Глава 1

Глава 1. Пролог.

«Профи.» — короткая мысль мелькнула в голове.

Она была последней связной. После Владислава скрутили так люто, что способность здраво размышлять была смыта огнем в заломаных конечностях. И ломали его вовсе не из злости. Просто так было эффективнее. Только и всего.

Владислава волокли долго. И вовсе не по его вине. Первая же попытка «споткнуться» отдалась такой вспышкой боли, что больше саботировать процесс бывший майор не пробовал. Наброшенный в первую же секунду на голову мешок мешал оценить обстановку. Все, что ему оставалось — быстро семенить ногами, стараясь не спотыкаться.

Относительно соображать он смог, когда его завели в какое-то помещение. Или палатку. Однако уже через секунду его вновь взяли на болевой контроль и вытащили на свежий воздух.

Правда, на этот раз недалеко.

— Крепите, — произнес совсем скоро над ухом негромкий голос. — Поговорим.

Пленника тут же усадили. Запястья и руки стянули ремнями. Грамотно. Падать вместе со стулом, как в кино — бесполезно. Итогом станут только личные неудобства. А сломать стул ему попросту не дадут.

— Уберите, — скомандовал тот же голос.

Мир тут же обрел краски — мешок сдернули с головы.

Владислав несколько раз моргнул и уставился на серьезного молодого парня в черном камуфляже, внимательно изучавшего его самого. Он с секунду цепко рассматривал лицо пленника. Во взгляде не было ничего. Злость, ненависть, азарт — все это лишь мешает в такие моменты.

Еще несколько человек остались за его спиной. Жуков при всем желании их увидеть не мог. Да и не пытался. Нет смысла.

— Знаешь, кто я? — спокойно спросил парень.

Со стороны леса ударили несколько очередей. В ответ им басовито ухнул какой-то «крупняк» патронов на тридцать.

Молодой человек и ухом не повел.

— Да, — коротко выдохнул Владислав.

— Умный. Хорошо, — был ему короткий ответ.

Двумя словами было сказано гораздо больше, чем могло бы быть. Мол, ты сам профессионал. Скажи, что мне нужно на данный момент знать.

Собственно, ему предложили простой выбор: либо Владислав начинает говорить, либо его уводят и судьбу его решают уже потом. На полноценный допрос времени у Волконского нет. Так что он дает небольшой шанс. Как им воспользоваться — решать Жукову.

— Имя — Владислав, бывший гвардии майор ГРУ РИ, последняя должность: старший брат регионального отделения «Свободы воли», — четко и ясно выдал он.

Клановец с глазами молодого, еще не успевшего устать от битв волкодава, бросил взгляд ему за спину. И тут же вновь посмотрел на пленника.

«Врать бесполезно.» — сразу понял Владислав. Способ не важен: целитель ли за его спиной или полевой дознаватель… Главное, что воевода прекрасно знает цену его искренности.

— Что случилось на дороге? — помог с направлением «исповеди» присевший на корточки рядом с Жуковым «небожитель».

«Не такими их по телевизору показывают…» — успел почувствовать почти детскую обиду бывший майор. Но тут же принялся рассказывать:

— Мы получили приказ от Учителя…

Павел приподнял бровь.

— … Магистра Пито, — поправился пленник. — Забрать из района сосредоточения одиннадцать одаренных и прибыть на номер сбора колонны. Все оказались в состоянии измененного сознания. Выполнив приказ, мы получили место в ордере и позывной, после чего выдвинулись в направлении вашего лагеря.

Больше Волконский ему за спину не смотрел. Однако Владислав был уверен, что если собеседник почует ложь, его мир вспыхнет болью. Возможно, последней в этой жизни.

Жух!

Над головами пролетел огненный шар, гулко взорвавшись где-то за спиной пленника.

«С умом место выбрал!» — оценил Владислав. Остатки старых стен неплохо защищали их от огня. Во всех смыслах.

— С**а-а-а-а! — донесся полный боли отчего-то очень громкий хрип.

Клановец на миг отвлекся, коротким кивком головы спросив что-то у стоящих за его спиной. Раздался шорох.

— Норма, — сообщил напряженный женский голос через несколько секунд. — Уже приняли.

— Дальше, — потребовал воевода.

Владислав выдохнул мысленно. Его не били и не «стимулировали». Жестокость применяли лишь в рамках необходимого при конвоировании. «Работать можно.» — решил бывший майор.

— Я получил команду от старшей сестры остановить или задержать колонну на максимальный срок.

— Стоп, — прервал пленника мгновенно ухвативший суть Волконский. — Старшая сестра. Способ связи.

Владислав мысленно поаплодировал. С этим дознавателем работать было… эффективно. Во всяком случае, до этого момента они добрались быстро. И без боли. Голая рациональность и ничего более. Всегда приятно работать с профессионалом.

— Комм. Последний исходящий.

Вперед шагнула «лохматая» фигура с серьезным снайперским комплексом на плече и протянула устройство сюзерену. Тот глянул на экран и поднял взгляд.

— Три-один-три-три-семь-три-два-три-два, — скороговоркой выпалил Жуков. — Повторить?

Клановец молча набрал пароль и, отыскав книгу исходящих, нажал вызов.

Ему ответили почти сразу же.

— Павел Анатольевич Волконский, — представился парень спокойно. — Воевода. С кем имею честь?

Выслушав ответ, клановец покосился на пленника и вернулся к разговору:

— Ваш «подарок» оценил, — заверил он. — Так что именно вы хотите предложить мне, Анна?

Глава 2

Глава 2

Очередь прогремела совсем уж близко.

Первая линия оттягивалась к лагерю. Ещё чуть-чуть, и противник пересечёт зону Иллюзии. И тогда бить уже будет намного прицельнее. Конечно, все основные объекты были накрыты щитами заранее. Но никто не рассчитывал на общевойсковой бой пусть и не в сердце империи, но все-таки в ее границах. Это не слишком походило на операцию «ограниченным контингентом против малых разрозненных групп противника». Так что часть амулетов, перекрывающих наиболее опасные направления уже перегрузились от случайных попаданий. Да и у толпы разной степени обдолбанности бойцов и одаренных, кстати, и крупняк обнаружился. Похоже, что и не один. Про пару дымных «росчерков» гранатометных выстрелов можно было и не упоминать.

И Павел был рад, что вовсе не в его зоне ответственности находился тот факт, что где-то в километре от лагеря десяток одарённых выстраивали хоть и бездарный, но всё же круг, объединяя силы для удара по площади. Гражданских обладателей Аспектов, кстати, такому не учили. В принципе.

Получалось откровенно хреново. Потери при аккумуляции были просто огромные. Но «эхо» готовящегося конструкта ощущал почти каждый одаренный в лагере. Сколько же заемной Силы они бухнули в построения? И отчего-то Волконский совершенно не желал знать, откуда именно эти недоучки взяли столько заемной энергии. Особенно с учетом тяги «Свободы воли» к экспериментам с Кровью.

— У нас тут немного громко, — спокойно сообщил Павел собеседнице, давая понять, что времени на долгие переговоры у него нет.

— Я слышу, господин Волконский, — тут же последовал спокойный ответ.

Где бы ни находилась сейчас женщина, представившаяся старшей сестрой Анной, у неё явно над головой не свистели пули. А цейтнот отмечался скорее умозрительно. Хоть и на нервы давил всерьез.

— Ваши условия, — поторопил Волконский, пытаясь подтолкнуть собеседницу к более… четким формулировкам.

Впрочем, смысла в этом было немного. Не могла же она просто сказать, что ей не по душе та бойня, которая начнётся после того, как лагерь отобьётся. Или не отобьётся. Но тогда придут другие. И они зачистят всё. Подобные события — полноценный повод для вмешательства имперских войск, вернее, специальных подразделений СИБ. Армия внутри страны работать права не имеет. Проблема в том, что штурмовые команды выжгут всё, а теневой поток, чтобы об этом не думали прекраснодушные теоретики, выгоден и императору в том числе. Не было задачи выжечь поле. Воевода прибыл сюда, чтобы установить новые правила игры, а не снести вообще всё.

Разница была как в подготовке квартиры к ремонту и сносе всего дома.

— Облегчу вам задачу, — негромко произнёс Павел. — «Свобода воли» в регионе не является приоритетной целью. Конечно, этот вопрос я тоже со временем закрою. Однако прямо сейчас меня волнует совершенно иные направления.

Павел кивнул своим мыслям. Он был искренен. В конце концов, у него чёткий и ясный приказ от Цесаревича: местные филиалы «Свободы воли» должны перейти под контроль господина Петрова, который отличался куда более удобными императору взглядами на будущее структуры на территории страны. И да, полностью зачищать секту тоже никто не планировал. В ее сетях многим службам было слишком удобно ловить свою рыбку.

Да и «бить горшки» со структурой, братьями и сестрами числятся немало деток элиты и членов кланов различного уровня накануне гражданской войны смысла немного. А ущерб при «резких движениях» ожидается серьезный.

— Чем вы сейчас можете мне быть полезны? — просто спросил клановец.

Раздался топот штурмовых ботинок по бетону. Пятеро бойцов подбежали к Волконскому от штабной палатки.

— У нас приказ организовать периметр, — сообщил один из них.

Парень кивнул. Мол, работайте.

Спецы тут же грамотно распределились по территории курилки, используя остатки стен в качестве укрытий. Видимо, пока нападающие теснили защитников лагеря, Сергей решил, что уже пора приставить к брату охрану. Вернее, личное прикрытие.

— У вас минут пять, — сообщил командир отделения. — Не больше.

Павел кивнул. Если подожмут, они уйдут. Пленника либо утянут с собой, либо, если такой возможности не будет, оставят здесь. В виде тела.

— Я не смогу остановить этих людей, — тем временем произнесла старшая сестра.

— Знаю, — подтвердил Павел, вновь глянув на бывшего майора. — Тогда что вы можете сделать прямо сейчас?

Громыхнувшая фактически под ухом очередь заставила на миг прервать разговор. Бойцы охранного периметра шуганули кого-то либо слишком быстрого, либо не очень умного.

— Норма, — бросил командир в ответ на молчаливый вопрос клановца.

Парень и сам понял, что кто-то дуриком попробовал выбраться из-под прикрытия стволов старого леса, чтобы взять защитников лагеря на рывок.

Не вышло. Сразу несколько групп заставили «торопыг» оттянуться назад.

— В общем, — решил поставить вопрос ребром Волконский, — Если у вас есть предложение, то лучше сделать его прямо сейчас.

Дольше задерживаться он был не намерен. Здесь становилось действительно опасно.

— Минута, — четко обозначил коридор возможностей «небожитель».

Старшей сестре потребовалось четверть этого времени на размышления. Еще тридцать секунд понадобилось на само предложение и «утряску» последних условий. За пятнадцать секунд до назначенного им срока Павел выдохнул:

— Хорошо, сейчас сделаю.

После чего переключил на громкую связь и поднес аппарат к лицу пленника.

Голос старшей сестры прозвучал из динамика сухим треском, который резал слух громче, чем автоматные очереди. Владислав слушал не перебивая. Ему не нужно было объяснять, что именно от него требуется. Только окончательное решение. Бывший майор привык выполнять приказы. Но в этот раз слово госпожи Анны совпадал с тем, что он и сам хотел сделать. Жуков кивнул, скорее себе, чем собеседникам. И поднял взгляд на Волконского. Мол, к работе готов.

Дал отбой Павел за две секунды до «часа Х».

— Этого в штаб, — кивнул он в сторону пленника.

«Лохматые» не стали отвязывать Владислава от стула, а подхватили всю «конструкцию» целиком и понесли в сторону штабной палатки. Бойцы периметра принялись оттягиваться вслед за ними. Несколько раз они скупо отстреливались по «зелёнке». Похоже, противник уже в зоне прямой видимости, но ещё не закрепился настолько, чтобы безнаказанно обстреливать территорию лагеря или решиться на рейд вглубь защитных построений.

Где-то совсем рядом грохнул разрыв. Земля дрогнула под ногами. В воздухе смешались запахи гари, сырой земли и кордита. Павел на миг задержал дыхание — пыль лезла в нос. Он так и не понял, был ли это неприцельный удар мага или же кто-то наудачу потратил заряд гранатомета.

Однако никто не пострадал. Все благополучно добрались до цели.

В штабную палатку они ввалились толпой, и Волконский первый шагнул к оглянувшемуся на «гостей» брату.

— Место, — потребовал Павел, указав рукой на развёрнутую интерактивную карту на столе.

Стоявшие возле Сергея несколько человек разошлись в стороны.

— Этого сюда, — продолжил отдавать скупые приказы клановец.

Владислава буквально установили возле общего плана региона, выведенного на большой командирский планшет.

— С системой «Радиум» знаком? — скорее констатировал, чем спросил Павел.

Бывший военный просто обязан разбираться в специфической топографии. Равно как и в системах обработки информации на поле боя. Владислав ожидаемо кивнул.

— Где? — коротко спросил молодой человек.

— Тридцать три-тридцать пять, — даже не глядя на карту, ответил без запинки бывший майор.

У «Свободы воли» была отличная от имперской привязка к координатам и разбивка на месте, но Владислав со своими людьми предпочитал переводить топографию на привычный им по армии лад. Так что не пришлось долго сопоставлять карты, чтобы найти нужное место.

Волконский быстро отыскал названный бывшим майором квадрат.

— Здесь? — ткнул пальцем клановец в, как ему показалось, подходящее место.

Так руку он и задержал.

— Восточнее пятьсот метров

Павел медленно провёл пальцем по интерактивной карте, пока пленник не сказал:

— Здесь. Объект прикрыт скальными образованиями с трех сторон. С земли с учетом постоянного гарнизона из нескольких десятков братьев штурмовать этот «гордиев узел» сегодняшней ночи было бы сложно. С воздуха тоже.

Волконские согласно кивнули. Место для объекта кто-то выбирал с умом. Холмы с обеих сторон неплохо защищали его как от нескромных взоров любителей пошастать по глухим и гиблым местам, так и от части средств поражения. Павел протянул руку, и брат тут же вложил в неё стилус. На карте единым росчерком появилась стрелка.

— Твоё мнение? — спросил у пленника.

Тот сразу понял, что именно молодой клановец имеет в виду. На миг внутри поднялась волна сопротивления при мысли о магистре. Животная часть пленника была отравлена речами знатока человеческих душ — магистром Пито. Пусть рациональная часть была уверена, что он все делает правильно, где-то внутри шевельнулся червячок сомнений. Владислав знал, на что шел, когда принял командование старшей сестры. Он предавал Учителя. Того, кто дал ему новую жизнь после армии, кто поверил в него. Но он также знал, что Пито сошёл с ума. И если не остановить его сейчас, под раздачу попадут все. Без деления на правых и левых. Мужчина выдохнул и кивнул. Пусть ему и потребовалось приложить усилия, чтобы задавить неуместный тремор левой руки.

— Лучше юго-восток, — хрипло выдохнул Владислав.

Вторая стрелка тут же появилась на карте.

— Так будет эффективнее, — согласился пленник.

— Убрать, — буркнул клановец.

На данный вопрос у него больше не было. Хотя он и предполагал, что через некоторое время им вновь придется оказаться по разные стороны одного стола, отстаивая позицию силой оружия.

Жуков застыл, явно опасаясь, что приказ будет выполнен буквально. Однако «лешие» лишь подхватили его и вынесли из палатки.

— Чего они ждут? Ты что-то решил? — спросил Сергей, едва штабную палатку покинули все посторонние. В том числе и обе «кукушки». — Ты не подумай, что тороплю, но… Нам бы не помешал какой-нибудь план. Первая линия уже дважды отходила на запасные позиции. Вторые ещё держатся. Но вот-вот ожидаем площадное…

— Так, — Павел поднял руку, призывая брата замолчать. — Я не слышу.

— Кого? — удивился молодой курсант.

— Себя, — отрезал Шут, вновь доставая аппарат ЗАС размером с пару поставленных друг на друга пачек сигарет.

Чуть повозившись, Павел подключил гарнитуру и набрал длинный код абонента.

Сергей же в это время ответил на очередной вызов одной из требовательно взвизгнувших раций. Запросы сыпались с частотой градин в ненастный день.

— Круг развален, — спокойно доложил он, едва выслушав донесение от диверсионной группы.

Это работу взяли на себя действующие офицеры СИБ. Пузо, Стих, Тишь, Гладь и Мышь под командованием Князя без особого труда вырезали несколько «секретов», защищающих пытавшихся «сложить Силы» одаренных, после чего вышли на дистанцию прицельного огня и тупо высадили по магазину каждый. Благо стояли маги кучно. Для их схемы требовался физический контакт друг с другом. Проводником Аспектов служила все та же Кровь.

Ушли просто. Едва построения разрушились, вся накопленная энергия разом вырвалась из-под контроля. Если бы не стрельба, то и они бы услышали громыхнувшей в полутора километрах от штабной палатки взрыв.

Пользуясь возникшей паникой, диверсанты отступили, между делом накрыв еще одну «штурмовую группу», довольно грамотно выходившую на стартовую позицию.

А вот ответный шаг старшей сестры услышали все.

— Братья и сёстры! — разнёсся усиленный десятком мегафонов голос над лесом.

Частота стрельбы со стороны противника сменила тон с осмысленных коротких очередей до спорадических выстрелов. Кажется, чисто пропагандистский ход сбил нападающих с темпа. Или просто этот голос был им знаком.

— Магистр мёртв, — объявила старшая сестра. — Я отменяю прошлый приказ. Командирам подразделений переданы координаты эвакуационных зон. Отходите и ждите дальнейших указаний. Теперь «Свобода воли» — это я. Слушайте меня, братья и сёстры!

Сергей сделал резкий красноречивый жест.

Его прекрасно поняли. Акустик навел направленный «луч» на «зеленку», с глушением звука свыше ста децибел и вывел канал на динамик.

Со стороны леса донеслись сначала растерянные громкие голоса, потом — несколько одиночных выстрелов. Кто-то спорил, кто-то кричал, приказывая отходить. Темп атаки явно захлебнулся.

— А он мёртв? — резко обернулся к брату Сергей, делая знак рукой.

Акустик тут же отключил динамик. Главное командир уже услышал.

Павел пожал плечами и глянул на часы.

— Пока нет, — вздохнул клановец. — Но вот-вот. А уж к рассвету так и вовсе непременно.

Сергей хмыкнул невесело. Но уточнять не стал. Вместо этого он проверил взаимное расположение команд защитников лагеря и дал указания нескольким отрядам на перегруппировку или смену позиций.

— Работаем, — бросил в рацию Волк.

Надеяться на призыв старшей сестры никто не собирался. Конечно, найдутся и те, кто послушает мудрых слов и тем даже спасётся. Однако вся акция была задумана вовсе не для этого. Страшная весть действительно многих выбила из колеи, особенно с учётом расшатанной эмоциональной составляющей интересными химическими составами. И без того слабая организация буквально посыпалась.

— Давим по плану, — бросил в рацию Сергей.

Павел переключился на другой канал. Сейчас его интересовал листок с координатами и выделенная линия оператором цесаревича.

Тем временем где-то на северо-востоке от лагеря в лесу вновь вспыхнула стрельба. В этот раз куда более осмысленная и плотная. Заранее сформированный клин буквально вскрыл оборону нападающих. Пленных бойцы сводной группы не брали.

И да, этот момент тоже был частью договорённостей со старшей сестрой Анной. Одарённые и засвеченные бойцы были сейчас для неё исключительно головной болью. И её вполне устраивал вариант, при котором все они полягут в этом лесу.

Павел убрал коммуникатор в карман. В «зеленке» всё ещё стреляли. Но это были остатки очагов сопротивления. Никто уже не пробовал бросаться в атаку под шквальный огонь защитников лагеря. Кто-то пытался организовать отход. Спецы зарегистрировали несколько столкновений имеющих разное мировоззрение групп друг с другом…

К рассвету здесь станет тихо. А потом начнётся совсем другая работа. Волконский вновь посмотрел на часы. Главный вопрос сегодняшней ночи должен решиться вот-вот.

Глава 3

Глава 3

Оплот был пуст. Те, кто не отправились штурмовать лагерь проклятого Волконского, разбежались в тот миг, когда магистр Пито открыл вольеры. Шесть оставшихся в живых химер вырвались на свободу, порвав ещё двух послушников. Однако Учитель лишь пришёл в восторг от скорости и ловкости созданных своими руками хищников.

— Они прекрасны! — почти в религиозном экстазе прошептал он, наблюдая, как смертоносные создания утаскивают тела неудачливых послушников.

Химеры умели делиться. Так что на некоторое время совершенные убийцы отказались от охоты на двуногих жертв, с жадностью поедая уже пойманных жертв.

Тем временем оставшиеся в живых обитателей Оплота организовали целую операцию по эвакуации из ставшей смертельно опасной ловушкой обители. Уже через несколько минут в сторону города рванул микроавтобус, куда забились те, кто не пожелал стать жертвами созданных безумным гением тварей. Остальные же заперлись по своим кельям, старательно пережидая «божественное откровение» магистра Пито.

Сам Учитель вышел на воздух. Он находил эту ночь неимоверно прекрасной. И его вовсе не смущали надсадные стоны послушника, которому созданный им зверь перебил позвоночник, но не добил до конца. Впрочем, вскоре стихли и они.

Химеры были голодны.

— Лапка! — крикнул изо всех сил магистр.

У всех девяти созданий последнего помета были имена собственные. И лишь он, Великий Учитель, мог различить их мех собой.

— Лапка! Бекки! Черныш!

Химеры его не слышали — смертоносными тенями они носились по территории Оплота. Всё, что их интересовало сейчас — это пища. Желательно двуногая и полная вкусной крови. Двух послушников они сожрали с костями в считаные секунды. И им было мало.

— Идите ко мне, девочки! — надрывался магистр, вздымая руки к стремительным теням.

Никто не отозвался на его зов. Лихорадочный блеск глаз Учителя отдавал откровенным безумием. Но некому было оценить это. Или попытаться остановить Первого Магистра Приуралья.

— Ко мне, ко мне! — звал он, пока голос не охрип.

Но и это не испортило его великолепного настроения.

Небывалое веселье охватило ум настоятеля Оплота. Сегодня тот, кто посмел тронуть его девочек, умрёт. Это ли не счастье? Это ли не долг истинного создателя?

По лагерю разнёсся слитный вой, вырвавшийся из голодных глоток рукотворных хищников. Они не нашли новых жертв, о чем и оповещали друг друга.

— Мои девочки, — вновь прошептал магистр, закутываясь плотнее в превратившийся в имевший ныне вид половой тряпки некогда безумно дорогой халат.

И пусть у химер пола никогда не было, он предпочитал обращаться к своим любимицам именно так.

Абсолютно счастливый, Учитель достал из кармана халата коммуникатор и набрал номер одного из самых верных своих учеников — Рената. Тот не отвечал до непозволительного долго. Однако именно сегодня владыка Оплота решил быть снисходительным и великодушным.

Наконец, соединение установилось.

— Слушаю вас, Первый Магистр, — ответил незнакомый хриплый голос.

На фоне его слышалась заполошная стрельба и короткие крики команд. Уничтожение ублюдка Волконского было в самом разгаре, и это наполняло сердце Учителя ликованием.

— Где Ренат? — великодушно решил подарить младшему послушнику удовольствие общения с ним Пито.

— Погиб, заменяю его по старшинству. Младший брат Алексей, — отчитался бывший заместитель погибшего.

«Что ж, это ли не счастье каждого принявшего обет послушания воина — пасть во имя меня и истинной веры с улыбкой на устах и миром в сердце…» — мысленно решил Пито.

— Вы добыли мне голову проклятого Волконского? — снизошел до вопроса магистр.

— Учитель, мы встретили ожесточённое…

— Не нужно оправданий, — отрезал Пито. — Пойдите и возьмите её!

Несколько секунд из динамика доносился лишь громкий шорох и сдавленный мат. Что-то противно ухнуло, а после владыки Оплота пришлось даже поморщиться от резанувшего по ушам грохота автоматных очередей.

И снова проклятый шорох.

Наконец, Алексей вновь поднял рацию.

— Господин, — едва ли не взмолился он. — Нас оттеснили в лес. Просим разрешения на…

Волна праведного гнева тяжелой волной поднялась из груди магистра и взорвалась резкой болью в висках.

— Делай, как я говорю, младший брат! — взревел взбешенный непослушанием Учитель. — И этот рассвет ты встретишь старшим!

Алексею было абсолютно плевать, как именно его будут звать к восходу солнца. Он просто хотел встретить его, а не положить своих людей в угоду безумным приказам Учителя. Тем более, в тот миг, когда старшая сестра заявила о его низложении, и вопросов о причинах столь несвоевременного (сделать это нужно было куда раньше!) шага не возникло ни у кого, кроме самых радикально настроенных фанатов учения Пито. Именно этих сейчас добивали более разумные братья.

— Слушаюсь, Великий, — сквозь зубы выдавил заместитель Рената, уже зная, как он поступит, едва оборвёт связь.

— Иди и сделай это, брат! — ещё больше воодушевился магистр.

Сегодня его знаменитый талант читать людей, как открытую книгу явно отказывал.

— Подайте мне голову Волконского! — вновь воззвал он к небесам в религиозном экстазе, даже не отключив связи, что окончательно убедило Алексея в правильности принятого им решения.

Магистр глубоко вздохнул и через Кровь потянулся к своим «малышкам».

— Вот вы где… — улыбнулся он.

Химеры, прошвырнувшись в поисках еды по округе, стали медленно стягиваться к центру Оплота. Пито чувствовал каждую из них. Их голод и ярость. У них не было других желаний. Именно такими их создал действительно талантливый ритуалист, полвека назад связавший свою жизнь со «Свободой воли».

— Идите сюда, девочки! — закричал магистр.

В ответ услышал низкий, настойчивый рык. Его «детки» требовали еды. Теплой крови, что позволит им хотя бы на краткий миг позабыть о терзающем изнутри голоде.

— Вы голодные, детки мои, — словно бы удивился Пито.

«Обратная связь» доносила до него отголоски этих страшных ощущений. Будто кто-то пырнул ножом в живот и теперь с садистским наслаждением проворачивал лезвие в ране.

— Бедняжки, — выдохнул он счастливо.

Такой глубокой связи со своими «детками» ему установить еще не удавалось никогда. Учитель и не подозревал, что каждую из его химер ежесекундно терзает этот ужасный недуг.

— Идите ко мне, маленькие.

Сознание магистра все сильнее сливалось с яростью его творений, отчего человеческий рассудок все больше отказывал в пользу первобытных желаний совершенных убийц.

Химеры подбирались все ближе. Словно кружащие вокруг жертвы акулы, рукотворные хищники стали затягивать петлю, в центре которой оказался сам магистр.

— Идите ко мне, красавицы! — всё тем же радостным тоном продолжал подзывать опаснейших тварей Учитель.

Круг сужался. А желание Пито погладить чёрную, уродливую, с точки зрения обычного человека, морду вселяло в его сердце непонятную радость.

— Красавицы, — протянул он, пытаясь дотронуться до чёрной грубой кожи одной из химер.

Хищник грациозно отступил в сторону.

— Куда ты, лапка? — даже чуть обиженно спросил он, когда химера мягким движением ушла от руки своего создателя, аккуратно заходя ему за спину.

Но магистру было уже все равно. Он увидел свою любимицу — огромную тварь со шрамом на боку. Химера была последней в помете. Оттого-то и не хватило на ее создание останков предыдущих выводков.

— Бэкки, девочка, милая моя! — продолжал обращаться к тварям Пито.

В этой странной связи через Кровь он больше не ощущал себя человеком. Абсолютное единение с прекраснейшими на свете существами туманило рассудок с каждой секундой все сильнее.

И лишь воспоминания о голове Волконского, которую магистр мечтал увидеть утром у себя, удерживала его на краю сознаний.

Его любимица надсадно рыкнула.

Учитель буквально ощутил, как «натянулась» между ними привязка Крови. «Стой!» — передал чувство-мысль-приказ Пито. И стремительный хищник на миг притормозил.

— Вот так-то, девочка!.. — обрадовался создатель химер.

Уродливая тварь ответила полным боли и голода взором. Коктейль ощущений накатил на магистра тяжелой волной, заставил того согнуться как от удара тяжелым сапогом в живот.

— Ну, что же это? — растерянно моргнул он, едва поднял взгляд.

«Бэкки» перед ним уже не было. А вокруг одинокой грязной фигуры все плотнее сжималось кольцо.

«Стоять!».

Их противоестественная связь натянулась и загремела подобно гитарной струне. Однако в ответ пришла волна такой боли, что магистр едва устоял на ногах.

Химеры продолжили своё бесшумное движение по кругу, всё ближе подбираясь к полному живительной крови телу. Даже низкий надсадный гул не заставил их отвлечься от своей новой цели. Зато поднял голову магистр, всматриваясь в светлеющее утреннее небо.

Гул усиливался.

— Что же этохр-р-р⁈..

Удивление оборвалось сиплым кряхтением.

Первый бросок сделала «Лапка».

Магистр мог бы быть доволен своими созданиями. Молниеносный удар сильными когтями он даже не заметил. Просто тело вспыхнуло болью, и Создатель, не в силах удержаться на ногах, ничком повалился на землю.

Боль затопила все. Картинка размазалась перед глазами. И лишь две точки в небе становились все больше, превращаясь в хищных стальных птиц Личного Е. И. В. гвардейского полка штурмовой авиации.

В последние мгновения Пито успел увидеть, как отделились от стремительно крылатых машин две планирующие бомбы. Но осознать, что происходит, не успел. Труды всей его жизни вместе с ним самим поглотила волна стремительного пламени.

Второй заход наблюдать было уже некому. Равно как и третий. Пилоты имперских ВВС стремились уничтожить саму память о том, что творилось в этом Оплоте «Свободы воли».

— Цель поражена.

Голос пилота прозвучал сухим треском в штабной палатке лагеря.

— Благодарю, — коротко отозвался совершенно необязательной в данном случае репликой Волконский.

И жестом дал понять поднявшему голову от одной из карт брату, что авиация отработала штатно. Бортовое оборудование успело зафиксировать присутствие Пито Андрессена на объекте. Умная система моментально выдала совпадение. Уже один этот факт оправдывал применение боевых машин. Однако криминалистам еще предстояло повозиться, чтобы окончательно зафиксировать его смерть.

Сергей кивнул и подошел к брату.

— Мы зажали остатки сил противника неподалеку от точки А-2.

Павел на миг задумался, припоминая привязку к ориентирам.

— Не лучший вариант, — наконец решил он.

Хрен, конечно, кто оттуда вырвется. Блокировали «свободовцев» надежно. Но и самих их выковыривать «из нор» будет сложно. Тем более, судя по перехватам переговоров, большую часть «истинно верующих» они и сами уничтожили во время отступления. Несколько десятков фанатиков просто расстреляли без лишних эмоций.

Однако до полутора сотен противников отступили к оврагам примерно в полукилометре от них к Югу.

— Будем выковыривать?

— Сколько людей в строю? — вопросом на вопрос ответил клановец.

Сергей бросил короткий взгляд на одного из операторов.

— Тридцать три человека, — тут же четко ответил тот. — Восемнадцать человек — «триста». Четверо тяжелых, но стабильных. Трое — «двести».

— Наших? — чуть резче, чем стоило бы, бросил Волк.

Павел не стал уточнять, что здесь «наши» все.

— Все трое из звена Котиковой, — доложил ровно оператор. — Курсанты Академии.

Сергей на несколько секунд прикрыл глаза. По палатке разнесся глухой то ли стон, то ли рык. Однако парень быстро взял себя в руки. И даже вернул возможность оценивать ситуацию здраво. Он потянулся за рацией и вызвал кого-то из своих командиров отделений.

— Корр, что там у вас?

— Мы их зажали крупняком, — тут же ответил хриплый голос. — Держим уверенно.

Сергей явно хотел добавить что-то еще. Например, отдать приказ на штурм отступивших под укрытия на рельефе «святош». Однако разум возобладал. Пусть и с видимым усилием.

— Сами не суйтесь, — отдал приказ Волк. — Через час вас сменят.

В лагерь срочным порядком стягивались бойцы Академии и ГБР Волконского, задействованные на других участках. Защитники пока все еще опасались использовать для переброски сил воздушный транспорт. Все-таки радиус поражения мобильных ПЗРК (а предполагать их наличие к противника командиры были обязаны) был до трех с половиной километров. В этом радиусе легко сбивалась едва ли не муха в диапазоне высоты от пятидесяти до полутора тысяч метров. Приспособленные же Павлом под свои нужды глайдеры — все-таки оставались гражданскими машинами. Пусть и с военными корнями. Однако добиться разрешения установки полноценных систем противоракетной обороны «небожитель» пока не смог.

Но рисковать и не требовалось. Теперь время работало на них.

Глава 4

Глава 4

— Это точно? — глухо спросил Сергей, с мольбой глянув на Кошкину.

На какой-то миг, когда он входил в палатку лазарета, в груди вспыхнула надежда, что донесение неточно. Да и вообще известны случаи, когда целители буквально вытаскивали раненых с того света… И именно сейчас клановцу хотелось верить в маленькое чудо.

— Мне жаль, Сергей, — ответила целительница, бросив взгляд на тела, которые её помощники уже готовили к транспортировке.

Вошедший следом за курсантом Павел положил ладонь на окаменевшее плечо брата. Добавлять он ничего не стал. Просто молча сжал пальцы чуть покрепче. Сергей тоже не проронил ни звука. Лишь опустил голову и застыл, силясь осознать случившееся. Во время активной фазы у него не было возможности отрефлексировать эту новость. Так что сейчас ужасная правда свалилась на него тяжестью бетонной плиты.

Несколько секунд курсант не шевелился. Казалось, даже не дышал. Однако все же смог взять себя в руке и похлопав по ладони брата, шагнул вперед.

— Ничего ещё не закончено, — напомнил Павел.

Сейчас Сергею требовалась четкая и понятная задача. Чтобы были заняты и мысли, и руки.

Курсант не подвел: подобрался и обернулся, кивком давая понять, что к работе готов.

Негромкая трель комма разрезала повисшую было в палатке тишину. Павел вытащил гаджет и глянул на экран.

Абонент в списке контактов отсутствовал. Однако этот номер «простым смертным» узнать было практически невозможно. Что само по себе уже прямо говорило о важности вызова.

Молодой человек, еще раз ободряюще кивнув брату, вышел на улицу, где едва не столкнулся лоб в лоб со спешащей в лазарет сестренкой.

— Как он? — обеспокоенно выдохнула аналитик Ветви.

— Плохо, — Волконский покачал головой, и взглядом указал на коммуникатор.

Большего объяснения девушке не требовалось.

— Побуду с ним, — сообщила она и нырнула в палатку.

Тем временем тела погибших готовили к отправке в Академию. Павел пропустил мимо себя двух курсантов, выносящих тело Котиковой на улицу. Волконский уже вызвал глайдер — как только будет решён вопрос с группировкой, эвакуатор тут же заберет погибших.

Коммуникатор продолжал раздражать навязчивой мелодией. Молодой человек нажал пиктограмму с белой трубкой на зеленом фоне.

— Я слушаю, — коротко рыкнул Павел, ответив на вызов.

— Господин Волконский, — голос Анны в динамике сухо треснул. — Здравствуйте.

Волконскому сейчас меньше всего хотелось проявлять вежливость или разводить долгие беседы.

— У вас минута, — коротко обозначил он рамки разговора. — Слушаю.

— Что вы собираетесь делать с выжившими братьями и сестрами?

Блокированная группировка до сих пор была зажата в сети овражков, позволяющих им укрыться от прицельного огня людей воеводы. Но шансов на прорыв у нее не было. Ни малейших.

— Я сейчас смотрю на тела погибших бойцов с нашей стороны, — ровно ответил Волконский. — Как считаете, что именно мне хочется сделать с вашими людьми?

Они уже убедились, что мобильных средств ПВО у противника не имеется. Короткий допрос выживших при обстреле дал понять это совершенно точно. Но клановец все равно заставил аналитиков и разведчиков убедиться, что применение подобного вооружения загнанными в ловушку «свободовцами» в принципе невозможно.

Теперь же, когда они исключили угрозу авиации, вопрос можно было решить одним заходом «птички», подобной тем, что недавно разнесли центральный Оплот Ордена.

— Сто пятьдесят человек. Мужчины, женщины и даже дети, — вкрадчиво напомнила старшая сестра.

Голос опытной проповедницы завораживал и обволакивал. Ей хотелось верить… Вот только молодому человеку было достаточно обернуться, чтобы взглянуть на тела погибших курсантов. Так что, даже если придется принять тяжелое решение… нет, это не будет легко. Но он отдаст соответствующий приказ.

— Все совершеннолетние, — жестко парировал клановец, держа в уме, что где-то там, по определению старшей сестры, «ребёнок» только готовится принять мысль о первых боевых потерях. И о том, что на его пути офицера СИБ они станут, к сожалению, не последними.

— Это манипуляция, — объявил Павел. — Следующая попытка давить на эмоции приведет к окончанию разговоры. И да, у вас осталось тридцать секунд.

— Это факт, — мягко парировала женщина. — Вы готовы взять на себя ответственность за убийство такого количества людей?

Небожитель промолчал, чуть крепче сжав ребристое цевьё штурмового комплекса. Кажется, она говорила что-то ещё. Однако шум в ушах на миг заглушил ровный, прекрасно поставленный голос.

Задавить волну гнева удалось с некоторым трудом.

— Анна, — внешне спокойно перебил Павел. — Вам есть что сказать по делу? Если да, рекомендую приступить прямо сейчас. Если вы собираетесь оперировать абстрактными рассуждениями, то позвольте мне решить этот вопрос исходя из собственных соображений.

— Я готова уговорить их сдаться, — перешла к сути старшая сестра.

— И что же? Вы предлагаете просто взять и отпустить сто пятьдесят вооружённых мужчин, женщин и… «детей»? — процитировал её саму «небожитель».

— Я считаю это лучшим выходом из ситуации, — голос Анны был мягок, но она гнула свою линию, не отклоняясь от выбранного курса.

Павел вздохнул и обернулся к палатке. Все три тела уже были аккуратно уложены на носилки и накрыты с головой белой тканью. Сергей стоял напротив них, не отводя взгляда от бывших однокурсников. Рядом с ним замерли Лена и Света. Как раз в этот момент сестрёнка, прозванная «ледяной», обняла брата.

Так они и замерли.

Анна же явно считала секунды.

— У меня есть что вам предложить, Павел Анатольевич, — быстро выпалила старшая сестра. — Как вы смотрите на передачу вам полных журналов последних экспериментов с химерами магистра Пито?

Свой вопрос она закончила за мгновение до того, как Павел собирался дать отбой.

Волконский сжал зубы. Подобные твари действительно выводились на всей территории Империи. Неоднократно были зафиксированы случаи нападений на людей от южных регионов до Сахалина. И рабочие записи одного из лучших ритуалистов Крови «Свободы воли» могли бы быть очень кстати для прекращения подобных происшествий. Да и новый толчок для исследований Кошкиной это даст. И не стоит забывать, что целительница ещё на «испытательном сроке» после того, как покинула Багряную палату. Цесаревич не принял однозначное решение по поводу её дальнейшей судьбы. Пока само её существование обходилось государству гораздо дороже чистой ликвидации. С появлением материала для исследований и новыми данными ситуация кардинально менялась.

— Я подумаю, — буркнул Павел и дал отбой.

Говорить не хотелось бы. Слегка подташнивало. Однако бездушному куску пластика было плевать, и он вновь добросовестно отобразил входящий вызов.

Этот абонент был подписан. Но как же «небожителю» не хотелось нажимать пиктограмму ответа.

— Слушаю, господин Петров, — вздохнул Павел.

Он и не сомневался, что магистр Каллас выйдет на связь, едва до него дойдёт информация о полноценном столкновении опричника со «Свободой воли».

Этот собеседник тянуть не стал.

— Совет принял во внимание случившийся инцидент, господин Волконский, — рублеными фразами доложил Петров. — Сейчас рассматривается моя кандидатура на место магистра Пито. Его ждёт низложение.

— Он мёртв, — сообщил будущему первому магистру Приуралья Волконский.

— Точно? — тут же ухватился за мысль собеседник.

Каласу было плевать на потери Павла. Он действовал в рамках договоренностей. На него даже злиться не получалось.

— Криминалисты разбирают руины центрального Оплота, — сообщил молодой человек. — Окончательное заключение дадут в течение трёх суток. Однако сомнений у меня нет. Отправлю тебе пару файлов.

— Жду, — выдохнул собеседник.

Этой информации он ещё не получал, хотя ему уже доложили, что на территории главного Оплота произошёл взрыв. Однако подробностей до него не довели. А с двумя группами наблюдателей, отправленных для уточнения информации, связь прервалась полчаса назад. На место уже выслали следующую группу.

— Одну секунду, господин Волконский, — попросил он и тут же куда-то в сторону сказал: — Брат Стефан, связь с наблюдателями. Верните наших людей.

Павел неосознанно кивнул. Действительно, не стоит сейчас представителям «Свободы» пересекаться с его людьми, а также со спецами государевыми. Доклад о четырех оказавших сопротивление мужчинах он уже получил. Ответным огнем все были уничтожены.

— Я твоё мнение…

— Что ты хочешь сказать? — оборвал вновь присоединившегося к разговору Калласа клановец. — У меня не так много времени.

— Есть мнение, что тебе имеет смысл согласиться на предложение старшей сестры, — обозначил свою позицию собеседник.

Молодой человек поморщился, почувствовав, как заныли виски. Больше всего ему хотелось шваркнуть чертов комм о ближайшую стену. Однако именно сейчас позволить себе слабость он не имел права.

— Я тебя понял, — буркнул Волконский и дал отбой.

Давать какие-либо обещания сейчас он был не намерен. Лёгкая вибрация прошла по корпусу комма. Павел вновь поднял гаджет и в очередной раз глянул на экран. Количество входящих сообщений увеличилось ровно на одно. Вздохнув, клановец ударил подушечкой пальца по конвертику в углу экрана. Новое послание состояло ровно из одного слова без указания отправителя: «Соглашайся».

И с этим указанием спорить молодой человек не мог. Просто права не имел. Свое веское слово сказал сюзерен. Ему оставалось лишь исполнять.

— Да б***ь! — выдохнул Павел достаточно громко, чтобы его услышали у лазарета.

Каким-то звериным чутьём Сергей всё понял сразу. Он тут же рванулся вперёд, буквально сбрасывая с себя руки девушек, и вцепился в воротник Павла.

— Ты. Собираешься. Их. Отпустить. — с яростью взревел он, сверкая совершенно безумными глазами.

Пальцы Сергея впились в разгрузку брата, грозясь порвать ткань. Его дыхание было прерывистым и хриплым — из горла вырывался почти звериный рык. Вокруг них вдруг стало тихо. Лена и Света замерли у входа в лазарет, не решаясь вмешаться.

Павел не пытался вырваться. Он просто смотрел в глаза брата — красные, с расширенными зрачками. В них плескалась боль, которую невозможно было вылечить. И гнев, который он не мог выплеснуть.

— Брат, постой… — попробовала было вмешаться младшая сестра.

Кошкина тоже шагнула вперед. Меж ее пальчиков мелькнул одноразовый инъектор.

— Всем стоять, — прохрипел воевода не оборачиваясь.

Свое слово он продублировал резким взмахом руки.

Целительница и аналитик вновь замерли в ожидании развязки.

— Да, — ровно ответил клановец в лицо слетевшего с нарезки брата. — Я это сделаю.

Глава 5

Глава 5

— Говори! — брат жёстко встряхнул Павла, вцепившись тому в разгрузочный жилет.

В глазах Сергея плескался океан безумия. Всё, чего он сейчас хотел, — месть. Воздать по заслугам тем, из-за кого ему придётся сообщать семьям погибших страшную весть.

Волк уже решил, что лично отправится к родственникам. А потому единственным его желанием была возможность сказать, что павшие в бою курсанты были отмщены. И никакие компромиссы в его картине мира были попросту невозможны.

— Скажи хоть что-нибудь! — потребовал командир «академиков». — Объяснись!

Павел ответил долгим взглядом. Но не проронил и звука.

— Говори, я сказал! — ещё раз встряхнул брата Волк.

«Объяснять что-то бесполезно.» — решил воевода.

Сейчас Сергей находился во власти эмоций. На его долю действительно выпало немало испытаний, к которым быть готовым заранее просто невозможно. Все курсы специальной психологии и ментальной подготовки лишь частично помогают принять страшную потерю. Но в тот миг, когда это случится, ты всегда останешься один на один со своей болью. И в первый раз справиться с ней сложнее всего.

— Прости, брат, — глухо выдохнул Павел и, не дожидаясь ответа, резко ударил лбом в переносицу.

Голова Сергея мотнулась назад. От удивления клановец разжал пальцы и, не удержав равновесия, плюхнулся на землю. Светлана тут же попыталась шагнуть к брату, но Лена разумно удержала её на месте, помня о приказе воеводы. Волконская моментально обернулась к целительнице, но та лишь что-то шепнула ей, и аналитик клана осталась на месте.

Павел ударил чуть сильнее, чем рассчитывал, оттого кровь хлынула из разбитого и, возможно, сломанного носа непрерывным потоком, а сам Сергей пребывал в состоянии грогги.

— Боец Волконский, — рявкнул Шут резко. — Собраться, млядь!

Несколько секунд командир курсантов бездумно мотал головой, разгоняя муть перед внутренним взором. Однако с каждым мгновением во взгляде его читалось все больше осмысленности. В движениях его явно прослеживалась дезориентация, а сам командир курсантов несколько раз попытался схватиться за воздух.

— У меня приказ, — рявкнул еще громче Павел, решив, что теперь его хотя бы услышат. — И я, млядь, его выполняю!

В глазах клановца мелькнуло горькое понимание и… Сергей отвёл взгляд. Нет, он не испугался. Просто тупая физическая боль на время смыла ярость. И вновь включился мозг. А следом «подтянулись» и алгоритмы, что вбивали в них инструкторы Академии.

Шут присел рядом с братом, отстегивая от пояса флягу с водой, после чего поднял руку и сделал знак целительнице. Та аккуратно приблизилась и всего за несколько секунд остановила кровь, текущую из носа Сергея. Павел тут же налил из фляги воды на ладонь и попытался отмыть грязь и кровь с лица брата. Тот стоически терпел секунд сорок.

Наконец, Сергей твердо отодвинул руку Павла.

— Я сам, — с некоторым трудом поднявшись на ноги, он и впрямь отцепил уже свою флягу с пояса.

Секундой позже Волк наклонился и вылил половину воды себе на голову, второй рукой стирая грязь и кровь с лица. Остатки он использовал для того, чтобы привести себя в относительный порядок — больше ментальный, чем физический. И уж совершенно наплевать ему было в данный момент, как он выглядит со стороны.

Закончив с «умыванием», Сергей выпрямился.

Несколько секунд клановец молчал, после чего обернулся к лежащим на носилках телам и, постояв немного, помотал мокрой головой.

— Делай, что должен, брат, — глухо выдохнул он наконец и зашагал в сторону штабной палатки, не глядя на Павла.

Лагерь. 30 минут спустя.

Сергей с трудом держал себя в руках. Его просто разрывало желание сделать всего один шаг к пулемётному расчёту и дать одну-единственную очередь на расплав ствола вдоль лоснящихся светлым лаком бортов туристических автобусов..

Мысль о том, что от желанной мести его отделяет всего лишь короткий приказ. Его люди подчинятся. Ответственность Волк возьмет на себя…

«Стоп!» — с трудом обуздал разрушительное желание Волконский, старательно отводя взгляд от представительницы Ордена.

Моложавая стройная женщина лет шестидесяти, представившаяся старшей сестрой «Свободы воли», появилась в лагере полчаса назад. По её просьбе Павел освободил выдавшего координаты Оплота пленника. Аргумент в пользу решения был прост: этот человек был довольно авторитетен в среде боевого крыла секты. Так что именно он мог стать решающим человеком в переговорах с засевшими в лесу боевиками.

Сама процедура капитуляции оказалась предельно проста. Павел лично вышел на позиции блокировавших сеть оврагов спецов и крикнул в мегафон:

— Ваш Пито мёртв! За старшую — Анна. Сложите оружие — будете жить!

Ответа не последовало. Волконский просто чувствовал, как его держат на прицеле, но огонь не открывали. Уже хорошо. Впрочем, одно-два попадания его амулеты бы выдержали. А там и он успел бы рухнуть под защиту поваленного дерева, присмотренного заранее.

— Переговоры от лица Анны будет вести ваш брат Владислав, — закончил свою мысль клановец и отступил в укрытие.

Кивок одному из «леших». Тот сразу же перерезал стяжки на руках бывшего пленника. Бывший майор тут же принимается растирать запястья, восстанавливая циркуляцию крови.

— Твоя очередь, — буркнул Волконский командиру силового крыла «свободовцев».

Тот кивнул и зашагал в сторону готовых открыть огонь боевиков. Самого разговора Павел не слышал. Да и не собирался. На то и разведка существует, чтобы ни одно слово, произнесённое в окрестностях лагеря, не осталось без фиксации. Потом можно будет прослушать. Если будет желание.

Владислав ни разу не обернулся. Он знал, что Волконский смотрит ему в спину. И знал, что этот взгляд — не доверие. А расчёт. Но это было лучше, чем пуля. Он сделал шаг вперёд. К своим. К тем, кто ещё мог выбрать жизнь.

Пушки смолчали.

Автобусы для выживших прибыли через полчаса. Почти сто двадцать человек «свободовцев» довольно легко уместились всего в круизных лайнеров, смотревшихся дико посреди леса. Ещё один грузовик был загружен ранеными из тех, кто самостоятельно передвигаться не мог.

Павел с некоторым смутным беспокойством следил за фигурой брата, задумчиво наблюдающему за погрузкой возле пулемётного расчёта. И был прав. Внутри Волка сейчас бушевала невидимая миру война.

«Всего одна очередь, — нашептывало подсознание. — Они там как сельдь в бочке». Сергей прекрасно видел, как загружаются «свободовцы». Всего одна длинная очередь из крупняка вдоль бортов автобусов нанесёт ужасающий ущерб. Пули пятидесятого калибра легко прошьют тонкий металл и всё, что окажется за ним, превращая салоны автобусов в кровавую баню. Один рывок спускового крючка — и всё.

Неосознанно Сергей провёл пальцами по ствольной коробке крупнокалиберной «машинке».

— Командир? — поднял взгляд пулемётчик.

Волконский глянул на стрелка. Тот покачал головой. Он прекрасно понимал чувства клановца. Ему и самому стоило больших усилий сдержаться. Но погибших этот шаг не вернёт. Расстреливать сдавшихся и раненых…

Сергей резко отдёрнул пальцы от воронёного металла.

— В сторону! — скомандовал он.

Пулемётчик помедлил.

— Неподчинение приказу? — рявкнул Волк.

Уже через три секунды ладонь его легла на рукоять самой настоящей «косы смерти», а указательный палец скользнул по рифлёному металлу.

Сергей слышал, как стучит кровь в висках. Пальцы на спусковом крючке дрожали. Он видел их — спокойных, собранных, уверенных в своей безнаказанности. В груди разрасталась волна, которая требовала выхода. Не гнев. Нет. Это было глубже. Это была боль, превратившаяся в ярость.

Кто-то из деблокированных бойцов позволил себе засмеяться.

«Вот с**а!»

Ствол пулемета качнулся.

«Всего одна очередь!» — металась в голове неутихающая мысль.

Павел, прекрасно увидев маневр брата, тяжело вздохнул и сделал несколько шагов к автобусам, встав точно на директрисе возможной стрельбы Сергея.

Он не кричал, не махал руками — просто замер. Между братом и автобусами. Без единого лишнего движения или слова.

Волк помедлил несколько секунд и, сжав кулак… отошел в сторону.

— Занять позицию, — скомандовал он глухо.

Пулеметчик с облегчением вновь встал за «машинку».

— Ты как, командир? — с легким беспокойством спросил стрелок.

Они не были особенно близки в Академии, но сегодняшние события спаяли их всех.

— Норма, — отрезал Волконский и, развернувшись, потопал к лагерю.

Он свою работу выполнил, и сейчас ему просто необходимо было побыть одному.

Два часа спустя.

— Серёг, на выход.

Курсант не среагировал.

— Так, Серёг, поднимайся.

Павел нашёл брата уснувшим на жёсткой неудобной скамейке в командирской палатке. Тот, наученный горьким опытом инструкторами Академии, мгновенно проснулся.

— За мной, быстро.

Волк усилием воли отогнал навалившуюся на него апатию, встал и направился вслед за братом. Вышли они как раз в тот момент, когда прямо в центре лагеря приземлялся лёгкий глайдер. Обычная, казалось бы, курьерская «птичка». Однако с каждой секундой мозг Сергея «ловил» всё больше удивляющих несоответствий. За маской лёгкой курьерской машины скрывался крепкий орешек — усиленная броня, утопленные в корпусе оружейные пилоны и явно куда более мощный генератор явно нештатных силовых установок, чем полагается кораблям такого класса.

На глайдер никто из обитателей лагеря особого внимания не обращал. Это была не первая машина, садящаяся сегодня. Воздухом уже вывезли тела убитых, прибыли несколько эвакуационных машин за ранеными, пятеро «снабженцев» пополнили боезапас и привезли инженерные автоматические системы, охрана периметра более высокого уровня взамен выбывших.

— Кто это? — резко бросил Волк.

Все эти странности в общую картину никак не складывались.

— Сейчас узнаешь, — вздохнул Павел, наблюдая за тем, как отходит аппарель, касаясь земли.

Прибытие этого человека явно подбодрит бойцов. Однако во что визит выльется лично ему? Формально данная территория находится в ведении воеводы, а это значит, что в любой момент может последовать простоя и ясный вопрос: «Как допустил?».

— Да чтоб меня… — протянул негромко Сергей за спиной Шута.

— Вот-вот, — согласился брат с нечитаемым выражением лица, наблюдая, как на землю лагеря ступает нога цесаревича.

Глава 6

Глава 6

Сергей застыл.

Нет, умом он понимал, что цесаревич — непосредственный сюзерен его брата. Однако курсант никак не ожидал его появления в полевом лагере неподалёку от Богом забытого городка. Если бы здесь не сходились сотни маршрутов — как официальных логистических путей, так и серых схем — этот регион постигла бы судьба забвения сразу после того, как закрылся единственный в городе карьер.

Сейчас же здесь жизнь била ключом. Частенько по голове, как оказалось

— Господин… Ваше Высочество, — отвесил короткий поклон курсант.

Он не испугался. Все-таки Волконские в стране люди не последние. Но растерялся слегка. Эмоциональный камертон вновь качнулся в противоположную сторону, сбивая с толку.

— Добрый день, Сергей. Можешь обращаться ко мне «Константин Дмитриевич», — спокойно ответил наследник и протянул руку сначала Павлу, а затем и его брату.

Для Волка это был серьёзный момент. Пусть он и член Великого клана, но ни с кем из императорской Фамилии до сего момента знаком не был. На фоне этого события даже в сторону отступили усталость и апатия. На какое-то время.

Строго говоря, большинство жителей империи вообще не знали цесаревича в лицо. Как и полагалось главе Тайной канцелярии, он тщательно следил за своим инкогнито. На официальных же мероприятиях грим аккуратно искажал его черты таким образом, что, встретив наследника престола на улице девяносто девять процентов из тех, кто видел Долгорукого исключительно на официальных церемониях, не узнали бы его. Не говоря уж о том, что допустить мысль о том, что наследника престола можно просто встретить на улице — та еще задача. Со звёздочкой. А вот в Академии СИБ находящимся под грифом слушателям портрет будущего императора показывали.

«И прибраться не успели», — мелькнула быстрая мысль в голове курсанта. Ведь всякий военный знает, что перед прибытием высокого начальства требуется навести марафет, даже если он включает в себя покраску травы и побелку поребриков. Да, последних в лесу явно не хватало. Однако травушка цвета ещё набрать не успела, можно было и подновить. «Что за чертовщина в голову лезет?» — едва заметно качнул подбородком Волк. Но если честно признаться самому себе, то Сергей просто не понимал, как держаться перед будущим наследником трона.

Все-таки первая Семья. Требовалось проявить уважение к Фамилии и организовать…

— Костик! — удивленно воскликнула Лена, никак не ожидавшая увидеть здесь Долгорукого.

Кошкина и Орлова как раз искали обоих Волконских, и, справедливо предположив, что братья находятся там, где основной шум, они направились к глайдеру.

Короткое слово заставило Сергея застыть. Павел задумчиво почесал висок. Марика пока ещё улыбалась. До микроинсульта оставалось три, два… Один! Девушка замерла испугано дожидающимся бампера сурикатом, пытаясь вписать ситуацию в доступную ей картину мира. Получалось откровенно бездарно.

— Ваше Высочество, — наконец поклонилась она.

Мало кто представлял, как надо. Сведения о правилах поведения с венценосной особой большинство черпало из телевизионных передач. Нет, Сергей припоминал что-то такое из курса общего этикета, но тогда «вся эта муть» его не интересовала совершенно. «Небожитель» вполне справедливо подозревал, что случайно встретиться с будущим императором ему не доведётся. А это значит, что время обновить знания будет при помощи церемониймейстера.

К тому моменту, как пара Орлова-Волконский уже мечтала телепортироваться подальше от неловкой ситуации, Кошкина начала подозревать, что сделала что-то не то.

— Ой! — сообщила она всему миру.

— Привет, — спокойно ответил ей Долгорукий.

Он прекрасно понимал, что именно произошло. Старая привычка ещё со времён посиделок на кухне Фила сработала быстрее мозга. Тем более, он сам дал ей право обращаться к нему привычным образом. Вот только и предположить не мог, что встретит когда-нибудь девушку в «официальном» качестве при свидетелях.

Целительница слегка порозовела. Павел же покраснел. Нет, ну правда, ему реально сложно было сдерживать рвущийся наружу смех. Уж больно забавно смотрелись Сергей с Марикой. Оба старательно делали вид, что прямо на их глазах небо рухнуло на землю. Непроизвольно.

— Я, наверное, пойду, да, — с некоторой заминкой кивнула целительница.

Смотрела она при этом исключительно на Павла.

— Иди, иди, — с трудом хрюкнул он.

— Увидимся позже, — всё так же ровно попрощался Константин Дмитриевич, погружая невольных свидетелей в еще больший ступор.

Кошкина уже собиралась покинуть место представления, как её догнал негромкий голос:

— Елена.

Девушка притормозила.

— Благодарю за отличную работу. Мои люди готовы присоединиться к вам в исследованиях химер и связанных с ними ритуалов Крови.

Павел выдохнул — с облегчением (аккуратно внешне, но с большим чувством мыслено). Одной фразой цесаревич давал понять одну простую вещь: целительнице с этого момента не грозит опасность вновь оказаться в Багряной палате. Во всяком случае, за ее запрещенный Аспект. Парень искренне надеялся, что Лена вряд ли заслужит «второй заход». Хотя бы потому что большинству даже самых опасных преступников империи не хватает и жизни, чтобы прокатиться на «чёрном воронке».

Девушка задумалась. Она очень устала за прошедшие сутки и потратила кучу энергии, отчего сейчас мыслительный процесс давался ей тяжело. «Озарение» пришло неожиданно.

На глазах изумлённых зрителей Кошкина… прыгнула императору на шею.

Павел похолодел. Словно в замедленной съемке он наблюдал за «полетом» целительницы, молясь, чтобы охрана будущего императора не пристрелила счастливую девицу.

— Фу-у-у-ух, — выдохнул Павел, меланхолично размышляя, насколько ему повезло с девушкой.

Вернее, с обеими. Но едва не довела его самого до инфаркта все-таки Кошкина.

Целительница «долетела». Живой. И крепко стиснула «Костика» в объятиях.

Через секунду она сообразила, что именно сотворила. Рывком разжала руки и отступила на шаг и задумчиво похлопала наследника престола по плечу.

— В общем… — начала она. — Спасибо, буду рада видеть твоих… Ну, то есть, ваших людей.

Последняя фраза смотрелась анекдотичной версией оправдания, застуканного на прямо на любовнице мужа: «Дорогая, это не то, что ты подумала!».

Павел уже особо не скрываясь, двинул себя ладонью по лбу. Нет, конечно, у Кошкиной была тяжёлая ночь — раненых ей досталось немало. Но чтоб так…

— Буду рад обсудить с вами перспективные направления исследований, — ровно произнёс Константин, будто бы ничего особенного и не произошло. — Предложение по времени встречи пришлю вашему сюзерену.

— Буду ждать, Ваше Императорское Высочество, — наконец вспомнила о приличиях Лена и склонила голову.

Всё-таки будущий император в первую очередь оставался членом Фамилии, а уже во вторую — тем самым «Костиком», который несколько раз сидел с бутылкой пива на кухне Фила. И об этом забывать не следовало. Хотя бы потому что перед венценосной особой совсем недавно стоял очень непростой выбор, на одной чаше весов которого лежала жизнь девушке, а на другой спокойствие в клановой среде. И окончательно ценность жизни целительницы «перевесила» только сегодня.

Девушка откланялась и направилась к лазарету.

Некоторое время стояла тишина. Сергей и Марика дышали через раз. А вот Павел…

— С тобой всё в порядке? — невозмутимо обернулся Долгорукий к Волконскому.

Со стороны и впрямь могло показаться, что у молодого человека натуральный жар. Лицо покраснело, а сам он едва сдерживался, чтобы не рассмеяться в голос.

— Благодарю, Константин Дмитриевич. — «Никаких „Костиков“» — ещё раз напомнил себе Павел мысленно. — Со мной всё в порядке.

— Рад это слышать, — с некоторым сомнением произнёс цесаревич.

Все-таки опричник выглядел не лучшим образом.

— Мы не были готовы к вашей встрече, — попробовал перехватить инициативу Сергей, спасая брата. — Я сейчас же прикажу…

— Нет необходимости, Сергей Анатольевич, — отказался Долгорукий. — Думаю, вам сегодня не до праздников.

— Тогда позвольте узнать, Константин Дмитриевич, — уже справился со смехом Павел. — Что именно привело вас сюда?

Волконский с трудом сдержал шутку в стиле «Что, всё это ради меня?», сохранив выражение вежливого интереса на своём лице.

Все-таки нынешние события хоть и могли претендовать на ЧП всеимперского масштаба, но все же это никак не уровень наследника престола.

— Что ж, Павел Анатольевич, позвольте представить моего спутника, — подтвердил догадку цесаревич.

«Хренасе!» — оценил клановец. По аппарели в «штатском» пиджаке спускался господин Петров, он же магистр Каллас.

— Я думаю, всем нам есть что обсудить, — решил будущий император.

Возразить Павлу было нечего. С таким собеседником аргумент «Да я спать, черт возьми, хочу!» как-то не срабатывал.

Высотка Волконских. Сто сорок третий этаж.

Официально своего кабинета и Дмитрия Яковлевича Волконского не было. И он никогда о том не сожалел. Под каждую задачу он всякий раз заново подбирал набор инструментов. Единственным незаменимым (или, если сформулировать точнее, «незаменяемым») звеном в уравнении оставался помощник Кондрат, служивший ему верой и правдой уже более полувека. Но этот «козырь» он приберегал для действительно серьезных ситуаций. В «мирное» же время они могли не видеться годами. Но стоило только направить вызов, и уже через четверть часа готовый к работе соратник был на месте.

— Пустовато, — оценил он помещение, что выбил под штаб следствия его сюзерен.

Однако Кондрат не мог не признать, что характеру Дмитрия Яковлевича, которого он помнил еще со времен «Мити», кабинет подходил более чем полностью: пустое стерильное пространство с минимумом необходимой мебели из запасников клана.

— Проходи, — махнул рукой временный владелец помещения так, словно они виделись последний раз не четыре года назад, а не далее чем сегодня утром.

Кондрат прошелся по кабинету, окинув равнодушным взглядом безликое пространство, и уселся напротив задумчивого Волконского.

Строго говоря, он и сам носил ту же фамилию. Вот только его семья не обладала и сотой долей возможностей Дмитрия Яковлевича.

— Читай, — коротко отдал приказ «мистер Х» и подвинул к соратнику (это слово Кондрату нравилось куда больше безликого «помощник») планшет.

Тот тут же принялся изучать доступную информацию. Оторвался от экрана, чтобы бросить на сюзерена вопросительно-недоуменный взгляд. В этот раз кое-кто явно заигрался в свои игры: сотрудничество со «Свободой воли», убийства и покушения на оные в адрес родичей руками гвардейцев, попытка свергнуть с Трона нынешнего Главу…

Каждое из этих преступлений вполне тянуло на ликвидацию без суда и следствия.

— Дела… — негромко выдохнул Кондрат.

Он был единственным, кто позволял себе оценку замыслам Дмитрия Яковлевича. Для остальных подобная попытка могла стать причиной серьезных жизненных проблем. А то и вовсе билетом в один конец. Во всяком случае, в социальном и профессиональном плане. Этот Волконский критики не терпел вовсе.

Однако сейчас промолчал.

— Умно, — позволил себе еще одну оценку Кондрат.

На этот раз в адрес Игоря Георгиевича.

Кабинет вновь погрузился в тишину. Примерно на час. Конечно, за это время помощник не успел изучить и десятой доли. Но составить первое впечатление — вполне.

И было оно… так себе.

— Хреново, — искренне подытожил мужчина, укладывая планшет перед собой.

— Будем решать проблемы по мере их поступления, — произнес практически не шевелившийся за этот час сюзерен.

Была у него удивительная черта: во время размышлений он буквально застывал без движения, словно вся энергия тела уходила на анализ ситуации.

Кондрат задумался: «А как иначе-то? Но лучше все-таки думать ДО того момента, когда проблему приходится экстренно решать!».

— Первым делом необходимо собрать следственную группу, — решил он.

Раз уж сюзерен вызвался «расследовать ужасные преступления», нужно хотя бы имитировать бурную деятельность.

— Предлагаю включить в нее командиров исполнителей-гвардейцев, — продолжил помощник. — Я правильно понимаю, что они?..

Договаривать смысла не было. Дмитрий Яковлевич на мгновение прикрыл глаза, подтверждая догадку. От кого он еще мог узнать о подробностях личной жизни исполнителей, чтобы вовремя дернуть за «крючки»?

— Многих удалось взять? — уточнил Кондрат, задумчиво разглядывая сюзерена.

Тот, повинуясь темной триаде — нарциссизму, макиавеллизму и легкой степени психопатии, — нередко заходил в своих «играх» куда дальше одобряемой законом, родичами и обществом черты. Однако в такой, если не играть словами, заднице, они еще не оказывались.

— Пятерых, — вздохнул сюзерен. — Их сейчас допрашивают.

— Что⁈ — аж привстал Кондрат. — Ты с ума сошел⁈

Такое случалось. Редко. Но в моменте помощник отбрасывал все условности. Однако и в руки он себя брал моментально.

— Господин, вам официально поручено проведение расследования, верно? — уточнил Кондрат.

— Да, Глава лично…

— Сбросьте мне на комм утверждающий ваши полномочия документ!

— Какой?.. — чуть растерялся под таким напором Дмитрий Яковлевич.

— Любой! Но прямо сейчас! — рявкнул помощник, выбегая из кабинета.

То же время. Высотка Волконских. Допросная камера № 4.

— Итак, вы заступили на пост около…

Сознание задержанного плыло. Допрос длился уже девятнадцать часов. К этому моменту с трудом вспоминал собственное имя. И совершенно точно не смог бы повторить, что именно наговорил следователю.

— … В три часа пятнадцать минут, используя табельное оружие, вы попытались убить…

Мужчина кивал. На все. Что-то, кажется, отвечал. Вновь. Сознание уплывало, а реальность сузилась до бесстрастного лица следователя, раз за разом задававшего одни и те же вопросы.

Бум!

Дверь распахнулась.

Резкий удар выбил задержанного из «транса», а ворвавшийся из коридора свежий воздух разогнал туман перед глазами.

— Кто вы? — приподнялся было следователь.

Незнакомец молча сунул ему под нос коммуникатор.

Несколько секунд дознаватель изучал какой-то документ, после чего поднял хмурый взгляд на возмутителя спокойствия.

— Я делаю свою работу, — ровно сообщил он.

Пожилой уже умудренный сединой мужчина в черном костюме только головой покачал:

— Вы начали следствие без представителей особой группы, — сообщил он. — Чем показали свою некомпетентность и полное пренебрежение к клану Волконских, раз смеете игнорировать указы Главы.

Такого обвинения следователь свой адрес явно не ожидал. Он застыл на миг, но тут же подался вперед.

— Мы действовали в соответствии с пунктом…

— Неважно, — отмахнулся от слов дознавателя незнакомец. — Вы отстраняетесь от расследования. Выражаю вам свое неудовольствие. Рапорт жду не позднее завтрашнего утра.

Один из лучших сыскарей клана, по праву занимавший пост заместителя главы Следственного управления Волконских, нахмурился.

— Свободны, — надавил голосом Кондрат. — Все полученные незаконным путем материалы передадите моим людям.

— Но…

— Вон отсюда, — рявкнул помощник Дмитрия Яковлевича.

Следователю ничего не осталось, кроме как подчиниться прямому приказу.

Впрочем, далеко он не ушел. Покинув допросную камеру, дознаватель достал свой коммуникатор и набрал оставленный ему Павлом Анатольевичем Волконским номер.

— Аверьянов, Демьян Юрьевич, — представился он, едва установилась связь.

Голос был женским. Но глава Ветви предупреждал, что в ряде случаев ответить может его секретарь, которой выразил полное доверие. — Передайте господину, что все произошло, как он и предполагал.

Выслушав короткий ответ, следователь вздохнул:

— Я надеялся, что до этого не дойдет, — неожиданно даже для себя признал он, но тут же поправился. — Жду дальнейших распоряжений Павла Анатольевича.

Больше сказать ему было нечего. А потому он отключился и направился в сторону лифта. По должности ему давно полагалась комната отдыха при кабинете. Именно ей он и собирался воспользоваться.

Глава 7

Глава 7

Совещание пришлось отложить. Из-за Сергея.

И нет, он не сломал ногу, споткнувшись о камешек на пути от глайдера до штабной палатки из-за нахлынувших на него верноподданнических чувств. И не ушёл в отказ из позиции «Баба-Яга против».

Время понадобилось, чтобы изучить и расписаться под огромным числом документов. Едва цесаревич и опричник увидели внушительную стопку листов, жестом фокусника извлеченную из небольшого чемоданчика одним из сопровождающих Долгорукого канцеляриста, как оба решили, что им тут делать пока нечего. Пожелав удачи Сергею (Павел вслух, цесаревич про себя), они направились на поиски чайника, чтобы заварить по кружке кофе.

— От него вообще хоть что-нибудь останется? — негромко спросил Павел.

Большую часть страшных бумаг о неразглашении курсанту придется подписать собственной кровью.

— Процедура отработана, — расщедрился на ответ будущий император.

Вот только в голосе его сквозило некое сомнение. Очень уж внушительно выглядела стопка «неразглашаек».

— Хм, — протянул Павел оглядываясь.

Он явно слышал запах кофе от одной из шатров.

Долгорукий и Волконский переглянулись.

— Я первый, — предупредил клановец.

Цесаревич сделал приглашающий жест рукой. Мол, я не возражаю. Люди отдыхают. Беспокоить лишний раз…

Войти тихо не удалось.

Из палатки вышел один из курсантов и, заметив венценосную особу, тут же шмыгну обратно в шатер.

— Встать! Смирно! — донеслись отрывистые команды до искателей кофеина.

— Тихо не получилось, — констатировал Константин Дмитриевич.

— Значит, и диверсант не пройдет, — тут же нашел позитив Волконский, первым переступая через порог.

В шатре на десять человек оказалось куда больше народу, чем полагалось по штату. Раза в два. Вдоль раскладушек выстроились бойцы ГБР, Тишь, Мышь и курсанты Академии.

— Вольно, — отдал команду Долгорукий и тут же добавил, сбивая официоз. — Отдыхайте.

Собравшиеся чуть расслабились. Но две шеренги и не думали распадаться. Венценосная особа, как никак. Да и примерно для половины собравшихся Константин Дмитриевич был куратором той самой Академии, в которой они имели честь состоять в качестве курсантов.

— Так, народ, — совсем уж сбил официоз Павел. — А ну, расселись.

— Угостите кофе? — тут же подключился цесаревич.

Естественно, тут же нашлись две жестяные кружки. А вот с черным зельем оказалась напряженка.

— У нас только растворимый, — продемонстрировал один из бойцов стик неизменного в последние полвека «3в1».

Собравшиеся с интересом уставились на гостей. Как они отнесутся к подобному угощению.

— А… Нехай! — махнул рукой цесаревич и плюхнулся на одну из раскладушек.

Заявление было встречено взрывом смеха.

«Вот это профессионализм!» — оценил Волконский. Всего пара движений и одно слово, а в шатре уже царит совершенно другая атмосфера.

Через несколько минут гости получили по кружке с дымящимся напитком. Оба сделали по глотку, после чего блаженно вытянули ноги.

— Красота, — выдохнул Павел, подняв в салюте кружку. — Спасибо.

Цесаревич согласно кивнул.

Именно за распитием чёрного бодрящего зелья их и застал вызов по рации.

Сначала технари Волконского доложили о поднятии периметра тишины вокруг штабной палатки. Следом вышли на связь специалисты цесаревича. Эти усилили защиту принимающей стороны и встали «второй линией».

Последним отчитался Сергей. Мол, режим соблюден, допуск получен.

Павел глянул на часы.

— Тридцать четыре минуты, — подивился он.

— Хорош, — вполне искреннее согласился Долгорукий.

Так быстро преодолеть всю бюрократическую подготовку — это надо постараться.

Опричник и цесаревич, не сговариваясь, сделали по богатырскому глотку и разом поставили кружки на раскладной туристический столик, вокруг которого расселись бойцы сводной группы.

Отдых кончился. Начиналась работа.

— А тут стало… интереснее, — заметил Волконский.

Вокруг штабной палатки было людно. Ближний круг обеспечили офицеры СИБ под руководством Князя. Второй линией встали сотрудники службы охраны будущего императора. Часть его технических спецов суетилась возле нескольких складных столов, на которых была спешно смонтирована сложная машинерия. Третьим кругом ши бойцы сводной группы.

— О, ведут, — прокомментировал негромко Павел

Один из сопровождающих венценосной особы вывел из глайдера господина Петрова — магистра Каласа. Свободное перемещение по лагерю ему было строго запрещено. Впрочем, это обстоятельство «свободовца» особо и не тяготило.

В штабной палатке они оказались вчетвером, миновав три кольца охранения. Каждого из них проверили еще раз, а технари потребовали сдать все коммуникационные и электронные устройства. На всякий случай у Павла отобрали даже чисто механические часы.

Едва все «препоны» были преодолены, вокруг палатки буквально сгустился воздух, отрезав собравшихся от любых внешних звуков.

Павел привычно глубоко вздохнул, зажал нос и «прокачал» барабанные перепонки. Во время включения «Тишины» такой мощности уши закладывало ничуть не хуже, чем при резком перепаде высоты.

— Я начну, — просто объявил Долгорукий. — Для начала позвольте представить магистра Каласа.

Павел с некоторым беспокойством покосился на брата. Сегодня не тот день, когда представитель «Свободы воли» мог оставить Волка равнодушным. Однако Сергей едва заметно дёрнул уголком рта, но даже виду не подал, что желает придушить представителя Ордена своими руками прямо сейчас.

Впрочем, выражение лица курсанта заметил и Константин Дмитриевич.

— Я понимаю, Сергей, — поставил небольшую ремарку цесаревич. — Вы потеряли своих людей. Мне жаль.

Волконский чуть склонил голову в вежливом жесте признательности.

— Однако должен сообщить, что магистр Калас с точки зрения Трона вполне приемлем в качестве главы «Свободы воли» в империи, — продолжил Долгорукий.

Сергей кивнул молча. Впрочем, и комментировать тут было нечего. Трон принял решение. Его задача — подчиниться. Тем более яркие эмоции уже «отгорели».

— Итак, господин Петров, вам слово.

К счастью, Калас не стал выражать сочувствие или оправдываться. Сейчас это вызвало бы лишь волну негатива со стороны Сергея. Свободовец же выбрал наилучший вариант — сухой доклад без лишних подробностей.

— На данный момент положение дел таково, что Совет «Свободы воли» решил, что я достоин занять место главы приуральского отдела Ордена, — ровно произнёс он.

Цесаревич едва заметно кивнул на эти слова, словно бы подчёркивая, что трон подобное развитие событий вполне устраивает. Павел еще раз покосился на брата. Специально для него никто не стал рассказывать предысторию. Следовательно, придется провести для курсанта короткий ликбез в части касающейся именно его.

— В течение месяца я должен принять под свой контроль все структуры Ордена на означенной территории, — продолжил Калас.

«Что ж, первый шаг сделан», — оценил Павел.

Насколько он понимал, главная задача магистра — возглавить всю структуру на территории Империи. И да, взгляды Каласа отличались от верований радикалов типа Пито. Он уже давно пытался донести до соратников простую мысль: эксперименты с Кровью и вербовка одарённых едва ли не со школьной скамьи, а также их привязка к структуре путем жертвоприношений и оргий на территории, где ты ещё собираешься жить, — плохая идея. И эти традиции придётся ломать — где-то через колено, а иных, «укрепившихся в вере», и вовсе вырывать с корнем, как сорняки. Конечно, моментально перестроить курс такой огромной сети просто невозможно. Однако Калас был готов работать.

Императорская семья, прекрасно понимая, во что обойдётся полное выжигание огнём и мечом Ордена на территории страны, готова была принять в качестве альтернативы умеренного руководителя. Уж больно глубоко «Свобода воли» пустила корни. В некоторых известных Семьях до сих пор считается норма отдать младшего сына «в послушание». Не говоря уже об огромной разведывательной сети информаторов и «спящих» агентов пусть и не на самых высоких должностях, но вокруг них.

Калас сделал секундную паузу, чтобы продолжить свою речь. Павел же использовал короткую заминку для встречного вопроса:

— Так понимаю, ожидается противодействие новому курсу?

Магистр не расстроился, тут же переключившись на ответ:

— Это вполне возможный вариант развития событий, — чуть уклончиво сформулировал свою мысль господин Петров.

А вот цесаревич увиливать от ответа не стал:

— Да, мы ожидаем, что не все примут новый курс. И сопротивление предполагается жестокое.

Лицо Сергея скривилось. Для него секта была злом. Необсуждаемым. Но он был готов исполнить приказ. Однако никто не мешал ему в глубине души надеяться, что рано или поздно ситуация сложится так, что ему еще доведется поучаствовать в полной зачистке сектантов на территории страны.

Но вот вопрос по делу у него был:

— Так почему мы тогда отпустили почти полторы сотни боевиков, которые завтра же будут стрелять нам в спины?

На миг курсант даже задержал дыхание. Ему было действительно важно услышать ответ.

— Вы хотели бы убить их собственными руками? — поинтересовался цесаревич.

Волконский смутился. Честно говоря, он слабо представлял, как именно решил бы этот вопрос, если бы ему действительно пришлось «зачищать» всех. Он просто знал, что отпускать замазавшихся в крови боевиков — неправильно. Возможно, в моменте Сергей и был готов отдать приказ пулеметным расчётам. Но сейчас, когда эмоции улеглись, однозначного ответа курсант сформулировать не мог.

— Если бы получил соответствующий приказ, — нашелся курсант.

— Не волнуйтесь, Сергей Анатольевич, — ловко справился со сложным для его языка отчеством Калас. — Все отпущенные вами люди сфотографированы и занесены в специальную базу. Много ли у них теперь возможностей? Полагаю, что Анна и сама примет решение избавиться от них. Для меня важно не замараться в большой крови по политическим причинам. Незачем давать будущим противникам такой мощный аргумент. Да и слава убийцы своих же братьев мой переговорную позицию не укрепит.

Павел мысленно. Эту ситуацию он примерно просчитывал, и слова Каласа не слишком расходились с его собственным прогнозом. Почему парень сразу об этом не сказал Сергею? Да потому что брату необходимо было дать понять: детство кончилось. Если отдан приказ — он должен быть выполнен. Неукоснительно. Сегодня курсант едва не сорвался. Такого повториться не должно никогда.

— Не понимаю, — покачал головой Сергей, — Зачем тогда было огород городить с вывозом боевиков из «котла»? Если бы эта… сестра не вмешалась, мы бы их на ноль помножили.

Павел прикинул обстановку. Да, в тот момент все были на взводе. Достаточно было небольшой искры для начала полноценной зачистки. И организовать «повод» со стороны было не так сложно, как могло бы показаться человеку неискушенному.

— Она сама не понимает, что теперь ее «актив» засвечен?

Магистр Калас внимательно посмотрел на курсанта.

— Понимает, господин Волконский, — ровно ответил он. — И все равно пошла на этот шаг.

— Так зачем же тогда?.. — перебил Сергей.

Но недоговорил. Только рукой махнул.

— Я предполагаю, что ей нужны были отдельные люди, ради которых имеет смысл тратить ресурсы организации для сокрытия их от «всевидящего ока». — пожал плечами Калас.

Его этот вопрос не особо волновал, потому что от ответа на него желаемый конечный результат не зависел никак.

— То есть вы полагаете, что ради нескольких человек эта Анна готова взять на себя зачистку всех остальных?

Трое мужчин одновременно кивнули. Сергей же возмущённо уставился на брата взглядом: «Так ты всё знал?».

— Предполагал, — спокойно ответил Павел на невысказанный вопрос.

Сергей открыл было рот и снова закрыл. Многозначительно так. С таким видом обычно обещают нечто неприятное вроде «Поговорим потом!».

— Итак, перейдём к цели моего визита, — объявил цесаревич, протягивая Сергею официального вида конверт. — Ваша учебная группа приписывается к Седьмому отделу Канцелярии. Дальнейшее обучение будет проходить без отрыва от прохождения службы под началом воеводы Приуралья Красноуральска Павла Анатольевича Волконского.

Сергей встал и принял пакет.

— Так есть, — обозначил готовность выполнить приказ.

На руке его едва заметно завибрировал комм — указание продублировалось по внутренней командной сети Академии.

— Павел Анатольевич, — обернулся цесаревич к Шуту. — Твоя задача — обеспечить силовое сопровождение перехвата управления господином Каласом над структурами «Свободы воли» в регионе.

— Так есть, — обозначил понимание задачи Павел.

Официального приказа ему не пришло. Сказался его нынешний статус. Фактически с точки зрения законодательства Империи любое действие опричника было правомерно. Как говорилось у классика: «Податель сего действует по моему приказу и на благо Франции». В моменте. Однако стоит лишь человеку, наделенному подобными полномочиями, оступиться или потерять доверие Трона, как расплата следовала немедленно. И фатально.

— Что ж, с этим вопросом мы закончили, — подытожил цесаревич и посмотрел на господина Петрова.

Калас тут же коротко кивнул обоим Волконским и вышел из палатки, где его сразу же перехватил один из сопровождающих цесаревича. Однако в этот раз «свободовца» отвели не к глайдеру Долгорукого, а к границам лагеря, где будущего Первого магистра Приуралья уже ждала машина.

Дальше совещание пошло без него. Правда, долго оно не продлилось. Успели обсудить лишь самые важные моменты. Да и то вскользь.

— Коды связи и порядок взаимодействия вам передадут отдельно, — начал с главного Долгорукий.

Павел подобрался. Если он хоть чуть-чуть знал будущего императора, то сейчас должно было начаться как раз то, ради чего он и прибыл в лагерь.

— Наши структуры приведены в соответствие с будущей конфигурацией, — объявил Константин Дмитриевич. — Начинать можешь по готовности.

— Так есть, — ещё раз выдал уставное Павел.

Несколько секунд будущий император смотрел на своего опричника. После чего, не скрываясь, поморщился.

— Вот давай только без этого.

Волконский пожал плечами. Цесаревич явно дал понять, что посторонних в палатке не осталось. А это значит — можно сбросить маски. Тупого подчинения Константин Дмитриевич не любил. Возможно, именно поэтому клановец до сих пор оставался его опричником, а не обживал отдельную клетку в Багряной палате.

— Итак, давайте обсудим основные этапы блокады района…

Договорить Долгорукому не позволил шум у входа в штабную палатку. Кто-то пробился сквозь все круги охранения и требовал внимания.

— Вот и все, — коротко подытожил Павел.

Застывший за его спиной Сергей шумно выдохнул. Его понять было можно. Дышать было и впрямь тяжело.

В воздухе висело плотное амбре из жженой резины, запаха не до конца выгоревшего топлива, горячего металла и какого-то химического духа, от которого во рту тут же возник неприятный привкус.

Два еще совсем недавно белоснежных туристических лайнера застыли выгоревшими остовами прямо на дороге. Водитель грузовика с раненым, похоже, успел что-то сообразить и дернуть руль. Оттого его машина обнаружилась в кювете рядом с дорогой.

— Быстро она… — оценил Сергей с отвращением в голосе.

К моменту прибытия братьев полыхающие транспорты уже потушили.

— Разбирайтесь, — закруглил совещание цесаревич, едва вестовой сообщил о происшествии.

Сам он, естественно, на место событий не поехал, отправившись в столицу. Калас, кстати, тоже возвращаться не стал. Ему сейчас нужно быть как можно дальше от этой ситуации.

— Сколько… их? — негромко спросил Волк, с которого мигом слетела вся кровожадность.

— Сейчас и узнаем, — ответил брат, заметив спешащего к ним криминалиста.

Судя по внешнему виду остовов автобусов, возгорание произошло внутри. А это значит…

— Одновременный подрыв нескольких самодельных взрывных устройств, — сразу доложила женщина-следователь из группы быстрого реагирования Ветви. — Предположительно на артефактной основе. На месте найдены следы Аспектов Крови и Огня…

Павел кивнул.

— Но это не всё, — продолжила женщина. — Взрывные устройства были заложены изнутри. Кто-то из пассажиров принёс их с собой. Или их пронесли до посадки.

Павел нахмурился.

— То есть это не дистанционный подрыв? — уточнил клановец.

— Нет, — покачала головой она. — Все СВУ сработали от таймера. Синхронно. Ловушка организована профессионально.

Криминалист на мгновение замолкла, со значением глянув на сюзерена.

— Делайте, — скомандовал Павел.

Кровь не зря считалась запрещенным Аспектом. При обнаружении ее следов закон прямо предписывал сообщить о находке в канцелярию. Но в этом вопросе УК империи вступал в противоречие с полномочиями Павла. В интересах дела он имел право заблокировать доклад. Однако в данном случае смысла в том не видел. Не говоря уж о том, что цесаревич уже знал о происшествии.

— Вот ведь с**а, — без особой злости оценил Волконский «расторопность» старшей сестры.

Сергей пожал плечами. Назад уже не отыграешь. Да и стоило бы оно того, если таковая возможность бы имелась?

Ответа не было. Сейчас курсант смотрел на обугленные остовы и чувствовал странную пустоту. Ещё недавно он хотел их уничтожить. Больше всего мечтал сам нажать на спусковой крючок. И что же теперь? Теперь они лежат здесь — мёртвые, сгоревшие, никому не нужные. И он не чувствовал облегчения. Только усталость.

— Что это значит для нас в практическом смысле? — глухо спросил он.

Павел еще раз окинул взглядом безжизненные остовы. План цесаревича и Каласа свалить на Анну ответственность за уничтожение «братьев и сестер» провалился по всем статьям. Впрочем, и у старшей сестры не получится обвинить в этом нового магистра, а это значит…

— Ты знал, что так будет? — спросил Сергей, не глядя на брата.

Павел помолчал, после чего признался:

— Знал, что она попытается. Но не думал, что так быстро. И так чисто.

— И что теперь?

Павел повернулся к брату. Взгляд его был тяжёлым. Несколько секунд Шут внимательно рассматривал лицо Сергея, после чего покачал головой и сделал первый шаг к ожидающей машине. Дышать здесь было и впрямь тяжело. Брат последовал за ним. Лишь когда внедорожник тронулся в сторону лагеря, Павел негромко спросил у брата:

— Как себя чувствуешь в роли врага номер один для всей «Свободы воли»?

Тот не ответил. Ощущения были очень неоднозначные. Да и ясно было лишь одно: жизнь их осложнится. Во всяком случае, до тех пор, пока Калас не возьмет власть.

До того момента братья Волконские были слишком удобной мишенью для взваливания ответственности, чтобы Анна этим не воспользовалась.

Глава 8

Глава 8

Со дня нападения на полевую ставку воеводы минуло трое суток. Всё это время лагерь напоминал огромный муравейник. Уже в первый день ударного труда бойцы восстановили большую часть разрушений. Да, таковых было немало. Всё-таки удары одарённых задели несколько палаток, вывели из строя часть оборудования и нанесли серьезный ущерб технике. К вечеру третьего дня лагерь почти не напоминал о недавнем штурме. Заплатанные палатки, новые датчики, свежие кабели. Только чёрные пятна на земле, где горела техника, оставались напоминанием о недавнем штурме.

Стоило быстрое восстановление обороноспособности дорого. Частично выведенное из строя оборудование пришлось доставлять из столицы. А кое-что и докупать по совершенно неадекватным ценам, запрошенным продавцами «за скорость».

Однако Павел вполне резонно полагал, что те разрушения, что можно восстановить за деньги — это траты, а не серьёзные проблемы. Особенно с учётом того, что императорский двор сделал долговременный заказ «РитРос», заняв мощности двух цехов на два года вперёд, и оплатив работы по высшей планке тарифной сетки.

Погибших такой помощью, конечно, не вернуть. Однако своевременная поддержка значительно ускорила восстановительные работы и подготовку к блокаде региона.

— Да чтоб тебя так и ещё раз так! — отвлёк от размышлений Павла голос одного из бойцов ГБР. — И тут плата сгорела!

Этот технарь объяснял тонкости настройки охранных систем исключительно матом. Однако делал это спец столь филигранно, что даже имеющему лишь базовую подготовку Павлу не составляло особого труда его понять.

— Там ведь только универсальный блок автоматики? — уточнил клановец.

В конце концов, это не первый их перегруженный датчик за последние два дня.

— Туда его чего… и так-то! — отозвался очередной матерной руладой боец.

Длинную нецензурную тираду можно было заменить одним простым словом: «да». Павел молча протянул новый блок.

Эту линию защиты фанатики просто выжгли банальной перегрузкой. «Свободовцы» методично выбрали предел насыщения системы защиты, расстреливая создаваемое поле из автоматического оружия. Видимо, оказался среди них кто-то, кому довелось иметь дело с похожими схемами. Благо восстанавливалась такая техника довольно быстро. Да и создавалась с расчётом на оперативную «перезагрузку» после выхода из строя. Даже Павел уже знал, что там всего-то и нужно заменить пару типовых блоков управления и концентрации.

Тоновый сигнал рации заставил клановца чертыхнуться и подняться. Ноги затекли от долгого сидения на корточках, поэтому первые несколько шагов к оставленной неподалёку сумке дались с некоторым трудом.

— Северный кластер проверили. Восток, вы как? — уточнил координатор работ.

Волконский бросил взгляд на напарника.

Тот вновь буркнул нечто матерно-утвердительное.

— К пятнадцати часам будем готовы к тестовым запускам, — перевел он речь технаря на понятный большинству населения империи язык.

Закончив отчёт, Павел глянул на часы.

— Обед, — негромко скомандовал он, получив в ответ очередную ёмкую нецензурную фразу, которую можно было расшифровать как «давно пора».

Клановец быстро собрал инструменты и отнёс их к сумке. Технарь тем временем заканчивал монтировать блок.

— Норма, — наконец оценил он и со старческим кряхтением, никак не свойственным его возрасту, поднялся на ноги. В этот раз для разнообразия он решил выразиться цензурно. — Ещё восемь датчиков после обеда — и линия восстановлена.

— Значит, успеем, — подытожил клановец, подхватывая тяжёлую сумку.

Его ни капли не смущала необходимость самому «замарать руки».

Работали все. Невзирая на ранги и статусы данные от рождения. Говорят, среди курсантов и потомственный граф имелся. Но и он никакого особого отношения к себе не требовал. Иначе бы просто не поступил в Академию.

Обедали тоже за одним длинным столом, собранным прямо на улице. Благо осень в этом году выдалась тёплой. Так что ели под открытым небом. В три смены.

— Коль, отходим! — крикнул Павел, собрав все оборудование.

Всё это время лагерь жил в режиме повышенной готовности. Поэтому на двух ремонтников приходился один боец, контролировавший пространство вокруг. Хотя судя по показаниям уцелевших датчиков, никто к расположению военных сил воеводы за это время приближаться не рискнул. Однако, обжёгшись на молоке, Волконский предпочитал дуть на воду. Кроме того, он был полным сторонником фразы, что занятый человек доставляет меньше проблем.

До самого лагеря дошли быстро. Буквально через пятнадцать минут Павел уже сел за длинный, сколоченный из досок стол вместе с первой сменой на обед. Место напротив заняли Сергей и Марика. Светлана, прилетевшая из столицы, уселась сбоку.

— Всем приятного аппетита! — крикнул в воздух Волконский, в ответ получив несколько таких же пожеланий от тех, кто его услышал.

Интересная традиция сложилась в лагере. Каждый, кто подходил позже остальных, желал уже приступившим к пище приятного аппетита, получая в ответ нестройное «угу-у-у…».

— Что там по Анне? — тут же спросил Сергей, едва брат разложил на столе свою порцию.

Павел тяжело вздохнул.

— Понял. Сначала поедим, — оценил ситуацию курсант.

Шут довольно кивнул, осмотрев натюрморт перед собой. Обед был простым: гречневая каша с мясом и салат из овощей, плюс два стакана компота, собственноручно принесённого с полевой кухни. Однако после нескольких часов блужданий по лесу с тяжелыми сумками наперевес, еда казалась удивительно вкусной.

С своей порцией Павел справился минут за десять. Оставалось ещё двадцать до прихода следующей смены и пятьдесят минут до начала работы. Так что время допить второй компот у него было. Даже с учетом того, что треть перерыва Волконский рассчитывал провести в медитации, заменяя ею воспеваемый народной молвой послеобеденный сон.

— Говори, — наконец предложил он, отодвигая в сторону жестяную тарелку.

Правда, первым слово взял не Сергей, а сестрёнка:

— Судя по косвенным данным, Анна ещё не объявила виновников происшествия, — выдала расклад она. — Хотя напряжение внутри системы растёт. Если верить частичным перехватам, народ требует голов убийц. А с учётом… — тут Светлана на миг задумалась, подбирая формулировку. — Сниженной критичности мышления большей части сторонников «Свободы воли» им достаточно будет лишь получить цель. Известно, что Анна уже выступила перед своими сторонниками, пообещав страшно «не забыть и не простить». Однако пока она не возложила ответственность на кого-то конкретного.

Павел кивнул, принимая информацию к сведению. Без оценки. Сергей же нахмурился.

— И чего она тянет? — буркнул он, тут же запив свои слова глотком компота.

Воевода пожал плечами. Вариантов тьма, на самом деле. И гадать, какой из них верен, сейчас просто не имеет смысла. С точки зрения Павла, вполне разумно было подождать и посмотреть, во что все это выльется и уже потом действовать исходя из сложившейся ситуации.

К сожалению, внутри секты у них своих людей не было. По большей части приходилось полагаться на данные, что предоставлял Каллас. Вот только их ценность была довольно относительна. Конечно, сейчас они были на одной стороне. Или, вернее было сказать, учитывали интересы друг друга в сложившейся конфигурации. Да и на явных противоречиях Каласа аналитик Ветви не ловила. Но это вовсе не значило, что будущий магистр Приуралья не играет в свою игру. Более того, Павел был уверен, что ушлый «свободовец» наверняка скрывает большую часть информации в своих интересах.

— Не нравится мне, что эта старшая сестра вдруг притихла, — покачала головой Марика.

Ей тоже нужна была цель, на которую можно навести перекрестие сетки оптического прицела.

В кармане Павла раздалась негромкая трель. Он молча достал телефон и глянул на экран. Номер не отображался вообще.

— Слушаю, — спокойно ответил он на звонок.

— Как ваши дела, Павел Анатольевич? — поинтересовалась обсуждаемая сестра Анна.

Голос ее был спокоен и ровен. Так говорят с уважаемым, но не очень близким человеком, справляясь о его здоровье.

— Вашими молитвами, полагаю, — усмехнулся Волконский.

— Рада, что вы это понимаете, — серьёзно подтвердила собеседница. — Полагаю, не стоит объяснять, что в любой момент я могу сильно осложнить вам жизнь.

Павел сделал паузу на еще один глоток компота. Полезно иногда дать себе время подумать… а собеседнику — совершить ошибку. Не сработала. Старшая сестра терпеливо дождалась ответа.

— Допустим, — спокойно произнес парень, будто речь шла о чем-то малозначительном.

Тратить эмоции он не видел смысла.

Теперь настала очередь собеседницы сделать паузу.

Вот только парень решил не играть в ее темпе.

— Что вы хотите, Анна? — спросил он.

Атмосфера в их части стола изменилась моментально. Родные напряглись. Сергей сжал ложку так, что костяшки побелели. Он не сказал ни слова, но Павел видел: брат готов рвать и метать. Однако курсант сдержался. Лишь чуть острее стали скулы, да губы сжались в тонкую нить. Орлова же застыла, словно готовая броситься на добычу пантера. Пока Павел говорил по телефону, Марика машинально провела пальцем по ствольной коробке автомата, лежащего рядом на скамейке. Всё чисто, смазано, готово к бою. На планку она закрепила новый коллиматор и просто жаждала пристрелять оружие с одним конкретным человеком в качестве мишени.

— Я хочу встретиться, Павел Анатольевич, — мягким голосом обозначила цель звонка Анна. — И поверьте мне, это в ваших интересах.

— Где и когда? — спокойно спросил Волконский.

— Время и место пришлю сообщением.

Клановец пожал плечами и разорвал связь, бросив аппарат перед собой на столешницу.

У него еще оставалось полстакана компота и три минуты, чтобы решить, не сходить ли еще за одним. Сейчас это было важнее.

Когда стол опустел, Сергей подошёл к брату.

— Ты собираешься идти?

— Я ещё не решил.

— Она спокойно грохнула своих и не поморщилась, — голос Сергея был жёстким. — И ты думаешь, ей можно верить?

Павел поднял на брата взгляд. Но спорить не стал. Он просто сказал:

— Думаю, что пока я важнее для нее живым. Либо как союзник, либо как цель, на которую можно спихнуть вину за это убийство, чтобы объединить своих людей против конкретной угрозы.

Сергей отвернулся. Аргументы он считал не самыми надежными, но и спорить не стал. В конце концов, обычно брат знает, что делает. Почему бы не поверить ему и на этот раз?

Глава 9

Глава 9

Это был неплохой ресторанчик. Пусть располагалось заведение на окраине Красноуральска. Да, он не обладал блеском и мишурой столичных заведений, но кормили здесь вкусно. Во всяком случае, Волконский уже пару раз бывал в этом заведении и остался доволен.

Сегодня здесь было не так много народу. Всё-таки понедельник. Да и вечер только начинался. Возможно, ближе часам к восьми заняты будут уже все столики. Сейчас же посетителей было немного — примерно половина мест ещё ожидали своих гостей.

— Вы бронировали? — спросила довольно симпатичная хостес, встретив Павла у порога.

— Меня ждут, — спокойно ответил клановец, окидывая зал внимательным взглядом. — Благодарю.

Волконский заметил Анну за столиком в углу. Девушка-хостес вежливо улыбнулась и отступила обратно к своей стойке.

Павел же спокойно прошёл через весь зал и сел напротив старшей сестры. Сегодня она выглядела совершенно иначе. Дорогой тёмный брючный костюм придавал ей вид преуспевающей бизнесвумен, предпринимательницы, зашедшей утолить голод после тяжёлого дня. Вот только взгляд у нее был примечательный. Как у хозяйки, осматривающей свои владения, на которых какие-то муравьишки-люди вдруг придумали, что «они тут власть». Или просто вообразили себе, что имеют право здесь находиться.

— Я уже заказала, — вместо приветствия сообщила Анна, отсалютовав Волконскому бокалом вина. — Будете дополнять заказ, Павел Анатольевич?

— Благодарю. Меня неплохо покормили перед выездом, — хмыкнул клановец.

Кровь — это не только химерология и ритуалы, но и яды, от которых практически невозможно спастись. В целом, Павел не думал, что собеседница попытается его убить. Именно сейчас он куда нужнее старшей сестре живым. Однако разумная предосторожность всегда уместна. Кто знает, что нового придумали их ритуалисты?

— Я полагала, с вами будет охрана, — нейтрально отметила женщина, пригубив благородного напитка.

— А я думал, что служительница культа не может позволить себе алкоголь — спокойно ответил Павел. — Как видите, мы оба ошибались.

Он не стал уточнять, что на улице его ждёт группа быстрого реагирования. Равно как и не подумал распространяться, что в округе уже заняли позиции несколько снайперов. Если с ним случится что-то здесь и сейчас, то и Анне не удастся уйти живой. Впрочем, сектантка могла не знать деталей, но общую картину просчитывала легко. Ни одному из собеседников смерть другого здесь и сейчас не была нужна.

Волконский понятия не имел, что именно собеседница подготовила для подстраховки, но полагал, что и у нее «план Б» имеется.

— Вам что-то от меня нужно? — констатировал Павел.

— Думаете, у нас нет точек соприкосновения, чтобы попробовать прийти к общему знаменателю? — спросила Анна с видом человека, который в любом случае останется в выигрыше, по какому бы варианту ни развивались события.

«А если договориться не удастся, то у меня останется прекрасный козел отпущения.», — про себя закончил мысль клановец.

— Всё верно, — скупо улыбнулась старшая сестра, великолепно понимая, о чем именно думает собеседник. — Быть может, вы всё-таки соблазнитесь? Шашлык сегодня обещают великолепный.

Павел растянул губы в не слишком искренней, но вежливой улыбке.

— Благодарю, у меня не так много времени. Если вы не возражаете, предлагаю перейти к сути.

Несколько секунд Анна размышляла, выстраивая на ходу сценарий беседы.

— Что ж, господин Волконский, — едва заметно подала она вперёд. — Возможно, вам известно, что Совет «Свободы воли» склоняется к назначению магистра Калласа в качестве главы всего Приуралья.

Павел не шелохнулся. Уж клановую маску он умел держать с детства, так что совершенно точно был уверен, что по его лицу ничего нельзя прочитать — лишь вежливую заинтересованность, которую он тщательно транслировал. Мол, рассказывайте, рассказывайте, очень любопытно.

— Также мне удалось установить, что вы имели контакты с назначенным магистром, — продолжила Анна.

Лицо Павла не изменилось — всё та же вежливость, холодность и абсолютная неподвижность. Секунд тридцать женщина изучала собеседника. Она уже хотела добавить что-то ещё, но её прервал появившийся официант, быстро и бесшумно расставивший тарелки и очередной бокал красного перед гостьей.

Перед тем как продолжить диалог, Анна вновь пригубила молодого вина.

— Прекрасный напиток, — восхитилась она. — Зря отказываетесь, Павел Анатольевич.

Волконский не шелохнулся.

— Что ж. Я полагаю, что известный вам магистр Каллас заинтересован в силовой поддержке своей позиции. Вполне вероятно, вам уже поступило соответствующее предложение.

И вновь никакой реакции. Преподаватели тонкого искусства, деловых переговоров и кланового этикета могли быть довольны своим учеником. Какое-то время Анна рассматривала собеседника сквозь бокал, изучая вино на просвет. Наконец, она опустила свою ношу на столешницу.

— Я здесь, господин Волконский, лишь с одной целью — убедить вас отказать Калласу в его просьбе.

Небожитель отреагировал только поднятой ровно на миллиметр бровью — мол, почему я должен отказываться от такого предложения, если оно последует, конечно?

— Видите ли, Павел Анатольевич, — задумчиво протянула Анна, глядя собеседнику в лицо. — «Свобода воли» имеет довольно серьёзные позиции в Приуралье. У нас много сторонников. И даже последние события, хоть и подорвали нашу ресурсную базу, но мы всё ещё сильны. И мне кажется, что вам просто необходим свой человек в Ордене. Тот друг, который протянет руку помощи. Встанет на вашу сторону, когда будет решаться вопрос, кто же виноват в смерти наших братьев и сестёр.

«А вот это уже интересно», — мысленно оценил Волконский. Предложение поражало своей простотой: откажись от поддержки Калласа — и тогда тебя не обвинят в массовом убийстве тех самых «братьев и сестёр».

— И я могла бы стать тем самым человеком, что грудью прикроет своего «друга» от подозрений моей паствы, — словно в ответ на мысли Павла, пообещала Анна.

— Насколько мне известно, в автобусах сработали заранее заложенные взрывные устройства на основе Крови и Огня, — констатировал Павел. — Мы физически не смогли бы провернуть подобное. Взрывы произошли в салонах, а не под днищами.

У него и мысли не было убеждать Анну в своей невиновности. Тем более старшая сестра прекрасно знала, кто именно стал исполнителем этой акции. И если уж она сама не закладывала бомбы, то явно руководила. Просто Волконскому было интересно, как именно отреагирует собеседница.

— Конечно, Павел Анатольевич, — слегка позволила себе оживиться женщина напротив. — Множество фактов говорят о том, что воевода непричастен к этому страшному событию…

Павел задумчиво кивнул.

— Но я хочу напомнить, что определяющим фактором в «Свободе воли» являются вовсе не факты, а вера.

«Что я скажу, то и будет правдой!», — перевёл про себя молодой человек.

— Поэтому прошу обдумать моё предложение и дать ответ как можно скорее.

— Куда-то торопитесь, сестра Анна? — вежливо поинтересовался клановец.

— От меня требуют голову виновника смерти наших братьев и сестёр, — едва заметно пожала плечами собеседница. — Я ещё не решила, чья именно это будет голова.

Высотка Волконских. Сто сорок третий этаж.

— Значит, допросим еще раз, — спокойно произнес мужчина с невыразительным лицом и водянистыми глазами, без всякого выражения глянув на одного из влиятельнейших людей клана в неофициальной табели о рангах.

Дмитрий Яковлевич буквально до зубового скрежета возненавидел его с первых секунд знакомства. Этот невыразительный мужчина появился на пороги его временной «ставки» три дня назад. Без всякого пиетета он прошёл на середину кабинета и негромко представился:

— Аверьянов, Демьян Юрьевич, заместитель начальника Следственного управления Волконских. Прибыл для помощи особой группе расследования. Готов приступить к работе. Приказ о моем временном назначении.

С этими словами мужчина протянул Дмитрию Яковлевичу конверт.

Хозяин кабинета вскрыл послание и быстро прочитал его под внимательным взглядом Кондрата.

— Игорь Георгиевич сообщает, что выделил нам в помощь несколько специалистов под командованием «слуги IV класса Аверьянова Д. Ю.», — почти ровно произнес Волконский. — И выразил надежду, что нашей особой группе удастся получить результат как можно скорее.

Первым делом «следак» затребовал все документы по уже имеющимся наработкам группы. И… Тут же разбил их в пух и прах.

— Ну кто же так оформляет результаты допроса, — покачал головой он уже через три минуты. — Где видеофиксация и расшифровка? Где подписи согласующих лиц?

— Рад вашему назначению, — ровно ответил на эти слова Дмитрий Яковлевич. — Надеюсь, что в будущем вы поможете нам с правильным оформлением следственных действий.

Благо Кондрат действительно нашел несколько специалистов соответствующего профиля. И особая группа уже начала имитацию бурной деятельности, попутно торпедируя хоть какое-то осмысленное расследование.

И было бы здорово помощников Главы утопить в бумагах, чтобы они не мешались под ногами.

— Обязательно, господин Волконский, — не дал сбить себя с толку следователей. — И с их проведением — тоже. Вот с допросов подозреваемых мы и начнем.

Вперед выступил Кондрат.

— Не думаю, что в этом есть необходимость, — сухо сообщил он. — Работа уже проведена. Результаты у нас на руках.

Аверьянов покачал головой.

— Вы начали следствие без представителя Главы, — спокойно ответил Аверьянов помощнику Дмитрия Яковлевича его же собственными словами, сказанными в камере № 4 несколько дней тому назад.

«Чем показали свою некомпетентность и полное пренебрежение к клану Волконских, раз смеете игнорировать указы Главы.» — мысленно с удовольствием произнес слова самого Кондрата Демьян Юрьевич.

Вслух такое произносить пока рановато. Однако отчего-то опытный следак, у которого профессиональная чуйка уже сделала стойку, был уверен, что ему еще доведется отыграться за унижение в допросной камере.

— Я делал свою работу, — буркнул Кондрат чуть озадаченно.

Он памятью плохой не страдал, а потому прекрасно понял, что ему припоминают его же собственные слова.

Следователь пожал плечами.

— Значит, допросим еще раз, — спокойно произнес мужчина с невыразительным лицом и водянистыми глазами, без всякого выражения глянув на одного из влиятельнейших людей клана в неофициальной табели о рангах.

— Это имеет смысл? — внешне спокойно поинтересовался Дмитрий Яковлевич.

— Господин, — склонил голову следователь. — Если вы предоставите результаты расследования Совету в таком виде, кто-нибудь может подумать, что вы заинтересованы в том, чтобы следствие никогда не выявило преступников.

Волконский под столом крепко сжал кулак. Чертов Аверьянов прав: результаты его расследования будут рассматриваться под микроскопом. И каждая ошибка или неточность в оформлении бумаг могут и будут использованы против него.

Но вот беда: проведенное по всем правилам расследование… выведет на него самого. Или его людей. В любом случае бросить тень на его аргументацию. И даже если обвинение не сможет доказать его вину, с такими подозрениями в анамнезе клан ему не возглавить никогда.

— Я подготовлю все для повторного допроса, — еще раз поклонился Аверьянов.

— Будьте любезны, — кивнул Дмитрий Яковлевич. — Не задерживаю.

Едва дверь за следователем закрылась, хозяин кабинета повернулся к Кондрату:

— И что теперь?

Немедленного ответа у старого помощника и соратника не нашлось.

Nota bene

Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Гимн шута – XXIV