка Нарр, — глухой и немного злой ответ, после которого я встала из-за своего места.
— Как мы будем изучать наглядное пособие? Раньше вы вызывали нужного умертвия на защитный постамент, давая адептам возможность и рассмотреть материал и поработать с его повадками и ключевыми заклинаниями оживления и упокоения... Теперь мы будем изучать... картинки? — Да, папочка, не зыркай так, память у меня превосходная. Я помню, как ты приходил с работы... рассказывал маме какие адепты идиоты. Как ты в своей лаборатории закрывался и работал с мертвяками не только низших категорий, но и высших. И когда ты не кричал на мать и меня, когда в твоих глазах мелькала любовь... ты даже оживленно мне рассказывал про этих умертвий. Прошло почти двадцать лет, а я все помню. Да и скрывать смысла нет, мне всегда было это все интересно. И ты это понял. У деда в библиотеке много литературы собранно по некромантии. И ты их видел.
— Нет... — отец отвел от меня внимательного взгляда, опять тяжко вздохнул и ответил, когда я уже села на свое место, — С не особо опасными умертвиями мы будем также работать с защитным постаментом, предварительно полностью изучив теорию. С опасными... будет магическая голограмма.
Напряжение в наших с отцом глазах не было не замечено. Все смотрели и внимательно слушали, но не слышали, наверное. За что и получили. Саниэль поднял какого-то адепта и попросил повторить то, что отец рассказывал. И, кроме слова «теория», от адепта отец ничего не услышал. Остальное время мой родитель гонял нас по элементарным знаниям о умертвиям. Как защищаться, как определить категорию и т.д. И я тоже была удостоена чести и получила вопрос, на который быстренько ответила, даже не заморачиваясь. Да только потом сообразила, что вопрос касался высшей нежити. Хитрый кот! Решил свою дочурку на знания прощупать. По довольному блеску звериных глаз поняла — умничка я, но нагоняй все равно получила, чтоб нос не задира. А мне нравится уже у папы учиться. Интерес к некромантии в крови.
После вводной лекции в спину мне полетели слова, капающие ядом. Но как-то реагировать я не собиралась. Да и зачем? Да, я дочь Саниэля. Но никакого особого отношения ко мне не будет, потому что я отнюдь любимая дочь. Знания я получила сама, выцеживая самое главное из многочисленных книг, сейчас пылящихся на полках Рраха. А что до того, что я потомство ведьмы Иветты — так это вообще неважно. Особого отношения ко мне не будет! Да и чего, собственно, желчью плеваться? Нервные все, голова болит. Я же даже никого не пугала, глаза пытаюсь лишний раз не поднимать, клыки и когти не отращиваю, Эри контролирую, хотя это сложно. А им что-то не нравится.
Девчонки, когда я пришла, сладко посапывали. Вот, кому везет! У кого-то лекции весь день, а им всего одну вводную и свободны, ведьмочки! Но завидовать я не собиралась, осторожно разбудила, и мы начали собираться. Единственное, что меня напрягало, а точнее — кто... Арифея. Девочка молчала. Совсем. Вяло собиралась, также вяленько улыбалась, на любые вопросы пожимала плечами.
— Что случилось? — спросила одну адекватную среди нас, Исилиэль. Та внимательно глянула своими лиловыми сияющими глазами на полуэльфу и одними губами мне сказала «Адреан». Я непонимающе нахмурилась и посмотрела на грустную Арифею.
— Фей... — позвала, сократив имя. А то мы с Исилиэль уже удостоились суперкороткого обращения из трех букв, а наша эльфийка маленькая — нет. Демонесса одобрительно фыркнула, также смотря на нашу бедовую мадам.
— А? — похлопала ресничками Арифея, оглядываясь, будто не ее позвали.
— Да ты-ты наша Фея! — улыбнулась я, сверкнув клыками. Я только сейчас увидела свое отражение в зеркале, была немного удивлена и расстроена. Решено! Покупаю черный костюмчик, никаких кос плести не буду... Это же смех! С моей мордой лица, клыками и звериными глазами... смотрелась я очень «интересно». Небось, этот серебряный волк поэтому так улыбался в столовой, не каждый день встретишь чудовище в платьишко наряженное, да причесанное. Тут же распустив слишком красивую для моей внешности косу, продолжила, — Фей, ну ты чего загрустила? Эй! Где твой звон в ушах? Да я сегодня в столовой думала, что теперь вообще слышать не смогу! — наезжаем-наезжаем, сейчас на меня обидится и забудет своего Адреана. Система проверена, работает всегда!
Арифея захлопала глазками, создавая мини-шторм. Нет, Адреан все-таки идиот, говоря на языке отца. Это, пожалуй, единственная девушка, такая красивая и милая, будет терпеть его... всю жизнь, а он... Как не растолстел только?
— А уже вечер? — вдруг спросила это чудо, и мы с Иси повалились со смеху. Я даже не смогла сдержаться, весело хохотала. Дальше мы превратились в типичных девочек и начали собираться в таверну. Я с легкой руки и с хорошим настроем надела очень даже интересный и удобный костюмчик из подаренных мамой. На высокой, поджарой и пламенно-рыжей мне темно-зеленый облегающий скромный костюмчик смотрелся очень даже хорошо. Волосы я собрала в небрежный высокий хвост, позволив девчонкам еще и покрасить меня. И теперь на меня в отражении смотрела хищная в прямом смысле слова, но излучающая тепло, девушка с яркими янтарными глазами в обрамлении густых и длинных черных ресниц, резко резонирующие с достаточно бледной кожей лица. Губы, пухлые и красивые, девчонки подкрасили чуть более ярким натуральным цветом. Третий день я далеко от Аукендона, и вот уже третий раз меня преобразили. Из довольно необычной холодной внешности типичной рыжухи сделали сначала элегантную желанную леди, сегодня еще и пугалом, ну так хорошо на мне ученическое платье смотрится, а сейчас достаточно милую экстравагантную девушку.
— Улыбнись, — попросили девчонки меня и я неуверенно улыбнулась, но тут нахмурилась и плотно сомкнула накрашенные губы. Клыки. С клыками я сразу становлюсь очень опасной даже на вид.
Демонесса облачилась в свой балахон любимой лиловой расцветки с синим отливом, полуэльфа — тоже в костюмчик, похожий на мой, только цвета охры. Смотрелись мы на самом деле... необычно. Но нас это, вообще, не касалось, и мы отправились на заслуженный отдых. Так уж повезло, что первый учебный день для нас — перваков, был последним учебным днем недели. Наверное, специально дали адептам отпраздновать сие прекрасное событие, как поступление и прийти в себя за два выходных.
Привратники у ворот даже не взглянули на наши местами счастливые, а местами и хмурые лица. Хмурое лицо — это у меня. Утренний недосып дал о себе знать, и теперь болела не только голова, но и глаза, и некоторые части тела. Улицы были полны людей, в такой прекрасный еще теплый вечер все спешили напоследок, перед холодами, насладится летним теплом. Министрели весело играли у каждого трактира, побуждая своей музыкой к пляскам. Но мы лишь доброжелательно кивали всем, кто приглашал потанцевать и следовали дальше вдоль улиц. Пару смельчаков нашлось и на меня с демонессой. Их пыл поубавился, конечно, стоило только получше рассмотреть рыжую стройняшку и черноволосую скромняшку. Таким ходокам до девчачьих тел мы с Иси сразу ж широко улыбались. Если демонессу вызывала у молодых парней сначала удивление, то потом интерес. Со мной же было совсем по-другому, мой оскал распугивал даже самых смелых.
Пришли мы в довольно хорошую, просторную и многолюдную таверну, чье название было простое и запоминающее, как раз для таких мест. «У Борма». Что-то ускользало из моей памяти, вертелось вокруг этого, но так и не сообразив, почему мне так важно быть именно в этой таверне, просто зашла с девчонками внутрь.
Упомянутый хозяин таверны гостеприимно встречал всех широкой улыбкой, теряющейся в густых усах, когда-то бывших рыжими, но сейчас благородно поседевших. На небольшом возвышении, сооруженное под сцену, сидели парочка людей - скрипачей и необычно высокая гномка с кудрявыми пушистыми волосами с виолончелью и смешной худой эльф с контрабасом. Играли они очень интересно, отличаясь от уличных музыкантов. Переливы мелодий доходили до самой глубины души, зазывая каждой нотой танцевать. Что и делали счастливые парочки, кружась и прыгая под ритмичную музыку. Насколько я не любила танцы, но эти артисты вызывали уважение и интерес. Сама не заметила, как начала подтанцовывать под музыку: ножкой постукивала в такт.
— Привет! — знакомо поприветствовал и сзади на меня и Арифею навалился с ощутимым запахам спиртного Адреан. За его спиной маячил серьезный, но уже хорошенечко покачивающийся, Сантирен, чей мутный теплый взгляд то и дело возвращался к нашей элегантной принцессе Анг. Девушка делала вид, что не замечает такого «бурного» интереса со стороны полуэльфа-братца и мило улыбалась всем. Я же осторожно скинула с плеча широкую ладонь парня и отодвинулась от него подальше. Спиртное, пот и пыль в аккордах ароматного мыла и парфюма для острого животного нюха — убойное месиво. Я хоть и попривыкла чуть к резким запах, но сейчас буквально начала задыхаться. Чтобы хоть как-то спасти свой нос, уткнулась в протянутый подавальщиком большой бокал. Внутри обнаружилась приятная разогревающая жидкость с привкусом вина, корицы и ягодного сока. Неординарный напиточек, учитывая, что ягода очень знакома.
— Это вам от того сеньора, — указал в темный тихий угол на втором ярусе таверны. Там сидел человек, полностью скрытый темным плащом. Наемник! Назначенная встреча! С этим демоновым испытанием совсем позабыла. Сердце пропустила удар и ускорилось в бешеном ритме, под стать новой мелодии менестрелей, — От него записка, — подавальщик, щуплый парень с веснушками во все лицо, протянул клочок бумажки и ушел.
— Эри, что такое? Тебя достают? — Адреан. Как вовремя, прям герой. Я ему широко... оскалилась и ушла, махнув волосами так, что хвост должен был пройтись по его пьяному лицу плеткой.
Медленно успокаиваясь и дыша через раз, я направилась к наемнику. Клочок бумажки бережно сжимала в руке, краем глаза посмотрев, что же накалякал Каагл. «Милая девочка, расслабься». Как любят меня здесь кисой и кошечкой называть, противно. Утешая свое звериное эго этими чувствами, подошла к мужчине.
— Здравствуй, Эрьяна... — вежливо прошелестел ветерок, неизвестно как появившийся внутри таверны. Прошелестел так нежно, что мурашки прошлись по всему телу, сердце волнительно приостановило свой бег, а Эри загипнотизировано замерла. Что же он со мной делает?
— Добрый вечер...— неуверенно протянула я, оглядываясь на друзей, благополучно забывших о моем существовании. Сантирен сидел около милой Исилиэль и молча пожирал ее глазами. Девушка сверкала волшебными очами и, наверное, все еще ждала действий от полуэльфа. Адреан опять ел, Арифея грустно молчала. А это плохо... Надо по-быстрому разобраться с наемником и идти, налаживать контакт Фейки с другим хорошим парнем. Потеряв бдительность на мгновение, я повернулась к пустому месту. Сердце испуганно сжалось и рвануло вскачь, когда теплая нежная рука со слегка огрубевшей кожей коснулась шеи. Волна огня прошлась тут же по телу, вызывая беззвучный стон. Ой-ой, это плохо... Если у меня течка, то пиши пропало! Сейчас все парни нравиться начнут, так и в клан волков недолго загреметь, выдадут замуж, пока с головой не дружу. Судорожно вздохнула и оттолкнула руку наемника. Какая я молодец, вот какая... даже дышать не забыла ровно. Где моя хваленая и любимая хладнокровность?
— Эрьяна, не волнуйся так. Я не причиню тебе вреда, не бойся... — немного неправильно истолковал мой жест мужчина. Он вышел из-за спины и сел вновь в темный угол, пригубив такой же бокал, который испила недавно я. На столике стоял кувшин, обернутый тряпицей, хоть чуть, но сохраняя тепло, — Выпей со мной, Эрьяна, — произнес своим бархатным голосом наемник, вызвав вновь толпу мурашек. Как же мое имя звучит в его устах, как самое прекрасное на свете... Только не думать об этом! Упрямо сжала губы и вновь посмотрела на друзей. На мое выступление мужчина только низко и будоражаще рассмеялся. Урррр, точно течка! Надо скорее найти лекарство или засесть в комнате, подальше от таких вот индивидуумов.
От волнительного притяжения к наемнику меня отвлек грохот внизу, с жутким хрипом и криками окружающих. Я уставилась туда и почувствовала кожей, как наемник исчез. Завертелась на месте, подобно юле, пытаясь усмотреть моего Каагла. Лишь осмыслив, что про себя называю его своим.
— Эри! Эри, где ты? Эри! — испуганный крик вместе со слезами от Фейки. Рыкнув так, что люди вокруг меня испугались, перепрыгнула перила и оказалась прямо перед ребятами, напугав и их до икоты своим молниеносным появлением. Чтобы использовать нечеловеческие способности для такого приземления, тихого и звериного, пришлось дать волю моей кисе и полуобратиться. Так что перед друзьями я появилась с полностью животными глазами, опасной челюстью, когтями и нервным хвостом, бьющем по ноге от злости.
— Что здесь произошло? — контролировать себя не получалось вообще, живот буквально горел огнем и все ныло непонятно отчего, слово мне что-то не дали, словно чего-то очень не хватает. Я рычала так, что меня сложно было понять. Тряхнув головой, я когтем разорвала кожаный шнурок, стягивающий волосы и взлохматила шевелюру. Исподлобья взглянула на ребят и поняла, что те очень испугались именно меня сейчас. Они даже дышали через раз, пытаясь не провоцировать меня. Глубоко вздохнув, я попыталась успокоиться. Кожей ощущала на себе многочисленные взгляды и это еще сильней бесило. Но контролировать свою кошку я училась всю свою жизнь...Принудительный оборот прошелся покалыванием во всем теле, болевые ощущения прошлись по позвонку. Еще раз вздохнула и посмотрела на друзей уже абсолютно нормальным взглядом. Но впечатлений им хватило надолго и они просто молчали и с затаенным ужасом смотрели на меня.
— Что произошло? — я пыталась говорить тихо, интонацией показывая, что я не опасна. Не для них. Фейка тихо смахнула слезинку, спрятав лицо за Исилиэль. Демонесса смотрела серьезно, в то же время со страхом. Парни с таким напряжением, что были готовы в любой момент кинуться сражаться. Это стало каким-то решающим для меня моментом и я просто кивнула ребятам и ушла. Я же предупреждала их. Сердце сжало в ледяные тиски, глаза защипала так, что я вновь часто и глубоко задышала.
Улица около таверны встретила меня сильным холодным ветром. Как хорошо чувствует меня земля. Какое состояние души, такая и погода. Несколько дней было тепло и солнечно, именно этих дней мне хватило ощутить себя обычной девушкой, нужной хоть кому-то. Сейчас... холод мерзкой поступью мурашек пробирается сквозь легкую ткань костюма и берет в свои объятья разгоряченное тело.
— Мастер он, конечно, какого еще поискать... — рядом со мной оказался хозяин таверны, покуривающий душистую трубку. Восседал гном около входной двери на скамье, сделанной, наверное, его же руками.
— Простите... — мало ли, может, старик уже с ума сходит потихоньку. Гном хмыкнул как-то невесело, затянулся глубоко и выдохнул на меня клубок густого дыма.
— Каагл. Он лучший в своем деле... Вроде и убивает, а вроде бы и ни при чем, — чуть повеселей хмыкнул Борм, еще раз затягиваясь. Меня так заинтересовало это, что я, не обращая внимания на ароматный дым, кружащий вокруг меня, присела рядом и приготовилась внимать. Гном долго ничего не говорил, пыхал трубкой и смотрел на темнеющее с каждой секундой небо, — Все его жертвы погибают сами, самоубиваются. Он всегда выполняет заказ, всегда. Вот сейчас, сидел себе аспирант академский, попивал темный эль, грустил себе, никого не трогал и раз! нож себе в сердце воткнул. А наемник и ни при чем. Маг-то сам, все сам.
— Так, сейчас там человек покончил с собой? — столько криков было, наверняка.
— Да вот, забрали стражи сразу, как из-под земли появились тут же и исчезли. Никто и не понял ничего, — Действительно, даже я ничего не заметила. Был шум, потом все ломанулись куда-то, потом были ребята... Я не заслуживаю быть рядом с ними, не имею права даже мечтать о таких друзьях. От моего общества они пострадают, все правильно... Я буду сама по себе. Одиночка.
Кивнув доброжелательному гному на прощание, пошла обратно в общежитие. Холодный ветер все так же грубо бил в либо, хлыща моими же волосами и по лицу, и по спине, причиняя легкую боль. Сердце в груди сжималось от странных чувств. Как легко кошечке привыкнуть к кому-то... Вот только стоило подружиться с девочками и все, я им не опасна, потому что люблю... В глубине души, не отрыто для всего мира, но люблю... Каагл, мой тайный искуситель. Как сердце сладостно сжимается только мысли о нем. Кто же он? И что ему нужно от меня. И страшно и безумно интересно.
На территории Академии было пустынно, будто только мне одной нужно быть здесь. Ветер качал декоративные деревца конусообразной формы, срыв зеленые еще листочки и бросал мне в лицо, давая кожей ощутить всю прелесть болевых ощущений, уже огнем горящей кожи. Комната встретила также холодно. Одиночка — это как состояние души... Дав волю горячим слезинкам, одиноко скатившимся по горящим щекам, плюхнулась на кровать. Все бы «хорошо», но послышался шелест и своей филейной частью я почувствовала на покрывале что-то чужеродное.
«Не смей замыкаться в себе, моя девочка. Прости, что покинул так стремительно. Работа — моя жизнь. На столе я оставил небольшой вкусный презент, не дай ему остыть. Не хочу, чтобы ты заболела в такую ужасную погоду.
Каагл.»
Листок, с прочитанным несколько раз посланием, бережно прижала к груди. Несмелая улыбка растянулась на лице, когда я увидела на столе глубокую чашечку с морошкой и кувшин, завернутый в тряпку. Ягодный чай из морошки. Как он догадался? Это единственный чай, который я пила при простуде. Единственный. Достаточно редкий, его можно добыть только в Аукендоне. Так, кто же ты, мой наемник?
Но радостно употребить сладости я не смогла, ком в горле, появившийся от воспоминания о девочках, не позволил что-либо проглотить. Села на подоконник и уставилась в окно, наблюдая за некрасивым танцем деревцев, несчастно терпящих порывы ветра. Ни одного окна в самой Академии не светилось теплым светом, будто все в Академии вымерло. Ни одного человека, ни одного шороха или звука, кроме завываний воздушной стихии.
Не знаю, сколько я так сидела, уставившись на дерево, стоящее дольше от остальных. Такое же одинокое, такое же длинное и несуразное, как я. Над ним стихия словно издевалась, срывая листки и ветки, наклоняя резко то в одну, то в другую сторону. Мне казалось, что деревце уже начало стонать, но оно стойко выпрямлялось, как только ветер стихал. Какое бы тоненьким и несуразным оно ни было, но дерево стояло так, словно он вековой дуб.
Спать я так и не легла, упорно сидя на подоконнике и слушая каждый шорох в общежитие. После полуночи потянулась вереница адептов по территории учебного заведения. Парочка влюбленных ластились в белоснежной беседке, греясь в объятьях друг друга. Как бы я ни высматривала, но девчонок я ни увидела. Да и шума в комнате напротив не было. Это так разволновало меня, что я начала ходить по комнате как в клетке и рычать на себя. Нельзя было их бросать! Надо было отвести их домой. Знать, что с ними все хорошо. Чертова эгоистка! Только о себе и своем одиночестве думаю! Бедная, несчастная!

----------

Глава шестая

Глава шестая
Глава шестая
Очнулась от сна я резко, словно меня уронили в холодную воду. На самом деле от сильного порыва ветра ставни окон задребезжали, грозясь вот-вот раскрыться. Смахнув непонятные слезы, бежавшие по моему лицу холодными тропками, встала и хмуро уставилась на пасмурное небо. Люблю дождь, но, наверное, не сегодня. В душе погано, на сердце... рана. Полный каламбур. За тонкими стенами слышны смех и разговоры девушек, в соседней комнате даже моим звериным слухом ничего не улавливается. Где же девчонки? От волнения я закружилась по комнате, рыча.
Мой несчастный настрой прервал притянувший взгляд кувшин с чаем. Печально улыбнувшись самой себе, взяла лакомство и пошла в столовую. Кувшин я обнимала так, словно это самое дорогое, что у меня есть. Встречным девушкам, смотрящим на меня с затаенной опаской и злобой, отвечала холодным пренебрежительным взглядом.
— Полукровка! — плюнула буквально презрением высокая красивая брюнетка с пышными формами и волнистыми волосами. Ее полные коралловые губки кривились в некрасивой гримасе, портя внешнюю красоту. На ее стопроцентное попадание о разбавленности моей крови я ей ответила все тем же холодным взглядом, осадив девушку таким же, как у нее, презрительным. И уж мои звериные глаза получше некоторых показывают это чувство. Ты не обозвала, деточка. Просто сказала, как есть. А как именно — неважно. Проходя мимо красотки, услышала чутким слухом ее возмущенное сопение. Ну да, самки клана Нарр такие: красивые, гордые и стервозные. Что есть, то есть.
По пути к столовой пришлось немного померзнуть под неприятным мелким дождиком с леденящим все тело ветром. Ноги хлюпали в мелких лужах, ботиночки, выданные к платью, тут же промокли — абсолютно не практичная обувь! Волосы закучерявились и теперь я была похожа на самое чудное чудовище в природе. Вроде и страшно-ужасная: когти, клыки и янтарные глаза, словно светящиеся, в то же время рыжая и кучерявая, так еще и мокрая. С другой стороны... а почему чудовище нельзя быть рыжим? Неожиданная мысль развеселила и зашла в теплую столовую я в нормальном расположение духа. Но веселье тут же исчезло, стоило мне увидеть девчонок, вяло ковыряющихся в тарелках. Ну хоть все хорошо с ними... Бывшие подруги заметили меня, спрятали глаза и по-быстрому сбежали. Иначе их слаженные действия не назовешь. Уходя, меня они обошли по кругу, так и не поднимая глаз. Все правильно, лучше бойтесь меня... Так, будет лучше. Вам, девочки, будет лучше. А я переживу.
— Погода — мерзость! — кухарка, полная женщина- призрак, бухнула мне разогретый мой же чай и тарелку с выпечкой на поднос. Вежливо поблагодарив, дала другим адептам взять свою вожделенную еду. В спину мне доносились тихие обзывательства, ребята скатились до банальных «дочь Нарр, только так поступила, выродок, живет в лучших условиях».
— Местечко — тоже! — фыркнула я чересчур весело. Призрак, прищурив веселые глаза, посмотрела на меня.
— Люблю ведьм! — заулыбалась кухарка, прибавив на моем подносе еще одну булочку. Мне никогда не привыкнуть к этим людям и нелюдям, живым и... не очень. От приятного поглощения позднего завтрака меня отвлек шепот за моей спиной. Сидела я в самом темном и нелюдимом углу просторной столовой. Но, видно, и в тени не скроешься. То и дело адепты, пришедшие поесть, поднимали на меня глаза и разглядывали. Сначала я, вообще, не обращала внимания, но... спину начало буквально жечь, нервы так и шалили. Эри рвала от беспокойства душу, причиняя почти физический дискомфорт. Наконец, я просто не выдержала и застонала, скрючилась над своей едой. В столовой и так стояла тишина, а после моего болезненного стона — мертвая. Мысленно я пыталась успокоить Эри, а вот внешне... меня перекосило от боли, да и клыки с когтями вновь рванули на волю. Как же давно я не была кошкой. Халатно отнеслась к естественному жизненному циклу — вот результат. Смахнув холодный пот, я, тяжело переставляя ноги, мышцы которых нещадно гудели, пошла на выход. Давала я себе передышку только в моменты, когда прислонялась разгоряченной кожей к стене. Такой холодной, спасительной. Но ощущая горячие взгляды в спину, выпрямлялась и шла дальше. Эри уже рычала вовсю, не желая слушать меня. Ей тоже было больно, но ей эта боль даровала свободу, а мне...
— Адептка Нарр! — глухой, доносящий будто сквозь пелену, раздраженный голос отца дал сбой моему контролю и я побежала, падая и поднимаясь с разбитых коленей.
Рефлексы уже сложно было назвать человеческими, мной руководил зверь. Ему нужна свобода, нужна еда, нужен лес! А кругом темный холодный камень, от вида которого хочется выть. Двуногие визжат, раздражая слух. Бежать дальше, бежать. Мышцы приятно ныли, напоминая, что давно так не работали.
Неожиданный треск ветки и шелест крыльев птиц привлек мое внимание. Еда. Затаившись, я направилась на охоту. Желудок неприятно стянуло, а во рту будто наяву почудился вкус теплой, густой крови. Когти, смертельные и прекрасные, осторожно вскапывали влажную землю, еще сохранившую тепло. А вот и маленькая жертва. Старый ворон даже не думал смотреть вниз, где в избытке прорастали ухоженные кусты и клумбы с цветами. Но инстинкты никто не отменял... Птица, преклонив голову набок, начала испуганно озираться по сторонам. Замер и решил уже взлететь. Но я быстрей. Приятный хруст маленьких косточек и на языке взорвался фонтан вкуса. Уррррр... Мордочку щекотало прилипшее перо, нервируя и раздражая. Завалившись набок, начала неспешно вылизываться. Шелковая шерстка переливалась под лучами солнца, практически скрытого за хмурыми тучами. Лежала я на какой-то сухой маленькой полянке, скрытой от глаз слишком шумных двуногих в густых кустиках. От неприятных звуков я как будто отделилась, ушла полностью в себя и не заметила, как уснула.
Разбудил меня незнакомый запах, ели слышимый хруст веточки и уже склоненный надо мной двуногий. Смельчак протянул конечность ко мне, я его и цапнула. Ходят тут разные, отдыхать мешают.
Человек выругался громко, раздражая еще. О чем ему и сообщила, рыкнув и отвернув мордочку от источника раздражителя.
— Эрьяна, конечно, можешь не извиняться! Такой красотке я могу простить чуть не откусанную рабочую руку! Чтоб ты знала, я левой рукой управляюсь с мечом лучше, чем правой, — донесся до моего сознания возмущенный, но красивый голос молодого человека. Я заинтересованно повернулась к нему, наклонив голову. Мужчина, сверкнув в блеклых лучах солнца своими длинными прямыми волосами, присел на корточки недалеко от меня и тряс руку. Наконец, мой интерес заметили и парень широко и как-то коварно улыбнулся.
— Ну, привет! — подмигнул он. Будь я человеком сейчас, приподняла брови в знак «удивления».
— У-р-р... — низко рыкнула я ответ, что означало: «Иди отсюда, пока, вообще, без руки не остался».
— Я, значит, торопился к ней! Сдал все нормативы в короткие сроки, выпросил выходные дни, к отцу нарисовался гостем в Академию... А она «У-р-р-р»! — все так же широко улыбаясь, возмущенно сказал серый эльф.
В животной ипостаси я пробыла достаточно времени и обращение далось легко. Вот лежала самка леопарда, а вот голая рыжая девица с янтарными глазами.
— И что же ты ко мне торопился? — голос был еще немного низкий и рычащий, но это придавало ситуации какую-то пикантность. Молодой человек, не стесняясь, вовсю рассматривал меня. За все прожитые в общине оборотней годы я привыкла к пристальному внимаю самцом к голой мне, сейчас это тоже ничего не изменило. Но в душе, еще болевшей от недавних порывов Эри, возродилось желание подразнить. Я грациозно встала, слегка подражая движениям мамы, и красиво пошла мимо сидящего на земле Намаракила-ласа.
Парень не выдержал долго, всучив мне свой камзол с красивой эмблемой Военной Академии. Осторожно просунув в рукава руки и застегнувшись на все пуговицы, посмотрела снова на эльфа, ожидая ответа.
— Рассказывают, ты шалишь тут, — хмыкнул молодой человек, с каким-то удовольствием рассматривая меня в его камзоле. На моей поджарой фигурке элемент одежды здорового крепкого парня смотрелся комично и, в то же время, интересно. Длинные ноги, начиная от верха бедра, выглядывали как нечто неприличное и грациозное; медно-рыжие волосы густыми спутанными прядями рассыпались по спине и плечам; кулон, подаренный Кадгаром, удобно расположился между высокими грудями, располагаясь точно в вырезе воротника только привлекая лишнее внимание внимания.
— И что рассказывают? — напряженно поинтересовалась я, но ответ получила не сразу. Серый эльф будто в прострации был, рассматривал то одну деталь моего внешнего вида, то другую. Чтобы привлечь внимание парня, пришлось довольно громко кашлянуть и сложить руки на груди, закрывая соблазнительно болтающийся кулон.
— Я думал оборотни хорошо владеют звериной стороной своего тела. — протянул эльф, отворачиваясь и взлохмачивая волосы. Такое простое движение из холодного адепта Военной Академии превратило его в симпатичного и смущенного парня.
— Так и есть, — просто ответила я, направляясь в общежитие. Листва прилипла к ногам; грязь, казалось мне, была всюду; волосы не сияли, как обычно, а тускло переливались. Неужели и такого вида девушки возбуждают парней? Если судить по Намаракилу-ласу и да хоть тому же Кадгару — очень даже. Чумазые, взлохмаченные и с гримасой на лице, не вызывающие никакого животного аппетита. Мужчины — самые странные существа во Вселенной. Эри согласно рыкнула моим мыслям.
— Девочек напугала в таверне, пол-Академии запугала, никого ни во что не ставишь... — следом шел адепт Военной академии, то и дело наступая на веточки и листву, раздражая не только чуткий слух, но и вообще, в целом — бесит.
— Для адепта знаменитой и ужасной Академии ты слишком громко ходишь! — рявкнула я, сверкнув парными клыками. Блондин беззлобно улыбнулся, поднимая руки в примирительном жесте, и пошел осторожно и тихо. Ум-мничка.
Около общежития было очень много народа и встретили меня, а точнее мой внешний вид, перекошенными удивленными лицами. Перешептывания возобновились, возрождая состояние нервозности Эри. Я сама не заметила, как полуобратилась: хвост яростно бил по голым ногам; когти продырявили камзол, когда я пыталась приспустить ткань ниже; клыки прикусили губу и кровь теплым ручейком побежала по упрямо вздернутому подбородку. Около входа в женское общежитие я встретилась взглядом с одной из выскочек, единственная которая смотрела без страха в бирюзовых глазах. Красивая, очень. Так, почему ты ненавидишь меня? Мне не нужно ничье внимание!
— Обслужила серого эльфа, молодец! — плюнула она мне в лицо, хлестнув распущенными идеальными золотистыми локонами по лицу, и вошла в здание. Реплика неприятно задела, и я зарычала, так и не пройдя следом. Рычала я на закрытую дверь общежития, а кругом толпились молчаливые адепты.
— Эрьяна... — осторожно подкрался Намаракил-лас и дотронулся до моей руки, частично уже покрывшейся золотистой шерсткой с темными вкраплениями будущих черных пятен. Зверь внутри меня был уже готов к прыжку – обороту легкому и абсолютно безболезненному.
— Уходи! — низко прорычала я на парня, резко срывая с себя пропахший им элемент одежды, швырнула его Намаракилу-ласу под ноги. Вокруг все ахнули, а кто-то бесстрашный и присвистнул. Но я, гордо подняв лицо с заостренными уже почти звериными чертами лица, вошла в общежитие и ровно пошла к своей комнате. В спину то и дело летели колкие комментарии. Но я, не реагируя на замечания, шла вперед, держа спину прямо и почти красиво вышагивая, будто иду в традиционном наряде невесты на благословение старших оборотней Аукендона. Благородная, красивая и сильная самка клана Нарр. А не «шлюха» и «тварь полукровная». Да — ведьма, да — оборотень. Но не то, что вы говорите, девочки. И лучше вам всем заткнуться. Я так низко и громко зарычала на девчонок, что те, высоко взвизгнув, прижались к стенам. Пр-равильно боитесь, я сильнее всех вас-с.
Продефилировав к двери своей комнаты, все так же размахивая мощным хвостом из стороны в сторону, холодно посмотрела на зевак. Не желая слушать испуганные возгласы, колкости и змеиный шепот, вошла в комнату и громко хлопнула дверью. Лишь только сейчас дав волю своим чувствам, я сползла по двери, обняв себя руками. Хвост, словно плюшевая игрушка, оказался в тисках рук. Я уткнулась носом в свой же мех, тихо и бесшумно рыдая. Горячие слезы скатывались по лицу, утопая в густом, слегка жесткой шерстке. Если кто-то скажет, что сильной быть — легко, я расцарапаю ему лицо. Если бы только можно было на миг позволить всем почувствовать все то, что чувствую я.
Запах Намаракила-ласа я почувствовала много раньше, чем услышала его осторожный стук в дверь. Я медленно поднялась, схватила покрывало с кровати, небрежно завернулась в него, смахнув при этом мокрые дорожки с глаз.
— Я слушаю, — глухо ответила, не открывая дверь.
— Эрьяна, пойдем, погуляем... Я тебе город покажу... — серьезный голос серого эльфа походил для меня на иголки: слово — игла в сердце. Я не хочу быть слабой, не хочу, чтобы меня жалели.
— Уходи! — грубо рыкнула я, повторяя уже произнесенные на улице слова. Благо, что дверь закрыта, и он не видит мою гримасу боли на лице.
— Я хочу помочь, — неуверенно произнес он, гладя дверь ладонью. Он не понимал, что я слышу каждый шорох, каждое колебание воздуха. Вот он гладит дверь, вот утыкается лбом в преграду, отделяющего его от меня. Я не понимала, зачем он пришел и, тем более что ему нужно от меня. Не хотела понимать и не хотела знать. Я так устала от всего этого.
— В чем помочь? — спросила я, придав голосу саркастическую нотку, но оставаясь такой же холодной и грубой. Не позволю никому усомниться в моей силе.
— Я... я не знаю... — неуверенно протянул парень. В его голосе послышались нотки сомнения, будто он сам не решил, чего хочет, — Я просто хотел пообщаться с тобой, ты мне тогда понравилась очень... В тот вечер, помнишь? В Академии всем друзьям о тебе рассказывал, все восхищаются тобой. Я восхищаюсь тобой! Очень хочу… Со мной такого никогда не было! Ты мне веришь? Даже наставнику рассказывал про нашу встречу. А он посоветовал бежать к тебе и вести... на свидание! — выпалил молодой человек. Что-то он подрастерял свое холодное ехидство и острый аристократический язычок. Неужели настолько я ему понравилась? Хотя... Очень сомневаюсь. Это его «Очень хочу». Это просто какая-то игра, не стоящая абсолютным счетом ничего.
— Уходи, — в который раз повторила я, не желая слушать больше его.
Самый непонятный тип мужчин, так по мне. То он остроумный любимец всех и вся, то упрямый тархсанский ишак с гор гномьев поселений, не желающий даже слушать, то вот такой «невинный» юнец. Чего только добивается — непонятно. Хотя вру, был еще более непонятный тип. Кадгар Росхшеэнн мог шокировать за долю секунды.
Молодой человек, наконец, перестал скулить под дверью, как побитая собака и ушел.
Холодная вода остудила не только разгоряченное после длительного обращения тела, но привела мысли в порядок. Веду себя как самая обычная девочка, расстроившаяся из-за пустяка. Уже декаду в Академии, а знания оставляют желать лучшего. Я тоже человек, тоже чувствую, но это должно уходить на второй план. А сейчас — учеба.
Я не заметила сколько времени утекло с тех пор, как села за заданные на домашнее изучение лекции. Больше всего мое внимание привлекло «Трактат простейших восставших. Классификация, способы усыпления». Я, как истинная единокровная дочь профессора именно такого предмета, не могла не заинтересоваться этим. Очередной парадокс. Жена альфы всегда возмущалась, что интересы у меня не девичьи. А что мне остается? Замуж я не хотела, детей — тоже, зачем их мучить также, как сейчас живу я. Карьеры в магическо-ведьминском поприще мне не видать, как собственной холки. Стать обеспеченной любовницей - тем более не мое, убью же любого, кто посмеет прикоснуться.
Что же остается мне? Ждать окончание Академии магии, стать подстилкой на никчемных правах у одного из волков. И молчать всю жизнь.
Судьба жестока. Очень жестока. Никто не верил, что я выживу. Настолько ужасно и болезненно проходили обращения в детстве. А когда произошел выброс магии — я пролежала, как упокоенная около месяца. Ни у кого в голове не щелкнуло придушить меня, добить. Все радовались тем, что есть такая как я — над которой можно измываться.
Юные оборотни вызывали меня на бой, показывая перед восторженными самочками, какие они герои. Как же... Побить внучку самого альфы и остаться безнаказанным — слава, достойная легенд! Дед знал обо всех каверзах, всегда. Лечил мои раны молча и с холодной отчужденностью. Но я знала, что ему не плевать. Он хотел от меня именно такого поведения, чтобы я терпела из-за дня в день, становилась крепче духом, не реагировала. Знала и терпела все усмешки и нападки.
— Просто будь умнее их, Эри, — тихо сказал он как-то, когда я чуть не разревелась перед ним. С тех пор я дала себе слово никогда не показать свои слабость, я научилась контролировать силу, научилась обращаться так, как это не умеет ни один оборотень. Лишь одна проблема осталась — это ведьминская сила.
Больше всего за все двадцать пять оборотнических лет жизни мне хотелось умереть, наконец. Как же все этого хотели... Но всегда вставал вопрос: «А что даст им моя смерть?». И я, стирая клыки, раздирая губы и руки в кровь — ползла, карабкалась по этой жизни. Терпела, падала, поднималась вновь и снова молча страдала. Внутри себя, чтобы никто не видел моей слабости.
Кому-то счастье дано сразу, кто-то просто течет по течению, даже не напрягаясь. А кому-то нужно за него бороться, надеясь на хоть один светлый счастливый день. Но их практически никогда не бывает. Но все равно ты ползешь и борешься! Пусть твоя судьбы горька и не радужна, но прожить ее надо так, чтоб самому себе стыдно не было. Я не хочу сломиться под неприятностями, не хочу быть забитой и никчемной.
Даже когда попаду в клан Росхшеэнн, в лапы извращенного старого хрена... Я уверена, он будет бить, будет творить что-то грязное со мной. Но я сохраню на своем лице холодную маску гордости. Навсегда. Ведь я сильная благородная самка клана Нарр, золотой леопард, единственная рыжая кошка в человеческом обличие.
За чтением про очередного восставшего, я не заметила, как проголодалась. Эри недовольно царапнула меня, намекая о пропущенном сытным обедом и ужине. Убитая птица для нее была не в счет. Печально припомнился и ягодный чай с морошкой, оставленные мною в столовой.
Идти в столовую в проливной дождь абсолютно черного и мрачного холодного вечера не хотелось, но нужно было. Желудок сжимался и противно урчал не хуже Эри. Мне даже на миг показалось, что они соревнуются в этом.
На улицу я выбежала быстрее файербола опытного боевого мага, к вожделенному помещению долетела так же. Холод пробрал до кости, огромные мурашки противно бегали по всему телу.
— Моя мокренькая кошечка... Нельзя так халатно относиться к прихотям погоды! — О, Боги, вы ошиблись, наделил этого оборотня сущностью волка! Это же кот чистый воды! Так мурлыкать даже я не умею.
Кадгар, в отличие от меня был полностью сухой, и с привычной ухмылкой на лице. Хоть что-то остается прежним. Дорогой черный костюм с серебряной вышивкой сидел на его крепкой фигуре идеально, ничего не скажешь. Хорошо сложен, полюбоваться не грех. Но эта его ухмылка и «кошечка»... Р-р-р-р!
Обойдя мужчину по невидимой дуге, прошла в пустой столовой к раздаче еды. Призрак Рилки явился моментально, поначалу «обрадовав» меня хмурым выражением полного лица. Но заметив, как я трясусь, начала причитать, что ведьмы — одна беда! Мол, не питаемся мы нормально! Пусть «энти магессы блюдють фигуру свою, костями соблазняют мужиков. А сестричкам черным надобно питаться правильно, чтоб округлости красивые росли, глядишь, и мужики нормальные потянутся! Каком ж мужчинке понравится на кости любоваться, все на пышнотелых поглядывают, кобелюки!»
С такими женщинами лучше молчать. Уж не знаю, кто она была при жизни, но раз сейчас она такая заботливая к ведьмам — я не против. Лишь бы накормили. О чем ее и попросил мой жалобно буркнувший живот. Это было прокомментировано со стороны сеньоры-кухарки очередным водопадом слов, половину из которых я не улавливала. Перед моим носом очутились большие тарелки с яствами и мне было не до всего этого мира. Еда... Мр-р-р.
— Завтра у вас законный выходной, но я хочу провести тренировку по контролю с тобой, — Я и забыла про Кадгара. Он уселся напротив меня и, что самое удивительное, был совершенно внимателен и серьезен. Даже никакой ухмылки на породистом лице. Сегодня день изменений, а меня не предупредили? Отвечать хамоватому волчаре я не стала, дальше с удовольствием поедая съедобные припасы кухни.
— Завтра с восходом солнца я жду тебя в тренировочном зале боевиков, — послышался скрип отодвигаемого стула и неспешные шаги. Как он мне сейчас Ррах Нарра напомнил, кто бы знал. Проводила я задницу волка кровожадным взглядом. Эх, откусить что-нибудь от нее или просто-таки цапнуть. Чтоб неповадно было некоторым. А так... хорош, с-зараза, живучих блох ему в его серебряную шерстку!
На отодвинутый ранее бетой Росхшеэнн стул приземлилась полупрозрачная Рилка, с непонятным удовольствием смотрящая, как я ем. Аппетит как-то сразу пропал, и я нервозно заерзала на своем месте.
— Что? — наконец, спросила я немного охрипшим голосом.
— Да вот смотрю и вижу, как перепутаны линии твоей судьбы. Одна в одну сторону ведет — к сыночку стального, другая в другую — к этому куцехвостому... А сердечко-то у тебя пуще этих линий заплутало, само не понимает, как быть. Но я тебе одно скажу. Слушай сердце. Оно хоть и подводит часто, но у тебя иначе все будет. Никогда не соглашайся на полумеры, ведьмочка. Ох, девоньки! Какие вы глупые, когда молодые! — сердечно поведывала свои мысли призрак, а у меня глаза полезли из орбит.
— Простите, что? — вежливо спросила, пытаясь совладать с собой и не уйти слишком быстро, попросту — сбежать. Сумасшедшие люди они такие, как пауки. В сети жертву поймал и все... Поздно.
Рилка мне ничего не ответила, взмахом руки растворила пустые грязные тарелки после моего позднего ужина и исчезла сама, оставив только передо мной пару пирожков. По аромату я поняла, что начинка-то в них из моих ягодок, морошки, оставленной на завтрак.
Не вдумываться в слова сумасшедшей было очень сложно, как бы я ни старалась. И постоянно мелькали вопросы в голове... А как же Каагл? Как же старый женишок, которому я обещана? Но тут же просыпался разум и я отгоняла бредовые мысли, да и вопросы.
***
— Резче, кошечка! Резче! Это всего лишь разминка!
Надо отдать Кадгару должное, преподаватель он отменный. Чего стоит только его внешний вид. Я сначала даже в ступор встала, когда увидела его. В одних свободных тренировочных брюках, босиком, торс голый... А как у него мышцы переливаются. Но все портит его ухмылочка. Чер-ртов волчар-ра! Чер-ртова течка! Чер-ртов день!
Я уже который час терпела саркастические комментарии этого шелудивого недоблохастого волка! На тренировках с дедом я всегда чутко выполняла указания, принимала ошибки и исправляла их, как того требовал альфа. Здесь же... сама по себе ситуация нервировала. Кадгар, не напрягая ни единый мускул, побеждал меня раз за разом. Выводил из себя своими «кошечка» и неустанными широкими кривоватыми улыбками.
Моя Эри пыталась побеждать его, но проигрывала вновь и вновь. Это бесило неимоверно, так, что хотелось вырвать глотку этому веселому с-заразе!
Но стоило ему сделать более серьезное выражение благородного лица, небрежное нежное касание и... Ур-р-р! Я сразу вижу только его мышцы, сильные руки. И мысли вовсе не об идущем бое! Будучи невинной, отсутствием фантазии я не страдала. И сейчас горло сдавливало. Так хотелось впиться ему клыками в глотку или... игриво провести по пульсирующей жилке языком.
— Что тебя отвлекает? Ты не отдаешься бою полностью. О чем ты думаешь, когда пытаешься нанести мне удар? — минутная передышка. Но не для меня, мои мышцы напряжены, как перед броском; хвост давно уже обвивал ногу и нервно подрагивал на темном кончике.
— Неважно, — рыкнула я, отводя глаза от крупной капли пота, скатывающейся по голой накаченной груди преподавателя. Если он узнает о моих мыслях — мне позор! Он мне житья не даст, живучих блох ему!
— Послушай меня, киса! — мужчина вальяжно развалился рядом со мной, всей своей позой демонстрируя великолепие своего телосложения. Одной рукой он держал меня, словно это особый жест, который донесет до меня смысл его слов. Но моя перевозбужденная проснувшаяся сущность вопила о том, что надо бежать. Так и котят недолго завести. Или волчат... Интересно, какое потомство будет у меня с этим куцехвостым? — Эрьяна... — серьезным голосом проговорил он, и я уставилась на него, потому что почудился голос Каагла. Вот что значит течка, тот, кто вам нравится, мерещится везде. Даже противный серебряный волчара приобрел схожие черты с моим неуловимым наемником.
— Что? — грубо спросила и оттолкнула его руку, бережно сжимающую мое запястье. Мужчина, прищурив свои все-таки красивые рутиловые глаза, несколько мгновений смотрел на меня, тенью взметнулся и вот он уже стоит передо мной, сверкая потным прессом перед моей недовольной мордой.
— Долго прохлаждаться будем, кошечка? У нас мало времени! — знакомая ухмылка, саркастический тон... Лишь глаза, невероятного оттенка хрустального янтаря, по-прежнему серьезные и внимательные.
— К чему у нас мало времени? — недовольно поинтересовалась, вставая в боевую стойку перед чер-ртовски недоблохастому соблазнительному преподавателю.
— Ко-ошечка! — широко заулыбался и медовым голосом протянул волк. Резкий выпад, размытая тень на месте, где стоял только что бета Росхшеэнн и я плашмя падаю на землю. Довольно улыбающийся мужчина склоняется надо мной и, весело сверкая глазами, издевательски протягивает. — Через две декады зимний бал...
Мой полный отчаянья и тревоги стон был ему ответом.

----------

Глава седьмая

Глава седьмая
Глава седьмая
— Я в этом не пойду! — в очередной раз повторила я матери, хмуро обозревая ворох кровавого цвета ткани в ее руках. Иветта к вопросу о моем одеянии на Зимнем балу подошла скрупулезно, я бы даже сказала — маниакально. Все платья, которые она предлагала были искусной работы, расшиты тончайшими вензелями, усыпаны драгоценными камнями. Волшебные, одним словом! Но неизменно во всех них оставалось только одно — оттенок крови.
— Ну и что в этом платье не так? — расстроено спросила мама, глядючи на платье с особой нежностью. Мне бы кто такой взгляд подарил.
Вот уже вторую декаду Иветта Нарр, приближенная к Верховной ведьма, пытается вырядить меня.
Началось все достаточно невинно. Отец рыкнул мне, чтоб я появилась у матери и... пошло-поехало. Ящики ненужных бальных платьев-тортиков со шляпками-вишенками, непонятное нижнее белье, состоящее из сплошных кружев. Вроде бы и красиво, но жутко неудобно. Лучше вообще белье не надевать, чем испытывать такие мучения.
Единственным приятным было для меня сюрпризом за все это время «подбери Эрьяне гардероб» — удобные черные костюмчики, похожие на стиль ведьмы Келен. Нелепые учебные платья я выкинула сразу же, не вылезая из удобных обтягивающих черных штанов и свободных, из плотной черной ткани, рубашек. В Академии приходилась, правда, сверху носить мантию с вышитой эмблемой факультета. В моем случаи соединении нескольких. Мучилась я с этой эмблемой долго — вышивала ее сама, все руки исколола.
— Ну, Эрьяна! Оно же скромное, и в то же время невероятное! Чем оно тебе не нравится? — перед моим носом леди Нарр тряхнула дорогой тканью, сверкнувшей золотой вышивкой по всей поверхности.
— Оно красное, — мрачно подметила, глядя на идеально выглядевшую Иветту. Черное платье в совершенстве подчеркивало еще красивую фигуру, женственную и грациозную; рыжие волосы, завитые в ровные локоны, уложены в высокую прическу, которую увенчала простенькая, на первый взгляд, диадема.
— И что? — непонимающе уставилась на меня женщина.
— На бал все идут в черном! Разве нет? — прищурив свои звериные глаза, смотрела в упор в голубые, почти лазурного цвета, матери.
— Традиции давно утеряли первоначальный смысл, — как-то устало пояснила Иветта, наконец-то усаживаясь напротив и поглаживая платье, предназначенное мне, — Уже около десяти лет мало кто надевает черные одеяния, пытаются выделиться. Теперь все облачаются в цвета своей силы.
Что-то мне подсказывает, что именно от ведьм эта традиция и пошла. Они-то целыми днями в черных платьях. Как женщин, их можно понять.
— Можно уточнить? — подражая матери, я устало облокотилась на руку и смотрела на женщину.
— Конечно, — вздохнула она, оживившись слегка.
— Я же универсал, почему только красный, цвет боевой магии, ты выбрала для платья?
— Это необычное платье. Ты просто не дала мне даже рассказать о нем! — обвиняюще ткнула в мою сторону идеально наманикюренным коготком леди.
— Сложно выудить нужную информацию из потока слов о хорошей швее, отличном мастере и где именно была сделана эта ткань!
Иветта хмуро буркнула вновь «Как с тобой тяжело» и молча ушла, оставив платье на кресле. Я сидела и смотрела на переливающуюся ткань и мысленно беседовала с Эри. Ей, в отличие от меня, идея облачится в бальное платье кровавого оттенка — нравилась. Моя мать вернулась в комнату с ощутимым шлейфом алкоголя.
— Почему ты пьешь? — обеспокоенно спросила я ее. Она грустно посмотрела на меня и не ответила.
В Академии магии для универсалов были особые правила. Если ты боевик-некр, то ты надеваешь одежды оттенка именно той силы, чья больше диссонирует.
В моем случаи соответственно должны преобладать различные оттенки красного, так как это цвет лично не только боевой магии, но и кровавой полярности ведьминской силы. Опять-таки, должны присутствовать черные и синие оттенки: агатовый — некромантия, ультрамариновый — всеобщий для ведьм. Сложно как-то все это совместить в одном наряде, поэтому-то Иветта и изводит меня без малого шестнадцать, бесконечных для меня, дней.
Не слушая мать вообще, я все же согласилась надеть на праздник именно это платье. Для меня аргументов послужило только то, что оно не такое откровенное, как были все платья до этого. Да и всё-таки работа швейного мастера была достойной: платье достойно королевского отпрыска, а тут обычный оборотень.
— Эрьяна... — неожиданно серьезно позвала Иветта, когда я собралась уйти. В последний выходной нужно было очень многое изучить, потому что на следующих, на которые выпадает бал, выучить ничего не получится, — Ты же не принимаешь свою ведьминскую силу, да?
— Она не дается мне, — призналась я, вспоминая нескончаемые головные боли и недовольства Эри, когда я пыталась сотворить какое-то заклинание ведьминской силой.
— Проблема в том, что ты не воспринимаешь себя, как ведьму. Свыкнись с этим и тогда сила приручится тебе, – женщина взяла другое платье и поднесла его к глазам, - Твой отец вечно пропадает на работе и этих его расследованиях. Мне грустно одной, я надеялась, что, как только ты приедешь, будет весело. Я так хотела, наконец, проводить со своей дочкой много времени…
— Да какая ты мне мать? – я грубо оттолкнула ткань очередного красного платья, которое под нос мне подносила Иветта, – Бросили меня, отдали на воспитание Рраха… Если бы не он… Я бы не знаю, что со мной было!
Иветта дернулась от моих слов, словно от пощечины, глаза налились слезами. Она аккуратно положила платье на софу, нервно поправила прическу и без того идеальную и подняла на меня грустные глаза. Мне сразу стало стыдно за свои слова, но… я действительно так думала.
— Ты, когда расстроена, смущена или зла… Когда тебе переполняют сильные эмоции, говоришь грубости, ведь так? Я прекрасно понимаю тебя, сама постоянно матушке грубила. А твоя бабушка та еще упрямица, если она что-то хочет – добьется, сомневаться не приходится, – Иветта смахнула маленькую слезинку, скатившуюся по побледневшему лицу, села рядом со мной, осторожно, будто боясь спугнуть, накрыла своими красивыми ладошками мои, — Поздно что-либо рассказывать, объяснять. Слишком много времени утекло с тех пор. Но мы не бросали тебя, Эри… Я и Саниэль любили и любим тебя! По своему, как умеем, но любим. Это сложно объяснить. Попробуй, прими это.
— Принять, что ведьма? Что вы с отцом не бросали меня… лю-любили? – слова почему-то довались с трудом, а теплые маленькие ладошки матери хотелось оттолкнуть. Я не понимала всего этого, эти ее слова… Я не понимала, как их «принять»…
— Да, – Иветта ели заметно кивнула, погладив по руке. Меня это испугало, и я оттолкнула ее руки и ушла.
Этому не быть! Я оборотень… Достойная самка клана Нарр, «невеста»… равила Росхшеэнн. У меня нет выбора, нет шанса прожить жизнь так, как хотелось бы. У меня нет своего мнения, за меня все решает альфа. И… я не верю в любовь своих родителей, не верю, что кому-то могу быть нужна не как вещь.
Но боль в груди разрасталась, а в голове крутился вопрос: «А что же я хотела бы, если была свободной?»
Махнув гривой непослушных волос, я молча ушла, оставив мать наслаждаться алкоголем. Меня беспокоила ее привязанность к спиртному, но поговорить по душам — выше моих сил. Да еще и учитывая сколько леди Нарр говорит слов в минуту. От «жизненно необходимой» информации голова взорвется, подобно звезде при столкновении с другим космическим телом.
На улице с того самого дня, как я напугала девочек, не прекращался холодный дождь. В предстоящие выходные должен быть Зимний бал, а зимой и не пахнет — сплошной ливень. С девчонками мы виделись на занятиях, они все так же ходили вместе, правда, не общались ни с кем. Братец Арифеи и его друг, сын Верховной, лишь посматривали на меня зверем, всем своим видом показывая, что защищают близких. Стоит мне пройти мимо, они их заслоняют, подобно телохранителям.
Кадгар проводил со мной занятия первые несколько дней, а потом исчез, даже не предупредив. И вовремя... С контролем у меня все было в полном порядке, а вот с желаниями — нет. Кошка хочет волка - смех, да и только!
Самым болезненным переживанием для меня стало то, что наемник не давал о себе знать. Я запретила себе думать о нем, но это было невыносимо тяжело. Порой казалось, что он мне приснился. Такой нереальный и волшебный он был. Да что говорить? Я даже лица его не знаю.
Развлечением для моей хмурой моськи была только учеба. Некромантия давалась мне особенно хорошо. Отец никогда не хвалил меня, хотя я знала, что была лучшей. Чего не скажешь о ведьминстве.
Я искренне не понимала в целом структуру силы, не понимала, как можно было сделать то, что с нас уже требовали старшие ведьмы. И часто на занятиях случались неконтролируемые выбросы, а впоследствии — обращение.
Ведьмочки боялись меня, как смерти. Проучились мы всего ничего, но славу я заработала шикарную. Меня все обходили стороной; страшились шептать что-то нелестное; преподаватели смотрели настороженно, ожидая, как на охоте за диким зверем, неожиданного прыжка.
Мне нравился страх окружающих. Я наслаждалась им. И теперь понимала почему мой папаша всего ходит полуобращенный. Улыбнулся говорливому адепту широкой доброй улыбкой, полной клыков — сразу дар речи потерял голубчик! А на некромантии так, вообще, общий язык с нежитью нашла.
Мантикора первого звена льнула ко мне, как щенок, напугав всех до потери сознания. Лишь Саниэль изучал повадки недомертвого животного с алчным блеском в янтарных глазах. У него такого контакта с мертвой живностью не было.
В один из таких «полевых» дней был момент, когда я вновь напугала девочек. Преподаватели организовали общее для всех факультетов занятие. Столкновение с полуличами-оборотнями мы не ожидали. Даже некроманты.
Поясняю. Полуличи изучаются непосредственно на третьем курсе Академии, но только косвенно. Для личей создан отдельный предмет, есть маги, специализирующиеся только на них. Сам лич может быть любой формы — животного, человека, духа... Но это всегда опасный недоубитое магическое существо. Очень мстительное и желающие жить.
Стая личей, в облике черных пантер с пятью парами светящихся красных глаз на морде и шипованным хвостом, была ограждена на полигоне боевого факультета. Непосредственно, с открытыми ртами, это ограждение и окружили адепты.
— Сеньоры адепты! Сегодня мы проведем внеплановое испытание. По некромантии. Участились нападения на магов, поэтому ректоратом было принято решение обучить всех адептов защитой от высших умертвий восьмой категории.
— А можно вопрос? — промяукал чей-то голос из толпы. Преподаватели напряженно кивнули. Надо отметить, что присутствовали магистры, как некромантического и целительского факультетов (осторожные какие, обезопасились), так и боевого, с головы до ног вооруженные (это так вообще, оптимизм внушает).
— Но у нас даже не было теории по этим созданиям... Как мы будем проходить ваше испытание.
— На улице, когда вы будете идти одни, никто вас предупреждать о нападении не будет. Это занятие научит вас работать в непредвиденных условиях, — ответил мой отец, в упор не смотрящий на меня. Я что-то успела натворить? Учусь хорошо, ни с кем не общаюсь. Лапушка-дочка, нет?
А затем начался хаос. Потому что первыми в загон втолкнули девочек — ведьмочек с лесной магией. Эксперимент поставили, сумеют ли ведьмочки приручить «кисок». В этой перепуганной кучке девчонок я и увидела Арифею и Исилиэль. А потом их начали окружать голодные полуличи.
Не знаю, чем думали преподаватели, организовывая такое занятие, но я возмутилась. Очень. Отец получил костистую пощечину, пару сопляков-преподавателей полетели в разные стороны, а я, полуобратившись, влетела в загон.
Красные глаза одного из личей светились ярче других и смотрели прямо в мои.
— Мы голодны и мы хотим на свободу, — раздался в голове голос, почти не слышный из-за шипения. Большего мне говорить не надо было, я располосовала руку когтями и протянула голодным кошкам. Меня никто не останавливал, никто не кричал. Все были в полном шоке. Девочки кучковались за спиной и тихо рыдали.
Личи продолжительное время не подходили, но не почувствовав во мне злого умысла, а, может, и просканировав меня на наличие магической опасности, принялись по очереди подходить и осторожно слизывать кровь. Последняя подошла альфа, именно подошла.
— Спасибо тебе, оборотень, — прошелестел ее голос в моей голове. А затем личи исчезли во мраке, сверкнув глазами.
Смотреть я ни на кого не хотела. Знала, что там полный ужас и страх. Но все же посмотрела. Все как я и предполагала. Лишь только у пары людей были осмысленные и обеспокоенные глаза. Отец смотрел с нескрываемой гордостью, порадовав мое сердце приливом тепла и нежности. Второй принадлежал вернувшемуся Кадгару. Его рутиловые глаза светились беспокойством и тревогой. Сердце неприятно кольнуло, заставив его сжаться.
Надо ли говорить, что занятие было прервано и я, под чутким руководством главы безопасности оказалась в каком-то очень просторном кабине на преподавательском этаже. Точнее, Кадгар, чуть ли не рычал, тащил меня молча, не терпя никаких возращений. Как пушинку нес, каковой я не была.
В кабинете, спустя некоторые время, появились главные Академии, мой отец и еще парочка преподавателей, встречаемые мною в коридорах учебных башен.
— Что вы сделали, сеньорита Нарр? — ректор не вызывал во мне доселе ни испытуемого перед ним страха, но сейчас я съежилась под пристальным взглядом стальных глаз.
— Ничего не обыкновенного, столь взбудораживающего ваш профессорский-преподавательский коллектив, — вздернула нос, гордо уперев взгляд в немного пугающие стальные. Не зря этот мужчина сидит на ректорском «троне», ох не зря, чую.
— Не сочтите за труд, сеньорита... Нарр, рассказать нам в подробностях ваши мысли насчет безмозглого поступка только что! — память услужливо предоставила имя этого нахального вампира, с ехидством начавший свою речь, закончив при этом орать прямо мне в лицо. Я смерила Мирагеля Назрата презрительным холодным взглядом, не собираясь отвечать на грубость. Но под взглядом отца стушевалась и все же снизошла до пояснения.
— Я посчитала это занятие — полным бредом! Спасла девочек, вот и все, — ответила, а сама увидела, как перекосило от гнева лица собравшихся мужчина. Что-то они сразу свою привлекательность растеряли. Но кроме моего папашки и главы безопасности: эти стояли, подбоченившись, по сторонам от меня и смотрели хмуро, один с гордостью, второй все с той же тревогой, приводящей меня в бешенство.
— Сеньор Талл де Наим, осмотрите ее на наличие яда, — подал голос Кадгар, взглянув хмуро на одного из эльфов в зеленом балахоне. Представитель целительской башни молча подошел ко мне и просканировал, поморщившись на реакцию Эри. Да, я не люблю когда магию ко мне применяют, сама то прекрасно ощущала, что яда в крови нет. Личи просто покормились, а не пытались сделать меня одной из «своих».
— Личи просто покормились. Я не отравлена, — сообщила мужчинам. В этот же момент целитель это подтвердил.
— Я должен отстранить вас от занятий! В наказание! — ректор сел прямо на стол, устало потер шею. Я чувствовала, как напряжено его тело. Лаиму не помешает отдых, маг работает на износ. Для человека он уже немолод. Сколько он управляет Академией? Лет сто пятьдесят, наверное... Нет, скорее — сто. Удивительно, что он выглядел от силы лет на сорок-сорок пять. Как ему это удается?
— Да не поможет! Адептки не любят учиться, она счастлива будет отдохнуть от занятий, — вставил свои пять копеек вампир. Как же он неправ!!! Только не занятия... Придумайте что-то другое! Я с тревогой посмотрела на Саниэля. Тот, чтобы никто не увидел, усмехнулся.
— Моя дочь другая, — его голос с этой фразой навсегда сохранился в моей памяти. Дочь... Мое сердце столько не выдержит! Хватит! Я не привыкла к любви и уважению... ненавидьте меня все... Мой отец продолжил, — думаю, нужно, наоборот, отправиться ее на факультет некромантии, ассистентом. Эрьяна хорошо справляется с зомби, она не дура...
— Мы заметили, Саниэль! — перебил с сарказмом вампир. Как же он меня бесит...
Тут я почувствовала движение за спиной, это Кадгар вышел из кабинета. Мужчины переглянулись и вышли следом. Папа, шепнув на ухо, что горд, покинул меня тоже. Я не слышала дискуссию за дверью. Преподаватели одумались поставить полог. А я от волнения все когти сгрызла!
Я даже считать начала, чтобы отвлечься. Досчитала до трехсот, потом, как загнанный зверь, походила по кабинету. Несколько раз пыталась удобно сесть в кресле: нога на ногу, ноги на подлокотник, она нога на подлокотник, другая свисает, поджала ноги под себя. Потом опять заметалась по кабинету... Что же они так долго-то?
Наконец-то, полог сняли, и в дверь вошел Росхшеэнн. Взглядом указал мне на кресло, а сам расположился, как ректор недавно — на столе. Я села и с напряжением уставилась на него.
— Сколько с тобой проблем, кошечка... — вздохнул волк.
— Я тебе не кошечка! — разозлилась я тут же, вскочила из кресла и сложила руки на груди.
— Сядь, — грубо потребовал он, смерив меня мрачным взглядом, — Твой отец убедил всех, что опасности не было. Они ему поверили, но не я. Наказывать тебя бесполезно, ты привыкла и к боли, и к унижению. Думаю, в Аукендоне, ты много навидалась.
Волк на несколько минут замолчал, хмурясь и смотря в одну точку. Его настроение приводило меня в замешательство. Никогда его таким не видела. У него что-то случилось?
Как только я подумала об этом, мужчина вскинул на меня немного удивленный взгляд рутиловых глаз. Несколько мгновений смотрел, а потом продолжил «беседу».
— После Зимнего бала ты должна прибыть в Аукендон, на территорию серебряных волков. Это не обсуждается.
— Что? — неверующе переспросила. Так вот какое наказание? Меня отчислят и отдадут извращенцу!
— Нет, тебя не отчислят! — неожиданно рыкнул волк. Чем привел меня еще в больший шок.
— Ты слышишь мысли? — прошипела я разъяренно ему в лицо. Сама даже не заметила, как вскочила и оказалась с ним рядом.
— Да по твоему лицу все понятно! — хмыкнул привычной улыбкой он в ответ. А меня это взбесило, и Эри тоже. Я зарычала, низко и утробно. Мужчине это не понравилось, — Не смей так вести себя! — предупреждающе тихо сказал он.
Я задрала нос, развернулась и собралась уже уйти, но Кадгар схватил меня за руку и прошептал прямо в губы.
— У тебя выбора нет, ты поедешь в Росх.(Пояснение от автора: Росх — территория серебряных волков в Аукендоне).
— Я никуда не поеду! Есть договор, по которому я спокойно могу учиться в Академии. Вы не трогаете меня... Но ты, раз за разом, нарушаешь договор! Волк! — прошипела ему в губы, а последнее буквально выплюнула в лицо. Кадгар разозлился, слишком сильно сжал мою руку и долго не отпускал, смотрел в глаза. Мы глядели, не отрываясь, оба взбешенные, с полуобращенной челюстью. Звери внутри нас уже порывались на свободу, то и дело раздавались утробные рыки.
— Уходи, — оттолкнул от себя меня мужчина, сам же развернулся и уставился в окно, всем своим видом показывая, что разговор окончен.
Я, тряхнув копной волос, ушла, напоследок со всей своей силы хлопнув дверью. Чер-ртов волк! Ненавижу его всей своей сущностью! От его существования колотит.
— Эрьяна... — услышала радостный голос. Резко обернулась и увидела подбегающего серого эльфа. Его еще не хватало!
— Ну ты и шалунья! Мне как отец рассказал, до сих пор перестать смеяться не могу! — парень пару раз глубоко вздохнул и широко улыбнулся мне. Как же бесит!
— Повеселился? — тихо спрашиваю, прищурив глаза. Намаракил весело тряхнул блондинисто-пепельной шевелюрой. Вырвать бы... — А теперь пошел к черту! И папочку своего забери! Еще раз подойдешь ко мне — порву на куски! — зарычала ему в лицо, не заботясь о чувствах молодого человека. Как же они все меня выводят из себя! Верните меня в Аукендон, я хочу опять каждый день выслушивать от деда, какое я ничтожество, хочу опять драться с самцами за свое существование, хочу рычать на самок, потому что их бешу я, так же сильно, как и они меня. Верните мою прежнюю жизнь!

----------

Глава восьмая

Глава восьмая
Глава восьмая
— Больно... — прошипела я в который раз за утро. Иветта вот уже битый час измывалась над моими волосами. На бал мне было наплевать, но...«я же дочь ведьмы Иветты и профессора некромантии Саниэля Нарра».
С раннего утра матушка оккупировала мою тушку и не отпускала ни на миг. Сначала были ванны, аж три: с солью, маслами и молоком. Зачем? В моей голове это никак не укладывалось. Оказывается, чтобы кожа нежная была и сияющая... Да я как-то не страдала наличием язв на коже, да и грубой она не была. Кожа как кожа. Но разве Иветте что-то докажешь.
Потом ногти. Это я запомнила навсегда... и больше никогда не позволю кому-либо трогать мои руки. Какие-то ванночки, ну это ладно — терпимо, масла и крема — тоже, но уже не столь приятно. Это все так воняет. У меня обоняние отбило на месяц вперёд. А вот после... самые страшные пытки. Иветта назвала это страшным словом «маникюр», продемонстрировав свои идеальные коготки. Я готова была убить свою мать в этот час, честное слово! Неконтролируемое обращение или выброс магии — ничто в сравнении с этой мукой. Но... должна признать, постоянно неухоженные, обкусанные и с грязью под ногтями руки стали нежными и элегантными. Заканчивало сие великолепие красный цвет самих ногтей. На мой вопрос «Это что ещё? Зачем?», матушка ответила коротко — «Под цвет платья!».
После экзекуции с руками, меня заставили обрядиться в жутко неудобное, красное кружевное белье. Корсажи я никогда не носила, а и зачем? Груди-то нет особо, талия и без того выглядела слишком костлявой. Но как мне объяснили — это необходимость. Платье такого фасона, какой мы выбрали, на голое тело не надевают.
Все зеркала от меня закрыли, поэтому увидеть себя я не могла. Но судя по тому, что открывалось моему взору... На сколько сажают в темницу за убийство собственной матери? При особо тяжких увечьях. Потому что Иветта сдаваться не намерена. А я уже устала сдерживаться.
— А ты не дёргайся! — шикнула на меня женщина, с полным ртом шпилек.
Около трёх часов кряду эта ведьма расчёсывала мои вечно лохматые волосы, потом накручивала их на странную раскалённую конусообразную штуку, название которой я благополучно забыла. За эти несколько часов Иветта не считанное множество раз обожгла кожу на голове, но за это я вечно получала тычок в макушку, ибо «Не дёргайся!». А теперь рыжие кудри вытягивали, собирали... В общем, опять мне приходилось шипеть сквозь зубы от боли.
— М-м-м... — мой тихий очередной стон из-за шпильки, попавшей прямо в мягкую часть основания шеи. Чтобы отвлечься от нерадостных мыслей о расчленении родной матери, впилась ногтями в ногу.
— Не смей свои когти отращивать! — болезненный тычок в макушку.
— Тогда хватит издеваться надо мной! — обессилено рыкнула я.
— Так, хватит ныть! Как отец! Тот тоже постоянно рычит, если надо прилично выглядеть. Эрьяна, бал же! Ты должна всех затмить. Разве ты этого не хочешь? Повстречать на балу какого-то милого парня, с которым ты бы весь вечер танцевала, и каждый с восхищением смотрел на вас? Об этом мечтает каждая девушка! — затараторила опять ведьма, размахивая перед моим носом шпилькой.
— Нет, не хочу, — обреченно рыкнула я. Иветта тяжело вздохнула и продолжила терроризировать мою голову.
— Эх, странная ты всё-таки, Эрьяна, — поделилась своими мыслями она. Кто бы говорил?!
— Я не странная. Я реалистка. Мне не быть самой красивой на балу, да и не хочу я этого. Мне не нужен никакой молодой человек... — Может, только Каагл, который уже месяц молчал.., — После окончания Академии у меня неизбежная отвратительная свадьба с волком из клана Росхшеэнн. Так, зачем себя настраивать на радужное будущее?
Мама ничего не ответила, лишь упрямо нахмурила брови. Интересно, она хоть чувствует любовь ко мне, как к своему ребёнку... Скорее всего, нет.
Часы тяжело и натужно пробили уже шестой час, поторапливая сеньору Иветту закончить потуги надо мной. Женщина наконец-то, закончила дёргать мои волосы, схватила за руку и подняла. Даже без каблуков, которые мне ещё предстоит напялить, я была выше её. Иветта вынесла уже знакомое мне платье, помогая облачиться в него, чтобы, не дай Боги, не испортить красоту на голове. А себя в зеркале я так и не видела.
— Сядь, я подкрашу тебя, — велела матушка, размахивая перед лицом пушистой кисточкой. На это замечание я только сокрушенно застонала.
Несколько минут Иветта легко касалась моего лица разными кистями. И что за гадость на нём мне оставалось только догадываться из-за запаха. А потом мой палач резко поднял меня и повёл наконец-то к зеркалу.
— Ого... — и, да, это я в шоке.
Даже представить не могла, что могу так выглядеть. Кожа бархатистая, нежная. Платье точно по фигуре, юбка пышная, но не похожа на тортик... Расшитый золотом шлейф и лиф. Все скромно, и в то же время — шикарно. Волосы золотым водопадом кудряшек спадали от макушки. По бокам лицо было полностью открыто, лишь пару прядок кокетливо подчёркивали юность и хрупкость шеи. Иветта не стала ярко красить меня: всё было в бежево-золотых тонах... и это было чудесно!
— Иветта! Если ты ещё не одета, я разорву тебя! – хлопнула входная дверь и прогремел голос Саниэля. Пару мгновений и вот мой отец уже стоит в моей комнате, хмуро смотря именно на меня.
— Ты зачем её так обрядила? – зарычал на мать мужчина.
— Она наша дочь, должна выглядеть лучше всех! – просто ответила Иветта, поправляя шлейф. Неожиданное тепло разлилось в груди.
— То есть наша дочь будет прекраснее матери, которая, похоже, про свой внешний вид совсем забыла? – усмехнулся как-то по-доброму Саниэль. И ответный смущённый смех матери ввёл меня в ступор. Так вот о чём говорил ведьмак… Всё-таки они вместе. Или я что-то не понимаю. Вообще.
— Ох, мои балы давно отгремели! Я буду готова уже скоро, – Иветта проскочила мимо непривычно-весёлого отца. А я так и стояла столбом, круглыми глазами глядя на родителей.
Саниэль подошёл, галантно предложил руку, которую я скорее от неожиданности приняла. Спускались мы вниз как-то чинно и очень медленно: моя рука, затянутая в бежевую атласную перчатку чуть выше локтя, на руке профессора некромантии, золотые глаза которого сейчас светились теплом и любовью. Моё сердце остановилось, и я, кажется, забыла, как это - дышать.
Мы расположись в той гостиной, первой которую я увидела в этом доме, после возвращения. Чтобы не помять юбку, я аккуратно присела на краешек софы, чуть не навернувшись тут же – ткань платья была скользкой. Из-за смешенного чувства и непонятного настроения, я даже забыла про хвалёную реакцию оборотней, превратившись в обычную девушку.
Долго ждать Иветту и вправду не пришлось. Она спускалась быстро, привычно тарабаня каблучками, являя нам светлый образ. Женщина с пышными формами; уложенными в высокую причёску рыжими волосами и яркими, сияющими лазурными глазами предстала перед нами в светло-голубом приталенном платье, декольте которого терялось на фоне округлой красивой груди дамы. Длинный шлейф платья она держала изящно на локотке, перебирая в руках маленькую сумочку, больше похожую на только родившегося котёнка – настолько маленькая она была.
Саниэль Нарр медленно и величественно встал, подошёл к жене, закрывая при этом широкой спиной всю сцену. Чуткий слух уловил ели слышные слова – комплименты, а обоняние – возбуждение. Я даже покраснела и, наверное, слилась окрасом лица с платьем.
На улицу я выбежала первая и тут же облегчённо выдохнула. Экипаж нас уже ожидал.
Усевшись на сидении, взволнованно посмотрела на высокие башни Академии, видимые за крышами домов. По остроносым пикам змейкой вились белоснежные светлячки, отчего здание не выглядело мрачным, как обычно, а наоборот – сказочным.
— Эри, ты так все платье помнёшь!
Я смиренно вытерпела очередную пытку своей прекрасной матери. Она аккуратно расправила юбки моего платья под насмешливые взгляды отца, который для меня непривычно был весел. Иветта на смешки Саниэля отвечала кокетливо и игриво, то и дело стреляя глазками, как юная вертихвостка моего возраста. Я же хотела сгореть от стыда.
Нет, мне множество раз приходилось наблюдать за новобрачными клана, которые не брезговали показывать всем свои отношения, вплоть до интима. И в Аукендоне это норма, никто и внимания не обращает… Но вот такое зрелище вызывало у меня какую-то странную истерию и дикое смущение.
Чтобы не видеть «влюблённых голубков», я отвернулась и попыталась отвлечься на людей, которые провожали нашу карету с открытым верхом взглядами. Одни были весёлые, другие – злые.
До Академии мы добирались невыносимо долго (для меня) и «Уже?!» — для родителей. Облегчённо вздохнув, я выпрыгнула и, чуть ли не бегом, направилась к главному входу, двери которого гостеприимно были открыты настежь.
Надо отметить сама твердыня знаний преобразилась до неузнаваемости. Ранее тёмные своды, ели горящие факела, холодный каменный пол – все это изменилось.
Пол сверкал, ослепляя своей чистотой. Тысячи белоснежных светлячков освещали залы настолько, что глаза резало от настолько яркого света. Появились лоджии, к которым вели красивые винтовые лестницы. Уютные диванчики были видны в них с моего ракурса, красивые бархатные шторы цвета спелой вишни. В лоджии было удобно сидеть, наблюдая за кружащимися в танце людей и нелюдей внизу.
Собравшиеся уже веселились вовсю, сверкая счастливыми улыбками. Тут и там раздавался задорный смех.
— …а потом он завизжал «О, нет! Мне нужно надеть белую платью!»… — послышался вдруг задорный голос Кадгара, за ним гранул грохот девичьего смеха.
Я резко обернулась на раздражающий звук и увидела главу безопасности в окружении самых развратно-одетых девиц Академии. Сам мужчина был одет немного странно для моего понимания, и уж слишком хорошо. Стальной костюм, тёмно-синяя рубашка, кинжал в красивых серебряных ножнах на поясе. Равил лучился обаянием и сексуальностью в цветах клана серебрянных волков, а меня это бесит.
Раздражённо фыркнув, я отвернулась от противного зрелища и, стараясь не думать о волке, начала взглядом искать девочек. Иси и Фея нашлись неизменно в компании сына Верховной и брата полуэльфийки, цербером следящего за ней. Но помимо этих молодых людей обнаружился очень высокий и худой представитель демонической расы – принц Анг. Он был пугающий, даже для меня. Кости некрасиво выпирали, странные одежды фиолетового цвета лишь подчёркивали худобу. Камни, выпирающие на лбу, как-то опасно поблескивали, глаза безразлично, с примесью брезгливости, наблюдали за окружающими.
— Иветта! Великолепно выглядишь! – рядом со мной нарисовался Лориан в компании ранее не встречаемой мной женщиной. Дама была внешне похожа на представителя расы оборотней, то есть скуласта, лобаста и безнадежно худа. Ко всему прочему ещё и беременна. Ведьмак бережно приобнимал спутницу за талию, держа одну руку в руке, ещё и широко, как и обычно, улыбался.
— Ой, а это не Иветта! – картинно выпучил он глаза, в которых сверкали хитринки. Я нахмурилась и раздражённо уставилась на него, – Мрак мой, это Эри, я тебе про неё рассказывал…
— Эта та, которая такая же «улыбчивая», как и Саниэль? – голос женщины был слегка хрипловат, но придавал ей какое-то очарование. А уж как засверкали её глаза, когда мужчина произнёс «мрак мой», не передать словами.
Майо весело подмигнул нерадостной мне, и увёл свою возлюбленную. Правильно, я не в том настроении, чтобы терпеть его искромётные шуточки.
— Не хмурься! – моя мать мимолётно коснулась затянутой в перчатку руки, рядом с ней тут же образовался мой отец. И мне снова захотелось сбежать, настолько… неприлично выглядели эти двое. Саниэль нежно обнял Иветту за талию, притянув к себе, женщина же игриво ткнула его плечиком, совсем неприлично прижимаясь бёдрами к мужчине. Я опять слилась окрасом лица с платьем, отворачиваясь. Живучие блохи!
— Пойдём, потанцуем, м-м-м? – нежный шёпот моего отца прогремел словно гром для меня, несмотря на громкую музыку, громкий смех и не менее громкие разговоры окружающих. Мама слегка порозовела щёчками и позволила себя увести в центр главной залы.
Мои родители закружились под грянувшую новую мелодию, показывая всем молодым, как надо танцевать и любить… Страсть в каждом движении, нежные мимолётные касания, пылкие взгляды. Они прекрасно выглядели и великолепно танцевали, но меня это зрелище смутило настолько, что я как несмышлёныш опустила голову и ломала руки, отвлекая себя.
— Какие красивые! – послышались восторженные голоса.
— Это же сеньор Нарр и его жена-ведьма? – удивлённый.
— Какой же он… — восхищенной одной сопливой девчонки, которую я тут же нашла взглядом. Она заметила мой хмурый взгляд, ойкнула и спряталась за подруг.
— Какая она сексуальная… — теперь послышался восторженный мужской с другой стороны. Я тут же наградила наглеца злым взглядом янтарных глаз. Парень покраснел, опустил голову и заковырял мыском начищенных туфель пол.
Гр-р-р-р!
Психанув, я рванула к одной из лестниц, ведущих к лоджиям. Вбежав настолько быстро, что перед глазами запрыгали лучики.
Лоджия, которую я заняла, находилась в самой тёмной части, но именно из неё весь зал был как на ладони. Наплевав на старания матери, сорвала одну из шпилек, больно впивающуюся в кожу головы, плюхнулась на софу, подминая юбки.
Одна кудряшка, которую я освободила, запрыгала сбоку, привлекая к себе внимание. Я сначала тупо наблюдала за ней глазами, а потом, рыкнув, попыталась заправить за ухо, но та никак не хотела повиноваться мне.
— Чер-р-рт! – рыкнула я, больно дёрнув себя ж за эту кудряшку, пальцами пытаясь затолкать её в остальную причёску.
— Успокойся, кошечка моя… — неожиданно раздалось над ухом, и я вскочила с насиженного места, резко оборачиваясь. Волнующий голос, непроглядная тьма и нечёткие очертания человеческого тела. Все это заставило моё сердце стучать как бешеное, в голове словно ураган прошёлся, не было ни одной мысли, только…
— Каагл… — прошептала я, облизывая пересохшие неожиданно губы.
— Ты прекрасна, девочка моя… — произнёс он, осторожно беря меня за руку обычной рукой, тёплой, с шершавыми мозолями. Мужчина, чей силуэт стал чётче, но внешность словно ускользала от меня, не давая запомнить себя, поднёс мою руку в красивой бежевой перчатке к лицу и не поцеловал, нет, подул, внимательно смотря на меня. И эти глаза, которые я не могла запомнить, хоть убей, взволновали ещё больше, горячий воздух прошёл волной жара, вызывая приятное покалывания внизу живота.
— Я надеюсь, ты ждала меня? – наёмник медленно притянул меня к себе ближе, не выпуская из плена своих глаз. Я безмолвно кивнула, облизывая губы. Он пришёл, пришёл…
— Я одновременно и благодарен твоей матери за её труды, но и хочу убить, – прохрипел он мне прямо на ухо, обдавая его своим дыханием, а я чуть ли не застонала, настолько это было возбуждающе.
— За что? – сумела прошептать, позволяя себе вольность. Кончиками пальцев провела по брови, в сознании цвет которой не отпечатывался, вдоль скулы к горячим губам. Мужчина подхватил мою шаловливую конечность, осторожно поцеловал кончики пальцев, взглядом показывая, что… надо держать себя в руках. Но никакого стыда я не испытывала. Я хотела ещё, и больше.
— За то, что ты невероятно красивая, а убить… за то, что все это видят. Я готов всех убить, кто посмотрел на тебя, – его хриплый голос и горячее дыхание с каждым мигом лишали меня рассудка ещё сильнее, мной словно двигала похоть. Жар по всему телу стал невыносим, мне хотелось прижаться к мужчине и не отпускать.
— Значит, в другое время я не такая красивая? – во мне проснулась типичная женщина, и я, с невероятным усилием, отошла от наёмника и повернулась к залу лицом. Внизу танцевали пары, веселись люди… Но все это не привлекало моё внимание, все моё восприятие напряжённо прислушивалось к Кааглу, стоящего за спиной.
— Ты всегда красивая, и это меня очень злит… — мужчина неожиданно сильно притянул меня к себе так, что я спиной почувствовала жар его тела.
— П-почему злит? – выдохнула я, стискивая зубы. Так хотелось закрыть глаза и позорно застонать, настолько моё тело желало этого самца.
— Потому что я не хочу ловить на тебе чужие похотливые взгляды, не хочу, чтобы хоть кто-то посмел быть с тобой… — Каагл развернул меня к себе лицом. Я чётко увидела его лицо, его эмоции в глазах, хищную улыбку… но все это тут же улетучилось из головы.
— А чего же ты хочешь? – я свой собственный голос даже не узнала, настолько он звучал… возбуждённо. Боги, что со мной сделал этот мужчина.
Наёмник не ответил, лишь осторожно и нежно закружил меня в танце. И на краю сознания я понимала, что выглядим мы с ним сейчас почти так же как мой отец и мать ранее на танцевальной площадке. Только… у моих родителей это чувство, которое все называют «любовь» появляется спонтанно, но неизменно находясь рядом всю их совместную жизнь. А у нас с Кааглом она будто учит нас вновь дышать, жить… Я уже не представляла, как я смогу прожить хотя бы месяц без этой тьмы, без этих лихорадочных мыслей о нём… его горячих объятий, его таинственных «кошечка», сладких комплиментов… Чувство заполнило меня всю, лишая рассудка, и я потянулась к мужчине, прикрывая глаза.
— Я люблю тебя… — после сладкого и невероятно нежного поцелуя прошептал наёмник мне прямо в губы. Я хотела ответить, стискивая руки на его камзоле, но руки словно утопали в воде. Мужчина растворился в тумане, и все, что после него осталось, это горячие губы, глупо растянутые в улыбке, сильно возбуждение, болью отдающее внизу живота и роза, снежная роза, которая одиноко лежала на софе.
Подхватив цветок, я аккуратно прижала его к груди, поглаживая пальчиками лепестки, покрытые инеем. Я даже представить себе не могла, что влюблюсь вот так… Что, вообще, влюблюсь!
Витая в какой-то мареве счастья, я спускалась по лестнице, не обращая ни на что внимания. Лишь роза, бережно хранимая у самой груди, была центром моего сознания.
— А я-то думал, где же ты пропадаешь, – раздался вдруг голос Кадгара, словно ведро ледяной воды вылив на меня. Хмуро посмотрела на волка, отчего-то быстро спрятав розу за спину.
Мужчина стоял у подножья лестницы и криво ухмылялся мне, нагло осматривая с головы до ног, задерживая взгляд серо-жёлтых глаз то на талии, то на груди, задерживая взгляд на губах, немного припухших после поцелуя с наёмником.
— Что, даже розы для потенциальной невесты не найдёте, равил Росхшеэнн? – скрывая под ехидным замечанием свои истинное состояние смущения. Кадгар тут же перестал криво улыбаться, преобразившись в серьёзного мужчину, и почему-то томительно долго смотрел в мои глаза. Кто-то нечаянно толкнул меня, и я налетела на главу безопасности Академии магии, бережно сжимая в руках розу от Каагла.
Кадгар внимательно посмотрел на розу все с тем же серьёзным выражением лица, вновь посмотрел мне глаза и, молча, ушёл, оставив меня в смятении. Что с ним?
— Он тебе нравится? – голос Намаракила я не ожидала услышать и немного испуганно обернулась к серому эльфу, зло смотрящего на меня. Он прислонился к стене, излучая внешним видом невероятную скуку и презрение ко всем. Но за стальными глазами вновь таилось странное безумие. Или все же желание?
— Что? – я притворилась глупышкой, и внимательно посмотрела на адепта Военной академии. Мне стало тревожно. Да и не только мне. Эри напряженно ждала чего-то.
— Он всем нравится. И ты не исключение, хотя, признаться, надеялся, что ты другая! – серый эльф выплюнул последние слова мне в лицо, швырнул свою снежную розу под ноги и ушёл, гордо подняв голову.
И что я теперь должна сделать? Закричать «Постой, ты не так все понял!», поднять розу, сдувая с неё несуществующие пылинки, и кинуться за сыном ректора? Не дождёшься, мальчик!
Со жгучей злостью пнув розу, я направилась на выход. Хватит, навеселилась. Боги, вот бывают же люди и нелюди, чтоб их… Ведь все замечательно было, пока не появился бабник-волк и двуличный эгоист-эльф. И где таких штампую только? Не то что мой Каагл…
Раньше я не имела права мечтать, не имела права любить. Но с появлением Каагла в моей жизни все перевернулось с ног на голову. Он как шторм внёс в мою душу смятение и эмоции. Я хотела теперь жить, хотела любить и быть любимой, хотела заниматься магией, некромантией, хотела… Я всего это хотела, но не имела права.
Под мрачные мысли о мечтах, которым не суждено сбыться, я зашла в пустующее общежитие, и беспрепятственно поднялась на свой этаж, подошла к своей комнате… Вдалеке слышался гул веселья Академии. А я была одна в пустом здании, совершенно одна в своей пустой комнате.
Раздражённо сорвала с себя платья, не обращая внимания на то, что порвала ткань то тут, то там. С шипением стянула красивое кружевное, но жутко неудобное белье, вытащила шпильки из волос, не стесняясь в выражениях. И как мне теперь расчесать эти кудри?
Натянула на голое тело привычный простой костюмчик чёрного цвета, просто повязала шнурком волосы, чтобы не лезли в лицо, и улеглась на кровать, с грустью смотря на розу, которую я положила на подушку.
— Я тоже люблю тебя, Каагл, – прошептала я розе, поглаживая лепестки, расписные витиеватыми узорами, словно мороз, – Но мне нельзя… — с болью прошептала, смахивая осторожно слезинку.
Я не знаю, сколько я так лежала, смотря на розу и глухо глотая слезы. Но гул за окном постепенно начал стихать, видимо, самых зелёных уже проводили с бала, и сейчас гуляют взрослые.
Стук в дверь меня напугал настолько, что я глухо упала на пол. Сердце зашлось в бешеном ритме, и я бесшумно подошла к двери, прислонившись к ней лбом.
— Эри? – звонкий голосок Арифеи вызвал мимолётную улыбку, сердце сжалось от боли. Зачем они пришли? Ведь я чудовище…
— Эрьяна, ты тут? – Иси вновь осторожно постучала, а я, точнее моя кошка, всем своим существом потянулась к подружкам, с которыми мы общались всего ничего, но они были очень близки мне.
Я открыла дверь, натянув на лицо маску спокойствия. Девочки немного сжались под моим взглядом, но что-то заметив, переменились в лице.
— Ты плакала? – прошептала Иси, нежно беря меня за почему-то когтистую ладонь.
— Что? – прохрипела удивлённо, касаясь свободной рукой щёки, действительно мокрой.
— Прости нас, Эри, – подбородок Феи немного задрожал, а глаза наполнились слезами, – Сеньор глава безопасности нам все объяснил…
Опять Кадгар?!
— Эрьяна, прости нас, пожалуйста. Мы очень виноваты перед тобой. Мы тогда очень испугались, думали, ты нападаешь на нас. Но сеньор Росхшеэнн рассказал, что когда оборотни хотят защитить… В общем, мы поняли, что ты защищала нас.
Я напряжённо выдохнула, сжимая кулаки. Почему он влез? Почему лезет всюду, где его не просят? Почему... его так много в моей жизни...
— Девочки, нам лучше не дружить… — вновь произнесла я, с ужасом чувствуя холод, растекающейся по телу от этих слов. Словно из меня последнее дыхание жизни выкачивают.
— Глупости! – полуэльфийка и демонесса закричали в унисон, хватая меня за руки по обеим сторонам.
— Девочки… — устало начала я опять, осторожно отнимая от себя цепкие конечности ведьмочек.
— Мы любим тебя, Эри! – начала Фея, не давая оторвать от себя руки. – И мы не хотим бросать тебя одну! – продолжила Исилиэль, также сильно держась за меня.
— Вас будут ненавидеть… — глухо прошептала, чувствуя, как по подбородку уже стекает слеза.
— Ну и что! – горячо высказалась Фея, заручаясь поддерживающим кивком принцессы Анг, – Самое главное, у нас будет лучшая подруга, которую только можно найти!
Сглотнув очередные горячие слезы, я позволила девочкам обнять себя. И холод, неотступно сковывающий моё тело, ушёл.
— Пойдём в зимний сад, погуляем? – вдруг предложила дочь Женевьевы, нежно вытирая и свои и мои слезы. Над этим действом мы рассмеялись неожиданно весело.
— Пойдём, – шёпотом ответила я, широко улыбаясь.
Пусть хотя бы сегодня... Пусть хотя бы до окончания Академии, я буду не одна, я буду любить, я буду любима…

----------

Глава девятая

Глава девятая
Глава девятая
Есть мужчины, которые сводят тебя с ума не своей чувственной животной красотой, романтическими комплиментами и предложениями, не пламенным обаянием, страстной натурой, и не умом и рассудительностью. Они не вызывают томительного чувства в груди, ни взрыва вулкана ниже… Они атакуют твой разум абсолютно противоположными чувствами и эмоциями.
Есть мужчины, которые бесят настолько, что это сводит тебя с ума!
И Лориан Майо, чтоб его!, сеньор ведьмак, был из последней категории. То есть лекция по основам этикета, который ведьмы и не соблюдали-то никогда, и правилам поведения в высшем магическом обществе, куда чёрным сёстрам пути нет вообще, шла всего сорок минут, а меня уже потряхивало.
Бывший когда-то умершим аристократ вальяжно восседал прямо на преподавательском столе, отстранено наблюдая за падающим снегом за окном, и вещал нам общеизвестные каноны поведения.
Но меня ещё сильнее выводили из себя шуршащий шёпот девушек, разряженных как на бал, накрашенных будто для того, чтобы и за милю были видны и глаза и губы.
— Неимоверное неуважение. Кадайгайчик, бедняжка, намучился уже с этим эльфенышем недоделанным… — зашуршали опять. Я скрипнула зубами, проклиная именно сейчас слишком хороший звериный слух.
Кадайгайчика я помню, да. Уже слышала про него. На распределении кто-то вякал. Даже интересно стало, что ж это за бедный и несчастный. А главное «красивый». Наверняка, эльф. Но что-то кроме Намаракила, серых эльфов в Академии я больше не припомню.
— Представляешь, он устроил драку! Скандал жуткий закатил… и все из-за какой-то… — дальше пошли нелицеприятные эпитеты, что мне стало жалко упомянутую женщину. Ниже пасть она просто не могла.
— Никакого уважения к наставнику… — печально вздохнули другие девушки.
Сплетницы не заметили, а я вот вся уже напряглась, с прищуром наблюдая за приближающимся к нам преподавателя, выражение лица которого походило на оскал голодного хищника.
— Ужас какой, бедный Кадайгайчик! – вздохнула вновь первая, хватаясь за сердце.
— И не говорите, адептка. Так его ещё никто не опускал! Это ж надо так имя исковеркать… — хмыкнул развеселившийся ведьмак, величаво усаживаясь на край стола главной сплетницы.
Ротик симпатичной, но многоговорящей, девушки приоткрылся, как у рыбки, а ресницы устроили маленький ураган.
— Сеньор Майо… — залепетала она, краем глаза ища поддержку своих слушателей. Те вжали голову в плечи, сделали вид, что внимательно читают учебник, и старательно не смотрели в сторону зачинщицы.
— Да-да, адептка Меллениум? Я слушаю… — обманчиво игривый и сладенький тон преподавателя даже меня напряг, что уж говорить о ведьмочке.
— Я… я… — заблеяла она. Ярко-накрашенный рот то и дело открывался и закрывался, издавая характерный звук «хлоп».
— Вы-вы? – насмешливо переспросил преподаватель, хитро улыбаясь.
— Не говорите сеньору Росхшеэнну! – выпалила она, вскакивая с места. Все отреагировали тихими смешками, а я воздухом подавилась.
Так «Кадайгайчик» это Кадгар?! О, Боги! Нет, Лориан ему не скажет, зато я не упущу возможность ласково позвать главу безопасности Академии магии именно так, ласково, игриво… От ели сдерживаемого смеха у меня уже ныли скулы и начали слезиться глаза. «Кадайгайчик»… А-ха-ха!
— Очень смешно, адептка Нарр. – мой громкий смех поддержал насмешливый голос Лориана. Я тут же подавила веселье на корню с наигранной серьёзностью посмотрела на преподавателя. Не знаю, почему все так боятся его, но стало ещё смешнее, едва я заметила искорки в зелёных глазах.
— Не смей ему говорить, а то его самолюбие ждёт крах, – едва слышно, почти не шевеля губами, проговорил преподаватель. Его никто не услышал, кроме меня. Я широко оскалилась и также тихо ответила.
— Его самолюбие непоколебимо, спорим?
Лориан подавил смешок, незаметно кивнул, глядя в мои глаза и уже громко, чтобы все подозрительно-напуганно смотрящие на нас ведьмочки услышали, сказал.
— Адептка Нарр, к главе безопасности! Он Вас к себе вызывал, я забыл сказать, — и шёпотом, — чур все детали мне расскажешь!
Я даже не разозлилась на то, что меня ждёт очередная беседа с Кадгаром, давя в себе смех. А ничего так, этот Лориан, забавный. С ним можно интересно пообщаться.
Играючи серьёзно кивнув, схватила свои немногочисленные вещи и ушла из аудитории, напоследок подмигнув преподавателю, на что он обворожительно мне улыбнулся.
— Ну, что же мы молчим, адептка Меллениум? — услышала из-за закрытой двери издевающиеся интонации сеньора ведьмака. Хороший мужик, штамп «одобрено» ставлю.
Не то что некоторые, к которым на ковёр идти надо, челом бить. Куцый хвост! Почему я его так интересую? Что во мне, помимо тела, его ещё привлекает? Ипостасью волка Храшр’м зря его наградил(Пояснение от автора: Храшр’м – Бог-покровитель всех двуипостастных) . Он баран, даже очень рогатый…
Вдруг в груди колыхнулось неприятное предчувствие. С каждым моим шагом оно начинало разгораться, причиняя боль. И уже через мелких десять шагов я стонала от боли, впиваясь когтями в солнечное плетение. В голове пульсировала боль, жар растекался по телу, как в лихорадке, было даже больно дышать. Что со мной?
Я повалилась на землю, взрыхлив выросшими когтями промёрзшую землю сада, по которому шла, выгнулась, зарычала-закричала. Больно… Почему так невыносимо больно? Перед глазами плясали кровавые мошки, в груди уже непросто горело – пекло. Эри болезненно выла, пропахивая землю. Больно…
— Эрьяна? – голос я не узнала, и даже на звук не обернулась. Я уже кричала, разрывая кожу грязными когтями.
Ещё один крик и из груди, того самого места, где невыносимо обжигало что-то, вырвались, наверное, сотни магических нитей – моя кровавая магия. Я захрипела и застыла с широко раскрытыми глазами. Все тело буквально окаменело.
— Эрьяна! – вновь чей-то возглас и меня тряхнули за плечи. Кровавые нити тут же отбросили наглеца в сторону, прямо в дерево. Послышался тихий болезненный стон. А затем моя магия, словно нашкодивший малыш, осторожно, на грани сознания, обижая кожу, погладила меня по щеке и впиталась под кожу.
Я лежала и смотрела на свою грязную ладонь с когтями, под которыми чернелась земля вперемешку с моей кровью, а вены отчётливо светились прямо под кожей и слегка пульсировали. Я чувствовала тепло своей магии в каждой из вен, в сердце, голове.
— Эрьяна? – тот же обеспокоенный голос, но я не хотела отвечать, закрыла глаза и просто лежала, почти не дыша.
Что происходит вокруг, я чувствовала колебаниями воздуха. Настолько моё восприятие обострилось, что я слышала, как в городе, за кованными воротами Академии магии, выбивали чечётку лошади, запряжённые в двуколки; как дети смеются, а их матери обмывают косточки всем, кого припомнят; гномы куют драгоценности, выбирая достойный камень для очередного ювелирного украшения; поёт одинокий бродячий менестрель на улице, звон медных монет, брошенных кем-то под ноги бездомному…
— Зачем она тебе? — сознание пришло ко мне так же быстро, как и ушло, но глаза я не стала открывать. Телом, ещё испытывающим боль в груди и руках, я чувствовала, что лежу на чем-то мягком. Запахи изменились, и смогла предположить, что пока была в отключке, меня перенесли в больничное крыло Академии.
— Не все же тебе мучиться в любви и счастье… — раздался другой голос, ехидной, с хрипцой. Его собеседник не уловил лёгкое беспокойство в нём. А я чувствовала. Кадгара что-то волновало, но «что», я не могла и придумать.
— Росхшеэнн, она моя! – я, наконец, узнала первого говорящего. Им оказался Намаракил. Я решила пока помалкивать, потому что, кроме вялого возмущения, он ничего сейчас не получит. А мне хотелось чуть ли не убить за такие слова. Ещё один на мою голову. Интересно, когда же я дала ему эту иллюзорное право называть меня своей.
— Ой ли? – с прежней ехидной ноткой произнёс Кадгар. Порыв воздуха и я чувствую, что он сел на мою койку, его рука была совсем близко от моей, чувствовала её приятный жар, — Да, пожалуйста! — продолжил серебряный волк, — Только если она выберет тебя. А она этого ещё не сделала.
— Я просто не понимаю, зачем она тебе! — серый эльф, видимо, забыл, что находится в комнате больной и громко начал орать.
— Лаим… — устало ответил ему глава безопасности, — Этой кисе клетка не дом! Тем более я буду бороться за неё.
— Ты не посмеешь! — заорал эльф и ушёл, хлопнув дверью, а оборотень наклонился ко мне и прошептал: «Во что бы это не стало…».
От его шёпота у меня сердце забилось как бешеное, и я ели сдерживалась, чтобы не открыть глаза, и хоть не сильно, но врезать недопреподавателю наглому.
— Научись контролировать сердцебиение, кошечка… — раздалось прямо над ухом, и я испуганно раскрыла глаза. На меня смотрел Кадгар, собственный персоной, но он не улыбался, и в глазах цвета рутилового кварца я видела беспокойство.
— Исчезни, Кадайгайчик! — прохрипела я, тут же заходясь болезненным кашлем. Солнечное сплетение ныло, и мне хотелось, как маленькой девочке, обнять себя за ноги и заплакать-захныкать.
— Када… Чего? — мужчина пару раз похлопал глазами и нахмурился, уставившись на меня. Все беспокойство из глаз тут же улетучилось.
— А ты не знал? Все тебя так зовут, никак иначе! Только «Кадайгайчик». Я тоже решила не отставать, не выделяться, так сказать, — улыбка вышла блёклой и неправдоподобной, да и ещё я опять зашлась кашлем.
Мужчина закатил глаза, молча, встал, подошёл к небольшому столику, на котором стоял кувшин с водой и пустой гранёный стакан. Несколько мгновений стояла тишина, и я расслабилась, чуть ли не в лужу превратилась. Не передать словами, как же хорошо просто лежать, вот так, вытянувшись, чтобы не беспокоить раны…
— На, — под нос сунули стакан до краёв наполненный водой. Одна капля скатилась по граням и капнула на грудь. И тут меня осенило, что я лежу полностью раздетая сверху, то есть верхние округлости преспокойно являют себя окружающим. Но надо отдать должное, сексуально я не выглядела. Ни разу. Страшная рана между небольшими упругими грудями красоты и изящества не придавала.
— Завтра отправляемся, — тихий и серьёзный голос волка напряг. Начинается… Ни минуты покоя.
— Куда это? — прохрипела, осторожно отхлёбывая воду из стакана, который держал этот… Кадайгайчик.
— В Росх, — последовал незамедлительный ответ.
Я испуганно уставилась на Кадгара. Мы молчали, но я трясла головой из стороны в сторону. Нет, нет, и нет…
— Нет! — взволнованно прохрипела, хватая за руку мужчину. Он непреклонно нахмурил брови, отставляя стакан в сторону.
— Это не обсуждается. По договору ты обязана, — его голос звучал глухо и меня напугало это ещё больше.
— Пожалуйста… — взмолилась я, крепче ухватываясь за руку и невольно притягивая. Мужчина выдернул свою конечность и принялся расхаживать из стороны в сторону.
— Это не обсуждается, — вновь глухо повторил он.
В груди начала поднимать волна тошноты. И я присела, болезненно морщась. Волк мгновенно оказался рядом, придерживая.
— Прекрати, — вдруг просипел он. Я подняла глаза на него, злость клокотала внутри, — Прекрати подставлять всех, — сказал он, а я зашипела не хуже змеи, — Этот договор не между тобой и кланом серебряных волков… — я заскрипела зубами, зло смотря на мужчину, который внимания не обращал на моё эмоциональное состояние, — От этого договора зависит жизнь золотых леопардов. Ты хочешь зла своему клану? — вдруг спросил он. От его слов в груди растеклась клякса боли и холода.
— Они бы ничего не сделали для меня… Меня хотели убить, как только я появилась на свет… Меня били и унижали практически с рождения… И поверь, этот договор ничего не стоил клану Нарр. Они отдали вам то, что они презирают и ненавидят, — я хрипло ответила, глядя прямо в серьёзные серо-жёлтые глаза.
— Выбери меня… — неожиданно волк приблизился к моему лицу очень близко, его тёплое дыхание касалось моих губ. Это было так знакомо, но я не могла уловить нить, почему для меня… так важно это.
Я невесело улыбнулась и отвернулась от волка. Нет, Кадгар. Я не выберу тебя.
Дверь в больничную комнату глухо хлопнула, а я тихонько заплакала. Что происходит в моём сердце? Я не могла разобрать… Что если и вправду… мне стоит выбрать бету.
Нет. Это невозможно. Моя роль известна с того самого момента, когда был заключён договор.
***
Что со мной произошло, пояснила мама, явившаяся после визита волка с эльфом. И своими пояснениями она меня напугала. От удивления и странных волнительных эмоций я опять закашлялась и захрипела.
Выброс магии происходит редко и всегда сопровождается сильными эмоциями. У ведьм это чаще всего либо великое горе, либо… любовь. Да-да, любовь. По мнению ковена чёрных сестёр, я влюбилась. И не абы как, а взаимно.
— Ведьма получает силу полностью, лишь взаимно полюбив, — непонятно и каким-то странным голосом, которому не хватало жутких завываний ветра на заднем фоне, сказала Иветта.
Я моргнула, потом ещё раз и глупо вылупилась на женщину, которая… являлась моей матерью, собственно.
— Чего? — мой вопрос прозвучал не менее глупо, чем я выглядела.
— Ты влюбилась! — радостно оповестила меня она. Я состроила хмурую мордашку и буркнула: «Это невозможно».
— Кто он? — мама не унималась и во все свои прекрасные голубые очи взирала на меня.
— Больно… — я моментально сообразила, что сделать, чтобы избежать такой темы, пахнущей жаренным. Иветта подлетела, засуетилась вокруг меня. А я хмуро наблюдала за ней, не забывая играть чуть ли не умирающую.
Матушка засуетилась, завертелась около меня, причитая, как бабушка в рассвете маразма.
Я не верила её «диагнозу», потому что… это глупо – как минимум. Не может вот так случиться выброс магии из-за какой-то влюблённости. Любовь не может причинять боль. Тем более безнадёжная к Кааглу.
От неожиданных мыслей, что мне никогда… не быть с ним вместе, кольнуло, следом защемило в груди.
— Намаракил-лас не тот молодой человек, которому стоит приносить в дар свою любовь… — неожиданно сказала мама, а я подавилась очередным кашлем, захрипела также громко и ужасно, как если бы ревел дикий зверь.
— При чём тут сын ректора? — удивлённо уставилась на маму, которая в ужасе слушала мои хрипы и кашли.
— Ты же в него влюбилась? Я видела вас однажды… Вы шли из сада, хм-м, на тебе был его камзол… на голое тело… — Иветта покраснела и отвернулась, а я почувствовала себя отомщённой. Не все же мне смущаться, когда они с папой воркуют.
— Я обратилась внезапно, с животной магией не совладала, оказалась без одежды. Он только помог, — как можно короче пояснила я. Не хватало мне ещё серого эльфа в женихах, хоть даже и в теоретических.
— М-м-м… — протянула мама, а глаза радостно засверкали. А следующая её фраза почему-то заставила задержать дыхание, — А Кадгар хороший, так смотрит на тебя… Достойная партия сеньориты Нарр.
Я несколько моментов смотрела на Иветту и не понимала, почему меня волнуют эти слова. Почему сердце зашлось в бешеной скачке. И почему этот куцехвостый повсюду окружает меня!
— Иветта… — сглотнув тугой комок в горле, осипло ответила я, судорожно сжимая тонкое покрывало, которым меня заботливо запеленала мама, — Я по договору обязана стать, скорее, наложницей, чем спутницей жизни, для альфы клана Росхшеэнн. Этого не изменить, я не имею права на выбор. Разговор окончен, — я зажмурила глаза и сжала зубы, повторяя про себя, что я права… права.
— Кадгар хороший мальчик, он что-нибудь придумает, — тихо выдало это чудо и ушло, оставив меня с широко вылупленными глазами от шока. Теперь мне будут приписывать несчастную любовь с главой безопасности Академии магии в главной роли. Замечательно.
***
Я думала страшнее разговора о любви и брачных игр родителей у тебя на глазах, ничего не может быть. Ошиблась. Крепко так ошиблась.
Женщина, сидящая напротив меня, уже около получаса молчала и сканировала своими цепкими голубыми глазами. И хоть сеньора была очень похожа на мою мать, то есть Иветта была похожа на неё, но ею не являлась.
Своим присутствием скромную тихую и невзрачную чету Нарр почтила великолепная сеньора Клауренция Техль де’Марис. То бишь – бабушка.
В свои двести с небольшим лет женщина выглядела немногим хуже своей дочери, сверкающей ещё улыбкой главной сердцеедки Академии. Дорогое платье лучилось в свете многочисленных магических ламп, болезненно слепя чуткие глаза. Лавандового цвета шарфик кокетливо подчёркивал ещё красивую тонкую шею и пышную грудь, на грани дозволенного, выглядывающего в глубоком декольте бархатного фиолетового платья. Шляпка, скорее выглядевшая, как большой пион, заколотый в высоко заплетённые волосы, также переливалась крупными камнями в цвет шарфику и платью.
Женщина смотрела на меня так, что я чувствовала себя голой. И это мне не нравилось.
— Довольно-таки неплохо, — наконец, произнесла она, прямо смотря на меня.
— Неужели? — хмуро и очень тихо буркнул отец, который наблюдал за представлением со стороны.
— Я надеюсь, она не такая же невоспитанная, как этот твой… супруг? — брезгливо повела бровью сеньора, скосив глаза на Саниэля.
— Я воспитывала её до пяти лет, — напряжённо отчиталась Иветта, нервно перебирая волосы.
Наступило очередное томительное молчание. Я уже устала сидеть, держа спину прямо, тем более солнечное плетение ещё саднило, а корсет, в который меня перед приходом бабушки втиснули, давил и причинял боль.
— Её нужно представить обществу, — вновь холодный голос рыжей… бабули.
— Вы же отказались от неё! Не пр-р-риняли наш бр-р-рак! — не выдержал и зарычал Саниэль, хлеща пятнистым хвостом о ноги. Клауренция даже не моргнула, гордо держа подбородок.
— Она все же моя внучка.
— Нет, — мой тихий голос будто кнопку «Абсолютная тишина» нажал. — Я оборотень – раз, ведьма – два, некромант-боевик – три. По окончании Академии я стану… женщиной альфы Росхшеэнн. Все. Никаких вечеров, никаких аристократических обществ. Ничего из этого не будет.
Женщина внимательно меня выслушала, смотря прямо в мои жёлтые глаза. Иветта осторожно коснулась моей ладони, которую я опять разорвала возникшими когтями до крови. А мне резко всё стало безразлично, даже боль и дискомфорт от слишком пышных одежд не нервировал.
— Ну, это мы ещё посмотрим, детка, — сеньора Техль де’Марис, показывая все своё прекрасное воспитание, встала и покинула гостиную поместья матери.
— Твоя мама, Ветт… — отец рычал так, что комментарии, касающиеся бабушки, невозможно было разобрать.
— Моя мама теперь жена самого казначея Короля, — хмыкнула мама весело и подбежала к супругу, ласково погладив того по щеке. Саниэль тут же успокоился, нежно поцеловав руки моментально краснеющей жены. Начинаетс-с-ся…
Оставив родителей наедине, я поднялась в отведённую мне комнату. Сорвала одежды, причиняющие неуютность, и улеглась на постель. Хотелось просто поспать, помечтать…
Моей щеки коснулось тёплое дыхание, а затем горячие губы прошлись вдоль виска.
—Кошечка… — ласковый шёпот прямо на ухо, а затем неожиданное непередаваемое ощущение – мочку уха прикусили слегка. По телу разошлась волна жара, и я лениво открыла глаза.
—Каагл… — меня прервали мимолётным касаниям губ к моим раскрытым устам. И я застонала, сдаваясь на милость победителю.
—Девочка моя, я так волновался… — снова его тёплое дыхание прямо в губы, от которого я растворялась, жаждала его, целиком и полностью.
—Каагл, я лю… — начала я, волнительно всматриваясь в проступающие во тьме комнаты очертания мужчины.
—Ш-ш-ш… — мои губы невесомо закрыли горячими пальцами, на которых чувствовались мозоли и аромат морошки, – Молчи… — горячее дыхание в районе груди, отчего данные округлости напряглись, и я остро ощутила свою наготу, — Знала бы ты, чего мне стоит держать себя в руках…
Я потянулась к тьме всем телом, будто безмолвно умоляя «Не сдерживайся». Но неожиданно плотные жгуты чёрного тумана окутали моё тело, скрывая все самое интимное.
—Девочка моя, тебе нельзя сейчас напрягаться… Ты чуть не погибла, — хриплый усталый голос.
—Что? — я так удивилась, что волна возбуждения схлынула, не оставив и отголоска после себя.
—Многие ведьмы умирают, когда с ними случается выброс магии. И ты… была на грани, я ели вытащил тебя.
Я непонимающе уставилась в глаза мужчины, даже не пытаясь сейчас запомнить их.
—Да, моя золотая кошечка… Я был рядом. Вижу в твоей памяти, что ты слышала крики, когда это случилось.
—Это был ты? — отчего-то мысль, что мой наёмник был рядом и волновался за меня, принесла огромное счастье в душу и я глупо заулыбалась.
Мужчина ничего не ответил, приблизился, нежно провёл шершавой тёплой ладонью от шеи до бедра, обходя стороной самые откровенные места. Я выгнулась, чувствуя прилив желания, застонала.
—Моя девочка… — хриплый шёпот и незаметный поцелуй в уголок приоткрытых губ.
Резко сев на постели, я увидела, что сижу голой в абсолютно тёмной комнате. Это же сколько я проспала? Визит бабуля нанесла ещё до обеденного времени. Повалившись набок, вдруг почувствовала, что никакого дискомфорта рана между грудей не причиняет.
Мой Каагл… Таинственный наёмник. Менталист. Ты совсем рядом, раз был в саду Академии во время того происшествия.
Кто же ты?

----------

Глава десятая

Глава десятая
Глава десятая
Пейзаж за окном уютной кареты не отличался особым разнообразием: все те же деревья, все в том же снегу, накануне выпавшим пушистыми хлопьями. Воздух был тёплый, ветра не наблюдалась. Прекрасная погода. А вот настроение нет.
Его мне окончательно испортило ещё утром, стоило открыть глаза, постное выражение лица волка, сидящего на краю моей постели в общежитии Академии.
— Что опять? — хриплым со сна голосом недовольно поинтересовалась у мужчины.
— Собирайся, — его тихий и какой-то напряжённый голос даже не позволил возмутиться. Я встала и начала одеваться.
Мы отправляемся на территорию серебряных волков. Росх.
Наш путь не был труден и опасен в общем понимании. Аукендон располагался прямиком за молочным морем, которое мы пересекли порталом; и тихой равниной, на начале пути которой нас ожидала небольшая карета.
Кадгар всю дорогу молчал и на меня даже не смотрел. Тишину прерывал лишь тихий топот лошади о заснеженную дорогу и её же редкое похрапывание.
Как ни странно, но злости не было. Хотя думала, что когда этот день настанет, я буду рвать и метать. Была странная апатия, безразличие. Лишь щемящие чувство в груди не давало покоя.
— Я стану шлюхой альфы? — прямо спросила я, сама немного испугавшись неожиданного вопроса, мучавшего меня с того самого момента, когда был заключён договор.
Бета перевёл на меня взгляд рутиловых серьёзных глаз и долгое время молчал.
— Если повезёт… женой, — говоря такие опрометчивые слова, он не смотрел в мои глаза. Я криво усмехнулась, как же.
— Ну да, возьмёт он меня супругой, конечно! — я же должна исполнить своё обязательство. Ради безопасности золотых леопардов. А что будет со мной – неважно.
— У тебя есть выбор, я же говорил, — устало, будто в сотый раз повторяя, проговорил Кадгар, — Ты можешь выбрать любого свободного равила клана Росхшеэнн, достигшего совершеннолетия. Можешь выбрать меня… Ты можешь пройти обряд единения, если пожелаешь. У нас тоже есть обязательство.
Он действительно настолько глуп? Никто не позволит мне даже и слова сказать об обряде единения (Пояснение от автора – Обряд единения равноценен законному бракосочетанию. После такого ритуала равил и рави называют друг друга «единственный(ая)», «пара» и «подруга/друг жизни» ).
— Не рассказывай мне сказки, волк. Никто не пойдёт против воли альфы, — я равнодушно отвернулась от молодого мужчины, всем видом показывая – разговор окончен.
— Никто не пойдёт против воли альфы… — как эхо повторил мужчина, более ничего не произнося.
Аукендон нас встретил закрытыми высокими воротами, сооружёнными из стволов сосен, заточенных вверху под колья. Кадгар выпрыгнул из кареты, взглядом мне указав сидеть на месте, и скрылся в образовавшейся щели приоткрытых ворот. Несколько минут ничего не происходило, а затем раздался звучный клич, и заскрипел механизм.
Карета дёрнулась и медленно въехала в звериный город.
Городом его сложно назвать, это скорее пять селений, деревень, объединённых кольцом высокого деревянного забора, в щели которого можно увидеть лишь бескрайнюю равнину, да редкие деревья. Высокие пики хвойных деревьев тянулись прямиком в светло-голубое практически серое небо; снег красиво украсил простые маленькие домики оборотней. Ничего не изменилось. И даже то, что мы не на территории золотых леопардов, никак не влияло на лёгкое чувство радости в глубине души. Я дома.
Росх мало чем отличался от того же Ил’пардоро, селения моих сородичей. Такие же деревья, такие же дома, все те же худощавые высокие нелюди, глаза которых сейчас сверкали любопытством. Только зрелые мужчины многие разительно отличались. Они были немного крупнее самцов золотых леопардов, наблюдалась немалая мускулистость даже под простыми плащами, странно накинутых на одну сторону. Жгуты мышц рук видимой руки подчёркивали плотные рубахи и странные широкие браслеты на предплечье. Знаки и цвета камней на этих украшениях различались.
— Выходи, — Кадгар открыл дверцу нашего экипажа, как-то хмуро наблюдая за людьми, собирающих вокруг нас. Добавил шёпотом, на грани слышимого даже для звериного слуха, — Молчи.
— Рыжая… клан Нарр… — зашептали вокруг. Я напряглась, ухватившись за руку Кадгара так, что тот неожиданного одобрительно хмыкнул и шепнул мне на ухо:
— Так и продолжай, мне нравится.
Рыкнув, откинула его руку, будто это не я, а он держался за меня, гордо вскинула голову и уставилась на людей. Если так подумать, став личной самкой альфы, меня в принципе должны почитать на равных с подругой жизни главного клана. Была бы я волчицей, так и произошло. Хотя нет, с сородичами так не поступают.
Мне провели в какой-то дом под не упускающими никаких деталей взглядами. Всю процессию стояла тишина, гнетущая. Будто обязательно что-то произойдёт. В маленькой комнатушке, как две капли воды похожей на мою комнату в обители альфы Рраха, глава безопасности Академии усадил меня на узкую кровать.
— Запоминай. Ты должна молчать, не разговаривай ни с одной женщиной и детьми, даже если они заговорили с тобой. Мужчинам отвечай, если они задали вопрос, и обязательно начинай с уважительного поклона и обращения «равил», но имени не произноси. Поняла?
— Да, равил, — с лету исполнила обязательство, легко преклонила голову перед волком. Послышался тяжёлый вздох.
— Не показывай свой дурной характер. Лучше все время молчи, опустив глаза, и не отсвечивай. Поняла? — вновь вопрос, но тут я не захотела подчиняться, зло зыркнув на Кадгара. Мужчина вздохнул ещё тяжелей, закатив серо-жёлтые глаза к потолку.
— Кошечка… — начал он, хватаясь за мои плечи и наклонившись так, чтобы лица были на одном уровне, — Покажешь свой милый темперамент и ничего, кроме постели альфы Тагарха, тебе не светит, а будешь хорошо себя вести, может повезти. Уяснила?
Я продолжила хмуро смотреть на волка.
— Нормальный у меня характер, — буркнула я немного обиженно, а чего он…
— Не спорю, мне нравится, — хмыкнул развеселившийся бета, —Особенно если выберешь меня. Готов терпеть его вечно. Но сейчас лучше сделай, как я прошу. Хорошо?
Я медленно кивнула, с каким-то странным чувством, которое я и не разобрала, смотря на мужчину, точнее, на его губы. Его тёплое дыхание, которое я чувствовала, волновало меня, и мне не дано было понять, что с этим связано.
Кадгар неожиданно отстранился, опустил глаза, и несколько минут просто стоял и дышал. Веселье слетело с его лица, и даже привычной кривой полуулыбки не наблюдалось. Мы смотрели друг на друга минут десять: я слушала своё взволнованное сердце и пыталась ухватиться за ниточку воспоминания, а мужчина, не отрывая взгляда, смотрел в мои звериные глаза.
— Сделай, как я прошу, — с нажимом произнёс он, вкладывая какой-то особый смысл интонацией. Когда он вышел из комнаты, оставив меня совершенно одну, я ещё сидела и тупо смотрела в точку, находящуюся по идее на уровне его лица. Что за наваждение?
Больше пятидесяти лет назад, когда ещё клан Лепаррде, единственными представителями которого теперь являются декан боевого факультета Марс и его сынок-адепт Адреан, был многочислен, по праву сильнейшего считался самым из самых. На тихую и аккуратную территорию Делидо равнялись остальные четыре клана, подражая во всём. Когда же случился несчастный случай с правящей семье клана белоснежных леопардов, которым пугают и до сегодняшнего дня всех детей, право сильнейшего, то есть главного кланов, перешло серебряным волкам, соответственного, альфе Росхшеэнн.
Вообще, иерархия оборотней очень запутана, несмотря на то, что видов было всего пять. Сильнейшими зверями и лучшими магами считались представители клана Лепаррде; лучшими воинами – клан Росхшеэнн. А далее были три самых слабых клана: золотых леопардов, бурых волков и чёрных лис, неравенство которых можно было определить лишь по камню предков.
Когда Аукендон только формировался и пять альф решили закрыться от всего мира, и были сформированы эти правила. Царём оборотней стал Лепаррде, в честь которого затем назывался клан, и получил чёрный бриллиант. Правой рукой царя стал держатель армии серебряных волков – Росхшеэнн, получивший в знак своей власти сапфир. Нарр получил коньячный гранат, правда, тогда он назывался совсем иначе – храмин; Сегидал, альфа бурых волков, — жёлтый кварц; и напоследок, Аренилл, главный чёрных лисиц, получил голубой топаз. Если сравнивать камни, то можно понять, какой из кланов сильнее другого – по глубине цвета камня.
Что же касается национальных одежд, то тут дело обстояло иначе. Чем темнее было сочетание цветов, тем слабее считался клан. То есть, клан Лепаррде облачался в белые одежды с зелёными вышивками; Росхшеэнн – серебряные с синими вставками; Нарр – красные; Аренилл – тёмно-зелёные с коричневыми вышивками; Сегидал – чёрные.
Почему именно так было определено и, вообще, принято, я не могла понять. Наверное, альфы отталкивались от своих личных предпочтений.
Неизменным было только одно – одеяние свободной самки на её совершеннолетие и обряд единения. Простенькое белое платье и ожерелье из пяти камней звериных кланов.
Я сидела на кровати, и даже не шевелилась. Ком в горле мешал дышать, но волю своей слабости я не давала. Нельзя показывать свои эмоции.
— Рави Эрьяна, вы не хотите что-нибудь на обед особенного? — девушка, зашедшая в комнату, с не скрываемым интересом наблюдала за мной. Её блёклые зелёные глаза лучились жадностью и интересом, от нетерпения она постукивала одной ногой о добротный выскобленный деревянный пол.
Я прямо посмотрела на волчицу, чей запах взбесил мою Эри, и промолчала. Даже если бы Кадгар не предупредил меня о правилах, касающихся чужаков, я ей не ответила. Я сильнее, и этой самке не сравниться со мной.
Девушка подождала от безмолвной меня ответа несколько минут и, недовольно фыркнув, ушла, легко закрыв дверь с лёгким «хлоп». Какое-то время я прислушивалась к тихим шагам оборотней по дому, редким фразам, но с каждой минутой мне становилось все тяжелее и тяжелее дышать.
Дверь вновь отварилась и в комнату тихо вплыли две женщины уже солидного возраста, в руках которых были традиционные одежды клана Росхшеэнн. Следом за ними бесшумно вошёл Кадгар, уже облачённый по всем канонам клана серебряных волков: босоногий, тёмно-синие, почти чёрные штаны свободного кроя, подчёркивающие силу и мужскую красоту ног оборотня, удлинённый камзол светло-серого цвета со сверкающими узорами серебряного цвета и вышитый сапфировыми нитями подол одеяния надетый прямо на голое тело. Жгуты мышц пресса и груди красиво и сексуально выглядывали, притягивая взгляд.
— Облачайся, через двадцать минут альфа Тагарх желает видеть тебя на своей полуденной трапезе, — мужчина не смотрел мне в глаза, его лицо было напряжено, и все тело было будто сконцентрировано как будто перед прыжком.
Я встала, заглядывая в рутилового цвета глаза. Понимала, что при волчицах нельзя вот так заговорить, но мне нужно было спросить, узнать… услышать его голос ещё…
Кадгар мазнул по мне взглядом, все так же не смотря в глаза, ушёл, аккуратно прикрыв дверь. Для женщин это послужило как команда, и они приступили к моему разоблачению.
Я отстраненно смотрела в окно, позволяя делать с собой все, что их душе угодно. С меня стянули одежду, обтёрли влажными тряпками все тело и лицо, затем насухо вытерли. Зачем-то мазнули капелькой духов, приятных для моего восприятия, у ключиц.
На голое тело надели просторное светлое платье в пол с тёплой подкладкой темно-серебристого цвета, которое на талии, формируя красивые мягкие складки, подчёркивающие хоть и небольшую, но красивую грудь, и плавный изгиб бёдер, утянули поясом-лентой сапфирового цвета. Волосы расчесали, надев на голову странную то ли диадему, то ли ленту, со вплетёнными в серебристую ленту маленькими бусинками все того же синего цвета.
— Ноги, рави, — послышался тихий голос одной из женщин внизу, и я приподняла по очереди каждую с ног, для того, чтобы волчица надела простые туфли синего цвета с маленьким квадратным каблучком, кайма которого серебрилась.
— Сядьте, рави, — очередная просьба, и я села на кровать. Женщины в обе руки начали меня красить, зачем-то, а я вспомнила недавний зимний бал, и не только его… Все те моменты, когда Иветта наряжала меня подобно своей любой куколке. Я же её не увижу больше после… исполнения договора. И отца не увижу. Никого.
— Следуйте за мной, рави, — меня медленно повели из комнаты, прямиком по улице к самому большому дому. Оборотни, не скрываясь, выстроились по обеим сторонам и во все глаза глазели на меня. Внутри меня бушевала Эри, но я сдерживалась. Опустила глаза, покорно шествуя за волчицей.
— Она рыжая! — вновь раздавалось то тут, то там, будто эхом отдавая. Про себя невесело усмехнувшись. Ничего не меняется. На Ил’пардоро меня встречали именно так в неполные пять лет.
У порога к широкой двери большого дома меня ожидал уже Кадгар, чей полуголый облик мог немного смутить любого человека, но не оборотня. Он, храня молчание, взял меня за руку, незаметно и мимолётно погладив большим пальцем запястье, и завёл внутрь.
— Только молчи, — очень тихо с хриплой ноткой сказал он, когда мы оказались по ту сторону деревянной двери. Я подняла на него глаза и одними ними показала на платье, мол, «почему расцветка клана серебряных волков». Он исподволь качнул головой, словно отвечая: «Не сейчас».
— Какая красота, — раздался грубый низкий голос, какой гномы обычно называют прокуренным. Я испуганно сжалась внутри, боясь поднять глаза. Ну вот и все. Знакомься, Эри – это твой владелец до конца твоих дней, — Знаешь, Кадгар, я теперь понимаю, чего ты так всполошился и начал появляться в Росх.
Я тишком глянула на бету, который стоял ровно, как по линейке вымеренный, и смотрел на своего альфу. Молодой мужчина и не ответил на ехидное замечание «грубого голоса» и не менее жёсткого запаха, который я ощутила от Тагарха.
Меня резко дёрнули за лицо и нахально задрали лицо, придерживая подбородок.
— Хороша кошечка… — хмыкнул голос, дерзкие неприятно шершавые пальцы прошлись по подбородку, — Смотри на меня! – в резкой форме прозвучал приказ, которому я не могла противиться.
Передо мной возвышался очень крупный мужчина, седые прядки в русых волосах до плеч которого ясно указывали на не первую свежесть «продукта». Хамоватое широкое лицо с острыми скулами, грязно-зелёного цвета глаза в окружении чётких паутинок морщинок, странные бородка и усы, бывшие где пушистые, где почти под ноль выбритые, и кольца-украшения в волосах.
— Хороша… — протянул вновь альфа волков, улыбаясь краями губ, которые не было видно, но усы слегка приподнялись в этих местах.
Мужчина размеренно меня обошёл, проводя руками по уложенным на спине распущенным волосам, то по руке, обтянутой рукавом традиционного платья, ещё раз черканул грубыми пальцами по щеке.
— Садись, — альфа пхнул меня в спину, тут же властно указав рукой на место за богато обставленным разными блюдами столом. Полуденная трапеза, оказывается, очень сытное дело. Для человека, не обделённого властью, так и вообще – праздник.
Я чинно села за стол, держа спину идеально прямо и с высоко поднятым подбородок, но глаза не поднимала, лишь краем глаза наблюдая за окружающими тенями.
Тагарх уселся напротив, да настолько неловко, что стол сдвинулся в мою сторону. Но глаз я так и не подняла. Безмолвствовала и смотрела на свои в замок сложенные руки на коленях. Чтобы отвлечься от неприятного происходящего вокруг, я отстраненно размышляла, что ткань традиционного одеяния очень красивая, но, как обычно, мне не идёт. Я и в любом бы традиционном наряде смотрелась глупо, как минимум. Может отрезать волосы и изменить их цвет с помощью магии?
— Ррах Нарр позволял тебе сидеть за столом? — неожиданно громко и по-прежнему грубо было произнесено альфой, прерывая противное чавканье. Надо отметить, мне и Кадгару, каменным изваянием стоящий на том же месте у входа в обеденную залу, глава волков не предложил даже воды.
— Да, равил, — чётко ответила, не меняя позы. Я же хорошая и умная девочка, сеньор глава безопасности Академии магии Дейур и Анг.
Альфа ел и более на меня не отвлекался, но я чувствовала его взгляд на своём теле, то и дело обжигающий. Он хотел меня. И как бы я ни храбрилась, мне было страшно. Мне было жутко от осознания, что вот этот мужчина будет делать со мной вещи, которые как бы неприятно делать с нелюбимыми. Да что там с нелюбимым, с тем, кого даже не хочешь и на мизер.
— Ты была с мужчиной? — вопрос прозвучал слишком громко, потому что я немного покраснела. Но не ответить не могла.
— Нет, равил.
— Всегда знал, что леопарды слабые самцы, которые не могут даже с женщиной совладать. Такую сучку и не испробовать… — альфа немного развеселился и хамовато поведал свои мысли мне и своему бете.
— Они не слабые, они просто чтут уважение к тебе, — голос Кадгара заставил встрепенуться, я и сильно зажмурила глаза и сжала губы в одну линию, потому что сердце пропустило удар и пустилось бить о рёбра сильнее.
Тахарг низко с рычащими нотками в голосе рассмеялся будто хорошей шутке. М-да, когда я мечтала, что своей магией смогу поджарить хозяйство волчьего главаря, даже не предполагала, что будет страшно просто сидеть в одном помещении с ним, слушать его похабные скотские слова.
— Так она ведьма или нет? — неожиданно он поинтересовался у беты.
— Да, равил, — прилежно тихим голосом ответил волк. Я незаметно скосила глаза и посмотрела на то место, где он стоял. Мы встретились глазами, и мне стало труднее дышать. Его взгляд был таким волнительным и пугающим, будто вещая «все кончено».
— Хороша кошечка, — одобрительно хмыкнул альфа, противно хлюпая отпиваемым вином в кубке, — Ты, — по его интонации я поняла, что тот обращается ко мне, — сегодня я опробую тебя. Слышал, Кадгар? Скажи самкам, пусть подготовят её, я не хочу, чтоб у неё…
— По договору ко мне имеют права прикасаться только после окончания Академии магии, — я не сдержалась и подала голос, но глаз не оторвала от судорожно сжатых ладоней под столом.
— Что ты сказала? — голос альфы сделался совсем нехорошим, злым. Но я непреклонно молчала, опустив глаза.
— Тахарг, по договору она неприкосновенна до конца обучения, — Кадгар перефразировал мою реплику напряжённым голосом, я чувствовала на себе его взгляд.
Альфа долгое время молчал, а затем начал давить на меня своей силой – животной магией альфы. Все моё нутро сжалось, но я не сдвинулась с места, и даже не шелохнулась, держа позу именно такой – гордо подчинённой.
Мужчина не отступал, продолжая давить своей мощью на меня. Я терпела и сносила все волны, проходящие сквозь меня. Эри бесновалась внутри меня, бесшумно рычала. Ей хотелось показать волку, что она тоже сильна, и он не смеет так относиться к ней.
— Встала! — рявкнул альфа прокуренным голосом, применяя на всю свою силу. Я с трудом поднялась, контролируя уже начинающее обращение, но глаз на Тахарга не подняла.
Меня рванули на себя, больно ухватив за шею, сжимая её одной рукой. И я не удержалась, подняла злые звериные глаза на человека, привыкшего, что ему подчиняются. Альфа яростно фыркнув, смотрел в мои глаза, и продолжительное время мы смотрели друг на друга.
— Сегодня. Ты. Будешь. Моей, — разделяя слова, пророкотал он, не отрывая от меня взбешённого взгляда. А я разозлилась и ответила ему. Своей животной магией. Да так, что он пошатнулся, гневно взирая на меня.
— Сука… — прошипел он, замахиваясь для удара. Его руку перехватил Кадгар, напряжённо смотря в глаза альфе. Мы стояли так долго и молчали. Грубая ладонь Тахарга сжимала мою шею, Кадгар удерживал вторую его руку, при этом не отрываясь, смотрел в глаза альфе.
Мужчины молча, не сговариваясь, разжали свои руки, все так же смотря друг другу в глаза, и не произнесли и звука. Тахарг ещё несколько минут прямо, не мигая, всматривался в лицо серьёзного беты, лишь напоследок сказав:
— Она всё равно моя, Кадгар.
На этой фразе и на скорейшем хватании меня за руку главы безопасности Академии магии моя аудиенция с альфой клана серебряных волков закончилась.
Мы буквально выбежали на улицу, молодой мужчина, не выпуская мою бедную конечность, прямо-таки таща за собой.
— Наёмник... Рыжая... — зашипели недремлющие оборотни, провожая нашу процессию хмурыми злыми взглядами. Нам в спину сыпали много разных троп, характеризующих нас вовсе никак хороших добрых людей. Вот послушаешь так и подумаешь, что многоного о себе самом не знаешь.
Звук внезапно захлопнувшаяся за спиной двери комнаты, в которой меня оставили по приезде, даже испугал не на шутку, и меня начало трясти.
— Что будет? Что теперь будет? — мой голос можно было и не узнать, настолько тихо и жалобно он звучал. Волк широкими шагами ходил из стороны в сторону и глубоко дышал. Его моментальное приближение ко мне я не проворонила и была начеку.
— Ты выбрала... меня, да, Эри? — он спросил это невероятно красивым хриплым голосом, и если бы я была спокойна, не нервничала из-за произошедшего, даже возбудилась наверняка. Но не сейчас.
— Это невозможно... — выдохнула я, чувствуя, как дрожит подбородок. Мужчина зажмурил глаза и сжал губы так, будто ему было больно, и крепко прижал меня к себе. Я чувствовала жар его полуголого тела, бешеное биение сердца, напряжённость всего тела. За недолгий промежуток времени я уже успела привыкнуть к этому холостому красавчику, да так, что, не была бы несчастна, стань он моим спутником жизни.
— Ты мне не доверяешь, Эрьяна, — глухо проговорил он мне в волосы, я слышала, как он вдыхает мой запах, чувствовала, как зарывается носом в эту рыжую поросль, — Я сделал бы все, чтобы ты была моей. Как ты этого не можешь понять?
— Тебя недолюбливают здесь? — неожиданно решила я перевести тему разговора, припоминая ласковые словечки волков на улице. Росхшеэнн как-то обречённо простонал, отстраняясь.
— Собирайся, нужно отравляться в Академию. Тахарг не умеет ждать, и не прощает того, что ты натворила, кошечка, — Кадгар быстро вышел, ни дав мне и слова возразить.
Как только за мужчиной, которому я пусть и на каплю, но доверяла, закрылась чертова деревянная дверь, я запаниковала. Боги, что со мной будет? Самое безобидное и лучшее, что может произойти — это смерть. Я же пошла против воли альфы, спасало от неминуемой казни только то, что я ещё не принадлежу клану всецело, но это дело времени. Тахарг этого так просто не оставит, я предчувствовала.
— Боги, Эри, я когда-нибудь тебя сам придушу, чтобы другие люди не мучились! — Кадгар, полностью одетый в привычный чёрный костюм преподавателя Академии магии, схватил мои вещи, аккуратно сложенные на кровати самками, собиравшие меня на полуденную трапезу, ухватился за мою руку и потащил опять на выход. Я была рада его появлению и быстренько следовала за ним. Когда он рядом, я чувствовала безопасность и опору.
Наш побег из Росх сопровождали странной тишиной и злыми взглядами, даже комментировать никто не стал. Тугой «бум» закрывшихся ворот и мы облегчённо выдохнули, находясь уже по ту сторону.
Кадгар прытко затолкал меня и мои вещи в ждущий экипаж, запрыгнул сам, и мы отчалили. Но обратный путь смолчать я просто не смогла.
— Что будет?
Волк хмуро посмотрел на меня исподлобья, пересел на мою скамью, притеснив меня в одну сторону.
— Мне в тысячный раз повторить, что может быть все иначе, сделай ты, как прошу я? — он устало взирал на меня, сидя полубоком. Я почему-то смутилась, опуская глаза.
— Знаешь, пожалуй, в сегодняшнем дне есть свои плюсы... — тихо произнёс он. — Например, это платье моего клана. Знала бы ты, как мне тяжело смотреть на тебя в нём и думать, что под ним ничего нет, — я шокировано уставилась на потерявшего стыд бету. Мы, значит, перешли от красивых слов, собственно, к нашим лелеемым мечтам? — А ещё... — его голос прозвучал обыкновенно весело, — Ты себе не представляешь, какое эстетическое наслаждение я получил, сидя с тобой в одной карете в полном молчании!
С-с-зараза! На его шуточку я не удержалась и дала ему затрещину. Мужчина криво ухмыльнулся, пересаживаясь обратно. М-да, Кадгар, попытка не засчитана. Ни шутка, ни комплимент не спасли от нерадостных мыслей. Совсем.
Глава одиннадцатая
— Какой ужас! Я бы не смогла так! Эри, ты очень смелая! — Арифея внимательно выслушала в компании с Исилиэль мой подробный рассказ путешествия к серебряным волкам накануне. Пожалуй, они были единственные, кто знал абсолютно все подробности, Кадгара в счёт я не брала. Ведь это из-за него все началось.
— Да, ты достойна быть царицей, — поддержала восхищенные вздохни полуэльфийки и демонесса. Я грустно хмыкнула, не отвлекаясь от завтрака. Хоть и по расписанию у нас с девочками и стояла интересная лекция по некромантии под руководством моего отца, и сами ведьмочки ничего не ели, прекрасно осознавая, что завтрак будет весь на полу и так не особо приятной аудитории, я по этому поводу не волновалась. Мой аппетит может только испортить письмо из Росха с заверенной подписью моего деда, в котором чёткими чернилами будет выведено: «Во исполнение договора между кланом Росхшеэнн и кланом Нарр требуем прибыть рави Эрьяну Нарр в Росх».
Подруги ещё несколько минут восторженно обсуждали моё недавнее приключение, а я хмуро жевала, думая как мне теперь вести себя с волком, тот, который Кадайгайчик. Моё поведение было сверх меры неправильным. Со стороны все наверняка выглядело, что у меня с этим бетой отношения. А как иначе это могли истолковать оборотни.
— Адептка Нарр! — по-девчоночьи высоко прозвучал голос одного из парней, подбежавшего ко мне. Я невесело уставилась на это экземпляр недозрелости, подвид — мужской.
— Это я, — на всякий случай уточнила, даже и в мыслях нет вариантов, что этому некромантику нужно.
Юноша отдышался, хватаясь за сердце. Я честно вытерпела, подождала. Но моё же терпение невечное.
— Я слушаю! — рявкнула так, что Фейка ойкнула и разлила сок, который пила, прямо на белоснежную скатерть. Рилка, кухарка-призрак, будет очень недовольна. Парень икнул от неожиданности и, заикаясь, поведал мне:
— С-сен-ньор Н-нарр просил пе-передать, чтобы вы не-немедленно зашли к нему.
— Х-хорошо! — подразнив парня, ответила я, не забыв сделать выражение лица совсем глупым. Девочки поддержали мою шутку сдержанными смешками, тут же прикрытыми ладошками.
— Ты иди, встретимся на лекции, — Иси добродушно махнула своей царской рукой, помогая полуэльфийке убирать со стола. Многие адепты, да и преподаватели, оставляли объедки и мусор прямо на столах, не заботясь об этом. Но только не мы с девочками, почему-то. Да и как мне поведали подруги, именно Рилка и приютила моих бедовых красоток у себя, когда случилась та неприятная ситуация в таверне. Вот, в дань уважения к многовековой магессе, девочки и убирали со стола «чтобы сеньоре Рилке было проще». Я особо их мнения не придерживалась, но свинарник тоже не любила. Так и пошло.
Личный кабинет моего отца находился отдельно от всего преподавательского крыла, непосредственно в башне некромантии. Как я сама могла это объяснить, для того, чтобы, не дай Боги, если случится форс-мажор, Саниэль тут как тут.
Осторожно постучала в дверь, испытывая какое-то внутреннее волнение, дрожь.
— Входи, Эри, — глухой уставший голос из-за обшарпанной деревянной преграды, и я вошла. Отец сидел прямо на своём столе во вполне уютном, но небольшом, кабинете и смотрел в окно, пейзаж которого открывал чудесный вид на заснеженные улицы Танаиса, змейками убегающие вдаль от кованых ворот Академии.
— Лекции не будет, — начал Саниэль, но я по интонации почувствовала — это не все, поэтому не торопилась с вопросами. Не прогадала, — Мне вызвали в Управление дознания.
Я взволнованно уставилась прямо в глаза папы. Неужели случилось что-то страшное? Кого-то убили? Причём тут мой отец?
— Случилось какое-то нападение на менталиста, уже третье за полгода. Меня, как хорошего проверенного специалиста, попросили прибыть и помочь при осмотре тел, — пояснил Нарр, но я только глупо захлопала ресницами. Ничего не понимаю... — Я помогаю в Управлении ещё со студенческих лет, — разжевал с тяжёлым вздохом, как для недалёкой, Саниэль. И ещё глубже вздохнул, заметив мой жадный взгляд, — Все потом. Сначала дело.
Я кивнула, поправила застёгнутый на все пуговицы камзол женского фасона, и бодро уставилась на отца, всем своим видом показывая – готова! Саниэль устало вздохнул в очередной раз, потёр виски, будто испытывал невыносимую ноющую боль, подхватил свой форменный преподавательский камзол с золотыми вышивками по краю подола и манжетов да подтолкнул любопытную меня к выходу.
Мы вышли из башни, не произнеся ни звука, степенно прошли все лабиринты коридоров главного корпуса. Направляемся в кабинет ректора. Вслед нам бросали лишь раздражённые взгляды, никто даже рта не раскрыл.
— Вот бы всегда так… — шепнула себе под нос, облегчённо вздыхая. Тишина… Некромант хмыкнул невесело и рывков открыл дверь в кабинет.
В этом помещении я была впервые, и потому как-то волнительно стало находиться тут. Помимо меня и отца здесь обнаружились, естественно, сам ректор, в великолепном стальном одеянии, восседающий за своим столом, а также незнакомые мне двое мужчин солидного возраста в форме служителей правопорядка, отличающиеся друг от друга только телосложением: один был сверх меры упитан, его пузо смешно выпирало, подчёркнутое элегантным камзолом тёмно-серого цвета со светлым воротником-стоечкой, серебристыми эполетами и крошечным значком на груди; второй, наоборот, был высок, даже выше самого Катора Лаима, который даже несмотря на то, что сидел, солидно возвышался и давил авторитетом, и болезненно худощавым.
— Добрый день, сеньор Нарр, — у упитанного шарика оказался донельзя высокий голос и странная широкая улыбка, сверкающая плохими зубами и зловонием, которое я учуяла сразу, как только мужчина открыл рот.
— Добрый, — хмуро буркнул отец, подходя к ректору. Они важно друг другу кивнули в знак приветствия, не нарушая образовавшуюся тишину.
— Извините, если прерываем вашу работу с адепткой, но дело не терпит. Нужно спешить на место, — а вот у худыша оказался, на удивление, очень низкий и брутальный голос. Я удивлённо похлопала глазами, хихикнув мысленно. Забавно же.
— Она пойдёт со мной, — спокойно оповестил работников управления дознания Саниэль.
— Но… — хотели были в унисон возразить служащие, которых перебил не менее спокойный и уравновешенный тембр ректора.
— Адептка Нарр очень талантлива и, если вы не против… — Катор подчёркнуто вежливо выделил «против» продолжил, — она отправиться со своим преподавателем и будет присутствовать на обследовании тел.
— Нарр? — вычленил главное толстячок, внимательно оглядывая всю меня с ног до головы.
— Да, — ответил мой отец, кидая на служащих взгляд исподлобья, — моя дочь. Пополняю ваши кадры своими силами, да, — едко пошутил Саниэль, не меняя хмурого выражения лица. А я вновь мысленно хихикнула.
Мужчины никак мимолётно переглянулись и слаженно кивнули, мол, все хорошо, так и быть.
Ректор встал, элегантно поправил идеально сидящий серебристый костюм и открыл телепорт, безмолвно проходя в него. Вслед за главой магического учебного заведения прошли толстячок и глист в своих красивых, но смотрящихся на их фигурах нелепо — костюмах.
— Мы прибудем на место убийства одного из менталистов, будь готова. Никому ничего не говори, стой подле меня, — Саниэль устало взирал на открытую воронку телепорта, нервно сжимая кулаки — давно заметила за ним эту особенность.
— Зачем нужна я? — решилась уточнить. Все же место преступление, а в особенности мага, не место для первокурсницы Академии магии.
— Поможешь с осмотром трупа и… Ты же помнишь все мои лекции о поднятии умершего менее чем пяти дней от его кончины? — отец цепко вперилась в меня взглядом, будто ища хоть малую зацепку на то, что знания данной темы отсутствует.
— Ещё с детства помню… — шёпотом ответила я, отчего-то чувствуя смущение. Услышала одобрительный вздох и меня, взяв за руку, втянули в сверкающую тысячами белоснежных молний, заключённых в кольцо, воронку.
Переход был мгновенным, и, наверное, обычному человеку показался бы удивительным: не жалящие молнии вокруг сменяются мгновенно, так, что глаза не успевают уследить, на пейзаж места, где мы оказываемся. А очутились мы прямо посреди двора, небольшая площадь которого была выбита стёсанным булыжником серо-голубого цвета. Нас окружали плотным кольцом невысокие, этажа по три, добротные дома, выдержанные в сине-зелёных тонах. Эльфийский квартал, значит.
Прямо посреди уютного двора лежал эльф в сверкающих белых одеждах. На его блондинистой голове, волосы на висках который были хитро заплетены в ажурные косички, больше напоминающие женские, красовался отпечаток камня и кровь, которая уже не текла, а застыла грязно-бурым пятном. Вокруг головы молодого эльфа почти ровным кругом образовалась кровавая лужица. В ореоле этой субстанции белоснежные разметавшиеся волосы нелюдя смотрелись с одной красоты красиво, с другой – жутко. Глаза, широко открытые, мутным взором смотрели прямо в небо, на лице красовалась маска безмятежности.
— Саниэль! — услышать голос Марса Лепаррде было удивительно и странно. Я оторвала взгляд от мёртвого и посмотрела на место, откуда слышался запах белоснежного леопарда. Мужчина мелко кивнул мне и пожал протянутую длань моего отца, — Танриэль Лан’м Оурв. Триста двадцать восемь лет. Окончил Академию сто тридцать шесть лет назад, работал частным лицом, предоставлял услуги менталиста за определённую плату в аристократических кругах. Не женат, детей и бастардов нет. Любовниц менял раз в месяц, — Марс чётко поведал это все будто по бумажке прочитал. Мой отец нахмурился, в упор смотря на распластанное перед нами тело мужчины.
— Это самоубийство, Марс, — сказал очевидное мой отец. Мужчины, мелькающие на периферии зрения, как-то горестно вздохнули.
— Другие предположения могут быть? — спросил неизвестный мне мужчина с благородными сединами в волнистых волосах и мягкими, но глубокими морщинами. Саниэль почему-то посмотрел на меня. Я гулко сглотнула, ожидая от него указаний.
— Другие предположения могут быть, Эрьяна? — прямо спросил отец. Я вздохнула, ощущая внутренний мандраж, подошла к трупу и аккуратно села на корточки рядом с ним. В голове набатом било: «Не ошибись, говори все чётко!». Так страшно и неловко вдруг стало находиться среди всех этих умудрённых опытом мужчин.
— Видимых следов борьбы нет, — я украдкой быстро взглянула на родителя, но уловила лишь подбодряющие эмоции, исходящие от него, — Судя по удару, мужчина выпал не менее чем с третьего этажа этого дома, — я махнула рукой в нужный дом, бывший самым высоким, с красивой черепицей кровли, — Есть один нюанс. Если он выпал сам, спрыгнул, — я сглотнула, чувствуя, как в горле пересохло от волнения, а руки стали совсем ледяные, — он должен лежать лицом вниз, а не… так.
— Что за девчонка-то? — услышала негромкий вопрос от одного из служащих, который прервал мой слегка волнительный монолог. Сидеть рядом с трупом было не страшно и не отвратительно, наоборот, жутко интересно.
— Дочь Нарра, — также тихо ответили ему, наверное, надеясь, что никто не слышал их диалога.
— Продолжай, Эрьяна, — голос отца потеплел слегка, как мне почудилось. Я радостно кивнула, жадно обследуя каждый миллиметр эльфа в белых одеждах.
— Его явно перевернули. Об этом говорит не только поза, не соответствующая положению человека, упавшего и ударившегося именно лицом, но и обёрнутая вокруг ног мантия-плащ — она явно запуталась, испачканная трением об брусчатку.
— Так, — гулкий голос Марса вынудил вздрогнуть всем телом и резко подняться. Зеленоглазый оборотень непринуждённо раздавал приказы, да так, что досталось и мне и отцу, не находящихся в его подчинении, — Саниэль, Эрьяна, сейчас с нами пройдёте в управление, там займётесь поднятием этого Оурва и выяснением обстоятельств его смерти.
Мы с отцом гармонично кивнули, не мешая остальным выполнять приказы Лепаррде.
— Молодец, — совсем тихо сказал родитель, так, что человек, не имеющий сверхъестественного слуха, не услышит, — Только не заметила того, что на шее у нашего сеньора Танриэля неглубокий маленький порез на шее.
Моя персона хищно уставилась на мёртвого, которого аккуратно оплетали заклинанием переноса, напоминающее тончайшую синевато-фиолетовую сеть, плавно опускающиеся сверху на тело, заключая того в плотные невесомые объятья. Из-за подсвечивания магического заклинания бурый мелкий порез, напоминающий скорее ели различимую царапину, выглядел неестественно чёрным на лазурной коже. Отчего он мог появиться? Кто-то ему угрожал ножом и незаметно мимолётно чиркнул холодным оружием? Или данный след оставила очередная пылкая любовница? О-о-о, как это интересно!
Управление было очень светлым и тёплым зданием, как ни странно. Никаких мрачных витражей, пыльных портьер – все отполировано, сверкает чистотой, пусть не новизной, но уже прекрасно.
— Эрьяна, нам сюда, — окликнул меня отец, кивая на лестницу, незаметную и плохо освещённую магическими лампами холодного света, расположившуюся прямо за стойкой дежурного. Я возбуждённо сглотнула и поспешила за Саниэлем.
— Саниэль… — позвала я отца, спускающегося по ступенькам впереди меня. Мой голос прозвучал слишком громко, да ещё и эхом отразился от стен. Я вздрогнула, смущено уставившись на невесёлого уставшего родителя.
— Что? — тяжко вздохнув, тихо спросил Саниэль, продолжив путь.
— А как ты начал помогать здесь? — меня раздирало от любопытства, хотелось столько узнать и сделать в этом месте. Наверное, впервые мной завладела какая-то мечта, цель… Мне до дрожи во всём теле нравилось все это: и тайна вокруг самоубийства-убийства, суета служащих, чёткие приказы вышестоящих, азарт…
— С выпускного курса. Самым лучшим адептам Марс дал права выбрать место практики. Ну, и это подразделение было в том списке, — Саниэль глянул через плечо на мою жаждающую подробностей моську, усмехнулся уголками губ, в которых я заметила первые паутинки морщинок, — ткнул пальцем наугад, попал именно сюда, — отец отвернулся, открывая тяжёлую толстую металлическую дверь с самыми разными замками, начинающимися от самого верха, а заканчивающимися у самого пола, — Прошёл практику, удачно. А потом наставник периодически вызывал. Так и пошло с тех пор.
Как интересно! Я тоже так хочу!
Нарр хмыкнул вновь, увидев мои сверкающие глаза, пропустил вперёд. В помещении, очень холодном, кстати, светлом от многочисленных подвешенных под потолком магических ламп, прямо посреди него, на простом низком, но широком металлическом столе лежал наш недавний знакомый труп — эльф в белоснежных одеждах. Меня распирало подойти к нему и начать уже проводить ритуал, но я смиренно стояла около папеньки и смотрела в пол, изредка кидая хищный взгляд исподлобья на всех присутствующих. Помимо моей персоны и моего отца, а также мёртвого эльфа, тут были уже знакомые толстый и худой, и незнакомые двое мужчин в примечательных длинных чёрных фартуках, скрывающие полностью и туловище и ноги.
— Здравствуй, Нарр, — один из «чёрных фартуков», тот, который выглядел на много лет старше Саниэля, да и остальных в помещении, подошёл и пожал руку отцу, внимательно смотря на меня. Я не успела даже возмутиться, потому что тут же захотелось покраснеть и заулыбаться.
— Твоя дочь? Очень похожа и на тебя и на Веттку. Красавица, а раз привёл к нам, ещё и умница, — у мужчины был приятный голос. Обычно именно таких людей приятно слушать, чтобы они и сколько не говорили. Да и внешность у него была добродушного симпатичного такого дедули.
— Эрьяна, — коротко буркнул отец, отчего-то пряча от меня свои глаза, да и в целом эмоциональный фон.
— Здравствуй, Эрьяна, — мужчина подошёл ближе ко мне, всматриваясь в мои глаза. Я немного занервничала, что если меня сейчас выгонят, так как и магия у меня непонятная, да и оборотень я, хотя папа тоже оборотень, — Некромантка? — спросил дедуля в чёрном фартуке. Я неопределённо кивнула, испуганно взирая на Саниэля.
— Марк, она непросто некромантка, — отец оттеснил меня плечом за спину, будто пытаясь спрятать, — Она ещё и ведьма, ещё и боевой маг, ко всему прочему.
У присутствующих, которые не встревали до этого, случился общий приступ нехватки воздуха: задышали, запыхтели, в общем, выразили своё немое удивление.
— Интересно, — просто сказал дедуля, возвращаясь к своим коллегам.
А дальше случилась очень интересная вещь – мы начали работать. Точнее «чёрные фартуки» осматривали тело со всех сторон, раздели его, рассказывали все, что в принципе сказала я; худыш и толстячок это все записывали; мы с Саниэлем не вмешивались, стояли и наблюдали.
— Приступайте, — седовласый Марк со своим молодым помощником отошли от тела, омывая руки прямо в воздухе возникшей огромной капле воды. Я такое видела впервые, поэтому застыла и, не шевелясь, смотрела на водный пузырь, в котором чётко виднелись длани «чёрных фартуков».
— Удачный эксперимент с боевой магией. Твой отец тоже так реагировал, когда впервые увидел, — Добро улыбнулся мне дедуля. Пузырь лопнул, мелкие капли превратились в пар, который постепенно рассеялся. Саниэль закатил глаза и приступил к ритуалу. Мне он вручил необходимые камни-амулеты, полностью доверяя образования защитного контура.
— Поднимай его, — Отец отошёл от контура, махнув рукой на голого мертвеца, на теле которого уже были начерчены специальным углем некрамантические руны. Мне оставалось лишь правильно произнести заклинание и следить, чтобы мертвец чётко отвечал на вопросы, не выходил за контур.
Необходимые слова будто сами вырвались с моих губ, я чётко и правильно, как будто задержала дыхание, произнесла их, цепко следя за первыми движениями мёртвого. Эльф с пробитой головой, взлохмаченными блондинистыми волосами, сел, неловко шевеля руками и ногами, растерянно поднял на нас безжизненные глаза.
— Танриэль Лан’м Оурв? — громко спросил мой отец. Мёртвый открыл рот и закрыл его, осторожно касаясь рта, будто впервые все чувствовал. Со свежаками всегда так, тело ещё помнит жизнь, душа ещё мизерным кусочком хранится внутри.
— Д-да, — немного заикаясь, прохрипел умерший. Он перевёл на меня взгляд, на его лице отразилось лёгкое удивление, а потом он неуклюже встал лицом ко мне.
— Что с вами случилось? — задал следующий вопрос отец, но труп проигнорировал его, всецело его внимание было зациклено на мне. Саниэль повторил вопрос, но не дождался никакой реакции. Эльф будто застыл, не отрывая от меня безжизненных глаз.
— Что с вами случилось? — спросила я, не упуская из внимания ничего.
— Я-я… — мёртвый Танриэль будто ждал от меня вопроса, начал отвечать, — п-пришёл домой, м-мне был-ло плох-х-хо, — мужчина сглатывал несуществующую слюну после каждого слова, речь его нарушалась с каждым мгновением всё больше, потому что я не подпитывала мертвеца своей магией, как это обычно делали просто некроманты. Кинув взгляд на отца, я, не думая вовсе, подарила существенный импульс своей силы: в нём было намешано много — ведьминская волшба, некроманская и боевая магия, сила двуипостастных. Мертвец с шипением впитал в себя импульс, преображаясь на глазах. Он выпрямился, гордо показывая свою аристократическую осанку, волосы он лёгким движением откинул за спину, руки сложил замком на своём пахе, будто прикрываясь от меня — единственной женщины в помещении.
— Последнее, что я помню, — красивым, без каких-либо дефектов, голосом эльф продолжил отвечать на вопрос. Его преображение все встретили опять приступом нехватки воздуха, но все молчали, не мешая мне работать, — это… непонятное чувство безысходности. Я покончил с собой, выпрыгнул из окна, — нужную информацию он сообщил, но я не спешила прерывать контакт.
— На вашей шее порез. Как вы его получили? — спросил, краем глаза замечая одобрительный кивок отца.
— Порез? — удивлённо спросил эльф, осторожно одной рукой качаясь именно того места, где была рана, — Это… это… мрак, — растерянно произнёс эльф, моего импульса ему не хватало и мужчина вновь неуклюже сгорбился, его руки опали балластами по бокам.
— Хватит, Эрьяна, — отец тихо подошёл, незаметно помогая мне разорвать сети магического заклинания. Мы вдвоём уложили мертвеца, как ему было и положено, отпустили остатки души за грань.
— Опять самоубийство, — громко вынес вердикт Марк, вытирая с тела следы рун.
— Так же, как и прошлые, — тихо произнёс худыш, что-то черкая в своих бумагах.
— Прошлые? — тихо спросила отца, который уже тянул меня на выход.
— Дома, — одними губами произнёс он.
В управлении нас не задерживали, никто не задавал никаких вопросов. Родитель важно кивал всем в знак приветствия, не выпуская мою многострадальную от сильного сжатия руку. Когда вышли из здания, в котором мне нравилось абсолютно все, Саниэль облегчённо выдохнул, наконец, отпуская меня. Мы шли пешком до самого дома Иветты в полном молчании, и отец полностью игнорировал мой выпрашивающий подробности взгляд.
— Уже пришли? — дверь поместья отворилась как только мы ступили на мощёную тропинку, ведущую к парадным ступеням. Сама Иветта выбежала, одёргивая идеально сидящее платье красивого лазурно-лавандового цвета. Эта ведьма вообще носит когда-нибудь своё традиционное чёрное платье?
— Хотим есть, — за меня ответил отец, тепло встречая супругу. Под моим смущённым взглядом они чмокнулись (внутренне я вскипела от негодования). Иветта заметила мой смущено-возмущённый вид, и поспешила завести нас в дом, где уже очень вкусно пахло. А я ведь недавно только ела…
Призраки-слуги невесомо сопровождали нас до самой столовой, где уже был накрыт стол на три персоны. Я села подальше от родителей, которые, не стесняясь, сели рядом на противоположном конце стола и начали есть. Я с некоторым удивлением ещё наблюдала за ними, но зверь взял своё. Первый голод был погашен быстро не только у меня, но и значительно подобревшего и расслабившегося отца.
— Саниэль… — решила я подать голос. Было же безумно интересно узнать все.
— Больше полугода назад начались самоубийства менталистов. Именно их и именно самоубийства, — начал отец, продолжая уплетать обед, не забывая кидать нежные взгляды янтарных глаз, которые сейчас выглядели как расплавленное золото, — Мы сначала ничего не предпринимали, ведь самоубийства не касаются подразделений управления, но после одного случая в таверне, где, как я знаю, ты была с младшими Терри-Вайдами, произошло самое странное самоубийство. Ни один шизанутый на всю голову не покончит жизнь самоубийством таким способом!
— Он сам воткнул себе нож в грудь, — тихо вспомнила я, а мысли были далеки от отца с матерью, брезгливо сейчас корчившейся, от воспоминаний, касающихся именно девочек (ведь в тот день я напугала их своей неконтролируемой переходной ипостасью). Я думала о Каагле.
«Это… это… мрак».
Я знала только одного наёмника, искусно скрывающего свою внешность густым туманом – мраком. Да и по словам гнома, хозяина той харчевни, Каагл — менталист.
Я встретилась взглядами с отцом. Сейчас он не выглядел добрым и влюблённым в мою мать, или уставшим и хмурым. Он прямо смотрел на меня, на его лице не отражались эмоции, но я знала, что в его голове копошатся такие же мысли, как и в моей. Убийца — Каагл. А значит всех менталистов кто-то заказывает. Вопрос: кому это нужно?
— Ты что-то знаешь? — осмелился спросить Саниэль. Я отрицательно качнула головой. Я не знаю, потому что у меня нет доказательств. И… я люблю своего наёмника, пусть он хоть десять раз убийца. Я тоже не храмовая монашка-прислужница Богов.
— Как вы собираетесь вычислить причины самоубийств стольких магов? — я не меняла опасной для меня темы, но разговор продолжила. Ведь это так интересно…
— Поставим наблюдение за менталистами-одиночками, которые имеют такие же характеристики, что и наши мертвецы… — Саниэль говорил и одновременно аппетитно нарезал мясо с кровью.
— Вас противно слушать! — Иветта не выдержала нашего присутствия и ушла, оставив нас и дальше с большим удовольствием вкушать обед и разговаривать о тайнах убийства.
Нарр дал себе передышку от моих расспросов и несколько минут просто ел, не поднимая на меня глаз. Я не вмешивалась и не требовала ответов сию же секунду, придерживалась такого же поведения — молчала и ела.
— Теперь понимаешь, почему я ушёл из клана? — неожиданно он спросил. Я удивлённо уставилась на отца. Никак не могла предвидеть именно такой вопрос.
Родитель не торопил меня с ответом, он ел. Но я чувствовала, что без моего ответа он меня не отпустит.
— Ради… — я тяжело вздохнула, — ради чувства свободы от ненужных обязательств клана. Ради любви и счастья… — я незаметно кивнула головой в ту сторону, где недавно за дверью скрылась матушка, — Желания помочь, может быть… От интриги тайн, азарта нераскрытых преступлений… — я могла сказать ещё что-то, но мой горячий запал прервал тихий:
— Из-за гордости быть самим собой.
Я дёрнула рукой, болезненно морщась. Эти слова были как пощёчина. Вспомнила свою первую встречу с отцом после долгого отсутствия.
— Ты совсем выросла... — протянул отец, смотря куда угодно, но не на меня, — Кр-р-расивая... — раздражённо прорычал Саниэль, а затем добавил то, чего я вообще не ожидала, — Как две капли воды похожа на свою мать.
— В моих воспоминания она была нежной и прекрасной... А я оборотень, — вздохнула я, следя за отцом. На мою реплику он лишь зло сверкнул жёлтыми глазами и скрылся за дверью.
Я тогда по ошибке интерпретировала его слова по-другому. Мне тогда казалось он ненавидит меня, как следствие своих ошибок… А на самом деле я обидела его своими словами. Я устыдилась, что оборотень. Его потомок. Быть может, я вообще все воспринимала иначе, не так, как нужно? Что если я ошибаюсь во многом?
— Пойду, прогуляюсь… — я не могла смотреть в глаза отцу, мне было стыдно и больно. Стыдно за то, что я такая непроходимая непробиваемая дура и эгоистка; больно оттого, что ничуть не лучше тех людей, которые гнобили и презирали меня всю мою жизнь.
Погода будто вновь угадала моё состояние: начался сильный мороз, день быстро начал утекать, небо темнеть буквально на глазах. Я грустно закуталась в свою не очень тёплую шубку, пожертвованную с барского плеча матери, ведь я отказалась от новой, которую Иветта обещала заказать по моим параметрам. Холод раньше я не чувствовала, ведь оборотни имеют специфичный магический слой, не видимый глазу – энергия окружает нас второй кожей и согревает. Наша температура тела намного выше человеческой и любой другой расы. Но сейчас холод был не от мороза и пронизывающего ветра, он был внутри — даруя противную дрожь и жгучие слезы, которые я не выпускала наружу.
— Эрьяна, — передо мной вышел серый эльф, и я криво усмехнулась. Этот день был вполне себе хорош и без присутствия поклонников. Сейчас опять начнётся…
— Здравствуй, Намаракил, — я холодно кивнула молодому человеку, проходя мимо. Память услужливо преподнесла на блюдечке последний наш диалог, в итоге которого я оказалась оскорблена незаслуженно этим индивидуумом.
— Как дела? — эльф поравнялся с моим шагом и пристроился сбоку.
— Нормально, — отчего-то весело хмыкнула я. Вот чудеса, мальчик решил показать свою вторую сторону — милую и вполне себе доброжелательную.
— Погуляем? — внёс предложение парень после минутного молчания. Я кинула взор на эльфа, который краем глаза смотрел на меня.
— Ну, давай… — неуверенно согласилась.
Это было странно и занимательно одновременно. Мы просидели в небольшой тёплой таверне, серый эльф рассказывал о своих приключениях в Военной Академии. Он не нагнетал на меня своим присутствием, не расспрашивал, да и недавнее происшествие на балу мы не обсуждали. Но чувства какой-то неправильности не отпускало. Слишком милым был сейчас сын ректора. И я точно знала, что именно тогда, на балу он был самим собой – озлобленным на весь белый свет и меня, как его центр. Намаракил проводил меня, не задерживаясь, ушёл. Я ещё несколько мгновений провожала его прямую спину взглядом, но не чувствовала своей вины или какого-то другого чувства.
Намаракил-лас Лаим не герой моего романа, хоть и в какой-то степень он отражение самой меня.

----------

Глава двенадцатая

Глава двенадцатая
Глава двенадцатая
Сон ускользнул от меня ещё ночью. Я проснулась с бешено стучащим сердцем в самый разгар тёмной владычицы. Темные мрачные облака затянули небо, не пропуская свет звезд и луны.
У некоторых оборотней, да и других людей-нелюдей именно так выражается предчувствие. И я буду не я, если оно сулит что-то хорошее. В ближайшее время произойдёт что-то скверное и будоражащее кровь. И я уверена, не только мою.
До самого утра я просидела на подоконнике, уставившись в одну точку. Спать не хотелось, никакой слабости я не чувствовала. И как только услышала сладкие сонные шевеления в комнате подруг, моментально облачилась и вышла их встречать.
— Такой сон приснился… — Арифея завидев меня на пороге комнаты, не стесняясь, потягивалась и зевала во весь очаровательный ротик.
— Какой? – я пыталась выглядеть участливой и любопытной, обычной девушкой своего возраста. Но с каждым движением секундной и минутной стрелки часов моё сердце оглушительно билось о ребра. Что-то произойдёт…
— Адреан в любви признавался, а я ушла на свидание с другим, — Фейка фыркнула, всем своим видом показывая невозможность сего происшествия. Мы с Исиэлинь переглянулись, и меня как разрядом молнии прошибло: демонесса бледно смотрела на меня, в её лиловых глазах застыл страх.
— Иси? — я стремительно двинулась к принцессе Анг, чувствуя всем своим существом – она знает, что произойдёт.
— С-страшный сон приснился… — девушка отвела взгляд от моих янтарных очей, накрылась щитом, блокируя все эмоции.
— Вот и я говорю, это ужас какой-то! — Фея не обратила внимания на наш контакт с демонессой и продолжила о своём, наболевшем, – Не могла я проигнорировать слова Адреана, а уж тем более пойти с другим на свидание.
— Он… — луноликая решила поддержать ничего незначащий разговор, старательно оставляя без внимания мои требовательные взгляды, — симпатичный?
— Кто? — полуэльфийка звонко рассмеялась, на секунду разогнав мрачные эмоции, — ну, так… Слегка, — торчащие востренькие ушки порозовели, выдавая полностью свою хозяйку.
А дальше я перестала слушать ничего незначащий лепет подруг, всецело углубившись в своё предчувствие. Эри внутри замерла, как будто перед прыжком. Мы ждали…
По сложившейся традиции, с девочками отправились завтракать, хотя и у меня не было совершенно никакого аппетита. Фейка подбежала к отцу, который восседал рядом с ректором и парой преподавателей из их шайки, поцеловала его в щеку, смущённо со всеми поздоровалась. Казалось бы, чего ей смущаться? С детства всех их знает, могла просто называть их «дядями» и все. Но вот такая полуэльфийка чудная и чудесная одновременно.
Сначала я не понимала, почему не могу оторвать взгляд от стола преподавателей, в центре которого сидел ректор. Катор Лаим выглядел бледным и каким-то болезненным, что за все время, которое я его знаю – впервые.
По всей столовой доносились весёлые диалоги, аппетитные постукивания ложек о тарелки, но мой взгляд и все моё восприятие будто приросли к ректору Академии.
Мужчина устало откинул лохматую, прежде всегда идеальную, косму серебристых волос за спину, поднял на меня взгляд, почувствовав будто его тяжесть на себе. Мы несколько томительных бесконечных минут смотрели друг на друга, а потом случилось то, что я, собственно, предчувствовала. Ректор взял нож и, не раздумывая и мгновения, резанул им себе по шее.
В голове будто щелкнуло, в ушах зазвенело. Страх накрыл с головой, заполняя все сердце, вытесняя из него любые другие чувства.
Сначала послышался один истошный крик какой-то преподавательницы, а затем поднял гул устрашающих криков.
Хаос заполнил все помещение, адепты и преподаватели в панике ринулись к выходам. На лицах у всех застыл почти первобытный ужас.
Адептки и сеньоры-преподавательницы визжали, надрывая свои связки, некоторые адепты поддерживались женской позиции. Послышались глухие хлопки упавших тел – кто-то потерял сознание.
Я рванула к очагу сумасшествия, но меня перехватил отец, больно ухватив за предплечье. Он со всей возможной силой оборотня подтолкнул меня в общий поток людей, направляя на меня еще и существенный заряд Силы.
— Уходи! – прорычал он, его лицо преобразилось – зверь уже был на грани.
— Саниэль! – возмущённо зарычала я, мне необходимо было увидеть тело, прямо-таки жизненно необходимо. Отец не стал меня слушать, оттолкнул прямо в толпу, которая испуганным стадом, подгоняемая некоторыми преподавателями, торопилась на выход, не стесняя в выражениях и эмоциях. Меня зажало прямо между двумя боевиками, чей внушительный рост не позволял видеть то, что уже скрывалось за спинами преподавателей.
Оказавшись, наконец, на улице, неприятно осознала, что тёплые вещи остались внутри. Остальные адепты, глотая слезы, не понимая, что происходят, направились в свои общежития.
— Эри! Пойдём! — Арифея, в обнимку с дрожащей от холода демонессой, махнула мне рукой. Я качнула головой. Нет, я не пойду. Мне нужно знать, сейчас.
Девочки ещё пару мгновений ждали, когда я присоединюсь, и торопливо ушли.
Кто бы мог предположить, что самый великий и влиятельный менталист союза Дейур не всесилен и подвержен влиянию. Ведь Каагл воздействует извне на разум. И… Как это возможно? Самый сильный менталист, на нём столько щитов весит, что представить невозможно.
Я опять почувствовала страх. Но он не был следствием знания убийцы в «лицо». Мне было страшно от неизвестности, что будет с Академией без своего ректора?
Уставилась расфокусированным взглядом на ближайшие ровные, стриженые кусты. В голове мысли не бегали, роились. Я сначала не поняла, что заметила движение недалеко от себя, но охотничьи инстинкты взяли своё, всем своим существом я напряглась, выпад рукой и моя магия (как я это сделала, даже не знаю, ведь она мне не поддавалась ранее по моему желанию) оплела кого-то за кустами.
— Намаракил? — удивлённо спросила, когда узрела лазутчика.
На молодом человеке не было лица, он стал совсем бледным, а если учитывать его землянистого цвета кожу, то белым словно мел. Что-то в его взгляде пугало, он был безумен…
— Это ты? — серый эльф обучается в Военной Академии, его отец – менталист, и своего родителя он не любит…
Парень лихорадочно забился в моих путах, горящих кровавым огнём, сквозь стиснутые зубы слышалось шипение. Миг и уже я, а не он, лежу на промёрзлой заснеженной земле, окутанная магической сетью.
— Это ты убил отца? — прокричала в спину убегающего парня, выпутываясь из сетей. Намаракил-лас резко обернулся, но не ответил. В его глазах, безумных, таилась тьма и непонятные мне эмоции.
Я уже ничего не понимаю… Менталистов убивал Каагл, а своего отца, под шумок, Намаракил?
— Эрьяна? О, Двуликий Бог, Эрьяна! — рядом очутился злой волк, разрывая одним слитным движением сдерживающую меня сеть. За его спиной я увидела обеспокоенного, хмурого отца.
— Саниэль! — я забилась в горячих руках Кадгара, рванула к отцу, но волк держал меня крепко.
— Живо в свою комнату, кошечка! — глава безопасности, который сегодня не справился со своей задачей, рявкнул прямо на ухо.
— Саниэль! — я не обратила никакого внимания на Росхшеэнна, побежала к отцу, — Намаракил-лас… — я сглотнула от волнения, — Он странно себя вёл, и сбежал, когда я с ним заговорила! — отец внимательно слушал меня, я видела в янтарных глазах, как копошатся мысли в его голове.
— Временно оглохла, киса? — Кадгар больно рванул меня за плечо, разворачивая к себе лицом, — Быстро, метнулась в свою комнату и не высовывайся до тех пор, пока я не разрешу! – прошипел прямо в лицо.
— Саниэль! — я извернулась в цепких руках волка, — Намаркил убил своего отца! — громко, так, чтобы не было сомнений в моих словах, крикнула я. Многие преподаватели, которые стояли тут же, шокировано застыли, подавившись воздухом. Отец, чернея от негативных эмоций, кивнул.
— В комнату! — бешеный хрип в ухо от серебряного волка, и меня перенесли магией прямо в комнату.
В своей комнате я ходила, как запертая дикая кошка в клетке. В голове царил хаос, и только один вопрос выжигал моё сознание: что будет дальше?
Бессонная беспокойная ночь взяла своё, и я, незаметно для себя, задремала на кровати, пристроившись, как самый скромный в мире котёнок, на самом углу.
Щеки коснулся лёгкий тёплый ветерок. Я распахнула глаза, но ничего не увидела. Стояла кромешная тьма. Я знала – она живая.
—Каагл? —позвала я, не подозревая, что мой голос может звучать так нежно и возбуждающее.
Горячие руки осторожно, так, будто касаются чего-то безумно драгоценного, отвели взлохмаченные волосы за спину, мимолётно черкнув по шее. Я судорожно, сквозь приоткрытые губы, вздохнула, волна жара от места соприкосновения прошлась по всему телу, остановившись болезненным очагом вулканического жара внизу живота, там, где центр моей женственности.
—Каагл… — прошептала я, потянувшись к горячему мраку всем телом.
—Ч-ш-ш… — губ коснулись пальцы. Я не видела, знала, на них есть мозоли и небольшие трещинки; ногти ровные, чистые; в этих руках в любую секунду может возникнуть нож или другое холодное оружие, слитное движение, выверенное годами, и все – дальше тьма. Но не эта, которая согревает, любит, защищает; другая – холодная и смертельная.
—Девочка моя, что же ты творишь… — я почувствовала, что мужчина обнял меня. В темноте по-прежнему ничего не было видно. Я чувствовало все настолько остро, что и видеть ничего не нужно было.
—Что же ты творишь, проклятье моё? – вопрошал низкий тихий голос, от которого сердце уносилось в тягучую жаркую негу. Мой любимый…
—Я… — начала я, но меня прервали прекрасным способом – поцеловали. Нежно, великолепно долго, невероятно возбуждающе.
Наёмник крепче притянул меня к себе, всем телом я ощутила складки его одежды, натренированное поджарое тело, жар его кожи…
—Только не говори ничего, хорошо? —мужчина стиснул меня, обволакивая буквально собой, —Давай помолчим, —Каагл зарылся носом в мои волосы, протяжно вдыхая мой аромат.
Я замерла в горячих нежных объятьях, запоминая каждую секунду нахождения рядом с ним. Осталось так мало времени на эти запретные, странные и будоражащие отношения. Мой тайфун, ты влился в мою жизнь огненным потоком страсти и любви. Именно тех чувств, которые более никогда не испытать. Как только моя тушка окажется в руках Тахарга, моей жизни конец…
Я не хочу жить без своего наёмника…
—Эри, никогда не смей так говорить, —послышался глухой голос мужчины за спиной. Меня аккуратно развернули, позволили на ощупь оседлать.
—Но я правда не хочу без тебя жить… — шёпотом ответила, с удовольствием ластясь носом: провела им по щеке любимого, чиркнула уха, уткнулась в шею, перед этим отодвинув ненужный воротничок.
—Я что-нибудь придумаю, обязательно. Скажи… — мужчина поцеловал в уголок открытых в нетерпении губ, — ты хочешь быть со мной?
Я рассмеялась над глупым вопросом.
—Конечно! – стремительно сама поцеловала наёмника, стараясь показать в этой поцелуе все свои чувства: любовь, нежность, страсть, необходимость в нём. Каагл ответил мне тем же, повалив на кровать, навалившись сверху своим нелёгким телом. Он целовал меня так, будто не мог себе позволить и мгновение остановится, отпрянуть. Горячие руки путешествовали по всему моему телу, даруя невероятные ощущения: под кожей будто рождались огненные бабочки.
—Нужно остановиться… — прохрипел наёмник в губы, продолжая неистово целовать.
—Зачем? —на вдохе спросила я, между страстными поцелуями. Мужчина простонал, у него будто прорвало щит. Он рванул мою простую чёрную рубашку, которую я одевала утром, одной рукой коснулся спины, между лопаток, притянул меня к себе, позволяя изогнуться; вторая рука резко раздвинула ноги, сильно сжимая бедро. Страстные губы оторвались от моих, продолжали своё путешествие по телу: шея получила десятки коротких поцелуйчиков, впадинка между ключицами огненное касание языком, а грудь, освобождённая от всех преград, получила невероятное лёгкое касание губ. Я замерла, сгорая от желания, хотела прокричать, чтобы мужчина не останавливался.
—Нет… не сейчас, —страстно прошептал мне на ухо мужчина, прижимая моё полуголое тело к своему, скрытому во мраке. Я застонала негодующе, попыталась вновь поцеловать.
—Ч-ш-ш… — наёмник перехватил мою инициативу, поцеловал нежно в местечко под ухом.
—Пожалуйста… — застонала я, бесстыдно прижимаясь голой грудью к мужчине, от нетерпения елозя бёдрами под ним. Каагл простонал, почти грубо пригвоздив меня к кровати, резко закутал в покрывало, которые было постелено.
—Так, девочка моя, не делай того, о чём потом пожалеешь! – мужчина позволил мраку рассеяться слегка, я увидела очертания любимого вплоть до черт лица, которые так и не оставались в голове, уносясь в просторы беспамятства огненным ветром.
—Я не пожалею, никогда, —прошептала честно, неловко садясь, но прикрывая обнажённую кожу, —Я люблю тебя.
—Любишь? —вдруг усмехнулся Каагл, я почувствовала, его наполняет грусть, —Как ты можешь любить меня? Я для тебя смертоносный мрак, тьма, лица которой ты не знаешь. Как ты можешь любить меня, не зная даже, кто я?
— Вот такая я странная. Рыжая оборотень, ведьма-маг. Влюбилась во мрак, —по моим щекам потекли слезы. Мужчина приблизился ко мне, осторожно вытер слезы, уложил набок, плотнее закутывая в покрывало.
—Ты влюбилась не во мрак. Ты знаешь, кто я. Знаешь и любишь.Тогда разберись в своих чувствах, девочка моя. Найди меня… — моё сознание погрузилось в сладкие объятья сновидения, где кроме мрака ничего не было, лишь просьба шёпотом: «Найди меня».
Как и в прошлый раз, я резко распахнула глаза и села. Стояли вечерние сумерки, то есть ночь ещё не вступила в свои права. Было вполне светло и неприятно холодно. Моя рубашка действительно обнаружилась на полу, я закутана в плед, лишь голые плечи выглядывают. Губы горят, растягиваясь в улыбке.
Он был здесь, со мной. Это все реально.
Я встала, потянулась с удовольствием. Резкий звук магической связи напугал, заставив замереть.
— Адепты, преподаватели и служащие Академии объединённой магии Дейур и Анг. В связи с произошедшими событиями сообщаем, временно исполняющий обязанности ректора теперь Инали’Он Анг.
Я осела на пол, нахмурилась. В голове, как назло, не было ни одной мысли. Но почему-то мне все это безумно не нравится, предчувствие подсказывало – история более запутанная, чем предстала сначала.
Девочки постучали в мою дверь, вошли. Увидев, в каком я состоянии и облачении, подбежали.
— Что случилось, Эри? — Фейка обняла, подтянув покрывало на мои голые плечи. Я качнула головой, отказываясь отвечать.
— Ректор жив, — Иси подала голос, присаживаясь на пол рядом. Из неё будто все соки выпили – девушка осунулась, на темнокожих щеках не было приятного румянца.
— Жив, — повторила я, закрывала глаза. Стало легче дышать от этой новости, в голове все поулеглось на свои полочки. Но предчувствие не отпускало. Не заполняло меня всю, как утром, но было незримо рядом.
***
Катор Лаим действительно был жив. Его закрыли в лечебном корпусе, не подпуская к нему никого. Только его друзья и, что меня немало удивило, Кадгар имели права навещать его.
Вся Академия первые сутки была в полном хаосе. У некоторых были истерики и непрерывные причитания: «Хоть бы с ним все было хорошо!».
Что меня ввергло в шок, так это занятие, первое за все время с распределения силы, с Марсом Лепаррде. Тут такое, а он собрался учить меня. И да, кстати, занятия по расписанию были отменены «добрым» исполняющим обязанности ректора на неопределенный срок, что не способствовало успокоению адептов, да и многих преподавателей.
— Доброе утро, Эрьяна, — Белоснежный леопард разбудил меня тихим стуком в дверь, представая в своем серьезном внушительном человеческом виде. Старый шрам на лице, который рассекал левую бровь уродливыми тремя бороздами, выглядел совсем ужасно и тускло, будто намекая – не все так хорошо, как может показаться на первый взгляд.
— Здравствуйте, сеньор Лепаррде, — я уважительно склонилась перед сильным оборотнем, не стесняя того, что на мне ночные простенькие брюки и рубашка. Главное, не соблазняющая и голая.
— Пять минут на сборы. У нас занятие. Незапланированное, но так как я пока в Академии – не будем откладывать это в долгий ящик.
Я, не возражая, кивнула и начала собираться. Надела удобный привычный комплект из черных штанин и черной же рубашки, ботинки на шнуровке; волосы собрала в хвост – ясно же, как белый день, мы будем сражаться.
— Где будет занятие, равил? — уточнила у мужчины, стоящего на пороге моей открытой комнаты.
— Я установлю купол, не бери теплую одежду, – понял мои мысли Марс, не дожидаясь моего понятливого кивка, пошел.
Мы прибыли в небольшой зал, где обычно проходили индивидуальные тренировки, в полной тишине начали разогревать мышцы, скинули лишние элементы одежды-пояса, ботинки. Я краем глаза смотрела на супруга нашей Верховной и немного ей завидовала.
Марс Лепаррде был умным, сильным, надежным. Его внешность хоть и была какой-то отталкивающей из-за шрама и общей серьезности, но притягивала взор, восхищала. Ему хотелось довериться. В общем, настоящим мужчиной был.
— Как проходили занятия с Кадгаром? — нарушили тишину слова, вызвавшие во мне горькую злость.
— Он злил меня, я нападала, в бою всегда проигрывала. И так всегда, — холодно ответила, остервенело разминая мышцы рук.
— Со мной будет несколько другая система, — после короткой паузы сообщил сеньор, — Я хочу отработать с тобой базовые боевые щиты. Насколько я знаю, тебя эти полгода пичкали знаниями по ведьминству и некромантии? – я осторожно кивнула. Он был абсолютно прав, из боевой магии, которая также присутствовала в моих способностях, я ничего не изучала, кроме разве что истории боевиков, — Боевые щиты совсем другой структуры, нежели ведьминские… — начал занятие единственный представитель клана белоснежных леопардов.
Мне очень нравилось общество равила. Его голос неосознанно притягивал к себе, его хотелось слушать. И не просто слышать приятный низкий тембр, но и внимать каждому слову, что, собственно, я и делала. Было удивительно интересно слушать все разъяснения, они были очень понятными и даже легкими. Что мне в особенности повергло в приятный шок, так это то, что магия тут же мне отзывалась, не пускала при этом болезненный огненный поток в крови, как было ранее.
— Аделина сказала, что у тебя проблемы с магией, — Марс наблюдал за моими действиями очень внимательно, немного нахмурив брови и сложив руки на руки.
— Были, — коротки ответила я, с удовольствием выполняя вновь и вновь построение боевого щита. Сфера, созданная моей магией, переливалась полупрозрачными огненно-красными всполохами.
— Сейчас я не вижу никаких проблем, — мужчина не усмехнулся, но я кожей почувствовала, что его настрой с серьезного переполз в одобрительно-веселый.
— Мне с самого детства было больно использовать магию. Про ведьминскую силу вообще молчу. Во мне будто всегда кровь выжигали: я пыталась создать заклинание, а кровь бурлит по венам так, что больно не то что дышать или двигаться, просто жить…
— А Сила..? – тихий вопрос Лепаррде перебил мою признательную тираду.
— С этим вопросов никогда не было. А уровень у меня около девяти-десяти, — Как оборотень, Марс должен был знать, что такой уровень равен альфам.
— У меня одиннадцать, — мужчина говорил тихо, будто боялся напугать меня своим громким низким голосом. Он опустился прямо на земляной пол, вытягивая длинные ноги и складывая руки, сложенные в замок, на колени. Марс слегка сгорбился, что выдало его внутреннее состояние – усталость и даже обреченность.
— Не удивительно, — хмыкнула я весело, рассеивая щит, и присаживаясь рядом с мужчиной. Тело приятно заныло в мышцах, как будто благодаря за отдых.
— Потому что я сын альфы? — Зеленоглазый устремил пустой задумчивый взгляд куда-то вдаль, на пустую стену помещения. Я кивнула, тоже обратив взор в ту сторону. За последнее время так устала, что захотелось просто лечь, и чтоб никто не трогал. Сил не было и физических, но и моральных. Будто кто-то взял и высосал из меня весь дух.
— А разве Вы сам не альфа? Ведь… — я благоразумно замолкла, испытывая жгучее чувство стыда. Ему же, наверное, плохо из-за этого всего. Он убийца своей семьи.
— Я не альфа, — мужчина спокойно ответил, все так же смотря в стену тренировочного зала, — Тахарг, — Марс кинул на меня взгляд, чтобы удостовериться в том, что имя альфы Росхшеэнн мне знакомо, — предлагал остаться в его клане, но я отказался. По сути, я такой же одиночка, как и твой отец.
Наступила тишина, в которой Лепаррде захлестнули, скорее всего, воспоминания о не радужном прошлом, а меня такие же мрачные, но мысли о будущем. Боги, ну почему вы так не справедливы?
— Универсалам-оборотням всегда тяжело контролировать свою Силу и магию одновременно, — низкий баритон Марса нарушил образовавшееся тяжелое безмолвье между нами, — Ты знала, что из известных универсалов более десяти были оборотнями? — мужчина дождался моего кивка. Конечно, знала. С того самого дня, как определяющий шар на испытании силы выдал интересную вещь, связанную со мной, — Мы же совершенно другие, у нас огромный потенциал, даже у маленького котенка магический резерв больше, чем у взрослого развитого мага. У нас две сущности, две души, если хочешь… два облика. Нам намного сложнее, помимо природной Силы, совладать и с магической составляющей. А у тебя ее еще и больше, чем у любого другого обычного оборотня. Среди двуипостастных магов много смертей, знала?
— Из-за выбора? — тихо спросила, ведь стало жутко. Это была неофициальная теория о магах-оборотнях. Ее не рассказывали всем, но звериный народ знал, что она имеет место быть.
С самого детства двуипостастный выбирает — либо магия, либо Сила. При конкретном выборе способности становятся лучше, возможности концентрированные. А ежели нелюдь не определялся, то его мучили боли, почти так же, как и меня. Но мои магические силы были сами по себе необычными, поэтому и боли были нереальные.
— Ты должна осознать, что ты не только оборотень-золотой леопард, но и ведьма, как бы презрительно к этому сама не относилась. Как только поймешь, боли уйдут, а силы станут расти с каждым годом, развиваться.
— Адреан сделал выбор? — вдруг поняла я, внимательно разглядывая лицо супруга нашей Верховной.
— Он был прекрасным шкодливым котенком. Такой маленький в первое свое превращение… — мужчина грустно улыбнулся, — Через год после того превращения, он принял звериный облик еще раз, но превращение заняло почти десять часов. Я думал умру от страха за него… — Я ошалело уставилась на белоснежного леопарда. Десять часов… Адреан мог погибнуть, причем на грани… От ужаса по телу пробежали мурашки, а сердце пропустило удар, — Ему было три, я умолял его принять выбор… Он и сделал его, сказал, что не хочет терпеть больше той боли.
— Сын великого равила Лепаррде, того, чьим именем пугают щенков с пеленок, юношей заставляют бороться, приводя в пример самого сильного оборотня последних трех столетий… А его сын, который мог возродить «Королевский клан»… выбрал магию, навсегда отказавшись от второй сущности, — я не хотела причинять боль своими словами Марсу, просто констатировала факт упадка клана Лепаррде.
— Не хорони мой клан раньше времени, Нарр, — мужчина неожиданно растянул губы в грустной усмешке, — у меня прекрасная жена, еще все впереди!
— Я могу навсегда успокоить всех, если сделаю конкретный выбор? — тоже усмехнулась невесело. А это выход… Сделаю выбор в пользу магии – волки отстанут, в пользу сущности – могу стать не просто шлюхой альфы. По крайней мере, мою рыжую кандидатуру смогут рассмотреть, как потенциальную жену.
Марс Лепаррде внимательно проследил за моими эмоциями, промелькнувшими на лице, и ничего не ответил, лишь снял купол, защищающий нас от зимней прохлады. Я тут же почувствовала приятную свежесть, пробежавшуюся по всему разгоряченному телу мурашками.
Как бы легко не было на словах, но этот выбор не таков. Я не хотела лишаться права быть кошкой, да и магии не хотела лишаться. Как я могу сейчас, спустя двадцать пять лет, отказаться от чего-то из этого? Это же часть меня.
У меня нет права на свое собственное будущее, нет права любить того, кого хочу. У меня не даже права на слово «нет»… Но есть одно, что может украсить мое существование в Росх — магия и ведьминская волшба. Как я там хотела? Поджарить отвисшее хозяйство старого извращенца? Значит, так и сделаем…
— На твою злорадную морду страшно смотреть, знаешь ли! — наглый голос ворвался в мое личное пространство, принося глухую злость и раздражение.
— Не смотри, — буркнула, не взглянув на пристроившегося рядом Кадгара.
— Кошечка моя, а чего мы такие недовольные? — молодой Росхшеэнн не улыбался криво, как обычно. Как ни странно, он выглядел хмуро.
— Не твое дело, волк, — проговорила я холодно каждое слово. Мне так хотелось, наконец, вывести его из себя, чтобы он почувствовал себя в моей шкуре.
— Младший Лаим под стражей, — вся моя бравада по доведению главы безопасности до ручки сошла на нет, я затормозила и напряженно уставилась в рутиловые глаза Кадгара. Когда-то я восхищалась этими глазами, они казались мне красивыми и невероятно необычными; потом они злили меня, бесили одним своим фактом существования, точнее существованием этого мужчины… Сейчас они лишь были внешнем признаком моей скорой головной боли, глухой ярости и усталости от жизни.
— Что? — я изобразила дурочку, тупо уставилась на оборотня.
— Если бы не ты… — зло зашипел волк. Его лицо нависло над моим в паре сантиметров, я чувствовала странный вкусный аромат, исходящий от него, даже на миг показалось, что это морошка, но… — Если бы ты включила мозги, закрыла свой ротик… — обжигающий своей яростью взгляд серо-желтых глаз опустился на мои приоткрытые губы, я от волнения даже облизала их, — Моего ученика посадили за решетку, обвиняя, на минуточку, в покушении на своего отца! Из-за тебя! — Кадгар схватил меня за руку, прижимая к себе. Я всем телом чувствовала его злость и напряжение. Он будто горел, о чем и свидетельствовали глаза.
— Ты хоть понимаешь… Как бы сильно он ненавидел своего отца, он этого не мог сотворить? Понимаешь? — обреченно прохрипел волк, его ноздри затрепетали около моих волос, взгляд забегал по лицу, задерживаясь на губах.
Я вздрогнула, понимая, мужчина не адекватен и может сейчас сделать все, что ему заблагорассудится. Дернулась, в слабой надежде вырваться из сильных рук, но хватка усилилась, цепко удерживая мои не особо полные плечи.
— Не смей кричать на меня! – от волнения голос стал немного сиплым и тихим, будто я испугалась, — Не смей так со мной разговаривать! — повторила я, набравшись смелости для крика в лицо.
— А ты еще не спутница жизни альфы Росхшеэнн, — ехидно прошипел в самые губы мужчина, — и даже не его личная сучка! — Кадгар оттолкнул меня от себя, будто брезговал касаться меня. Он развернулся, будто собираясь уйти, — Ты всего лишь зарвавшаяся эгоистка с непомерным чувством обиды на всех, бедная, — его обидные слова будто дюймовые иглы, толщиной в палец, вонзались в сердце, переворачивая все внутри, — несчастная, — Кадгар с пустым ненавистным взглядом смотрел на мое перекошенное лицо, — кошечка! — выплюнул он последнее.
Я застывшая, с ужасом смотрела на удаляющуюся спину злого волка. Губы дрожали, а в глазах щипало так сильно, что я силилась сдержать слезы...
Отчаянье заполнило меня полностью, я зарычала и нагнала Кадгара уже у самой двери коридора, в котором мы "мило" побеседовали.
— Ненавижу тебя! — закричала я, глотая горькие слезы. Как только мужчина обернулся ко мне, я со всего маху влепила ему пощечину. Оборотень застыл, смотря в мои полные слез глаза. Он, наверное, даже хотел что-то сказать, но я вмазала ему еще одну пощечину и убежала. Он и так видел слишком много: мою слабость, мою обреченность, и понимание, что он прав...
Оказавшись в комнате, я упала прямо у двери, обхватив себя руками, и разрыдалась — громко, всхлипывая и завывая.
Ненавижу. Ненавижу... Не-на-виж-ж-жу-у-у-у...
Сколько прошло времени, не знаю. Я без сил свалилась перед дверью, свернувшись, и тихо захлебывалась слезами.
— Эри? — дверь приоткрылась, и в просвете появилась кудрявая взлохмаченная голова полуэльфийки. Арифея увидела мое состояние, на секунду исчезла и появилась в компании с Исилиэль.
Девочки аккуратно оттеснили меня дверью, вошли и подняли мое ослабевшее тело. Подруги стянули с меня одежду, протерли мокрое от слез лицо салфетками. Я отстраненно выполняла все, что они просили сделать. Слезы высохли, лишь пустота осталась в теле.
— Спи, Эри... — Исилиэль погладила мои почему-то влажные волосы, разметавшиеся по подушке, накрыла теплым одеялом. Я подчинилась тут же, мимолетно, незаметно для самой себя — заснула, без снов, без мыслей. Просто закрыла глаза, наступила спасительная темнота. В этой тьме не горели направленной на меня яростью глаза серебряного волка.

----------

Глава тринадцатая

Глава тринадцатая
Глава тринадцатая
Вот чтобы не говорили, а система магического образования самая странная и непонятная. И не удивительно – балом правят женщины.
Обучение новых черных сестер длилось уже полгода, а шабаш, тот самый, в который девушек объединяют в круги силы – только готовился.
— Это из-за того, что Аделина дает время девочкам подружиться, определяя тех, кому легче будет вместе работать всю жизнь. Да и зимнее солнцестояние! Это такой праздник! — пояснила вездесущая Арифея, с аппетитом поедая сдобные булочки.
Прелесть остроухая! Все девушки нашего возраста стараются худеть, блюсти фигуру, каждый день на голове сооружать прическу, как на бал. А наша фея мало того, что была не очень высокого роста, грубо говоря – дышала всем в пупки, так и вечно ходила с пушистой кучерявой головой, счастливо улыбаясь без разбора всем, так и еще выделялась красивой упитанной фигурой.
Я ей завидовала, думаю, Иси тоже. Что я, что она, сколько бы ни ели – так и были дылдами худощавыми. А уж характеру и подавно, ведь в этой смышленой смешливой девушке было столько жизни!
И почему она выбрала лучшими подругами именно нас? Это было странно… Но я была счастлива.
— Среди нового набора, наверное, всего три ведьмы крови, да? — решила уточнить. Это были две самые высокомерные и стервозные дамочки, которых я не переносила на дух. Одна из них, эльфийка, красивая и нежная снаружи, пыталась всегда меня задеть. Особенно хорошо ей удавались речи про мою «распущенность», якобы я всех мужчин в Академии обслуживала, причем бесплатно. Вторая, не менее красивая, чем светловолосая эльфийка, черноволосая вампирша. Халия, как звали брюнетку, брезгливо комментировала все мои успехи в обучении, в особенности она прохаживалась по тому, что я дочь Саниэль. Будто это играло какую-то роль… Смешно.
Я понимала, что они и будут моими «сестрами» по окончании шабаша, но то, что они будут ими всю жизнь, что мне придется день за днем выслушивать, какая я «хорошая»… Сказать, что не радовало – значит, ничего не сказать.
— Как удобно, что у нас все высшие ведьмы в друзьях-родителях, да? — хмыкнула Иси.
— А причем здесь это? – я отвлеклась от своих красочных мыслях о том, как разорву глотки сначала эльфийке Миэс, а потом вампирше Халии.
— Да наши мамы с Верхоф-фной решили нас объединить в один круг силы, — улыбнулась набитым ртом, являя всему свету не только пережеванную булочку, но и очаровательные ямочки на пухлых щечках, Арифея. Я не удержалась и засмеялась на пару с демонессой.
— Ф-фто-о-о? — удивленно спросила наше чудо. Пару крошек фонтаном посыпались из ее рта.
— Ничего! — засмеялись мы с Исилиэль еще громче. На нас начали оборачиваться, возмущенно взирая праведными злыми взглядами.
Повеселившись, мы отправились на первые занятия, после тех ужасных ленивых суток. Многие еще не отошли, не верили, что нас самый лучший ректор-менталист жив. Но в основном масса людей успокоилась, утихомирилась. Только слухи набирали популярность, и порой они такими «подробностями» обрастали, что страшно становилось тем, кто знал правду.
Самое обидное было, что ни мой отец, ни тем более мать, словом не обмолвились о ситуации с ректором. Я все узнавала от все той же Фейки. И о его здравии, и о нововведениях, да даже о шабаше, который состоится в самую короткую ночь в году – все!
***
Весь день прошел в каком-то волнительном ожидании, предчувствие чуда. Все ведьмочки ходили с глазами полных звезд, так и сверкали они. И если отречься от мыслях о никчемности черных сестер, то в этот день они обретали свое величие, притягивая взоры, затмевая разум.
Я, последовавшая совету Марса, начала прислушиваться к своему организму, своей магии – поэтому чувствовала, как по моим жилам течет не просто кровь или Сила, но и магия, волшба. Это было опьяняющее чувство, всепоглощающее.
— Девочки, тишина, — с тех пор, как прошло мое испытание силы, я впервые видела вблизи нашу Старшую Верховную. Эта женщина как-то притягивала взор, хоть и не была невероятно прекрасна, как моя же матушка – Иветта, или не была так дерзко настроена, как Келен, чей эталон внешности для себя я вознесла в идеал, а уж тем более не была так по-детски мила и невинна в свои-то годы, как мама полуэльфийки – Женевьева. Да даже ее синие, ультрамариновые яркие глаза, в цвет котором был и камене медальона, висящего на шее, не были в отдельности так уж прекрасны. В этой ведьме был свой секрет, может, даже тайна. И это было так очевидно и в то же время не понятно абсолютно, что хоть волком вой.
— Мама рассказывала, что отец тети Адель был первым ректором Академии. Они вместе с ректором Лаимом все тут отстроили и сотворили систему, по которой учатся все сейчас, — жутким шепотом сплетницы-профессионалки сообщила нам с Иси, как всегда далеким от всех новостей, Арифея.
— Ари! — шикнула на дочурку тут же Женевьева, смешно тряхнув копной кучерявых волос. Фейка стушевалась и немного покраснела.
— Девочки, сегодня важный и ответственный день. Мы решили провести шабаш именно в день зимнего солнцестояние, как вы уже поняли, — голос Аделины был размеренным и приятным, как не приторные сладости к чаю с лимоном – все в меру и вкусно, — С недавних пор, как вы знаете, наши традиции претерпели некоторые изменения. Вам хорошо известна история предыдущей Верховной… Мы стараемся научиться вас всему, что только можем, но и хотим дать вам то, что называется душой. К сожалению, у Верховной Наэль ее не было. Для начала… — Если быть честной с самой собой, то из речи старшей ведьмы я мало что поняла. И это можно было вполне объяснить тем, что историей черных сестер я не интересовалась. И даже упоминание на лекциях о «темных днях» не смотивировали меня на изучении данной темы. Да это оказалось и не нужно.
Происхождение ведьм все народы магического мира объясняли по-разному, как в принципе и может быть. Одни называли нас испытанием нижнего мира, будто нас изрыгнули низшие боги для того, чтобы окрасить в черный цвет радужную жизнь высшим. Другие нас называли вторым видом людей неодаренных магией, что было вообще не понятно.
Ну и конечно же, сами ведьмы называли себя дочерями Богинь. Но если пуститься в полемику, то всего одной Богини, к тому же любви, что странно. Причем здесь черные сестры и «любовь»?
Леардея, та самая Богиня, даровала девушкам, почему-то не всем, часть своей силы, при этом ограничила ее проклятьем. Да-да, именно проклятьем. Вспомнила недавнее странное представлении матушки в больничном крыле, что, якобы, я влюбилась и магия теперь будет расти. В этом и заключалась это самое проклятье: ведьмочка получает силу полностью, лишь взаимно полюбив… Бред, не правда ли?
На мои скептические веселые взгляды все собравшиеся черные сестры реагировали зло, сами продолжая слушать дальше краткий экскурс в историю ведьм. Я решила не мешать, и села прямее, отстраненно слушая дальше реплику Аделины.
Много лет ведьмы сражались с окружающим миром, боролись с ненавистью. Но и не только это было бичом их существования. Интересная теория была о том, что если ведьма убивает другую, то получает ее силу, при этом взамен – ее глаза становятся пустыми. А душа уходит в низший мир. Как напомнила всем, а с кем-то и поделилась впервые (это я про себя), именно такой ведьмой была Наэль Кровавая. Свое прозвище она получила не только из-за того, что была ведьмой крови, но и за свои деяния, живыми свидетелями которых стали вот эти четыре ведьмы, стоящие перед нами.
Вся история о страшных, или как ведьмы с придыханием их называли «темных днях», заняла не более одной минуты – Наэль убивала ведьм, творила она это с помощью своих марионеток. Марионетками были некто иной, как люди, чаще всего мужчины, увидевшие ведьму во время колдовства. А по мифам шабаша – именно в такие моменты на увидевшего накладывается своеобразное заклинание подчинения. Ну и кульминацией сей сказки стало то, что пять ведьм из шабаша под главенствованием самой Аделины, погибли именно от рук Наэль.
— А правда, что сеньор Лориан Майо сын этой ведьмы? — прервала печальный рассказ о прошлом какая-то девушка.
— Это действительно так. Можете попросить его рассказать о себе, думаю, он поделится с вами своим опытом, — благосклонно улыбнулась Аделина девушке.
— Он сейчас тут появится… Не поминайте лихо… — шепотом поделилась Келен, переглядываясь как заговорщики с Фейкой.
Не прошло и пяти минут, как аудиторию, набитую до отказа только особями женского пола в форменных черных нарядах, разбавил своим наглым и веселым присутствием единственный во всем союзе Дейур ведьмак – теоретический сын Наэль Кровавой. Ну не верила я в истории, рассказанные Верховной.
— Ведьмы! — дверь распахнулась, являя перед нами красивое благородное лицо Лориана Майо, но девочки тут же слаженно засмеялись, сбивая тем самым настрой на шуточки мужчины.
— Я же говорила! — Келен с ухмылкой подмигнула полуэльфийке.
— Это что? — спросила подругу.
— Да мы с тетей Келен всегда так развлекаемся, — пояснила Фейка, прячась от ореховых глаз своей матери. Сеньора Женевьева выглядела насупившейся и обиженной, словно ребенок, которому не дали сладкого.
— Ну что, мелочь, готовы плясать голиком у костра? — весело осведомился Лориан. На его безобидную шутку девочки завизжали, возмущенно и звонко. На что мужчина радостно оскалился и добил всех смутившихся, — А чего вы возмущаетесь, я правду говорю. Будете танцевать в чем мать родила!
— Лориан! — шикнула на разболтавшегося ведьмака Аделина.
— А я и посмотрю еще… — коварно добавил напоследок еще мужчина.
— Лориан! — хором воскликнули Верховная и все старшие ведьмы.
Прерванное выступление кумиров-ведьм продолжилось, разъясняя правила шабаша, который пройдет в эту ночь.
Голыми нам танцевать не нужно было. На что девочки облегченно выдохнули, а Лориан картинно-огорченно понурился, смотря на нас с такой мольбой в глазах, что любой попрошайка бездомный от зависти свою собственную руку съест, и без соли.
На тела, все-таки голые, необходимо было надеть простые сорочки, точнее оставить только их на себе. Никаких украшений, косметике, обуви также не должно быть. Меня такое положение вещей вообще не волновало, в отличие от смущенных девочек.
И да, танцевать нам предстояло. Вокруг костра, приплясывать с голыми з… В общем, надеяться на снисхождение Богини. Я от этой перспективы была очень «рада». Может все же отказаться от магии? Или уже поздно?
***
Весь оставшийся день я провела в комнате, закрылась даже от подруг, которые видели мое хмурое состоянии, но ничем не могли помочь.
Я смотрела в окно, на падающий снег, который ветер закручивал в замысловатый танец. Стекла звенели от порывов северного воздушного гостя.
В моей голове, наверное, тоже гулял этот гость. Так погано было на душе…
Ненависть к волку переполняла, лишь любовь к моему наемнику позволяла контролировать себя. Иногда в мою воспаленную юностью голову приходила болезненная мысль, что Каагл это и есть Кадгар. Но в эти мгновения считала себя сумасшедшей, которой любовь затмила разум начисто. Настолько мне хотелось наконец увидеть лицо моего любимого, что такую мысль могла допустить. И меня не могло оправдать ничего: ни тело, которое, несмотря на протест и ненависть хозяйки, желало этого самца; ни глупое сердце, которое почему-то замирало всякий раз, когда в поле зрения появлялся он; ни не понятные чувства злости и ярости, наполняющие меня, стоило только завидеть в радиусе нескольких метров от наглого волчары девушку. Для меня это все было так не понятно и… стыдно. Как могу я что-либо испытывать к нему, если он такой подонок, придурок, урод… Ненавижу!
И сцена вчерашнего дня не покидала мою бедную голову.
«А ты еще не спутница жизни альфы Росхшеэнн…»
Я ею и не стремлюсь быть. Мне ничего не нужно от волков, лишь свобода. Я не хочу обременять вас своим присутствием… Ненавижу!
«…и даже не его личная сучка!»
Ты столько времени, Кадгар, обхаживал меня. Кружил вокруг, как на охоте за глупой мышкой, показывал, что с тобой будет лучше, чем с этим альфой. А что в итоге, волк? Ты ничем не лучше все того же Тахарга. Ты хуже, в разы! Показал, что могу быть желанной, не просто, как «сучка», как девушка, женщина… И отталкиваешь такими словами… Ненавижу!
«Ты всего лишь зарвавшаяся эгоистка…»
Я и сама прекрасно знаю – кто я и что из себя представляю, в отличие от некоторых, волк! С моей жизнью быть не эгоистом опасно. Когда тебя бьют просто за то, что ты другая, за то, что не должна была появиться на свет, за ошибки своих близких, отгородившихся от тебя ледяной стеной отчуждения. Ты это прекрасно знаешь, волк… И все же ты сказал, что думал, потому что я не захотела играть по твоим правилам. И кто из нас эгоист, Кадгар? Ненавижу!
«…с непомерным чувством обиды на всех…»
А ты как думал, волк? Как иначе? Разве я заслужила это все? Почему за ошибки, совершенные не мной, отвечаю я? Я же не требую воспевать мне песни, носить меня на руках… Я прошу оставить меня в покое, отпустить на свободу… Но разве до вас достучишься, упертые болваны? Ненавижу!
«Бедная…»
Бедная? Нет… Бедная?! Ты серьезно, волк? Серьезно?! Ты сын прошлого альфы, который проиграл свой «трон» в честном бою с Тахаргом, тебя с пеленок кормили с золотой ложечки, тебе открыты все двери. Ты получил странное образование, и никто, совершенно, слова не сказал против… К тебе с придыханием относятся все, тебя желают девушки любых сословий, будь то ведьмы, магини или просто оборотни. И ты считаешь, что кошка, которую избивали на протяжении двадцати лет каждый день, которая даже не имеет права голову поднять в присутствии старшего оборотня, ни то что слова сказать. Несмотря на то, что я внучка альфы… И ты считаешь меня «бедной»? Ненавижу!
«… несчастная кошечка!»
Вы отняли у меня любую надежду на мое собственное будущее, забрали право выбирать кого любить, а кого ненавидеть, сделали разменной монетой, той, которой платят. Людьми не рассчитываются! Разве это можно было забыть, составляя тот договор? Это дикость, которая канула в века… Но вы вспомнили старые обычаи наших предков, основателей Аукендона. Ради чего? Ради того, чтобы сделать из единственной кошки в клане Росхшеэнн шлюху. Меня никто не спросил, никто не поинтересовался моими желаниями… Да, волк, я «несчастная кошечка», которая загрызет любого, кто посметь отобрать мой призрак свободы. И первым будешь ты! Ненавижу!
***
— Вы готовы? — в комнату девочек, в которой уже обосновалась и скромная и незаметная я, заглянула Женевьева. Мы уже надели сорочки, накинули сверху теплые пледы. Демонессу волновал вопрос тепла, все же танцевать в тоненьких сорочках у костра зимой не самый лучший способ согреться. Да и наша принцесса была расой с огненной кровью.
— Мам! Уйди! — возмущенно пропищала полуэльфийка, вскочив с кровати, как разъяренная кошка, разве что только не шипела.
— Что значит «уйди»? Ну-ка, быстро вышли из комнаты и побежали в главную оранжерею! Пищит она у меня еще! — грозно, если это возможно вообще с ее комплекцией и внешними составляющими, рыкнула, а на деле насмешила некоторых нелюдей со звериной сущностью (не будем показывать пальцем на себя).
Мы, под веселое улюлюканье не вышедшей из детства Арифеи, и не спешащей оттуда, быстро пошли в указанное место. Я не была в этой оранжереи, но наслышана, что она самая большая и красивая. И не мудрено, располагалась она на крыше, прямо посреди главного замка Академии, по углам у нее виднелись пики учебных башен, чьи высотные колья украшали флаги факультетов. Когда мы вошли в нее, то не почувствовали холода, как если бы были на улице, лишь замерли от восхищения. Ваша покорная слуга тоже застыла с открытым ртом, посмотреть-то было на что!
Посреди огромного сада располагался фонтан, воду которого себя изображал огонь, служивший нам кострищем, по кругу от огненного фонтана, пламенные языки которого пытались возвыситься прямо к открытому небу, было прилично свободного места, дорожка которого была усыпана снегом. Вокруг этого контрастного великолепия выстроились цветочные кустарники и деревья, благоухающие зеленью и цветом, несмотря на предполагаемую зиму и стужу со снегом.
Но это было не самое интересное, скажу я вам! В воздухе мерцали веселые магические светлячки, а точнее ведьминские. Мы дышали, и не могли надышаться, в груди не оставалось места для какого-то воздуха, так счастье переполняло нас всех. Звонкий девчачий смех разносился кругом, заставляя и самой улыбаться, просто радоваться жизни – здесь и сейчас, гордиться тем, кто ты есть… Как бы горько не было от этой мысли.
Мне стало интересно, а какие мифы и легенды витают вокруг шабаша среди ведьм? Ведь любое событие всех народов сопровождается душещипательной байкой. А учитывая, что черные сестры сплошные женщины-девушки, склонные по природе своей и складу ума к романтизму да прочей чепухе такого плана, то истории должны быть смачно пропитаны любовными драмами самого трагичного характера.
— Огонь не жжется! — ошалело сообщила какая-то девочка. И, естественно, все следом за первопроходцем, сующем руки куда только можно и нельзя, пошли к огню, протягивая руки в больном любопытстве. Каюсь, я не исключение. Огненные лепестки обнимали, и тут же отпускали ладони, согревая почти до боли, но не причиняя вреда.
— Этот огонь воплощение страсти двух влюбленных… — поделилась между делом одна из старших ведьм и я, вот просто не удержалась, закатила глаза. Даже обидно и очень даже скучно быть такой догадливой, сообразительной. Тем временем ведьма продолжила свой рассказ для младшеньких черных сестер. Девочки открыли рты в ожидании получения чудес на полную катушку.
Жила не так давно одна девочка — совсем молоденькая ведьма. Она была бедна, да до такой степени, что приходилось ей и воровать.
«Воруют не только из-за голода или отсутствия денег…» — отстраненно подумала я, без особого энтузиазма слушая старшую ведьму.
На шее у маленькой ведьмы сидели две сестренки помладше. Мать-то бросила вывод ведьмочек, как только на горизонте появился симпатичный, а быть может и не очень – это не столь важно, представитель мужского рода.
Мира, как звали ту девочку, пыталась сначала жить правильно, по закону: она работала и поломойкой в какой-то заброшенной грязной таверне, не чуралась любой подработки, с радостью принимала объедки со стола за плату. Делала все, чтобы хоть как-то прокормить двух сестренок, а уж опосля и себя крошки оставить. Но… не судьба!
В то время ведьм боялись, их забивали почти на смерть камнями. В актах неоправданной злости участвовали не только взрослые, но и дети, в особенности такие же, как и сама Мира с ее сестрами – дворовыми воришками и попрошайками. Слуги, живущие в богатых домах, без зазрения совести выплескивали помои да ночные горшки прямо под ноги черным сестрам, и хорошо, если под ноги…
«В первую очередь, сами ведьмы виноваты в таком отношении к себе». — невесело хмыкнула я, проводя между историей Мари и своей жизнью параллель, — «Та ведьма научилась воровать, поддалась гонениям людей и нелюдей, вместо того, чтобы бороться и добиться чего-то стоящего, чем нелепая история о страстной любви».
Мари пришлось научиться воровать. Да, дело не благое, но когда голод снедает не только тебя, но и твои маленьких, еще ничего не понимающие в жизни, сестренок — хочешь не хочешь, а выхода нет, просто-напросто. Будешь вертеться так, как жизнь заставит.
Дом Алекса, молодого и безмерно богатого сеньора, был самым красивым в городе. Комнаты да залы краше палат дворцового замка, кладовые забиты до отказа продуктами и соленьями разных видов, на вкус всех народов магического мира.
От соблазна за раз обогатиться на несколько лет вперед не удержалась и Мари. Да и как тут удержаться? Дом не охранялся, сам хозяин вечно где-то обитает-разъезжает, а слуги не живут в богатом поместье.
Молодая ведьмочка, не страшась, вошла в дом, с превеликим удивлением рассматривая золотые лепнины, статуи, небольшие, но до того искусные фонтаны, посуды с драгоценными камнями и прекрасной росписью. Любая из этих многих вещей сумеют вытащить из вечного голода и Мари, и сестренок ее, и даже «соседей» — бродяжек и попрошаек.
Но девушка понимала: не может такое богатство находиться на виду, но быть бесхозным. Она не торопилась брать какую-либо посуду, ни украшения, манящие к себе блеском камней и узорчатыми драгоценными металлами, ни великолепные картины известных мастеров, ни даже крошки еды, которая то и дело притягивала голодный взгляд.
Ее выбор пал на тусклую маленькую статуэтку: агатовая птичка-невеличка в простенькой, но золотой клетке. Прутья клетки не сверкали великолепием и высокой ценой, как все в доме, а сама птичка была невзрачна, будто сама Мари – несчастная маленькая ведьма. Как только девушка взяла в руки статуэтку, по ее рукам забегали золотые узоры, материализуя массивные драгоценные оковы.
— Глупая ведьма… — сеньор Алекс появился неожиданно, так же стремительно опелинав магией Мари и закрыл. Он посадил воровку в большую красивую золотую клетку, которая образовалась прямо посреди залы. Мужчина потешался над несчастной, часами напролет рассматривал молчаливую девушку.
— Отпустите меня, — в очередной раз тихо попросила Мари. Она не плакала, разучилась за столько лет нищеты. Она прямо смотрела на молодого заигравшегося богача. Не отвечала она на его колкости, игнорировала любые насмешки.
— Куда же, птичка? — в очередной раз спросил Алекс, с удовольствием рассматривая свою черную «птицу» в золотой клетке.
Как это бывает лишь в сказках, но молодой сеньор влюбился в воровку, потерял голову. И какая-то часть хотела отпустить ведьму, но он же не привык отдавать свое – только получать…
— Он убил ее? — прервала рассказ одна из девиц.
Дура! Старшая ведьма хорошо рассказывала. Нет, надо было вставить свои писклявые пять копеек.
— Он любил ее, Анжелика. И она его тоже. Они сгорели в огне своей страсти, любви и ненависти, — старшая ведьма быстро завершила рассказ, оставив меня в смятении. Вот же! Такая легенда… А конец подкачал.
Когда все собрались начался шабаш. Для меня, жившей в деревне, где нагота, пляски у костра – ничего не обычно. Зато у девочек был всеобщий восторг до визга. Верховная Аделина зачитала какие-то странные, не связанные друг с другом стихи, рифма которых не просто хромала – отсутствовала. От какой-то крови к крови, душа к душе… Бред какой-то! Причем здесь ведьминский шабаш?
— Эрьяна Нарр, Арифея Трейби-Терр Вайд и Исилиэль Фир-Эил Анг, — я, не понимая, почему именно меня и подруг вызвали, степенно вышла ближе костру. Вокруг нас и предполагаемого костра выстроились остальные ведьмы постарше и помладше.
— Мы сестры! — звонко завораживающим голосом провозгласила Арифея, смотря прямо на живой огонь, чьи огненные руки тянулись к нам медленно и угрожающе.
— Мы сестры! — повторила за Фейкой наша принцесса демонов. Огонь обнял их двоих, слегка приподнял, бережно раскачивая в ритме, ему одному ведомому.
— Оборотень? — неожиданно огонь передо мной приобрел очертание красивой девушки, юной и сексуальной. Ее силуэт стал четче, и я, а следом и остальные, увидели Богиню. Я шокировано застыла на несколько мгновений, но тут же преклонилась перед ней – упала на колени и опустила глаза.
— Да, Великая… — ели слышным хриплым голос от волнения подтвердила я.
— Встань! — приказ, и я повиновалась, выровнялась, но глаз не отрывала от своих босых ног.
Богиня в полной тишине обошла меня. Мое сердце так громко стучало, что было слышно нашему глухому коменданту общежития, находящегося сейчас очень далеко.
— Посмотри вот сюда! — недовольный голос Леардеи, Богини-покровительницы ведьм. Я сначала не поняла, о чем она. Подняла глаза и застыла с открытым ртом. Передо мной возвышался самый великий и прекрасный Двуликий. Если сама Богиня была воплощением женственной красоты и юности, то Бог всех звероподобных был воплощением силы, могущества и животного начала.
— Нарр? — то ли спросил, то ли утвердил он. Я благоразумно кивнула в ответ, боясь, что мой голос будет писклявым и не серьезным в данной ситуации.
— И что тебя не устраивает, Леардея? — Бог потерял интерес к моей персоне и полностью развернулся к Богине, выставившей ножку вперед в соблазнительном жесте. По лицу Храшр`м стало понятно – его не интересует прекрасное тело ни Богини, ни уж тем более кого-то из смертных.
— Она оборотень! То есть, ты не против того, чтобы твое дитя было ведьмой? — Леардея презрительным взглядом окинула меня еще раз с головы до ног.
Бог Двуликий еще раз посмотрел на меня, я даже сумела выдержать его солнечный взгляд божественных глаз.
— Золотой леопард… — подтвердил он вновь, и исчезая в серой мгле, кинул напоследок самой Богине, — Может, вызовешь еще и Мерлию с ее братцем Аринайлом? Девочка-то и маг, если ты не заметила. Очень сильный.
Богиня возмущенно засопела, прожигая лазурными глазами тьму, где только что растворился бог звериного народа.
— Я не против. Живи, — сквозь зубы выразилась Леардея, махнув длинной копной платиновых волос, и исчезла в огненном портале.
Огонь, будто верный пес Богини, накинулся на меня, опутывая не так бережно, как моих подруг своими лапами и обжигая до боли предплечья и бока. Я зарычала, разорвала когтями кожу на руках и груди, и приняла свой звериный облик. Огонь, стараясь повторить узор моей золотистой шерсти, зазмеился по ее поверхности, даруя какие-то невероятные ощущения.
Впервые за двадцать пять лет я почувствовала свою ведьминскую силу. Она струилась по венам, переплетаясь с Силой и магией. Она будто горела внутри меня, согревала. И это было невероятно! Я чувствовала себя всесильной.
— Мы… сестры… – прошептала я в небеса, теряя сознание.

----------

Глава четырнадцатая

Глава четырнадцатая
Глава четырнадцатая
Взмах, удар, рывок! Вновь становлюсь в боевую стойку и концентрируюсь на своей новой, а точнее ведьминской силе, что была под замком всю мою жизнь.
От усталости ноги уже дрожали, а бисеринки пота текли по лицу водопадом. За сутки, сразу после того, как очнулась, я решила вызубрить, довести до идеального исполнения, все заклинания, которыми нас пичкали полгода. Злилась, когда не получалось, бесилась, когда заклинание держалось слишком мало. Всепоглощающе радовалась удаче.
Магия струилась под кожей, отчего мои вены немного подсвечивали мистическим красным светом. Представляю, как я со стороны выгляжу.
На секунду закрываю глаза, глубоко вдыхаю и выбрасываю руки вперед. Пальцы сплетены особым образом, на их усталую дрожь я не обращаю ровным счетом никакого внимания. Почему-то защитные заклинания даются в разы хуже, чем все те же боевые. Мне так не надо…
— Эрьяна, передохни, — отец появлялся периодически, приносил попить и даже пару бутербродов один раз. Он никак не комментировал мои действия, лишь наблюдал со стороны и тихо вздыхал, когда я без сил опускала руки, но тут же ругала себя и начинала все сначала.
— Еще чуть. Отработаю это заклинание и посижу полчасика, — Какой там отдыхать! Мне надо оттачивать мастерство, а точнее учиться, ведь до этого я ровно сидела на попе, ничем в ведьминстве не занималась: все некромантией да немного боевой магии.
— Ты слишком устала. Организм истощен. И кстати, плохо тебе – плохо и Арифеи с Исилиэль. Они же твои сестры, ты Верховная, — Саниэль стремительно подошел ко мне, нахлобучил свои тяжелые руки на мои плечи и начал разминать мое бедное тело. От блаженства я лишь глаза закрыла, из последних сил заставляя себя просто стоять.
— Да и вам надо отрабатывать все заклинания вместе. Намного лучше будет. Сила ведьм в единстве, — продолжил папа.
— Хорошо, — согласно выдохнула. Я все это прекрасно знала. Просто хотела отработать все, чтобы девочек защитить, если что, да и подводить их не хотелось.
Взяв предложенный бутыль с водой из рук спокойного отца, жадно отхлебнула, с сожалением понимая – на сегодня я выжата полностью, большего сделать не получиться ничего.
Саниэль подхватил мои брошенные вещи, в том числе и несколько старых, потертых фолиантов, на страницах которых были инструкции и вся-вся информация по заклинаниям, старательно изучаемые мной. Мы молчали и шли. Шествовали по коридорам Академии медленно, словно прогуливались, на деле же кто-то не мог всего-то идти быстрее.
Адептов нам встречалось мало, выходные еще не закончились, у всех были законные ленивые деньки. Только одна рыжая сумасшедшая бегала по полигону в надежде за сутки выучить ведьминскую программу первого курса за полгода.
Покосилась на отца, который с легкостью нес в одной руке мои вещички. Его взгляд был теплым и обращенным вперед. Хмурая складочка морщинок между бровями немного разгладилась, что означало полное спокойствие ее хозяина.
— Как ма… Иветта? — голос у меня был хриплым и очень тихим. Чего уж говорить, я губами ели шевелила. Свой порыв назвать Иветту мамой я со стыдом загнала поглубже, сжимая губы в плотной линию. Саниэль заметил мою замешку, но ничем не показал своих эмоций и мыслей по этому поводу.
— Как и всегда. Сезон же новый – заказывает кучу ненужных тряпок вновь, — отец хмыкнул, улыбаясь уголками губ.
— С ее тратами, она должна была стать попрошайкой еще сто лет назад, — поддержала я его усмешку своим комментарием.
— Так ее запросы я и удовлетворяю, — просто ответил отец, но меня его слова заставили меня удивленно застыть.
— Вы же говорили, что не живете, как супруги. Просто бумага есть и все, — «И я», — мысленно добавила. Непонятно почему, мне захотелось понять уже, что между моими родителями.
Саниэль заметил мою решимость во взгляде, остановился, удобно устраиваясь на каменный подоконник. Вид из окна, верхушка которого напоминала пятилучевой лист с каменным рельефом по откосам и металлическим вензелям по краю, как кружева, был самый лучший – на главную аллею перед парадным входом в Академию. Внизу сновали небольшие компании студиозов и обнаружились даже парочка преподавателей, с жаром обсуждающие что-то.
Последовав примеру отца, устроилась на подоконнике, не подгоняя никак на разговор.
— Когда мы только познакомились с твоей матерью, — начал совсем уж с начала Саниэль, но я не стала перебивать и вести к самому главному, интересному. Просто внимательно слушала, отстраненно наблюдая за людьми и нелюдями на улице, — Признаться честно, я ее сразу заметил. Но тогда был совсем молод, аспирантура только в голове была. А тут назначили куратором ведьм. Я был в бешенстве, — как-то грустно усмехнулся отец, — Я даже не пытался показать, что мне Иветта симпатична. Просто орал на всю их шайку, как дурак. Она на меня даже не смотрела… Одна из их шабаша, когда еще не было того ужасного случая с Наэль… — я замерла, украдкой взглянув на отца, бывшего абсолютно серьезным с отсутствующим взглядом янтарных глаз. Вспомнила, что со скепсисом восприняла рассказ Верховной, а оказывается зря, — Габриэль звали ту ведьму, кажется. Она на мне буквально висла, а я терпел. Все думал, что Иветта обратит внимания. Как бы не так. Она же аристократка… Ни разу не показала своего отношения ни ко мне, ни ко всей ситуации в целом. А потом… — Саниэль тяжко вздохнул, на миг закрывая глаза, — Я и Иветта нашли очередной труп после Наэль. У твоей матери срыв был, я на правах куратора был рядом. И нет, пьяные мы не были… — отец прямо посмотрел в мои глаза. Значит, именно в эту ночь зачали меня…
— Иветта была против брака, хотя я чувствовал – не противен я ей, даже наоборот. Брак мы спонтанно оформили, в тайне от распрекрасной матушки Иветты… Тот день многие преподаватели Академии, работавшие на тот момент, помнят слишком хорошо – до сих пор шарахаются и от меня и от Ветты. Но она до последнего убегала от меня даже во время беременности, будучи уже супругой, пока не родилась ты, — При упоминании бабушки, Саниэль криво улыбнулся. Рассказ прервался на некоторое время, словно отец вспоминал что-то важное. А у меня сердце стучало все громче и громче.
— Чтобы ты не надумала себе, мы любили и любим тебя. По-своему, так как можем, но любим. Когда ты была маленькая, все сложилось как-то не так. Мы каждый день выясняли отношения, ругались, на тебя уделяли слишком мало времени. А когда ты первый раз обратилась и Ррах потребовал привезти тебя в Аукендон, мы очень переживали, но не могли ничего поделать. После того, как тебя отдали отцу, мы не жили около десяти лет вместе. Даже не разговаривали друг с другом, – Родитель печально замолчал, слегка сгорбившись. Я не торопила, подавив в себе желание погладить его по руке.
Саниэль не смотрел на меня, полностью погрузившись в воспоминания.
— Работали тут, в Академии… Я смотрел на твою мать издалека, не подходил. Жутко ревновал, когда рядом с ней был кто-то из мужчин. Просил Лориана рассказывать, как дела у нее. Он вообще был шпионом на обе стороны эти десять лет, — Я весело усмехнулась. Участие в отношениях моих родных этого ведьмака меня ничуть не опечалило, напротив, только приятнее стало, — Он с удовольствием рассказывал мне о Иветте, а сам тут же, от меня прямиком шел к ней и сдавал меня. Потом в шутку, как это только он и умеет, вызвал нас обоих, поведал о своем коварном деянии и ушел, закрыл нас в одном кабинете, — Губы отца расплылись в широкой мечтательной улыбке, которая преобразило лицо мужчины на добрых десяток лет, создавая иллюзию юношеской внешности.
— Вы помирились? — задала я наконец вопрос.
— И да и нет, — хмыкнул, — Мы до сих пор миримся. Периоды не разговариваем или как сейчас – стремимся все двадцать четыре часа быть рядом друг с другом. Такая уж мы странная пара… Но знаешь, я никогда не жалел, что выбрал твою мать единственной. Любовь она такая, никогда не знаешь, когда тобой завладеют чувства.
Я смущенно замерла, уставившись задумчиво на открывающийся горизонт.
Пыталась вспомнить, когда же я полюбила Каагла. Ведь это случилось внезапно, далеко от моего понимания. Вот я боюсь его, он пугает своей тайной, а вот люблю… И когда же произошла эта перемена?
Во дворе, у самых каменных ступеней, по краям которых стояли прекрасные статуи, овитые кустами роз с лепестками, покрытые инеем, стоял наш пропавший на несколько недель ректор. Выглядел он очень даже хорошо, в своем стиле: стального цвета костюм, накинутое на плече пальто сизого цвета с меховым белоснежным воротником; волосы собраны в низкий хвост; единственное, что выдавало его недавнее состояние, это костыль с красивым серебряным витым острием на одном конце и хищной львиной головой на другой. Мужчина расслабленно стоял на низшей ступени, смотрел куда-то вдаль, словно ожидая кого-то.
Этим кем-то стал Кадгар. Он стремительно подошел к ректору, едва заметно склонил голову, выказывая свое уважение. Эта сцена так привлекла мое внимание, что я перестала обращать внимание на присутствие отца. Чувство, которого поглотило меня в прошлый несчастный случай с Катором Лаимом, появилось вновь. И теперь ни одна сила не сумела бы сдвинуть меня с наблюдательного пункта и привлечь внимание.
Волк что-то протянул ректору, смотря прямо в глаза, беззвучная для меня фраза слетела с губ наглого главы безопасности. Ректор кивнул, разворачиваясь ко входу лицом. На его лице застыло напряжение, на лбу мужчины проявились линии морщинок, расчертивший высокий лоб пополам. С моего места не было видно, но я знала, у сеньора менталиста проступили несколько капель пота, скатившие в ворот белоснежной рубашки.
Я боялась дышать, приросла к месту, как хищник на охоте. Сердце стучало ели слышно и очень медленно.
Ту-тух! Росхшеэнн медленно разворачивается, поднимает ногу в противоположном направлении от ректора.
Ту-тух! Катор Лаим невыносимо медленно поднимает глаза, прямо на то окно, где застыла я, а меня тормошит обеспокоенный отец.
Тух-ту-тух! Ректор замирает, в болезненной гримасе скривив лицо. Я не слышу, но почему знаю – он хрипит точно раненный зверь.
— Ре-е-ектор! — ору так громко, что у самой уши дрожат. Отец наконец понимает, что происходит и пулей летит к лестнице. Я за ним.
Тух-тух! Я отстраненно считаю удары сердца, считаю секунды до того, чтобы увидеть мертвого главу академии.
Главные двери открываются молниеносно под мощным толком Саниэля.
Тело ректора распростерто у подножья каменных ступеней. Кадгар наклоняется к нему, тянет руку к шее, на которой еще пульсирует вена – будто жизнь еще не покинула тело.
— Нет! Убери от него руки! — не кричу, хриплю я изо всех сил, подбегая к волку. По тело прошла дрожь, я вижу странное волнение во взгляде беты Росхшеэнн. Он хватает меня за руки, уставившись в мои янтарные глаза, словно это то, что держит его в сознание. Как утопленник хватается за соломинку. Его сердце стучит так громко и так часто, что я не слышу ничего больше.
— Жив… — на заднем плане слышатся крики, стоны и истошные вопли. Сознание приходит стремительно, а за ним и понимание.
Жив?
Кадгар медленно разжимает свои тиски и отпускает меня, отступает на шаг. Я стремительно разворачиваюсь к ректору, которого магией поднимает мой отец, а его страхует Марс Лепаррде.
— Эрьяна! Иди к Иветте, — отец не просит, он отдает приказ. Саниэль потерял интерес ко мне, напряженно следя за сердцебиением ректора.
— Что ты дал ему? — мой вопрос застал Кадгара врасплох, он вновь застыл статуей удивленному себе.
— Ты видела? — видимо, он считал, что никто не заметил их короткий разговор перед несчастным случаем.
— Видела, — глухо ответила я, прямо смотря во встревоженное лицо волка. Он не отвечал несколько минут, просто смотрел на меня. В его взгляде было столько эмоцией, часть из которых мне была не понятна – страх, волнение, смятение, радость…
— Я дал ему то, что спасло его, Эри… — тихо ответил мужчина и ушел. Я хотела рвануть за ним, но была остановлена цепкой маленькой ручкой своей матери и ее же каким-то истеричным воплем:
— Нужно уйти отсюда!
***
Меня закрыли. Даже слушать не стали, взяли и закрыли. Даже призраки-слуги со мной не разговаривали, лишь воду в простом кувшине принесли, да пару булочек. Как будто я смогу есть сейчас?!
Я бесновалась так, что дверь ели выдерживала мой натиск. Голос от постоянного ора сумасшедшей охрип, связки уже начали болеть.
Плюхнувшись на кровать, устало начала разминать виски. Вот же… нелюди! Можно подумать, я кому-то навредить могу! Я же только помочь хочу, всего-то…
В голове то и дело прокручивала сцена очередного покушения на ректора. Как может какой-то сторонний менталист быть сильнее самого Катора Лаима, по слухам – сильнейшего из магов этой ветви? В голове не укладывается. Чем он не угодил им? Почему Каагл выполняет этот заказ? Он же понимает прекрасно, без ректора наша единственная академия магии на всю Тарр, планету, где мы обитали, развалится в наикротчайшие мгновенья. В этом, конечно, заключалась и сама ирония. Академию называли лучшей, великой. Нахваливали всех известных магов, вышедший из ее стен со свитком, где было прописано от и до: кто, какой факультет, каков резерв, какова опасность и прочее-прочее. Так вот, Академия-то одна… Соперничать не с кем, а все туда же – лучшая, великая…
Понимание, что мой возлюбленный, как бы это глупо не звучало, было убийцей – нисколько не пугало. Лишь волновало, кто же заказал ректора, а если вспомнить всех убитых «самоубийц»-менталистов, то и вообще загадка. Эти маги между не связаны никак, кроме как магической силой. Кажется, я совсем запуталась.
—Эри, девочка моя… — прошептали сумерки за окном. Я так долго тарабанила в дверь, а после предавалась глупым, ничего не значащим размышлениям, что потерялась во времени – не заметила приближения вечера.
— Каагл? — взволнованно спросила пустоту, вскочив с пастели. Мимолетно глянула в зеркало, поправляя вечно лохматые медно-рыжие волосы, глаза сверкают, как два маленьких солнца.
—Сможешь выбраться из комнаты? Я буду ждать тебя в нашем проулке. Помнишь его? — сумерки не принимали обличие любимого, словно его голос звучал не там, за окном, а здесь – прямо в моей голове.
— Я постараюсь! — сама уже искала выход. Окно не подходит – под ним острия кованного забора. С моей звериной ловкостью все равно не получится перепрыгнуть это препятствие. Я заметалась по комнате, шаря взглядом по всем углам. Думай, думай, Эри!
— Эй! — заорала я перед дверью, колотя так сильно, что мои трепыхания перед этим казались детским лепетом, — Выпустите меня! — рявкнула снова, пиная ногой несчастную преграду.
— Не велено, сеньорита, — прямо в двери проступило призрачное лицо нашего единственного слуги мужского пола.
— Пожалуйста, мне очень надо. Слово даю, в Академию не пойду, — в моем голосе было столько мольбы, которая растопило бы сердце любого.
— Не велено, сеньорита, — Кроме мертвого. Я зло зарычала на призрачное лицо мужчины и рванула к окну. Значит, прыгать буду.
— Сеньорита! — Слуга предостерегающе воплотился передо мной, будто загораживая окно.
— Не велено мне выйти через дверь, вылечу через окно, — ехидно передразнила официальный тон призрака, со смесью волнения и безысходности смотря на острые прутья забора, окружавший наш дом. Метров шесть-семь, если не больше. Я, конечно, ловкая и приземлюсь на четыре лапы, как и положено кошке, но… — Как птичка… — пробормотала себе под нос. Слишком близко стоит забор. Я свалюсь прямо него.
— Сеньорита! — На призрачном лице слуги-мужчины отразились эмоции – он с ужасом смотрел на меня, — Я прошу Вас!
— Тогда выпустите меня через дверь. Я дала слово — в Академию не пойду! — с надеждой смотрю в мутные белесые впадины, по определению являющиеся глазами.
Мужчина мгновение смотрел на меня, а потом раздался щелчок замка. Я радостно оскалилась, побежала уже к выходу, но была остановлена:
— На улице холодно, оденьтесь, — мужчина встал в позу, если такое вообще возможно. Скрестил руки на груди, призрачные ноги будто твердо стояли на полу, на лице решительность и непоколебимость.
— Точно! — я смущенно побежала в сторону ванной комнаты, по пути прихватив один из комплектиков белья, которые с любовь подбирала Иветта.
Собиралась я быстро, сама того не понимая, что и зачем делаю. Приняла ванну, натерла тело одной из вонючих смесей, как это делала со мной матушка. Надела неудобное белье, в котором я казалось красивой.
— Он оценит… — слуга-призрак был все время со мной. Меня это нисколько не смущало, он же мертвый, более того – бестелесный. А непредвзятое мнение мужчины – ценно.
На мне было черное кружевное белье. И при моей худощавой фигуре да телосложении в целом… Да, сейчас я выглядела на порядок женственней. Но вот…
— Что надеть? — надо было больше Иветту слушать, научилась бы красиво одеваться.
— Вот это платье, — призрак застыл в гардеробной около одной из вешалок, на которой весело простенький, но элегантный костюм. Платья рядом нет.
— Это костюм… — волнение перед встречей так и пульсирует во мне. Ели сдерживаюсь, чтобы не начать грызть ногти.
— В мое время любой наряд называли платьем. И мужчины и женщины, — призрак снисходительно растянул губы в подобии улыбки. Не слушая больше, быстро надела предложенный наряд, с удовольствием ощущая мягкость ткани.
- А прическа? – смотрю на слугу с такой надеждой, что даже смешно.
— Оставите так, — просто ответил призрак, распахивая передо мной двери.
На ходу уже накидывала на плечи теплое пальто, заматывая вокруг шеи первый попавший шарф. Этот кусок ткани Иветта называла палантином, кажется. Надо больше слушать матушку!
Холода я не почувствовала на улице, да и когда бы мне? Я бежала к нашему месту, тому самому, где впервые встретились с наемником. Бежала со всех ног, пугая прохожих не только горящими глазами, но и взволнованным лицом и порывистыми движениями.
Темный закоулок нашелся быстро, я резко затормозила, всматриваясь в темноту.
— Ты пришла… — мрак обнял меня со спины, мягко разворачивая.
— Пришла! — выдохнула я, потянувшись ко мраку лицом.
— Ты замерзла, пойдем, — Мужчина не поцеловал, отчего я немного расстроилась, но поплелась следом. Наемник сейчас имел более четкие очертания, мрак был не туманом, а плащом. Руки были теплыми, и даже имели характерный для человека цвет – натуральный бежевый. Только лицо было скрыто капюшоном, в внутри только мрак, непроглядный.
Мы быстро пришли к крыльцу какого-то дома, зашли, поднялись тут же на второй этаж по узкой деревянной винтовой лестнице.
— Это моя берлога, — в голосе наемника показалось смущение, что меня немного развеселилось. В комнате стоял приятный полумрак, даже романтичный какой-то. В окна была видна Академия и огни города, где-то виднелся свет в окнах, где-то мигали магические фонари. Мне сразу понравился этот вид, даже больше, чем вид из окна моей комнаты в поместье Иветты.
На широкой кровати было расстелено темно-синие покрывало, неловко, как-то уж по-мужски: где-то торчал кусок белой простыни, где-то покрывало было скомкано. Словно Каагл застил кровать второпях. На губах расцвела улыбка.
— Голодна? — по голосу казалось, что мужчина не только смущен, но и находится в каком-то смятение. Надо же… Страшный наемник испугался маленькой адептки. Пусть и такой, как и я. Смешно.
Я отрицательно мотнула головой, с особой нежностью наблюдая за метаниями Каагла. Он скинул плащ, но лицо так и не было узнаваемым для меня. Я смотрела, видела, осязала - но не запоминала ни одной черты. И все же стоит признать, было в наемнике что-то до боли знакомое. Но что?
— Ты убил ректора? — зачем ходить вокруг да около?
— Насколько я знаю, Катор жив, — тихий голос с легкой хрипцой, что выдавала волнение наемника. Я, не дожидаясь разрешения и помощи от мужчина, скинула ненужное пальто, в сторону полетели и мои легкие ботинки. Не люблю обувь в спальной комнате...
— Почему ты его не убил? — Мне настолько осточертело быть глупой девочкой, которую легко провести за нос, напоследок щелкнув по нему, что я не теряла времени - узнаю все, здесь и сейчас.
Наемник легко избавился от странного, но очень удобного кроя, камзола, швырнул прямо в угол, на мою обувь. Хлопок ресниц, мрачный силуэт лица любимого передо мной, а руки касается что-то горячее и влажное.
— Выпей. А то еще заболеешь, — в руки мне сунули кружку с моим любимым чаем с ощутимым ароматом морошки. Как бы не пыталась, а улыбка не сходила с лица. Кто-то пытается заботиться?
— Очень даже. Жаль, ты это не всегда видишь... — Каагл грустно усмехнулся, отдаляясь от меня. Я, без приглашения, села на край кровати, сжимая бережно в кольце ладоней пузатую горячую кружку.
— Я не хотел убивать Катора. Но у наемников свои законы, должна понимать, — Я понимала, но... Почему ректор жив? — Я его пытался убить, а не хотел... Это, знаешь ли, разные вещи.
— Имя своего нанимателя ты не скажешь... — я не спрашивала, констатировала факт, с удовольствием отхлебывая вкуснейший чай.
— Я своего тебе имени не говорю... А тут какой-то наниматель! — мужчина развеселился, но в голосе, низком немного вибрирующем, все равно была грусть.
— Что-то случилось? — спрашиваю, а сама почему-то надеюсь, что виной его грусти стала не я...
Каагл не отвечает. Мрак его лица уставился прямо на меня, я чувствую его любящий нежный взгляд, который скользит по лицу, почти ласкает, не касаясь. Мужчина встряхивает головой, будто отгоняя наваждение, но не приближается. Зачем тогда звал, раз не хочешь просто обнять?
— Наверное, мне лучше уйти, — в моем голосе сама отчетливо слышу и обиду, и даже подступающие слезы. Много чего, и все из-за этого несносного скрытного человека.
— В твоей жизни было так мало любви, что когда ты ее встретила - не поняла. Ты еще во многом заблуждаешься, теряешься там, где другой легко найдет путь. Но ты сильная, даже слишком. И мне вдвойне приятнее, что рядом со мной ты теряешь свою спесь... Превращаешься в нежную, невероятно сексуальную девушку, которая мечтает о любви... — лица, по которому было хотели пробежать парочка соленых дорожек, достигает горячая, сильная, такая родная ладонь. Кончики пальцев на границе соприкосновения, от напряжения кожу буквально покалывает, а горле пересохло - так хотелось, чтобы эти пальце провели по линии лица, опускаясь дальше.
— А в твоей была любовь? — сама не понимаю, зачем спрашиваю — но слова срываются быстрее, чем приходит понимание — не хочу знать, что он любил кого-то еще. Кого-то кроме меня.
Мужчина и не ответил. Схватил разобидевшуюся меня за локоток, притянул к себе. А крепких теплых объятьях было настолько уютно, что можно было забыть все на свете. Я и забыла… Даже дышать боялась, вдруг спугну этот миг счастья?
— Прости меня… — Каагл уткнулся лицом в мои волосы, медленно вдыхал мой аромат. Его шепот был едва различим. Опять же, в голосе было столько грусти, раскаянья, нежности и даже какого-то страха. Чего боится мой наемник? — Я боюсь потерять тебя, — ответил на мой не заданный вопрос мужчина, зарываясь носом в мои волосы глубже. Его грудь мерно вздымалась и опускалась, сердце в груди глухо билось о ребра, — Я дурак, девочка моя…
— Не говори глупостей. Тебе не за что извиняться… — возразила я, но мужчина перебил, резко оттолкнул от себя, отдалился на несколько шагов.
— Ты не понимаешь, что говоришь. Я хотел поиграть с тобой, поразвлечься! — признание не причиняло мне боли, хотя по-хорошему должно было. Мне было неуютно вне объятий любимого. Каагл ходил по единственной комнате квартирки из одного угла в другой, не поднимая на меня взгляд, словно боясь увидеть что-то в моих глазах, — Я с самого начала не воспринимал всерьез то, что чувствовал к тебе. Да я с самого первого дня, когда увидел тебя – думал постоянно об этом плане: познакомится с тобой тайно, скрыть свое имя, соблазнить и все… Забыть о тебе навсегда! — в сердце неприятно кольнуло. Так, значит, меня хотели просто попользовать… Ожидаемо.
А чего ты ждала, Эрьяна? Разве мужчины хоть раз по-другому относились к тебе? Каждый показывал, какого отношения к тебе. Даже тот, кого ты полюбила… Единственный, кому ты подарила свою первую любовь, оказался таким же. Воспринял тебя шлюхой. Может, ею и стать? Оправдать «надежды» всех? Может, станет легче жить?
— Я влюбился в тебя. Когда увидел второй раз… Сначала не понимал, почему только о тебе думаю. Почему ищу повод лишний раз пройти перед тобой, обратить твое внимание на себя… — Признание уже не было таким уж приятным, но я слушала. И почему-то слова наемника были косвенно похожи на недавнее откровенье моего отца.
— Влюбился, значит… — я хмыкнула, скривив губы. Глаза уже начало жечь, слезы так и норовили пролиться.
— Да, девочка моя. Я полюбил тебя. И я дурак, потому что не понял этого. Я такой же, как и ты. Ты же любишь меня, я знаю – но думаешь, что это не так! — Мне расценивать данную реплику, как жирный такой намек? И кого я должна сразу вспомнить? Мне симпатичен серый эльф, когда у того фаза Луны та…
— Я не эльф! — рыкнул наемник, моментально оказавшись рядом со мной. Мои губы обжег страстный собственнический поцелуй. Я не удержалась, ответила со всем огнем, на который была способна, повисла буквально на мужчине.
Как я оказалась на кровати под тяжестью тела наемника, даже не поняла. Вот мы стоим и страстно целуемся, а вот я уже лежу под ним, тянусь всем телом к тему, как кошка на солнце лащусь.
— Тогда кто ты? — на вдохе, между поцелуями, спросила я. Мужчина остановил своей пламенный натиск, навис надо мной. Я увидела лицо, узнала, даже какие-то чувства начали раздирать душу. Но память тут же покинула мою бедную голову, черты лица остались неузнанными. Вот только чувства… Почему злость, откуда обида… Почему нет радости?
Ничего не понимая, я замерла, всматриваясь в мутные черты лица. Что это за игра?
— Я тот, который сходит по тебе с ума. Я совершаю каждый день все больше ошибок, причиняю тебе боль, но не могу остановиться. Я так люблю тебя, что без тебя мне не жить… — по моим щекам все-таки потекли слезы. Я закрыла глаза, с болью в сердце решаясь.
— Я хочу, чтобы первым был ты. А потом ты сотрешь память, как это делаешь все время. Я забуду тебя. А ты научишься жить не во лжи… — Если бы мне полгода назад кто-то сказал, что я попаду в такую ситуацию, что буду любить тень человека, которого не знаю, что буду умолять его сделать женщиной и забыть об этом, я бы даже не стала разговаривать с этим человеком. Просто бы ушла, не дослушав. Этот человек бы однозначно в моем восприятии был сумасшедшим. Но…
— Ты сводишь меня с ума… — мужчина прохрипел с какой болью в голосе, неизбежно приближаясь к моим губам. Да, пусть первым будет мужчина, которого я люблю… Пусть он и предал меня еще до того, как я узнала его.
***
Рассвет я встретила лицом к большому окну, где над Танаисом красиво плыли алебастровые с розовато-персиковым оттенком облака. Лучи солнца очерчивали контуры черепичных крыш, пики Академии и вовсе святыми выглядели – свет обнимал неприступные каменные башни, флажки на остриях нежно трепещет ветер.
На моем голом бедре возлежала тяжелая мужская рука, согревая и сквозь сон ласкающая – лениво, но нежно, будто показывая, что имеет на это все права. Медленно и аккуратно развернулась лицом к наемнику, который даже во сне придерживал заклинание в действие – лицо я не узнавала.
Прощаясь, я провела пальчиками по контуру губ, которые опухли от ночных поцелуев, по высоким мужественным скулам, прямому носу. Наблюдая за недовольным дерганьем густых темных ресниц, едва ощутимо встала. При полной тишине собралась и ушла. Лишь у двери неприметного домика, где расположилась «берлога» Каагла, прошептала воздуху:
— Прощай.

----------

Глава пятнадцатая

Глава пятнадцатая
Глава пятнадцатая
— Где ты была? — в дом меня пустили – уже хорошо. Но вот зверское выражение лица отца и обеспокоенное лицо матери заставили почувствовать себя виноватой во всем, что твориться в мире.
— Гуляла, — голос не слушался меня. Я сдерживалась из последних сил, чтобы позорно не разревется. Все, что выдавало мое внутреннее состояние – гордо вздернутый подборок, да дрожащие от напряжения губы.
Саниэль не произносил ни слова, лишь смотрел. Я слышала, как он обнюхивает воздух вокруг меня, как внутри у него зарождается рычание – верный признак высшей агрессии и нелюдя и звериного начала.
Я чувствовала себя виноватой перед ними. За все.
— Простите, что испортила вам жизнь, — глухо отвечаю, проходя мимо. Меня никто не останавливал, лишь слышалось недовольное сопение от обоих родителей, — Простите, что испортила вам жизнь своим появлением, — закончила я свою фразу, сразу же жалея о том, что сказала.
Жаль, они не могут читать мысли, как это делает Каагл. Они бы знали, что я их люблю. Странно и неправильно, не так, как это делают другие, но люблю же. А теперь… Слишком поздно что-либо доказывать всем и себе в первую очередь.
Самокопания меня так заняли, что я не ела и не пила. Не реагировала на вопросы призраков-слуг, на присутствие родителей, ошивающиеся перед дверью моей спальни. Мне на все было… Как это говорится? Наплевать? Да, точно. Мне было на все наплевать.
Тело приятно ныло именно в тех местах, где ему и положено после долгой ночи с любимым. Легкий флер девственной крови ощущался скорее на интуитивном уровне. В голове то и дело прокручивалось признание наемника, с каждым словом которого становилось все больнее. И странные чувства злости или даже ненависти после того, как он на миг позволил увидеть свое лицо, скрывшись тут же под пологом заклинания.
Неловкий стук в дверь не стал неожиданность, а вот заглянувшие в приоткрытую дверь Арифеи и Исилиэль – да. В стрессовой ситуации даже мой хваленый животный нюх пасовал.
— Девочки? — голос так и не слушался меня. Я замерла, потому что Иси ласково стерла слезы с моих щек. Я даже не заметила, что плакала.
— Мы чувствуем твою боль, — Арифея приземлилась рядом, уткнувшись кудрявой головой в мое худощавое тело, неловко обнимая своими коротенькими руками. Исилиэль села с другой стороны от меня, поправляя мои волосы.
Единственные подруги, а после недавнего шабаша так вообще – сестры, крепко обняли меня. Мы молчали, слышно было только мерное постукивание сердец и всхлипывание Арифеи. Бедная полуэльфийка будто сама чувствовала то, что я, и рыдала за нас двоих. Наверное, это было неправильно, но мне было почему-то легче.
— Эри, а кто он? — девочки осмелились задать вопрос, который должный был бредить их сознание давно.
— Он… — голос неприятно стал тише, в нем снова слышались и сковывающие горло обида и слезы, — Он наемник.
Исилиэль и Арифея переглянулись с таким заговорщицким видом, будто это уже и так было известно.
— А как его зовут? — уточнила Исилиэль. Я видела, что девочки что-то знают, но боятся говорить. Но мне сейчас на это было… наплевать.
— А это важно? — кисло усмехнулась я. На миг закрыла глаза, вспоминая образ любимого. — Каагл, — совсем тихо произнесла. Так тихо, словно боялась, что упомянутый тут же материализуется передо мной.
Ничего… Скоро он сотрет мою память. А о нем останется только память физическая – девушкой обратно мне не стать.
Грохот парадной двери я услышала, как и полагается оборотню – задолго до Арифеи и Исилиэль. Странное волнение волной пронеслось по телу.
— Эри? — девочки обеспокоенно уставились на замершую меня.
— Где она? — громогласный рык Кадгара поднял внутри меня чувство гнева даже, а не злости. Когда уже ему надоесть мелькать везде своим куцым хвостом?!
— Здесь она, — Мой голос, до недавнего бывший жалостливым и несчастным, теперь звучал ровно и громко. Злость она такая, отрезвляет. Дверь я открыла сама, практически впечатываясь лицом в мускулистую, обтянутую белоснежной рубашкой, грудь. Данная мышца вздымалась и опускалась так, будто ее хозяин пробежал несколько кругов от нечисти по открытой местности.
Подняла на Кадгара глаза, не сдвигаясь со своего в высшей мере неудобного положения, и уставилась, не мигая, в его какое-то встревоженное лицо со вздувшимися венками на лбу.
— Что? — задала лаконичный вопрос. Волк молчит и пожирает меня глазами. Осматривает внимательно от макушки с рыжими волосами, лежащих вечно в беспорядке, до босых ног.
— С тобой все хорошо? — Заданный вопрос ввел в ступор.
— А тебе то что? — враждебно настроилась я, складывая руки в защитном жесте.
— Беспокоюсь о тебе, — Тихий ответ от наглого волка был открытием.
— Ты? — я злобно усмехнулась, даже не пытаясь скрыть эмоции. Горе из-за предательства любимого человека, отчаянье от приближения безысходной ситуации с отвратительным альфой Росхшеэнн, злость из-за вечной борьбы с этим волком. Я, не закрываясь и не отворачиваясь, позволила волку увидеть мои слезы, водопадом текущих по щекам к подбородку. — Ты беспокоишься? — я со всему маху треснула ладонью по красивой, когда-то желанной, груди мужчины. Мне понравился и глухой стук и виноватое молчание волка. Мои истеричные побои несносного главы безопасности Академии магии продолжились. Молодой оборотень терпеливо стоял, даже не позволяя себе касаться меня. Краем глаза я видела, что девочки оставили меня наедине с этим…
— Я ненавижу тебя! — хлесткая пощечина стала последней каплей самообладания Кадгара. Мою руку жестко перехватили и непримиримо опустили.
— Ты так и не разобралась в себе, кошечка? — волк говорил мне прямо в лицо, находясь в опасной близости от губ. На шее у мужчины, которую практически не скрывал воротник – стоячка, красовалась маленькая царапина и начинающий темнеть маленький засос.
— А чего тебе от меня нужно, Кадгар? Баб у тебя полно, вон как одна с удовольствием расцарапала тебе шею! — я брезгливо высвободила свою руку из железной хватки двуипостастного, отошла на пару мизерных шагов, ощущая сквозняк голыми ступнями. — Я буду ублажать твоего альфу, все хорошо же! — я оскалилась, остервенело стирая мокрые дорожки позорного представления. Мужчина молча смотрел на меня, ждал, когда я закончу изливать на него свой негатив. — Чего тебе от меня нужно, а? Беги к своим любовницам, волк! — напоследок я опять хлопнула костистой ладонью по напряженной груди беты. След от крови разодранных пальцев остался внушительный, и именно он меня отрезвил. Устало подняла глаза на волка и прямо смотрю в его ничего не выражающие глаза. В этих рутиловых кварцах было столько всего и одновременно – ничего. Кадгар не обратил ровным счетом на испорченную рубашку никакого внимания, лишь прожигал меня немигающим взглядом.
— Будь уверена. Эта «баба», которая оставила на мне отметины сегодня ночью – будет моя. Навсегда, — От мужчины не было больше никаких фраз, он развернулся и с идеально прямой спиной и прекрасной походкой сильного самца, ушел. Из-за его последних слов я начала рыдать еще сильнее, не понимая, почему не чувствую радости, как должна была. Почему опять больно? Почему эта боль такая же, как и та, что при расставании навсегда с Кааглом? Почему наемник - менталист не сотрет память?
Девочки нашли меня тихо рыдающей. Я сидела прямо на полу, облокотившись о стену, смотрела в потолок и завывала не хуже волчицы на Луну.
— Эрьяна, что такое? Вы поссорились? — Арифея со своими глупым вопросом, произнесенным противным высоким девчачьим голосом, вызвала булькающий смех внутри меня. Поссорились…
— Мы никогда и не мирились, если что так, — Сквозь смех и слезы выдавила я, разминая онемевшие ноги.
— А как же сегодняшняя ночь? — Арифея смотрела на меня во все прекрасные ореховые глаза, хлопала длинными ресницами, и ничего не понимала.
— Сегодня ночью я была с любимым человеком, а не с этим… Я бы никогда и ни за что не была с этим уродом! — резко вскочила, стирая позорные слезы. Хватит.
Девочки вновь переглянулись. Фейка хотела что-то сказать, но ее предостерегла демонесса. Я видела прекрасно их телодвижения.
— Что? — недовольно потребовала ответа. Надоело быть раскисшей неудачницей. Пора возвращать прежнюю Эри, ту, что двадцать лет с гордо поднятой головой терпела нападки, та, что не показывала никогда своих слез. Та, которая не любила и не понимала, что такое любовь.
Раз память ты не стираешь, наемник, то я сама забуду тебя.
— Нет, ничего, — Исилиэль странно посмотрела на меня, быстро закрывая открывшийся ротик полуэльфийки.
— Вот и отлично. Пошли в Академию. Я есть хочу, — Нацепив моментально на себя обувь и теплое пальто, потащила подруг на выход. Родители обнаружились серее туч в зеленой гостиной.
— Мы в Академию, — отчиталась перед ними и быстро потащила растерянных девочек. Саниэль ничего не сказал, лишь заткнул маму, открывшую было рот. Все мне что-то сказать хотят и не говорят… Бесит это.
***
Не скажу, что я лучезарно всем улыбалась. Напротив, от моего «дружелюбного» оскала и не менее «кроткого» взгляда люди шарахались в стороны, будто я не идущий человек, а как минимум – неуправляемый межпланетный корабль. Девочки за мной ели поспевали, бежали немного позади и то и дело извинялись перед кем-то за меня.
Заприметив кованные ворота Академии, меня уже заранее все на этой территории выводило из себя. Где-то в глубине меня проснулся ландшафтный дизайнер, кровожадно потирающий лапки в предчувствии великих изменений. В первую очередь я бы снесла к низшим Богам великолепные статуи, олицетворяющие лики повсеместно известных магов нашей богатой истории. Ну, не нравились мне их самодовольные рожи! Затем принялась бы нежные кустарники, остриженные ровненько и аккуратно, которые красиво огораживали дорожки. С моим размашистым шагом эти кусты мешались.
А уж потом с удовольствием принялась за адептов и преподавателей. Бесят…
— Эри, еще парочка таких взглядов и Академия сама от страха исчезнет, — попытку Арифеи пошутить восприняла холодно – просто посмотрела на нее этим самым взглядом, про который она упомянула. Девушка испуганно вжала голову в плечи, пытаясь казаться как можно незаметнее и безобиднее.
— Ничего, переживу, — соизволила ответить. Все полчаса нашего пути подруги молчали, стараясь не злить меня еще больше.
В корпус, где располагалась столовая, я вошла монументально. Дверь открыла с ноги, при этом чуть не прибив этой дверью какого-то преподавателя с лекарского факультета, о чем свидетельствовала заалевшая большая шишка на высоком эльфийском лбу. Симпатично так алело. А каков контраст этой шишки с белыми волосами преподавателя… М-м-м, словами не передать. Любовалась бы часами напролет.
— Адептка! — истерично прокомментировал пострадавший, но так и не продолжил свою пламенную возмущенную речь. На взгляд мой наткнулся.
— Да-да, адептка, — хмуро подтвердила я, показывая при этом немалые клыки.
Рилка, стаявшая, как и всегда, на раздаче, радостно мне заулыбалась. Ее даже не смутили мои гримасы и настроение в целом.
— Правильно ты их! — подбодрила она меня, вручая огромный поднос сладостей с мучным, — Ишь, расходились!
Девочки бесшумным эскортом двигались за мной, словно одним своим присутствием могли успокоить меня. Нет, мое душевное умиротворение вернет лишь убийство одного известного волка. Или… магическое забытье.
Вкуса еды я не ощущала, просто жевала и все. Ни чувства насыщения, ни чувства злости или даже грусти. Я ничего не ощущала. Лишь пустоту глубоко в душе. Она причиняла непонятный дискомфорт. Будто кто-то бил меня несколько часов кряду со всех сил прямо в грудь. Было трудно дышать и почему-то жгло глаза.
Неловкое появление рядом со мной Сантирена и Адреана всколыхнуло меня. Я подняла на молодых людей глаза, с трудом отвлекаясь от пустоты внутри себя.
— Привет! — сын Верховной радостно улыбнулся мне, смело беря с моего подноса огромную булочку, щедро усыпанную белоснежной сладкой пудрой. Сантирен не был таким наглым, слава Богам. Он просто кивнул мне, впиваясь возмущенным взглядом в декольте Арифеи. Сестра решилась немного приспустить сверху шнуровку платья, что привело к отличному, немного легкомысленному, виду на ее молодую грудь.
— Привет, молодежь! — на мои плечи опустились аристократичного вида ладони. И если бы не привычный насмешливый голос сеньора Лориана, я бы уже сломала смельчаку руки. Молча, почти не глядя. Но уважение и даже симпатия к этому ведьмаку сыграли главную роль. Свой порыв членовредительства сдержала, скрипя зубами.
— Здравствуйте, сеньор Майо, — неслаженный хор от нашей компании прозвучал для меня как скрип очень старой двери, воспевающей свою старость каждый раз, как кто-то ее трогает.
— Так, ведьмочки, я не понял. Почему вы здесь? — Лориан плюхнулся прямо рядом со мной, задев своими худощавыми плечами.
Подруги растерянно посмотрели друг на друга, мыча при этом что-то невразумительное.
— У вас пара с Мирагелем, — хмуро сообщил Сантирен, все также пытаясь взглядом вразумить свою сестру.
— Ой! — испуганно вскочили девочки, своими телодвижениями двинув обеденный стол, — Эри, пошли скорей! — Исилиэль осмелилась подойти ближе и схватить меня за руку.
Как же меня все бесит…
На занятие мы опоздали к радости Мирагеля. Вампир заулыбался нам как родным, с предвкушением потирая руки. О его садистских методах преподавания по магической академии ходили легенды. С моим графиком занятий к нему я еще не попадала. А вот подруги уже успели нажаловаться на злого дяденьку-преподавателя.
— А вот и вы! Я уже, надо признаться, отчаялся вас ждать! — вампир бросил измываться над какой-то девочкой, в припрыжку подойдя к нам.
— Извините, сеньор Назрат, — промяукали мои сестры, судорожно сжимая руки. Я за сим наблюдала немного позади. Со скепсисом. «Нас не испугает вампир!» — с бравадой скандировали все клетки моего организма.
Сеньор «не муж» одной из наших старших ведьм заметил меня. В его красных глазах зажегся прямо-таки интерес. Не шуточный такой. Мне даже неудобно стало.
— Здравствуйте, милая Эри, — поприветствовал он меня лично. Этому мужчине надо было родиться змеей. Так шипеть, да с таким удовольствием.
— Адептка Нарр, — хмуро поправила довольного непонятно чему вампира.
— Ах, да. Адептка… — Мирагел широко улыбнулся, представляя во всей красе длинные парные клыки.
— Здравствуйте и вам, сеньор, — копируя интонацию мужчины, также широко улыбнулась. Только мой набор клыков повнушительнее будет какого-то там вампиреныша.
Вампир от нетерпения сказать какую-то гадость чуть ли не подпрыгнул, глаза его уже радостно горели, как магические фонари. Но был остановлен.
— Адептка Нарр, опоздали, имейте смелость извиниться и начать заниматься, как и положено адептам, — прохладный тон главы безопасности не выражал никаких эмоций. Волк прошел мимо меня, даже краем взгляда не одарив.
Гордо поднятая голова, безупречная осанка, отглаженный черный костюм. Все в этом мужчине истончало силу и сексуальность. Все ведьмочки с какой-то непонятной жадностью смотрели на него, ловили каждый взгляд, жадно вслушивались в слова Кадгара. Все, кроме меня.
При появлении этого самца во мне волной поднялся гнев. Я гордо вздернула подбородок, изящно прошла мимо него, красуясь самой женственной походкой, для этого и нужно-то всего дать немного воли внутренней кошке.
— Выскочка, — прошипел кто-то из ведьмочек, на что я лучезарно одарила говорливых своей фирменной улыбочкой – пасть, полная клыков.
— Итак, девушки! — Мирагел немного подрастерял свой пыл при появлении более молодого представителя мужского пола. Росхшеэнн равнодушно взирал с высоты своего роста на всех выстроившихся неровным строем ведьм, — Сегодня прекрасный день для тренировки ваших хилых телец. Сообщаю вам, что занятие будет ключевым. Я и мой коллега путем изби… — вампир широко улыбнулся, тут же поправляясь, — проведения боя с каждой из вас. Все очень просто! Мы делим ваш скромный коллектив между собой пополам, ставим баллы от одного до пяти.
— В зависимости от бала, который вы получите, — в диалог вампира вмешался волк, — ваши занятия буду проходить со мной и с сеньором Назратом. Ведьмы с балами менее четырех будут заниматься, как и прежде, с Мирагелем. Соответственно, ведьмы с балами выше трех – со мной.
— Можно вопрос? — с середины нашего строя донесся писклявый голосок Арифеи.
— Конечно! — вампир счастливо улыбнулся полуэльфийке, словно душевнобольной.
— А как именно будет проходить… бой? И как вы будете оценивать наши возможности, — От пыла Мирагеля девушка явно растерялась и проговорила свои вопросы себе под нос. Думаю, ее услышали только те, у кого сверхъестественный слух.
— Вы видели, как проходят учебные бои у магов-боевиков? — встрял Кадгар, сделав несколько шагов к Арифеи. Мне не было видно с своего места подругу, но чутье подсказывало, что она безмолвно кивнула.
— Так и вы будете сражаться. А как вас будут оценивать – не важно. Главное вы поняли систему сегодняшнего занятия, — Волк прохладно ответил, взирая на всех девушек так, словно он король – не меньше. Правда, его рутиловые глаза не смотрели на меня ни секунды. Будто меня и не существует. Да чтоб тебя блохи загрызли, какие мы гордые!
Глупых вопросов больше не последовало. Все грустно вздохнули, ожидая дальнейшего развития событий. Мне было лично не понятно, как именно мелкие девчонки, ни разу не изучавшие технику рукопашного боя, будут сражаться. Тем более, как боевики. Ладно я, меня уже больше полугода избивают и радуются. Я уже привыкла и даже кое-чему научилась. Да и Ррах регулярно тренировал меня, как настоящего бойца.
Преподаватели оставили нас на некоторое время стоять также в строю, обсуждая между собой детали. Девушки стояли и даже не шушукались, как делали обычно. Ведь тут присутствует главный садист Академии и самый желанный мужчина той же Академии. Не хотели попасть в руки Мирагеля, а также предстать лучшем свете перед Кадгаром. В общем, головы девушек были заняты дурью, да и только.
— Адептка… Амотеру, — Вампир встал в центр одной из площадки, очерченной магической, светящейся даже при свете дня, линией. Бледная девушка испуганно выбежала к преподавателю, во все глаза смотря на него.
— Сеньора Исилиэль, — Волк попрал все манеры общения в Академии, вызывая нашу демоническую принцессу не так, как того требовали правила. Темнокожая ведьмочка вышла плавно, ни на миг не позволил смятению отразится на миловидном лице.
Бой Амотеру с Назратом и боем то не назовешь. Скорее – избиение глупеньких ведьмочек. Девушка то и дело падала, но оставалась в пределах контура, что не позволяло окончить представление так скоро к удовольствию маньяка. Не понимаю, как с такими замашками, сеньор вампир попал в Академию.
А вот расхаживания вдоль контура второй площадки волка и демонессы заинтересовало очень не только меня. Казалось бы, как может сражаться девушка в длинном платье? Но в тот момент, когда Исилиэль сделала первые движения, становясь в боевую стойку, все сомнения исчезли. Подруга двигалась так, словно всегда сражалась в платьях такой длинный. Не удивлюсь, если она и на каблуках будет так двигаться. Волк, предварительно скинувший со своих широких плеч камзол элегантного покроя, не отстал от принцессы. Тело мужчины будто не имело костей, оно перетекло из расслабленной позы в боевую моментально. Не знаю, как девушки, которые слаженно залились восторженный вздохом, а меня не очень впечатлило. Насмотрелась уже. Да и… смотреть там нечего. Если только когда волк без рубашки. Тогда да, там можно что-то глянуть. Одним глазком.
Не отвлекаясь, как другие, на крепкое тело «Кадагайчика», следила за боем. Моя сестра молодец, конечно. Смогла противостоять. Да, не долго, но вполне сносно для ее комплекции и подготовки. За что и получила четверку.
— Молодец, Иси! — Арифея радостно хлопала в ладоши, когда услышала итог сражения Исилиэль с Кадгаром. Сама же демонесса выглядела недовольной.
— Давно не тренировалась, — прокомментировала принцесса. Я уважительно кивнула ей.
— Адептка Трейби-Терр Вайд, — прервал прохладный голос радостные пританцовывания Фейки. Я вперила встревоженный взгляд в волка. Он чокнулся? Она не выстоит и одного удара.
— Правильно, что он вызвал, — тихо сказала Исилиэль, едва заметным махом руки показывая на все еще продолжающийся бой Амотеру с Назратом. Вампир отводил душу, как ему только хотелось. Ведьмочка уже едва ли сдерживала слезы. Она вяло отвечала на выпады Мирагеля.
— Ой! — раздался тихий стон Арифеи с другой площадки. Девушка сидела прямо на земляном полу у ног Кадгара. Мужчина тяжко вздохнул и помог подняться девушке. А далее была нервирующая сцена объяснений для совсем не боевой ведьмочки азов: как надо защищаться, как встать в стойку и прочее. Все это волк проделал с милой кривой ухмылкой, на которую способен только он. Арифея поддалась очарованию молодого оборотня, что свидетельствовали порозовевшие конопатые щечки.
— Эри, она просто смутилась… — зачем-то добавила Исилиэль, осторожно касаясь моей руки. Когти уже разодрали ладонь. Когда они появится успели, не помню.
— Главное, чтоб она не пострадала, — не радужно поделилась своими мыслями. Да, я очень переживала за подругу. Она совсем слабая. Она не соперник такому, как Кадгар. Он воин. С рождения его натаскали сражаться, убивать быстро и без лишних движений. Промедление может стоить жизни. И он это прекрасно знает.
Очередной выпад волка вновь чуть ли не волшебным образом опустил Арифею на пол. Но теперь девушка болезненно стонала, вытирая слезы с щек.
— Прекрати! Она слабая. Даже на двоечку не тянет. Ты это знаешь, — Я молниеносно оказалась перед Кадгаром, загораживая собой хныкающую сестру. Волк зло прищурился, взирая на меня. Так, словно увидел противную букашку, портившую ему жизнь день за днем.
— Здесь преподаватель я. Знаешь, что это значит? — Теперь тон и настроение Росхшеэнна не был прохладным и равнодушным. Маска отстраненного спокойствия слетела с его лица, являя лик злости. И зол он был на меня. — Это значит, что решаю я. Уяснила, Нарр? — Он склонился прямо надо мной, давя своей комплекцией. Меня это не пугало, а наоборот – нервировало до бешенства. Я наотмашь ударила главу безопасности Академии когтистой ладонь. Да, мне это нравится в последнее время.
— Адептка Трейби-Терр Вайд, два бала. Свободны, — Голос волка звучал немного приглушенно с рычащими нотками. Глаза приобрели мистический свет, что говорило только об одном. Оборот совсем близко. — Адептка Нарр, к бою, — хрипло выплюнул он, отходя от меня на два коротких шага.
Я, не раздумывая ни секунды, обратилась прямо в прыжке, кинулась на мужчину, клацнув зубами в опасной близости от шеи. Кадгар скинул мою нелегкую кошачью тушку с себя в повороте от удара моей лапы также принимая звериную сущность. Серебряный волк встал на четыре лапы прямо передо мной, возвышаясь и взирая звериными светло-желтыми глазами с укором и злостью. Нет уж, Кадгар, не разжалобишь. Моя совесть спит.
Наш бой, если его так можно назвать, продолжался до тех пор, пока я не оказалась зажата между передними лапами волка, а его клыки щерились у меня прямо перед носом. Я вырывалась, рычала. Но он придавил меня не сколько своим весом, сколько своей Силой, позволив той накрыть меня будто непробиваемым щитом.
— Отпусти! — закричала я, принимая человеческое тело. Волк был таким крупным, что я свободно разместилась у него под лапами, взирая снизу вверх прямо в светло-желтые глаза, обрамляемые серебристой шерстью.
— Три бала, адептка Нарр, — после превращения голос Кагара звучал тихо и хрипло, а взгляд был еще по-звериному мистическим.
— Что? — неверующе переспросила, отталкивая руки мужчины, так и заключавшие меня в капкан. Глава безопасности встал, поправляя смятую при превращении белоснежную рубашку.
— Три бала за неподчинение приказам. Свободна, — глухо повторил Кадгар, отворачиваясь от меня.
Гнев застил глаза, и я вновь подбежала к мужчине, замахиваясь для удара. Знаю, это не правильно и глупо. Ведь бой закончен, бал я получила. Но почему-то ничто не могло остановить меня.
Кадгар перехватил мою руку прямо перед собой, больно сжал запястье.
— Еще раз так сделаешь и пожалеешь об этом, — прошипел он в своей излюбленной манере – у меня перед носом, так, что я чувствовала жар его тела губами. Я попыталась вырвать руку из захвата, но мне не позволили. Волк склонился еще ближе, касаясь кончиком носа моего уха, а губами пробуждая миллиарды мурашек на шее. — Завтра в шесть утра. Мы отправляемся в Росх, — И мужчина оставил меня в покое, откидывая почти от себя мою руку.
— Нет… — смогла я только прошептать, опускаясь на пол. Нет, только не это.
Нет…
Он
Кто бы мог подумать, что правила твоей же игры будут изменены. И кем? Жертвой, пешкой. Сам того не осознавая, я стал ведомым.
Влюбился.
О Боги, как это вообще возможно? Мышка обыграла своего охотника. Да еще и так виртуозно, словно так и должно было быть.
Завладела мыслями, желаниями, смыслом жизни. Точнее, показала, что желания были пустыми, а смысла жизни и не было. Моя кошечка и стала смыслом жизни, моим желанием…
Видимо, правду говорят в народе. Ведьмы – это проклятье. Сама Богиня любви их защищает, бдит и наблюдает, чтобы ее любимых дочерей не обидели. А я ведь хотел просто поиграть с Эрьяной.
Моя кошечка… Ты думаешь, что ненавидишь. Сама от себя бежишь, прячешься от чувств, терзаешь не только меня, но и себя.
Нет, моя кошечка, я не позволю тебе и дальше заблуждаться.
Ты будешь моей. Навсегда.

----------

Глава шестнадцатая

Глава шестнадцатая
Глава шестнадцатая
Рассвет я встретила, мрачно наблюдая за тусклым просветлением по-зимнему серого неба. Пейзаж был словно черно-белое изображение на маг-снимке, и лишь неспешные поры ветра меняли замершее состояние окружающей природы.
Я не спала всю ночь, просидев на подоконнике. Сумку с малочисленными вещами собрала еще вчера. Да и что там за вещи? Мне много не нужно. Вряд ли шлюха старого альфы будет выползать из своей норы.
В голове роились множество мыслей. Смешно, но только когда пришло время исполнить договор преждевременно, я поняла – полюбила эту комнату, она стала мне намного роднее, чем та, в которой я провела двадцать лет. Я буду скучать по девочкам, мои единственным подружкам. Сестрам. Мое сердце разрывается от тоски, стоит только вспомнить легкомысленную кокетливую улыбку матери и умный, немного хмурый взгляд отца.
Прошло всего полгода, а я так прикипела к этому месту и людям – нелюдям. Оборачиваясь назад, осознаю, какая же дура я была. Сколько обидных вещей я сделала родным, сколько ужасных слов сказано, а уж сколько совершено ошибок – страшно посчитать.
Я маленькая, незнающая настоящей жизни, девчонка. Впервые в жизни полюбила, наконец-то поняла, что такое счастье иметь семью. А какое же счастье иметь подруг, которые ближе родных сестер. Двуликий Бог, что же я сделала не так, почему ты именно меня обрек на эту судьбу? Зачем ты мне показал, чего меня решают? Зачем?
Глухой стук в дверь напугал своей неожиданность. То есть, не неожиданность, скорее – началом конца. Сердце испуганной птицей забилось в груди. Ну вот и все.
— Готова? — Кадгар не дождался моего ответа, стремительно войдя в комнату. Его взгляд пробежался по моему лицу. Прекрасно знала, что выгляжу, как умертвие. Слезы, бессонная ночь, нервы – не лучшие друзья здоровому внешнему виду.
На вопрос волка даже не соизволила ответить, тихо встала, подхватила свою дорожную сумку и направилась к выходу.
Прямо у порога мужчина ухватил меня за руку, останавливая. Мы были так близко друг к другу, что я чувствовала горячее дыхание беты на влажной от слез щеке.
— Давай сумку, понесу, — После продолжительной паузы хриплым голосом произнес он. Сил на споры не было, поэтому сумма с моего плеча перекочевала в руки Кадгара.
Стоило нам выйти из женского общежития, как я увидела отца. Он быстро подошел ко мне, смотря прямо в глаза волку.
— Дай нам пару минут… — свой собственный голос я не узнала, так жалко и низко он прозвучал.
— Я жду у ворот, — Кадгар кивнул Саниэлю и быстро ушел, оставив меня с отцом наедине.
Посмотреть в глаза папе было стыдно и больно. Как я могла наговорить им гадостей?
Тепло отцовских объятий не сравнить ни с чем. И я, наплевав на свое удивление от такого проявления родительской любви, крепче прижалась к Саниэлю. От него пахло летом: теплом и дождем. Самый родной и любимый аромат. Я вдыхала его поглубже, уткнувшись носом прямо в шею отца. Вдыхала так, чтобы не забыть его никогда. Сохранить это тепло где-то внутри себя.
Я буду помнить и любить тебя всегда, папа…
— Иветта не решалась прийти, боится, что не сможет отпустить, — тихо пробурчал мне в волосы Саниэль. Я напоследок еще крепче прижалась к нему, неотвратимо отстраняясь.
— Ничего, я понимаю, — все тем же хриплым, неузнаваемым мной самой, голосом ответила я. Подняла глаза, чтоб запомнить напоследок лицо отца, его невероятные янтарные глаза, грубые складочки между бровей и у уголков губ, упрямо сжатые губы. — Попроси за меня перед ней прощения, пожалуйста. Я правда… хочу, чтобы вы простили меня за все…
— Эрьяна, — отец сжал мою руку, заглядывая в мои наполненные слезами глаза, — Мы никогда не держали зла на тебя. Мы любим тебя… И я что-нибудь придумаю! Я вытащу тебя из Росха, из треклятого Аукендона…
Я широко, но грустно улыбнулась Саниэлю.
— Не надо. Это же ради клана. Я сделаю это, — Еще раз прижалась к отцу в быстром объятии и чуть ли не бегом ушла к воротам. Прощаться навсегда слишком больно.
Волк одиноко стоял с моей сумкой у ворот, наблюдая за моим приближением. Стоило мне подойти, он сунул мне в руки амулет для одноразового перемещения. Великолепное новшество магов-виртуозов нашего времени.
— А в прошлый раз мы тряслись в карете для твоего удовольствия? — сарказм сочился подобно яду из моих уст. Этот волчара шелудивый бесил меня больше всего на свете.
— Да, — довольно грубо ответил волк, больно схватившись за мой локоток вновь.
Перенос был странным. Мы словно вращались вокруг своей оси в световом тоннеле. Перед глазами все мельтешило, а желудок порывался показаться всему свету.
Как только я почувствовала землю под ногами, рухнула на пятую точку, сдерживая рвотные поры.
— Выпей, — Прямо перед носом оказалась фляга, но мне было настолько плохо, что рук и фляг было раза в пять больше, чем на самом деле. Да и еще эти руки издевались надо мной – они вращались прямо перед глазами, что не способствовало успокоению организма.
Горьковатая жидкость живительной струей оказалась у меня во рту, стоило сглотнуть ее и самочувствие улучшилось.
— Спасибо, — тихо поблагодарила я волка, который самоотверженно напоил меня лекарством.
Кадгар ничего не ответил, помог подняться на ноги и повел прямо к высоченному ненавистному ограждению Аукендона.
Ну, здравствуй, родной край… Или, быть может, родная тюрьма?
Встретили нас примерно также, как и в прошлый раз: все молча наблюдали за нами, не отрывая взгляд. Ради встречи очередной сучки альфы все оборотни встали пораньше – ведь мы с волком прибыли примерно часов в пять утра.
— Равил, — перед волком склонилась женщина с искореженным от шрамов лицом, — Разрешите мне сопроводить рави в ее дом… — последнее слово звучало особенно мерзко, но виду я не подала.
— Помни о правилах, — Кадгар ожег дыханием мое ухо. Я прямо посмотрела в глаза волку и одними глазами показала, что я все помню.
Изуродованная женщина взяла мою сумку и пошаркала по улице в верх, к дому альфы. Я сглотнула болезненный ком слез, что уже были готовы вырваться наружу.
— Рави, — женщина подтолкнула меня к одному из маленьких домиков, расположенных у жилища Тахарга. Ну надо же, для шлюшки альфы приготовили отдельный домик. Ни дать, ни взять, Тахарг брезгует жить в одном доме с такими личностями, как я.
— Вы можете отдохнуть с дороги, — оповестила меня старая волчица, зашвырнув брезгливо мою сумку куда-то вовнутрь теперь моего дома, — Вечером состоится праздник в вашу честь … Мои дочери навестят перед этим событием, приготовят, — Женщина ушла, оставив меня в гордом одиночестве.
Нет уж. Я столько лет старалась стать сильной. Проста так я не сдамся. Начало конца не означает же окончательный крах жизни. Еще повоюем.
Наплевав на все правила, о которых мне напоминал вездесущий Кадгар, я вышла на улицу. Посмотрела на всех зевак, словно они букашки. Расходились тут, смотрят, как на экспонат.
— Интересно? — В лоб спросила первого попавшегося волка. Им оказался молодой еще, со смешным пушком у ушей, парень. Юноша вылупил на меня глаза, как на чудовище какое и убежал, не забывая оглядываться. Шальной какой-то.
Не обращая должным образом никакого совершенно внимания на собравшихся на улице волков, я бодро шлепала к лесу. Соскучилась очень по нему. В Танаисе и парка то нормального нет, лишь на территории Академии небольшая аллея. И мне больше всего в городе не хватало именно молчаливого вечно спокойного леса. Он своей зеленью и высоченными стволами деревьев успокаивал и меня. Вселял надежду на что-то хорошее.
— Эри, головушка твоя прекрасная совсем не работает, когда нервничаешь? — насмешливый голос Кадгара вызвал лишь глухое раздражение, своего пути я не прервала, все так же шла прямо к высоченным соснам, слегка припорошёнными снегом.
— Эрьяна, — грозные нотки прозвучали волнительно, поэтому я притормозила, полуобернувшись на голос беты. Кадгар был уже облачен в традиционный наряд, щеголяя голыми ступнями и не менее голым торсом. Увлекательное такое зрелище, особенно при зимнем пейзаже. У меня в голове будто что-то щелкнуло, я подошла к волку сама, краем глаза видя всеобщий шок и неодобрение всех правильных оборотней. А уж слух уловил гневное перешептывание. Не всем пришлась по душе моя выходка.
— Да, равил, — В голос постаралась вложить всю нежность на которую была способна, чем ввела непробиваемого Кадгара в ступор.
— Возвращайся в дом, — приказал он, чувствуя неладное. Я ласково улыбнулась ему, на что он грозно нахмурился. Даже не понимает, что я задумала.
— Что происходит? — до отвратного прокуренный голос альфы вызвал всплеск гаммы чувств: страха, отчаянья, глухой печали и паники. Мозг у меня отключился напрочь, иначе я не сделала того, что произошло в следующую секунду.
Порыв тела и я уже прижимаюсь в болезненном поцелуе к Кадгару, льну всем туловищем к нему. Самое удивительное, что он отвечает, но нежно, словно извиняясь.
— Что происходит?! — Тахарг буквально вырвал меня из объятий беты. Альфа волчьего клана был в бешенстве. Его морщинистое лицо исказила жуткая гримаса, изо рта торчали удлинившиеся клыки.
— Я заявляю свои права на рави Эрьяну Нарр, — Громко, во всю мощь своих легких, с гордо расправленными плечами, произнес Кадгар. Глаза молодого волка сверкали так, словно вобрали все тепло солнца. И согревали меня сейчас только они.
— Ты не имеешь права! — Тахаргу надо было родиться не волком, а змеей.
— Кадгар остановись… — еле слышно попросила я, мне было страшно за него… Почему-то стало невыносимо страшно за него, а не за себя. Он поймет позже, что совершил ошибку. А вот у меня нет выхода их всей этой жуткой ситуации.
— Я говорил тебе, что буду бороться за наше будущее, — глухо ответил он мне, не обращая внимания на окружающих, которые недовольно галдели. Он смотрел только на меня. А злющий Тахарг пыхтел рядом, чуть ли не рыча преобразившейся в звериную челюсть.
— У нас нет будущего… Кадгар, я… — мне от чего стало больно смотреть в глаза волку, но я все равно сказала, — я люблю другого…
— А ты уверена? — В голове у меня будто сорвало платину, воспоминание одно за другим врывались, сметая те, старые. Вот моя первая встреча с Кааглом, но только вместо непроницаемого мрака – лицо Кадгара, его наглая усмешка и сверкающее светлые глаза… Вечер в таверне, когда произошло «самоубийство» — вновь не мрак, а Кадгар и его пылающий желанием взгляд… Бал, его признание и взгляд — он больше не играет со мной, он действительно любит меня.
Наша ночь… Все в мельчайших подробностях, деталях. И боль в глазах Кадгара, когда он явил свой лик, а я расстроилась и разозлилась.
— Она моя, Кадгар! — хриплый и жестокий голос альфы волков вернул меня из грез памяти.
— Эрьяна в праве решать сама, — глухо ответил бета. Он все так же смотрел на меня, словно ожидая чего-то.
— Я… — слова давались с большим трудом, но я пересилила себя. Прямо посмотрела в любимые глаза наемника, с удовольствием игравшему со мной, — У меня нет права. Я прибыла сюда для исполнения договора.
Кадгар зарычал так, что у меня задрожали коленки от страха.
— Я заявляю права на эту самку! — рыкнул он всем, срывая с себя удлиненный камзол стального цвета. Следом за ним же это сделал альфа, с той лишь разницей, что Тагарх срывал с себя серебряную рубашку с сапфировой каймой.
Мое сердце замерло, сжимаясь от страха. Это же настоящий бой. И Кадгар бросил вызов ни какому-то там самцу, а альфе. Альфе воинов.
— Нет! Кадгар! — закричала я и было рванула к центру импровизированной арены, но мне кто-то схватил, крепко удерживая на месте. И бой начался. Я от ужаса зажмурила глаза, считая оглушительные удары собственного сердца. Что происходит вокруг не слышала и не понимала. Боялась даже дышать, ни то чтобы глаза раскрыть. Но я все же решилась на это. Два серебристых волка пытались загрызть друг друга. Я не понимала кто есть кто, мне было жутко смотреть на эту бойню. Потому что кровь и даже куски плоти разлетались в стороны. Это бой на смерть.
Обманный выпад более мелкого волка, и второй зверь лежит на земле, замешкавшись на доли секунды. Этих мгновений хватил первому, чтобы вцепиться в раскрытую глотку врага. Визг волка резанул по всему моему существу, побеспокоил мою кошку. Я поймала взгляд поверженного и неистово закричала, упав на землю. Это был Кадгар, ведь больше ни у кого нет таких глаз.
Альфа, наслаждаясь победой, оставил Кадгара, неспешно обходя его, но его алчный взгляд бегал по нелюдям, собравшимся вокруг, из пасти капала крови – кровь моего наемника.
Раздался болезненный рык и Кадгар слабо встал на четыре лапы. Тахарг расслаблено подошел к нему, всем своим видом показывая, что он победитель. Но, как я поняла позже, это была лишь видимость. Раненный волк сделал почти немыслимый рывок всем телом и вцепился в гордо выпяченную шею альфы. Он вгрызся и не опускал до тех пор, пока тело альфы не перестало биться в конвульсиях.
Брезгливо выплюнув кровь поверженного альфы, Кагар выпрямился, всматриваясь звериными глазами в мое лицо. Он, под прицелами ошеломленных зрителей, принял облик человека, нагой подошел к своему брошенному подле меня камзолу, вытащил из потайного кармашка тонкий витой браслет, парный к кулону, который я носила.
— Ты моя единственная, Эрьяна, — болезненно прохрипел он. Его шея напоминала месиво из крови мяса и кожи. Мужчина протянул браслет мне, лихорадочно смотря в мои зареванные глаза.
А я не могла ничего сказать. Я помнила лишь боль, что он причинял мне раз за разом, как он играл со мной, трусливо пряча лицо за магией. И… я думала лишь о том, что ему нужен лекарь, срочно… Но я ни произнесла не слова, безмолвно смотрела в его глаза.
Кадгар скривил губы от боли, швырнул мне под ноги браслет.
— Уходи… — булькающий хрип, и он отходит сам на полшага, — Мне не нужна женщина, которая не умеет прощать, — Он будто сам не верил в эту отговорку, так нелепо прозвучала она. — Уходи! — зарычал он из-за всех возможных сил, закашлявшись тут же в страшном приступе.
Шаг, еще шаг. Я смотрела на харкающего кровью Кадгара, на столпившихся вокруг него волков. Быстро подхватила браслет, не понимая зачем, и побежала. Побежала со всех ног, не зная куда. Я не понимала ничего. Мне было страшно и отвратительно больно. И я бежала и бежала куда-то в глубь заснеженного леса, где не были слышны эти хрипы и обращения к новому альфе волков, где не был слышан аромат его тела с нотками морошки. А в голове колоколом били его последние слова «Уходи!».
И я ушла.
***
— Я нашел ее! — в мое помутившееся сознание ворвались посторонние звуки. Кто-то бережно подхватил меня на руки. Сквозь пелену погрязшего во мраке и холоде сознания, я чувствовала магию. Мой спаситель передавал информацию другим по магическому прибору. Сил не хватило на то, чтобы открыть глаза. И я вновь потеряла связь с миром.
— Она совсем замерзла… — другой голос раздался, рассеивая тьму внутри. Обеспокоенный голос и почему-то родной.
Вяло раскрыв глаза, увидела несколько леопардов и две пары ног, облаченные в черные штаны. За ними был лишь заснеженный лес, и странная светлая тень, исчезнувшая в дали. Кто-то присел передо мной, аккуратно убирая от лица замерзшие пряди волос.
— Папа? — Я не верила в то, что вижу. Видимо это сон… Передо мной сидел отец с таким обеспокоенным лицом… Такого выражения лица я никогда не видела у него. За спиной у отца я заметила деда.
— Что вы здесь делаете? — ничего разумнее я спросить просто не могла. Для меня было шоком видит на территории волков леопардов, а еще большим потрясением – отца и деда вместе.
— Эрьяна, попробуй встать, — мой вопрос проигнорировали, оставив без внимания. Саниэль заботливо укрыл меня чем-то, помогая привстать. Подо мной был постелен чей-то камзол. По всей видимости, первого нашедшего меня. Судя по расцветке, это был камзол волка.
— Ой… — с онемевших губ сорвался стон. Все тело сковал холод и боль. Я не помнила, сколько пролежала вот так – на голой земле. Отец со всей возможной аккуратностью приподнял меня, ему в этом помог и Ррах. Три леопарда, что были в зверином обличии стояли поодаль. Саниэль крепко прижал меня к себе, стараясь не причинять дискомфорта. А потом мне стало безразлично на боль, я провалилась в спасительную тьму.
В себя я приходила с трудом. Тело не подавалось мне. Я застонала, пытаясь поднять руку. Конечность не слушалась меня, шлёпнувшись неловко обратно.
— Эри, детка! – раздалось откуда-то сбоку, — Саниэль, она очнулась! — еще громче и ближе ко мне.
Перед глазами прыгали темные блики, но я смогла рассмотреть темный силуэт подошедшего. Ореол рыжих волос, уложенных в прическу, сложно не узнать.
— Мама? — прохрипела я. Горло саднило до невыносимой боли.
— Молчи, родная, молчи, — Иветта заботливо погладила меня по щеке. Мошкара перед глазами постепенно сошла на нет, и я спокойно смогла рассмотреть обеспокоенное лицо матери. В комнату быстро вошел отец, тут же склонившись передо мной.
— Как ты себя чувствуешь, Эри? — Мужчина осторожно прощупал мои руки, которыми я так и не могла двигать, коснулся лба.
— Иветта, сходи за Лорианом, — Я совершенно ничего не понимала, наблюдая за копошением вокруг меня.
— Что происходит? Где… Росхшеэнн? — Я малодушно струсила и не смогла назвать нового альфу по имени.
Саниэль устало вздохнул, присев на краешек постели.
— Он сообщил нам о твоем побеге сразу. Собственно, это он нашел тебя. И… — мужчина странно посмотрел на меня, — просил передать тебе вот это.
В руку мне вложили сложенный пергамент.
— Где наша истеричка? — в комнату радостно влетел мой любимый ведьмак. И только сейчас я поняла, что лежу в своей комнате в поместье матери. Не могли оборотни допустить присутствия стольких чужаков на территории Аукендона.
— Лориан… — голос отца приостановил дальнейший всплеск юмора сеньора Майо. Ведьмак шутливо поднял руки вверх, подойдя ко мне, но видимо не удержался:
— А ты так не можешь! — широко он улыбнулся мне, намекая на понятые руки. На что я по-страшному каркающе рассмеялась.
— О-о-о, деточка. Не делай так больше. Я сегодня спать не буду. Чес-слово, чуть не обделался! Жуть просто! — Лориан отогнал от моей постели отца и сам беспардонно плюхнулся на нагретое уже местечко.
Ведьмак молча дождался, когда мы останемся наедине, а затем приступил к моему осмотру.
— Не знала, что вы лекарь, — прокаркала я своим нежным голоском. Мужчина на все мои попытки разговаривать реагировал взглядом из разряда «Ты больная, причем на всю голову».
— А я и не лекарь. Так, балуюсь слегка, — криво улыбнувшись, поддержал разговор Лориан. Мужчина замолчал на продолжительный промежуток времени, в течении которого ощупывал мои конечности, оплетал каждую мышцу моего тела магической паутинкой.
— А тут у нас что? — Майо бесцеремонно вытащил из неподвижной ладони записку, что оставил отец, и таким же беспардонным образом прочел ее, — «Договор не нарушен. Ты свободна», — Лориан скептически осмотрел записку со всех сторон, повертел ее в руках, лишь после этой клоунады решил поинтересоваться, — Это от Кадгара?
Вместо ответа, я прикрыла веки. Глаза защипало от готовых явить себя слез.
— А где «люблю, целую, жди ночи, пупсик»? Что это за отношения у вас, не понимаю?
На каждое слово ведьмака в теле зарождалась тянущая боль, прямо в груди. Но я держала свои эмоции под замком.
— У меня нет отношений с сеньором… Росхшеэнном, — как можно громче и уверение пыталась произнести я. Но по кислому выражения лица сеньора Лориана не трудно было догадаться, мои уловки не удались.
— Ну да… — Неожиданно бодро поддержал мою откровенную ложь Майо, — Я просто думал иначе, если честно. Ну там, страсть между адепткой и ее сексуальным преподавателем. Или неразделенная любовь, что очень похоже… Ты провалялась в лесу, драгоценная наша истеричка, почти четверо суток. Кадгар сообщил нам о твоем побеге сразу, искал тебя в одиночку… А когда нашел и ты очнулась… Ушел, попросив твоего отца передать эту записку… Я грешным делом подумал, что у вас там страсти-любовь, просто поссорились. Разлад в раю молодоженов… Но раз ты говоришь, что это не так, так и быть – дразнить тебя «сеньорой Росхшеэнн» не буду!
Я застыла, против воли задержав дыхание. Я должна его забыть, вычеркнуть из памяти. Я теперь свободна! Но…
— Как он себя чувствует?
Лориан широко улыбнулся.
— Ты точная копия своих родителей! Нормально все с ним, всего то харкаться будет кровью недели две.
Мужчина оставил меня одну, за что я ему была безмерно благодарна.
Быть сильной и свободной. Во чего я хотела всегда. Теперь это осуществимо. Надо лишь забыть эту болезненную первую любовь. Вздохнуть полной грудью. И жить.
Но почему кажется, что сейчас это невозможно?
Магический сон стал для меня облегчением. Но даже во тьме навеянного сновидения я чувствовала боль в груди. И тьма… Она казалось родной и любимой, несмотря на то, что предала меня.
***
С больным горлом и застуженными мышцами всего тела я провалялась больше недели. К тому времени я успела пообещать матери, что прогуляюсь с ней по торговым лавкам. Что меня покусало, я не знала. Но это было определенно что-то невероятное, как еще объяснить мое согласие. Уж тем более, радостное!
Но видимо меня покусало что-то странное и оно было не одно. С моих уст сорвались честные слова про Адреана, когда пришла Арифея с Исилиэль. Фейка сидела с таким удивленным видом, а когда мои умозаключения поддержала еще и демонесса – ореховые глазки полуэльфийки грозили вывалиться из глазниц.
— А почему вы раньше не говорили, что он не нравится вам? — спросила Арифея.
— Ты же влюблена в него. Просто были рядом с тобой, чтобы ошибок не наделала, — Иси, как умеет только она, нежно приобняла полуэльфийку.
— Девочки, а что там с покушением на ректора? Удалось найти виновного или еще нет? — сменила тему разговора. Я выпала из жизни Академии почти на две недели, может они стали ключевыми.
Подруги переглянулись, причем у Исилиэль было очень опечаленное лицо.
— Иси?
— Это мой брат. В юности ректор вызвал моего брата. Просто понимаешь, Эри, это позор для любого демона. Вот Инари и затаил злобу, – тихое признание демонессы не было для меня шока. Подобное я и предполагала, с той лишь разницей, что подозревала в участии и Намаракила:
— Он сначала убивал похожих на ректора: все убитые были блондинами, да и обладали не дюжими способностями в ментальной магии.
— А последние жертвы были причастны еще и к миру между нашими системами. Диплотами и учеными, специализирующихся на демонах. Я услышала, как об этом Сантирен с Адрианом обсуждали, — поделилась Фейка.
Исилиэль просто кивнула.
— Его депортировали на Баер-Бесс. А там отец Иси посадил его в особую тюрьму. Ведь из-за Инари`Ома едва ли не рухнул мир между нашими системами. Мы так долго стремились к нему, — продолжила тем временем Арифея.
Да… Мы так долго стремились к миру, что простые смертные не в курсе, когда же произошло объединение систем. Но кого это волнует? Разве только мне одной интересно.
И почему, когда маска злодей сорвана, у меня остались еще куча вопросов? Кажется, что загадок стало больше. И странное тревожное чувство, которое еще ни разу меня не поводило – не отпускало.

----------

Глава семнадцатая

Глава семнадцатая
Глава семнадцатая
— Ну что ж, поздравляем нашего Саниэля с новой должностью!
Я сидела напротив отца, который хмуро глянул на маму. Она устроила слишком помпезный ужин для нашего узкого круга. Стол был заставлен всевозможными яствами, красиво украшен свечами и цветами.
— Новая должность? — с моим расписанием дня, я была не в курсе, какой день недели идет, а тут такое событие!
Отец странно посмотрел на меня исподлобья. Ясненько. Родители что-то темнят. Смелее в этом вопросе стала Иветта.
— Наш папа теперь глава безопасности Академии, — Аристократическое воспитание всегда дает о себе знать. Даже сейчас, мама ровно выпалила фразу, ни на секунду не замешкавшись.
Ох… Видимо корона власти мешает одному известному волку поддерживать еще порядок в Академии.
— Поздравляю, папа. Сеньору Лаиму давно пора было поставить тебя на эту должность. Еще пару десяток лет и ты со спокойным сердцем и спящей совестью займешь пост самого ректора, — Я максимально постаралась спрятать свое расстройство за неясной шуткой. Меня же не воспитывала бабушка, великолепными манерами и актерской выдержкой я похвастаться не могу.
— Ну, конечно, — хмыкнул себе под нос новоявленный глава безопасности.
— Мы собрались сегодня не за тем, чтобы делиться своими шуточками. Эри, — мама подняла бокал с соком. Она постаралась бросить употреблять алкоголь, когда я с ней поговорила по душам. Это было уже давно, чуть меньше года. Но сработало же, чему я не могла не радоваться. — Ты наша гордость! Первая в истории адептка, которая экстерном окончила ведьминский курс в полном объеме! Умничка! — Иветта радостно щелкнулась своим бокалом о хрустальную вазочку с конфетами. Но радостный звон хрусталя не принес такого настроения мне.
— Ты окончательно решила? – отец прямо смотрел на меня.
Он ни раз разговаривал со мной по этому поводу, но мой ответ всегда оставался неизменным. Раз мне даны такие странные силы от Великих, почему я должна не обращать на это внимание?
За полгода, прошедших после «коронации» Кадгара, я смогла на пределе своих возможностях выучить множество заклинаний, научилась работать с магией и ведьминской силой. Но мне хотелось научиться еще большему.
Поэтому лишь ректор и отец знали о моих планах.
По нашей договоренности, я изучаю самостоятельно все ведьминские заклинания за три курса и сдаю все это перед огромной комиссией. После удачной сдачи мне вручают диплом низшей степени, что по сути является документом о неоконченном магическом образовании.
— Да, — упрямо повторила в который раз. Раз я решила, зачем мучать вопросами?
Я намеривалась отправиться в школу наемников. Там обучение идет всего год. Для меня сделали исключение в виду великолепного отношения к Марсу Лепаррде, выпускнику этого учебного заведения. Я хотела пройти курс контроля, а затем вернуться в Танаис и закончить Академию. Как ни странно, сам ректор поддержал меня. Он в лоб мне поведал о том, что считает опасной. А именно в школе наемников умеют укрощать силу. Мне это очень нужно.
— Спасибо, все было очень вкусно, — Вечер был попорчен. Не моим очередным разговором с отцом по поводу школы наемников. Нет. Просто…
Какой же он трус! Весь этот год я лишь краем уха слышала новости о нем. То он организовал новую систему власти в Аукендоне. Самый молодой альфа проявлял замашки самого настоящего диктатора.
Я не забыла его за эти полгода, как бы ни старалась. Каждую ночь тихо рыдала в подушку, с нежностью звала его во сне. Он приходил. Но лишь во сновидениях. И даже в мире грез он был нереальный – темный туман с рутиловыми глазами. Но я все равно продолжала его любить. Ненавидела себя за эту слабость, ненавидела его за эти пробудившиеся во мне чувства. И злилась, безумно.
Тонкий витой браслет я хранила в аккуратной шкатулке под подушкой. В этой же шкатулке лежал и кулон. Они были символами… Для меня они были знамениями моей любви. Любви к моему единственному. А для него, если хорошенько подумать, игрой. Жестокой, которая не знает жалости к таким наивным дурочкам, как я. Я всего лишь очередная рыбка на его рыбалке…
— Трус… — прошептала я воздуху, когда оказалась в своей комнате. Взгляд жгло от слез, он прикован к подушке, под которой лежал мой «клад». Значит, твоей игре конец? Я тебе наскучила?
Я подошла к кровати и взяла в руки маленькую коробку. Сердце болезненно сжималось, но я попыталась не обращать на него внимание. Оно, глупое, меня и так уже подвело. Один раз подвело, но как. На всю жизнь теперь с незаживающей раной ходить!
Кулон, который я носила полгода, не снимая, удобно расположился прямо в сердцевине брачного браслета. Ну и как это понимать, Кадгар? Ты пытался заполучить меня, подобно необычному стоящему трофею, оказывал знаки внимания, но стоило мне сделать полшага тебе навстречу – побежал от меня куда глаза глядят.
Я украдкой оглянулась на дверь, не хотелось, чтобы кто-то застал меня за сим действом. Браслет я никогда не надевала. Лишь смотрела на драгоценность и поглаживала пальцами. Но не сейчас.
На моей бледной коже золотые завитки с искусно выкованными маленькими лепестками смотрелись нежно. О чем и свидетельствовало зеркало. В нем отражалась я с лицом, выражающем всеобщую скорбь. Глаза горят так лихорадочно, будто само солнце грозит померкнуть в сравнении с ними. А на тонкой руке, дрожащая ладонь которой сжимается в кулак, сверкает брачный браслет. Смахнув первую слезу, положила ладонь на поверхность зеркала.
— Я все равно люблю тебя… — прошептала я браслету, словно больная. Душевнобольная.
Кадгар
Я остановился прямо посреди залы, которую мерил задумчиво размашистыми шагами.
Тепло на руке, где я не снимая носил брачный браслет, удивило и обрадовало. Ну наконец-то…
Вместе с теплом пришли и отголоски ее мыслей… Моя девочка. Я не бросал тебя ни на миг. Был рядом, просто давал чуть больше свободы. Но теперь я чувствую, что ты простила меня. Никуда от меня не сбежишь.
—Я все равно люблю тебя…
А я схожу по тебе с ума, моя кошечка. Моя трусишка, как же долго я ждал твоего решения!
***
Девочки устроили для меня прощальную вечеринку. Не обошлось без магического вмешательство. Исилиэль в самый раз открыла у себя способности к ментальному вмешательству, в чем, собственно, и потренировалась. На мне.
Арифея уговорила своих родителей погулять где-нибудь весь вечер и ночь, пока проходит наша первая вечеринка.
— Это кто? — симпатичного вида молодой человек открыл перед нами двери. Я не первый раз видела этого мага, но…
— А это Никлаус! — Фейка подбежала к худощавому шатену и чмокнула смущенного парня в щечку.
— Можно просто – Ник, — Маг приобнял нашу полуэльфийку за талию. Кажется, я очень многое пропустила, стараясь воплотить свой план. Смотрелась парочка на удивление хорошо. Молодой человек светился доброжелательной улыбкой и такими же добрыми глазами, Фейка же льнула к нему как влюбленная кошка.
— М-м-м, — Все, что смогла выдать я. Свои выпученные от изумления глаза я перевела на беззаботно улыбающуюся Исилиэль. Демонесса подмигнула мне, еще больше шокировав.
— Еще сюрпризы будут? — осторожно поинтересовалась у девочек.
— Нет! — хором известили они.
Никлаус галантно направил нас в глубь дома, не отрывая при этом своих рук от Арифеи. Где ее братец – блюститель чести и достоинства?
— Привет! — Сантирен вскочил с пуфа, как ошпаренный, улыбнулся мне и тут же поцеловал Исилиэль. Моя челюсть, наверное, напоминала ковровую дорожку, а глаза – совиные очи.
— Ага… — промычала себе под нос.
— Красивый браслет, — Моей руки едва ощутимо коснулась рука Намаракила.
За недавнее время, в котором я выпала из жизни, погрузившись в мир пыльных корешком книг, потертых фолиантов, изнурительных, до потери сознания, тренировок и тела и магии. За эти полгода, в течении которого я пыталась навсегда вычеркнуть из своей памяти Кадгара, серый эльф был рядом со мной. Нет, черту «дружбы» он не пересекал, просто находился рядом.
Я ни раз думала… А может и правда? С ним… Но сердце было против, да и мозг трезво предъявлял доказательства легкой невменяемости сына ректора. Милым и обходительным этот парень был лишь в определенную фазу Луны.
— Это… подарок, — Я так и не сняла брачный браслет, не пересилила себя. С ним я чувствовала себя целой, словно в украшении заключена часть когда-то разбитого сердца.
Серый эльф помог снять с себя легкое весеннее пальто, галантно усадил меня во главе, обильно заставленного разными вкусностями, стола. Помимо тех, кого я успела заметить, был еще и Адреан, который исподлобья наблюдал за воркующими Арфией и Никлайсом, еще парочка ребят-однокурсников Сантирена. Необычная компания собралась такая.
— Ну что ж… Как говориться – а не выпить ли нам? — один из парней, имени которого я не знала, как самый заводной, решил оживить нас и потушить наступившую тишину гулким ударом глиняных кружок друг о дружку.
— Сразу хочу напомнить, у нас очень много событий, которые мы решили отметить в нашей дружной компании! — Никлаус выступал стоя, с широкой обаятельной улыбкой поглядывая на всех нас. С особым интересом он взирал почему-то на меня. Я недоуменно уставилась на нового кумира подруги, решая, как же мне с ним наедине поговорить. Растолковать все приоритеты жизни, некоторые повороты судьбы… За Фейку я его в клочья порву. Но тем не менее, юный маг-недоучка продолжил лучиться непонятной мне одной радостью, — Во-первых, наши прекрасные дамы окончили первый курс нашей альма-матер. А некоторые с особым успехом, — Молодой человек вновь посмотрел на меня, наверное, не понимая, почему же я на него смотрю как-то иначе. — В этом году нам не удалось нормально познакомиться и пообщаться с … Эрьяной, — Ник теперь уже нервно посматривал на меня.
— Чего ты разнервничался? — тихо спросила своего парня Арифея. Тот вновь скосил на меня глаза, окончательно растеряв былую радость. На смену широкой улыбке пришло нервное подрагивая губ.
Устало вздохнув, я встала с места, чем похоже напрягла остальных.
— Можно тебя на пару слов, Никлаус? — сразу же направилась в другую комнату, всем своим видом показывая, что возражений не потерплю.
— Сейчас? — прилетело мне вдогонку, но похоже парень уже принял для себя, что придется со мной поговорить.
Молодой человек встал напротив меня, смотря в мое лицо с некоторой нервозностью, но, пожалуй, интерес превалировал.
— Прости, я может, что-то не то сказал там… — осмелел Ник.
— Арифея моя подруга. Сестра. Если ты ее обидишь – придушу, потом воскрешу и особо жестоким методом подчиню сознание. Будешь мертвым слугой. Понял? — я устало выдохнула, поглаживая ноющие виски. В последнее время голова болела нещадно.
— Я люблю ее… — мои угрозы похоже развеселили его.
— Ты меня услышал? — рыкнула я, бессильно опуская руки.
— Услышал, — Парень широко улыбнулся, весело поглядывая на меня.
— Что? — резко поинтересовалась.
— Ты именно такая, какой тебя видят Арифея и Исилиэль. Добрая, отзывчивая и решительная. А то, знаешь ли, со стороны кажется, что ты всех убить готова на пару со своим отцом. Честное слово, вас двоих боятся больше, чем не выспавшегося ректора.
— Я счастлива настолько, что словами и передать нельзя! — саркастически фыркнула. Возвращаясь к ребятам уже неспокойно поглядывающих на двери, за которыми находились я и Никлаус, поинтересовалась:
— А чем страшен не выспавшийся ректор?
На мой невинный вопрос парни, которые проучились в Академии несколько больше, чем мы, начали наперебой рассказывать.
— Да он звереет просто, кидается на всех. Глаза сверкают жутко так!
— А еще он обязательно замечания делает всем, кого увидит. Я как вспомню, что он Нарру наговорил в прошлом году…
Ребята резко замолкли и уставились на меня. Я недоуменно переглянулась с подругами.
— Что?
— Нет – нет, ничего, — парни синхронно захлопнули рты и опустили глаза.
Вновь тяжко вздохнула и устало из всех осмотрела.
— Не надо трястись передо мной. Да, я дочь профессора. Но не побегу вас ему закладывать, — пояснила всем, принимая кружку с алкоголем из рук серого эльфа. — Не в тех я с ним отношениях… — совсем тихо прошептала себе под нос.
Внезапно я подумала о событиях, произошедших год назад. Первая встреча с отцом после долгого расставания. Знакомство с девочками и Намаракилом-ласом. Все мои чувства претерпели серьезные изменения за прошедшее время.
Пожалуй, самое главное, что я перестала остро реагировать на взгляды окружающих. В некоторой степени увидела любовь родителей. Полюбила сама…
— Опять думаешь о нем? — Намаракил часто задавал мне этот вопрос. Он чувствовал меня.
— Прости, — в очередной раз шепчу я.
— Я сначала ненавидел его за одно только существование… — не с того ни с чего начал друг.
— Не надо, — вяло попыталась остановить его, но он не обратил внимания.
— Ненавидел. Как он со своей кривой миной превосходства, играючи, причинял раз за разом тебе боль. А ты все равно любишь его, — на мгновение эльф опустил голову и тяжело вздохнул, словно ему было очень трудно говорить все это, — Ты уже простила его, — не спрашивал, утвердил.
— Я его никогда не прощу, — упрямо повторяю в который раз.
— Тыуже простила, давно, — Намаракил встал и посмотрел мне прямо в глаза. — Завтра жду у парома, оправляемся в десять утра. Ректор ХамХав-те уже ждет. Опаздывать не нужно, — молодой человек ушел, оставив растерянную меня одну.
Раньше я бы кинулась яростно доказывать, что никого я не простила, что даже не люблю… Сейчас лишь устало прикрыла глаза.
Мне понадобилось все то время вдали от интриг звериного города, представителей своей расы. А тем более, Кадгара. Я наконец поняла, что моя жизнь в академии магии началась с неотвратимого этапа взросления любого оборотня. Я стала самостоятельной самкой и, как положено, искала единственного. Свою пару. Пусть и не осмысливая всего. Я полюбила волка с первого взгляда, с первого услышанного запаха. Но не понимала очевидного. И, по всей видимости, он тоже. Ведь он еще молод совсем. Я вела себя как истеричка, как зеленый подросток. Совершила слишком много ошибок…
Но простила ли я Кадгара? Сердце отзывается болью не затянувшейся раны, а в душе расцветает протест. Нет, не простила. И прощу ли когда-нибудь?
Новый альфа серебряных волков знает это, ведь именно поэтому он меня прогнал тогда. Двуликий, как же тяжело вспоминать вновь тот злосчастный день.
— Намаракил ушел, — сообщила задумывавшейся мне Иси. Да, из нашего странного шабаша она была самой разумной. Даже странно, что Богини эстафету младшей Верховной вручили мне.
— Я похоже обидела его, — поделилась ели слышно.
— Ты не виновата, что не можешь ответить ему взаимностью.
Я кисло кивнула. Она, как впрочем и всегда, оказалась права. Но мне хотелось сохранить тепло отношений, возникшее у нас с серым эльфом.
— На летних каникулах Фейка уже пригласила тебя в родное поместье ее отца? — нарушила наступившую тишину Исильэль. Сантирен смотрел за нами с ней как раньше за своей сестрой — словно недовольная насупившиеся мышь на крупу. Юный тиран взрослеет. Интересно будет на него посмотреть через десяток лет, когда уже он станет мужчиной.
— Нет. Да я все равно не смогу. Знаешь же, — я изобразила на лице вялую улыбку. Если быть честной хотя бы с самой собой, устала от учебы неимоверно. Программа Академии составлена на десять лет не зря, изучить курс (даже будь это только ведьминский курс) за каких-то полгода – очень трудно и изнурительно. Я прилагала много усилий, работая да состояния свеженького трупика. Такое состояние не давало впадать в депрессию и думать о посторонних вещах.
— Когда же теперь мы сможем увидеться? — принцесса демонической расы заметно приуныла. Я аккуратно обняла ее, показывая жестом, что буду очень скучать.
— Отец Адреана говорил, что возможно в Военной Академии меня заставят пройти испытание, а потом уже составят индивидуальный план обучения. Но по предварительной договоренности он будет не более года. Так что… Через год ждите меня! Надеюсь, не забудете о бедной Верховной за этой время?
— Не понимаю, почему не могли бы тебе учителя по контролю прислать, чтобы ты обучалась здесь, в Академии. А не где-то в горах серых эльфов.
— Мне кажется, этот разговор у нас уже в тысячный раз, — шутливо тяжело вздохнула я. Иси печально кивнула и оставила меня наедине. Сантирен радостно вскочил со своего места и поцеловал с нетерпением свою личную принцессу.
На самом деле, этот разговор действительно уже давно никак не завершался. Я и сама задавала преподавателем этот вопрос. Но мне всегда отвечали, что таковы правила Военной Академии. И нарушать их ради одной рыжей меня никто не будет.
— Так, сеньоры и сеньориты! Я пойду. Мне завтра в долгий путь отправляться. Девочки, — поочередно поцеловала в щечки своих загрустивших сестер, — Будьте лапочками! Ребята, — я кинула взгляды на затихших магов, — Если что, вы знаете. Убью, — Никлаус радостно крякнул, притягивая Фейку ближе к себе. Ох, бесстрашный какой. Вернусь, воспитаю.
На улице стоял уже теплый весенний ветерок, только меня это не радовало. После зимней свежести слышать ароматы городских канализаций было не в удовольствие. Но я все равно медленно шла вдоль невысоких каменных домов и прислушивалась ко всем звукам и шорохам. Запоминала, прощалась.
Передав сообщение родителям, что хочу прогуляться в последний раз по городу ночью, спокойно шествовала по скверикам.
Танаис стал моим вторым домом, после Аукендона. Здесь мои родители со свойственной только им несносной любовью; подруги, которые роднее сестер; Академия, где преподаватели день за днем готовят нас быть взрослыми магами и ведьмами. Все это настолько стало родным, что я на мгновение позабыла о душевных травмах.
Обращение далось настолько легко, что я его и не заметила. Вдох и я уже радостно упираюсь массивными лапами о брусчатку. Эри фыркнула, с неудовольствием подмечая зловонию. Но, чего уж говорить, я слишком ярким ароматам за этот год мы с ней привыкли и уже относились менее предрассудительно. Пробежка по темным закоулкам стала для нас с ней легкой отдушиной после тяжелых недель обучения в магической академии. И нам обеим было грустно прощаться, хоть и не навсегда, со всеми этими местами. Взглянув напоследок на противоположную синекаменную гору Анатрэ, на которой расположился Дворец нашего королевского святейшества, умиротворенно вздохнула и направилась в поместье матери собирать пожитки.
Утро я встретила достаточно сонно, потому что всю ночь не спала с родителями. Они так обрадовались, что я все-таки пришла ночевать перед отъездом, что не отпускали всю ночь. Мы просидели в общей гостиной и со странным удовольствием слушали трепню Иветты. Матушка болтала без умолку, нежно поглаживая незаметный животик. Отец сидел рядом со мной, практически плечо к плечу и молча читал один из новейших трактатов современности о нечисти и нежити.
Наблюдая за этой идиллией, я, не скрываясь, улыбалась. Впервые за долгое время я была счастлива и чувствовала себя частью этой по истине необычной семьи.
На межпланетный паром меня сопровождал только отец, у мамы начался… Там такое страшное слово было, что я его забыла. Ей плохо стало, тошнило. Как мне пояснили, такое зачастую бывает у беременных. Я запомнила, но свято верила, что меня подобное минует. Какие дети мне, если единственный далеко и нам с ним не быть вместе…
— Готова? — практически у входа на корабль с величавыми парусами, переливающимися в свете солнца всеми цветами радуги, нас встретил младший Лаим. Он был в форме Военной Академии, собранный и прилежный. И даже холодность, присущая всем серым эльфам, присутствовала сейчас в нем. На холеном лице расцвела мной нелюбимая маска аристократической брезгливости.
— Как видишь, — кивнула на небольшую сумку в руках Саниэля. Папа тут же передал мой багаж в руки молодого нелюдя.
— Я пойду отнесу вещи, Эри. Через пятнадцать минут отправляемся, — Намаракил здраво дал нам с отцом попрощаться.
Саниэль осторожно, будто боясь, что убегу, обнял меня.
— Возьми маг-фон, будем общаться по нему. В Военной Академии запрещены почты, так что писать их нет смысла, — отец вручил мне аккуратный прибор последней модели. Я повертела штучку в разные стороны, опасаясь сломать. Драгоценный камешек в центре, небольшого размера топаз насыщенного лазурного цвета, сверкнул радостно в свете солнца. Симпатичная вещица.
— Спасибо! — тепло улыбнулась папе и, помахав рукой, пошла на магический корабль.
Люди и нелюди все столпились на палубе, которая была укрыта ели заметным куполом-щитом. Не мудрено, корабль пересекал космическое пространство, давая пассажирам наслаждаться окружающими видами в открытую, без всяких металлических ширм и невероятно прочных стеклянных завес.
Намаракил быстро обнаружил меня в этой толпе и мы молча смотрели, как, поднимаясь с легким толчком в воздух, корабль провожает кишащий город.
Две горы-близнецы синего цвета величаво стояли, окруженными молочными объятиями моря. На Анатрэ сверкал серебряными пиками Дворец, вокруг которого расцветали белоснежные цветы.
На родной же горе Танаиса — Махагл, возвышался на пике многоярусный замок Академии магии в окружении улиц, бежавших к побережью словно ручейки.
До скорой встречи, второй дом!

----------

Глава восемнадцатая

Глава восемнадцатая
Глава восемнадцатая
Все тридцать часов, что мы рассекали космическое пространство от родной планеты Тар, до эльфийской маленькой планеты – Лартерии, я простояла на палубе корабля, не двинувшись ни на один миллиметр. Окружающие космические тела отскакивали с ели слышным шипением от купола нашего транспорта.
Наблюдать за бесконечностью мира было настолько прекрасно, что я позабыла обо всем на свете. Боги, ради такой красоты надо было сразу идти на летуна в Военной Академии. И все равно, что на него учатся почти двадцать лет. Это того стоило.
— И куда направляется молодая сеньорита? — идиллию моего сказочного спокойствия нарушил один из членов команды корабля – серый эльф в светло-голубой форме с щегольскими золочеными лампасами на прямых брюках. Молодой мужчина смотрел прохладно, как и полагалась всем представителям его расы. Но было в нем определенно что-то другое. Платиновые волосы были аккуратно собраны в высокий хвост, начищенные эмблемы летунов на груди слепили не хуже далеких космических светил.
— В Военную Академию, — было очень странно мне самой, что я с легкостью сказала. Но с другой стороны, разве это был секрет? Серо-зеленые глаза темного эльфа необычно сверкнули, выражая удивление.
— Сеньорита в школу убийц? Сеньорита, быть может, не в состоянии подарить потомство? — Мужчина видимо не мог предположить, что нормальная женщина добровольно может пойти учиться в чисто мужскую Академию.
— Ее муж знает, где она и это он отпустил ее обучаться, — рядом с летуном нарисовался недовольный Намаракил. Незнакомый мужчина, в очередной раз показав не характерное для серых эльфов удивление, оставил нас одних с сыном Лаима. Намаракил-лас несколько мгновений в упор смотрел на меня и с тяжелым вздохом, пояснил:
— Тебе нужно быть осторожней. Для серых эльфов женщина – это только существо, способное продолжить род. Чем сильнее женщина, тем сильнее потомство. А ты очень сильная. Твоя магия как шлейф прекрасных духов для моего народа. — Я нахмурилась и открыла рот, чтобы ответить, но друг не позволил, — У нас принято, что военному делу обучаются только бесплодные женщины. Поэтому этот парень так кружил вокруг тебя. Будь осторожна.
— Вы с ректором уже тысячу раз меня предупреждали о другом мировосприятии эльфов Лартерии. Я помню, что надо быть тихой и не провоцировать мужчин. Помню… — устало повалившись на перила борта корабля, я продолжила смотреть на космическое волшебство. Маленькая планетка невероятного фиолетово-зеленого цвета уже ждала нас.
Намаракил вздохнул тяжело еще раз и оставил меня в одиночестве.
***
Лартерия встретила нас необычайно. Мои глаза и мой мозг привык к голубому небу днем и чистым белоснежным облакам в хорошую погоду. Здесь все было вроде и также, но в то же время абсолютно не так.
Высоченные деревья тянулись своими пиками прямо к небу непривычного фиолетового цвета. Многолетние растения были вполне обычного зеленого цвета, но их рост был в несколько раз превышен деревьев с нашей планеты. Даже самых высоких и многовековых.
Бросались в глаза также и тоненькие перистые облака. Они были золотого цвета. Вся остальная местность была вполне привычна. За редким исключением.
Намаракил подволок меня к странного вида карете. Она походила по форме на туловище коня, при этом по бокам этого железного коняхи были выставлены мини-паруса, по типу магического корабля. Это изобретение будто повисло в воздухе, на уровне наших коленей.
— Что это? — осторожно спросила друга, когда увидела, что все наши вещи он кладет во внутрь этого незнакомого железного «монстра».
— Это, прекрасная сеньорита, «Ленни»-кар. Магическая карета, — вместо Намаракила ответил юркий эльфеныш с короткими волосами, которые торчали в разные стороны.
— Это последние изобретение нашего принца! Его высочество Ленни радеет за прогресс нашего мира, — юноша с такой любовью смотрел на магическую карету, что мне стало вдвойне неудобно и интересней. На Таре таких изобретений и близко не было!
— Их всего около сотки пока. Маг-кар только-только поставили на поток. Но отец хочет приобрести пару для Академии. Очень удобная штука, — Намаракил всучил эльфенышу маленький мешочек и под руку подвел меня к «монстру».
— Садись сверху, как на коня. Вот здесь ремни, чтобы ты не свалилась. Я буду вести его.
Я только оседлав «карету», заметила на макушке «коня» несколько камней, по типу маг-фона. Потянула было руку к яркому красному, но схлопотала по руке.
— Ты смерти хочешь? Ничего не трогай, — друг будто отчитывал маленького ребенка. Я себя и в правду чувствовала нашкодившим малышом.
Серый эльф легко впрыгнул в «седло» впереди меня, затягивая нужные ремни, притянул осторожно меня ближе к спине и чудо-машина с легким чпоком поднялась вверх от земли еще на полметра. За плечом друга я смотрела на его манипуляции с камешками на макушке «коня». Это все было настолько интересно, что я боялась задавать вопросы.
— Аренда на четыре стандарта, сеньор! — будто напомнил эльфеныш, прыгая внизу на месте. Мой друг лишь кивнул и нажал-таки на красный камень.
От неожиданно резкого скачка вверх и вперед я даже, взвигнув, вцепившись когтями в плечи Намаракила. Парень лишь зашипел на меня и заставил монстра погнать вперед быстрее.
Ну и техника… Мечта! Легкий испуг быстро прошел, и я радостно глазела по сторонам, запоминая абсолютно все. Какая красота!
Под нами струились, казалось, несколько десяток рек. А пики деревьев щекотали наши пятки и пузо «коня».
— Крепче держись! Сейчас в скалах лететь будем, там ветер коварный! — прикрикнул эльф направляя «Ленни» в горы.
Резкая смена пейзажа с речных-лесных массивов на скалистые и неприступные – привела в некое замешательство. Как-то недоброжелательные зубья гор не сочетались с фиолетовым небом и золотыми облаками. Где-то внизу, у самого подножья многочисленных гор, бежали реки, а растительности было совсем мало.
Ветер, промозглой прохладой, пытался сбить нас с намеченного пути, но малыш-«Ленни» чинно выполнял свою задачу и нес прямо к высоченным каменным стенам, за которыми не было видно хоть чего-то.
Военная Академия была словно спрятана от всех глаз, расположившись между двух зубьев одной горы неприметного серого цвета. Каменные стены-забор были настолько искусно построены, что на первый взгляд казалось – здание просто старая развалина в скалах.
Намаракил ловко спустился к ущелью и спрыгнул с «коня» первый.
— Будь пока здесь, я сейчас.
«Ленни» тихонько урчал подо мной, грея своими раскалёнными боками мне ноги. Как ни странно, никакого страха или даже трепета я не испытывала ни перед Академией, ни перед испытанием. Вообще с недавних пор на меня навалилась какая-то апатия ко всему. Самые большие свои проблемы я пережила. А остальное? Мелочь все остальное.
— Эри… — Намаракил помог мне спуститься с «Ленни» и повел в глубь узкого ущелья-прохода. — Ректор ХамХав-те уже ожидает тебя.
Я молча следовала и попутно изучала «пути отступления». Запахи в каменном коридоре были затхлые, старые, словно по этому проходу никто и не ходил уже несколько декад, минимум. Как только проход закончился и перед нашими носами оказалась маленькая дверь, больше напоминающая стену, если не учитывать легкого сквозняка по периметру. Друг поднес амулет к двери и она плавно открылась, впуская нас в обитель. А посмотреть было на что…
За каменной дверью оказался словно другой мир. Я пораженно застыла, рассматривая целый городок в огромной пещере. С самого верха, с «потолка» частоколом спускались скалистые зубья. В противоположной от нас стороне расположился целый замок, не уступающий размерам Академии магии в Танаисе. Но сам замок был полностью черным с минимальным количеством окон и дверных проемов. Я видела своим звериным зрением, как в некоторых оконных дырах сверкали огоньки.
В самом низу замка расположилась небольшая деревенька из маленьких каменных домов, больше напоминающие глыбы камней правильной формы. Но и у этих клетушек в окнах сверкали огоньки, словно оживляя.
Мрак стоял в этом «городе» и освещал нам путь лишь неяркий свет амулета в руке Намаракила.
— Здесь всегда так? Словно звери пещерные… — я искренне не понимала, как могут люди жить в таком месте.
— Эту Академию основали серые эльфы. А наши прадеды сотни лет жили чуть ли не под землей. Сейчас все изменилось, но Военная Академия считается до сих пор самой мощной и защищенной. Сама увидишь, как тут все устроено. — Друг вел меня прямо к фундаменту замка, где я заметила узкий вход.
Ни одной живой души, да и мертвой тоже я не видела и не слышала. Словно все исчезли перед нашим приездом. А проходя мимо освещенных окошек, я даже не слышала никаких запахов, кроме сырой земли и гнилой растительности.
Мы подошли к замку, и я поразилась его величию. Он был настолько высокий и громоздкий, что в мыслях не укладывалась, что строили его внутри этой пещеры. Намаракил, не давая мне и минуты на осмысления, поднес вновь амулет к дверке и затолкал вовнутрь.
Казалось, бесконечные лабиринты плохо освещённых коридоров и лестниц не кончится, но я оказалась не права. Оказавшись в очередном таком проходе, по сторонам обнаружились обычные деревянные двери и появились хоть какие-то запахи живых существ.
Намаракил подвел меня к одной из таких дверей и кивком головы указал на дверь Я, не будь дурой, осторожно открыла дверь и юркнула за нее.
Это оказался просторный кабинет с длинным столом без каких-либо украшений. В изголовье стола сидел очень крупный серый эльф в белоснежной форме. По сторонам от стола сидели другие представители этой «доброжелательной» расы, только в черных мундирах с золотыми вышивками на груди. Я вежливо поклонилась и под внимательными взглядами эльфов, проговорила:
— Сеньоры, здравствуйте! Я – Эрьяна Нарр.
Мужчины прохладно рассматривали меня несколько минут, когда я стояла ровно, смотря только в одну точку. Это положение напомнило мне занятия с дедом…
— Рави Нарр, мое имя Налс ХамХав-те. Я ректор этого заведения, — главный эльф поднял из-за стола и подошел ко мне, практически бесшумно.
— Мое почтение, сеньор, — вновь глубокий поклон в ноги подошедшего эльфа. Мужчина обошел вокруг меня. Я чувствовала его цепкий взгляд на все теле, но напряжённо ждала дальнейшего развития событий.
— Лепаррде говорил, что вас тройственная магия. Расскажите о ней и о своих ощущениях, когда колдуете, — наконец-то попросили меня.
Рассказав все без утайки, по-военному четко и без лишних слов, стала ждать решения.
— Вы пока свободны, сеньора. Намаракил проводит вас в комнату. Испытание будет позже, — мужчина будто специально выделил обращение, провоцируя меня. Но я спокойно выслушала указания, поклонилась в третий раз.
— Благодарю, сеньоры. Но я не замужем, — Понимаю, что для серых эльфов это фантастика, но лучше расставить все точки на «Й» сразу.
Намааркил-лас обнаружился там же, где и был. Он молча повел меня опять по лабиринтам комнат. А я лишь пыталась унять отчего-то разбушевавшееся сердце в груди. Не кстати вспомнилось, что наставников друга является наш общий знакомый… От одной мысли о нем глупый орган в груди вновь бешено забился. Выдержу ли я встречу с Кадгаром сейчас? Нужно, Эрьяна. Просто нужно выдержать. А поплачешь ты в комнате, в подушку. Чтобы никто не видел и не слышал. Ты же уже давно так поступаешь. Ничего нового.
Жилые комнаты находились в таком же коридоре, что и кабинеты преподавателей и ректора этой академии. Неприметные простые деревянные двери по обе стороны, никаких опознавательных знаков и, тем более, украшений. Представляю, в каком бы эстетическом шоке находилась бы мама, оказавшись здесь. Одна серость вокруг.
Друг, оставив мой багаж в ногах и указав на одну из дверей, все также немногословно покинул меня. Оставшись одна, я тяжело вздохнула, но открыла все же комнату. Все та же серость, все тот же комфорт в простоте. Ничего лишнего: кровать, стол, стул под ним, и узкий шкаф. Ну вот мое пристанище на год…
Конец первой книги.

----------