Глава 1

Лёгкий южный ветерок скользил по кленовому лесу, донося аромат подступающей весны. Ярче Огня, склонившаяся у дерева, поправила берестяную трубочку и подставила новый горшок, чтобы собрать очередную порцию сока.

— Как неудобно… — женщина попыталась напиться из горшка, но её тонкие руки задрожали, едва она потащила его вверх. Я подстраховал, чтобы Ярче Огня не разбила драгоценную ёмкость, и в тот же момент уловил блеснувшие хитростью глаза. Жена почти-брата только изображала слабость.

— Вкусно! — выдохнула Ярче Огня, медленно облизав губы, и я едва не рассмеялся, встретившись с ней взглядом. Женщина не оставляла попыток соблазнения, несмотря на их полную несостоятельность.

— Да! — раздался голос Холодной Росы. — Кровь красного дерева вкусная.

Ярче Огня только фыркнула, заметив подошедшую женщину, и ничего не ответила.

— Ты хорошо придумал! — сказала Холодная Роса, улыбаясь.

— Не все согласны с тобой! — усмехаюсь в ответ.

— Они ленивые! — жена Серой Спины неодобрительно косится на Ярче Огня. — Подумаешь! Лепить горшки и носить хворост! Разве это тяжело?

— Ты хорошая женщина, — соглашаюсь. — Серая Спина должен тобой гордиться.

Холодная Роса довольно ухмыляется, расправив и без того широкие плечи. Она очень сильная и выносливая. Её мужу и вправду повезло. Характер у Холодной Росы совершенно не конфликтный, а работает она за нескольких.

Сухие Листья тоже отличается трудолюбием. Без их поддержки, моя идея выпаривания сока не обрела бы подобного размаха. Женщины поверили, что готовый продукт окажется ещё вкуснее, и уже сумели удостовериться, что не ошиблись.

Клёнов вокруг просто колоссальное количество, и имей подходящие средства переработки, можно заготавливать сок тоннами, но вот наши возможности ничтожны, в сравнении с доступным изобилием.

Тары для сбора у нас кот наплакал, хотя по местным меркам, мы просто богачи, и пользуемся горшками невиданного объёма. Литров по двадцать-тридцать. Эту шикарную посуду долго лепили все женщины стоянки, а потом сушили и обжигали. Работа выдалась долгой и нудной, к тому же не обходясь без потерь при обжиге. Или же, что ещё хуже, при кипячении сока.

Вот и сейчас женщины ходят среди деревьев, сливая накопившийся сок из нескольких горшков в один, и готовя полные к переноске. За день с дерева получается около десяти литров, а вот сиропа, при выпаривании этого объёма, выходит совершенно ничтожное количество. Грамм триста, может, немногим более.

Наша рабочая площадка неподалёку, и на ней пылают костры. Из камней сложены очаги, а сверху грубая решётка из каменных пластин, которая немного защищает горшок от пламени.

Жёлтое Дерево, усталая, но довольная, помешивает уже загустевший сироп. Она превращает его в сахар, чтобы было удобнее для переноски.

Эта работа требует неустанного внимания и ответственности. Стоит перегреть — и продукт подгорит. Потому, для контроля процесса подходит не каждая женщина. До некоторых сложно достучаться. Им ничего не стоит забросить перемешивание и пойти поболтать с кем-нибудь. Вчера Бабочка попросту сожгла горшок вместе с сахаром, и была отстранена мной от работы. Вернее, ей приходится носить дрова и горшки с соком, а вот к выпариванию мне больше не хочется её подпускать.

Лёгкая тоже вымешивает сахар. От жара её лицо раскраснелось, но женщина счастлива. Сироп для неё стал любимым продуктом. Сладость пришлась Лёгкой по вкусу. А вот Летящая теперь загружена вдвойне. Девчонке приходится нянчить сразу двух младенцев — свою сестру и мою дочь. Но Летящая не слишком страдает. Помогающей по уходу за малышами от меня полагаются бонусы. И сегодня её ожидает особенный продукт. Но это уже в конце трудового дня, из последней порции сиропа.

На бизоньих кожах расстелены полосы бересты, а уже сверху маленькие глиняные формы. Когда густеющий сироп начинает образовывать кристаллы, то полученную массу выкладываем в форму. А потом, когда остынет, можно будет измельчить, или же так и оставить куском.

Сахар оценили практически все. Только вождь, Волчий Человек и Идущий в Одиночку не могут понять увлечения сладким. Быстрее Ветра поручил Лёгкой намазать кусок бизонины сиропом, но едва попробовав, выбросил в огонь. Вернее, покормил Ай-гри — Вечно Горящего, пожертвовав духу то, что самому не пригодилось. Вот такая вечная классика.

Камень, к моему удивлению, решил, что сироп вполне годится для охотника. Сахар похуже, но тоже пойдёт. В их поедании нет позора. Планируемая охота на мамонта как-то позабылась, и Камень, похожий на Винни Пуха с горшочком мёда, охранял женщин в обязательном порядке. Ему не мешали ни костры, ни пронзительная перекличка работающих соплеменниц. Камень нёс бдительное дежурство, и заявись сюда настоящий медведь, чёрта с два охотник уступил бы ему даже пустой горшок из-под сиропа. Иногда Тынг оглядывал деревья, словно жалея, что узнал об их содержимом так поздно.

Кленовый сок соплеменники пили, но вот выпаривать его не догадывались. А сам по себе сок не слишком вкусный. Сладости в нём маловато. Но вот сироп чем-то напоминает мёд, только впридачу пропитанный запахом дерева. Мне он не очень нравится, но это в сравнении с настоящим мёдом. А так, в нашем положении, просто отличная вещь. А уж сахар, хоть и отдаёт жжёной карамелью, напомнил мне о другой жизни, оставшейся далеко позади.

Мы трудимся, не покладая рук. Ведь срок заготовки недолог. Как только почки начнут распускаться, сезон закончится. А весна, в этом году, похоже, будет ранней и тёплой. Так что стоит поработать на благо племени.

Лисица сосредоточенно раскладывает уже готовый сахар по формам, давая возможность продукту остыть. Его получается немного, но зато и хранится не в пример сиропу. Хотя и сироп можно сохранить надолго, если тщательно упаковать.

Детвора таскает хворост наравне с женщинами. Их впервые не нужно подгонять. Каждый из детей кровно заинтересован в результатах своего труда.

Жёлтое Дерево заканчивает процесс вымешивания и тоже наполняет формы. А вот Искра выбрала носить дрова. Стоять над кипящим горшком у неё не хватает терпения.

Сопровождать женщин охотники не против. Вообще, по задействованому населению стоянки, наша бурная деятельность уже приближается к большой охоте на бизонов. Мы трудимся без устали, но мне кажется, женщины довольны результатами. Возня с сиропом для них куда приятнее бизоньих шкур.

Это «открытие» стало очередным плюсом в мою копилку шаманской мудрости. Женское население убедилось, что я умею не только вызывать огонь с неба. А неведомые слова — «сахар» и «сироп», уверили в том, что я помню забытое.

Мы приносим новый сок, и всё повторяется снова и снова. Работа прекращается незадолго до темноты. Большинство людей уходит к основному лагерю. Только двое охотников будут стеречь инвентарь. Иначе медведи быстренько растащат маняще пахнущие горшки.

Готовую продукцию уносим. Что мне нравится в соплеменниках — никаких споров по поводу того, что кто-то работал меньше или больше. Сиропа вволю наелись ещё в первые дни заготовки, а вот сахар мне придётся делить по справедливости после того, как закончится сезон сбора сока.

А сегодня небольшой сюрприз для Летящей. Ведь я обещал ей особенное лакомство. Остаток кипящего сиропа аккуратно переливаем в небольшой горшочек, и стоит ему наполовину остыть, поручаю Жёлтому Дереву взбить его ложкой.

Но это действие непривычно для Вэл-юу, и невзирая на недопустимость выполнения женского труда, отбираю ложку. Проще и быстрее сделать самому.

Сироп медленно превращается в нечто вроде пасты или крема, и когда на мой взгляд, уже достаточно изменился, отдаю горшочек Летящей. Девчонка пробует пасту и жмурится от удовольствия.

Лёгкая не выдерживает и отбирает горшочек, чтобы попробовать. Туда же суётся любопытная Вэл-юу, потом Лисица и Ярче Огня. Летящая жалобно глядит на женщин, и я забираю у них горшок, пока тот не опустел.

— Хватит! — смеюсь. — Вы будто дети!

Но в этом времени дети далеко не всегда получают хорошие куски. Особенно те, кто уже не слишком маленькие. Потому Лёгкая удивленно хмыкает. В её понимании, лучшее должно доставаться ей, а не Летящей. Подумаешь, смотрела за детьми…

Каждая из женщин считает, что я слишком добр к Летящей, но больше отбирать у неё не рискнут. Дочка вождя от греха подальше утаскивает лакомство в сторону, и вот тогда её обступают подружки. Шумная и Черепаха черпают крем пальцами, причмокивая, и невнятно выражают восторг. А вот женщины смотрят на меня неодобрительно.

— Мне понравилось! — говорит Вэл-юу. — Нужно было сделать ещё!

— Завтра сделаете, если захотите.

Жена неохотно кивает головой. Она тоже не одобряет мой поступок.

Но вот кто серьёзно заинтересован, так это Камень. Охотник не выдерживает и подходит ко мне:

— Что ты дал им?

— Сироп. Только я его долго мешал, и он изменился.

— Он стал вкуснее, да?

— Нет. Просто немного другим.

— Но лучше, чем был?

— Камень! — не выдерживаю. — Нельзя есть много сиропа! Зубы начнут болеть!

— Думаешь? Они же крепкие!

— Они перестанут быть крепкими.

Тынг тяжело вздыхает, с тоской глядя на опустевшую тару, оставленную на шкурах.

— Но ведь ты теперь Слышащий. Ты должен уметь изгонять боль.

— Чтобы изгнать боль, нужно выбить зуб. Тебе не понравится такая помощь.

— А по-другому нельзя?

— Только терпеть, пока внутренности зуба не сгниют сами. Но лучше есть сиропа поменьше. Так надёжнее.

Услышав, что зубы могут испортиться, Вэл-юу пугается. Она глядит вопросительно и недоверчиво, и я говорю:

— Да, Жёлтое Дерево. Тебя это тоже касается.

Искра усмехается, замечая испуг Вэл-юу. Она не так увлекается сиропом, и думает, что ей ничего не грозит.

— Пора пойти на охоту! — пытаюсь убедить Камня. — Надо убить бизона или коня. Свежего мяса нет.

— Поляну нужно стеречь, — задумчиво говорит Камень. — Мы можем пойти через закат или два…

— Будто кроме нас некому сторожить!

— Нет! — возражает Тынг. — Они не уследят! Нельзя доверять стеречь сироп кому попало! Медведи могут прийти и днём.

Лисица едва заметно усмехается, отворачиваясь. Она гораздо меньше любит сладкое, чем её супруг.

— Верно! — поддерживает Ярче Огня. — Нас должны охранять надёжные мужчины.

Камень от удивления теряет дар речи. Охранять Ярче Огня ему и в голову не придёт. Ну так, разве что попутно с кипящим соком.

Ловкий ушёл, сопровождая женщин на стоянку, но его супруга никуда не торопится. Став женой почти-брата, она постаралась сблизиться с моими жёнами, и мне не очень нравится эта дружба.

Впрочем, подружилась она с Вэл-юу, вызвавшись иногда помогать с детьми. Жёлтое Дерево рада помощи, а вот Искра едва терпит жену Ловкого.

— Пойдём! — говорю Тынгу. — Они уследят!

Сторожить добро сегодня выпало Тёмному и Серой Спине. Серая Спина осторожный человек, и не станет дрыхнуть посреди ночного леса. На него можно рассчитывать. А Тынгу надо спокойно отдохнуть. Он и так дежурил уже несколько ночей подряд.

— Уследят… — Камень хмыкает, скептически глядя на пришедших дежурить охотников. Но хорошенько поразмыслив, Тынг всё же решается уйти. Напоследок заверив Тёмного, что будет очень зол, если медведь разобьёт тару.

На стоянку возвращаемся уже в сумерках. В последнее время следов опасных хищников поблизости не наблюдается. Только несколько бурых медведей бродят в округе. Но они некрупные и вряд ли рискнут напасть на идущих людей.

Быстрее Ветра веско заявляет, что завтра нужно идти добывать зверя. Каждый из охотников не против отправиться за мясом, но вождь, руководствуясь какими-то своими соображениями, выбирает для этой цели Идущего в Одиночку, Видящего Тень, Твёрдую Руку и Волчьего Человека. Вождь бы уже и хотел прекратить заготовку сиропа, но глядя на довольную женскую часть коллектива, осознаёт последствия возможного запрета.

Камень вертит в руке застывший брикет сахара. Он неправильной формы и весит навскидку грамм двести-двести пятьдесят.

— Сахар, — лениво бурчит Тынг себе под нос, рассматривая коричневатый брусок. — Он вкусный, но сироп лучше.

— Но сахар удобно носить с собой! — возражаю. — И его можно добавлять в ягодный отвар.

— Не понимаю, зачем пить горячую воду?

— Мне нравится.

Вождь подходит к нам, с недоумением глядя на Камня. Он никак не может привыкнуть, что охотник не расстаётся со сладостями. Сам вождь к ним совершенно равнодушен.

— Женщины только и говорят о сахаре… — недовольно хмурится Быстрее Ветра.

— Это хорошо, — отвечаю.

— Они много работают, а зачем? Уж лучше бы выделывали шкуры.

— Нет! — возражает Камень. — У нас полно шкур, а сахара мало.

— Мало⁈ — удивляется вождь.

— Мало! Пятнистый говорит, что кровь дерева скоро испортится! Нужно торопиться.

Заставить Камня торопиться вождю ни разу не удавалось. Быстрее Ветра в шоке от энтузиазма охотника.

— Что делать с ним? — вождь указывает на брикет. — Это плохая еда.

— Нет! — Тынг смотрит на вождя, как на сумасшедшего. — Хорошая! Такой ни у кого нет!

— Верно, — поддерживаю. — Нужно сохранить немного сахара до осени. Когда мы придём к Долгой стоянке, то сможем угостить людей из других родов. Они никогда не пробовали такое.

— Им не понравится! — возражает Быстрее Ветра.

— Почему? — удивляюсь. — Посмотри на нас. Почти всем нравится такая еда. Тебе она не по вкусу — это правда. Но каждый будет знать, что в твоём роду умеют делать забытое. Это хорошо. Ты сумеешь удивить других вождей.

— Они подумают, что я глупец.

— Нет, не подумают. Они захотят научиться делать сахар.

— Не надо их учить! — вмешивается Камень. — Пусть сами догадываются, как делать его!

— Кто-то всё равно проболтается, — обвожу стоянку взглядом. — Каждая женщина знает, что нужно для этого. Не получится сохранить в тайне.

— Да, — нехотя соглашается Камень. — Их языки не умеют молчать.

Пока мы разговариваем, Искра возится у огня, запекая клубни топинамбура. Это растение широко распространено вдоль Большой реки, составляя отличное подспорье для нашего рода. Кроме нас, его откапывают медведи и гигантские ленивцы. Но в районе речного треугольника я не видел ни одного ленивца. Да и медведей очень мало. Потому топинамбур встречается в изобилии, и женщины постоянно приносят его клубни на стоянку.

Вода в Большой реке прибыла незначительно, а вот уровень Миссисипи серьёзно поднялся. Табуны лошадей начинают откочёвывать к западу, и нам тоже скоро предстоит нелёгкий путь. Сниматься с обжитого места не хочется, но придётся следовать за стадами, чтобы не остаться без добычи.

Жёлтое Дерево осторожно качает импровизированную люльку из прутьев и шкур, подвешенную на ремнях между кольями. Было бы неплохо сплести из бересты более приличную конструкцию, но сейчас это уже ни к чему. Всё равно придётся бросать.

Дочь пока остаётся безымянной. Вэл-юу твёрдо убеждена, что давать малышке имя нужно лишь когда она переживёт ещё одну зиму, а пока не следует привлекать духов к ребёнку. Я не стал разубеждать жену в глупости этого суеверия. Пусть не волнуется зря. Вэл-юу и так трясёт над малышкой змеиными хвостами едва ли не каждый час, и даже легонько постукивает по моему священному бубну, веря, что он помогает отпугивать зло гораздо надёжнее, чем змеиное ожерелье.

Ужин сегодня неважный. Остатки вяленой бизонины с топинамбурами. Солнечный Луч, устроившись рядом с Искрой, перебрасывает горячий клубень из ладони в ладонь, чтобы тот побыстрее остыл. Только для сыновей Вэл-юу в маленьком горшочке сварен дикий рис вместе с тончайше нарезанными кусочками мяса. Дикий рис в эту пору года не отыскать. Да и в сезон его насобирать сложно. Но мы берегли остаток мешочка именно для таких случаев.

Искра хватает на руки младшего, и дуя на ложку, начинает кормить. Ей нравится возиться с детьми. Старший сначала боялся её лица, но постепенно привык, и теперь в случае чего прячется за Искру, зная, что та почти никогда не ругает, в отличие от матери.

— Птиц очень мало! — произносит Искра, глядя на меня. — Ты завтра пойдёшь со мной на охоту? Детям нужно добыть гуся или утку.

— Пойдём, — отвечаю. — Встанем на рассвете и пройдём по реке вверх. Кого-нибудь и добудем.

Птицы и вправду куда-то откочевали. Да и выбили мы не так уж мало. Но в любом случае, на Большой реке без добычи не останешься. Будь нас поменьше, можно было бы вообще никуда не уходить.

Глава 2 * * *

Равнина, ещё недавно тусклая и серая, зазеленела, покрывшись густым растительным ковром. Высокие многолетние травы перестали напоминать жухлые веники, а над бескрайним простором слышится густой цветочный аромат.

Здесь нет привычных для меня весенних тюльпанов, нарциссов и крокусов. Большинство окружающих цветочков мелкие и неприметные. Только изредка на склонах небольших холмов встречаются незнакомые фиолетовые цветы с яркой жёлтой серединой. Они красивые, и девчонки собирают их для украшений. Но растение нестойкое и быстро вянет.

Там, где трава пониже, раскинулись городки луговых собачек. Их отрывистые голоса создают уже привычный уху шум. Этих зверьков едят змеи, орлы, барсуки и койоты, а потому грызуны вынуждены всё время держаться настороже, прислушиваясь к голосам соседей. Но если при виде орла зверьки скрываются в норе, то на наше присутствие реагируют по-другому. Они вытягиваются столбиками и кричат, оповещая остальных собачек о бредущих по городку людях.

Но собачкам бояться нечего. Никто из моих соплеменников не тронет зверька. Местное название луговых собачек — земляной олень. На оленей эти животные решительно непохожи, и сложно представить откуда вообще возникло такое прозвище. Разве что издаваемые собачками крики кто-то счёл схожими с оленьим голосом.

Очень хорошо, что собачек не едят. Наверняка они, как и сурки, могут переносить чуму. От их местожительства лучше держаться подальше. К тому же, среди изрытой норами почвы, то и дело встречаются гремучие змеи. Колонии собачек притягивают рептилий, а нам нужно бдительно смотреть под ноги. Не всегда гремучая змея заблаговременно успевает запустить свою предупреждающую трещотку.

Мы шли вверх по течению Большой реки много дней, и наконец-то я увидел цель нашей трудной дороги — широкий речной брод.

Пологий левый берег вытоптан бесчисленным множеством копыт. На противоположной стороне виднелись невысокие обрывы, в которых ногами мигрирующих зверей пробиты глубокие проходы. Именно здесь весной, из года в год, лошади с другого берега переходят на нашу сторону, чтобы вырастить жеребят на обширных травяных пастбищах.

Они не идут единым сплошным потоком, как бизоньи стада. Табуны сбиваются в группы побольше, подкочёвывая к броду из глубины своих зимних территорий.

Зимовавшие по эту сторону кони сейчас держатся в глубине равнины и охотиться на них неудобно. Звери сторожкие и быстрые. Подкрадываться к ним днём на открытой местности, где растёт только трава высотой по пояс, сложно и долго.

Потому вождь и привёл нас к переправе. Уже который год подряд наш род подкарауливает мигрирующие табуны, обеспечивая себя надолго мясом и шкурами. Зимние шатры выглядят грязно и убого, и большинство охотников ждут не дождутся момента, когда можно будет сменить покрышку. А вот среди женщин энтузиазма поменьше. Ведь именно им придётся выделывать конские шкуры.

Часть табунов с того берега уже перешла, ведь мы немного запоздали в дороге. Весенние дожди напоили землю влагой и добавили «приятности» в наше путешествие.

Тащить груз по этим заросшим травою равнинам даже на хорошо сделанной волокуше — тяжёлый и изнуряющий труд. Я сам ладил волокуши и вязал ремни, подгоняя «упряжь», но местность не располагает к удобному передвижению. Овраги, холмики, звериные норы, промоины, густые дернины бизоньей травы… Только издали равнина может показаться ровной, как стол. Я как только не ломал себе голову, чтобы создать удобную для транспортировки груза тележку, но никакое колесо, изготовленное мной, не выдержит подобных условий эксплуатации. Делать его долго, а сломается на раз. Пока волокушам нет альтернативы. Потому, стремясь облегчить женский труд, я попросту бросил на зимней стоянке большинство вещей. Вернее, не бросил, а сложил в одном из оставленных жилищ. Ведь дай волю Искре и Жёлтому Дереву, они нагрузятся так, что не смогут идти.

Горшки для сбора и выпаривания сока мы зарыли в землю и завалили это место камнями от медведей. Наш ударный труд принёс неплохой результат, обеспечив сахаром на какое-то время.

Но здесь, у брода, ожидает неприятный сюрприз. Не только нам хочется лошадиного мяса. Неподалёку от переправы, подле густого кустарника, расположился львиный прайд. И судя по тому, что над ним кружат стервятники, кошки успели славно поохотиться.

Крупный лев почти не имеет гривы. Он лежит чуть в стороне от самок и подняв массивную голову, оглядывает подошедших людей. Зверь ничуть не пугается наших голосов. Лев ленив и спокоен.

Трое львиц ведут себя не так уверенно. Они застыли вокруг остатков добычи, сверля нас жёлтыми глазами. Мы собирались разбить стоянку немногим дальше, но теперь не хочется останавливаться рядом с такими соседями.

— Они не уйдут далеко, — проговаривает Камень. — Львы на своей земле. Нужно убивать.

— Да, — отвечает вождь. — Ты сказал верно.

Женский караван остаётся поодаль, а охотники готовят оружие. Львицы всё так же вертятся у туши, только самец настороженно приподнимается. Ему не нравится наша суета.

Идём прямиком к нему, лишь немного рассредоточившись. При нашем приближении, лев делает несколько шагов навстречу и предостерегающе рыкает.

Он не выглядит испуганным, скорее удивлённым. Должно быть, этот кот не знает, насколько опасны люди. Львицы каким-то инстинктом чувствуют недоброе, и стоит нам пройти ещё немного, отступают в заросли.

Лев собирается сделать то же самое. Он так набил брюхо кониной, что оно напоминает раздутый бочонок. Зверь разом утрачивает уверенность, норовя отступить, но в него уже летят стрелы и дротики.

Сразу несколько из них врезаются в льва, и громадный кот вертится, пытаясь избавиться от засевших в теле наконечников. Ему уже не сбежать. Всё новые дротики поражают зверя. Могучий лев, только что выглядевший величественно и спокойно, крутится во все стороны, и с каждой секундой из него вытекает жизнь. Страшный зверь никнет, извернувшись в агонии, и торжествующий охотничий клич гремит над равниной.

Но вот его самки уцелели, укрывшись среди густого кустарника. Входить в эти заросли за ними — самоубийство, и мы издалека забрасываем кусты камнями. В ответ одна из львиц рычит, и стоит нам приблизиться, показывается в прогалине. Я стреляю в её жёлто-серое тело, но промахиваюсь.

О том, чтобы выгонять зверей, прочёсывая кустарник, не может быть и речи. Как только львицы поймут, что их гонят на чистое место, то развернутся и атакуют. Широко расходиться друг от друга, охотясь на троицу львиц, тоже нельзя.

Но у одной из кошек сдают нервы. Не выдержав нашего присутствия, львица решается перебежать короткий открытый участок и скрывается в дубняке, уходящем вдоль реки на запад.

Остальные проделывают такой же трюк в другом месте, и я не рискую стрелять в угон, опасаясь только ранить зверя. Охотники бросают дротики, но кошки слишком далеко. Львицы убегают, а нам предстоит содрать шкуру с их мёртвого супруга.

Кто первый поразил зверя непонятно, а потому шкура достаётся вождю. Лёгкая светится от счастья, наверное, представляя, что обязательно сумеет зачать сына на этой постели.

А вот Звёздное Одеяло давно утратила расположение вождя, если не сказать больше. На женщине просто нет лица. Быстрее Ветра не изгнал её, но словно не замечает жену. Вернее, замечает, когда нужно выполнить работу потяжелее. Теперь Лёгкая ведёт себя, как и подобает старшей жене. Вся худшая и грязная работа целиком ложится на Звёздное Одеяло. У неё самая нагруженная волокуша, и за время пути женщина стала выглядеть откровенно плохо.

Искра и Жёлтое Дерево рады этому, а вот мне Звёздное Одеяло жаль. Она ничуть не хуже остальных. Вождь сам виноват, что поверил Белому Облаку.

Мы разбиваем стоянку примерно в километре от брода, расчищая участок на пологом берегу, метрах в пятидесяти от воды. Здесь растут колоссальные дубы, а вот подроста и кустарников немного. Обзорность просто отличная, и вождь с важным видом указывает где размещать шатры.

Мне, как новоявленному Слышащему, полагается ставить шатёр рядом с вождём. Это не слишком хорошо, но деваться некуда. Ни к чему отказываться от почётного места. Но Быстрее Ветра ещё сам пожалеет об этом. У моей дочери младенческие колики и кричит она громко и регулярно.

Жёлтое Дерево перенесла путь не так плохо, как раньше, ведь груза на её волокуше было немного. Старшего из сыновей нёс я сам, приспособив нечто вроде поняги на спину, а младшего по такой же схеме тащила Искра. Только возня с дочерью выматывала Вэл-юу. Но теперь путь подошёл к концу. Если мы заготовим достаточно мяса, то останемся здесь надолго. Жёлтое Дерево, сосредоточившись, греет над костром кусок оленьей шкуры. Она кладёт эту нагретую шкуру себе на живот, а сверху укладывает малышку.

Помимо таких согревающих процедур, Вэл-юу даёт дочери отвар из местного «бергамота». Он немного успокаивает колики в животе.

У брода мы выбираем удобные места для засады, и охотники по двое дежурят от рассвета до заката, в ожидании лошадиных табунов. Но проходит пару дней, а парнокопытных всё нет, и лишь в середине третьего дня на стоянку прибегает Тёмный — кони пришли.

Мы торопимся к броду, не забывая об осторожности. Нельзя спугнуть лошадей. Но только увидев пришедшую массу, понимаю, что помешать их переправе практически невозможно.

Здесь нет крокодилов, как в африканских реках, а потому, напившись, кони без колебаний устремляются вплавь. Река широка, но течение слабое, и лошади плывут, всё ближе подбираясь к берегу.

Охотой руководит вождь. Мы не трогаем первых лошадей, ведь сделали засаду под западным ветром, но чем шире разбредаются кони, тем больше шансов, что они попросту наткнутся на нас. Быстрее Ветра подаёт знак, и я тщательно выцеливаю одну из кобыл. Стрела ударяет её в бок, а следом стреляет Ловкий. Тут же летят дротики других охотников, и лошади мечутся, не понимая, куда бежать.

Они проворнее бизонов, но не так крепки на рану. Стрелы из моего лука тяжело ранят коней. Не всегда получается выстрелить дважды в одного и того же, но я стараюсь. Нужно убить как можно больше лошадей.

Но кони не стоят на месте. Они уносятся прочь, а находившиеся в воде возвращаются обратно, или, отклонившись в сторону, выходят из воды в неудобных местах, а потом с трудом вскарабкиваются на берег.

Добиваем раненых животных. За некоторыми ещё приходится гоняться по окрестностям, но результат хорош. Я насчитал двадцать семь убитых нами лошадей, и теперь предстоит сохранить добытое.

Не успевшая переправиться часть лошадей, в беспокойстве топчется у воды, пока мы снимаем шкуры и разделываем мясо. Самые нетерпеливые переплывают реку небольшими группами, немногим ниже по течению.

И снова женщины пластают мясо на полоски, превращая стоянку в филиал бойни. Эти сушащиеся кровавые полосы издалека выглядят особенно впечатляюще. Работа кипит безостановочно, и я восхищаюсь женским упорством. Всю добычу следует переработать.

Такому изобилию не получается радоваться. Я вижу усталые лица, и руки, уже едва водящие кремнёвыми ножами. Но запас прочности у соплеменниц на загляденье. Мы ещё удудряемся вволю наесться жареной печёнкой и приготовить на углях отборные куски мяса.

Через несколько дней всё повторяется, с чуть более скромными результатами. В третий раз охота приносит всего десяток запоздалых лошадей, а потом табуны заканчиваются. Но мы, так сказать, выполнили план.

Конина вкусная, но когда свежая, а вяленое мясо быстро надоедает. Потому, невзирая на осуждение соплеменников, изготавливаю удилище, благо рыбы в реке просто невероятное количество.

На мою грубую снасть ловятся большеротые пятнистые рыбы, чем-то напоминающие окуня. Наверное, это и есть местные окуни. Они клюют резко и верно, вот только не всегда засекаются костяным крючком.

Наживка годится любая — кусок такой же рыбы, мясо моллюсков, головастики и лягушата… Пятнистые обжоры атакуют всё подряд. Ловить их совсем несложно, и насмотревшись на мои манипуляции, Солнечный Луч выпросил себе удочку. Хоть ловить рыбу считается чем-то позорным.

Да и есть её, кроме меня, никому не по вкусу. Разве что Синий Цветок берёт у меня пойманную рыбу. Искра, наслушавшись, что окуни полезные, нехотя составляет мне компанию за едой. Её женская кровь наконец-то стала приходить регулярно, и теперь жена всё ждёт, когда же она исчезнет. Поверив, что многое зависит от еды, Искра налегает на продукты, и её жилистая фигура немного поправилась. Но здесь, скорее всего, ещё сыграло роль спокойствие последних месяцев. Искра всё же вписалась в племя, и уже не переживает об изгнании.

А вот Жёлтое Дерево можно не узнать. Она обрела уверенность, став женой шамана. Впрочем, этому способствует и дружба с Ярче Огня. Жена Ловкого уверенная и наглая, и общаясь с ней, Вэл-юу сама заряжается уверенностью. Теперь Жёлтое Дерево совсем не похожа на ту забитую женщину, которой была ещё недавно. Она светится от счастья, поверив, что я не сержусь из-за дочери, и даже немного гордится малышкой.

Время на этой стоянке текло спокойно и размеренно. Львицы убрались куда-то. Их следы больше не встречались поблизости. Мы стали регулярно уходить с Искрой, Ловким и Тапиром, чтобы поохотиться на оленей в окрестном лесу. Белохвостых здесь водилось много, хоть подкрасться к ним на выстрел получалось не всегда. Но сегодня удача благоволила нам, и вернувшись к лагерю в середине дня, я с удивлением обнаружил, что на стоянке творится неладное.

Ярче Огня, завидев нас ещё издали, спешит навстречу. Ловкий отдаёт ей оленью ногу, а женщина произносит, обращаясь ко мне:

— Духи навредили Камню!

Своё мясо я попросту бросаю, торопясь к шатру Тынга. Возле него, на расстеленной шкуре, уселся охотник. Вокруг него толпятся другие мужчины, и я проталкиваюсь вперёд.

— Что случилось? — спрашиваю, встретившись взглядом с вождём.

— Он взял добычу Подводных Людей! — хмуро говорит Быстрее Ветра. — И они послали злых духов, чтобы отомстить.

Я ни черта не понимаю. Только вижу, что лицо Камня бледнее мела, а сам охотник едва может говорить.

— Он поймал большущую рыбину! — жалобно ноет Лисица. — Очень большую. А теперь ему плохо! Сделай что-нибудь!

— Что за рыба? Где она?

Вождь указывает рукой в сторону, где на траве лежит тёмный предмет, сначала принятый мной за свёрнутую шкуру. Но эта продолговатая штука — кожа снятая с огромной рыбы, и при взгляде на неё, у меня опускается сердце.

— В ней была икра? — поднимаю твёрдую кожу с земли. — Он ел её?

— Да! — торопливо отвечает Лисица. — Он ел!

— Кто ещё ел икру?

— Хвост и Маленький Ворон. Но им не понравилось.

— А ещё кто?

— Я пробовала, — морщится Лисица. — А больше никто не захотел.

Наверняка, яд уже впитался, но стоит попытаться промыть желудок. Камень, скорее всего, сожрал здоровенную кучу икры миссисипского панцирника. А она очень опасная. Потому Лисица тащит воду, и я вливаю её охотнику. Потом вызываю рвоту, опять даю пить, и всё повторяется.

Охотника выворачивает наизнанку снова и снова. Я молча ругаю Тынга за проявленную глупость. Страшно даже подумать, что могу потерять такого надёжного друга. Бросаю поить, когда рвота уже не отличается от воды. Теперь остаётся только ждать.

Хвост тоже бледный, хоть и съел совсем мало, а вот Маленький Ворон выглядит получше. Я поручаю Лисице напоить их так же, как Тынга, и проследить, чтобы вырвали.

— Он плох… — тяжело вздыхает вождь, глядя на Камня. — Не нужно было брать добычу Подводных Людей. Они же не выходят убивать наших бизонов.

Вождь явно винит меня в рыбалке, а потому отвечаю:

— Духи здесь ни при чём. Нужно знать, что можно есть, а что нельзя. Икра этой рыбы вроде ядовитых грибов.

Быстрее Ветра удивляется. Тушу панцирника уже давно бросили назад в реку, чтобы умилостивить Подводных Людей. Лисица только начала его готовить, когда увидела, что мужу плохо. Тынг ведь поел сырой икры. Впрочем, от жареной был бы такой же эффект.

— Это я виноват, — шепчет Солнечный Луч, подойдя вплотную. — Я показал ему рыбу.

— Ты не знал, что она опасная, — отвечаю. — Не бойся. Камень сильный. Он не умрёт.

Я в это не слишком верю, но надо успокоить мальчишку. Отправляю соплеменников заниматься своими делами, а сам не отхожу от Тынга, хоть и не знаю, чем могу помочь.

Камень и вправду едва жив. Искра старается не плакать, но не может сдержаться. Она просит меня провести обряд. Попросить Великого Отца спасти Камня. С трудом объясняю, что это бессмысленно. Не надо шуметь и плясать с бубном.

Лисица вне себя от горя. Лицо женщины серое от переживаний. Она сидит, едва заметно раскачиваясь, и кажется, что её мысли где-то далеко отсюда.

Наступает ночь, а Камню ничуть не легче. Он лежит, уже не в силах пошевелиться, будто в оцепенении. Лисица начинает рыдать, словно над покойником, и я прогоняю её вместе с Искрой. Камень не двигается, но соображает. Ни к чему причитать и действовать ему на нервы.

Потом Тынг погружается в забытьё, а я дежурю рядом, подбрасывая дрова в маленький костёр. Настроение отвратительное. Это же надо было так умудриться… Убивавший короткомордых умрёт из-за паршивой рыбины…

Но стараюсь гнать чёрные мысли прочь и прошу высшие силы сохранить жизнь Камню. Плохой из меня шаман, как ни крути. Не уследил.

Солнечный Луч сидит в отдалении, чувствуя свою вину. Именно он увидел рыбу возле берега, а Камень сумел загарпунить её копьём. Как только Тынг умудрился пробить эту грубую чешую, не могу понять. Из чешуек панцирника тоже можно изготавливать наконечники, только маленькие.

Лишь вечером второго дня Камень немного ожил. Он попил отвара из «бергамота» и снова уснул. Но теперь его сон меня не пугает. Мне кажется, смерть обошла охотника стороной.

Глава 3 * * *

— Эх, ты! — укоризненно качаю головой. — Уж лучше бы охотился на Большеухого Зверя! Чего ты полез ловить рыбу?

— Она была большая, — виновато отвечает Камень. — Я думал, что это хорошая добыча.

— Хорошая… — Лисица зло фыркает. — Ты чуть не умер!

— Не шуми! — охотник хмурится, и жена неохотно замолкает.

В руках у Тынга большая глиняная чашка с отваром из сушёной земляники с сахаром. Эти ягоды необыкновенный дефицит, но ради Камня Колючка отдала свой неприкосновенный запас. Охотник лишь чудом не отправился к предкам, и каждый из соплеменников рад, что всё обошлось.

Камень был ещё очень слаб и едва мог вставать. Потому мы пичкали его бульоном из индейки, варёной олениной и вот этим ягодным отваром. Несмотря на нелюбовь к горячей воде, Камень пристрастился к сладкому, и больше не протестовал, завидя чашку.

Лисица обиженно уходит, делая вид, что ей крайне нужно перебрать валяющиеся на солнце шкуры, а я говорю Тынгу:

— Не ешь незнакомых рыб, грибов и ягод. Будет большим позором умереть из-за этого.

— Да, ты прав.

— Зря сердишься на Лисицу. Она хорошая женщина. Только волнуется о тебе.

— Хорошая, — поразмыслив, отвечает Камень. — Но Лисице ни к чему волноваться. Если бы я умер, ты бы кормил её с детьми. Она бы не голодала.

— Ей не хочется снова остаться вдовой! Конечно, Лисица переживает. Ведь ей нужен ты, а не мясо и шкуры!

— Думаешь?

— Неужели не видно? — киваю в сторону женщины.

Камень молча изучает жену. Наверное, никак не решив, дорожит ли она супругом. Мне это надоедает, и я шагаю к Лисице:

— Иди к нему, — проговариваю негромко. — Камень понял, что был неправ.

— Как же… Понял… — женщина злится. — Ничего он не понимает, и не хочет понять!

— Перестань. Иди обними его, и всё забудется.

— Ему это не понравится.

Лисица всё же идёт к мужу, но вместо объятий что-то долго говорит. Я только жмурюсь в предвкушении конфликта, но Тынг уже настроен благодушно. Он манит жену усесться рядом, и я облегчённо выдыхаю.

— Как ей с ним трудно! — произносит подошедшая Вэл-юу. — Я бы не смогла!

— Ты жила с Плывущим Оленем! — усмехаюсь. — Поверь, Камень куда лучше.

— Он страшный! Я его боюсь.

— Зачем бояться? Он мой друг. Если я умру, то Камню придётся заботиться о тебе и Искре.

— Не говори так! — Вэл-юу машет руками, словно отгоняя что-то. — Духи всегда слушают нас. Не нужно говорить о смерти.

— Я должен был сказать.

— Не думай об этом! — жена сердится, но тут раздаётся жалобный плач, и Вэл-юу спешит к шатру. Малышка проснулась и чего-то требует.

Уход за младенцем в наших условиях — это тяжёлое испытание для женщин. Мягкие куски оленьих и антилопьих шкур постоянно стираются и сушатся на солнце. Благо, у нас их хватает. Вспотевшие места присыпаются древесной трухой и протираются отваром из уксусных цветов. Эти сухие цветочки — очередной дефицит, выменянный у Колючки на оленьи шкуры для платья. Их очень мало, и приходится растягивать совсем понемногу, чтобы хватило до нового сезона. В этом году, если ничего не помешает, нужно насушить очень много этого неброского снадобья.

Но плач ребёнка заглушает громкий голос Тапира. Охотник указывает рукой на тропу, ведущую от брода. По ней медленно шагают несколько человек с копьями в руках, а из наших охотников никто сегодня не покидал стоянки.

Приближающиеся люди должны быть настроены мирно, если бредут, не скрываясь, но всё же хватаюсь за копьё, а Искра следует моему примеру. Всё стойбище оживляется. Мужчины разбирают оружие, но тут Быстрее Ветра широко улыбается. Вождь кого-то узнал.

Стоит чужим охотникам подойти ближе, и я узнаю идущего впереди. Это не кто иной, как Львиные Когти, да и лица сопровождающей его четвёрки мне знакомы. Вот тот, высокий — Летящий Журавль, второй, уже с заметной проседью, — какой-то бык… Не помню точно. Но я сидел рядом с ним на пиру у Львиных Когтей. Ещё двоих не узнаю. Должен был видеть, но не могу вспомнить.

Вождь движется навстречу, и Львиные Когти ускоряет шаги. Они очень рады встрече, хоть и стараются выглядеть сдержанными.

— Что привело тебя к нам? — спрашивает Быстрее Ветра, когда заканчивает положенные реплики, убеждая гостей, что его шатёр — их шатёр.

— Зима была неспокойной, — отвечает Львиные Когти. — Я хотел убедиться, что твой род не постигли несчастья.

Сегодня, как назло, свежего мяса нет, но наши гости невзыскательны. Женщины тащат вяленую конину и растущий вокруг в изобилии дикий лук. Мы размещаемся под кроной громадного дуба и принимаемся за еду. Львиные Когти расспрашивает о нашей недавней охоте на лошадей, потом разговор переключается на бизонью охоту, проведенную Львиными Когтями у Пляшущей реки. Седой охотник, оказавшийся Чёрным Быком, рассказывает, как его младший сын убил первого бизона. Лёгкая, желая удивить гостей, притаскивает сахар. Быстрее Ветра морщится, но уже не может убрать берестяную плетёнку с угощением. Львиные Когти берёт массивными пальцами коричневатый брусок и откусив, задумчиво произносит:

— Съедобный камень! Никогда не находил такой!

— Его нельзя найти! — довольно усмехается вождь, заметив, что сахар понравился гостю. — Пятнистый вспомнил, как делать его из древесной крови.

Львиные Когти с удивлением смотрит на меня.

— Из древесной крови⁈

— Да, — отвечаю. — Мы научим твоих женщин, если захочешь.

— Хочу. Камень вкусный.

— Он называется — сахар. Когда мы снова соберёмся на Большой охоте, я расскажу женщинам твоего рода, как добывать его.

— А почему не сейчас?

— Кровь дерева годится только весной. Нет смысла торопиться.

— Весной… — Львиные Когти изучает остаток брикета. — Жаль, что мы не знали об этом камне раньше.

— Придётся подождать, — легко развожу руками. — Но мы дадим тебе с собой несколько штук. Сможешь угостить своих женщин и Водяную Змею.

При упоминании дочери, Львиные Когти меняется в лице, и я не могу понять, чем так прогневил его. Перевожу взгляд на Чёрного Быка, и тот неохотно говорит:

— Водяная Змея забыта.

Не знаю, что она должна была натворить, чтобы навлечь на себя немилость рода… Пока я думаю, как бы это осторожно выяснить, Быстрее Ветра удивлённо произносит:

— Но почему?

Ответ даётся Львиным Когтям непросто. Он молчит какое-то время, но потом всё же заговаривает:

— Плохая зима. Чужие охотники переплыли реку. Они украли Водяную Змею и ещё двоих.

Быстрее Ветра сочувствующе качает головой.

— Дурно терять дочерей!

— Наши молодые охотники отомстят! — вмешивается Чёрный Бык. — Они отнимут женщин у чужаков!

— Да, — соглашаюсь.— Водяную Змею надо вернуть.

Удивлённая пауза возникает в разговоре, и я понимаю, что моя реплика никому не понравилась.

— Испытавшую позор не возвращают, — веско заявляет Львиные Когти. — Таков обычай. Неужели, ты не знаешь?

— Это плохой обычай. Водяная Змея не виновата. Она не заслужила жизни в плену.

— Не заслужила. Духи иногда гневаются на нас. Я много горевал, но смирился с утратой. Молодые охотники переплывут реку и украдут дочерей у чужаков. Пусть их отцы тоже познают боль утраты.

Так и хочется сказать — толку тебе от чужих украденных баб! Но меня не поймут. Наверное, так и принято поступать. Охотники одобрительно восклицают, а Летящий Журавль говорит:

— Да, Горностай смел. Он обязательно украдёт женщину.

Какой-то неприятный холодок пробегает в груди, и я настороженно спрашиваю:

— Почему именно Горностай? Ему мало моей сестры?

— Твоя сестра и Белая Выдра были с Водяной Змеёй, — отвечает Львиные Когти. — Им не повезло. Но Горностай храбрый охотник. Он отомстит.

Как отомстит? Украдёт пухлую дуру вроде покойной Женщины-Птицы? Да зачем она нужна⁈ У меня просто нет слов.

— Шумящая Вода — хорошая женщина, — стараясь сдерживаться. — Надо её вернуть.

— Трудно забыть родную кровь, — произносит Львиные Когти, — но так нужно. Забудь о Шумящей Воде. Её больше нет.

— Как это нет⁈ — не выдерживаю. — Она ждёт, что за ней придут!

— Нет, — увещевающе говорит Быстрее Ветра. — Ни одна женщина, познав позор, не захочет вернуться. Шумящая Вода смирилась. Теперь она чужая.

— Нет, — отвечаю. — Шумящая Вода не смирится.

— Не думай о ней, — Львиные Когти морщится. — Нужно забыть даже имя. Так легче.

Какая чушь! А ведь окружающие охотники считают именно так. Только Камень, всё ещё бледный и осунувшийся, испытующе смотрит на меня. Тынг понимает, что я очень дорожу Шумящей Водой.

— Эти чужие охотники, — спрашиваю. — Вы уже сражались с ними?

— Нет, — отвечает Чёрный Бык. — Они приплыли ранним утром и спрятались под берегом, в высокой сухой траве, а когда женщины пришли за водой, поймали троих.

— Как они обратно переплыли с ними? — удивляется Камень.

— Женщины говорят, у них были древесные стволы, выжженные изнутри. В них уложили украденных и уплыли вниз по реке.

— А Люди-Быки не переплывали к вам? — с надеждой спрашивает Идущий в Одиночку.

— Нет, — Львиные Когти мотает головой. — Тогда бы мы знали, что следует опасаться чужаков. Женщины сказали — они носят перья Злой Птицы. Мы ещё не встречали таких охотников.

— Я встречал их, — тяжело вздыхает Идущий в Одиночку. — Они вырезали мой род. Род Чёрного Камня. Мне тогда повезло. Мы с Высоким и Рычащим Медведем добыли большого лося. Наши семьи пришли помогать нести мясо. Незадолго до заката мы пошли к стойбищу, но вместо сородичей там уже были чужаки.

— Их было много? — спрашиваю, хоть и не надеюсь на честный ответ. Человек склонен преувеличивать опасность, от которой сбежал.

— Много, — охотник задумывается. — Куда больше, чем наших мужчин.

Считать Идущий в Одиночку умеет плохо, а потому дальше расспрашивать бесполезно, но всё же попробую.

— Три руки? — показываю жестом. — Или пять рук?

— Больше. В нашем роду было четыре руки охотников, а чужаков много.

— И вы решили сбежать? — с пренебрежением произносит Львиные Когти.

— Мы уже не могли помочь! — возмущается Идущий в Одиночку. — Нам повезло, что Рычащий Медведь шёл первым и вовремя заметил чужих охотников. Тогда мы бросили мясо и поспешили в род Спящей Лисицы. Мы хотели предупредить. Но их вождь стал смеяться над нами. Он сказал, что его род сильный и не боится чужаков. Сказал, что не примет нас, потому что мы струсили. Тогда Высокий предложил переплыть реку и попросить племя Белого Цветка принять нас. Мы так и сделали.

Львиные Когти косится на Быстрее Ветра. По его лицу ясно, что на месте нашего вождя, он бы никогда не принял беглецов, от которых отвернулись соплеменники.

— А род Спящей Лисицы? Что случилось с ними? — спрашивает Чёрный Бык.

— Чужаки пришли к ним. Никого не осталось. Только две женщины, которых принял Быстрее Ветра.

— А сколько охотников было в роду Спящей Лисицы? — вмешиваюсь в разговор.

— Три руки… — Идущий в Одиночку задумался. — Или меньше… Их род был слабее нашего.

— А чужаки? — спрашиваю. — Какие они?

— Они не похожи на людей. Скорее на злых духов.

— Потому что красят тело и лицо?

Синий Цветок уже рассказывала мне о племени, вырезавшем её род. В отличие от Идущего в Одиночку, старуха не считала их похожими на духов, но была убеждена, что Люди-Птицы очень сильные охотники.

— Я видел их издалека, — уклончиво отвечает Идущий в Одиночку.

— Скажи, — обращаюсь к Львиным Когтям, — когда твои охотники собираются на тот берег?

— Когда я позволю им уйти! — вождь удивляется вопросу.

— Быстрее Ветра, разреши мне отправиться с ними!

— Шумящая Вода больше не твоя сестра. Она женщина Горностая. Тебе ни к чему уходить.

— Дело не только в Шумящей Воде, — стараюсь говорить спокойно. — Мы должны узнать, что собираются делать Люди-Птицы. Быть может, они хотят перейти реку и напасть на наши стоянки.

— Они не решатся! — заявляет Львиные Когти.

А вот наш вождь не так уверен, но и отпускать меня не хочет. Быстрее Ветра негромко говорит:

— Охотники Львиных Когтей вернутся и расскажут нам о Людях-Птицах.

— Они идут за женщинами, и станут думать о них. Нужен тот, кто спокойно оценит чужаков. Прояви мудрость, и отпусти меня посмотреть на Людей-Птиц. Нехорошо будет, если они свалятся на нас, как вода с неба.

— Ты нужен здесь, — возражает Быстрее Ветра.

— Зачем? — удивляюсь. — Сейчас духи благоволят нашему роду. Я уйду ненадолго. Нужно знать, что происходит за рекой.

— Люди-Птицы могут убить тебя! И тогда род останется без Слышащего!

— Нет, — уверенно возражаю. — Великий Отец защитит меня. Не сомневайся.

— Хорошо, — Быстрее Ветра нехотя кивает. — Ты можешь пойти.

— Я пойду с ним! — восклицает Камень. — Ведь нельзя уходить одному.

Куда там ему сейчас идти… От могучего охотника осталась бледная тень. Проклятая рыба чуть не отправила Тынга на тот свет.

— Трое наших охотников пойдут! — говорит Львиные Когти. — Пятнистый отправится с ними.

Быстрее Ветра смотрит на Камня, ещё не решив, что ответить, и я говорю, обращаясь к охотнику:

— Если бы я шёл сражаться с Людьми-Птицами, тогда бы пригодилась твоя сила. А так? Молодые охотники добудут себе женщин, вот и всё. Нам придётся скрываться и избегать стычек. В этом нет чести. Лучше не ходи. Ведь тебе не нужна украденная женщина.

— Мне нужна! — раздаётся голос Твёрдой Руки. — Большие Глаза стала калекой. Я украду одну из женщин чужаков. Так будет верно. Разреши, вождь, я пойду с почти-братом!

Камень собирается протестовать, но я громко говорю:

— Ты хороший друг. Кто, кроме тебя, сумеет позаботиться о моей семье? — и тут же добавляю почти бесшумно. — Не ходи! Зло от рыбы ещё сидит в твоей крови. Оно может убить. Подожди немного. Ведь я не иду сражаться.

Охотник нехотя кивает. Наверное, Камню очень плохо, раз так легко уступил.

— Украсть чужую женщину почётно! — соглашается Быстрее Ветра, глядя на моего двоюродного брата. — Ты пойдёшь с Пятнистым. Да подарят духи вам удачу!

Твёрдая Рука довольно ухмыляется. Скорее всего, он уже представляет украденную красавицу. Я только тихо вздыхаю, вспоминая Женщину-Птицу. Если все женщины чужаков столь «красивы», охотников ждёт неподдельное разочарование.

Львиные Когти уйдёт от нас завтра на рассвете, а потому принимаюсь отбирать подходящие стрелы. Жёлтое Дерево, сияя улыбкой, усаживается рядом и тихо спрашивает:

— Собираешься на охоту?

— Нет, — отвечаю. — Нужно сходить в род Львиных Когтей.

— Зачем? — жена удивляется. — Хочешь навестить сестру?

Пока я думаю, как правильно ответить, за спиной раздаётся голос Искры:

— Он собирается вернуть Шумящую Воду!

Оборачиваюсь. Наверное, Лёгкая уже успела растрепать. Она единственная из женщин находилась достаточно близко, чтобы подслушать разговор.

Жёлтое Дерево ничего не понимает, но обменявшись с Искрой парой реплик, приходит в ужас. Она моляще протягивает руки и жалобно всхлипывает:

— Нет! Прошу тебя!

— Я скоро вернусь.

— Не ходи!

— Надо отыскать Шумящую Воду. Нельзя оставлять её у Людей-Птиц.

— Шумящая Вода! — Вэл-юу вдруг вспыхивает. — А я? Как же я? Ты обо мне подумал?

— Подумал. Камень и Ловкий будут приносить тебе свежее мясо.

— Зачем мне оно⁈ — злится жена. — Неужели ты хочешь всё испортить⁈ Мы только начали жить! Пусть Горностай возвращает свою женщину! Это по-справедливости!

— Украденных не принято возвращать, — нехотя отвечаю. — Я не видел Горностая, и не знаю, что он думает об этом. Но я не могу бросить Шумящую Воду. Это нехорошо.

— Нехорошо бросать свою женщину! — фыркает Вэл-юу. — Я не хочу, чтобы Люди-Птицы убили тебя!

— Замолчи! — вдруг вмешивается Искра. — Ты позоришь нас обеих! Ты позоришь Пятнистого! Наш мужчина должен снимать кожу с вражеских голов, а не прятаться в шатре! Ты хочешь, чтобы он слушал твоё нытьё? Чтобы превратился в труса?

— Я хочу, чтобы он был живой! Живой, понимаешь⁈

— Я тоже хочу! Но не забыла, что должна слушаться!

— Тебе легко говорить! Ведь пойдёшь с ним!

— Нет, — тяжело вздыхает Искра. — Он меня не возьмёт. Верно?

Я молча киваю. Ни к чему рисковать её жизнью.

Жёлтое Дерево смолкает. Она выглядит так жалко, что откладываю оружие и придвигаюсь к жене, обнимая:

— Не бойся, — шепчу на ухо. — Будь уверена, я вернусь к тебе.

— Возьми Искру с собой! — шепчет она так же тихо.

— Зачем?

— Если она будет рядом, ты станешь осторожным. Ведь захочешь уберечь её.

— Не нужно. Она останется с тобой. Поверь, Жёлтое Дерево, я обязательно вернусь.

— Вернись! — произносит она едва слышно. — Я без тебя не смогу!

С большим трудом успокаиваю Вэл-юу и отправляю к детям. Искра усаживается рядом и говорит:

— Ты помнишь слова Людей-Птиц? Может возьмёшь меня с собой?

— Ты знаешь их язык так же плохо, — усмехаюсь.

— Я могу быть полезной.

— Останься с ней, — киваю в сторону нашего шатра. — Жёлтому Дереву нужна поддержка.

— Она говорила верно. Шумящая Вода больше не твоя семья.

— Нет, не верно. Я не отвернусь от Шумящей Воды.

Темнота опустилась на обрывистый берег, укутывая сосны своим непроглядным пологом. Мы выждали ещё немного времени, и Твёрдая Рука первым вошёл в Пляшущую реку. Следом за ним мы спустили маленький плот, на который сложили оружие, и двинулись через речной поток.

Никто из нас не знал, где искать стоянки Людей-Птиц. Наблюдая днём за противоположным берегом, мы не видели никаких признаков присутствия человека. Судя по рассказам Серой Спины, в Пляшущую реку впадало множество ручьёв и речушек поменьше, а потому его племя зачастую размещало стоянки в глубине своих угодий.

Возможно, Люди-Птицы последовали их примеру. Разыскивать стойбища на огромной территории казалось делом весьма непростым. Мы долго советовались, прежде, чем избрать направление поисков, но всё же выбрали северо-восток. Если Серая Спина не солгал, то именно там находятся основные охотничьи угодья его бывшего рода. Бизоньи стада в эту пору заполняют равнину, и скорее всего, неподалёку от массы копытных и следует искать чужих охотников.

Поход, казавшийся моим спутникам отличным приключением, превратился в долгий изнурительный поиск. Уже который день мы разыскивали хоть какие-то признаки человеческой деятельности, но всё безрезультатно. Мы сами не жгли костры, стараясь не оставлять следов, и проводили ночи в беспокойстве. За бизоньими стадами охотились кланы гомотериев и волчьи стаи. По эту сторону Пляшущей реки не встречалось львов.

Наконец стало ясно, что направление поисков оказалось неверным, и пришлось обратить взоры к северу, где когда-то располагались стоянки рода Чёрного Камня. Очередные дни скитаний тянулись уныло и безрадостно, и когда Сидящий Волк в очередной раз указал на кружащих тераторнисов, мы лениво посмотрели вдаль, решая — идти или нет.

Nota bene

Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Время длинных клыков