Светлана Михайловна сладко потянулась в кровати, вставать вовсе не хотелось. С мыслью: «Как хорошо, когда никуда не надо спешить», она решила было еще подремать. Но тут случайно едва приоткрытый глаз женщины скользнул по циферблату огромных старинных часов, висевших прямо напротив кровати. Светлана Михайловна даже села в постели, не веря своим глазам.

– Но нет, все так и есть, часы показывают начало одиннадцатого.

Желание понежиться в постели мгновенно испарилось. Чудесный, солнечный весенний день уже пробрался в спальню сквозь неплотно задернутые тяжелые шторы и весело хозяйничал в комнате, пуская солнечные зайчики.

– Интересно, неужели меня муха цеце укусила? Сроду не вставала так поздно, я же – жаворонок. Видно, незаметно ко мне подкралась костлявая старость. Нет, неправильно формулирую, костлявая в литературе бывает смерть с косой, а у старости другой эпитет, какой что-то не вспоминается. Значит, еще и склероз! Стоп, вспомнила – дряхлая старость. Фу, слава богу, хоть склероза нет!

Так огорченно рассуждала совсем еще не старая, пятидесятилетняя (правда, с приличным «с хвостиком») женщина, одевая легкий халатик. Светлана Михайловна уже полностью стряхнула с себя утреннюю негу, поэтому мозг женщины стал работать более рационально:

– Выходит, я даже не слышала, как Вика собирается на работу, а уж она собирается, точно слон в посудной лавке. Самое главное, я не проследила, как дочь позавтракала, небось на ходу выпила лишь чашку кофе – огорчилась заботливая мать.

Светлану Михайловну не покидало неожиданно нахлынувшее чувство тревоги. Может быть потому, что сегодняшний день начался необычно, выбиваясь из привычного ритма устоявшейся жизни. Женщина изо всех сил пыталась убаюкать себя, придумывая на ходу причины, которые могли бы успокоить расшалившуюся нервную систему вовсе без повода, на пустом месте.

– Чего я всполошилась, здесь, к гадалке не ходи, и так все ясно: в родительском доме в кои-то веки ночевала взрослая дочь, она и нарушила обычный распорядок «старушки».

По дороге в ванную Светлана Михайловна заметила, что дверь в комнату дочери закрыта. Такая пустячная деталь опять вывела женщину из равновесия.

– Обычно Вика закрывалась только, когда спала…

Так продолжала накручивать себя беспокойная мама, но напомнившее покалываниями больное сердце заставило Светлану Михайловну благоразумно остановиться:

– А чего я удивляюсь, может, девочка спит, решила прийти на службу попозднее. Она мне вечером пыталась рассказать какие-то глупости про то, что хочет бросить Виталия, да еще и с работы уйти. Но, я прекрасно понимаю молодых, все это из серии: «Милые бранятся – только тешатся». Раньше Вика вставала чуть свет, дочка еще более выраженный жаворонок, чем я. Точно, я вчера по телевизору слышала, что нас ночью ожидает сильная магнитная буря. Теперь понятно, почему я так поздно проснулась. Вот и на дочку солнечные вспышки подействовали.

Светлана Михайловна остановилась у двери, почему-то не решаясь войти.

– Видно, у дочери привычки изменились. Надо вспомнить, когда Вика у меня ночевала последний раз.

Светлана Михайловна задумалась и пришла к неожиданному результату:

– Боже, выходит Вика не ночевала у меня уже несколько лет. Точно, сначала она снимала квартиру поближе к редакции, а потом Виталий подарил дочери квартиру. Новая квартира дочери находится недалеко от редакции, в которой они оба трудятся. Естественно, Вика, приезжая в гости, не оставалась у меня на ночь. Как же быстро летит время!

Некоторое время Светлана Михайловна мялась под дверью, по-прежнему не решаясь войти, но все же любопытство победило. Женщина тихонько приоткрыла дверь и на цыпочках прокралась внутрь комнаты, чтобы не разбудить свою взрослую девочку. Но предчувствие не обмануло мать – то, что она увидела, было так непохоже на поведение дочери.

– Что за чудеса? Постель убрана, Вики нет. Ушла, ничего не сказала, даже не попрощалась.

Но тут же любящая мать придумала оправдание для дочери.

– Наверняка, Вика заглядывала ко мне в спальню, но не стала будить «разоспавшуюся клушу».

Уже выходя из комнаты, озадаченная женщина заметила на столе исписанный листок бумаги.

– Ну вот получается, Вика вовсе не изменилась, по-прежнему, все забывает, оставила свои заметки, на работе опомнится, будет искать. Сейчас возьму очки, чтобы убедиться, что моя милая растеряша забыла какой-то текст. На всякий случай позвоню Вике, узнаю, нужна ли ей эта бумажка? Может случиться, что дочка просто оставила листок за ненадобностью.

Найдя очки, Светлана Михайловна с удивлением поняла, что на листке нет рабочих записей, перед ней – письмо, адресованное именно ей. На женщину с новой силой накатило нехорошее предчувствие – никогда раньше дочь не обращалась к ней в эпистолярном жанре. Светлана Михайловна даже села, руки, держащие листок, дрожали, как в ознобе. Она принялась читать. Несмотря на то, что дочь обращалась именно к ней, женщину не покидало чувство, будто письмо пишет не Вика, а кто-то другой сообщает ей про дочь:

– Мамуля, привет!

Я уехала на дачу, ключи взяла без твоего разрешения, надеюсь, ты на меня не рассердишься за это. Я хочу некоторое время пожить загородом.

Теперь попытаюсь объяснить, почему не стала ждать твоего пробуждения. Ма, вчера вечером я делала попытки растолковать тебе, что я решила круто поменять свою жизнь – расстаться с Виталием и уйти с работы. Но мои слова отскакивали от тебя, как от стенки горох. Ты почему-то определила мои откровения, как очередной бзик, который наутро пройдет. Хотя кому, как не тебе, известен мой характер. Я не бросаю слов на ветер, это решение выстраданное, хорошо обдуманное. Поэтому мне легче не выслушивать твою аргументацию и уговоры, все равно дискуссия ничего не поменяет.

Ма, большая просьба – наведайся, пожалуйста, в мою квартиру, забери Фифу, приюти ее на время, пока я не вернусь в город. Кошка не в курсе моих семейных перипетий, она не должна страдать из-за моего кульбита. Ключи от квартиры я оставила на тумбочке в прихожей.

Мамуль, самое главное не переживай, у меня все хорошо!

Не нагружай свое больное сердце бесполезными раздумьями о том, как надо было мне поступить, если бы я была умной девочкой. Номер телефона я поменяла, оставляю тебе его на случай, если тебе понадобится моя помощь. Надеюсь, ты понимаешь, что я не хочу пока ни с кем общаться, поэтому никому (от слова вообще) не давай мои координаты.

Целую, твоя Вика.

Некоторое время Светлана Михайловна сидела, застыв в оцепенении. Наконец, выйдя из ступора, она стала перечитывать письмо, потом еще и еще, так несколько раз. Бедная женщина надеялась, что она неправильно поняла текст дочери.

– Вика – такая юмористка, не иначе, сейчас я просто не могу понять ее шутку. Дай бог памяти, как же это называется в лексиконе дочери? Точно, вспомнила! Она называла такие шутки сленговым словом «прикол». Может это – прикол?

Зачитав письмо до дыр, Светлана Михайловна поняла, что глупо тешить себя мыслью, о каком-то юморном подтексте. Все очень серьезно, и надо с этим смириться. Фантазия защитной реакции организма бедной женщины, придумывающего дурацкие версии, была истощена. И тогда Светлана Михайловна разрыдалась, как деревенская баба в голос, протяжно завывая, лишь иногда сквозь вой и всхлипывания вырывался истошный крик:

– Вика, зачем ты повторяешь мою судьбу!

Вика ехала на дачу, которую она с детства просто не переносила. Когда-то летом, наверно, это было после окончания восьмого класса, мама вытащила дочку очередной раз на «природу» (так в мамином лексиконе именовалась дача). Именно тогда Вика, поливая цветы, дала себе слово, что сегодня она здесь последний раз, никогда больше не приедет сюда по своей воле. И, действительно, с тех пор первый раз она нарушила этот зарок, сама выбрав дачу местом своего временного укрытия. Почему? Да, потому что ее никто не будет здесь искать, ни подруги, ни Виталий. Никому из них и в голову не придет, что Вика может здесь оказаться. Она со смехом всем рассказывала, что, когда училась в школе, мама каждое лето ссылала ее на дачу, поэтому она прозвала дачу «Шушенское», и люто с тех пор ненавидит это место. Все друзья были в курсе торжественного зарока Вики, не посещать дачу по своей воле. И также все прекрасно знали характер девушки – если решила, то выполнит обязательно.

– А вот и нет, все поменялось, долой зароки! Да и характер стал более гибкий, не ропщет вовсе, когда я нарушаю данное себе слово. Если честно, я довольна собой, наконец-то, решилась разорвать больные отношения с Виталием. Когда я намекала подругам, что хочу уйти от Виталия, они в голос дружно меня осуждали, говорили, что я с жиру бешусь, мол, мне все завидуют. Не понимаю, чему тут завидовать? Мама вчера тоже не поняла меня, вообще всерьез не восприняла мои откровения. Никогда раньше даже представить не могла, что моя правильная старомодная мама будет одобрять отношения с женатым мужчиной. А она просто боготворит Виталия, ее вовсе не волнует, что ее дочь – любовница.

Некоторое время Виктория ехала в задумчивости, гадая чему можно ей завидовать? Про то, что Виталий предлагал развестись и жениться на ней, она, конечно, никому не говорила. Зачем им знать? Наверняка, и мама, и подруги начали бы ее уговаривать немедленно соглашаться, а ей «такой хоккей» не нужен. Чувствовать, что ты забрала у детей отца – нет, этот вариант не для нее.

– Правильно, наверно, Маша говорит, что, если чем-то недовольна в отношениях, то значит, и любви нет. Алина, правда, возражает ей, утверждая, мол, в отношениях любовь только помеха. Я не знаю, честно, кто из них прав. И, вообще, что такое любовь? Говорят, сначала возникает чисто инстинктивное влечение, именуемое «либидо». Потом, когда страсти немного поутихнут, включается мозг, начинаешь задумываться, в одну ли сторону мы оба смотрим. Вроде все это было, но с любимым человеком (так в книжках пишут) не хочется расставаться, а мне последнее время стало невмоготу жить вместе.

И вот сейчас Вика ехала в полную неизвестность к своей новой жизни. Поглядывая в окно машины, девушка с удивлением отметила, что несмотря на то, что сейчас конец марта, погода скорее апрельская, солнечная, на обочинах лишь кое-где остались кучки грязного снега. Вика так задумалась, что не заметила, как машина, движущаяся перед ней, неожиданно начала тормозить. Каким-то чудом ей удалось не втемяшиться в заднюю часть огромного джипа и следом за ним вырулить из потока машин, следующих за ней, на обочину. Вылезая из авто, разъяренная девушка думала, что уж сейчас она выскажет этому горе-водителю все ругательные слова, которые в ней бушевали во время аварийной ситуации. Но странное дело, оказалось, из джипа никто и не собирается выходить.

– Прячется в машине, наверно, не хочет знать, что я о нем думаю! Но ничего, он выслушает меня!

Вика подошла к автомобилю и постучала в дверцу. Никто не отзывался, тогда пришлось заглянуть в окно. Открывшаяся картина сразу заставила девушку забыть о своих намерениях. Лица мужчины не было видно, он завалился головой на руль. Слава богу, окно у пассажирского сиденья было приоткрыто, Вике с трудом удалось просунуть руку, чтобы открыть дверь автомобиля. Она забралась на пассажирское сиденье, пыталась что-то спросить мужчину, но он был без сознания. Трудно было понять, жив водитель или нет, тем более Вика совсем не знала, что делать в такой ситуации. Решила не терять драгоценного времени, вызвать «Скорую помощь». Еще девушка открыла дверь автомобиля настежь. Холодный мартовский воздух ворвался в душный, как показалось Вике салон джипа.

Неожиданно мужчина поднял голову, непонимающе осмотрелся и спросил слегка заплетающимся голосом:

– Девушка, что вы здесь забыли? Я вас не приглашал.

– Отличный поворот! Еще я должна объяснять, что ехала в потоке за вами на трассе, неожиданно вы начали тормозить, я чуть не втемяшилась в хвост вашего мощного джипа. Каким-то чудом, только благодаря везению и своей мгновенной реакции мне удалось вслед за вами выбраться из плотного потока на обочину. Я подошла к вашему автомобилю, чтобы высказать все, что о вас думаю. Через стекло увидела, что вы то ли пьяный, то ли вам плохо, то ли вообще отдали богу душу. Залезла к вам в машину и вызвала скорую помощь. И тут заключительный акт – вы оживаете и просите дать вам отчет. Чудесно, иначе не скажешь! Мужчина, вы – или притворщик, или действительно под воздействием наркотических веществ, потому что алкоголем от вас не разит. Еще и глупые вопросы мне задаете.

Не успел оживший мужчина ответить Вике, как к ним на полной скорости с включенными сиренами подъехали машина скорой помощи и машина ДПС.

– Интересно, я полицию не вызывала, чего им здесь надо? Удивительно, все говорят, что «Скорой помощи» не дождешься, а она прилетела мгновенно, да еще с собой патруль ДПС прихватила – рассуждала про себя девушка.

Но долго рассуждать Вике не дали полицейские, начали допытываться, зачем она вызвала медиков, если водитель жив-здоров. Девушке пришлось очередной раз рассказывать, как все получилось. Врачи между тем осмотрели «мнимого больного», померяли давление, что-то прослушали, наверно, сердце решила спасительница. Отбиваясь от вопросов патруля ДПС, Вика прислушивалась к объяснению водителя, которое он давал медикам:

Мужчина утверждал, что совершенно здоров, просто вымотался на работе, там у него произошло ЧП, он почти три ночи не спал. Ехал к себе на дачу отдохнуть, вдруг почувствовал головокружение, резко ухудшилось зрение, он стал тормозить и решил съехать на обочину. Потом, видимо, потерял сознание, когда очнулся, рядом сидела незнакомая девушка, она сказала, что вызвала неотложку.

Вика заметила, что вокруг стала собираться толпа, проезжающие мимо машины стали останавливаться, узнавать в чем дело, что за авария произошла, кто погиб? Вика разозлилась и окоротила любопытных фразой:

– Всех покойников уже увезли.

Народ не успокаивался:

– А где разбитые машины?

– Их тоже увезли на эвакуаторах.

Полицейский, который по-прежнему докапывался к Вике с вопросами, услышав ее черный юмор, решил подыграть:

– Остались только свидетели аварии, одному даже стало плохо.

Наконец, зачем-то зафиксировав Викины паспортные данные и телефон (девушка дала старый номер, так как новый она еще не помнила на память), машина ДПС и «Скорая помощь» дружно уехали. Разъехались и все любопытные граждане, так и не узнав подробности «страшной трагедии». Мужчина, на вид совершенно здоровый, подошел, поблагодарить девушку. Он расшаркался по полной программе, назвал ее спасительницей, извинился за нелюбезные слова, произнесенные при возвращении к нему сознания.

– Да, о чем речь, благодарить меня не за что, вы и сами очнулись без врачей. Устроила суету, наехали машины, вас осматривали, а меня полиция допрашивала, что да как, да почему? Можно подумать я вас довела до потери сознания. В следующий раз еще подумаю прежде, чем вызывать неотложку. Я же не знала, вы – живой или мертвый. Что бы вы сделали в такой ситуации?

– Все вы сделали правильно, я бы поступил также. Давайте, познакомимся, раз уж так вышло. Я – Артем Шатров, а как имя моей спасительницы?

– Виктория Градова.

Протягивая руку, Вика с ужасом поняла, что ее новый знакомый, скорее всего, и есть тот бизнесмен, о котором она написала разгромную статью за то, что его предприятие сливает отходы производства в Яузу. Похоже, Шатрова тоже перекорежило, когда он услышал, кто перед ним. Еще не веря, что столкнулся вживую с ненавистной журналисткой, которая попортила ему репутацию, он успокоительно произнес:

– Как все-таки много однофамильцев! Точно с такой же фамилией журналистка, не разобравшись в деталях, опозорила мое предприятие. Из-за этого со мной и обморок случился, я три дня не вылезал с завода, ни пил, ни ел, доказывая бесчисленному количеству комиссий, «что я – не верблюд». У меня все отходы сливаются, проходя самые современные фильтры. Да, что я гружу вас этой информацией, все потому, что ваша фамилия резанула мне слух. Такая красивая, отзывчивая девушка, которая, не задумываясь бросилась спасать незнакомого мужика, просто не может быть глупой, бездушной, а самое главное непрофессиональной журналисткой. Та Градова, кстати, тоже Виктория, наверняка, мымра.

Мужчина неожиданно замолчал, Вика решила, что надо постараться смотать удочки, пока бизнесмен не понял, что перед ним та самая, ужасная журналистка. Но, не тут-то было, видимо, мужика действительно ситуация с отходами ранила в самое сердце. Фамилия Вики разбередила незажившую рану и раненному бойцу требовалось выговориться, поэтому он продолжил:

– Вы, знаете, я пытался поговорить с журналисткой Градовой, объяснить, добиться опровержения.

Тут Вика не выдержала и вставила «свои пять копеек»:

– Ну, и что же вам помешало?

– Мне в редакции сказали, что Градова – любовница главного редактора, поэтому «доступа к ее телу нет». Ну вот, я опять скатился в свою больную колею. Виктория, вы – такая деликатная, делаете вид, что вам интересно, не окорачиваете меня, выслушивая мою околесицу. У меня предложение, давайте, в каком-нибудь придорожном кафе выпьем кофе и съедим по булочке, чтобы я опять от голода не устроил аварийную ситуацию.

– Я бы с удовольствием согласилась, но вы, Артем, сами не захотите, узнав, что я – та самая мымра, журналистка Градова. До свидания, надеюсь, больше не встретимся.

Виктория быстро села в машину, газанув под носом у опешившего бедолаги, не дав ему времени осознать, кому он изливал душу. Девушке, к счастью, быстро удалось встроиться в поток. Щеки горели, никогда и никто еще не уличал ее в непрофессионализме. Да и в том, что главный редактор прикрывает свою любовницу так прямо в лицо она услышала впервые.

Немного успокоившись, девушка стала вспоминать историю написания своего фельетона, где она по полной программе оттянулась, высмеивая жадного бизнесмена. Она даже сейчас помнит, как Виталий похвалил ее за едкость и образные находки, типа «чтобы получить прибыль, бизнес готов беззастенчиво насиловать родную природу». Сейчас Вика понимает, что она поверила на слово позвонившему возмущенному жителю Мытищ. Абонент рассказал, что предприятие Шатрова сливает отходы в Яузу, и, как активный житель этого района, он не может терпеть подобное безобразие. Вика выезжала на место, видела растекающиеся масляные пятна на реке. Правда, потом в редакцию звонили работники с предприятия Шатрова и объясняли, что слили не они, а рядом работавшие строители, а у них все отходы идут через самые современные фильтры. Еще они говорили, что звонил в редакцию никакой не житель Мытищ, а их заклятый конкурент, он сам признался. Вика хотела встретиться с работниками Шатрова, но Виталий сказал, что нечего слушать отмазки, мол, пусть рассказывают эти «сказки» комиссиям.

– Может, причина, по которой я ушла от Виталия, отчасти и в том, что он последнее время все время пытался руководить мной в рабочих делах. Он – мой начальник, вроде я должна слушать его, но не властелин же!

Последние слова Вика в сердцах даже вслух воскликнула, но тут же одернула себя:

– Никакой рефлексии, что было, то было. Теперь надо смотреть вперед, и думать, как устроить новую жизнь.

Между тем Вика въехала в дачный поселок и не поняла, туда ли она попала? Вместо маленьких дачных домиков, похожих на скворечники, стояли огромные коттеджи. Мама вроде что-то рассказывала ей: мол, теперь у них в поселке нувориши скупают участки, объединяют их и строят большие дома. Но поскольку Вику дачная жизнь совсем не интересовала, она мамины рассказы пропускала мимо ушей. Сейчас же девушка растерялась, прежние ориентиры, как проехать к своему домику исчезли, как найти его? Раньше между участками проходила грунтовка почти без щебня, по которой в распутицу не проедешь, сейчас же, как в городе – асфальтированная дорога. Неожиданно Вика заметила, что все дома пронумерованы:

– Слава богу, я успела перекинуть со старого телефона в новый список моих абонентов и нужные адреса. А там у меня должен быть номер нашего домика – мама, к счастью, еще раньше заставила меня записать его на всякий случай. Надо же, я сопротивлялась, думала никогда не пригодиться, типа, я на дачу ни ногой – а вот и произошло чудо – я на даче. Все-таки на будущее никогда не надо зарекаться, жизнь готовит чудные повороты.

Рассуждая про странности бытия, Вика наконец нашла нужный номер дома. Раньше мама гордилась, что ее дача самая благоустроенная и красивая, она возвышалась среди похожих на сараи маленьких строений. Сейчас все – шиворот-навыворот, мамина дача выглядела, как избушка на курьих ножках, зажатая справа и слева огромными вычурными коттеджами. Хотя, ради справедливости, Вика отметила, что их домик аккуратно покрашен, красивый забор. Только внимательный взгляд девушки отметил какое-то несоответствие увиденной картинки реальному положению вещей. Сразу Вика не поняла, в чем дело, но поднапрягшись, мозг подсказал, что из трубы валит дым – этого не должно быть.

– Такое впечатление, что на даче подключена функция «умный дом». Камин сам затопился к моему приезду. Чудеса, да и только!

Не успела Вика открыть калитку, как услышала визг тормозов от резко припарковавшегося почти рядом с ее автомобилем джипа. Джип был в точности такой же, как и тот, с которым она только что разбиралась на обочине. Не успела Вика подумать, как много сегодня на ее новом жизненном пути встречается одинаковых машин, как увидела вылезающего из авто Шатрова.

– Шатров, вы что – преследуете меня? Решили расправиться со мной?

– Упаси господи, зачем вы мне нужны? Просто я всю дорогу ехал за вами, и меня мучил вопрос, почему вы едете на мою дачу? Неужели вы и здесь хотите уличить меня в сливе нечистот в местную речку?

– Шатров, причем здесь ваша дача? Я приехала на природу в наш с мамой домик. По-моему, мама построила его лет тридцать назад. Только меня удивляет, почему из трубы валит дым, как будто камин топится? Может, это рейдерский захват, не вы ли случайно захватили мамину дачу?

– Мой дом 52, а ваш домик 54?

– Да, не это же уродство рядом?

– А почему уродство? Это – моя дача, и мне она нравится. Виктория, давайте, я с вами зайду, посмотрю, кто занял вашу избушку? Вдруг еще есть какой-то обиженный вашими статейками, может, он и правда хочет с вами расправиться? А почему я вас раньше никогда не встречал в поселке? Вы, наверно, очень редко здесь бываете?

– Последний раз была здесь в восьмом классе, с тех пор лет, наверно, лет 20 прошло.

– Зачем же так сразу возраст свой выдаете?

– А зачем мне его скрывать? – не поняла Виктория.

– Обычно, все женщины скрывают.

Выходит, я – необычная женщина, и на том спасибо, все лучше, чем мымра.

– А, что вдруг сегодня нагрянули?

– Наверно, чтобы по дороге вас «спасти», а потом выслушать все, что вы о мне думаете.

Калитку в чугунной ограде удалось открыть ключом без проблем, а вот дверь в дом не открывалась, видимо, был вставлен ключ изнутри. Шатров стал стучать в дверь. Вика испуганно спросила:

– А, вдруг там уголовник? Еще хуже, если там несколько бандитов?

– Виктория, почему вы, не разобравшись, во всем ищете криминал? Может, у человека трудные обстоятельства, и он решил переночевать в пустующем домике?

– А как он смог вломиться в чужой дом без ключа? Наверно, профессиональный взломщик.

На самом деле, девушка была рада, что рядом оказался Шатров, он – мужчина крупный, атлетического сложения, с ним было не страшно даже, если придется встретиться с беглым уголовником.

Неожиданно дверь открылась нараспашку, и в проеме, к своему огромному изумлению, Вика увидела бывшего одноклассника и соседа Сергея Соколова.

– Привет, Сережа! Как ты здесь оказался? Не виделась с тобой сто лет. И уж никак не ожидала встретиться с тобой в таком месте. Каким ветром тебя занесло на нашу дачу?

– Вик, привет, рад тебя видеть. Ты в школе-то была красавица, а сейчас – просто отпад. Разве тебе Светлана Михайловна не сказала, что она сама предложила мне пожить на вашей даче, вникнув в мои семейные обстоятельства?

– Сережа, ты кардинально изменился, если начал замечать женскую красоту. Раньше, кроме формул, тебя ничего не интересовало. Мама, действительно, не сообщила мне, что ты здесь поселился. Бедной мамочке даже в страшном сне не могло присниться, что я вздумаю пожить на даче. Но, я решила, что мне для здоровья будет полезно сменить локацию.

Одноклассник вовсе растерялся от таких новостей. Он нервно топтался на месте, не зная, как быть, и что говорить. Потом вдруг, бросив взгляд в сторону Шатрова, Сергей неуклюже протянул ему руку и выдал совсем уж неожиданный для девушки пассаж:

– Мне мама Вики рассказывала, какой у дочери замечательный муж, рад с вами познакомиться и ….

Вика не дала словоохотливому однокласснику закончить мысль, коротко осадив его:

– Сережа, перед тобой сосед по даче. Я попросила его поддержать меня, решив, что в наш дом забрался злоумышленник.

Сергей сконфуженно замер, не зная, как выбраться из неловкого положения.

– Давайте все равно знакомиться, я – Шатров Артем, моя дача соседняя справа.

Артем протянул свою огромную лапу, затем крепко пожал тщедушную ручонку нового знакомого так, что тот (как показалось Вике) даже скривился от боли.

– Сергей Соколов. Мы с Викой жили в одном доме и в школе учились в одном классе – неловко промямлил одноклассник, старательно избавляясь от крепкого мужского рукопожатия. Разминая высвобожденную, наконец, руку, он вяло добавил:

– Извините, пожалуйста, что записал вас в Викины мужья, неловко получилось.

Артем, казалось, пропустил мимо ушей реплику одноклассника Вики. Он нетерпеливо обратился к девушке:

– Виктория, как я понял, вам ничего не грозит. Надеюсь, я могу быть свободен?

– Да, конечно, спасибо большое за помощь.

Шатров направился было к калитке, но внезапно остановившись, спросил девушку:

– Виктория, извините за нескромный вопрос: как долго вы собираетесь общаться с природой? Если сегодня вы с ночевкой, то приглашаю по-соседски на шашлык.

– Я вообще-то сбежала из города и собираюсь пожить здесь некоторое время. За приглашение спасибо. Артем, вы, наверно, рассчитывали, что я откажусь, но ошиблись – я приду. Интересно будет проверить версию, способны ли вы отравить непрофессиональную журналистку.

– Ради любопытства вы готовы рисковать жизнью?

– Да, но и вам несдобровать, я оставлю предсмертную записку, в которой раскрою имя убийцы.

– Ладно, разберемся, диктуйте мне свой телефон. Позвоню, когда все будет готово.

Вика достала телефон и поняла, что номер не помнит.

– Артем, я сменила телефон, поэтому номер еще не запомнила, назовите мне лучше свой, я наберу его, тогда узнаете мой, заодно включу вас в список абонентов.

– Сейчас угадаю, почему такая конспирация. Вас, наверно, преследует такой же, как и я, обиженный вами? Вы решили спрятаться на даче? А как же ваш защитник, главный редактор?

– Вы слишком много хотите знать, Артем.

Сергей ничего не мог понять из диалога бывшей одноклассницы и соседа по даче. Правда, сейчас ему было не до странного юмора, его гораздо больше взволновала новость о планах Вики, поселиться на даче. Выходит, ему теперь точно придется искать себе другое укрытие. Не скрывая, что приезд девушки выбил его из колеи, бедолага произнес упавшим голосом:

– Коли приехала хозяйка, пойду собирать вещи.

– Сережа, мне неловко, что так вышло, но дача – единственное место, где меня никто не будет искать. А у меня сейчас жизнь сложилась довольно причудливо, на некоторое время хочу скрыться от всех. Других вариантов у меня нет. Но, я не буду выставлять тебя прямо сейчас. У тебя есть время до завтрашнего утра. Давай, пройдем, наконец, в дом, там спокойно объяснишь мне, в чем у тебя проблема, может, вместе и придумаем, как ее решить.

Артем, который все еще переминался с ноги на ногу у калитки, прислушиваясь к разговору, предложил:

– Сергей, тогда жду вас вместе с Викторией на шашлык, где-то часов около семи вечера. А сейчас пойду отдохну и поем, а то неровен час опять завалюсь в обморок.

Наконец, Артем закрыл за собой калитку, а Вика и Сергей прошли в дом:

– Вика, вроде Артем – здоровый амбал, а почему он говорит про обморок? Мне казалось, что только воздушные барышни теряют сознание.

Вике, чтобы не объяснять однокласснику нелепость, которая с ней приключилась в дороге (у нее уже язык отсох, втолковывать трагикомическую ситуацию патрулю ДПС) пришлось отделаться отговоркой:

– Я думаю, сосед сострил, выстраивая шутку именно на нелепом противопоставлении своего вида, пышущего здоровьем, и обмороком, которой страдают только личности с тонкой душевной и физической конструкцией. Есть такой стилистический прием оксюморон – остроумное сопоставлении противоречивых понятий.

– Вика, я понимаю, ты кончила журфак МГУ, я же- ФИЗТЕХ, поэтому о стилистических приемах имею слабое представление. Слова соседа вызвали у меня совершенно другие ассоциации с точки зрения логики. А с логикой неувязочка получается: Артем сказал, что опять может упасть в обморок, причем из его слов следует, что ты будто бы знаешь об этом. И вообще мне показалась странной ваша перепалка про отравленный шашлык. Наверно, я опять не догоняю какой-то стилистический прием.

– Ну, нагородил со своей логикой! Слушай, Сергей, ты как был в школе занудой-«ботаником», так им и остался. Давай не будем заморачиваться обмороками соседа, а лучше расскажи мне, что за проблемы вынудили тебя скрываться на даче.

– Мою проблему в двух словах не объяснишь, но не буду грузить тебя подробностями, просто скажу, что, пытаясь заработать большие деньги, попал в «грязную» историю. Теперь за мной охотятся, не знаю точно кто, то ли агенты промышленного шпионажа, то ли настоящие шпионы.

– Да, ладно, какие шпионы, ты что «страшилок» начитался?

– Вика, я не читаю детективы, и вообще всякую ерунду, мой интерес – сугубо научно-техническая литература.

– Идем, давай, я хотя бы сниму верхнюю одежду, потом по- человечески устроимся в комнате, а то беседуем в тесной прихожей.

Вика стала снимать пальто, оглядываясь куда бы его повесить? В коридоре была только вешалка с крючками, на ней болтались две куртки (наверно, временного жильца). Сергей догадался, что даме требуется, проворно вытащил плечики из ящика старого комода, и галантно помог повесить пальто.

Зайдя в большую комнату, которую мама пафосно называла гостиной, Вика моментально оценила, что за много лет здесь мало что поменялось. Единственное, пожалуй, отличие заключалось в том, что раньше посреди большого стола со скатертью, всегда стояла ваза с цветами – летом с живыми, а зимой со сухими. Мама очень гордилась, что у нее есть уникальный метод высушивания цветов, после которого они долгое время ничуть не отличаются от живых. Гость переместил цветы в дальний угол комнаты, теперь ваза нелепо возвышалась на журнальном столике, рядом с креслом-качалкой. Большой же стол одноклассник использовал, как рабочий, он был завален бумагами, книгами, среди которых Вика заметила ноутбук и коробку с разноцветными флешками.

– Чур, мое место в кресле-качалке. А ты садись на диване, я придвину кресло, чтобы сидеть напротив.

Когда оба устроились, Виктория без промедления начала:

– Дело, видно, серьезное. Тогда давай, без всяких стилистических приемов, а чисто по твоей любимой логике, отвечай, как на духу:

– Ты же работаешь в каком-то секретном НИИ (мне мама рассказывала), так почему ты не ходишь на работу?

– Я вынужден был уволиться, потому что совершил преступление.

– Погоди, Сергей. Если бы ты совершил преступление, тебя бы арестовали. Разве тебе разрешили бы уволиться? Что-то твоя логика не работает.

– Ладно, не хотел тебя посвящать в подробности, но без них не понять сути. Можно, я воды только выпью, что-то пересохло горло?

Пока Сергей суетливо шарил по комнате в поисках бутылки с минералкой, Вика воспользовалась моментом, чтобы повнимательнее рассмотреть бывшего одноклассника.

– Почти не изменился внешне, такой же тощий, небольшого роста, неуклюжий. Вот, пожалуй, только прикид стал современным – фирменная одежда, очки в модной оправе. Еще смешно, но на нем точно такие же джинсы, как у меня, из последней модной коллекции – довольно странное совпадение. А раньше в школе, сколько его помню, все время ходил в клетчатой рубашке, поверх которой неизменно была одна и та же жилетка. Интересно, жилетка росла вместе с Серегой, или бабушка ему вязала каждый год новую?

Неожиданно Вика, хотя и слушала мамины рассказы про соседей в пол уха, вспомнила, что не так давно мама сообщила ей: Сергей женился и не на ком-нибудь, а на очень даже симпатичной женщине. Все соседи были в отпаде, ведь, он раньше вообще девушками не увлекался, был полностью погружен в науку. Судачили, не могли понять, как «ученому сухарю» удалось окрутить такую видную девицу.

Размышления пришлось прервать, так как одноклассник от души напился воды, опустошив всю бутылку, и, наконец, устроился на диване напротив Виктории.

– Ну, Раскольников давай, колись, где взял топор и сколько ученых старушек ты порешил в своем секретном НИИ?

– Вик, тебе тогда придется выслушать всю предысторию. Ты готова?

– Не тяни, я вся – внимание.

– Все началось где-то месяцев пять назад. Заболела моя мама, срочно понадобились большие деньги на операцию. Я был в растерянности, не зная, где можно раздобыть такую сумму, поделился с коллегами по работе своей бедой. И тут Аллочка – наша лаборантка сказала, что знает людей, которые мне могут помочь. Она действительно в тот же вечер после работы познакомила меня с солидным пожилым человеком, который всем своим видом излучал респектабельность. В тот момент я был, наверно, просто в невменяемом состоянии, не догадываясь, почему незнакомый, хоть и очень богатый человек, дает взаймы такую крупную сумму совершенно незнакомому типу. Но, у меня в мозгу дятлом стучала одна мысль: я должен использовать нежданно подвернувшийся счастливый шанс, чтобы спасти маму. Эта мысль блокировала разум, который мог задать резонные вопросы, откуда взялся этот «дед Мороз», и как я с ним буду расплачиваться? Сам «благодетель» сказал, что сейчас я не должен думать, как отдавать деньги, надо спешить с операцией. Но расписку он, естественно, с меня взял. То время в моей памяти отложилось не четко, будто в тумане.

– Туман стал понемногу рассеиваться, когда, наконец, маме сделали операцию, во время которой у нее не выдержало сердце – и мама умерла.

Вика видела, что Сергею и сейчас трудно вспоминать печальные события. Он весь как-то сгорбился, глаза под очками покраснели, затем начал усиленно сморкаться. Но ему удалось взять себя в руки, и он продолжил свое повествование:

– Когда маму похоронили, и я вышел на работу, неожиданно Аллочка (я поначалу думал из сострадания) стала проявлять ко мне нежные чувства. Она очень хорошенькая, поэтому в моей голове не укладывалось, что она во мне нашла. Мало того, что я – тип довольно невзрачный, кроме того, величина моего опыта отношений с женским полом колебалась вблизи нуля. Но Аллочка взяла дело в свои руки. Она уволилась из института, и как-то само собой получилось, что она ко мне переехала. Мы стали жить, как это сейчас называется – гражданским браком. Если честно, я, чисто теоретически, иначе представлял семейную жизнь. Мне казалось, что сексуальным отношениям должна предшествовать романтическая предыстория, влюбленность, в конце концов. А у нас сразу все началось с постели. Но, видно, я отстал от современной жизни, копаясь в научных трудах.

Сергей прервал свой рассказ, казалось, вспоминая, как он здесь оказался, и почему сбежал от прекрасной Аллочки. Вика не торопила визави, она и сама догадывалась, что бывшему однокласснику, всю жизнь проведшему под крылышком Нины Петровны, тяжело приходится без маминых советов. Журналистский опыт подсказывал Вике, что «ботаник» Серега столкнулся с жесткими реалиями жизни, теперь, наверняка, его благодетель требует в качестве расплаты шикарную квартиру в центре Москвы. Сколько таких историй она слышала от людей, приходивших в редакцию. Обманутые граждане наивно полагали, что журналисты смогут остановить «черных» дебиторов, которые подлавливают простаков на горе, а потом затягивают петлю на шее, выселяя их из дорогих квартир в центре Москвы. Неожиданно Викины рассуждения натолкнулись на загадку:

– А откуда у скромной семьи такая роскошная по современным меркам квартира? Мама Сереги всю жизнь работала врачом в районной поликлинике. Правда, может квартиру получил отец, который то ли умер, то ли пропал (Вика точно не знала), когда мы с «ботаником» учились еще в начальной школе? С другой стороны, что я удивляюсь, мы с мамой тоже всю жизнь, сколько себя помню, жили в такой же роскошной квартире. Отца у меня вообще нет, мама эту тему со мной обходила стороной, говоря: «Вот вырастешь, тогда я тебе все расскажу». Правда, когда я выросла, эта тема меня вообще перестала волновать, так мама мне ничего и не объяснила. Может, у меня суррогатный отец? Нет, когда я родилась, методов ЭКО в помине не было. Да, но моя мама (кстати, она, как и я, окончила факультет журналистики), никогда и нигде не работала. Надо же первый раз мне пришла в голову мысль: «На какие такие шиши мы всю жизнь с мамой жили?» Не скажу, что мы купались в деньгах, но явно не бедствовали. Правда, помню мама как-то говорила, что мы живем на наследство тетушки, которая почила в далекой Америке, и все, нажитое непосильным трудом, то бишь, что тете досталось от богатого мужа американца, она завещала маме. На самом деле, это – какая-то мутная история, ведь, из рассказов бабушки выходило, что мама у нее единственная дочь. Однако, когда я маме намекнула, что ее и бабушкины «показания» на наличие сестры не сходятся, мама парировала так: мол, бабушка отказалась от второй дочери, когда та сбежала в Америку. Интересно, а почему мама сочинила такую нелепую легенду про сестру? Выходит, она просто не хотела говорить, откуда у нее деньги на жизнь. Господи, чего я прицепилась к маме, не говорит, значит, есть причины. А я, как следователь, прицепилась к бедной мамочке, будто она банк ограбила.

Виктория так погрузилась в свои мысли, что раздавшийся голос одноклассника заставил ее вздрогнуть.

– Вика, ну, что продолжать, может, тебя утомила моя история? – с надеждой в голосе поинтересовался Сергей?

– Нет, конечно, продолжай, свою робинзонаду. Я же хочу тебе помочь, а для этого необходимо знать, что с тобой произошло.

И Сергей стал подробно рассказывать. Говорил он каким-то глухим, отрешенным голосом и, будто не про себя, а про близкого друга, которого он похоронил. Оказалось, что «Дед Мороз», который одолжил Сергею деньги, через Аллочку, терпеливо выждав месяца три, стал требовать от него расплату. Но, вовсе не квартиру, а секретные сведения о военном изделии, в разработке которого молодой ученый принимал непосредственное участие.

Вика вначале недоверчиво слушала «шпионские страсти» Сергея, о которых она читала только в газетах, казалось, все это далеко и нереально. А сейчас ее одноклассник, которого ничего, кроме науки, никогда не интересовало, неожиданно угодил в сети шпионской резидентуры.

– Да, чудны дела твои, господи! Просто не верится. Все-таки, может, Сергей, занимаясь наукой, переутомился, и у него в голове завелись тараканы? Нет, он же приводит реальные факты! – размышляла Вика, слушая печальную повесть одноклассника.

– Сережа, а почему ты сразу не обратился в полицию, или в ФСБ?

– У меня был такой порыв, но Аллочка мне сказала, что она видела расписку, в которой я, не глядя, подмахнул, что получаю деньги за уже выполненное задание. Она сказала, что в ФСБ мне не удастся доказать, что я никаких сведений еще не передавал. Просила меня, как можно скорее сфотографировать, что от меня требуют, мол, тогда я расплачусь за полученные деньги, и мы будем жить спокойно.

– Слушай, Сережа, а тебя не посещала мысль, что Аллочка действует заодно с твоим Дедом Морозом?

– Вначале нет, я так не думал. А сейчас понимаю, что действовал, как под гипнозом, потому что все-таки послушал ее и сфотографировал секретные материалы, записал на флешку.

Вика не выдержала:

– Неужели ты передал флешку шпиону?

– Нет, представь себе – потом свершилось настоящее чудо! До сих пор не могу понять, как мне так повезло – я сразу же потерял флешку, не успев передать ее резиденту.

Неудавшийся шпион так радостно вскричал от своей потере, будто поборол злого волшебника, превратившего его из зануды-ботаника, каким он и был всю жизнь, в агента.

Сергей торопливо осмотрелся по сторонам, как будто боялся, что их могут подслушать почти шепотом прошелестел:

– Знаешь, Вика, я – махровый атеист, но мне кажется, моя любимая мамочка оттуда сверху каким-то образом почувствовала, что я в беде, и помогла мне потерять флешку.

Вика не стала разубеждать «махрового атеиста» в полной чуши, которая ему втемяшилась в голову:

– Пусть думает так, если ему от этого легче.

Девушка вернула Сергея к теме:

– А, когда ты понял, что Аллочка заодно со шпионом?

– Через некоторое время я случайно услышал телефонный разговор Аллочки с «моим благодетелем», из которого понял, что она со мной живет, выполняя его задание. Аллочка уже перестала притворяться, теперь из милой девушки она превратилась в злобную фурию. Заставляла меня искать флешку, угрожая, что, если не найду, придется фотографировать еще раз. Я уже втайне от нее подал заявление об увольнении из института по состоянию здоровья, дорабатывал последние дни, поэтому меня эти угрозы мало волновали.

– Сережа, объясни, пожалуйста, подробнее. Неужели просто написал в заявлении, что у тебя плохое здоровье, и тебе поверили без всяких справок?

– Нет, на самом деле пришлось пройти настоящую комиссию, чтобы получить справку. Думаю, здесь мне опять помогла любимая мамочка, потому что раньше у меня со здоровьем проблем не было. А сейчас, как раз, когда мне стало нужно, оказалось, что у меня здоровье серьезно подорвано. Комиссия дала мне даже направление, чтобы я мог оформлять инвалидность.

– А с чем возникли проблемы по здоровью, если не секрет?

– Вика, смешно сказать, поставили чудной диагноз: я тебе мудреные медицинские термины перечислять не буду, но, если, по-простому – я псих. Ты можешь в это поверить?

– Нет, конечно – бодро ответила Виктория, но про себя подумала: «А вдруг и правда, на почве потрясений крыша у Сереги поехала?»

– Я тебе уже говорил, что мамочка сверху мне помогает. Ладно, слушай дальше. Аллочке, я сказал, что усиленно ищу флешку на работе, мол, обязательно найду, не могла же она пропасть. В один прекрасный день, получив расчет в институте, я попросил у Светланы Михайловны ключи от дачи и сбежал сюда. Я понимаю, что не решил проблему, а трусливо спрятался в кустах, вечно так продолжаться не может. И вот я живу здесь около двух недель, в напрасной надежде, что все само рассосется, про меня забудут, умом понимая, насколько это глупо и наивно.

Сергей замолчал, но совсем недолго, неожиданно он буквально вскричал:

– Вика, знаешь, я понял, не надо мне помогать. Пока я тебе излагал, внезапно меня осенило – есть очень простой выход. Завтра же сам поеду в ФСБ и все, что рассказал тебе, повторю в этой конторе. И будь, что будет, даже, если посадят меня, будет лучше, чем мое теперешние подвешенное состояние.

– Сережа, мне кажется, ты принял единственно правильное решение, других для твоей ситуации не просматривается.

– Вик, в тюрьме, наверно, ноутбуком нельзя пользоваться?

– Не знаю, никогда не сидела, но думаю, что вряд ли.

Сказав это, девушка поняла, что слишком резко ответила неудавшемуся шпиону, и решила немного сгладить сказанное:

– Сережа, а почему ты сразу посадил себя в тюрьму, ты же в результате ничего не передал Деду Морозу, то бишь резиденту, может, наоборот – поможешь его поймать своими показаниями.

– Вик, не надо утешать меня, я совершил преступление и должен понести за него наказание. Сейчас я отчетливо понимаю, что для меня тюрьма – наилучший выход. Жалко только наукой не смогу там заниматься, мне как раз за то время, что живу на вашей даче, интересные идеи пришли в голову.

Сергей старался говорить более уверенным тоном, хотя в голосе нет-нет да проскальзывали нотки безысходности. Наконец, он замолчал, казалось, задумался, но неожиданно встрепенулся и как-то даже радостно и задорно вскричал:

– Знаешь, Вик, я сегодня последний день на свободе, поэтому посижу поработаю, мне надо кое-что завершить.

Неудавшийся агент иностранной разведки, весьма невежливо прервал разговор с Викторией и уселся за компьютер.

Надо сказать, девушка не сильно расстроилась, а если честно, обрадовалась, слишком много за сегодняшний день она наслушалась мужских «страданий». Сначала Шатров падал в обморок и последними словами ругал журналистку, обидевшую его. Потом чуть снова не потерял сознание, узнав, что перед ним та самая разоблачительница, вернее, по его словам, «клеветница». А на десерт Вику ждал монолог «ботаника» – одноклассника, который чуть не стал агентом иностранной разведки. Хотя Вике было жалко Серегу, понимая, как нелепо, чисто по неопытности, он вляпался в ужасную историю. Потом эта непонятная история со справкой, честно, не могу поверить, что с головой у Сереги непорядок, излагает все четко, логично. Хотя, если вдуматься, в данной ситуации такая справка помогла бы однокласснику избежать уголовного наказания…. Поразмышляв о странностях бытия, Вика оставила ученого в тишине излагать свои гениальные идеи ноутбуку (может, и правда – парень последний день на свободе).

Беглянка, наконец, вспомнила: не с руки ей заморачиваться чужими проблемами, у самой дел невпроворот – она с сегодняшнего дня начинает новую жизнь. А это значит, надо думать, как обустроить свой быт. Решение бросить любовника подспудно зрело давно, но все равно момент его осуществления был неожиданным и сумбурным для самой девушки. Естественно, все произошло без подготовки, поэтому сейчас надо по крайней мере едой запастись. Утром, чтобы не разбудить маму и не выслушивать ее вопросы и уговоры, Вика покинула родные пенаты без завтрака. Сейчас уже вторая половина дня, и желудок подавал недовольные сигналы, требуя подкинуть ему топлива.

– Шашлык, обещанный Шатровым, еще нескоро, а это значит, что надо искать магазин, а, если его здесь не имеется, придется на авто пошарить по округе.

Так рассуждала Вика, выходя из калитки. Девушка шла по поселку, совсем как по незнакомому месту. Изменилось буквально все, по обе стороны дороги вместо маленьких «скворечников» – огородных домиков высились за коваными заборами добротные дачи. Вика уже потеряла надежду отыскать маленький ларек сельпо, в котором раньше они с мамой отоваривались. Но, только она собралась повернуть восвояси, как неожиданно увидела прямо перед собой довольно большое строение с вывеской «Перекресток». Вика даже зажмурилась, уж ни мираж ли у нее от голода? Открыв глаза, поняла, что все реально.

– Ничего себе, прям, как в Москве. Может, тут и метро провели?

Так саркастически отметила Вика, поднимаясь по ступенькам магазина. Она была уверена, что местная лавочка возомнила себя сетевым московским «Перекрестком», а на деле, как было сельпо, так и осталось. Но, девушка оказалась не права, магазин ничем не отличался от обычного московского из этой сети, даже продуктовые тележки имелись. Вика на радостях нагрузила полную тележку продуктов, не подумав, как все это добро дотащить. Вроде до своей дачи недалеко, но не в зубах же тащить кучу пакетов. Расплатившись на кассе, Вика стала было договариваться с миловидной продавщицей, что заберет товар чуть позже, подогнав машину. На ее просьбу работница магазина ответила, что у них есть бесплатная доставка товара, и она готова оформить заказ, попросила продиктовать адрес. От такого неожиданного сервиса в дачном поселке Вика буквально оторопела, пытаясь вспомнить координаты своего дачного домика. Когда пришла в себя, и заказ был оформлен, девушка не удержалась и спросила продавщицу:

– Скажите, пожалуйста, а давно здесь появился такой магазин, по уровню обслуживания тянет на столичный?

– Года два назад, когда ваш сосед Шатров построил здесь дачу. Он все и организовал, добился каким-то образом разрешения, чтобы здесь разместили настоящий «Перекресток». У нас и снабжение регулярное, все время привозят свежие продукты. А почему вы спрашиваете?

– Я просто давно не была на даче, сюда регулярно ездит моя мама. А, когда я последний раз посещала поселок, здесь была маленькая продовольственная лавочка. Я ее и искала, поэтому так удивилась.

– Когда вы назвали адрес, я сразу вспомнила, что на этой даче раньше жила Светлана Михайловна. (Вике почему-то резануло слух слово «жила»). Но сейчас там поселился, наверно, ваш родственник, раньше я его никогда не видела. Такой немного странный, тощий, неразговорчивый.

– Нет, не родственник, мамин сосед, он в Москве с мамой в одном доме живет. Завтра сосед уедет.

Виктория заметила, что рядом топчется молодой мужчина, явно прислушиваясь к их разговору. Девушка сердилась на себя, что зачем-то пустилась в объяснения с продавщицей. Она уже собралась уходить, но не тут-то было, продавщица пустилась в воспоминания:

– А я вас помню, вы приезжали со Светланой Михайловной, когда учились в школе. Я, всегда с завистью смотрела на ваши платья, они были такие модные. Наша семья жила на даче (если так можно назвать маленький домик) прям рядом с вашим. Мы здесь жили в отличие от вас круглый год, другого жилья у нас не было. Я даже помню, вас зовут Виктория, отчества не знаю.

– Так и зовите меня просто Виктория, как понимаю, мы с вами приблизительно ровесницы.

Продавщица обрадованно протянула руку:

– А я – Наташа.

Вика судорожно искала деликатный предлог, как бы поскорее покинуть магазин, но ничего путного на ум не приходило. К счастью девушки, в магазин вошли сразу несколько местных покупателей, и вопрос сам собой разрешился. Машинально Вика отметила, что мужчина, который толокся рядом во время разговора с продавщицей, вышел из магазина чуть раньше, так ничего и не купив.

На обратном пути Вика стала вспоминать, что действительно, когда в детстве приезжала с мамой на дачу, за ней из-за соседнего забора всегда наблюдала курносая девчонка с торчащими косичками. Выходит, теперь эта Наташа работает в местном магазине.

– Интересно, а где она живет? Ведь, на прежнем месте их маленького дома высится огромный особняк. Хотя, какое мне собственно дело, может, они так отстроились.

Виктория только на обратном пути обратила внимание, что за ней бредет здоровый пес, причем без намордника. Собака породистая, а хозяина нигде поблизости не наблюдается.

– Может, пес, как и я, сделал заказ в «Перекрестке», а теперь бредет домой, доложить хозяину, что поручение выполнил? Интересно, а собака кусачая, вдруг меня тяпнет? Странно, с какого перепугу я вдруг стала такая боязливая, то мужик меня насторожил, теперь собаки испугалась?

Так, все же опасливо озираясь на пса, Вика, наконец-то, добрела до дома. Собака, как ей показалась, вошла в приоткрытую калитку в ограде Шатрова.

– Может, Шатров на меня пса натравил, чтобы отомстить за статью? А собака не захотела со мной связываться. Господи, и что всякая дурь в голову лезет. Мне не об этом надо думать, а о том, что я не сообразила хотя бы один пакет с едой самой взять. А теперь жди, когда они заказ доставят! Так и голодной смертью пасть недолго.

Однако, не успела Вика закрыть за собой калитку, как увидела юношу на велосипеде с огромным баулом за спиной (ну, точно, как в Москве).

– Нью-Васюки – не иначе! – воскликнула девушка, пропуская в калитку курьера.

Курьером оказался совсем молоденький симпатичный парнишка. Он стал извиняться, что не смог вместить весь заказ в свой довольно объемный контейнер, а служебная машина, как назло, сломалась. Но, сказал, что может сейчас же довести остаток заказа на велосипеде, или чуть позже, когда мастер отремонтирует машину.

– Не торопитесь, если вы мне привезли, чем можно прямо сейчас перекусить. Кстати, как вас зовут?

– Илья. Бекон, яйца, йогурт, молоко, овощи и фрукты, чай, кофе я привез. Осталось довезти спагетти, крупы, стиральные, моющие средства и еще что-то не первой необходимости. Мне так посоветовала Наталья Сергеевна.

– Отлично, Илья! Наташа вам дала замечательный совет. Остальное довезете, когда вам будет удобно. Я собираюсь к соседу на шашлык, поэтому, если меня не будет, дверь оставлю открытой. Пакеты можете оставить в коридоре, прямо у двери.

Одноклассник, по-прежнему, сидел в той же позе, не реагируя на девушку. Когда Вика приготовила незамысловатый перекус, она пыталась уговорить Сергея разделить с ней трапезу. Но он буквально врос в стул перед ноутбуком, только что-то нечленораздельное промычал в ответ, типа, у него мало времени.

– Сереж, я тебя уговаривать не буду, надумаешь, еда на кухне.

Вика, наконец, осталась одна, поднявшись на второй этаж в маленькую спальню. Она весь день мечтала о том, что уединится в тиши, приведет в порядок свои мысли, выстроит план по крайней мере на ближайшие две недели. Но так вышло, что осуществить мечту удалось только ближе к вечеру – вон за окном уж темнеет.

– Надеюсь, сегодня не надо будет больше спасать мужчин, падающих в обмороки и выслушивать исповеди неудавшихся шпионов.

Вика прям, как была в джинсах и свитере, растянулась на кровати, аккуратно застеленной покрывалом. Но вместо долгожданного умиротворения и спокойного размышления о том, как обустроить свою жизнь дальше, на нее обрушилось какое-то непонятное, незнакомое ранее чувство. Она даже не сразу поняла, что это за чувство – что-то вроде тоски, неудовлетворенности. Девушке стало казаться, будто она заблудилась в лесу, никак не может найти, как из него выбраться.

Действительно, Вика была девушкой, уверенной в себе, самодостаточной. Решения она всегда принимала не сгоряча, а хорошо обдумав. И уж если, что решила, то никогда потом не жалела о содеянном. А сейчас, наверно, впервые она почувствовала некую неуверенность. Совсем по-другому представляла она новую жизнь. Вика считала себя девушкой с характером, поэтому постаралась взять себя в руки.

– Будем рассуждать логически, чего мне не хватает?

– Не хватает работы, редакционной суеты вокруг, постоянных звонков, историй коллег.

– Но, я же давно хотела остаться в тишине, осуществить заветную мечту – написать книгу. Сегодня день вышел сумбурным, но, может, завтра все наладится?

– Как ни странно, мне не хватает Виталия, его постоянной заботы. Еще мне не хватает комфорта, которым он меня окружал.

– Получается, ты в нем видела не мужика, а няньку, без которой тебе приходится самой о себе заботится.

Неожиданно споры девушки самой с собой прервал звонок телефона. Рингтон телефона был незнакомый (Вика еще не настроила новый смартфон на свой вкус). Незнакомый звук, непривычная обстановка вокруг – такая новая жизнь.

– Господи, кто мне может звонить, ведь, я новый номер телефона дала только маме под строгим запретом: не давать его даже моим подругам? Проверю, может, мама не выдержала, сама звонит мне.

К своему удивлению, взяв телефон, Вика увидела высветился Шатров. Вспомнила о договоренности насчет шашлыка.

– Алло, Артем, что-то вам не спится? Я думала вы забудетесь мертвецким сном, и плакал «мой отравленный шашлык».

– Виктория, именно возможность отравить вас не дала мне долго спать, хочется как можно быстрее осуществить задуманное. Приходите, жду вас вместе с одноклассником. Шашлык уже готов.

Как ни странно, Вика очень обрадовалась тому, что долгожданное одиночество опять было нарушено.

– Хорошо, что Шатров приготовил шашлык раньше назначенного времени – нет времени на рефлексию.

Не понравилось беглянке непонятно откуда-то закравшееся сомнение в правильности своего выбора. И вообще Вика не могла припомнить, когда раньше занималась «разбором полетов», самокопание уж точно – не ее метод.

Спустившись на первый этаж, Вика объявила Сергею, что сосед ждет их на шашлык. Но, неудавшийся шпион спешил завершить свои научные изыскания, он сказал, что ему сейчас не до шашлыка.

– Ладно, Сереж, уговаривать тебя, чувствую, бесполезно, пойду одна. Не пугайся, дверь специально оставляю открытой, чтобы, не дай бог, не спугнуть твое научное озарение, когда приедет курьер с доставкой.

Вика стала было напяливать свое белоснежное кашемировое пальто, но поняла, что идти в нем на шашлык, довольно нелепо. Рядом на вешалке болтались две куртки великого ученого, которые для пикника на природе подходили гораздо больше.

– Сереж, не возражаешь, если я воспользуюсь одной из твоих курток, а то мое белое длинное пальто явно не подходит для затеи с шашлыком.

– Вика, бери хоть обе куртки, мне они за ноутбуком явно не пригодятся.

Шатров ждал гостей у калитки.

– Виктория, а где ваш одноклассник? Проходите, не пугайтесь, собаку я на всякий случай посадил на цепь.

– Одноклассник не придет, сказал, что у него творческое озарение, которое надо спешно зафиксировать, пока научная мысль не убежала. На самом деле, я думаю, это – отговорка, Сережа просто не хочет быть свидетелем при моем отравлении. Вместо себя он прислал куртку, которую мне одолжил. Кстати, о собаках, ваш пес со мной знаком, он провожал меня от магазина до дома. В отличие от вас, Артем, у собаки ко мне претензий не было. Как зовут вашего пса, познакомьте меня, а то невежливо получается, мы до сих пор не представлены друг другу.

– Если не боитесь, я тогда с цепи освобожу Филимона. Ладно, иди знакомься с Викторией, Фил.

Пес немедленно подбежал к Виктории, сначала обнюхал ее, потом устроился у ее ног.

– Фил, ты чего расселся, веди гостью в шашлычную зону, будем угощать Викторию фирменным шашлыком.

– Необычное для собаки имя Филимон, но мне кажется вашему псу очень подходит.

– Фил достался мне по наследству вместе с кличкой. Мой близкий друг на несколько лет уехал в командировку в Венесуэлу, просил приютить собаку. Через год Андрюха должен вернуться, но я так прикипел к Филу, что ни за что не отдам его хозяину, теперь пес мой.

– Странно у вас, Артем, получается: то Фил самостоятельно разгуливает по поселку, то вы его сажаете на цепь, будто он кусачий.

– Фил, очень воспитанный пес, Андрей его щенком отдал хорошему дрессировщику, поэтому он четко выполняет все команды. Днем я Фила специально послал охранять вас. А на цепь посадил просто, чтобы гостям было комфортно, потому что некоторые люди очень боятся больших собак. В вас я был почти уверен, а вот ваш одноклассник мог испугаться (такое он произвел на меня впечатление).

– Рассуждаете, как профессиональный психолог. Оказывается, вы уже давно проснулись, если видели, как я бродила по поселку.

– Да, мне пары часов вполне хватило, чтобы полностью восстановиться.

Шашлычная зона была устроена очень просто, но находиться в ней оказалось весьма комфортно и уютно. Под навесом располагался большой добротный стол, вокруг которого вместо стульев стояли деревяные лавки. Стол и лавки были сделаны из хорошей древесины, покрытой лаком. Здесь же под навесом находился мангал. Обворожительные запахи запеченного мяса и тлеющих древесных углей моментально вызвали у Вики реакцию, которая называется – «потекли слюнки».

– Артем, а вы посылали Фила оберегать меня, чтобы потом самому со мной расправиться?

– Виктория, если честно, в процессе нашего общения вся моя злость на журналистку Градову улетучилась. Вы не вписались в образ противной журналюги, который у меня сформировался. Оказалось, с вами даже очень приятно беседовать. Может, вы меня околдовали, потому что я уже практически забыл все неприятности, которые со мной происходили последние дни после вашей статьи.

Артем разложил шашлык по тарелкам, разлил вино по бокалам и предложил тост:

– Пусть всегда все плохое также быстро улетучивается из нашей памяти, а все хорошее оседает в ней навсегда.

Так они, как добрые старые знакомые, сидели болтали о всяких пустяках, пили красное вино «Кьянти» (кстати, Викино любимое), ели вкусный шашлык. На улице припустил дождь, но под навесом было хорошо, напротив шум дождя создавал уютный фон. Прошло не меньше двух часов прежде, чем Артем спохватился, видя, как Вика поеживается от холода. Хозяин предложил пройти в дом, выпить горячего чаю.

Когда вошли в дом, девушка осмотрелась придирчивым взглядом, ожидая, что интерьер будет вычурным, под стать внешней архитектуре. Но, помещение внутри отличалось умеренностью и было оформлено со строгим вкусом с упором на комфорт.

– Артем, у вас здесь уютно, такое впечатление, будто вы обитаете постоянно, не похоже на дачу, которую навещают изредка.

– Так и есть, я здесь живу постоянно, вот в московской квартире бываю крайне редко. Виктория, предлагаю, чай пить по-домашнему в кухне. Не возражаете?

– Нет, конечно, я тоже люблю чаевничать на кухне.

Артем достал из бара ром и предложил гостье добавить его в чай, чтобы уж точно согреться. Вика не употребляла крепких напитков, но решила, что чуть-чуть в чай не страшно, к тому же не удобно было выламываться. И, кстати, не пожалела, мало того, что чай получился очень вкусный, сразу сделав несколько глотков, почувствовала, как по всему телу разлилось приятное тепло. Стало очень легко и хорошо, появилась раскованность, которая помогла, наконец, Вике задать вопрос, мучавший ее весь вечер:

Артем, а к нам, случайно не нагрянет ваша жена? Увидит «картину маслом»: супруг проводит время с молодой женщиной поздним вечером. Она, ведь, может подумать бог знает что. Не боитесь?

– Нет, вовсе не боюсь, уверяю вас, ко мне никто не нагрянет. Это скорее вам надо опасаться, Виктория.

– Не поняла, почему мне?

– Мне же в редакции объяснили, что у вас есть всемогущий любовник, а сегодняшний одноклассник сообщил о наличии еще и мужа. Наверняка, хотя бы один из этой компании ищет вас, вот он и может нагрянуть.

– Нет, меня сегодня никто не сможет найти, я очень искусно засекретила свое местоположение.

Вика по натуре была очень скрытной особой, и не любила распространяться о своей личной жизни. Даже близкие подруги жаловались, что всю информации приходится тянуть из нее клещами, буквально под пытками. А тут случилось невообразимое – Вика почувствовала, как у нее каким-то волшебным образом развязался язык: она совершенно постороннему мужчине, с которым познакомилась несколько часов назад, начала выкладывать:

– Артем, все не так страшно, у меня муж и любовник «в одном флаконе», и от этого «флакона» я сегодня сбежала.

– Теперь не понял я, как это – в одном флаконе?

– Что тут непонятного? Был только любовник. Просто, мама присвоила любовнику статус мужа. Я подозреваю, маме было неловко говорить знакомым, что ее дочь живет с мужчиной без штампа в паспорте.

– Уже легче, с одним как-нибудь справлюсь!

– Артем, я же сказала, что меня никто не найдет здесь. Вижу, вы испугались – мол, придется оправдываться, объяснять, что мы с вами ничем, кроме моей ужасной статьи, не связаны.

Едва Вика успела произнесла последнюю фразу, раздался звонок, похожий на колокольчик.

– Вика, как я и предсказывал, пришел ваш «флакон».

– Почему вы так решили?

– Кто-то рвется в дом, звонок от калитки в ограде. Слышите, Фил подал голос, чует чужака.

– Гарантирую, что не по мою душеньку. А, может, Сережа, наконец, сделал все открытия и пришел перекусить?

– Ладно, пойду открою. Только скажите мне, Виктория, заранее, впускать вашего «флакона» или сказать, что вас здесь нет?

– Поскольку я точно знаю, что меня здесь никто не найдет, можете впускать кого угодно. Уверена на сто процентов: пришел ваш гость.

Когда за Артемом захлопнулась дверь, расхрабрившаяся от рома Вика вслед ему горестно пробормотала:

– Ничего вы мужчины не понимаете в тонкой душевной конструкции женщин!

Девушка налила себе еще чаю с ромом. Она огляделась по сторонам, ее слегка затуманенный от рома взгляд упал на кресло-качалку с шерстяным английским пледом (прям, как в кино). Ей показалось, что кресло слегка покачивается, как бы зазывая ее.

– Интересный расклад получается: и вино у Артема мое любимое «Кьянти», а тут еще и кресло-качалка. Неужели Шатров знает, что я обожаю отдыхать, как старушка, именно в таком кресле. Понять бы, он подбивает под меня клинья, или просто у нас вкусы совпадают?

Вика пересела в кресло, удобно в нем примостилась, накрыв ноги пледом. Она сделала еще пару глотков чая, но быстро поставила чашку на рядом стоящий журнальный столик, чувствуя, что еще чуть-чуть и она уронит ее. Раздавшийся шум голосов в гостиной девушка уже не слышала. Молодой здоровый организм требовал отдыха от треволнений сегодняшнего дня, поэтому самостоятельно переключился на режим сна.

Когда Вика наконец проснулась за окном уже брезжил рассвет. Девушке пришлось поднапрячься, чтобы вспомнить, как она оказалась в чужой кухне, и почему уснула в кресле. Когда память восстановила события вчерашнего вечера, Вике стало ужасно стыдно, что она уснула, как подзаборный пьянчуга.

– Делать нечего, репутация окончательно подмочена, надо как-то по-тихому, пока хозяин не проснулся, выбираться на свою дачу.

Так отчаянно соображала Вика, на цыпочках пробираясь к выходу. Внутренний навигатор подсказывал, что надо пройти коридор, за ним будет гостиная, потом прихожая, одна стена в ней сплошь стеклянная, вроде, там и есть выход на улицу. Но все надежды девушки рухнули, когда в гостиной ей преградил путь Филимон.

– Доброе утро, Фил! Как ты оказался в доме? Вчера же хозяин держал тебя во дворе, велел охранять дом.

Фил три раза отрывисто тявкнул.

– Какой же ты умный, Фил, отвечаешь мне что-то, а я тебя не понимаю. Давай, попробую отгадать. Наверно, хозяин приказал тебе не выпускать меня без досмотра, кабы я не прихватила бутылку чудесного рома. Точно, не мешало бы ром, и правда, утащить. Вчера у меня был трудный день, а пиратское спиртное отвело все мои печали и тревоги. Надо же, ром подействовал получше сильнодействующего снотворного, я спала, как убитая. Представляешь, Фил, уснула, как алкашка сразу после распития. Канавы, подходящей, рядом не было, пришлось забыться в кресле. Скажи, ты меня уважаешь после такого ужасного поступка? Вот молчишь, а если б уважал, тявкнул бы.

Вика так увлеклась диалогом с Филимоном, что не обратила внимание, что «хозяин», про которого шел разговор спускается по лестнице со второго этажа.

– Доброе утро, Виктория! Я Филу велел сообщить, когда вы проснетесь, поэтому он подал голос и не выпускает вас.

– Я уж догадалась, что сейчас будет таможенный досмотр. Обыскивать будете, раздеваться или так осмотрите?

– Упаси боже, какой обыск? Надеюсь, вы пошутили.

– А, почему меня Фил не пропускает? Я хочу к себе на дачу, мне надо, извините за прозу, в туалет в конце концов.

– Виктория, у нас туалет имеется. Он находится недалеко от кухни, я вам специально оставил дверь открытой, чтобы не шарили спросонья. Я очень прошу, вернитесь, проверьте, правильно ли я говорю? А потом поговорим, я обещал передать вам некие новости.

– Господи, какие еще новости? Откуда новости взялись ночью? А догадываюсь, они вам приснились?

Артем понял, что по-хорошему не получается, поэтому строгим голосом отдал приказ:

– Вика, прекратите препираться, идите, наконец, в туалет, потом все объясню.

Девушка слегка было опешила – с какой вдруг стати с ней так разговаривают, но тем не менее послушно поплелась в указанном направлении, бормоча:

– Интересно, что возомнил о себе этот противный тип? Домой не пускает, и еще командует: направо шагом марш…. Хотя, что я удивляюсь, жду от Артема элементарного уважения? Все закономерно: какое уважение может быть к женщине, которая перебрала спиртного и завалилась спать в чужой кухне.

Вика нарочно долго возилась, оттягивала момент выслушивания якобы срочных новостей. Она долго, как хирург, мыла руки, затем начала рассматривать себя в зеркале.

– Странно, бурная ночь, кажется, не отразилась на внешности, лицо вовсе не помятое, такое впечатление, что я прекрасно выспалась.

Вика машинально распустила волосы, которые были забраны в строгий пучок. Золотая волна рассыпалась по плечам. Девушка прекрасно знала, что волосы у нее чудо, как хороши. Но обычно Вика специально прятала свое главное украшение в пучок, понимая, что с распущенными она – просто вылитая красотка с обложки модного глянцевого журнала. А быть похожей на «этих дур» ей вовсе не хотелось. Сейчас же, видимо, интуиция подсказала девушке: когда нет веских аргументов, оправдывающих ее ночное поведение, можно в ход бросить и этот жалкий трюк (так она сама считала).

Девушке поначалу показалось, что фокус с волосами удался на славу. Артем даже зажмурился, не веря своим глазам – перед ним стояла Златовласка из сказки.

– Виктория, что вы с собой сделали? Вас просто не узнать!

Но мужчина быстро справился с эмоциями, понимая, что нельзя отвлекаться, надо выполнить не очень приятную миссию, которою он зачем-то на себя взвалил.

Вика самонадеянно уже сделала несколько шагов к выходу, надеясь, что внешний вид поможет ей избежать утренних новостей, когда услышала окрик:

– Виктория, вы куда? Садитесь в кресло, я же вас предупредил: я должен вам сообщить срочную информацию.

Недовольная тем, что трюк сорвался, Вика уселась в кресло, шутливо бормоча:

– Говорит и показывает Москва, работают все радиостанции России, лучший ученик Левитана сообщает нам последние новости дачного поселка….

Артем невежливо перебил девушку:

– Виктория, не надо шутить, новости весьма печальные. Вчера перед тем, как вы уснули (если вы помните), к нам пришел гость, я пошел открывать.

Вика разозлилась, она решила, что Артем проверяет ее на степень опьянения. Иначе зачем, он вспоминает эти позорные подробности? Она решила доказать ему, что прекрасно все помнит:

– Конечно, я помню в мельчайших подробностях наш спор о том, кто звонит в дверь. Я утверждала, что гость пришел к вам, а вы выдвигали дурацкую версию, мол, рвется мой «флакон». Подтвердите, Артем, я была права? Гость пришел к вам?

Вика торжествовала, она почти дословно воспроизвела последний разговор, состоявшийся вчерашним вечером. Даже ухитрилась использовать шуточную идиому с «флаконом», чтобы доказать – она была «как стеклышко» перед засыпанием.

– Нет, Виктория, гость искал именно вас. Это был ваш «флакон», причем он решил, что вы от него сбежали ко мне. Я не стал оправдываться, потому что расскажи я про обстоятельства нашего знакомства, он бы точно решил, что я – сказочник. Потом, если сочтете нужным, объясните ему все сами.

– Не верю, такого быть не может, Виталий не знал адрес моего убежища. Я даже своим подругам не сообщила, где я собираюсь отсидеться.

– Виктория, не изображайте из себя Станиславского. Лучше подумайте хорошенько, зачем мне вас обманывать?

Девушка уперлась и решила подловить собеседника на дополнительном вопросе:

– А почему он к вам пришел меня искать?

– Не знаю, наверно, ваш одноклассник его направил. Виктория, давайте не терять время на пустую болтовню, слушайте меня, и вы все поймете. Кстати, вот его визитка, гость зачем-то сразу мне ее вручил, как только я открыл калитку.

Виктория, которая по-прежнему не верила Артему, думала он ее разыгрывает (хотя никак не могла взять в толк зачем?), с удивлением взяла визитку.

– Да, точно, это визитка Виталия.

Теперь мысли девушки совсем запутались – случилось совершенно невообразимое. От полной растерянности Вика глупо пошутила:

– Как же вам удалось меня отвоевать?

– Да, собственно, и отвоевывать не пришлось. Я пошел позвать вас, чтобы вы сами разбирались с гостем. Но когда увидел, как вы сладко спите, жалко было будить. Поэтому сообщил «флакону», что Виктория утомилась и уже отдыхает. Он, по-моему, все неправильно интерпретировал. В сердцах назвал себя «ослом», сокрушаясь, что сам не догадался о причине, по которой вы его бросили. Еще он горестно посетовал, почему Виктория сама не сообщила ему, что уходит к другому. Скажу честно, я ничего оспаривать не стал. Зачем мне лезть в чужие отношения, о которых я понятия не имею? Сами объясните ему, если захотите.

Артем сделал небольшую паузу, втайне наблюдая, как девушка переваривает первую порцию, свалившейся на нее информации. Артем опасался, вдруг Виктория устроит скандальчик из-за того, что он не опроверг выводы ее любовника. Но, как ни странно, девушка даже обрадовалась:

– Артем, спасибо вам большое.

Артем удивленно вскинул брови:

– Не понял, за что «спасибо»?

– За то, что не стали отнекиваться от меня, доказывать, что вы ко мне не имеете никакого отношения. Пусть Виталий думает, будто я ушла к другому мужчине. Теперь мне можно и не прятаться, высокая самооценка не позволит главному редактору бегать за мной в такой ситуации.

– Виктория, вы меня отвлекаете, я никак не могу перейти к новостям. Сейчас самое важное вовсе не в путанице, кто, чей любовник и к кому ушел. Это только присказка, сказка будет впереди. У меня для вас новости и не очень приятные, вернее совсем неприятные.

– Как, неужели ко мне еще кто-то приходил? – кокетливо произнесла Вика.

– Нет, новых персонажей больше не было, да и мизансцена не менялась. Сгоряча ваш Виталий, «рыдая» покинул мой дом. Буквально через несколько минут вернулся – я уж думал: сейчас будет драка. Но ваш «флакон» оказался нормальным мужиком, он попросил передать вам следующее сообщение:

Артем вдохнул полной грудью и, как ученик, скороговоркой выпалил:

– Дело в том, что у вашей мамы случился сердечный приступ, и Виталий отвез ее в больницу. Вот «флакон» написал, в какой клинике находится ваша мама. Именно эту печальную новость я обещал вам передать.

Артем протянул листок с координатами больницы. Вика отбросила визитку на пол и практически вырвала бумажку.

– Почему вы меня не разбудили, узнав это? Мне срочно надо ехать в клинику. Пустите же меня, я сейчас же еду.

– Виктория, я вас не держу, мне самому неприятно сообщать такие новости. И вообще не путайте меня в свои любовные дела.

– Не понимаю, почему мама не позвонила мне, я же ей оставила свой номер телефона на такой случай?

– Мне ночной гость объяснил, что ваша мама, когда почувствовала себя плохо, не могла найти листок, где записан номер телефона, который вы сменили. Возможно, она была не в курсе ваших коллизий, поэтому позвонила «названному мужу», он сразу приехал, вызвал «Скорую помощь». Я полагаю (но это только догадка), мама сообщила ему, где вы скрываетесь. Так «флакон» нашел вас, Виктория. Еще Виталий предупредил, что ночью к маме ехать не надо, вас к ней все равно не пустят. Поэтому будить вас не имело смысла тем более, что вам нельзя было вечером садиться за руль.

Вика сейчас просто ненавидела Артема. Девушке казалось, что он виноват во всех злоключениях вчерашнего дня и даже в сердечном приступе, который случился у мамы. Артем же старательно делал вид, что не замечает сердитых взглядов девушки. Хозяин вместе с Филом проводили Викторию до калитки.

– Прощайте, надеюсь, больше не увидимся! – в сердцах бросила девушка.

– Не зарекайтесь, до свидания! – добродушно ответил Артем, а Фил на прощание лизнул Вике руку.

Когда Артем вернулся в дом, он заметил, что на вешалке болтается незнакомая мужская куртка. Вспомнив, что вчера Виктория пришла в этой куртке, обрадовался. Прошло совсем немного времени, снова раздался звонок от калитки.

– Я же говорил, что увидимся, но не надеялся, что так скоро.

Самодовольно улыбаясь, Артем неспеша пошел открывать калитку. Куртку с собой нарочно не прихватил. Шатров втайне надеялся, что Виктория немного успокоилась, поэтому можно убедить ее: мол, в больницу ехать еще рано, разумнее позавтракать вместе. У него на языке уже вертелся каламбур о том, что никогда не надо прощаться навсегда. Но, подойдя поближе, увидел Вику, белую, как мел, к тому же, похоже, девушка дрожала от нервного озноба. Артем решил, что скорее всего Виктория получила плохие новости из больницы – какие уж тут шутки!

– Виктория, почему в такой холод вы бегаете раздетая?

Пропустив мимо ушей вопрос соседа, девушка прошептала:

– Артем, помогите мне! Я не знаю, что делать! По-моему, Сережу убили, он не дышит, весь в крови.

Шатров не стал задавать поясняющих вопросов. Мужчина спокойно волевым движением приобнял за плечи дрожащую, как осиновый листок, девушку и вместе с ней направился к месту трагедии.

В доме Шатров сразу оценил обстановку и позвонил в полицию.

– Виктория, на всякий случай ничего не трогайте. Давайте дождемся полиции в другой комнате.

Бригада оперативников приехала через полчаса, а Вике казалось, что прошла целая вечность. Артем пытался было отвлечь Викторию разговором, но скоро понял: лучше не трогать. Девушка, казалось, впала в прострацию, лишь изредка бормоча одну и ту же фразу:

– Как там мама? Меня, наверно, не скоро выпустят отсюда?

Уверения Артема: «мол все не так страшно, полиция работает быстро», Вика будто не слышала. Когда же оперативники прибыли, Вика опять начала дергаться, теребить их, говоря, что ей нужно срочно навестить маму. Только поняв всю тщетность своей суеты, затихла, казалось, смирившись с судьбой.

Пока шел основной осмотр места преступления, Вике задавал вопросы только самый молодой из сыщиков, который представился по приезде, как майор Виктор Алексеевич Смехов. Вика решила, что просто молодой, еще неопытный, вот ему все и интересно. Остальные оперативники молча делали свою работу, иногда что-то докладывая молодому.

– Наверно, юноша еще «не нюхал пороху», более опытные учат «малого» на практике – смекнула Вика.

Молодой сыщик поговорил с Шатровым и сказал, что тот пока свободен.

– Виктория, звоните мне, если будут проблемы.

У Вики от возмущения даже прошел страх, от которого ее уже час колотило мелкой дрожью. Почему отпускают Шатрова, ведь, она всю ночь провела в его доме, он сообщил об этом факте оперативникам. К тому же Артем никуда не спешит, а ей необходимо срочно попасть в больницу? Девушка, по-прежнему, во всех своих «тридцати трех несчастьях» винила Шатрова, недовольно про себя рассуждая:

– Ничего себе формулирует «если будут проблемы». Можно подумать сейчас у меня их нет. Со вчерашнего дня вся моя жизнь – сплошная проблема.

Понимая заранее, какой будет ответ Вика все же на всякий случай спросила майора Смехова:

– А, я, мне тоже можно идти?

– Нет, с вами, Виктория Юрьевна, после того как увезут труп, мы еще детально побеседуем.

– Так я вам уже все, что знала, подробно рассказала?

– Мы восстановим полную картину ваших контактов с убитым Сергеем Сергеевичем Соколовым 25 марта. Желательно, чтобы вы постарались, как можно точнее, припомнить время этих контактов. Еще…, но это потом я вас спрошу, не будем забегать вперед. А сейчас посмотрите, пожалуйста, внимательно, что пропало из ваших вещей, да и вообще, каких предметов в доме не хватает.

Недовольная девушка поднялась в спальню на второй этаж и обнаружила открытым свой чемодан посреди комнаты. Вокруг на полу были разбросаны шмотки, выпотрошенные из него. Вика сразу поняла, что преступник умыкнул ноутбук, остальные вещи, похоже, его не интересовали – все на месте, только что разбросаны. Еще исчез телефон, который Вика, уходя на шашлык, не взяла, а бросила на кровати.

Спустившись на первый этаж, девушка доложила майору:

– Вор, видно, специализируется только на электронике, как и у Сережи, у меня исчез телефон и ноутбук.

Вика с удивлением обнаружила, что молодой майор, оказывается, здесь главный. Она услышала, как Смехов скомандовал двум другим оперативникам подняться в комнату Вики на втором этаже и что-то там зафиксировать. Девушку почему-то страшно расстроило, оказывается, она и здесь промахнулась, посчитав майора «салагой».

– Выходит, я совсем не ориентируюсь в обстановке. Надо же, я считала себя опытной журналисткой, сразу вникающей в ситуацию. Получается – и здесь облом. «Куда ни кинь, всюду клин».

Так горестно рассуждала Виктория, отвлекая себя от страшного зрелища. Она буквально зажмурилась, старалась не смотреть, когда оперативники начали выносить труп бедолаги одноклассника.

Наконец, все, кроме майора Смехова, уехали. В доме установилась гробовая тишина, стало даже слышно, как тикают часы на стене.

– Усаживайтесь поудобнее, разговор будет долгий – «обрадовал» Вику сыщик.

Девушка по привычке сделала было движение в направлении кресла-качалки, совсем забыв, ведь, там только что находился труп. Вика резко дернулась и уселась за стол напротив следователя. Неожиданно ее внимание привлекла ваза с засушенными цветами, сейчас она находилась на своем обычном месте посреди стола (там, где обычно, ее ставила мама).

– Виктория Юрьевна, я вижу, вас что-то удивило?

– Да, сегодня я видела эту вазу в углу на журнальном столике, потому что весь стол был загроможден Сережиными аксессуарами для работы на ноутбуке. Меня удивило, откуда преступник мог знать, что здесь обычное место вазы. В моей комнате он все разбросал, а здесь вдруг навел порядок, причем как бы зная, что где должно стоять. Оригинальное поведение вора получается. Но, я отвлекаю вас ерундой, давайте, не будем терять время на пустяки. Допрашивайте меня или, как там у вас это называется, задавайте вопросы.

– Виктория Юрьевна, причем здесь «допрос», вы же не обвиняемая. Мы с вами просто побеседуем, надеюсь, вы мне поможете в расследовании этого, на первый взгляд, довольно странного убийства.

Виктория почувствовала, что страх и ужас, которые буквально сковали ее разум этим утром, неожиданно ушли.

– Хорошо, Виктор… (Виктория замялась, вспоминая отчество майора).

– Алексеевич.

– Так вот, Виктор Алексеевич, если у нас – беседа, выходит, я тоже могу задать встречный вопрос – почему «странное»? На мой дилетантский взгляд, у всех убийств может быть только одно определение – «ужасные». Они не могут быть интересные, странные, увлекательные, упаси господи, смешные и так далее по списку эпитетов.

– Не придирайтесь к формулировкам, Виктория Юрьевна, я – не лингвист. Знаю вас журналистов, вы к любому слову цепляетесь. Давайте, говорить по сути.

– Вы, хоть и говорите, что я – не обвиняемая, но уже, оказывается, досье на меня составили, откуда-то узнали, кем я работаю. Когда только успели?

– Работа у меня такая. В вашем доме произошло убийство, я должен знать все о его хозяевах. Современные технологии помогают нам быстро получать нужную информацию. Я даже знаю в какой газете вы работаете и какую должность занимаете.

– Здесь у вас информация устаревшая. С сегодняшнего дня, нет, со вчерашнего я безработная. Представьте себе я уволилась, а вы не знаете, какой прокол!

– По какой причине уволились, Виктория Юрьевна?

– По личным обстоятельствам, извините, подробнее не скажу.

– Странное совпадение, гражданин Соколов некоторое время назад уволился, вы за ним следом.

– А что здесь странного?

– Как только Соколов уволился, он приехал на вашу дачу. Вы тоже мгновенно после увольнения здесь оказались.

Вика просто зашлась от возмущения:

– Откуда вы утром, находясь здесь, успели узнать детальные подробности, когда Сережа уволился?

– Очень просто, так же, как и на вас, мне переслали информацию по гражданину Соколову с помощью интернета. Вы – журналистка, наверняка, аналогично получаете нужные сведения, поэтому мне не понятно, что вас удивляет?

– Скорость, с которой вы работаете. Почему же тогда преступления раскрываются очень медленно, а чаще вообще не раскрываются? А, уже сама догадалась! Вы тонете в потоке ненужной информации, «за уши» притягивая невероятные совпадения, как повод для подозрений. Так вот сообщаю вам, если хотите, под протокол, можете включить диктофон:

– Я знакома с Сережей Соколовым с детства. Наши семьи жили в одном доме, кроме того, я с Сережей проучилась в одной школе, в одном классе все десять лет. Соколов был типичный «ботаник», у нас и в школе-то общения с ним не было, он, по-моему, дружил только с учебниками, я даже не могу вспомнить ни одного его приятеля. После школы Сергей поступил в Физтех, а я – в МГУ, мы практически не встречались. Я знала о его сосуществовании только со слов моей мамы, которая дружила со всеми соседями. А последние семь лет я вообще жила в другом районе Москвы, у меня квартира рядом с моей бывшей редакцией. Встреча с Сергеем вчера здесь была для меня большим сюрпризом. Честно, как на духу: я не знала, что мама дала ему ключи от нашей дачи.

– Извините, как зовут вашу маму по имени-отчеству?

– Светлана Михайловна.

Почему Светлана Михайловна не сообщила, что на даче сейчас живет Соколов?

– Потому что я самовольно взяла ключи от дачи, а маме написала о своем намерении в записке.

– Почему вы скрыли это от Светланы Михайловны?

– Потому что, когда я рассказала ей о своем увольнении, она расстроилась. Я боялась, что мама будет на меня давить, уговаривать вернуться.

– А почему вы поехали не в свою квартиру, а на дачу?

– Я боялась, что мои друзья и главный редактор будут уговаривать меня изменить свое решение. Где я живу, всем знакомым известно, а на даче меня никто не найдет, по крайней мере, первое время, пока не свыкнутся с моим решением. Сереже я тоже, как снег на голову свалилась, он явно не обрадовался моему появлению здесь, обещал наутро съехать. Никогда не знаешь, как лучше: уехал бы Сережа сразу – не случилось бы этого ужаса.

– Вроде все складно, не укладывается в ваш рассказ только маленькая деталь. Почему Светлана Михайловна не позвонила вам вслед по мобильнику, сообщить о жильце на даче?

– Дело в том, что я сменила номер телефона, чтобы мне никто не звонил. Правда, в записке маме я сообщила новый номер, но просила никому не давать его и звонить только в случае необходимости.

– Как раз необходимость появилась, зачем вам жить в доме с чужим человеком?

– Маме стало плохо, видно, из-за переживаний за свою непутевую дочь, поэтому она не могла вспомнить, куда запропастилась моя записка со злосчастным номером телефона.

– Если вы не общались со Светланой Михайловной, откуда такие подробности?

Виктория на своей шкуре поняла, что чувствовал Штирлиц, говоря, «что еще никогда не был так близок к провалу». Мысли метались в голове с бешенной скоростью. Ей совсем не хотелось впутывать в эту ужасную историю Виталия. Но, если скроешь, все равно узнают, будет гораздо хуже и для нее, и для Виталия. Пришлось, скрепя сердце, пересказать историю про ночного гостя со слов Шатрова.

– Так, это уже интересно. Значит ваш главный редактор тоже ночью посещал дачу, выходит он видел живого или мертвого Соколова?

– Точно, живого, иначе, как бы он узнал, что меня надо искать у соседа.

– Теперь я вынужден задать личный вопрос. В каких отношениях вы находитесь с Орловым?

Молодой сыщик оказался очень цепким, мгновенно ориентировался в поступающей от девушки информации. Поэтому Виктория решила не заморачиваться, в конце концов, любовная связь не является криминалом. Зачем в такой дурацкой ситуации играть со следователем в «кошки-мышки»? Чтобы побороть неловкость девушка с вызовом в голосе произнесла:

– Да, Орлов – мой бывший любовник. Именно с ним я решила прекратить отношения, поэтому и работу пришлось бросить. К вашему расследованию это обстоятельство не имеет никакого отношения.

– Напрасно вы так думаете, Виктория Юрьевна. Вот все любят повторять: «Красота – страшная сила». Но это в кино, а в жизни ревность – сила, куда страшнее. Поверьте мне, да, зачем мне, можно посмотреть статистику криминала на почве ревности, уверяю вас, она зашкаливает.

У Вики мелькнуло:

– На вид – молокосос, а рассуждает, как многоопытный.

Девушке захотелось утереть нос сыщику, доказать, что ему еще рано рассуждать «максимами». Она с трудом себя сдерживала, понимая, как ни крути, а беседа плавно перетекает в допрос.

– К чему вы клоните, Виктор Алексеевич? Причем здесь ревность?

– Я же вам сразу сказал, Виктория Юрьевна, убийство странное. Согласитесь, зачем воры будут убивать человека, который и так, наверняка, отдал им простенькую электронику без всякого сопротивления? Такая мелочевка, как два ноутбука и два мобильника, это ни о чем, за такую ерунду не убивают.

– Вы хотите на Орлова повесить убийство, потому что вам так проще. Орлов Виталий Васильевич – человек с безупречной репутацией, у него совершенно уравновешенный тип психики, он вовсе не склонен к импульсивным поступкам.

– А Орлов женат?

– Да, женат, и у него двое детей, замечательные мальчишки.

– Ну вот видите, Виктория Юрьевна, а вы говорите о безупречной репутации. Адюльтер – не криминал, но репутация у Орлова явно подмоченная.

– Виктор Алексеевич, ваша диатриба не имеет никакого отношения к следствию.

– Виктория Юрьевна, для начала поясните, что значит слово «диатриба»?

Виктория снисходительно улыбнулась, радуясь, что поставила сыщика в неловкое положение. Правда, майор вовсе не выглядел смущенным, а добродушно ждал пояснений.

– Диатриба – это философские рассуждения на моральные темы. Я хочу заметить, что любовная связь, к тому же разорванная на данный момент, никак не влияет на склад темперамента и устойчивую психику.

– Виктория Юрьевна, вы даже не представляете, как ревность может вмиг изменить и темперамент, и психику. Вы же сами говорили мне, что, когда уходили на шашлык, ваш одноклассник сидел за столом, уткнувшись в компьютер. А где он нашел свою смерть? Правильно, в кресле-качалке. О чем это говорит? Я рассматриваю такой вариант: сначала пришли воры, Соколов отдал им все без сопротивления. Затем, оставшись без ноутбука, поставил засушенные цветы на стол, сел в кресло- качалку и начал спокойно обдумывать свои научные идеи. Тут стук в дверь – пришел гость.

– Стоп, Виктор Алексеевич. Вышла, как вы сами говорите, неувязочка. В двери не надо было стучать и звонить в калитку, я оставила их приоткрытыми. Дело в том, что у меня была договоренность с курьером из магазина «Перекресток» (не удивляйтесь, такой магазин есть в поселке), он обещал мне вечером доставить продукты, которые не уместились в его тару в первый привоз, и оставить их в прихожей. Я обещала курьеру по имени Илья, что не буду запирать калитку и дверь дома, чтобы не отвлекать ученого. Догадываетесь? Вовсе не факт, что первым пришел Орлов, может быть, его опередил курьер.

– Виктория Юрьевна, да у вас тут просто проходной двор – все двери открыты. Объясните мне, почему курьер по имени Илья днем первый раз не привез весь товар сразу?

– У него машина была в ремонте, а на велосипеде в сумку все продукты не поместилось. Вот он и обещал вечером довезти.

– Идемте, посмотрим, привез ли он товар?

– Все на месте, видите, в пакетах «Перекрестка»? Неужели и курьер под подозрением?

– Я должен проверить всех. Поэтому, Виктория Юрьевна, срочно вспоминайте с кем и о чем у вас еще были договоренности. Меня интересуют все, кто еще мог посетить ваш гостеприимный дом, с распахнутыми настежь дверями. Мне необходимо по горячим следам поговорить с ними. Двоих вы мне назвали – ваш люб…, извините, главный редактор Орлов и курьер Илья из магазина «Перекресток».

– Во-первых, хочу уточнить: и дверь в дом, и калитка были не распахнуты, а просто не заперты. Во-вторых, я вам уже объясняла: я спряталась здесь, чтобы меня никто не нашел. Курьер пришел не ко мне, а просто по нужному адресу доставил продукты. Орлов, от которого я пряталась, узнал мое местонахождение чисто случайно из-за нелепого недоразумения.

– Какого еще недоразумения?

– Господи, я же вам все рассказала! Повторяю, для закрепления материала: маме стало плохо (у нее больное сердце), она в таких случаях всегда звонит мне. Но, в этот раз она не могла вспомнить, куда дела мою записку. Я думаю, ей нужна была срочно помощь, поэтому она позвонила Орлову. Она же выдала ему мое местонахождение. Я не понимаю, зачем вы заставляете меня повторять одно и тоже несколько раз? Наверно, проверяете, думаете, что я забыла то, что сочинила первый раз?

– Мне не очень понятно, почему Светлана Михайловна обратилась за помощью к Орлову, если знала, что вы расстались.

– Я не знаю. Думаю, что, когда человеку плохо, он не перебирает мысленно разные варианты, а хватается, как за соломинку, первый пришедший в голову номер телефона?

Ладно, с Орловым и курьером Ильей я побеседую сразу после нашего разговора, а через пару минут продолжим, мне надо сделать несколько звонков.

Майор вышел в коридор, а Вика начала судорожно соображать, к чему бравый майор еще может прицепиться:

– Спасибо, хоть не спрашивает, что я всю ночь делала в доме соседа Шатрова. Кстати, почему-то Артема сразу отпустил, не докапывался с дурацкими вопросами. Двойные стандарты у майора Смехова – одному поверил на слово, что тот не покидал свой дом весь вечер и всю ночь, да еще меня привлек в качестве свидетеля. Правда, Артем и мне создал алиби, мол, может поручиться, мы всю ночь были вместе. Только сейчас мне пришло в голову, как-то слишком двусмысленно звучит: «Всю ночь были вместе». А откуда я могу знать, чем Шатров занимался, пока я спала? Нет, стоп, я становлюсь такой же подозрительной, как следователь. Он по долгу службы обязан всех проверять, а мне вообще нечего заморачиваться. Как фамилия Смехов все-таки не соответствует роду деятельности сыщика. Нет, какая-то ерунда в голову лезет, у меня другие проблемы – поскорей бы освободиться, мне надо срочно добраться к маме в клинику.

Наконец дотошный следователь вернулся и сразу задал вопрос, которого так боялась девушка:

– Виктория Юрьевна, не из любопытства, а чисто по службе у меня еще один личный вопрос: В каких отношениях вы состоите с Шатровым? Вы к нему ушли от Орлова?

– Интересно, какое касательство к вашей службе имеют мои отношения с Шатровым? Артема никто не приревновал ко мне, он жив-здоров. Ревнивец (по вашей версии) убил Сережу, причем здесь Шатров?

– Вы слишком много вопросов задаете, Виктория Юрьевна. Сказали, что спешите к маме, а сами оттягиваете время. Отвечайте на поставленный вопрос.

Вика почувствовала раздражение в голосе молодого «Шерлока Холмса».

– Вы, наверно, не поверите, но я с Шатровым познакомилась только вчера.

– И в первый же день знакомства остались у него на всю ночь? Весьма странно. К сожалению, забыл ваше мудреное слово, скажу по-простому: у меня нет желания разводить философские рассуждения на тему морали. Меня интересуют только факты и мотивы, которые толкнули преступника на убийство.

Вике стало стыдно, ей почему-то не хотелось выглядеть девушкой легкого поведения в глазах молодого, но въедливого сыщика. Виктория решила рассказать майору про происшествие на дороге, в результате которого и произошло ее знакомство с Шатровым. Еще она поведала, что Шатров пригласил ее на шашлык, а заодно и одноклассника.

– Виктор Алексеевич, если не верите, можете проверить в службе ДПС, они составили протокол по всем правилам.

– Хорошо это мы обязательно проверим. Объясните лучше, почему Соколов не пошел на шашлык?

– Сначала Сережа с радостью согласился, но потом его осенили какие-то идеи, которые он решил срочно зафиксировать. Сказал, что придет, когда закончит, но так и не появился.

– Скажите, Виктория Юрьевна, неужели вы с вечера до самого утра ели шашлык?

– Нет, шашлык мы ели вечером на улице, затем замерзли, пошли пить чай в дом (Вика не сказала, что чай был с ромом), потом просто беседовали.

Вика тянула время, решив самой не рассказывать про то, что уснула на кухне.

– Сыщик, на то он и сыщик, пусть сам докапывается. Спросит, тогда расскажу – про себя размышляла девушка.

– А, когда к Шатрову зашел ваш бывший друг, где вы находились, в доме или еще ели шашлык на природе? Еще меня интересует время прихода московского гостя.

– Не понимаю, какое это имеет значение? Неужели такая ерунда поможет вам найти убийцу?

– Виктория Юрьевна, я у вас не интервью беру, где вы решаете, какие вопросы вам можно задавать, а какие нельзя. Отвечайте на поставленный вопрос.

– Что и требовалось доказать – вы ведете настоящий допрос, Виктор Алексеевич. Нечего было называть его беседой.

– Я вижу вы специально оттягиваете время, сознательно не хотите прямо ответить на конкретный вопрос. Значит, Виктория Юрьевна, вам есть, что скрывать. Кого вы хотите выгородить, себя или вашего главного редактора?

– Никого я не выгораживаю, просто, представьте себе, я не знаю, во сколько заходил Орлов Виталий Васильевич.

– Как это так? Что за шутки?

– Никаких шуток, с Виталием разговаривал Шатров, а я в это время спала в кухне на кресле. У меня был очень трудный день (понимаю, у вас такие вещи не учитываются), но я, действительно сразу после чая размякла и уснула прямо в кухне, где пила чай. Все, что передал Виталий, я знаю со слов Шатрова.

Странно, но реакция майора на чистосердечное признание девушки была равносильна той, как если бы она назвала имя убийцы. На некоторое время любознательный сыщик наморщил свой молодой лоб и погрузился в мрачные размышления.

– Наверно, решает, кого арестовывать первым – меня, Шатрова или Виталия? – промелькнуло в голове девушки.

Вика была в замешательстве, она не понимала, почему такая незначительная деталь поставила майора в тупик.

– Неужели что-то может поменять, спала она или вела беседы с Артемом? О чем интересно думает сыщик, который внешне и так слабо соответствует своей фамилии Смехов, а сейчас сидит мрачнее тучи, насупив брови. Чудной все-таки майор….

Мысли девушки прервал голос следователя:

– Получается, теперь и у вас, Виктория Юрьевна, и у Шатрова нет алиби.

– Как это нет? Куда девались наши алиби? Вам же Шатров объяснил, что мы оба со вчерашнего вечера и до сегодняшнего утра не покидали его дом. Что вдруг изменилось?

– Очень многое. Вы крепко спали и понятия не имеете, что делал в это время Шатров. Вы даже не знаете, где и когда он встречался с вашим бывшим… (майор опять замялся, видно, хотел сказать любовником) начальником. С другой стороны, и Шатров не знает, что вы делали ночью, может, вы притворились, только сделали вид, что уснули. Получается, у него нет достоверной информации, чем занималась его гостья, пока он сам спал крепким мужским сном.

Выводы сыщика привели девушку в ярость. Она уже забыла, что перед ней труженик закона, поэтому, не выбирая выражений, девушка гневно бросила ему в лицо:

– Да, вам романы надо писать, у вас прекрасный слог, Виктор Алексеевич. Разве следователи мыслят такими литературными оборотами, как «крепкий мужской сон». А главное, какой размах фантазии! Господи, вы хоть сами себя слышите, барон Мюнхгаузен просто отдыхает. Что вы вообразили, зачем мне понадобилось убивать одноклассника?

– Бывает всякое, может, вы из-за чего-то поспорили, в пылу случайно ударили его тяжелым предметом. Может, вас возмутило, что Соколов безропотно отдал ворам не только свои вещи, но и ваши. Я не утверждаю, что именно так все и произошло, но мы должны рассмотреть все варианты, даже самые невероятные на первый взгляд.

– Вы, Виктор Алексеевич, тогда уж подскажите, а то я как-то не в теме, что мне послужило орудием убийства, чем я огрела Сережу?

– Виктория Юрьевна, не лукавьте. Разве вы не видели кочергу от печки, которую вы пафосно называете камином, рядом с телом вашего одноклассника.

– Я, действительно, не обратила внимание на местонахождения кочерги, и вообще старалась не смотреть в сторону, где лежал…. (у Вики не поворачивался язык произнести «труп»).

– Виктория Юрьевна, не отвлекайтесь, не переключайте внимание на кочергу.

– Хорошо, допустим, из-за своего жалкого ноутбука я угрохала человека, а за что его мог убить Шатров? Он с Сергеем познакомился только вчера, ноутбуков у него не крали, их вообще ничего не связывает. А придумала, есть повод, из-за которого Шатров мог порешить бедолагу ученого: Сергей был приглашен на шашлык, но не пришел, чем кровно оскорбил Артема.

– Вероника Юрьевна, не ерничайте! Не мешайте мне выполнять свою работу.

Поскольку майор Смехов резко сменил тон разговора, огорченная девушка решила, что теперь уж точно к маме в больницу ей в ближайшее время не попасть. Но неожиданно сыщик сменил гнев на милость:

– Виктория Юрьевна, на сегодня вы свободны, можете отправляться по своим делам. Вы вернетесь на дачу, или останетесь в Москве?

– Нет, конечно, на дачу я не вернусь, здесь убивают.

– Убить могут везде – отрезал сыщик.

– Могут, а здесь уже убили. Мне теперь здесь ночевать страшно, к тому же на первом этаже следы крови. Нет, сюда ни за что не вернусь.

– Москву не покидать, оставьте мне свой точный адрес проживания и телефон, по которому я вас могу найти. Только быстрее, мне надо побеседовать с Шатровым, пока он не уехал.

– Адрес сейчас напишу, я остановлюсь у мамы, а телефон у меня украли. Хотя постойте, Виктор Алексеевич, телефон я вам дам свой старый, я его помню на память.

– Не понял, что значит старый?

– Я же вам говорила, что вчера я сменила номер, чтобы меня не могли найти. Купленную симку я вставила в новый смартфон, а старый айфон вообще оставила дома. Придется съездить в свою квартиру забрать старый мобильник.

– Очень сложно все у вас, Виктория Юрьевна. Такое впечатление, будто вы специально запутывали следы.

– Так и есть, я вам сто раз это объясняла. Вы же, Виктор Алексеевич, специально заставляете меня повторять одно и то же в надежде, что я запутаюсь – и вы меня разоблачите.

– До свидания, я спешу к Шатрову. Виктория Юрьевна, вы тоже, кажется, спешили в клинику или забыли?

Когда следователь, наконец, ушел, Вика бросилась на второй этаж собирать в чемодан вещи, разбросанные вором. Девушка яростно запихивала все подряд, комкая одежду. На самом деле Вика была большой аккуратисткой, и такое поведение было вовсе ей несвойственно. Виталий всегда смеялся над ней, когда, упаковывая чемоданы, девушка тщательно разглаживала морщинки на всем, что складывала. Но, события, происходящие с Викторией со вчерашнего дня, тоже никак не укладывалось в ее прежний размеренный и спокойный ритм жизни, который подруги упрямо называли счастьем. Подруги твердили Вике, что «она с жиру бесится», если не может понять, как она счастлива. Мол, жизнь ей все преподносит «на блюдечке с голубой каемочкой», причем без всяких усилий с ее стороны. Девушка могла бы поспорить с подругами насчет «счастья», но не хотелось попусту с пеной у рта отстаивать противоположную точку зрения. Она прекрасно понимала, что у каждого человека свое понятие «счастье». Да и вообще в споре никого убедить невозможно, никто не слушает аргументы оппонента, каждый считает свои более убедительными.

Сейчас Виктория вела себя точно не в своей обычной манере, движения стали какими-то резкими, остервенелыми. Девушка решила поправить заколку, скрепляющую пучок на голове, но неловкое движение – и заколка отлетела под кровать. Ползать под кроватью девушка не захотела, где-то в чемодане была запасная заколка, но, поди найди ее в беспорядочном ворохе вещей.

– Все, буду, как есть – лохматая!

Вика лукавила, она прекрасно знала, что волосы – ее главное украшение. Правда, в ситуации, в которой оказалась девушка, как-то совсем некстати украшать себя.

– Господи, о чем я только думаю, сейчас сяду в машину, меня никто и не увидит. Наконец-то, помчусь в больницу, узнаю, как там мама.

Девушка не учла логику событий последних двух дней – по этой логике обязательно должно возникнуть препятствие, которое помешает Вике «помчаться в больницу». Так и случилось – у Викиной «Тойоты» оказались проколоты все четыре колеса. Рядом стояла машина одноклассника тоже со сдутыми колесами.

– Что же мне делать? Телефона у меня нет, я даже не могу вызвать такси. Чемодан, как назло, тяжеленный, зачем я столько тряпок взяла? Ну я же не собиралась тащить его на себе, думала на машине поеду. Придется идти к Шатрову, просить телефон, чтобы вызвать такси.

Калитка Шатрова, к счастью, оказалась незапертой. Около нее сидел Фил.

– Интересное кино – неужели Филу велели меня не впускать? – мелькнуло у Вики.

Но, хоть здесь повезло, Фил дружелюбно лизнул девушки руку и вежливо сопроводил в дом.

Первое, что произнес следователь, увидевший Вику:

– Виктория Юрьевна, вас не узнать! От кого вы теперь прячетесь? И чемодан у вас, кажется, тяжелый.

– С чего вы вдруг решили? Ни от кого я больше не прячусь, хватит с меня вчерашних пряток, которые обернулись такими ужасными событиями.

– Зачем же тогда, Виктория Юрьевна, вы парик напялили? – ехидно заметил сыщик.

– Ах, вот вы о чем. Парики мне не нужны, просто я заколку потеряла.

Сконфуженный сыщик вместо извинения задал еще более невежливый вопрос, прямо-таки на грани фола:

– Вы, кажется, спешили, я думал, вы уже давно в больнице, а, оказывается, вам Шатров важнее, чем больная мама.

Виктория поняла, что майор Смехов потерял к ней всякое уважение, если позволяет так с ней разговаривать. Поэтому сработал инстинкт, выработанный в журналистике, надо перехватить инициативу и нападать самой:

– Нет, не уехала, и как вы думаете почему? Конечно, не знаете – так и быть, я вам помогу. Ваша оперативная бригада делала вид, что хорошо осмотрела место преступления и все зафиксировала. Это вы, подтверждаете?

– Конечно, подтверждаю – немного растерянно произнес сыщик.

– Тогда почему вы мне ничего не сказали, что у моей машины проколоты все четыре колеса? Кстати, у Сережиного авто, похоже, тоже резина спущена.

Майору Смехову было явно не до смеха. Он прекрасно понимал, что допустил непростительную ошибку, не осмотрев машины, припаркованные неподалеку от дома. Во-первых, машины стояли ближе к даче Шатрова. Во- вторых, оба автомобиля класса люкс совсем не вязались с маленьким домиком Виктории Юрьевны. Сейчас сыщик не помнил, почему он действовал, основываясь на ассоциациях, а не по уставу.

– Да, это был явный прокол! Возможно, воры рылись в обоих машинах, надеясь что-то утащить. Также нельзя исключать, что и убийцу могло интересовать содержимое машин. Не совсем понятно зачем прокалывать сразу все колеса у автомобилей? Похоже на хулиганство вандалов или месть сумасшедшего. Это обстоятельство еще больше запутывает общую картину преступления. Такое впечатление, что либо хитроумный преступник нарочно запутывал следы, либо действовали три независимые друг от друга бандита. Ну а это уж предположение попахивает чертовщиной. Как, не сговариваясь между собой они сошлись в одной точке в одно время? Нет, даже странно, что такая галиматья могла прийти мне в голову. Надо думать, как совместить три совершенно разных пазла, из которых состоит преступление.

Вика с некой долей злорадства наблюдала, как «посадила в лужу» молодого следователя. Ей казалось, что она слышит звук вращения несмазанных шестеренок в мозгу сыщика. Майор так погрузился в свои мысли, что его совсем перестали волновать Шатров и Виктория, которых сыщик только что яростно пытался подловить на всяких мелочах.

В конце концов у Вики лопнуло терпение, и она подала голос:

– Виктор Алексеевич, у меня украли телефон, а мне срочно надо вызвать такси, чтобы ехать к маме.

– Ну, так возьмите телефон у Шатрова и вызывайте такси.

– Если вы не возражаете, я мог бы подвести на своей машине Викторию – нерешительно обратился к майору Артем.

– Да, отвезите поскорее Викторию Юрьевну, она давно рвется к маме.

Сыщик было направился к входной двери, но неожиданно вернулся:

– Виктория Юрьевна, оставьте мне, пожалуйста, ключи от дома и от машины, сейчас я еще раз вызову бригаду, осмотреть машины. Интересно, где ключи от автомобиля Соколова?

Последний вопрос Майор Смехов задал, похоже, самому себе. Но неожиданно Вика вспомнила, что вчера в куртке Сергея она нащупала ключи от машины, о чем тут же сообщила следователю. Шатров сразу принес куртку и, как фокусник, извлек ключи из куртки, протянув их майору. Сыщик же оказался крайне неблагодарным типом и вместо «спасибо» опять засыпал добровольных помощников вопросами:

– Стоп, никуда я вас обоих не отпущу, прежде чем не услышу доходчивое объяснение: «Почему куртка убитого оказалась в вашем доме, Шатров, и почему в ней шарила Виктория Юрьевна?».

Вике пришлось рассказать, что, когда шла на шашлык, она попросила куртку у Сережи.

– Не понял, у вас что своей куртки не было?

– Нет, я впопыхах собиралась на дачу, не продумав гардероб. Зачем-то одела белое длинное кашемировое пальто, поняла, что промахнулась с одеждой уже в машине, неудобно было в длинном пальто за рулем. Но, не возвращаться же! Когда человек решает радикально изменить свою жизнь, неужели он думает о такой ерунде, как бы комфортно одеться?

– Странно у вас все получается, Виктория Юрьевна. Удобную одежду не взяли, будто точно знали, что одолжите ее у одноклассника, который, как «рояль в кустах» вовремя оказался на даче. А мне чуть раньше пытались доказать, мол, понятия не имели о жильце в вашем доме. Получается нестыковочка: если вы взяли куртку Соколова на время, то утром должны были вернуться в ней, чтобы отдать хозяину, потому что (опять же по вашему утверждению) хозяин куртки утром якобы собирался покинуть дачу. Вы же преспокойно оставляете куртку у Шатрова, понимая, что Соколову куртка уже не понадобиться.

Вика обычно «за словом в карман не лезла», а тут просто онемела от выводов следователя.

– Ладно, Виктория Юрьевна, чувствую, у вас от стресса проблемы с памятью, вспоминайте, а я пока побеседую с Артемом Михайловичем – добродушно решил сыщик.

Девушка прекрасно понимала, что майор, просто следуя логике, сопоставляет факты, а у нее лишь эмоциональные отговорки: «забыла, не знала, что так получиться, ой, случайно вышло». Ясно, что такая ерунда не прокатит на алиби. Оставалось шевелить извилинами и соображать, как выкрутиться из нелепого нагромождения фактов, выдвинутых майором против нее. Но Вике трудно было сосредоточиться, она прислушивалась беседе следователя с Шатровым.

– Артем Михайлович, как давно вы знакомы С Викторией Юрьевной?

– Вчера встретился с ней впервые, хотя, не скрою, раньше было желание объясниться с ней лично.

– Интересно, интересно, выходит, заочно вы все-таки были знакомы, но у вас возникли разногласия по вопросам, которые из-за секретности можно было обсудить только при личной встрече. Дальше я сам могу предположить: вы договорились встретиться на даче, чтобы устранить разногласия, однако вам помешал Соколов, который некстати оказался в доме Виктории Юрьевны. По-видимому, Соколов случайно услышал ваши переговоры, а в них была секретная информация, которой он начал вас шантажировать. Вам ничего не оставалось делать, как убрать свидетеля, и устроить фиктивное ограбление, выбросив всю оргтехнику и смартфоны. Попробуйте опровергнуть мою версию, Шатров?

Виктория с ужасом смотрела на Артема, который не перебивал следователя и совершенно спокойно слушал его абракадабру. В ней все кипело:

– Нет уж, она не позволит лепить дурацкие версии, не имеющие ничего общего с тем, что было на самом деле!

Девушка решила, сейчас не место для политесов. Если уж полиция позволяет с полпинка вешать на невиновных людей чуть ли не убийство, то это обстоятельство полностью развязывает ей язык, и она скажет майору Смехову все, что думает о нем и о его нечистоплотных методах:

– Опровергну я вместо Шатрова, он, кажется, язык проглотил, выслушивая ваши бездоказательные обвинения. Во-первых, если я не ошибаюсь, в юриспруденции существует такое понятие, как «презумпция невиновности». Не мы должны доказывать, что невиновны, а вы должны, опираясь на неопровержимые улики доказать обратное. Слушая вас, Виктор Алексеевич, кажется, что вам не дает покоя слава сказочника Оле-Лукойле с разноцветным зонтиком. Но, должна вас разочаровать, сказки должны быть обязательно с хорошим концом, в них убивают только злодеев. Сережа Соколов явно на злодея не тянет, он был совершенно безобидным человеком, мухи не обидел. Так что сказочника из вас не получилось, лучше занимайтесь своей работой. Вы должны были обследовать машины мою и Сергея, может, именно там вы нащупаете след, ведущий к настоящему убийце (Виктория нарочно опять уколола сыщика, указав на его явный просчет). А вы теряете время на беспочвенные обвинения, заставляете по сто раз перетирать одно и то же, доказывая вам, что мы познакомились с Шатровым только вчера.

Смехову опять было не до смеха. Слушая выступление «обвиняемой» Виктории Градовой, майор думал про себя:

– С этой журналисткой надо быть поосторожней, метод «припугнуть» от нее отскакивает, как бы рикошетом мне не отлетело самому. С нее станет: возьмет и пропечатает в газете про сомнительные методы работы следственных органов, с которыми она столкнулась. Еще и про мой промах с машинами не забудет упомянуть, непременно с указанием фамилии нерадивого сыщика. Прощай, тогда моя карьера, которая так хорошо начиналась.

Масла в огонь подлил очнувшийся от напора майора Шатров:

– Виктория, дайте мне наконец вставить слово и рассказать следователю, каким образом я раньше узнал о существовании журналистки Градовой. Слушайте, Виктор Алексеевич, внимательно, вдруг вам это действительно поможет в расследовании:

– Журналистка Градова написала статью, в которой обвинила мою фирму ни много ни мало в сливе отходов производства в Яузу. Она утверждала, что мы организовали глобальную экологическую катастрофу. Это была настоящая клевета, у меня на производстве существует современная система очистки и фильтрации всех отходов. Я пытался встретиться с журналисткой, но мне тогда не удалось. А вчера она спасала меня на дороге, вызывала мне «Скорую помощь». Так мы случайно и познакомились, а потом каким-то чудом оказалось, что мы едем в один дачный поселок, и наши дома расположены рядом. Я рассказал, как на духу, надеюсь, это поможет вам найти убийцу.

Сыщик не обратил внимание на весьма ехидное завершение монолога Шатрова и немного растерянно спросил:

– А зачем вы искали журналистку?

– Чтобы убить ее (извините, неудачно пошутил). Хотел доказать ей, что нельзя обвинять, не разобравшись в ситуации.

– А теперь понимаю, вы ей всю ночь доказывали, что она не права.

– К сожалению, не удалось, она уснула.

– Ай-я-ай-ай, Виктория Юрьевна, вы, оказывается тоже, не разобравшись, обвиняете невиновных.

Вика решила не оправдываться по поводу журналистской деятельности, ей бы отбиться от дурацких обвинений в убийстве. Девушка застыла в напряженной стойке, готовясь отразить новые версии, которые готовит изворотливый ум сыщика.

Майор Смехов опять глубокомысленно наморщил свой молодой лоб. Он затих с вопросами на некоторое время, в результате размышлений неожиданно выдал следующий вердикт:

– Ладно, остальное вы мне все уже рассказали. Пока никаких расхождений ваших показаний Шатров и Виктории Юрьевны я не усматриваю. Можете оба заниматься своими делами, но Москву не покидать.

Наконец, майор двинулся на выход, но перед дверью опять остановился:

– Артем Михайлович, а быстро вы, однако, простили журналистку. Чудно получается: сначала вы люто ненавидите Градову, а потом, случайно встретив ее на трассе, неожиданно сменяете гнев на милость, приглашаете на шашлык и проводите с ней всю ночь. Интересно, какое обстоятельство заставило вас так резко поменять отношение к Градовой? Даю вам время на раздумье, придумайте что-нибудь более правдоподобное. При следующей встрече я обязательно вас спрошу.

– Зачем нам ждать следующей встречи, я отвечу сейчас. Во- первых, Виктория Юрьевна спасла мне жизнь на дороге. А во-вторых, и это, пожалуй, самое главное – я был сражен ее красотой. Скажите, Виктор Алексеевич, вы встречали в нашей сумасшедшей жизни Златовласку из сказки?

– Вы что, издеваетесь надо мной? Я расследую убийство, а вы мне сказки рассказываете. Я еще проверю, ваши сказки про происшествие на дороге. Совсем не удивлюсь, если окажется, что вы специально организовали этот хитрый трюк, чтобы окончательно запутать нас.

Виктория и Артем, наконец, погрузились в машину и отправились в Москву.

– Артем, просто не верится, что мы свободны. Мне казалось, что допросы и новые версии молодого сыщика никогда не кончатся.

– Виктория, он старательно делает свою работу, и возраст, по-моему, здесь не играет роли.

Вике захотелось поспорить с Артемом насчет возраста, но неожиданно она вспомнила, что забыла на даче свой талисман. Девушка робко объяснила водителю ситуацию. Артем безропотно развернулся, хотя они были уже на выезде из дачного поселка.

– Виктория, а вас не пугает, что опять придется встретиться с майором? Он непременно снова будет неприятные вопросы задавать.

– Ничего не поделаешь, игрушку, приносящую мне удачу необходимо забрать. Кстати, у меня, кажется, уже вырабатывается иммунитет к агрессии сыщика.

Сыщик стоял рядом с автомобилем Вики, внимательно изучая спущенные колеса. Затем он зачем-то наклонился, заглядывая под машину.

– Не иначе, ищет убийцу под машиной – мелькнуло у Вики.

– Виктор Алексеевич, дайте мне, пожалуйста, ключи от дома, я там забыла одну важную вещь.

– Виктория Юрьевна, неужели вы еще здесь? Догадываюсь, вы решили мне в чем-то признаться.

Вика молча, не отвечая на колкости майора, взяла ключи и быстро вбежала в дом. К счастью, она нашла свой талисман на том же месте куда вчера бросила его по приезде. Когда возвращала ключи, следователь поинтересовался:

– Виктория Юрьевна, из-за последних открывшихся фактов я должен проверить, что вы вынесли.

На немой вопрос, застывший на лице Вики, майор в свое оправдание смущенно произнес:

– Может, вы хотите уничтожить улику.

Вика молча протянула зеленого крокодильчика, зажатого в руке.

– Это – игрушка, неужели вы за ней возвращались?

Да, это – мой талисман, обычно, я с ним не расстаюсь. Но почему-то, когда приехала на дачу, я в сердцах бросила крокодильчика в вазу с сухими цветами. Я подумала, что он мне в ближайшее время не пригодится. Теперь задним умом я понимаю, что возьми я его с собой в гости к Шатрову, может быть, ничего бы и не произошло с Сережей.

– Виктория Юрьевна, не верю ни одному вашему слову. Поймите, не срастается! Из нашей беседы я заключил, что вам «пальца в рот не клади», а тут вдруг слышу сантименты романтичной барышни:

– Ой я без своей игрушки шагу не могу ступить, только забуду – жди несчастья.

– Что-то здесь нечисто, возвращаетесь за такой ерундой, совсем забыв про свою больную маму. Еще удивительно, как Шатров (по вашей версии практически чужой человек) выполняет все ваши капризы, разворачивается с полпути за талисманом.

– Только благодаря вашим напоминаниям я вспомнила, что спешу в клинику. До свидания, Виктор Алексеевич.

Вика быстро протянула ключи майору и побежала к машине Шатрова. Девушка испугалась, как бы очередной раз сыщик не прицепился, требуя доказательства, что она – не убийца.

Майор посмотрел вслед уезжающему джипу Шатрова, в раздражении глянул на часы:

– Что-то долго не едут парни. Наверно, стоят в пробке и крестят меня последними словами. Да, на этом убийстве я могу погореть. С одной стороны дело кажется простым, но с другой получается странное нагромождение нелепостей. Попахивает даже чертовщиной, ума не приложу, как я мог упустить осмотр машин? Стыдно даже себе признаться в идиотской оплошности, любой стажер в первую очередь спросил бы: «где ваши автомобили?». А я почему-то сам решил, если не стоят рядом с домом – значит их вообще нет. Но, как такое объяснить? Только наваждением, не иначе, что-то на меня нашло. Еще эта прожженная журналистка, с куклами носится, как дитя малое. Что ей дался этот крокодильчик? Она сама, как крокодил, готова проглотить любого, даже следователя. Никакого уважения к служителям закона, подлавливает меня на всякой ерунде, козыряет мудреными словами. Пусть даже не надеется, что эти журналистские трюки помогут ей «выйти сухой из воды», если она в чем-то замешана.

– Виктория я уж собирался вылезать из машины, чтобы броситься вам на помощь. Неужели опять пришлось отбиваться от бравого майора?

– Не без этого, по-другому с ним не получается. Заставил предъявить предмет, который я вынесла из собственного дома. Говорит, проверка на случай, как бы я не уничтожила улики. Просто беспредел! Мне кажется, что майор переходит все границы дозволенного. Но я не стала с ним препираться, боясь, что опять беседа затянется, еще какую-нибудь новую фантастическую версию выдвинет. Кстати, опять про вас вспоминал.

– Надеюсь, хорошо?

– Следователь по-прежнему не верит, что мы – чужие люди.

– Если так дело дальше пойдет, то боюсь, в конце расследования майор скажет, что я просто обязан на вас жениться.

– Почему вдруг?

– Он докопался, что вы провели у меня ночь.

– Может я женщина легкого поведения?

– Хорошая идея, возьму на вооружение в качестве алиби.

– Артем, вы со мной заигрываете, с чего вдруг?

– Я пытаюсь отвлечь вас от того, что случилось, от расследования майора, от тревоги за маму, от мыслей о «флаконе».

– Нет, о Виталии я совершенно не думаю. Хотя у него из-за меня, наверно, будут большие неприятности, сыщик собирается его тоже допросить. Смехов и Виталия подозревает в убийстве на почве ревности. Получается, майор всех, кто каким-то боком со мной соприкасался, собирается допрашивать.

– Неужели еще кроме меня и «флакона» есть кандидаты на допрос?

– Да, еще курьер из магазина «Перекресток».

– Виктория, очень интересно, каким боком о вас терся курьер?

– Артем, вы искажаете идиому умышленно, выказывая неуважение ко мне. Я вас понимаю, майор Смехов тоже резко сменил тон беседы со мной, когда узнал, что я ночевала у вас. Он все утро доказывал мне, что приличная женщина не будет проводить ночь с незнакомым мужчиной. Но, сыщику простительно, он же не знает доподлинно, чем мы занимались всю ночь, поэтому у него на этот счет самые разные версии. А вы, Артем, прекрасно осведомлены, что у меня выдался трудный день, и я вырубилась от усталости. Тем не менее позволяете себе разговаривать со мной, будто я действительно женщина низкой социальной ответственности.

– Не обижайтесь, Виктория, беру свои слова обратно, шутка вышла грубоватой. Спрошу по-другому: «Как в нашу компанию затесался курьер?»

– Я, как испорченная пластинка, по сто раз пересказывала историю с курьером сначала майору, теперь вот придется вам повествовать.

И девушка, скрепя сердце, поведала Артему, почему у сыщика возникли вопросы к курьеру. Закончив свой рассказ, она демонстративно закрыла глаза, притворившись, что задремала, чтобы прекратить надоевший ей разговор. На самом деле Вике было не до сна, она была ужасно раздосадована своим поведением.

– Господи, что на меня нашло, с чего я вдруг, как кисейная барышня, стала строить из себя обиженку? Сроду со мной такого не случалось, а тут вдруг «Остапа понесло». Самое главное, я первая подала идею в шутку считать себя женщиной легкого поведения, чтобы не пришлось жениться Артему. Да и вообще, обижаться на шутки – совершенно не мой стиль поведения. Я всегда умела парировать любые двусмысленности еще более острым каламбуром, а здесь вдруг надула губки.

Однако долго заниматься самобичеванием девушка не стала, она придумала, что во всем виноват Артем.

– И действительно, он затеял викторину, засыпал совершенно дурацкими вопросами. Никакого такта, мог бы понять, что меня все утро мутузил, как Тузик грелку, следователь.

Но Вика была девушкой справедливой, поэтому немного поостыв и поразмыслив, она пришла к выводу, что Артем, наоборот, хотел отвлечь от свалившихся на ее голову неприятностей.

– Даже майору Смехову показалось подозрительным, что Шатров носится со мной, «как курица с яйцом». Точно, именно поэтому сыщик пришел к выводу, будто мы с Артемом знакомы давно. Следователь уверен, что никто не будет так трогательно заботиться о случайных людях, с которыми только вчера познакомился.

– А, ведь, правда – так и есть. Как меня саму не удивило странное поведение совершенно постороннего мужчины? Почему я принимала это, как должное? Ни с того ни с сего пригласил на шашлык, ночью вместо меня вел переговоры с Виталием, а потом еще выполнял его просьбу, передал мне информацию о маме. Также Артем моментально пришел на помощь, когда я обнаружила труп, вызвал полицию. Опять же из-за меня Смехов допрашивает и подозревает Артема, а он спокоен, еще и шутит. Да, чуть не забыла самое главное – вызвался отвезти меня в Москву.

Виктория задумалась над странным поведением соседа по даче, который сейчас добровольно выполнял роль таксиста. Она чуть-чуть приоткрыла глаза и, не поворачивая головы, искоса взглянула на предмет своих размышлений. Артем спокойно вел машину – ни тени раздражения на лице шофера Вика не заметила.

– Господи, да ему памятник ставить надо, а я недовольна, обижаюсь на шутки. А, если еще вспомнить, что из-за моей несправедливой статьи в газете Артем пострадал, то памятником не отделаешься, придется дать орден или его именем назвать улицу в дачном поселке. Но, с другой стороны, такое поведение странно, в наше время альтруистов я что-то не наблюдала. Может у него интерес какой-то имеется? А какой ко мне может быть интерес?

Вика опять призадумалась, неожиданно пришло озарение:

– Артему, наверно, тесно на своем участке, там его огромный дом полпространства занимает. Может, он на нашу дачу глаз положил, вернее на участок? Ну, нет, я уже вроде майора Смехова идиотские версии выдвигаю. А что тогда?

– Виктория, просыпайтесь, мы уже подъехали к больнице.

– Как уже? А откуда вы знаете точный адрес, я же взяла у вас бумажку с адресом?

– Я запомнил адрес, задал его навигатору. Виктория, не теряйте время, бегите скорее к маме. А я вас дождусь, чтобы отвезти домой, вот только узнаю, где здесь стоянка для автомобилей.

– Артем, вы на меня и так потратили кучу времени, спасибо, вам большое. До свидания, домой я доберусь сама.

Артем поставил машину на стоянку и решил немного прогуляться по парку, который окружал клинику. Позвонил на фирму заму:

– Миша, привет! Как дела с отгрузкой продукции?

– Артем Михайлович, все путем, контролирую лично, как вы и просили.

– Я буду на рабочем месте только во второй половине дня, сейчас мне надо уладить личные дела.

– Не волнуйтесь, все будет нормально. Ирине передам, она оповестит всех посетителей, что вы появитесь после обеда.

Артем раза три обошел вокруг больницы. В голове крутились чудные события последних суток невольным участником которых он стал. И загадочная красавица с золотыми волосами. С одного ракурса, Виктория – жесткая прагматичная журналистка, а с другого – тонкая, ранимая девушка. Интересно, какая она на самом деле? Не успел Артем решить, чем его зацепила девушка, как увидел Викторию, спускающуюся по лестнице клиники.

– Что-то быстро, неужели печальные новости? – мелькнуло у Артема.

Он бросился поддержать девушку, понимая, что ее пошатывает, она еле держалась на ногах. Виктория обмякла и почти повисла на спутнике, так они молча дошли до машины. Артем ничего не спрашивал. Неожиданно Вика усилием воли заставила себя встряхнуться. Она выдернула поддерживающую ее руку Артема и ровным голосом пояснила:

– Я опоздала, маме буквально за полчаса до моего прихода стало хуже и ее увезли в реанимацию. Мне сказали, что в ближайшее время бессмысленно слоняться по больнице. Артем, у меня просьба, не могли бы вы отвезти меня домой, надо кое-что взять, а потом обратно сюда в клинику.

– Да, конечно, давайте адрес, Виктория. Правда, при одном условии, если по дороге мы заедем в кафе.

– Хорошо, извините, я не подумала, что вы проголодались.

– Я-то как раз успел позавтракать, пока вы разговаривали с майором. Меня беспокоит, что у вас маковой росинки во рту не было, а вам сейчас, Виктория, надо быть сильной.

– Ладно, тогда можно перекусить у меня дома, по-моему, в холодильнике было кое-что съедобное.

– Договорились.

Всю дорогу ехали молча, только в конце Вика вслух задала сама себе странный вопрос:

– Интересно, откуда у мамы взялся муж?

Фраза повисла в воздухе, хотя Артему было непонятно, почему именно сейчас девушку волнует муж мамы. Он решил, что скорее всего, речь идет об отчиме Виктории (об отце так не говорят).

– Причудливая у женщин логика, однако. В момент стресса они вдруг припоминают персонажей, не имеющих к данной ситуации непосредственного отношения. Помнится, не к мужу, а к «флакону» обратилась мама Виктории, когда ей стало плохо, значит муж – персонаж истории, и засорять им мозг не стоит.

Так размышлял Артем, но проявил благоразумие и к девушке с советами лезть не стал. Он лишь исподтишка любовался золотыми прядями, в беспорядке разметавшимися по плечам хозяйки. Именно таким был почти забытый идеал красавицы в мечтах Артема, когда он юношей впервые стал заглядываться на девушек.

– Сколько же времени прошло с тех пор, сколько женщин было, а свою мечту встретил почти в сорок лет. Хотя это только внешний облик мечты, кто знает, может, она при близком общении окажется мегерой, далекой от идеала – пытался остудить свой пыл Артем.

– Артем, раздевайтесь, чувствуйте себя, как дома. Я пока найду телефон и покормлю бедную Фифу, представляете, совсем про кошку забыла.

– Виктория, важнее поесть вам, а не кошке. Ладно, если не возражаете, пойду на кухню, поищу, чем вас покормить.

Артем обрадовался, увидев, что заботы о кошке Фифе вывели девушку из ступора, в котором она пребывала всю дорогу, пока добирались до дома. Пока хозяйка оправдывалась перед Фифой, потчуя ее едой из пакетика, Артем осмотрелся вокруг. Квартира была современно отделана и с изысканным вкусом обставлена. Особенно подкупал стиль минимализма, только самое необходимое, никакого нагромождения новомодных безделиц. Веяло уютом, в воображении Артема возникла картинка, как Златовласка отдыхает здесь после тяжелого трудового дня в редакции. Единственно, что совсем не понравилось гостю, так это несколько огромных фотографий Виктории в обнимку с «флаконом».

– Если фотографии не выбросила, значит, решение бросить мужика не окончательное. А жаль, я уже губы раскатал.

Немного огорченный Артем отправился на кухню в поисках еды для изголодавшейся девушки.

– Виктория, кушать подано, прошу к столу!

До Артема доносился из комнаты приглушенный голос девушки, беседующей с кем-то по телефону.

– Наверно, не выдержала, «флакону» позвонила.

– Ой, как вкусно пахнет! Неужели у меня в холодильнике имеются такие деликатесы?

– Деликатесов не нашел, обычный перекус холостяка – яичница с беконом.

– Почему же такой божественный аромат, у меня так не получается.

– Просто вы проголодались.

– Еще я нашел засохший хлеб, сделал тосты, и сварил кофе.

– Если бы знала, что так вкусно, не болтала бы по телефону с подружками, давно бы уж прибежала.

Девушка с набитым ртом еле выговаривала, но все же пыталась объяснить визави, что едва успела включить телефон, как тут же девчонки отследили ее в сети.

– Артем, а почему я ем в одиночестве? Давайте, присоединяйтесь за компанию. Правда, мне столько не съесть, вы наготовили на полк солдат.

– Представляете, Алина и Маша уже объявили меня в розыск. У нас однокурсник переквалифицировался, сейчас в ФСБ работает, вот они к нему обратились. Представляю, что случилось бы с нашим майором Смеховым, если бы за мной на дачу сотрудники ФСБ нагрянули. Тогда бы он точно начал не просто нервно смеяться, а гомерически хохотать.

– Кажется, немного отошла, начала шутить – втайне обрадовался Артем.

– Артем, я понимаю, что злоупотребляю вашей помощью, но мне еще надо отвезти Фифу в квартиру мамы. Во-первых, от больницы ближе, да и вообще я хочу пожить пока в маминой квартире, а дальше видно будет, как карта ляжет.

– Без проблем, отвезу вас хоть на край света.

– Не шутите так, а то вдруг я соглашусь.

На минуту установилось напряженное молчание. Оба поняли, что зашли в опасную зону, в которой неуместно находиться в данной ситуации. Чтобы преодолеть неловкость момента, Виктория быстро завершила перекус и начала судорожно искать переноску для Фифы.

Обратно большую часть пути ехали молча, лишь иногда Вика оспаривала действия навигатора и давала советы, как быстрее добраться до маминого дома.

– Ой, у меня телефон звонит.

– Алло, слушаю, Виктор Алексеевич. Не понимаю, чему тут удивляться? Ах, вы опять меня подозреваете, решили, что я дала вам неверный номер телефона, чтобы скрыться?

– Виктор Алексеевич, говорите, что от меня еще требуется, у меня очень мало времени.

– Нет, ошибаетесь, у мамы в больнице я уже была.

– Как ее здоровье? Странно, почему вас волнует мамино состояние?

– Только этого еще не хватало, неужели вы хотите, маме учинять допрос, она-то причем?

– Нет, она не сможет помочь вам в расследовании убийства.

– Почему? Хорошо, объясняю – мама в реанимации.

– Да, можете проверять сколько угодно. Надеюсь, больше вопросов ко мне нет?

– Не поняла, какие ключи?

– Ах, от моего автомобиля. Да, в нынешней ситуации машина бы очень кстати. Но сейчас мне не с руки заниматься ремонтом, так что заеду к вам в полицию позже. Ой, постойте, Виктор Алексеевич, тут Артем предлагает забрать у вас ключи. Это можно сделать?

– Хорошо, тогда он к вам подъедет, предварительно соединившись по телефону. Спасибо, что идете навстречу, нарушая инструкции.

– Да, сейчас Артем выполняет роль моего личного водителя, вы совершенно правы.

– Нет, это вовсе ничего не доказывает. До свидания!

– Уф, с ума сойти можно со следователем Смеховым! Представляете, Артем, он хотел допросить мою маму, чтобы удостовериться в правдивости моих показаний.

– Про маму я понял, а что в конце разговора означает ваша фраза: «Это вовсе ничего не доказывает»?

– По утверждению сыщика, если вы мне помогаете, значит мы познакомились не вчера, а гораздо раньше, и у нас с вами, Артем, любовная связь. Просто, смех, как работает логика Смехова. Ерунда какая-то – у меня от негодования даже каламбур родился.

На секунду Вика замолчала, поняв, что опять попала в ненужную колею, но тут же радостно воскликнула:

– Ой, незаметно за разговором со следователем приехали, вот это мой дом, проезжайте чуть дальше, следующий подъезд наш. В этом дворе прошло мое детство, кстати, Сережа Соколов жил здесь же. Как ужасно звучит «жил».

Артем с удовлетворением отметил про себя, что Виктория окончательно справилась со стрессом. Он слушал ее болтовню, стараясь не перебивать, и лишь изредка поддакивал, кажется, не всегда к месту.

Раннее утро субботы. Вика вчера похоронила маму, а ночью не сомкнула глаз. Несколько раз ложилась в постель, испытала все известные человечеству приемы засыпания: считала овец, вспоминала пляж, горячее солнце, шум прибоя, про себя декламировала любимые стихи Цветаевой, внушала себе, что очень хочется спать, глаза слипаются, и так далее. Все приемы были бессильны – перед глазами последний разговор с мамой, потом тщетные попытки поскорее приехать в больницу, но будто кто-то специально ставил на пути Вики преграды. И этот кто-то добился своего она не увидела больше маму живой, не сказала ей, как любит. И так прошла вся ночь, то ложилась в тщетных попытках забыться, то бродила по пустой квартире.

Уже утром обессиленная девушка вспомнила своих подруг Алину и Машу, которые точно бы помогли ей, вытащили из мрака, в который погружается ее сознание. Подруги, такие разные, все время спорят, поскольку на одно и то же событие у них противоположные трактовки, но именно разные аспекты помогают создать целостную картину. Подруги и внешне сильно контрастируют. Алина – высокая, стройная, жгучая брюнетка с голубыми глазами, короче «знойная женщина – мечта поэта». Маша -маленького роста, пухленькая, кудрявая шатенка с постоянной благожелательной улыбкой на лице.

Вчера на поминках Вика видела девчонок, но на таком мероприятии разве поговоришь по душам?

– Сегодня суббота: Маша, наверняка, возится со своими малышами, а Алина в постоянном поиске третьего мужа, разве им до меня?

Неожиданно в тишине квартиры раздался резкий звонок не в домофон, а во входную дверь. Вика никого не ждала, поэтому вздрогнула от неожиданности. Почему-то она подумала, что, наверно, кто-то из соседей.

– Кто еще трезвонит с утра пораньше?

Не успела девушка открыть дверь, как на нее, плача и обнимая, просто обрушились подруги.

– Вик, ничего, что мы так без предупреждения ввалились?

– Девчонки, поверите, я только что подумала, как было бы хорошо, если бы вы были рядом.

– Этот факт служит доказательством, что настоящие подруги ловят мысли друг друга на расстоянии. Ты только подумала – мы сразу телепортировались. Только переживаем, может быть, рановато?

– Что вы, девчонки, вовсе не рано, я все равно не спала всю ночь. Сначала ворочалась, а потом просто встала, бродила, как мара, по пустой квартире. Так чудно, будто я не одна, слышала какие-то шорохи, скрип половиц, мне даже показалось, книга у маминой постели вдруг упала.

– Я от бабушки слышала, что душа умершего прощается со своим домом, бродит по нему, и, действительно, может уронить любимые предметы. Именно поэтому раньше ставили воду и кусок хлеба в жилище умершего.

Маша не обращала внимания на отчаянную жестикуляцию Алины, пытающуюся остановить подругу с откровениями бабушки, боясь, как бы не ранить Вику. Видя, что пантомима не помогает, и Маша уже было открыла рот, чтобы дальше поведать, что еще узнала от бабушки про покойников, Алина незаметно ущипнула ее и недовольным шепотом буркнула на ухо:

– Маш, стоп, хватит пороть околесицу.

По-видимому, шепот был драматическим и долетел до слуха Вики:

– Алина, ты зря подвергаешь сомнению народные поверья. Я вот сегодня ночью реально ощущала, что мама рядом. Мне еще казалось, она пытается донести до меня что-то важное, не успев сделать это при жизни. Теперь моя миссия – самой догадаться, что именно она не успела мне сообщить.

Самая прагматичная из трех подруг Алина сразу смекнула: дело плохо, у Вики появилась идефикс. Зная подругу, легко представить, как она начнет ломать мозг, пытаясь узнать то, что уже никогда не узнаешь. Так и «крыша поехать» запросто может. Алина решила: надо срочно спасать подругу.

– Вик, так и будешь держать нас в прихожей? Идем лучше, сядем за стол, по-человечески помянем Светлану Михайловну, выпьем за упокой ее души, поплачем вместе. Мы тут принесли с собой к столу и выпивку, и закуску. Кстати, заметьте, эту народную традицию я очень уважаю. Причем точно знаю: по русской традиции надо пить ни вино, ни коньяк, а обязательно водку.

– Девчонки, раздевайтесь, пойдем в кухне посидим, там уютнее всего, мама большую часть дня проводила именно в кухне.

Вика не любила водку, пробовала ее только в студенчестве пару раз, ей показалось – «такая гадость, больше в рот добровольно не возьму». А сегодня пила за милую душу, действительно, выходит, русская традиция права – поминать надо водкой. Девчонки хорошо знали Светлану Михайловну, часто бывали у них в доме, пока Вика не переехала в свою квартиру. Сегодня подруги вспоминали всякие случаи из студенчества, как их выручала и отменно кормила Светлана Михайловна. Алина даже припомнила случай, когда Светлана Михайловна отмазала ее перед родителями. Они бедные волновались, что ночь на дворе, а дочки нет дома. Родители Алины позвонили Светлане Михайловне, умная женщина успокоила их, сказав, что Алина уже уснула вместе с Викой, мол, умаялись наши студентки, готовясь к экзаменам, в то время как девчонки лихо отплясывали на дискотеке.

И, удивительное дело, Вике стало легче от воспоминаний, она постепенно стала оттаивать, выходить из мрака, в который погрузилась ночью. Алина просекла ситуацию и решила порасспрашивать подругу, в надежде облегчить ей душу:

– Вик, а кто нам звонил, приглашал на поминки в ресторан? Ты кого-то нанимала, почему не обратилась к нам?

– Поверите, я, когда узнала, что мама умерла, вообще выпала в осадок. Мне даже в голову не пришло, что надо все организовывать, искать место на кладбище, оформлять документы, потом поминки. Но тут, как черт из табакерки, откуда ни возьмись, появился человек, некий Юрий Ильич Садовников, который назвал себя близким другом моей мамы. Он сказал, что считает своим долгом перед Светой выполнить все ритуальные обязанности, просил меня только дать ему документы и телефоны всех маминых близких знакомых. Короче, он все организовал, все оплатил, вас тоже обзванивал он.

Наконец, подала свой голос Маша, которая скромно помалкивала с тех пор, как ее осадила Алина:

– А мы уж обрадовались, думали, ты вернулась к Виталию, и он тебе помог, зная, что у вас из родни только фантомная тетушка в Америке, которую никто никогда не видел. Выходит, Виталия на поминки позвала не ты, а друг Светланы Михайловны?

– Да, я сама тоже удивилась, когда увидела Виталия в ресторане. Но, по-видимому, он был в телефонной книжке маминых друзей, которую я передала Юрию Ильичу. Но, если честно, у меня тогда все было, как в тумане, я даже Виталия не спросила, что он тут делает, хотя он сидел рядом. Зато он меня спросил: «Кто так хорошо организовал поминки, наверно, твой новый друг?»

– Интересно, что ты ему ответила?

– Алина, я не помню точно, что-то вроде того, что не мой новый, а мамин старый друг занимался всеми похоронными делами.

– Какой еще новый друг? Виталий считает, что ты ушла к другому?

– Алина, потом расскажу. Вышло нелепое недоразумение, из-за которого Виталий решил, что у меня появился «червонный интерес». Я не стала его разуверять, чтобы он не делал попыток меня вернуть.

– Вик, а почему сам альтруист не пришел на поминки в ресторан?

– Маша, спроси что-нибудь попроще, откуда мне знать.

– Нет, на самом деле странно, поминки закатил в шикарном ресторане, выбил дорогущее место на Троекуровском кладбище, а сам, как Мистер Икс, таинственно исчез.

Подвыпившая Маша расхрабрилась:

– Нет, Алина, не скажи, Мистер Икс был хоть и в маске, но с выходной арией. А «старый друг» все молча организовал, оплатил и скрылся без всяких выходных арий.

– Маш, что ты привязалась к Мистеру Икс, пусть Вика лучше поподробнее расскажет, о каком таком новом друге ее спрашивал Виталий. Давай, подруга, колись, на кого променяла Виталия? И, пожалуйста, без отмазок на нелепое стечение обстоятельств.

В это время раздался звонок домофона.

– Вика, ты ждешь кого-то?

– Нет, никого не жду. Скорее всего это следователь, который меня подозревает в убийстве одноклассника – равнодушно произнесла Вика.

На мгновение на лицах девушек застыла гримаса ужаса, но повторный звонок вывел их из ступора, они поняли: необходимо срочно спасать подругу.

– Ладно, Вика, сиди тихо, следователя я беру на себя, скажу, что тебя нет дома – решительно заявила Алина и бросилась в прихожую, открывать дверь.

– Алина, ты хочешь, чтобы меня обвинили еще в том, что я скрываюсь от следствия? Открывай, узнаем, что ему надо?

Обычно робкая Маша вдруг превратилась в храбрую львицу. Она придвинула стул поближе к Вике, обняла подругу и прошептала:

– Без боя я тебя не отдам никакому следователю. Ишь, какую глупость придумал, не может найти убийцу, вешает обвинение на совершенно случайно попавшуюся под руку девушку, которая и муху не обидит.

– Маша, тихо, не шуми, ты же не знаешь всех обстоятельств. Вроде уже поднялся на лифте, кажется, дверь квартиры Алина открыла. Давай, лучше прислушаемся, чего сыщику надо.

Квартира была довольно просторная, из прихожей до кухни долетал едва слышный разговор в прихожей:

– Надо же, какие интересные мужчины нынче идут в следователи – напропалую кокетничала Алина.

– Алинка молодец, решила своей красотой взять следователя на абордаж. Ты не слышала, что он ответил? – горячо прошептала Маша на ухо Вике.

– Ты заглушила, комментируя в это время действия Алины. А, может, он просто молча предъявил ордер на арест?

Девушки в ужасе замолчали, услышав приближающиеся шаги из прихожей, похоже, Алина возвращалась не одна.

– Вика, это к тебе, но, к счастью, не следователь, а твой новый друг.

– Друг по несчастью (зачем-то возразила Вика). Здравствуйте, Артем.

– Доброе утро, Виктория! Выражаю вам свои самые искренние соболезнования. Понимаю, сейчас мой приход некстати, тем более в такую рань. Так вышло: мастер мне позвонил чуть свет, чтобы я забрал вашу машину из ремонта, вот – по пути решил завезти.

– Спасибо, Артем, вы мне очень помогли. Мне сейчас машина очень нужна, я с понедельника выхожу на новую работу, туда добираться довольно далеко.

Тут не выдержала Алина:

– Фокус-покус, устроилась на новое место, а мы -лучшие подруги сидим тут с ней, и ничего об этом не знаем.

– Подождите, девчонки, все расскажу, дайте мне с Артемом договорить.

– Артем, сколько я вам должна за ремонт машины?

– Виктория, обижаете, ничего не должны. В вашей «Тойоте», кстати, в автосервисе обнаружили проблемы с тормозным шлангом. У мастера сложилось впечатление, что шланг хотели умышленно повредить, но, по-видимому, не удалось. На всякий случай, он заменил его. Я майору Смехову пока без вашего ведома об этом не сообщал. Сыщик обязательно выстроит новую версию, начнет вас дергать. Хотя, на самом деле, очень странно, если злоумышленники пытались перерезать тормозной шланг, значит, они хотели, чтобы машина во время езды попала в аварию. Тогда зачем порезали все шины, чтобы автомобиль не мог тронуться с места? В общем, очередной парадокс. Потом, когда пройдет некоторое время, сами решите, сообщать ли об этом майору. А сейчас я хочу, чтобы он вас не тревожил.

– Так он все равно пристанет с убийством Сережи будет доказывать, что у меня нет алиби, кстати, как и у вас, Артем.

– Здесь я могу вас успокоить, Виктория, потерянные алиби у нас у обоих опять нашлись. Майор Смехов, изучил записи с видеокамеры на моем доме, они доказали, что мы не покидали дом всю ночь. Записи с видеокамеры также подтвердили и показания «флакона», следователь, кажется, и с него снял обвинения. Сейчас сыщики изучают записи видеорегистраторов на вашей «Тойоте» и на машине убитого одноклассника. Теперь ищут злоумышленников, порезавших шины.

Диалог Артема с Викторией подруги слушали, как завороженные, ничего не понимая, будто разговор велся на китайском языке. Все настолько были ошарашены случившимся, никто даже не обратил внимания, что Артему не предложили сесть. Мужчина стоял во весь свой могучий рост и отчитывался перед тремя подружками, уютно устроившимися на стульях. Когда гость уже собирался прощаться, Алина, наконец, опомнилась:

– Артем, (как зовут гостя, это единственное, что она твердо усвоила) садитесь с нами за стол, помяните вместе с нами Светлану Михайловну, поверьте на слово, чудесная была у Вики мама.

– Извините, я за рулем, потом не хочу нарушать вашу девичью компанию. Виктория, вот ключи от вашей «Тойоты», припарковал ее у дома. До свидания!

Алина пошла проводить гостя. Едва за ним захлопнулась дверь, девушка, сгорая от любопытства бросилась в кухню и начала пытать Вику:

– Не могу понять, как так получилось, что мы с Машей вообще не в курсе? Ты же из нашего поля зрения исчезла всего на пару дней, а уже устроилась на новую работу, переночевала с Артемом, правда, с таким и я бы не прочь. Да, еще самое главное, как ты ухитрилась попасть в криминальные сводки? Неужели это все про тебя? Хоть убей, не верю! А потом еще какой- то «флакон» там засветился. Интересно, неужели преступник с такой странной кличкой убил твоего одноклассника?

– Алина, ты разве не слышала, с «флакона» сняли обвинения? -поправила подругу Маша.

– Фантастика, сюр какой-то, у меня просто голова кругом идет. Вик, не молчи, скорее рассказывай, я умираю от нетерпения. – не успокаивалась Алина.

– Да, действительно, трудно поверить, но за те двое суток со мной произошло столько событий, что кажется, предыдущие свои 35 лет я вовсе и не жила, а существовала в каком-то вымышленном мире. Я сама еще не все осознала до конца, поэтому трудно рассказывать.

– Алина, потерпи со своим неуемным любопытством. Понимаешь, сейчас Вика переживает смерть мамы, а ты пристаешь со всякой ерундой. Давайте, еще раз вспомним Светлану Михайловну, наливай, Алина. Пусть земля ей будет пухом!

– Маша, тебя, наверно, бабушка научила так красиво говорить? Что же она тебе не сказала, что пьют на поминках не чокаясь, а ты так и норовишь, звон бокалов устроить.

– Девчонки, не ссорьтесь из-за ерунды, жизнь, оказывается так коротка. Давайте, выпьем за светлую память мамы.

Подружки выпили, немного закусили, и за столом установилась полная тишина. Может быть, философская фраза Вики заставила всех задуматься о скоротечности жизни, которую мы проводим в ненужной суете и спорах. Алина, казалось, тоже угомонилась, потеряв всякую надежду узнать о приключениях подруги. Неожиданно молчание нарушила сама Вика:

– Девчонки, я все же постараюсь воспроизвести странные, порой просто невероятные, события, в которые буквально за пару дней вместились и мистика, и криминал, и трагический апофеоз – смерть мамы. Они взорвали мою ровную, размеренную жизнь. Помните, вы мне постоянно твердили, что у меня все в жизни складывается, как по нотам, причем без всяких усилий с моей стороны. Так вот я подумала, может, у всех людей неприятности распределяются более-менее равномерно по жизни, а у меня сейчас случился резкий выброс несчастий, как расплата за прошлую спокойную жизнь. Надеюсь, пересказывая вам «свои тридцать три несчастья», я и сама лучше переварю все произошедшие со мной метаморфозы. Мне сейчас надо понять, где я нагрешила, что сделала не так, хотя маму уже не вернуть.

И Вика в подробностях пересказала подругам все события, начиная с последнего вечернего разговора с мамой, в котором она сообщила ей, что бросила Виталия, а также любимую работу в редакции. Рассказала все, стараясь не упустить даже детали. Единственное, что Вика сочла необязательным знать подругам, так это историю неудавшегося шпиона. Объяснила его появление на даче семейными неурядицами. Кончилось повествование на самом трагическом месте, когда Артем второй раз привез ее в клинику, где им сказали, что маму не удалось спасти. Как потом прошли три дня, Вика честно призналась, что помнит смутно.

Девчонки слушали подругу, затаив дыхание, по ходу даже любопытная Алина не задавала вопросы. Правда, когда Вика закончила рассказ, она не удержалась:

– Вик, что-то я не усвоила, когда ты успела устроиться на новую работу? В твоей повести этот абзац отсутствует. И еще поподробнее про благотворителя, меня немного беспокоит непонятная в наше время щедрость.

– Я же уже вам рассказывала про маминого друга.

– Еще раз в мельчайших подробностях воспроизведи появление этого персонажа. Нутром чую, здесь нечисто.

Вика задумалась на некоторое время, вспоминая, как появился в ее жизни мамин друг.

– Девчонки, здесь история очень странная, я бы сказала, загадочная. Когда я первый раз приехала в больницу к маме, и мне сообщили, что маму увезли в реанимацию, я стала пытать медсестру, что, да как? А она в ответ бросила мне такую фразу:

– Спросите у отца, он был в палате, когда вашей маме стало плохо.

– У какого отца? – возмутилась я, думая, что она что-то спутала.

– Девушка, разбирайтесь сами со своими родственными связями. Мне посетитель назвался мужем Градовой Светланы Михайловны.

– Но, тогда я решила, что опять произошло какое-то недоразумение. Я даже не удивилась, потому что недоразумение прекрасно вписывалось в череду нелепостей, преследующих меня вторые сутки. А вот когда Артем привез меня в клинику второй раз, там на меня обрушилось ужасное известие. Неожиданно в вестибюле клиники ко мне подошел незнакомый мужчина. Я, кажется, вам уже рассказывала: он представился близким другом Светланы, моей мамы, сказал, что они дружили много лет, поэтому он считает своим долгом организовать все ритуальные мероприятия. Мужчина протянул мне свою визитку, на ней значилось, что он директор крупной фармацевтической компании.

– Вик, а у тебе не показалось странным поведение незнакомого мужика? Вдруг это какой-то аферист, и он хочет получить выгоду из создавшейся ситуации.

– Алина, у меня в тот момент было совершенно невменяемое состояние, я вообще не соображала, что это за тип, и о каких ритуальных услугах он говорит.

– Говорят, что все аферисты втираются в доверие к людям, находящимся в стрессовой ситуации. Может, он на квартиру Светланы Михайловны глаз положил.

Тут не выдержала доверчивая Маша:

– Алина, ты полную ерунду несешь. Он же сам деньги вкладывал и в организацию поминок в ресторане, а тем более купил место на Троекуровском кладбище, я слышала, это огромных деньжищ стоит.

Но, подозрительная Алина не сдавалась:

– Так он, наверняка, надеется свои траты с лихвой окупить, получив в награду квартиру Светланы Михайловны. Точно, аферист воспользовался шоковым состоянием Вики, чтобы завладеть паспортом ее мамы, и уже, небось, сварганил липовое завещание. Вика, мне кажется, надо срочно сообщить в полицию.

– Алина, не горячись, ты же не знаешь всего. В тот момент со мной рядом был Артем, оказалось, он знаком с маминым другом. И, представь, какой прикол: мамин друг – тоже наш сосед по даче. Алина, в те два дня со мной случались сплошные чудеса, это – одно из серии странных, почти мистических совпадений. Прикинь, днем раньше я познакомилась с Артемом – дачным соседом справа, а на следующий день – с соседом слева. Трудно поверить, но все именно так и произошло.

– Нет, таких совпадений в реальной жизни не случается, здесь, точно, не чисто. А что, если они в предварительном сговоре? Хотя твой Артем мне понравился, и он никак не тянет на афериста.

– Девчонки, я как раз вижу логику в том, что друг Светланы Михайловны оказался соседом по даче.

– Маша, ты сделала очередное открытие, поделись, в чем логика?

– Ну, как вы не понимаете, Светлана Михайловна и ее друг сдружились, поскольку оказались соседями по даче, а там незаметно и любовь-морковь подкралась.

– Маша, ты не пробовала романы писать про соседскую любовь? Ладно, сейчас не об этом. Вика, покажи мне, пожалуйста, визитку друга Светланы Михайловны?

– Да, сейчас поищу. Девчонки, мне тоже показалось, что я где-то этого мужчину уже видела, может, в детстве, когда на дачу приезжала.

– Вика порылась на полке тут же в кухне и протянула Алине визитку.

– Садовников Юрий Ильич. Слушай, подруга его зовут Юрий, может, медсестра была права, это – твой отец.

– Нет, когда он приходил за мамиными документами, я спросила его, почему он назвался маминым мужем? Он объяснил очень просто, иначе его бы не пропустили к ней в палату. Кстати, он рассказал, что мама чувствовала себя гораздо лучше, говорила о выписке. Она волновалась, что дочь ушла со своей работы, спросила его, нет ли у него на примете вакансий для журналистов. И потом вдруг неожиданно прямо во время разговора потеряла сознание. Поэтому, когда мамы не стало, он счел своим долгом заняться моим трудоустройством. Предложил для начала, пока он не найдет подходящей вакансии, поработать в его фирме в отделе связей с иностранными компаниями. Я согласилась, чтобы занять голову делами, а иначе я от воспоминаний, от горестных мыслей и жалости к себе просто свихнусь. Правда, меня на поминках Виталий уговаривал вернуться, уж если не к нему, то по крайней мере в редакцию. Но, нет в одну реку дважды не входят, решение принято.

– Вик, может, не надо рубить с плеча, в редакции тебя очень ценят – робко посоветовала Маша, но ее перебила Алина:

– Вика, мне непонятно, как получилось, что у Светланы Михайловны долгие годы был близкий друг, а ты, оказывается, даже не догадывалась?

– Алина, я сама удивляюсь, как так вышло. Наверно, в отношениях с мамой я была слишком эгоистична. Мама буквально дышала моими интересами, выясняла, как у меня дела, требовала, чтобы я делилась с ней всякими подробностями своей жизни. Я же всегда, скорее только ритуально, интересовалось маминым самочувствием. Мне в голову не приходило, что помимо здоровья у мамы может быть личная жизнь, не интересовалась, с кем она дружит, чем занимается, какие у нее проблемы. Представьте себе, как я сейчас об этом жалею. Наверно, поскольку я не проявляла интереса, мама сама и не заводила разговора на эту тему.

– Вик, не раскисай, нечего рвать волосы, вспоминая, что было не так. Светлана Михайловна, возможно, держала в тайне свою связь. Понимаешь, у старшего поколения в голове «тараканы» на этот счет, им представляется страшным позором связь с мужчиной без штампа в паспорте.

– Не скажи, мама очень даже одобряла мою связь с женатым Виталием, а меня всячески пыталась отговорить, когда узнала, что я собралась бросить его. Кстати, когда мамочке стало плохо, и она не смогла меня найти, позвонила именно Виталию, а не своему другу.

– А откуда же друг узнал, что Светлана Михайловна в больнице?

– Маша, спроси, что-нибудь полегче.

– Вика, сейчас твоя задача, собраться с силами и любыми способами переломить депрессивный настрой. Что случилось, то случилось, надо жить дальше, а не мусолить, как бы могло быть, если бы ты поступила иначе. Ты погрузилась в рефлексию, ищешь свою вину, так и свихнуться можно. Мне нравится на этот счет образное выражение: «Фарш, если провернуть обратно, мясом не станет».

– Алина, зря ты так грубо формулируешь. Горе надо пережить, поплакать, переосмыслить свою жизнь, на это требуется время. Вик, поплачь, тебе станет легче, слезы помогают одолеть беду.

– Маша, тебе разве бабушка не говорила, что «слезами горю не поможешь»? И вообще не мешай мне своим сюсюканьем успокаивать подругу. Вик, давай лучше поговорим об Артеме, мне мужик очень понравился. Он женатый?

– Не знаю, не интересовалась.

– Так поинтересуйся?

– Зачем? Мне абсолютно параллельно семейное положение Артема.

– Вик, или тебе реально везет, или ты знаешь секрет, как хороших мужиков притягивать. Не успела бросить одного, как другой, еще лучше первого, нарисовался? Я вот два года назад со вторым мужем развелась, а так и не могу найти замену «бывшему».

Добрая Маша успокоила подругу:

– Не переживай, Алина, обязательно найдешь, «бог троицу любит».

– Ну, если так твоя бабушка считает, то я спокойна за свое будущее.

Подруги засиделись у Вики до позднего вечера. Они стали собираться по домам, лишь когда начал названивать муж Маши с жалобами, что не может уложить детей спать.

– Маш, ты же, как наседка квохчешь над своими малышами. А сегодня провела у меня целый день и даже не интересуешься, как там Петя справляется с детьми?

– Сегодня у меня более важная миссия, я умею расставлять приоритеты.

Алина не смогла не среагировать на пафосное заявление подруги:

– Маш, красиво говоришь. Неужели и этому тебя бабушка научила?

– Девчонки, не препирайтесь. Я правильно поняла, вас привезла Алина на своей машине? Тогда я вызываю такси, машину Алина заберет завтра.

– Я уже протрезвела, Вика, посмотри на меня, трезва, как стеклышко. Мы же пили утром, а сейчас поздний вечер.

– Алина, это не обсуждается, я уже вызвала такси. Девчонки, большое вам спасибо, вы меня просто вернули к жизни.

Вика не любила обязательные поцелуйчики при встрече и расставании с подругами, всегда нехотя следовала этой традицию, считая ее данью моде. Но сегодня она исполняла ритуал, всем сердцем чувствуя, как прекрасны объятия и поцелуи подруг.

Когда девчонки уехали, в доме опять установилась зловещая тишина. Удивительно, но сейчас Вика спокойно погрузилась в тягостное безмолвие, без надрыва и жалости к себе. Неожиданно она почувствовала, что веки стали тяжелыми, глаза начали слипаться. Девушка с трудом добрела до кровати, едва успела раздеться, рухнула в постель и моментально провалилась в крепкий сон.

Вика спала, как убитая. Молодой организм девушки, по-видимому, решил компенсировать предыдущие бессонные ночи. Не занавешенные плотно шторы болтались от дуновения весеннего ветра, проникающего небольшую щель слегка откинутых окон, давая волю игре солнечных зайчиков. Весеннее буйство природы не мешало безмятежно спать красавице, золотистые кудри которой рассыпались по подушке. Единственным диссонансом безмятежной идиллии выглядел мобильник, валяющийся на подушке рядом. Телефон в данной мизансцене был словно ружье на стене, которое должно выстрелить. И точно, рингтон смартфона ворвался в тишину спальни, разрушив картину полного покоя. Продирая глаза, девушка недовольно проворчала:

– Интересно, кто в такую рань людям спать не дает?

Однако, глянув на часы соня поняла, что время уже близится к полдню.

– Алло, слушаю!

– Доброе утро, то есть добрый день, Виктор Алексеевич! Хотя, день будет вряд ли добрым, если он начинается со звонка следователя.

– У вас хорошие новости? Интересно, какие? Неужели еще один труп обнаружили, и на меня хотите убийство по привычке повесить?

– Я вовсе не задираюсь и очень признательна, что вы вошли в мое положение. Значит, сегодня арестовывать не будете, и то, слава богу.

– Понимаю, вы мне должны лично вручить ключи от дачи. Да, Артем починил мою «Тойоту», и она уже стоит у моего дома. Виктор Алексеевич, что у вас с ключами горит? Если так срочно, могу в конце концов подъехать, куда скажете. Нет, почему же, я не возражаю. Заходите, я сегодня весь день дома. Хорошо, согласна, тогда и расскажете, как продвигается расследование. Адрес тот, что я вам оставила, это мамина квартира, я пока здесь собираюсь жить. До, встречи!

После разговора со следователем, Вика бросилась на кухню, смывать следы вчерашних посиделок с подругами. Поскольку у сыщика сложилось стойкое впечатление о ней, как о женщине легкого поведения, то еще только не хватало, прибавить для комплекта репутацию выпивохи.

Когда кухня стала блистать первозданной чистотой (как всегда, было при маме), настала очередь и Вики привести себя в порядок. Девушка расслабилась и отправилась в ванную. Где-то через час, как было договорено с майором, в полной боевой готовности, она стала поджидать гостя. Встреча со следователем, хоть и в домашней обстановке, заставила девушку поломать голову, во что облачиться. Выбор пал на дорогой французский, светло-серый брючный костюм с лавандового цвета офисной блузкой. Золотые волосы были спрятаны в строгий пучок. Внешний вид Вики излучал «скромное обаяние буржуазии». При взгляде на ее новый образ у майора Смехова не сможет повернуться язык, назвать ее девушкой легкого поведения.

Поджидая следователя, Вика размышляла:

– Почему интересно майор Смехов упрямо напрашивался ко мне в гости? Не иначе у него созрела очередная версия, подтверждения которой он будет искать в маминой квартире? Ну, уж нет, не позволю без ордера на обыск рыться в маминых вещах!

Еще, чего только не нагородила девушка в своих мрачных предположениях. Но, открыв дверь, с трудом узнала молодого борца с криминалом – в дверях стоял молодой человек с мягкой, добродушной улыбкой на лице. Майор с порога развеял ее подозрения, сразу сообщив, что сегодня у него только хорошие новости.

– Неужели удалось раскрыть убийство Сережи Соколова?

– Пока нет – немного смущенно ответил сыщик.

– А, что же тогда – хорошие новости?

– Удалось выяснить, что вы, Орлов Виталий Васильевич и Шатров не имеете никакого отношения к убийству.

– Для меня это – вовсе не новость, я вам об этом талдычила с самого начала.

– Но, нам удалось это доказать документально – туповато повторил майор.

– Хорошо, какие еще новости?

– Колеса у ваших машин проколол сосед, живущий неподалеку. Он таким образом борется с парковкой машин на общей территории, считая, что все обязаны ставить машины на своих участках.

– И что же он проколол только наши с Сережей машины?

– Нет, он расправился со всеми авто, паркующимися на вашей улице, а не на своих сотках. Теперь пострадавшие граждане собираются подать на соседа гражданский иск о возмещении нанесенного ущерба, так как нам удалость установить личность вандала.

– Виктор Алексеевич, вы говорите таким тоном, будто рады этому.

– Я рад тому, что удалось доказать – повреждение машин не связано с убийством. И еще тому, что вам теперь выплатят деньги за ремонт вашей «Тойоты».

В этот момент Вика вспомнила, что в автосервисе обнаружили поврежденный тормозной шланг. Но решила пока не сообщать майору о странной находке, а то, не ровен час, новое известие родит очередную идиотскую версию в голове сыщика. Посчитает, что машина с поврежденным шлангом принадлежит ей, а значит надо продолжать рыть в поисках ее связи с убийцей. Девушка притворно изобразила безумную радость от того, что сосед компенсирует ремонт машины, за который, кстати, платила не она, а благодетель Шатров. Но об этом тоже нельзя сообщать майору, а то опять начнет плести о несуществующей связи с Шатровым. Все это пронеслось в голове Вики, пока следователь бравурно рапортовал ей о своих успехах. Она вполуха слушала рассказ майора о его подвигах, пока неожиданно до нее не дошло, что поселковый Шерлок Холмс каким-то образом связал ее теперь не с Шатровым, а с соседом по даче слева, то есть с Садовниковым Юрием Ильичом – маминым другом.

– Виктор Алексеевич, я не ослышалась: с чего вы вдруг взяли, что моя покойная мама (которая уже ничего не сможет оспорить) является собственницей дачи Садовникова? Это просто бред. Каким образом она оказалась владелицей чужой дачи, быть может, она совершила рейдерский захват?

– Не горячитесь, Виктория Юрьевна. Странно, что вы не знаете этого. Наша опергруппа опрашивала всех дачников, проживающих вблизи вашего дома. Ваш сосед по даче слева Садовников Юрий Ильич, когда мы спросили, является ли он собственником этого особняка, сказал, что он подарил его Светлане Михайловне Градовой.

– Ничего не понимаю, впервые слышу, и, честно говоря, не верю.

– Мне тоже кажется странным, что Светлана Михайловна не сообщила вам о таком монументальном подарке. Будьте добры, поройтесь в документах вашей мамы, отыщите эту дарственную.

Вика хотела было ответить, что не имеет привычки рыться в маминых личных вещах, но поняла неуместность такой постановки вопроса. Теперь, когда мамы нет, она обязана сама заниматься всеми мамиными делами.

– Да, мне еще повезло, что похороны организовал мамин друг. В принципе теперь, я должна стать по-настоящему взрослой и взять на себя все функции, от которых раньше меня освобождала мама, потом Виталий.

Эти мысли молнией пронеслись в голове девушки, поэтому она спокойно ответила следователю:

– Да, сейчас попробую найти.

Вика быстро нашла дарственную, но от меткого глаза журналистки не ускользнуло, что перед ней всего лишь копия. Девушка ухватилась, за эту деталь, как за соломинку. Может просто так пошутил «гражданин». Вика с торжествующим видом протянула майору:

– Неужели вам эта бумажка понадобилась? Мне, кажется, что вы гоняетесь за «филькиной грамотой», Виктор Алексеевич. Всего лишь копия, разве она считается документом?

– Виктория Юрьевна, не торопитесь с выводами, поищите выписку из ЕГРН на особняк. По-моему, оригинал сдают, когда переоформляют недвижимость.

Действительно под копией дарственной лежала выписка из ЕГРН, подтверждающая, что Светлана Михайловна Градова является собственницей дворца. Вика отрешенно протянула выписку следователю. В висок девушки дятлом стучала одна мысль:

– Почему я не интересовалась жизнью мамы, жила как бы в параллельном мире, ничего о ней не знала? Сама мама мне ничего не рассказывала, не желая отягощать меня житейскими проблемами, но почему-то не захотела поделиться даже женскими радостями. Всегда говорили только обо мне, о моих делах. Даже умирая, мамочка переживала, что я бросила не только Виталия, но и работу в редакции. В последние минуты жизни она думала не о своем здоровье, а просила близкого друга (о котором мне ни словом ни обмолвилась) пристроить меня. Как это на нее похоже! Вот бы вернуть все назад, я бы….

Горестные мысли девушки прервал следователь:

– Виктория Юрьевна, все верно, можете забирать.

– Неужели так быстро? Я думала, вы с собой заберете документ. А для чего вам была нужна эта бумажка? Вы думали, она поможет раскрыть убийство Сережи? – (все-таки не удержалась, съязвила Вика).

– Нет, я должен был удостовериться, что Садовников мне не солгал. Следствию не очень понятно, почему гражданин живет в даче, которую подарил? Нам он объяснил, что между ним и вашей мамой была такая договоренность. Как теперь проверишь эту договоренность? Странно, но я вам, Виктория Юрьевна, уже говорил, что в этом деле сплошные странности, и эта – одна из них. И в череде странностей также присутствует ваша неосведомленность о дарственной. Вы едете на дачу в маленький старый домишко, хотя вашей маме принадлежит соседский дворец.

Неожиданно майор Смехов осекся, видно, вспомнил, что обещал сегодня сообщать только хорошие новости. А, может быть, до сыщика дошло, что негоже терзать девушку, день назад похоронившую маму, своими версиями и пока ничем не подтвержденными подозрениями.

Только за майором захлопнулась дверь, Вика почувствовала, как в ней происходят странные метаморфозы. Неуклюжий вопрос следователя, как ни странно, послужил как бы толчком для высвобождения эмоций и накопившихся переживаний в душе девушки, своего рада катарсисом. Вопрос майора подбросил в еле тлеющую топку мозга Вики полено, оно помогло разгореться огню, мозг начал усиленно работать. Девушка, которая еще пять минут назад, кроме переживаний и сожалений о упущенных возможностях в отношениях с мамой ни о чем другом думать не могла, вдруг очнулась, как будто вышла из забытья, и поняла, что надо не сидеть, умываясь слезами, а действовать. В голове стал складываться следующий план:

– Я завтра собираюсь выходить на работу в фирму так называемого маминого друга, о котором ничего не знаю. Согласна, действительно, как говорит, умный молодой сыщик, ситуация с дарственной выглядит странновато. Потом, непонятно, как мне относиться к Садовникову, владея этой информацией. Еще вырисовывается такой аспект – как-то невольно закрадываются подозрения, ведь, «гражданин» сидел рядом с мамой, когда ей стало плохо. А вдруг он поспособствовал ее неожиданному приступу? Почему он организовывал похороны? Может, это дымовая завеса, хотел скрыть свою причастность? Ну, нет, меня понесло, как майора Смехова. А если это большая любовь? Надо признаться, мне бы самой хотелось верить в такой сюжет. Короче, надо во всем разобраться.

Девушка на некоторое время задумалась, затем взяла ноутбук, который предусмотрительно привезла из своей квартиры. Этот старый ноутбук был не такой навороченный, как тот, что украли, однако, Вика любила его больше. Нашла фирму Садовникова, но никакой информации о личной жизни там не обнаружила, прошлась по соцсетям – в них «гражданин» тоже не засветился. Виктория опять стала рассуждать, как обычно делала в своей профессиональной деятельности:

– На работе про шефа, естественно, никто ничего плохого не скажет, но, по крайней мере, семейное положение я могу узнать. Интересно, где еще можно найти живую информацию о интересующем меня субъекте? Так, поскольку он бывает на даче, которую подарил маме, значит надо попытаться узнать о Юрии Ильиче Садовникове у кого-то из соседей по даче. С кого начать? Конечно, логично бы было поспрашивать у продавщицы «Перекрестка», поскольку дом Садовникова (вернее моей мамы) находится на участке, ранее принадлежавшем ее родителям. Но Наташу, наверняка, уже замучили сыщики. Мои вопросы насчет соседа она может воспринять, будто я считаю Садовникова причастным к убийству Сережи. Не хватало еще дать пищу сплетням в поселке, там слухи распространяются со скоростью света. Нет, как ни крути, надо начинать с Шатрова. А что я скажу Шатрову, как объясню свой интерес? Здесь юлить нельзя, придется, рассказать, как есть на самом деле. Кстати, не исключено, что об этом уже известно в поселке, майор мог просветить тех, кто не в курсе.

Вика решительно взяла телефон:

– Алло, Артем, здравствуйте!

– Нет, спасибо. Все в порядке, ничего не случилось. Я просто хотела узнать, вы сейчас свободны? Артем, я играю в следователя Смехова, и ради смеха хочу задать вам несколько вопросов?

– Я не шучу. Нет, к смерти Сережи мои вопросы не имеют никакого отношения. Самое главное, вас я ни в чем обвинять не собираюсь.

– Нет, в ресторан не хочется. Я бы не отказалась от вашего шашлыка. Ваш шашлык – это единственно приятное воспоминание в первый день нашего знакомства.

– Хорошо, тогда я к вам скоро подъеду. Нет, нет, спасибо, я сама доберусь. Вы же мою машину отремонтировали, вот и проверю, как «Тойота» покажет себя в ходу.

– До, встречи.

Вика уже в дороге поняла, что опять промахнулась с одеждой, опять на ней (возможно, роковое) белое кашемировое пальто.

– Такое впечатление, будто мистическая сила заставляет меня облачиться в это дурацкое пальто, которое я терпеть не могу. Если хорошо подумать, я одевала-то его всего несколько раз с момента покупки. А тут, вроде как меня неведомая сила направляет напялить именно это злосчастное пальто. В нем неудобно за рулем, а уж идти на шашлык – совсем не к месту. Первый раз я хоть не знала, что пойду на шашлык, а сейчас сама напросилась – и опять на те же грабли наступаю! Да, явно нечистая сила постаралась!

Но девушка не стала долго заморачиваться с проделками нечистой силы, ее больше волновала новая миссия, которую она возложила на себя сама. Миссия состояла в том, чтобы узнать правду о жизни мамы и ее близкого друга (как он себя сам окрестил). А что было на самом деле? Может, здесь таится темная история, с непонятным интересом «гражданина». Вике понравилось, как майор окрестил Садовникова «гражданином», поэтому девушка в своем расследовании (мысленно) решила именовать «близкого друга» – «гражданин». Девушка была даже рада, что завтра она выйдет на работу в компанию, принадлежащую «гражданину». Уж лучшего стечения обстоятельств не придумаешь, чтобы раскопать побольше сведений о нем. Но сегодня она попытается подойти к вопросу с другой стороны, чтобы узнать об отношениях мамы и «гражданина» со слов постоянных жителей дачного поселка. Вика была уверена, что Шатров должен быть в курсе. Во-первых, он постоянно, а не наездами проживал в поселке, был близким соседом, а, во-вторых, он сам сообщил в клинике, что знает Садовникова. Вспоминая это, девушка задумалась:

– Почему Артем в разговоре со мной ни разу не упомянул, был ли он знаком с мамой? Может, потому что мама лежала в больнице, а он, как тактичный человек, боялся меня ранить своими разговорами о ней? А что, если он прекрасно был осведомлен об отношениях «гражданина» и мамы? Не исключено, что именно Артем сообщил «гражданину», что мама в больнице, а меня не отпускает к ней следователь Смехов. Боже, что я гадаю на кофейной гуще? Вот приеду и в лоб задам Шатрову все интересующие меня вопросы.

Когда девушка подъехала к дому Шатрова, оказалось, что гостеприимный хозяин уже поджидает ее у калитки, у его ног примостился Филимон. Вика припарковалась рядом с домом, и довольная вылезла из машины.

– Привет, Артем! И тебе, Фил, привет! А, что вы меня встречаете, как правительственную делегацию с официальным визитом? Может у вас в кустах спрятался оркестр и почетный воинский полк?

Фил в ответ нежно лизнул руку Вике, как бы тоже посылая «привет» девушке.

– Привет, Виктория! Дело в том, что вашу «Тойоту» надо загнать к нам на участок, иначе нет гарантии, что шины опять не будут проколоты.

– Как, хулигана до сих пор не нейтрализовали? Мне майор Смехов доложил, что он лично установил личность вандала. Типа, теперь все будет в порядке.

– Вандал действительно установлен, но он оказался психом, а с таким диагнозом ему «море по колено». Виктория, давайте мне ключи от машины, сейчас я сам загоню ее. У меня на участке есть специальное парковочное место аж, на три машины.

Пока Артем ставил машину, Вику опять пронзила мысль, которая грозит стать навязчивой:

– Почему собственно Артем со мной (особой, совершенно случайно попавшейся ему на пути и доставляющей только неприятности) носится, как «с писаной торбой». Казалось бы, он должен меня ненавидеть, нет, слишком сильно сказано, просто презирать за мой журналистский опус про экологию. А что вместо этого? Я же взрослый человек, должна понимать, что просто так ничего в этой жизни не бывает. Так в чем его интерес? Нет, стоп, не буду сосредотачиваться на Артеме, о нем подумаю позже. Сейчас у меня другая цель, я должна идти к ней, не отвлекаясь на сюжеты, не связанные с мамой – сама себя окоротила девушка.

На улице слабый моросящий дождь перешел в ливень.

– Виктория, ваше шикарное пальто насквозь промокнет под дождем, бегите скорее в дом. А я пойду проверю, как там шашлык? Он у меня на самообслуживании, надеюсь, что уже готов.

Вика послушалась и направилась к дому в сопровождении Филимона. Когда она зашла в просторную прихожую, первое, что бросилось ей в глаза – Сережина куртка, одиноко болтающаяся на вешалке.

– Надо же, так и висит бесхозная куртка, хозяина нет, забрать некому. Но, ничего, зато мне она опять пригодится. Как ты думаешь, Фил, ничего, если я без спросу одену Сережину куртку?

Только девушка переоделась, вбежал запыхавшийся Артем:

– Виктория, дождь только испугал, уже прекратился. Но если неохота в такую погоду сидеть на улице, могу перенести шашлык в дом.

– Нет, Артем, в дом не хочу, давайте посидим на улице, пока не замерзнем, подышим свежим весенним воздухом. Прикиньте, я уже несколько дней сижу дома взаперти.

– Как скажите, Виктория, тогда вперед.

– Артем, мне сейчас почему-то пришло на память: перед тем, как я почти врезалась в вашу машину тогда на трассе, знаете, что я подумала?

– Не знаю, но могу попробовать отгадать. Вы подумали, что за идиот передо мной странные выкрутасы выделывает.

– Нет, эта мысль пришла чуть позже. А перед ней я подумала: «Какой удивительно дождливый март в этом году, почти без заморозков, очень быстро весь зимний снег съел».

– Не понял переход, сейчас апрель, а дождь тоже по нескольку раз в день заряжает.

– Просто я поняла, что именно с этого момента я стала смотреть по сторонам, замечать, что творится в природе, а раньше я и природа существовали параллельно, меня совершенно не интересовало, что творится за окном. Я воспринимаю это, как новый этап своей жизни.

– Тогда, Виктория, вы просто обязаны обратить внимание, что сразу в новом жизненном цикле вы натолкнулись на меня?

Вика решила пропустить последнюю реплику Артема мимо ушей, потому что невольно получилось, якобы она сама напросилась на этот двусмысленный вывод.

– Такой обворожительный запах! Что, если сначала я немного перекушу, а потом объясню, зачем приехала?

– Без вопросов. Вино вам налить?

Вика увидела, что опять на столе ее любимое «Кьянти», причем фирменное – бутылка оплетена в соломку.

– Нет, спасибо, я за рулем. Артем, вы делаете опрометчивое предложение: выпью, как в тот раз, и завалюсь у вас спать до утра?

– Я бы очень хотел этого.

– И вас не пугает моя привычка поутру обнаруживать трупы? А потом еще долгие беседы со следователем Смеховым, которому очень трудно доказать, что мы с вами не любовники?

– Я предлагаю исправить ситуацию, чтобы ничего не доказывать следователю.

– А, это как?

– Стать любовниками.

На некоторое время установилась неловкая тишина от смелой шутки Артема, но пауза была недолгой. Сегодня Вика не растерялась и умело парировала:

– Хорошая идея, но для этого надо напиться, а у меня сегодня сухой закон, завтра с утра выхожу на новую работу. И, если честно, зачем устраивать «день сурка», я не люблю повторяться.

Мясо Вике показалось необыкновенно вкусным, но и не мудрено, девушка несколько дней фактически ничего в рот не брала. Правда, вчера с подругами немного перекусила, но там больше пили, закуски было мало. Сегодня же девушка, поскольку была за рулем, с тоской смотрела на приготовленную хозяином бутылку любимого «Кьянти».

– Неужели Артем запомнил, что я люблю это вино? Нет, скорее совпало случайно.

Вика решительно отбросила промелькнувшую мысль.

– Артем, прикиньте, вчера я пила, а сегодня закусываю. Почти сутки разрыв получился. Оказывается, мне очень хочется есть.

Хозяин молча наблюдал за Викторией. Девушка с отменным аппетитом была чудо, как хороша. Немного жалко было, что сегодня волосы у Златовласки были спрятаны в тугой узел на голове.

– Артем, почему вы улыбаетесь? Наверно, вы решили, что я страдаю булимией?

– Нет, мне нравятся девушки с хорошим аппетитом. И вообще, Виктория, вы сегодня совершенно другая, я вас просто не узнаю.

– Прикиньте, в следующую встречу, если такая случится, вы меня опять не узнаете, я меняюсь, как хамелеон. Правда, он меняет окраску, а я – манеру поведения. Вряд ли вам понравится девушка, от которой каждый день не знаешь, чего ждать.

– По-моему, это интересней, чем каждый день одно и то же.

– Вы, Артем, настоящий оппортунист, со всем соглашаетесь. Ладно, я, кажется, объелась. Большое спасибо за вкуснейший шашлык. Давайте перейдем к делу, по которому я приехала.

И Виктория рассказала Артему все, как есть, без утайки. Объяснив, что для нее отношения мамы с Садовниковым полная неожиданность, об их связи она знает только со слов самого «старого друга».

– Может, я заразилась вирусом подозрительности от майора, но я должна понять, почему мама скрывала от меня эти отношения. Мне, кажется, что все не так просто, здесь кроется какая-то тайна. Не очень понимаю поведение «друга» после смерти мамы, он зачем-то начал меня опекать. Представляете, Артем, Садовников организовал похороны и поминки, причем все за свой счет, устроил меня к себе в компанию на работу (кстати, завтра у меня первый рабочий день).

– Виктория, но, что же в этом плохого? Человек проявил душевную чуткость, решил поддержать вас в трудную минуту? Притом вы же сами согласились принять его помощь, он же не силой навязал ее.

– Если честно, когда он мне предложил, я плохо ориентировалась в ситуации. К тому же, он ссылался на просьбу мамы с работой, а про организацию похорон я вообще ничего не понимала.

– Виктория, я уверен, что Садовников действовал из чистых побуждений, в память о вашей маме. Мне кажется, вам нечего опасаться.

– Да, Артем, я вам забыла рассказать про главный финт этого гражданина. Мне сегодня эту новость доложил доблестный майор. Оказывается, дача Садовникова давно принадлежит моей маме, он подарил ей свое монументальное сооружение. Как вам такой поворот? Не кажется странным? И опять же, мама не поставила меня в известность о щедром подарке. Я была в полной уверенности, что она, по-прежнему, живет на даче в своем маленьком уютном домике, как она его характеризовала.

– Интересный поворот.

– Я бы сказала, «загадочный». Именно поэтому, мне хочется разгадать этот ребус.

– Виктория, у вас с собой есть фотография мамы?

– Да, вот она, я специально привезла вам показать.

Артем внимательно рассматривал фото некоторое время, а потом просто огорошил девушку:

– Меня Садовников познакомил с женщиной на фото, как со своей женой. Если мне память не изменяет, представил ее, как Светлана Михайловна. Они ко мне по-соседски заходили смотреть, как у меня устроена шашлычная зона. Сказали, что сами хотят у себя обустроить жаровню наподобие моей.

– А в нашем маленьком домике вы маму когда-нибудь видели?

– Нет, я специально не приглядывался, но, думаю, я бы удивился, заметив «жену» Садовникова на чужой даче.

Виктория обратила внимание, что несколько раз во время разговора срабатывал зуммер смартфона, лежащий на столе перед Артемом, но он почему-то каждый раз отбивал звонки.

– Артем, спасибо за информацию. Уже темнеет, мне надо домой, завтра рано вставать. Я только зайду в дом, надо переодеться, а то я опять в Сережиной куртке.

– Виктория, вы, по-моему, расстроены. Совершенно напрасно, ваша мама имела полное право иметь от вас секреты. Каждый человек на это имеет право. Разве у вас нет тайн, в которые вы не посвящаете даже близких людей?

– Представьте себе, у меня нет никаких тайн, и я их терпеть не могу. Лично я считаю, что близкие люди не должны ничего скрывать друг от друга. Скрытность означает недоверие, а близким надо доверять. Ладно, давайте сменим тему. Артем, у меня возникло предложение – почему бы нам не перейти на «ты»? Как вы на это смотрите?

– С радостью принимаю предложение. Жаль, что сегодня мы не можем скрепить ваше, то есть твое предложение брудершафтом. Хотя можно попробовать налить в бокалы минералку.

– А, без брудершафта нельзя?

– Нет, нельзя, будем все время сбиваться, переходить на «вы».

Артем, не давая времени на отказ, подошел к Вике с бокалами. Она послушно встала, сама не понимая зачем согласилась на дурацкий ритуал. Когда Шатров поцеловал ее, Вика чувствовала, что вся трепещет от желания, кровь ударила в голову, хотела отстраниться, но еще больше прижалась к нему, утонув в поцелуе, который совсем не напоминал ритуальный брудершафт. В это время раздался звонок от калитки. Звонок подействовал на Вику отрезвляюще, она вырвалась из крепких объятий Артема и почти бегом отправилась к дому.

– Неужели опять «флакон» пожаловал? Только он имеет привычку приходить в самый неподходящий момент – недовольно бурчал под нос Шатров, не спеша двигаясь по направлению к калитке.

Вика тем временем в прихожей быстро переоделась в свое роскошное белое кашемировое пальто. Она сосредоточенно шарила в кармане Сережиной куртки, которую только что сняла и повесила на вешалку.

– Интересно, куда мог запропаститься мой крокодильчик? Я прекрасно помню, как вертела его в кармане во время разговора с Артемом.

Девушка опять стащила куртку с вешалки и при детальном рассмотрении поняла – в кармане по строчке приличная дырка, значит крокодильчик провалился под подкладку. Вика успешно вызволила свой талисман, к тому же еще вытащила из подкладки флешку.

– Может, именно эту флешку потерял одноклассник?

Эта мысль молнией пронзила мозг девушки, но в это время Вика услышала приближающиеся голоса. Она быстро повесила куртку, а флешку машинально сунула в карман пальто вместе с крокодильчиком.

Артем вернулся вместе с молодой девушкой.

– Ну, вот и ответ на вопрос, который мне задала Алина – «женат ли Артем?» (почему-то с разочарованием отметила про себя девушка).

Но действие, которое начало разворачиваться, поставило Вику в полный тупик.

Артем подбежал к ней, обнял за плечи и драматическим голосом произнес:

– Дорогая, познакомься, это моя бывшая подруга Виола (на слове «бывшая» Артем сделал особое ударение). Я по телефону уже твердил Виоле, что у меня есть невеста, я собираюсь жениться, но она мне не поверила, вот приехала с неожиданной ревизией. Не сердись, любимая, моей вины в этом нет. Артем еще крепче обнял Вику, поцеловал в щеку и шепнул: «Подыграй мне».

– Здравствуйте, Виола. Меня зовут Виктория. Почему вы не верите Артему? Разве он вас когда-нибудь обманывал? Может, он обещал жениться на вас?

– Нет, мне не обещал – растерянно пробормотала Виола.

Она замялась, не зная говорить ли дальше, но потом все же окрепшим голосом произнесла:

– Выходит, все-таки обманул, Артем говорил, что никогда не женится, семейная жизнь не про него. Ну, ладно, тогда я пошла, я просто не поверила по телефону, думала, он меня разыгрывает. До свидания.

– До свидания! Артем, проводи, пожалуйста, Виолу.

Последнюю фразу Вика произнесла голосом хозяйки, подавшей команду «фас».

Пока Артем провожал свою «бывшую», Вика негодовала:

– Интересно, что он себе позволяет! Меня заставляет участвовать в своих «шашнях» с девицами. Наверно, нашел замену Виоле, а я должна ему помогать в грязных делишках. И все из-за того, что я, как дура, повелась на уловку с брудершафтом. Наверняка, это один из приемов дачного ловеласа соблазнять невинных девушек.

Последняя мысль рассмешила Вику.

– Ничего себе завернула. На невинную девушку я уж точно не тяну.

Смех помог Виктории сбавить обороты, она остыла. Девушка вспомнила, как в первый день знакомства Шатров выручил ее, общаясь с Виталием, когда она вырубилась на кухне. К тому же (хоть Вика и не сознавалась себе) ей понравилась новость о том, что Артем не женат. Когда Шатров вернулся, и извиняясь, пытался оправдаться, девушка прикинулась, что ее совершенно не тронуло разыгравшееся представление.

– Артем, мне совершенно «фиолетово». Надеюсь, я реалистично сыграла отведенную мне роль невесты? Кажется, только в данную мизансцену плохо вписывается образ невесты в пальто.

– Наоборот, пальто белое – хорошо ассоциируется со свадебным нарядом – невозмутимо возразил Шатров.

Виктория сделала вид, что пропустила мимо ушей неуместную шутку и стала быстро прощаться. Девушка и в самом деле уже не слушала «детский лепет» Шатрова, который изо всех сил пытался задержать гостью, на ходу придумывая небылицы по теме, интересующей Вику.

– Артем, завтра мне надо рано вставать, как никак первый рабочий день на новом месте.

Поцелуй на брудершафт действительно работал, губы девушки горели, как от ожога, не давая забыть, что теперь они с Артемом на «ты». Как ни в чем не бывало будто всегда так к нему обращалась, Виктория произнесла:

– Если, действительно, у тебя всплывут в памяти сюжеты про маму и Садовникова, позвони мне. На сегодня я и так получила достаточно информации, которую мне еще надо переварить. Артем, открой, пожалуйста, ворота, я выкачу машину. Спасибо за шашлык. До свидания!

По дороге домой Вика старалась не вспоминать свою промашку с поцелуем, который, по-прежнему, жег ей губы. Чтобы переключить мозг с досадной оплошности, она пыталась сконцентрироваться на своем расследовании, из-за которого, собственно, и приехала к Шатрову. Неожиданно ей пришло в голову:

– Господи, может, я, сама не осознавая, придумала вымышленный повод приехать к Шатрову? А, иначе, как объяснить, что меня взволновала такая ерунда? Нет, не может быть, я же совершенно холодная. Виталий жаловался, что у меня либидо в зачаточном состоянии. Говорил, чтобы меня расшевелить, требуются гигантские усилия, но, кстати, добавлял, что именно это, его заводит. А тут, от ритуального прикосновения к мужчине вдруг со мной что-то странное приключилось. Нет, не буду себя накручивать. Просто от пережитого за последние дни у меня произошел случайный выплеск эмоций. Моя мудрая подруга Алина, когда с ней происходит непонятная ерунда, говорит: «Не иначе, что-то съела». Вот и я, видно, с голодухи шашлыка объелась. Все, забыла дурацкий поцелуй, думаю только о деле.

Некоторое время Вика еще внушала себе, что уже выбросила из головы всю чушь, пока, наконец, не подействовало. И окончательно успокоившись, сосредоточилась на маме и ее друге:

– Может, и вправду мама была настоящей женой Садовникова. Но, почему она тогда так тщательно скрывала это не только от меня, но и от всех окружающих. С другой стороны, в больнице «гражданин» медсестрам назвался мужем мамы, да, и на даче Артему представил маму, как свою супругу. Просто голова кругом идет, какие-то идиотские загадки. Интересно, а у мамы в паспорте стоит штамп о регистрации брака? Паспорт мамы мне «гражданин» не вернул, говорит, забрали при регистрации смерти. Выходит, и заглянуть нельзя.

Вика задумалась:

– Спрашивается, что я привязалась к штампу, какое вообще значение имеет эта ерунда? Самое главное, я поняла, они жили, как муж и жена. Но, у «гражданина», возможно, есть официальная жена, не исключено, что и дети имеются. Поэтому парочка тайно встречалась на даче. Тогда все становится на свои места, прям, как у нас с Виталием. Если у них, действительно была любовь, я ничего против не имею. Но, вопрос: «зачем маме дарить роскошный дворец»? Так и Виталий подарил мне квартиру. Но квартира-то сразу была моя, жена Виталия не знала о ней, а, может, просто делала вид, что не знает. Хотя, если быть честной, то ситуация очень похожая. Здесь же дача принадлежала Садовникову, значит, общая семейная собственность. Почему же законная жена не приезжала на дачу, а также почему не возражала, что муж разбрасывается такими подарками? Ладно, не буду пока мудрить, лучше завтра узнаю у коллег на работе, что за семья у «гражданина»? А вдруг он тоже принципиальный холостяк?

Когда парковалась во дворе, Вика заметила, что мамина подруга – соседка из квартиры напротив стоит у входа в подъезд, по-видимому, поджидая кого-то. Девушка специально задержалась, не стала сразу вылезать из машины, уж очень не хотелось выслушивать ритуальные охи, ахи и сочувствие по поводу смерти любимой Светочки. Вике казалось, что она на поминках уже достаточно получила представление о всей гамме страданий Антонины Валерьевны, которая, упиваясь своими чувствами, не принимала во внимание чувства дочери. Прошло несколько минут, но, Антонина Валерьевна, нагруженная двумя огромными пакетами с продуктами, стояла, как вкопанная, ну, точно, – часовой на посту. Наконец, Вика догадалась, что соседка поджидает именно ее, поэтому ничего не оставалось, как бросится на амбразуру словоизвержений соседки.

– Антонина Валерьевна, здравствуйте! Давайте, я помогу донести ваши пакеты до квартиры. Если вы кого-то поджидаете, я оставлю продукты у ваших дверей – со слабой надеждой в голосе произнесла девушка.

– Здравствуй, Вика, дорогая! Именно тебя я и жду, заприметила твою машину, смотрю паркуешься. Я тут вспомнила, что последний раз видела Светочку в тот самый день, когда ее вечером увезла неотложка. Только это было днем, я из окна наблюдала, как Света разговаривает с женой нашего Сергея Соколова. Я еще подумала, чего этой фифе от моей подруги надо? Фифа раньше никогда ни с кем из соседей не общалась, даже не здоровалась, шла мимо, задрав нос. А тут вцепилась в Светочку, хорошо мужчина спас ее, взял под руку, и они направились в наш подъезд. Правда, я не разглядела, что за мужчина, кажется молодой, но, точно, раньше я его не видела.

Воспоминание о молодом мужчине сбили Антонину Валерьевну с основной темы. Она буквально на пару секунд задумалась, но быстро спохватилась, поймав опять основную мысль.

– А знаешь, Вика, я пришла к выводу, что именно чертова фифа в наш дом беду принесла. Ты, наверно, не знаешь? Серегу-то нашего убили. Ведьма, не иначе. Со Светой поговорила – та в больницу попала. И на мужика своего, наверняка, фифа порчу навела.

– Антонина Валерьевна, разве можно обвинять человека без всяких доказательств? Я уверена, все, что вы рассказали – случайные совпадения, не имеющие отношения к смерти мамы и Сережи. А где сейчас эта фифа, как вы ее называете?

– Исчезла! Также случайно, как появилась, так и бесследно растаяла. Только с нечистой силой такое и бывает.

– А кто сейчас живет в Сережиной квартире?

– Родственники из деревни приехали. Мне самой интересно, кто им успел сообщить?

Антонина Валерьевна замялась и как-то смущенно спросила:

– Вика, ты такие поминки закатила, молодец, тебя Светочка очень любила. А в девять дней будешь поминать?

– Нет, большого сборища не будет. Я считаю, те кто хотят помянуть, сделают это сами.

По-видимому, именно из-за этого вопроса Антонина Валерьевна поджидала ее. Как показалось Вике, соседка слегка разочаровалась ответом. Но, девушка оценила, сегодня у маминой подруги не было слез и причитаний, за что мысленно отблагодарила соседку. Вика стала прощаться (во время разговора женщины толклись на площадке у дверей), девушке очень хотелось, наконец, попасть домой и остаться одной. Тем более, когда в разговоре, соседка назвала Сережину жену «фифой», Вика вспомнила о своей голодной питомице «Фифе», которую необходимо срочно покормить.

Уже раздеваясь в прихожей, Вику осенило:

– Интересно, а кто этот молодой мужчина, который под руку с мамой зашел в подъезд?

– Привет, Алина! Нет, наоборот, я очень рада твоему звонку.

– Как прошла первая рабочая неделя на новом месте? Прикинь, я не могу даже назвать прошедшую неделю «рабочей». То, чем я занималась, называется «штаны просиживала». Фактически никакой работы не было, так осмотрелась, ознакомилась с некоторыми материалами. По сравнению с работой в редакции, мне казалось, что я – в болоте, хотелось квакать.

– Нет, именно зарплата за ничего не деланье удивила меня своей величиной, цифры просто улетные.

– Да, не заработанные трудом деньги меня пугают. Алина, ты тоже хочешь большую зарплату, и ничего не делать? По-моему, совершенно напрасно. Я вспоминаю бесконечный аврал в редакции, когда крутишься, как белка в колесе, вот это было счастье. А здесь можно протухнуть.

– Нет, о возвращении в редакцию не может быть и речи. Алина, не заводи бессмысленные уговоры, ты же знаешь, почему я ушла.

– Замечательно, тогда приезжай, все расскажу подробно. Я совершенно свободна, дел у меня никаких нет и в выходной. Жду, до встречи.

Виктория была рада встрече с Алиной. Она, конечно, догадывалась: подруга вовсе не заинтересована в поиске синекуры, а просто хочет приехать, используя зацепку про хорошо оплачиваемую работу, как предлог. Наверняка, сработала тонкая интуиция Алины: подружке сейчас необходим собеседник.

– И, действительно, кому я могла выговориться последнюю неделю? Разве, что кошке «Фифе», которая на все жалобы только довольно мурлыкала, радуясь, что я ее глажу и чего-то еще при этом бормочу. А мне хочется получить совет, пусть, и дурацкий, но я тогда, хоть, смогу поспорить.

Алина еще с порога, не успев раздеться, сразу задала нелепый вопрос:

– Вика, ты выяснила семейное положение Артема?

– Господи, ты его только раз мельком увидела, а уже имя запомнила.

– Ты меня не отвлекай отступлениями от темы, отвечай прямо: «Артем женат?».

– Совершенно случайно узнала, что холост из принципа – семейные ценности не про него.

– Выходит, ты с ним встречалась на неделе?

– Нет, вы у меня с Машей были в субботу, а к нему я ездила в воскресенье. Алина, давай проходи, ты мне уже в прихожей устроила допрос.

– Ладно, у меня встречное предложение: предлагаю опять посидеть в кухне. Если согласна, заваривай чай, хозяйка. Но даже не надейся, от моих вопросов все равно не отвертишься. Ты к Артему, надеюсь, ездила с ночевкой?

– Алина, нет, у меня к Артему были вопросы. Он предложил задать их в ресторане. Но я напросилась к нему на шашлык.

– Вика, ты меня радуешь, мои советы не проходят зря – правильный курс взяла. Не ожидала я от тебя такой прыти, подруга. Единственная ошибка – надо было на ночь остаться.

– Алина, ты все про свое, а меня совсем другое тревожит. Лучше выслушай спокойно, зачем я к Шатрову ездила. Ты, как обычно, на диете, или балуешь себя сладким? У меня есть твои любимые пирожные к чаю.

– Я усиленно борюсь с лишними килограммами, но со свободным от семейных пут Артемом так разнервничалась, что придется нарушить строгую диету. Обрати внимание, во всем виноват Артем – я принимаю вынужденное решение.

Вика разлила чай и любуясь, как оголодавшая подруга уплетает одно пирожное за другим, стала излагать свои приключения. А начала с известия, которым огорошил ее в воскресение следователь Смехов – о подарке маме дворца Садовникова.

Алина от неожиданности подавилась очередным пирожным, но откашлявшись, весело вскричала:

– Так это же просто чудесно! Не понимаю, Вика, тебе, как старухе из сказки дворца мало, какие-то дурацкие расследования затеяла. Зачем тебе копаться в грязном белье? Пользуйся спокойно тем, что тебе положено по наследству, а мы с Машкой к тебе в гости на лето приедем.

– Алина, о чем вообще ты речь ведешь, какое наследство, какой дворец? Я к этому не имею никакого отношения, мне чужого не надо.

– Здрасте, приехали! Ты же сказала, что сама бумагу видела.

– Видела, копию дарственной, а также выписку из ЕГРН, там черным по белому написано, что мама владеет этим домом. Ну, и что? Ко мне-то какое это имеет отношение?

– Вика, ты же единственная наследница Светланы Михайловны.

– Алина, такое впечатление, что мы с тобой на разных языках говорим.

– Да, подруга, я говорю на русском, а ты – на китайском. Пожалуйста, переведи, что ты мне хочешь сказать.

– А то, что Садовников подарил дачу любовнице, будучи в браке и имея сына. Поэтому я категорически отказываюсь от чужого имущества.

Алина на некоторое время глубокомысленно задумалась, даже перестала поглощать пирожные. Но потом быстро оживилась:

– Вика, если ты такая принципиальная, зачем же ты приняла квартиру от Виталия в подарок? Ведь, он на нее денежки из семейного бюджета потратил.

– Я как раз об этом только сейчас задумалась. Получается, я совершила ошибку, признаюсь.

– Надеюсь, ты не отчебучишь глупость вернуть квартиру Виталию?

– По всей логике выходит, я должна вернуть ее семье.

– Вик, ты точно от переживаний сбрендила. Ладно, давай сменим тему, может, потом остынешь. Расскажи мне про семью Садовникова.

– У него есть жена и сын. Почему-то сотрудники, у которых я пыталась разузнать про членов семьи шефа, темнят, говорят, что доподлинно им ничего неизвестно, все на уровне слухов. Типа, босс не распространяется о своей личной жизни. Но, используя журналистские методы, мне кое-что удалось из них выудить. Косвенно из разговоров узнала: жена Садовникова проходит длительное лечение в клинике. Какой профиль клиники не знают (по-моему, просто воду мутят). Если правильно подсказывает моя интуиция, по каким-то, случайно брошенным словам я поняла, что жена находится в психушке. С сыном еще более мутная история: прямо не говорят, что за проблема у парня. Опять же по моим догадкам – то ли наркоман, то ли игрок.

– Не поняла, наркоман или игрок? Ведь, это совершенно разные пороки, а значит и ипостаси.

– Алина, я тоже не поняла, по-моему, никто не знает правды, а незнание рождает догадки.

– Интересный поворот, выходит, Светлана Михайловна – законная жена, а та в психушке – супруга номинальная.

– Если бы Садовников так считал, то он бы давно развелся и узаконил с мамой отношения. Здесь есть какая-то тайна, я хочу ее разгадать.

– Тебе что, делать больше нечего?

– Прикинь, так складываются обстоятельства, что, действительно, у меня нет никаких дел.

– Ты назвала сына Садовникова парнем, а насчет возраста мальчика что-нибудь известно?

– Если я правильно поняла, «мальчик» или мой ровесник, или даже постарше.

– Вик, брось, эту ерунду, какое еще расследование? Погрязнешь в чужих несчастьях, психи, наркоманы. А оно тебе надо? Вспомни свою давнюю мечту, ты же хотела написать книгу? Может, именно для этого жизнь дает тебе передышку? А здесь, нутром чую, влипнешь опять в криминал.

– Ну, криминалом, после того что со мной произошло две недели назад, меня уже не запугаешь. Прикинь, Алина, разгадаю тайну мамы, чем не сюжет для книги? Только не знаю какой жанр будет, то ли детектив, то ли любовный роман, а может микс этих жанров.

– Вик, а ты думаешь Светлана Михайловна была бы рада, узнав, что ее дочь копается в этой ерунде? Скрывала, значит, не хотела, чтобы ты лезла в ее интимную жизнь. И вообще, (не помню, кто написал) у настоящей женщины обязательно должна быть тайна, загадка.

– Алина, ты, наверно, имеешь в виду Антуана де Сент-Экзюпери, который сказал (приблизительно на память цитирую): «В каждой женщине своя тайна, свой акцент, свой жест, свое молчание».

– Подруга, ты прекрасно изучила матчасть, однако, в жизни знание теории тебе совсем не помогает.

– Алина, ты меня знаешь, если я взялась за расследование, то доведу его до конца. Пойми, я чувствую, что мама хотела, но не успела рассказать мне свою тайну. Я просто обязана ее узнать.

– Флаг тебе в руки, подруга. Чувствую, отговаривать тебя бессмысленно.

– Алина, мне только вчера пришло в голову посмотреть мамин телефон.

– Браво! Наконец-то, хоть один правильный ход сделала, одобряю. В современных телефонах вся жизнь, как на ладони. Мне кажется, скоро профессия сыщика уйдет в прошлое за ненадобностью. Открывай телефон – и все что надо, узнаешь без проблем. Ладно, не тяни, нашла любовную переписку Светланы Михайловны?

– Да, но не совсем. Юра С., такой абонент имеется. Но, мама, оказалась, еще той конспираторшей. Прикинь, вся переписка с Юрой С. подчищена. Остался только последний день, когда случился приступ, тут ей было не до конспирации. Кстати, я узнала, почему мама обратилась не к Садовникову за помощью, а к Виталию. Оказывается, Юра С. в этот день возвращался из далекой командировки, был в самолете, поэтому мама скинула ему sms-ку. В ней она сообщает, что у нее сердечный приступ, дочери она не смогла дозвониться, поэтому обратилась к Виталию, мол, он везет ее в клинику.

– Вик, налицо доказательства, Светлана Михайловна активно вела двойную жизнь. Если она подчищала в телефоне переписку, то значит не хотела, чтобы ты знала про ее тайную связь, а ты копаешься. Маша бы тебе сказала по этому поводу:

– Волю покойного грех нарушать – наверняка, ее бабушка так наставляла.

– Алина, ты не хочешь меня понять. Я всем сердцем чувствую, что мама тяготилась своим секретом, хотела мне все рассказать, просто решила выбрать удобный момент, но, к несчастью, не успела.

– Вижу мои аргументы на тебя не производят впечатления. Ладно, что еще интересного ты нарыла в смартфоне? Или только сообщение Светланы Михайловны, в какой клинике ее искать.

– В том-то и дело, что нашла. Там есть их переписка вечером перед роковым днем и утром, до того, как сам Юра появился в клинике.

– Вик, по крайней мере ясно, что Юра С. «на крыльях любви» сразу с дороги примчался к Светлане Михайловне. Похоже на красивый роман. Честно, завидки берут. От вас с мамой точно какие-то сексуальные флюиды исходят, мужиков с ног так и валите. Ладно, сейчас не об этом. Колись дальше, что еще интересного в переписке было?

– Мама пишет Юре С., что к ней днем приходил какой-то Олег. Я подозреваю, что Олег – как раз и есть искомый сын.

– А не пишет, чего хотел Олег?

– Пишет, что Олег сказал ей, что случайно проезжал мимо, типа, не мог не остановиться, увидев Светлану Михайловну. В ответе Юры С. скользит недовольство и настороженность из-за того, что мама впустила Олега к себе в квартиру. Но, мама успокаивает его, говорит, что попросила Олега привезти Фифу из моей квартиры, а домой они поднимались за моими ключами. Понимаешь, мама уже плохо себя чувствовала, а я ей поручила забрать Фифу, вот она и воспользовалась оказией, поскольку Олег был на машине. Он любезно обещал ей помочь. Мама Олегу передала ключи от моей квартиры, да еще (я, честно, не поняла этот финт) и свои. Слушай, Алина, мне только сейчас пришло в голову, что кошку-то Олег почему-то не привез, мы же с Артемом ездили за Фифой на следующий день.

– Ничего себе, выходит Светлана Михайловна дала возможность этому Олегу беспрепятственно шарить в твоей, да еще и в ее квартире. А, если бы он что-то уволок из ценных вещей? Он же, выходит, не удосужился выполнить поручение Светланы Михайловны. Интересно, ключи-то он вернул?

– Наверно, ему что-то помешало исполнить просьбу мамы. А вот насчет ключей (я маме оставила запасные) не знаю, сама понимаешь, мне не до ключей эти дни было.

– А ты сама, подруга, прикинь, как он мог вернуть их, если твоя мама в тот же день оказалась в больнице?

– А может быть он доставил Фифу, приехал, а маму уже Виталий увез в больницу. Представь, что было делать? Наверно, он кошку обратно и вернул.

– Не исключено, что он ключи передал своему папаше. Если Олег так общался с твоей мамой, значит, он был в курсе их отношений.

– Возможно. По его ответным сообщениям я поняла, что Юра С., почему-то считает: мамин приступ спровоцирован разговором с Олегом.

– Интересно, что же мог ляпнуть Светлане Михайловне сыночек?

– Я думаю, ничего страшного, иначе бы мама намекнула на неприятный разговор. Просто Юра С. разволновался из-за маминого приступа, начал искать виновных. Лично я тоже виню себя в том, что переволновала маму своими проблемами (уходом из редакции и от Виталия). Алина, представляешь, мама хотела, чтобы Виталий ушел из семьи и женился на мне. Я ей никогда не рассказывала, что Виталий предлагал мне такой вариант, причем неоднократно.

– Вик, неужели правда? Неужели моя подруга – такая дура, не приняла шикарное предложение? Ничего не понимаю, я-то решила, что тебя не устраивал статус любовницы.

– Алина, давай не будем отклоняться от темы, мы сейчас говорим о маме, а не обо мне. Мне интуиция подсказывает, что Олег не случайно мимо проезжал. Интересно бы узнать, что Олегу понадобилось от мамы? Хотя, какое это теперь имеет значение!

– Вик, ты меня так шокировала. Я не могу думать о секретах Светланы Михайловны, меня взбудоражила твоя тайна. Почему ты нам с Машкой ничего не рассказывала о предложении Виталия?

– Зачем зря перетирать предложение, которое я не могла принять?

– Нет, Вика, объясни мне, пожалуйста, почему везет только тем, кому это задаром не надо?

– Алина, расслабься, тебе тоже повезет.

– Когда я буду старухой, и не смогу родить даже Чебурашку?

– Когда идея нового замужества перестанет быть для тебя идефикс. Уверяю, моя любимая Алиночка, будет и на твоей улице праздник. Все произойдет совершенно неожиданно, когда этого совсем не ждешь. Однажды просыпаешься, выглядываешь в окно – а там прекрасный принц на белом коне.

– Спасибо подруга, успокоила. Я живу на 15 этаже, поэтому, когда выглядываю в окно, плохо вижу, что там внизу творится.

– Я тебе метафору привела, а ты теперь и, правда, начнешь в бинокль разглядывать прохожих.

– Ладно, проехали. Надеюсь, предложение от Артема ты еще не успела отвергнуть?

– Алина, я же тебе, кажется, объясняла, что Артем не признает институт брака. А потом у нас шапочное знакомство, может, мы больше и не встретимся. Он мне на этой неделе не звонил.

– А самой слабо, набрать номер Артема? Может, он заболел.

– Алина, не приставай, я звонить не буду, мне нет до него дела.

– Какой ужас! Тарелка с пирожными пуста, неужели я ухитрилась съесть все? Вик, давай перейдем в гостиную, иначе боюсь, что коробку с конфетами ждет та же участь.

Подруги сменили локацию и еще долго болтали, сидя на диване. Несмотря на то, что Алина во время разговора нет-нет да срывалась на вопросы об Артеме, Виктория понимала, что разговор с подругой помогает ей самой лучше проанализировать информацию, которую удалось раздобыть на неделе. Неожиданно Вике вспомнились слова соседки о молодом мужчине, с которым мама под руку вошла в подъезд. Значит, Антонина Валерьевна имела в виду Олега. Слава богу, хоть это прояснилось.

– Конечно, Алине вовсе не обязательно знать подробности, но мне самой надо обязательно подумать над странным стечением случайных встреч. Вообще надо постараться объединить все нарытые факты, представить хотя бы в общих чертах, что могло толкнуть интересующих меня персонажей на определенные действия. Например, что могло понадобиться «фифе» от мамы? Странно, но именно в этот момент к маме подбежал еще и Олег, оттащил ее, как бы пытаясь прервать их разговор. А вдруг, Олег и «фифа» знакомы….

– Вика, ты меня слышишь? Я распинаюсь, учу тебя жизни, а ты задумалась о чем-то своем, кажется, все пропустила мимо ушей.

– Ой, извини меня, Алиночка, я действительно задумалась. Просто, рассказывая тебе, на меня вдруг нахлынули воспоминания. Каюсь, отвлеклась, больше не буду.

– Чувствую, я у тебя засиделась. Слышишь, телефон у меня трезвонит, я его в пальто оставила. Интересно, кому я понадобилась? Может, правда, «принц на белом коне» объявился? Пойду, посмотрю, кто так настойчив.

Уже из прихожей Алина закричала:

– Вик, я совсем забыла, что записана к косметологу. Срочно уезжаю!

– Алина, может, перенести на другой день, а то пока доберешься, твое время выйдет.

– Нет, у меня там несколько процедур, надо ехать, сделаю хотя бы часть из них. Не для себя стараюсь, а все для «принца на белом коне».

Когда подруга уехала, Вика решила по горячим следам подумать над вопросами, возникшими при разговоре с Алиной. Поэтому, не откладывая в долгий ящик, девушка заварила себе крепкого чая. А чтобы голова лучше работала, решила подкормить мозг сладким. Она открыла, нетронутую коробку любимых конфет и повторила с ними тот же фокус, что и Алина с пирожными. Правда, опомнилась чуть раньше, когда в коробке оставалось еще несколько конфет.

– Боже, что я творю, объелась сладкого, а мозг никаких версий не выдает. Фифа, ты так довольно урчишь, выходит, ты меня не осуждаешь?

Фифа, как только ушла Алина, вылезла из-под дивана и хвостом следовала за Викой, дожидаясь, когда хозяйка, наконец, усядется, чтобы устроиться у нее на коленях. Какое уж тут осуждение, питомица довольно жмурила глазки и мурчала.

Неожиданно атмосферу полного покоя нарушил звонок телефона, лежащий на столе. Фифа, как при опасности, выгнула спину и спрыгнула на пол. Вика глянула на смартфон и очень удивилась.

– Фифа, ты чего так испугалась? Звонит мой бывший однокурсник Игорь Еременко. Кстати, сто лет с ним не общалась, интересно, чего он вдруг про меня вспомнил?

– Алло, привет, Игорь!

– Спасибо за соболезнования, отхожу понемногу.

– Если честно, немного удивилась. Мы с тобой, когда последний раз виделись? Вот и я не помню, так давно это было. Пути наши после университета сильно разошлись, я по специальность работаю, а ты, говорят, в ФСБ служишь. Однако, твой телефон у меня забит, наверно, Алина и Маша записали. Подружки мне про тебя рассказывают, они с тобой иногда созваниваются.

– Да, они мне говорили, что «объявили меня в федеральный розыск», даже тебя подключили. Но вроде буквально через день они дали отбой, я нашлась. А в чем дело? Дай угадаю: меня опять кто-нибудь потерял?

– Ну, хорошо, давай встретимся, если не хочешь по телефону. Я сейчас дома, от меня полчаса назад Алина уехала. Нет, я не в своей квартире, а в маминой. Неужели помнишь? Да, мама тоже любила, когда здесь наша группа собиралась. Так приезжай, у меня нет никаких планов на сегодняшний вечер.

– Хорошо, до встречи!

– Фифа, иди сюда. Ты не зря спину выгибала, представляешь мной уже и ФСБ интересуется. Если честно, понятия не имею, с какой стати? Но со мной последнее время столько чудес происходит, наверно, очередное явление из той же серии. Я постепенно привыкаю, почти не удивляюсь.

Вика, хоть, и успокаивала кошку, на самом деле растревожилась неожиданному интересу к ней бывшего однокурсника.

– Да, хорошего ждать не приходится от встречи с прошлым. Только встретила одноклассника, его сразу прикончили. Может, и однокурснику надо поостеречься?

Так озадаченно рассуждала девушка, решив перед приходом гостя немного прибрать квартиру.

– До мамы мне далеко, у нее все вещи, как дрессированные, сами занимали свои места, а у меня валяются, где попало. Хорошо, что гости приходят, появляется повод навести марафет. Надо еще и себя в порядок привести, вдруг однокурсник не узнает.

Последняя мысль привела Вику в бешенство:

– Что со мной происходит? Рассуждаю, как дешевая кокетка!

Звонок в домофон раздался ровно через час, как и обещал Игорь. Пока гость поднимался на лифте, Вика почувствовала, что у нее начало колотиться сердце.

– Господи, я уже становлюсь истеричкой! Ну, чего мне бояться? Преступлений я не совершала, считала всегда себя уравновешенной особой, а тут вдруг меня развезло. Все, приказываю успокоиться, взять себя в руки и ждать от прихода Игоря только хороших новостей!

– Привет, Игорь! Не надо снимать ботинки.

– Нет, я запомнил требования Светланы Михайловны на всю жизнь.

– У меня теперь другие правила, вытри ботинки, видишь перед тобой тряпка.

– Нет, Игорь, если ты такой зануда, босиком тебя не пущу, сейчас найду мужские тапки.

От чая гость отказался, поэтому сразу прошли в гостиную. Пока рассаживались, Вика мельком оценила произошедшие с Игорем перемены. Из неотесанного деревенского парня, приехавшего откуда-то из глубинки, он превратился в холеного статного мужчину. Куда только делась зажатость и стеснительность! Теперь перед Викой был воспитанный, сдержанно галантный, уверенный в себе мужчина. Еще различие худосочного Игоря – студента, от сегодняшнего аватара была атлетическая фигура. Элегантный костюм не смог скрыть накаченные бицепсы нашего героя. Вика вспомнила, как Игорь буквально сох от любви по Юльке (тоже однокурсницы), а она бессовестно морочила ему голову, пока не выскочила замуж за другого. Вика мучалась, удобно ли спросить ли гостя о семейном положении, к счастью, Игорь сам раскололся:

– Жена, когда узнала, что я к тебе в гости собрался, просила передать привет и наилучшие пожелания.

– А я с твоей женой знакома?

Девушка отметила, что гость просто просиял, отвечая ей:

– Вика, разве подружки тебе не рассказали, что я уже пять лет счастлив в браке с Юлей? Супруга родила мне двоих пацанов, а я очень хочу еще девочку, похожую на Юлю.

– Ой, Игорек, я за тебя очень рада. Передавай Юле от меня привет. Я еще в университете считала, что вы с Юлей – великолепная пара.

– Вик, ты сейчас Юлю просто бы не узнала. Она оказалась прекрасной хозяйкой, заботливой мамой, а уж какой женой – у меня слов не хватит описать, как она с меня пылинки сдувает.

Видно было, что Игоря просто раздувает от гордости за свою жену.

– Слушай, Игорь, про вашу любовь книжки писать можно.

– А я в свободное время балуюсь писаниной, вот недавно очередной детектив кончил, но там больше не про любовь, а про преступления. У меня на работе материала для этого, хоть отбавляй. Ладно, Вика, давай перейдем к делу. Ты, наверно, догадываешься, что я приехал к тебе не про свое семейное счастье рассказывать?

– Да, с одной стороны понимаю, а с другой удивлена, почему ФСБ мной интересуется?

– Тогда слушай.

Игорь рассказал, что у них в разработке был тип, который занимался промышленным шпионажем. Вернее, на самого резидента ФСБ пока не вышли, но удалось арестовать двух агентов, которые были передаточными звеньями во вражеской цепочке. У одного из них при обыске нашли расписку на крупную сумму денег, за якобы переданные сведения ученым Соколовым. Игорь отметил, что ситуация с распиской довольно мутная, получается будто ученого специально хотели подставить. Обычно деньги передаются тайно, камуфлируя их под какие-то бытовые расходы, и уж расписок точно не пишут. Далее, выяснилось, что Соколов, которому передали деньги, действительно работал в НИИ над секретной разработкой, но, после смерти матери у него резко ухудшилось здоровье, и он уволился из этого предприятия. Пока мы искали Соколова, его убили. Вика, ты, конечно, поняла, что речь идет о Соколове, который жил на вашей даче, причем ты с ним там встретилась в день убийства.

Игорь неожиданно замолчал, как бы раздумывая, какой информацией можно поделиться:

– Вика, теперь подходим к главному:

– Задержанный агент выдал координаты другого агента, который должен был передать материалы, полученные Соколовым. Вторым агентом оказалась женщина, она тоже была одним из звеньев этой преступной цепочки. Женщину удалось арестовать, у нее изъяли ноутбук убитого ученого, его телефон, кучу рабочих флешек. Никаких секретных материалов на носителях у Соколова не обнаружили. Но, при обыске работников ФСБ поставил в тупик очень интересный факт – среди изъятого у женщины оказался твой телефон и ноутбук. Вначале мы чуть ли не тебя, Вика, хотели брать в разработку. Но, выяснив, что ученый жил на вашей даче, что ты тоже приехала туда, стало понятно, что забрали твои вещи «под общую гребенку». Теперь эта женщина, кроме шпионской деятельности подозревается еще и в убийстве. Правда, она всячески отпирается, говорит, что Соколов был мертв, когда она приехала на дачу. Так вот я прошу тебя рассказать мне все, что происходило в тот день, когда ты появилась в дачном поселке. Мне следователь Смехов уже описал ситуацию, но я хочу узнать все от первого лица, тем более что это прекрасное лицо, знакомо мне с университета.

Вика очередной раз пересказала всю историю, которая с ней приключилась. Девушка сама удивилась: у нее все события от зубов так и отскакивали, будто она на память их выучила. Видно, сказалась школа майора Смехова, который заставлял повторять все по сто раз. Поведала гостю и о том, что ей рассказал Сережа по свои шпионские приключения. Не забыла передать про его радость от того, что он потерял злосчастную флешку, а также про решение на следующее утро пойти в ФСБ с повинной. Единственное, что девушка не стала выкладывать Игорю – про обнаруженную ею случайно флешку в подкладке Сережиной куртки. Она оправдывала себя тем, что, во-первых, не знает доподлинно, та ли эта флешка, а, во-вторых, с ужасом представила, как снова начнут докапываться, почему у нее эта флешка оказалась. Опять придется доказывать, что она – не агент иностранной разведки. Она-то уж знает, как работает следствие, вспоминая методы молодого майора, который всеми правдами и неправдами пытался уличить ее в убийстве Сережи. А в ФСБ, наверняка, практики не сильно отличаются от СК.

– Игорь, а у вас имеются факты, подтверждающие, что женщина, которая взяла ноутбуки и телефоны, убила Сережу?

– Нет, доказательств никаких. Но, то, что ты мне рассказала о намерении Соколова наутро пойти в ФСБ, как раз может служить прямым мотивом к убийству. Она могла сама не убивать, но нанять киллера за деньги. Как я понял, главный резидент работает под прикрытием в посольстве, и он хорошо оплачивает агентуру.

Игорь задал Вике еще несколько уточняющих вопросов. И тут, на радость девушки, у гостя зазвонил телефон. Сразу было понятно, что звонит жена Юля, потому, как Игорь, едва открыв мобильник, подскочил, как ошпаренный, и выбежал в прихожую разговаривать. Из коридора доносился бархатный тембр токующего тетерева.

– Наверняка, Юлька волнуется, что супруг засиделся, у бывшей однокурсницы (как бы не вздумал крутить шуры-муры) – почему-то с завистью подумала Вика.

И, действительно, после связи с женой гость заторопился и стал сворачивать разговор, типа, успел узнать все, что требовалось.

В прихожей Игорь так быстро напялил куртку, что Вика буквально на пороге едва успела спросила гостя, где можно почитать его книги?

– Тебе действительно интересно?

– Да, очень. У меня тоже есть мечта написать книгу, только я пока даже с жанром не определилась.

– Вик, мои книжки ты можешь найти на сайте , набрав мою фамилию.

– Классно, обязательно почитаю.

– Вика, спасибо за полезную информацию. До свидания! Извини, спешу, Юля мне дала поручение, надо срочно заехать в аптеку, купить лекарства детям.

После неожиданного визита гостя Виктория поняла, как ни старайся забыть свой нелепый дачный эксперимент, он все равно не отпускает, вылезает с самой неожиданной стороны. Поэтому решила, что слишком увлеклась расследованием маминой тайны, возможно, стоит обдумать заново всю цепочку событий, произошедших с ней, начиная с того рокового дня. А для начала не мешало бы посмотреть, что на самом деле записано на флешке, извлеченной из подкладки Сережиной куртки.

Не откладывая в долгий ящик, Вика направилась в прихожую. На вешалке одиноко болталось белое кашемировое пальто. Девушка начала шарить в карманах, но там, кроме крокодильчика, она ничего не нашла. Флешка снова таинственно исчезла. Опять повеяло мистическими совпадениями.

– Что за ерунда? Я же прекрасно помню, как положила найденную флешку в карман пальто. Дырок у меня в карманах нет, на всякий случай я проверила. Пальто с тех пор я больше не одевала, так и висит в прихожей. Куда делась флешка?

Вика тщательно осмотрела вокруг все поверхности, куда чисто теоретически могла вывалиться флешка, если случайно выпала из кармана. Пустой номер, пропажу нигде не удалось обнаружить. Убедившись в тщетности поисков, девушка успокоила себя:

– Как хорошо, что я не проболталась про флешку Игорю! Если бы ФСБ узнало фантастический сюжет про бесследное исчезновение заколдованного носителя второй раз подряд, думаю, службы ФСБ потрепали мне нервов намного больше, чем майор Смехов.

Сначала загадка мамы, потом еще ерунда с флешкой. Голова девушки была в полном хаосе, в нее начали приходить совсем уж абсурдные мысли:

– А что, если эти два, совершенно разных сюжета, каким-то загадочным образом связаны между собой? Нет, не может быть! Как мамин секрет о многолетнем романе может быть связан с фантастической шпионской историей? А вдруг убийство Сережи – нелепая случайность, никак не связанная с его желанием пойти с повинной в ФСБ? Ведь, он принял это решение после разговора со мной, не успев никому сообщить о своих планах. И вообще одноклассник прятался от своей Аллочки, поэтому законспирировал свое местонахождение. Никто, кроме мамы, не знал, где прячется Сергей. Что, если она проболталась, что «супруг» Аллочки затаился на нашей даче? Такой вариант не исключен, так как Сережа сказал маме, что скрывается из-за глупой ссоры с женой (естественно, он не хотел погружать маму в свои настоящие проблемы). И мама, как добрая фея, могла задумать помирить влюбленных.

Виктория напряглась, припоминая ход событий. Неожиданно ей в голову пришла еще более страшная мысль:

– А что, если Серегу убили вместо меня? Я обнаружила его, в странной позе, он лежал, свернувшись калачиком в кресле, с головой накрытый своей курткой. Когда я вошла и увидела его, у меня сложилось впечатление, что одноклассник замерз и укрылся от холода. Я еще окликнула его, попеняв, что надо затопить печку, а не согреваться под курткой. Только поняв, что Сережа не отзывается, я откинула куртку и увидела ужасную картину, которую до сих пор не могу выкинуть из головы. Несчастный с размозженной головой был весь в крови. Выходит, убийца ударил кочергой человека, не видя лица. По ногам не поймешь, все в одинаковых джинсах…. Да, какая-то ерунда лезет в голову. Меня уж точно убивать не за что. Хотя, как посмотреть. Шатров говорил, что готов был меня убить за дурацкую статью в газете. Может, еще кому-нибудь я также насолила? Нет, что-то меня не в ту степь занесло, надо рассуждать логически, отбросив эмоции.

Девушке тяжело было вспоминать то ужасное утро, но она заставила себя собраться, чтобы в деталях припомнить все мелочи, которые раньше хотелось поскорее забыть. Как ни старалась Вика избавиться от мысли, что убийца охотился за ней, а вовсе не за Сергеем, ее периодически терзала эта дурацкая идея.

– Так, рассуждаем логически: женщина, которая забрала компьютеры и телефоны, скорее всего, и есть та самая Аллочка. А соседка Антонина Валерьевна видела, как мама разговаривала с Аллочкой, возможно, мама выдала ей местонахождение «мужа». Таким образом, Аллочка, попала на дачу. Не исключено, конечно, что она сама убила Серегу, а отпирается, пока нет точных улик, чтобы к сроку за шпионаж не прибавился срок за убийство. Но, возможно, если она не врет, Сергей, и правда, был уже мертв. А в этом случае, он не мог сказать, что собрался с повинной в ФСБ. Выходит, при таком раскладе у Аллочки не было смысла его убивать, как предположил Игорь.

– Тогда моя версия, что Серегу убили по ошибке, еще живет. Потом еще в эту версию хорошо вписывается история с поврежденным тормозным шлангом в моей «Тойоте». Правда, возникает вопрос, зачем повреждать шланг, если меня собрались убить? Не поеду же я мертвая на машине? Но, с другой стороны, шланг все же не удалось перерезать, значит, преступника спугнули. Вот ему и пришлось для верности работать кочергой. Но, так ли было на самом деле?

Вика задумалась и поняла, что зря придиралась к майору Смехову за фонтанирование версиями. Только, когда сама попыталась примерить на себя роль сыщика, сразу поняла, что работа у следователей очень непростая. Кстати, на неделе, когда Вика заезжала к следователю за видеорегистратором (с его помощью нашли порезавшего шины злоумышленника). Вика вспомнила странные вопросы майора:

Виктория Юрьевна, незадолго до событий на даче обращалась ли вы к автомеханику за помощью?

– Не припомню, а в чем дело?

– Видеорегистратор запечатлел мужчину в комбинезоне автомеханика, копающегося в вашей «Тойоте».

– Возможно, Орлов приглашал мастера что-то исправить. Раньше он занимался проблемами с моей машиной.

– А теперь, как я понял, Шатров принял эстафету от Орлова.

На это ехидное замечание сыщика девушка решила не отвечать. Тогда она благополучно забыла про дурацкую ремарку Смехова. А теперь пришло в голову предположение, что именно «псевдомастер» и хотел перерезать тормозной шланг. Почему же не осуществил свое намерение? Возможно, кто-то помешал ему.

– Хорошо бы для верности узнать у Виталия, приглашал ли он мастера? Но уж очень не хочется теребить брошенного мужчину, пока не прошла обида.

Опять мысли девушки, как магнитом, притянуло к тому дню, когда она приехала в дачный поселок:

– Кто же этот таинственный преступник, который задумал убийство? Получается, из-за того, что я оставила все двери открытыми, а Сережа был в научном трансе, у нас на даче в ту ночь было очень много посетителей. И только один из них убийца. Вопрос: почему он убивал, не разглядев как следует жертву? Значит, он был уверен, что в доме находится только тот, кого он приговорил. На вешалке в коридоре болталось одинокое белое пальто. Может, убийца именно поэтому решил, что я одна нахожусь на даче. Неужели киллеры такие болваны?

Вика весь вечер ломала голову, кому она перешла дорогу, да так, что ее захотелось прикончить. И в результате пришла к оптимистичному выводу: она точно не подходит на роль жертвы. Здесь действительно, как говорит майор Смехов, очень странное убийство. Молодой сыщик был прав, присвоив убийству эпитет «странное», который так не понравился поначалу девушке. Окончательно успокоившись, поняв, что следователя из нее не получилось, Вика приняла ванну и отправилась в постель.

У мамы – большой любительницы детективов в коридоре был целый стеллаж книг этого жанра. По пути в спальню Вика порылась в маминых книгах, но поскольку не знала, что ее заинтересует, наугад вытащила томик неизвестного ей автора. Уже в постели она прочитала название детектива – «Странное убийство».

– Интересные совпадения! Для полной «картины маслом» не хватает, чтобы это убийство произошло еще в дачном поселке – пробормотала девушка.

Вика не любила детективы, вернее, правильнее было сказать, она их просто не читала. Когда-то в школе прочитала только Конан Дойля и Эдгара По, а также несколько книжек Агаты Кристи. О современных же детективах вообще не имела представления, хотя была девушкой начитанной. Она считала этот род литературы второсортным, предпочитая классику и сложные психологические сюжеты модных известных современных авторов. Алина часто спорила с подругой, доказывая, что в детективах Рекса Стаута есть и логика, и психология, и философия, которые так любит Вика. Но, доводы подруги не действовали на нее. Однако, мамину любовь к детективам Вика уважала, при случае покупала ей новинки, которые расхваливали Алина и коллеги по работе. Сейчас Вика с грустью вспоминала, как обрадовалась мама, когда на день рождения дочь подарила ей огромную подборку детективов Рекса Стаута.

– Ладно, почитаю на сон грядущий, надеюсь, «Странное убийство» выполнит роль снотворного.

Как ни странно, начало детектива увлекло девушку, она не могла оторваться. Вика дочитала до места, когда преступник, подбирая ключи, пытается проникнуть в квартиру, где от него прячется девушка. Ей показалось, что она реально слышит звуки, сопровождающие действие злоумышленника.

– Что за чертовщина! Неужели автор так образно описывает, что мне мерещится, будто я слышу, как проворачиваются ключи в замочной скважине. Ничего себе сила слова, а мне показалось, что слог довольно корявый! Может, я уже психопаткой стала?

Вика захлопнула книгу, но, как ни странно, звуки из прихожей не прекращались, а только усиливались. Стало очевидно, в квартиру ломится преступник. В первые секунды девушку охватил ужас, но она быстро смогла взять себя в руки, понимая, что сейчас ее может спасти только мгновенная реакция и надежда на чудо, которое поможет ей спрятаться.

Ужас ситуации заключался в том, что злоумышленник ломился в квартиру именно после того, как Вика весь вечер ломала голову над вопросом: «А не ее ли хотели убить вместо Сережи?». Поэтому варианты: пьяный случайно перепутал дверь своей квартиры или ломятся воры, мозг девушки сразу отмел, как неактуальные. В висок тупо стучал один единственный вариант – убийца решил исправить оплошность, допущенную на даче, когда он не глядя прикончил Сергея.

Вика моментально сообразила: мамина сложная система дверных замков и запоров (над которой девушка всегда подтрунивала) дает ей небольшой люфт по времени, чтобы спрятаться. Она быстро осмотрелась, и как только взгляд упал на шкаф-купе с зеркальными дверцами, в мозгу моментально созрело решение.

Дело в том, что мамина квартира располагалась в доме сталинской постройки с очень большими комнатами, которые надо было или чем-то захламлять иначе они выглядели очень неуютно, как в гостинице. Мама у Вики была большая выдумщица, поэтому у нее созрел творческий план – в дочкиной комнате сделать настоящую гардеробную. Маме казалось, что, два огромных окна для такой комнаты, тем более одно с балконной дверью (квартира была угловая) будут создавать сквозняк (тогда еще пластиковые окна были большой редкостью). Этот план решал сразу две проблемы: во-первых, уменьшал свободное пространство комнаты, а во-вторых, спасал от сквозняков. Задняя стенка гардеробной закрывала балконную дверь, а фасад был сделан из зеркальных дверец-купе. На самом деле мамина конструкция всех восхищала, никто и не подозревал, что в шкафу имеется потайная дверь с выходом на балкон. Когда же окна меняли на современные пластиковые, мама настояла, чтобы балконная дверь осталась, как есть в первозданном варианте – со всеми щеколдами и деревянными рамами.

Вика быстро одела махровый халат, взяла телефон, и уже по пути в шкафу прихватила первый попавшийся под руку свитер, а также удалось нашарить шерстяные носки. И вот уже Вика перед балконной дверью. В голове девушки молнией мелькнула мысль:

– Наверно, тоже чувствовал Буратино, когда обнаружил волшебную дверь за картиной очага папы Карло.

Однако, радость была недолгой – к ее ужасу, дверь не открывалась. Видимо, в таких ситуациях мозг работает на пределе возможностей, он подсказал: надо искать запор внизу двери. Нащупав, наконец, щеколду, девушка оказалась на балконе, тихонько прикрыв заветную дверь. Холодный апрельский ветер сразу начал задувать в уши. Стало понятно: надо срочно действовать, иначе не от убийцы, так от холода можно концы отдать. Вика взяла телефон, в нерешительности раздумывая, кому звонить – полиции, подругам, Виталию? Но, по чисто женской логике, набрала номер Артема.

– Почему я звоню Шатрову? Наверно, потому что он меня спасал последнее время. Но он не давал о себе знать целую неделю, вот и не отвечает….

Вика уже было собралась завершить звонок, когда услышала знакомый голос:

– Алло, Виктория! Привет! Ты так поздно, что-нибудь случилось?

– Да, Артем, мне срочно нужна помощь. Ты далеко, наверно, на даче?

– Нет, я только прилетел из Новосибирска, сейчас на машине еду в московскую квартиру. Виктория, не тяни, говори срочно, в чем дело? Ты где? Я сразу приеду, если нужна помощь.

Вика постаралась покороче рассказать, что с ней происходит. Зубы стучали то ли от нервного напряжения, то ли от холода.

– Все, Виктория, еду, я тут, к счастью, не очень далеко оказался.

Где-то через полчаса, раздался звонок мобильника:

– Виктория я под дверью подъезда, консьержка не пускает. Скидываю ее номер телефона, если ты не знаешь.

Через несколько минут Артем уже открывал дверь балкона. Замерзшая, перепуганная Вика обмякла в его крепких объятиях.

– Все, все кончено, успокойся, пожалуйста, не дрожи так, а то я начну вместе с тобой трястись – Артем пытался шуткой привести в чувство ничего не понимающую девушку.

Наконец у Вики прорезался голос.

– Артем, как ты вошел, где преступник?

– Дверь квартиры была открыта. Взломщик – в прихожей, по-моему, тоже в полуобморочном состоянии. Не понял, он вроде больной – говорит, испугался твоего белого пальто. Ну, и преступники нынче пошли, от вида пальто в ступор впадают!

Вика оживилась, оказывается, она правильно вычислила ход событий того ужасного вечера, про себя прикинув:

– Киллер, когда первый раз хотел меня убить, пальто тоже одиноко висело на даче, он его воспринял, как символ неудачи. Тогда он прибил вместо меня бедного Сережу, думая, что я лежу в кресле, укрывшись с головой курткой.

Артем, еще не совсем понимая ситуацию, успокаивал девушку:

– Сто пудов, не тянет он преступника, может, случайно ошибся квартирой? Пойдем сами его спросим, если он уже пришел в себя.

Картина, что предстала перед ними в прихожей сразу разрушила четкую схему, выстроенную Викой, по которой должен был действовать преступник.

На полу как раз напротив вешалки с белым пальто сидел элегантно одетый мужчина. Возможно, в других обстоятельствах было бы справедливо назвать красивой холеную внешность пришельца. Но, о красоте мужчины на полу, с безумно бегающим взглядом, то и дело озирающимся на пальто, говорить весьма нелепо. К тому же взломщик выглядел жалким и совсем не опасным.

Вика почувствовала, что страх совсем отпустил ее, теперь ей хотелось помочь незваному гостю, которого она так испугалась.

– Скажите, пожалуйста, зачем вы проникли в квартиру?

– Виктория, по-моему, будет разумнее сначала раздеться гостю, встать с пола, пройти в ванную, помыть руки. Потом мы втроем сядем в кухне, попьем горячего чаю, и тогда он нам расскажет, зачем пришел.

Артем подал руку мужчине, тот ухватился за нее, как утопающий – за спасительную соломинку, и слегка пошатываясь встал. Шатров проводил гостя в ванную. Время, пока мужчина был под контролем Артема, девушка использовала, чтобы быстро напялить на себя джинсы и любимый свитер, который был ей очень к лицу. Не забыла заглянуть в зеркало.

– Давно же со мной такого не было, ужас, как хочется понравиться Артему. Удивительно, как он быстро сориентировался в возникшей ситуации, понял, что мужика сначала надо в чувство привести.

Пока мужчины возились в ванной, хозяйка бросилась в кухню заваривать чай. Пирожные и конфеты были съедены днем, но на счастье, Вика запаслась пиццей, которую сама не любила, но, как чувствовала, что будут гости. Все было готово, а мужчины все не выходили из ванной.

Не руки же они моют так долго? Как бы ночной гость богу душу не отдал, с него станет, уж очень вид у него плохой, какой-то….

Не успела Вика завершить свою мысль, как услышала, что дверь ванной открывается. Девушка чуть рот не раскрыла от удивления. На пороге кухни стоял статный красавец, которого Артем пропустил чуть вперед перед собой. У нее в голове моментально всплыла ассоциация из школьного детства:

– В ботанике такое называется метаморфоза – гусеница превращается в прекрасную бабочку. Я в школе никак не могла понять, как у противной зеленой гусеницы вырастают воздушные крылышки, и чудесная бабочка вдруг начинает порхать над цветочками. Приходилось утверждения учителя принимать на веру без наглядного эксперимента. А сегодня я воочию увидела метаморфозу. Олег буквально у меня на глазах совершил этот фокус – перешел из одного жизненного цикла в другой.

– Вика знакомься, перед тобой сын нашего соседа по даче – Садовников Олег Юрьевич.

– Ничего себе поворот! Интересно, как Артему удалось так быстро превратить валяющуюся на полу рухлядь в статного красавца?

Олег действительно полностью оправился и совершенно внятно поведал следующую фантастическую историю:

В тот роковой день, когда Вика сбежала на дачу, Олег на самом деле случайно оказался рядом с домом Светланы Михайловны. Он был в курсе многолетних отношений отца и даже знаком со Светланой Михайловной. Как показалось Вике, сын не только не осуждал отца, но и пониманием относился к его связи. Олег рассказал, что мама Вики направлялась в аптеку, которая была расположена через улицу напротив ее дома. Светлана Михайловна разговаривала с молодой женщиной, именно в этот момент их заметил Олег из окна автомобиля. Он остановился и спросил, не надо ли помочь, зная, что отец еще не вернулся из командировки. Светлана Михайловна обрадовалась, увидев, что Олег на машине, и попросила его привезти ей кошку из квартиры дочери, которой вздумалось пожить на даче. Олег, естественно, согласился, для этого они поднялись в квартиру Светланы Михайловны. Там она написала адрес дочери, дала ключи от ее квартиры, а также зачем-то еще уговорила добровольного помощника взять, на всякий случай, ключи и от своей квартиры. Это на случай, если Олег приедет с кошкой, а Светланы Михайловны не будет дома, типа, не бегать же с кошкой туда-сюда. Тогда Олег не мог представить в какой кошмар для него выльется пустяковая на первый взгляд просьба.

На этом месте Вика прервала рассказчика, видя, что он начал нервничать, и настояла на небольшом антракте, предложив перекусить и выпить горячего чая. Когда мужчины расправились с незамысловатым перекусом, Олег продолжил:

Приключения Олега начались, когда он оказался в Викиной квартире. Ему казалось, что он перевернул весь дом, но кошки так и не нашел. Уж как ни звал «кис-кис», кошка ни откликалась. Заглядывал всюду, куда животное могло спрятаться, бесполезно – все усилия были тщетны. Так ни солоно хлебавши, огорченный тем, что не справился с простеньким поручением, покинул Викину квартиру.

Но, поскольку Олег возвращался без кошки, решил заехать по своим делам, которые у него были намечены ранее. К дому Светланы Михайловны подрулил уже вечером с целью вернуть ключи. Позвонил в домофон, Светлана Михайловна не отзывалась. Пользоваться домофонным магнитным ключом, который болтался на связке, было неловко, поскольку ключи ему дали для заселения кошки. Бедолага некоторое время, в нерешительности ломая голову, топтался у подъезда. По-видимому, он выглядел подозрительно, потому что жилец, открывающий парадную дверь, спросил с недоверием:

– А, вы к кому?

Узнав, что нужна Светлана Михайловна из 45 квартиры, жилец огорошил его:

– Светлану Михайловну на «Скорой помощи» совсем недавно увезли в больницу.

– Я не знал, что мне делать с двумя связками чужих ключей, они жгли мне руки. Поскольку Светлана Михайловна подробно объяснила, что ее дочь уехала на дачу, я решил отвезти ключи дочери, невзирая на позднее время. На даче я бывал не так уж часто, но в принципе помнил, как туда ехать. Когда я подъехал к дачному дому, где обычно мы с отцом и Светланой Михайловной встречались на майские праздники, жарили шашлык, там была кромешная тьма. Я зачем-то несколько раз прошелся вдоль ограды отцовской дачи, надеясь, хоть в каких-то окнах увидеть свет. Мимо меня прошел выгуливавший собаку дачник, он в темноте меня принял, по-видимому, за соседа, поздоровался со мной. Я ответил ему на приветствие, от этого занервничал еще больше.

– Решил было уезжать восвояси, но тут заметил, что в маленьком домике рядом светятся буквально все окна. Я вспомнил, как Светлана Михайловна несколько раз рассказывала мне про это несовременное строение. Она говорила, что маленький домик ей так дорог, поскольку дачная жизнь началась именно с него. И, в связи с поездкой дочери на дачу, она почему-то тоже твердила мне именно про свою крошечную дачку. При случайной встрече на улице ностальгические воспоминания про старый дачный домик показались мне не очень уместными, тогда я так и не понял, к чему она клонит. Но, увидев свет в окошках домика догадался, что Светлана Михайловна пыталась мне объяснить странную привязанность своей дочери тоже к этому убогому домику.

Вика с любопытством слушала те места, где Олег рассказывал, что мама делала до того, как попала в больницу. Конечно, девушке резануло слух определение старой дачи, как «убогая», но сейчас спорить о терминологии и вкусах было совсем уж неуместно. Неожиданно рассказчик замолчал. Вика испугалась, как бы Олег опять не выпал в осадок от воспоминаний. Но заминка, видимо, была связана с тем, что теперь речь пойдет именно о ней – девушке, которая сейчас сидит напротив. Бросив смущенный взгляд на Вику, визави продолжил:

– В результате размышлений, я пришел к выводу: возможно, дочь решила пожить именно в маленьком домике. Я с Викторией был незнаком, но все же рискнул поздним вечером заглянуть к ней – по-прежнему, не давали мне покоя чужие ключи. Подошел к воротам, позвонил, никто не ответил, но случайно тронув калитку, дверца неожиданно открылась. Я вошел, та же история повторилась и с дверями дома, они тоже оказались открытыми. Обычно в такой поздний час я не имею привычки ходить в гости, но тут, не знаю, что нашло – рискнул зайти в незнакомый дом.

И в коридоре, и в комнате на первом этаже горел свет, по этому признаку я решил, что дочь Светланы Михайловны еще не спит. В прихожей на вешалке висело то же самое белое пальто, что и сегодня в коридоре. Тогда я сначала обрадовался, подал голос, надеясь на отклик, но в доме стояла мертвая тишина. Я зашел в комнату и увидел, как мне показалось, задремавшего человека, накрывшегося с головой курткой. Мне стало понятно, почему никто не отзывался – просто девушка уснула. Решил разбудить ее, нельзя же держать все двери открытыми в наше время, так любой преступник может воспользоваться ситуацией. Стал окликать ее, тишина в ответ, тогда я откинул с ее лица куртку. Оказалось, что там лежит мужчина весь в крови с разбитой головой.

Олег опять замолчал. Виктория и Артем не торопили его, понимая, что он пережил, потому что сами были свидетелями этой жуткой картины. Передохнув, рассказчик продолжил:

– Дело в том, что у меня плохая наследственность, мне надо стараться избегать сильных потрясений, иначе я, как и мама, могу оказаться в психлечебнице. Но, такое впечатление, что злосчастные ключи уже лишили меня разума. У меня появилась навязчивая идея: вернуть чужие ключи во чтобы то ни стало.

У Вики буквально на кончике языка повис вопрос:

– Олег, почему ты их не передал папе?

Однако, девушка благоразумно сдержала себя, не став озвучивать свой вопрос. Существует теория, гласящая, что телепатией обладают и обычные люди в моменты высокого эмоционального напряжения. Видимо, потому Олег моментально ответил ей:

– К отцу я не стал обращаться за помощью, я видел, как он тяжело переживает смерть Светланы Михайловны. В этот момент теребить его мелочными проблемами, нет, я не мог. О том, что произошло на даче, я трусливо никому ничего не говорил. Меня никто не видел (человек с собакой, как я понял, принял меня за соседа по даче), наверно, поэтому ни полиция, ни отец вопросов мне не задавали. Хотя от отца я слышал, что следователь опрашивал всех жителей поселка. Не помню сколько, наверно, недели две я приходил в себя от истории с трупом.

Олег опять сделал небольшую передышку от нахлынувших воспоминания. Виктория и Артем терпеливо ждали, наконец последовало продолжение:

– Но, удивительное дело, как только успокоился, опять возникла потребность избавиться от чужих ключей. Я был уверен, что Виктория живет в своей квартире, в которой я безуспешно искал кошку. Именно поэтому я сделал вторую попытку вернуть ключи. На этот раз решил сам проникнуть в пустующую (как я считал) после смерти квартиру Светланы Михайловны, оставить обе связки там, в прихожей, захлопнув дверь.

Олег опять замолчал, видимо, вспоминая ужас ситуации, который пережил. Но, понимая, что слушатели ждут развязки, продолжил:

– Вроде простое дело, ключи от дома Светланы Михайловны у меня есть, однако, не мог представить, какие кошмарные испытания ждут меня впереди. Сначала, вроде все шло гладко – я без колебаний открыл парадную дверь магнитным ключом. Правда, уже начал дрожать, пробегая пулей мимо консьержки. Я так и не придумал, что отвечу, если консьержка задаст мне вопрос. На этом этапе, которого я больше всего боялся, к счастью, пронесло – вопросов не было. Но, там, где я не ждал препятствий, они возникли в полный рост.

– Если вашу квартиру, Виктория, я открыл без всяких проблем. То здесь оказалась куча запоров, которые, как оказалось, открываются с ужасным скрежетом. Прошла целая вечность прежде, чем я успешно смог проникнуть в квартиру. Казалось, дело сделано, бросай ключи в прихожей, захлопывай дверь – и ты свободен. Но, не тут-то было, в коридоре на вешалке я опять увидел то же самое роковое белое пальто, что и на даче. Наверно, в моем больном мозгу белое пальто неразрывно ассоциировалось с трупом, потому что ноги у меня подкосились, и я уже не мог двигаться. Сколько я находился в таком невменяемом состоянии, я не знаю. Потом появились вы, Артем Михайлович.

– Просто Артем, никаких отчеств, чай, мы не на светском рауте.

– Артем Михайлович, я вам так благодарен, вы меня вернули к жизни.

Складывалось впечатление, что Олег пропустил мимо ушей фразу про «отчество». На всякий случай, Артем не стал настаивать, боясь сбить парня с основной темы.

– Не придумывайте, Олег. Вы сами прекрасно справились со своим то ли эмоциональным, то ли нервным срывом, я, честно, в этих материях плохо разбираюсь.

– Нет, не спорьте, Артем Михайлович, вам удалось внушить мне каким-то чудесным образом, что у всех людей бывают такие срывы в стрессовых ситуациях. Матушка с детства предостерегала меня, я бы даже сказал, запугала тем, что у меня плохая генетика, и стрессовые ситуации для моего мозга губительны. Я не очень верил ей, пока матушка сама не оказалась в психдиспансере. С тех пор я панически боюсь нервного срыва, и уже, наверно, от этого стал психом. После первого потрясения на даче я смог оправиться, и у меня даже закрались сомнения, в моей плохой генетике. Но, когда, я увидел тоже самое пальто в прихожей, понял, что я действительно свихнулся, и пальто преследует меня.

– Олег, извини, перебью твою пламенную речь про сумасшествие, у меня возник вопрос:

– Почему твоя мама решила заклеймить твою генетику? На основании чего она пришла к такому выводу? У тебя брали анализы, то есть исследовали твою генетику?

– Артем Михайлович, я был еще мелкий, по-моему, школьник начальных классов, когда маму забрали в клинику. Но в моей памяти точно не отложилось, чтобы мы с мамой ходили сдавать какие-то анализы.

– А что тебе говорил отец про твою генетику?

– Он объяснял мне, что мама болеет, поэтому ей в голову приходят разные фантазии, не имеющие под собой основания. Но уже хорошо то, что в таком раннем возрасте мама познакомила меня с вопросами наследственности. Хорошо помню его фразу:

– Наверно, вырастешь, будешь генетиком.

– И как, отец был прав? Ты стал генетиком?

– Нет, я стал художником.

– Олег, я – конечно, не врач – психиатр, но точно могу тебе сказать, как ни примеряйся, на психа ты не тянешь. Первый признак, что ты – совершенно нормальный это – тот факт, что ты сам себя считаешь ненормальным. Ни один больной на голову не признается в том, что он – псих, наоборот, будет всем доказывать, какой он умный, а все вокруг психи. Просто на тебя повлияло стечение двух обстоятельств. Первое, тебя запугала в детстве мама, а добило тебя второе обстоятельство, когда ее поместили в лечебницу. Ты ее навещаешь?

– Да, но она меня не узнает, она живет в своем, неведомом нам мире.

Вика с восхищением слушала, как Артем беседует с Олегом.

– Надо же, как настоящий психолог, смог успокоить, раскрыть испуганного человека. Теперь Олег прямо-таки с обожанием на него смотрит, как на гуру, внимая каждому слову. Мне, кажется, и я начинаю влюбляться в Шатрова. А, может, я в него влюбилась еще тогда, когда он организовал ритуал брудершафта? Наверно, это такой психологический трюк ловеласа, чтобы заманить меня в свои сети. Но, нет, я сама предложила перейти на «ты», а он просто развил мою идею. Если честно, так хочется опять повторить этот дурацкий ритуал! Кстати, он к Олегу теперь тоже обращается на «ты», у него произошло само-собой, очень естественно. Скорей бы наш оживший красавец отправился восвояси, мне так хочется, наконец, остаться наедине с Шатровым. Уже поздно, что, если, предложить Артему остаться у меня на ночь? Стыдно себе признаться (со мной такое впервые) – я мечтаю оказаться с ним в постели. Господи, не знала, что доживу до этого, сама мечтаю о мужике! Интересно, кажется, Олег по кругу пошел третий раз пересказывать свою историю. Мы же уже слышали все.

Артем и здесь просек, что девушка устала от разговорившегося гостя. Он как-то очень вежливо вставил в разговор, что Виктории надо отдыхать, у нее сегодня был трудный вечер. Вике казалось, скажи она это сама Олегу, гость бы просто не понял, а когда услышал намек от Артема, тут же воспринял, как команду, моментально вскочил и начал прощаться.

Когда проводили Олега, в голове девушки отчаянно метались шальные мысли:

– Как бы предложить спасителю остаться на ночь?

Но и здесь Артем проявил себя, как инженер человеческих душ, выручив Вику:

– Виктория, сегодня моя очередь ночевать у тебя в кресле-качалке, понимаешь, я ….

Вика не дала договорить:

– Никакого кресла-качалки, только в моей постели.

Девушка вплотную подошла к Артему, запрокинула голову и приоткрыла горящие губы. Страстный поцелуй окончательно раскалил обоих, был прерван только потому, что тела требовали продолжения.

– Вика, я с самолета, забегу в ванную, приму душ, жди меня в кровати, распусти, пожалуйста, волосы.

Вика послушно было легла в постель, но сегодня с ней творилось что-то невообразимое, ее так и подмывало пойти в ванную к Артему. Раньше она считала совместный прием душа чем-то пошлым, а сегодня ее, как магнитом тянуло в ванную. В конце концов, кончив с собой бороться, мужественно решила:

– Должна же я проверить, вдруг Артем не нашел гель для душа, полотенце или новую зубную щетку?

На Вике из одежды была только копна золотых волос, спадающих на плечи, в таком виде она проникла в ванную. Артем уже выключил душ и вытирался полотенцем. Увидев Вику, он на секунду зажмурился:

– Неужели от захлестывающего желания мне мерещится девушка-фантом из юношеской мечты?

Но тут Артем ощутил телесное прикосновение этой мечты.

Сначала в ванной, потом в постели Вика впервые в 35 лет узнала, что такое настоящий секс. Это, когда нет никакого стеснения, ты совершенно свободна в своих желаниях, чувствуешь каждое движение партнера, помогаешь ему, а он тебе получить полное наслаждение. И все это длится до полного изнеможения.

Первая мысль, которая пришла Вике в голову, когда она вернулась с небес на землю:

– Боже, неужели все это было со мной? Не верю.

– Вика, ты мне что-то сказала, я не расслышал?

– Ну, вот мне ничего и подумать про себя нельзя, Артем, ты все хочешь знать.

– Хочу, вдруг ты про себя ворчишь, чем-то недовольна. Еще хуже, если жалеешь о том, что случилось.

– Жалею, что упустила столько времени, и в первую ночь знакомства уснула в кресле, а не в твоих объятиях. И вообще, Артем, не кокетничай, не напрашивайся на комплименты, банальные слова разрушат хрупкое счастье, которое я испытала.

– Не понял, почему твое счастье хрупкое? Мое совсем не хрупкое.

– Какой ты хочешь эпитет к счастью, может-быть «железное»?

– Нет, «железное» мне не нравится, придумай что-нибудь поинтересней, ты же журналист, мастер слова.

– Можно сказать «полное счастье», но так его можно сглазить, только так скажешь, счастье возьмет, да исчезнет.

– Девочка моя, сегодня ты опять другая, я снова тебя не узнаю. Во время разговора с Олегом я все время мучительно соображал, как сказать тебе, что после балконных посиделок есть только один способ не простудиться – лечь вместе со мной в постель. Я боялся твоей реакции на довольно смелую идею. И вдруг ты сама неожиданно предложила мне спасти тебя от простуды. Вика, а потом ты сотворила со мной просто фантастику, ты превратила секс в сказочное чудо….

– Все, молчи, никаких банальных расшаркиваний. Артем, скажу честно: я сама себя не узнаю. Если хочешь знать правду, к концу твоей беседы с Олегом я тоже думала только об одном, как бы оказаться с тобой в одной койке. Прикинь, я почти не вникала в Одиссею гостя, хотя совсем недавно пряталась от него на балконе. Не знаю, что на меня нашло, раньше такого я за собой не замечала. Но вовсе не уверена, что в следующий раз, если такой подвернется, со мной не произойдет очередная метаморфоза, и я, например, превращусь в синий чулок. Сегодня, скорее всего, мой организм инстинктивно стремился спастись от простуды.

– Вика, в таком случае при следующей встрече, я тебя специально заморожу на балконе, чтобы потом твой организм позволил мне согреть любимую. И еще, я не понимаю, что за постановка вопроса: «если следующий раз подвернется»? У нас теперь каждый день будет следующий раз. Ты что забыла, как мы с тобой в первый день знакомства планировали спасти тебя от нападок майора?

– Хоть убей, не помню!

– Мы решили, что я должен на тебе жениться, чтобы Смехов не считал тебя легкомысленной, потому что ночуешь с первым встречным.

– И почему же мы не поженились?

– Что-то пошло не так, труп обнаружился, затем несчастье с твоей мамой. Не мог же я тревожить тебя в такой момент.

У Вики на языке так и повис вопрос:

– Где тебя носило последнюю неделю? Ни разу не позвонил, наверняка, забыл «любимую» журналистку. Сегодня только узнала, что зачем-то укатил в Новосибирск. Но не дождешься, этих вопросов я тебе из принципа не задам.

Неожиданно Артем, как бы услышав мысли девушки, ответил:

– Вика, я летал в Новосибирск. Позвонил отчим, просил приехать, убедить маму лечь в больницу, сказал, что только меня мама послушает.

– Мама тебя действительно послушала?

– Да, удалось ее уговорить. Хотел в Москву привезти в хорошую клинику, но здесь – облом, мама не согласилась.

Вика сначала прижалась к Артему, затем приподнялась и стала покрывать все могучее тело любовника поцелуями.

– Стой, Вика, сначала возбудила меня, а теперь вырываешься. Так не пойдет.

– Нет, Тема, не сейчас, просто мне ужасно захотелось губами еще раз ощутить тебя. Давай, лучше пойдем на кухню, пошарим чего-нибудь съедобного, ужасно хочется есть. Я сегодня за день съела только коробку конфет. Боюсь, если сейчас не поем, как и ты в день знакомства, закачусь в обморок. А потом, обещаю, сколько твоей душеньке угодно, можешь узнавать меня при близком контакте.

– Чур, я сам приготовлю, если найдутся продукты.

– Пожарь, пожалуйста, яичницу с беконом, как тогда в моей квартире, помнишь? Я с тех пор все время практикуюсь, но у меня так вкусно не получается.

– Вика быстро выскользнула из постели, напялила халат, валяющийся в кресле рядом с кроватью, и полезла в шкаф-купе.

– Вик, действительно не знаешь, что от тебя ждать в следующий момент. Только, сию минуту говорила, мол, не сейчас, а сама полезла на балкон мерзнуть, чтобы я отогревал? Я готов повторить все сначала без экспериментов с замораживанием твоего организма, на сегодня я не допущу больше никаких вылазок на балкон.

– Тема, успокойся – на балкон я не собираюсь. Сейчас надо поискать, что ты оденешь, не твой же парадный костюм напяливать. Кстати, я раньше никогда не видела тебя в такой одежде, в ней ты просто плейбой с обложки модного журнала.

– Вик, я для мамы старался, она признает только такие классические костюмы, причем с галстуком (едва зашел в самолет, сразу стащил удавку).

Артем, вот есть совершенно новый махровый халат (кажется, я его дарила маме), но она так и не раскрыла упаковку. Не знаю, налезет ли халат на тебя, но я всегда покупала, как она любила, на размер больше (да, и мама была женщиной крупной). Вот посмотри, вроде и цвет синий, как раз для мужчины.

– Вика, даже не уговаривай, сегодня я покладистый, на все согласен. Правда, я собирался в трусах с футболкой заняться кулинарией, но твой вариант мне нравится больше.

– Тем, как тебе хорошо, ты мне в халате нравишься даже больше, чем в классическом костюме.

– Вик, не придумывай, признайся честно, одежда здесь ни при чем, тебе нравлюсь я.

– Кошмар, больной, да у вас синдром Нарцисса!

– Ничего подобного, я совершенно здоров, потому что считаю – муж просто обязан нравиться жене.

Вика была в смятении, отпетый противник брака второй раз, наверно, в шутку фактически предлагает стать его женой. Ну и шуточки, а если я всерьез приму эти разговорчики?

– Артем, зачем ты шутишь на тему брака, не боишься, что возьму и соглашусь?

– Во-первых, я не шучу, а во-вторых, я теперь точно знаю, что ты согласишься.

– Не припомню, чтобы я тебе отвечала «да», на твое предложение, которое вообще звучало, как шутка.

Артем подошел к Вике, обнял ее и на ушко прошептал:

– Мы все друг другу сказали в постели. Любимая, неужели тебе надо обязательно, чтобы я, припав на колено, с кольцом в дрожащих руках просил тебя стать моей женой? Конечно, если настаиваешь, могу пасть, как там, на одно колено и ….

– Тема, «береги колено», ты все правильно понял в постели. Только объясни мне, почему та девушка утверждала, что ты противник брака?

– А что можно придумать убедительнее, если ты не хочешь на той девушке жениться?

Ладно, я в душ. Если, что-то не найдешь, спрашивай.

Оставшись одна в ванной, Вика ломала голову над, можно сказать, философскими вопросами:

– Как так получается, что еще вчера совершенно чужой, малознакомый человек сегодня вдруг становится самым родным на свете? Может, так приходит (страшно даже про себя произносить это слово) любовь? Вот с Виталием жила пять лет, а подобных ощущений никогда и в помине не было. Нет, не буду играть с огнем, то есть думать про «любовь». Будем считать, что просто хороший секс меня растревожил. Ой, как вспомню тело Темы, просто мурашки по коже! Что со мной творится, сама не пойму. Не иначе, стала нимфоманкой! Надо себя в руки взять! А в его руках все равно лучше. Кажется, слышу зов из кухни – «кушать подано».

Дверь в кухню была открыта, поэтому изумительные запахи яичницы с беконом чуть не сшибали Вику с ног сразу при выходе из ванной. Но, когда она вошла в кухню, у нее просто в глазах зарябило от несчетного количества яиц на стоящей прямо на столе огромной сковороде.

– Тема, где ты такую большую сковородку откопал?

– Места надо знать. Прошу за стол, бедная моя, оголодавшая девочка!

Сначала Вика, молча поглощала еду, лишь искоса поглядывая на Артема. Только немного утолив зверский аппетит, но с еще набитым ртом еле выговорила:

– Тема, а почему ты почти ничего не ешь, только все время смотришь на меня? Мне кажется, ты в уме считаешь, сколько яиц я проглотила. Я права?

– Нет, не скажу, это – секрет. Вот, когда насытишься, я тебе его открою.

– Тогда я ускорюсь, сгораю от нетерпения, хочу узнать секрет. Все, с яичницей покончено, перехожу на кофе с тостами.

– Вик, не торопись, ради бога, секрет того не стоит.

– Ах, он еще и неприятный, тогда и подавно я должна узнать его. Все я готова, жду раскрытия страшной тайны.

– Есть три вещи, на которые можно смотреть бесконечно – на горящий огонь, на текущую воду и на мою любимую, поглощающую пищу.

– Никакой это не секрет, дурацкая отговорка. Ты что-то от меня хочешь скрыть.

– От тебя, Вик, действительно ничего не утаишь. Просто я ждал, когда ты насытишься, чтобы доесть остатки. Ладно, терпи теперь, пока я расправлюсь с тем, что осталось, а потом тебя ждет серьезный разговор. На дворе уж скоро утро, а я еще ничего не знаю, что предшествовало моему появлению здесь. Я должен понять, почему вдруг ты решила, что к тебе ломится именно убийца, а не пьяница, перепутавший дверь, или воришка на крайний случай?

– А как ты думаешь, разве такое не придет в голову, когда кто-то ломится ночью в твою квартиру?

– Вик, не морочь меня, конечно, у тебя был повод испугаться, но твое поведение подсказывает мне, что ты уже заранее решила, что к тебе рвется убийца.

Пока Артем ел, Вика, очередной раз убедившись в его проницательности, размышляла:

– Интересно, как он догадался, ведь я вела себя адекватно ситуации? Нет, еще немного, и начну обожествлять Артема. Господи, убереги меня от слепой любви, которая делает женщину рабыней чувств. Ну, подумаешь, случайно угадал. Нет, надо быть справедливой – Артем почувствовал, что меня кто-то хочет убить. Значит, и я не напрасно боялась. Придется рассказать ему все о своих страхах и отчего они возникли (я же не истеричка)?

Последний вопрос поставил Вику в затруднительное положение. Трудно судить себя, всегда найдется тысяча уловок, которые и демона превратят в ангела.

– Самое правильное решение – расскажу все Артему, а уж он пусть и решает, на пустом месте возникли мои страхи или нет.

Вика так и сделала, в деталях воспроизведя все, начиная от исповеди ей Сергея, о найденной флешке в подкладке его куртки, до визита к ней однокурсника, который сейчас в ФСБ занимается поиском шпиона. Не забыла рассказать, что ФСБ на нее вышло, обнаружив украденные ноутбуки и телефоны на даче. А также упомянула, что в канву страхов хорошо ложится факт с повреждением тормозного насоса. А потом никак в голове не укладывается, почему преступник убивал, не глядя, кто там лежит под курткой. Возможно, убийца думал, что там находится именно она (еще при встрече Вика заметила, что у нее с Серегой совершенно одинаковые джинсы).

Артем, не перебивая, внимательно слушал довольно длинный список доводов девушки, доказывающих, что убийца охотился именно на нее, но ошибся адресом. Когда Вика кончила излагать, он совершенно спокойно констатировал:

– Вик, во-первых, убийца прекрасно видел, кого он прикончил кочергой, он потом (непонятно зачем, может, чисто из эстетических соображений накинул куртку на лицо твоего одноклассника). Во-вторых, тормозной шланг тебе повредил мастер, которого вызывал «флакон» для мелкого ремонта. Мастер должен был забрать твою машину в автосервис, чтобы поменять тормозной шланг буквально в тот день, когда ты неожиданно съехала от «флакона».

Вика была потрясена:

– Артем, откуда тебе все это известно? Ты специально придумываешь на ходу, чтобы успокоить меня?

– Дорогая, зачем мне жалкие трюки, если я могу привести тебе реальные факты? Во-первых, когда ты была в полном ауте, я внимательно вникал в детали осмотра места преступления приехавшей бригадой оперативников во главе со следователем Смеховым. Поэтому я слышал их разговор насчет накинутой куртки. Они по следам крови на куртке сделали выводы, что ее убийца набросил уже после убийства.

– Ну, а откуда ты узнал про Виталия и детали ремонта?

– Легко, у меня же осталась его визитка. Я позвонил Орлову Виталию Васильевичу и все выяснил. Он, кстати, сам волновался, хотел соединиться с тобой, сообщить, что шланг надо поменять. Но, у тебя были похороны, от Смехова «флакон» узнал, что твоя машина пока не на ходу. Он понял, что можно не «гнать лошадей», дать тебе прийти в себя. В результате я опередил его, позвонил сам.

– Выходит, я, как истеричка, сама нагородила кучу страхов?

– Ничего подобного, ты выстраивала логику очень правильно, но только из известных тебе фактов.

– Тема, ты – настоящий оппортунист, вместо того, чтобы поругать меня за истеричность, оправдываешь.

– Вик, мысль у тебя работала в нужном направлении, я же тоже не просто так звонил «флакону». Думаешь, очень приятно, звонить «бывшему»? Но, он оказался классным мужиком, все понял, никаких упреков.

– Ты так расхваливаешь Виталия, может, хочешь меня обратно сбагрить? Кстати, предлагаю, больше не называть Виталия «флаконом», сейчас это не актуально.

– Согласен с последним предложением. А на первую фразу отвечу так: «Я тебя теперь никому не отдам, даже не надейся». Вика, мы отвлеклись, давай закончим с твоим расследованием. Ты отдала флешку товарищу из ФСБ?

– Нет, я сначала решила ему не отдавать, чтобы не стали допытываться, как, да почему она у меня оказалась. А потом, когда Игорь ушел, я стала искать чертову флешку, но не нашла. Так же, как Сергей посеяла ее, видно, судьба этой флешки – быть потерянной.

В это время в кухню осторожно вошла Фифа.

– Такое впервые, настоящий фокус-покус, Фифа собственной персоной.

– А, что тут удивительное, кошка, как и ее хозяйка, проголодалась, пришла перекусить.

– У меня кошка дикая, она от всех гостей забивается в самый дальний угол, чтобы ее не нашли. Не даром Олег не смог обнаружить Фифу.

– Я за это Фифе очень благодарен, она ускорила наше и так неизбежное воссоединение.

– Удивительно, что она тебя, Тема, совсем не боится.

– Говорят, все кошки очень умные существа, вот и Фифа поняла, что мы теперь единое целое.

– Тем, ты так смело говоришь очень сокровенные вещи. Не боишься сглазить?

– Я теперь ничего не боюсь. Вик, мне кажется, ты замерзла. Срочно требуется сеанс согревания.

– Я извертелась вся, надеясь, что ты заметишь, как меня трясет от холода.

Артем подхватил на руки девушку, и шепча ей что-то на ушко, понес ее в спальню.

Утром, вернее днем (потому что утром парочка только уснула), очнувшись от недолгого сна, Вика обнаружила свою голову на плече Артема. Тихонько, не шевелясь, чтобы не разбудить любимого, искоса взглянула на него и поняла, что Артем лежит с открытыми глазами.

– Доброе утро! Тема, ты чего не спишь?

– Добрый день, дорогая! Я теперь человек семейный, недосуг мне спать, надо решать, как нам лучше свой быт организовать.

– В каком смысле, не догоняю?

– Вик, надо решить, где тебе будет комфортнее жить, чтобы на работу без пробок добираться. Есть три варианта: на даче, у меня в московской квартире или, может быть, тебе уютнее в маминой квартире? Помоги, пожалуйста, где тебе будет лучше, я уже голову сломал. Получается до твоей работы из всех мест приблизительно одинаково далеко и по времени, и по загруженности маршрутов, как ни крути.

– Тема, мне все равно, вернее, лучше всего там, где ты вместо дурацких вопросов будешь меня целовать по утрам.

Через полчаса Вика в полузабытье опять лежала в объятиях любимого.

Раннее утро. Вика уже проснулась – голова, как обычно, на плече Артема. Девушка лежит тихонько, стараясь не шевелиться, чтобы не устраивать, как в лагере, общий подъем чуть свет.

– Надо же, опять воскресенье, мгновенно пролетели две недели семейной жизни. Сегодня очередной переезд, куча дел, будем перебираться на новое место жительства – из московской квартиры Артема, наконец-то, на его дачу.

Вика с улыбкой вспоминала, как Тема в первый же день озаботился вопросом, на какой территории Вике комфортнее вить семейное гнездышко. Поскольку девушка не дала сразу четкого ответа, Артем предложил компромиссный вариант: пожить по неделе на каждой жилплощади, а потом окончательно выбрать место, где будет комфортнее всего обоим. Вика про себя назвала эти пертурбации: «С жиру бесимся». На самом деле, ей было абсолютно все равно, типа, она даже была готова на «рай в шалаше», лишь бы с любимым. Девушка никак не могла взять в толк, почему такая ерунда заботит Артема. Уступила, лишь понимая, что Тема так трактует супружеские обязанности, хотя девушку больше волновал другой аспект супружеских обязанностей. Правда, сейчас она думала иначе:

– Возможно, Тема был прав. Пожив неделю сначала в маминой квартире, потом в квартире Артема, я поняла, вроде везде хорошо, но чувствую, меня тянет в шашлычную зону на дачу. Хотя нет, шашлычная зона тут не причем, там одинокий Филимон скучает, и это взаимно, я тоже по нему тоскую. Тема каждый день мотается кормить Фила, его же не возьмешь с собой в переноске, как Фифу. Меня уже раньше подмывало сказать Теме, что мысленно я уже выбрала дачу. Но, решила, коль муж придумал эту чехарду, потерплю, он должен чувствовать себя главой семьи. Ладно, не буду заморачиваться всякой ерундой, еще посплю. Самое главное, сегодня мне надо обязательно съездить на кладбище к маме, все остальное – мелочи жизни.

Решив все проблемы, Вика опять задремала. Часа через два она подпрыгнула на кровати с криком:

– Тема, срочный подъем! Сегодня же воскресенье, до переезда я собралась съездить к маме на кладбище.

После незамысловатого то ли завтрака, то ли полдника договорились, что каждый поедет по своим делам – Вика навестить маму, а Артем решил ненадолго заглянуть на свою фирму, звонил зам, не могут что-то без шефа решить.

В этот раз Вика сама нашла дорогу к маминому захоронению, не то, что первый раз, когда она одна отправилась на кладбище. Слава богу, тогда, хоть, сообразила номер могилы взять, по нему ей служащий и указал дорогу. Теперь Вика шла уверенно, надеясь на свою хорошую зрительную память. Она уже почти достигла цели, когда увидела на встречном курсе Садовникова Юрия Ильича, собственной персоной. Вот, кого уж точно не хотелось девушке видеть, так это – «гражданина», то бишь маминого друга, а теперь еще и Викиного начальника.

– Как бы прошмыгнуть незамеченной – мелькнуло у Вики, но разве здесь скроешься, когда одна узкая дорожка.

– Здравствуйте, Виктория! Как я рад, что встретил вас.

– Здравствуйте, Юрий Ильич! О какой радости может идти речь (мрачно подумала про себя девушка), наоборот, все приподнятое настроение испортил.

– Виктория, мне надо с вами поговорить, прошу уделить немного времени. Не возражаете, я здесь в сторонке подожду, пока вы с мамой пообщаетесь?

– Строит из себя деликатного, мог бы и на работе завтра поговорить со мной. Нарушает все мои планы, я же сегодня хотела с мамочкой поделиться своим счастьем, рассказать ей, что, наконец, нашла того единственного, о котором мечтала всю жизнь. А этот занудный тип мне все приподнятое настроение испортил. Не буду же я маме сокровенное сообщать, когда рядом «гражданин» бродит (еще подслушает) – ворчала про себя девушка.

Мамин друг как-то очень тонко уловил, что Вика вовсе не в восторге от общения с ним:

– Виктория, я считаю своим долгом передать вам то, что Светочка не успела. На работе нам будет не очень удобно говорить на личные темы.

– Хорошо, сейчас цветы поставлю, порадую маму переменами в своей жизни, тогда и поговорим.

Когда девушка пошла дальше, а Садовников остался ее поджидать, Вика стала нещадно последними словами себя ругать за то, что зачем-то ляпнула «гражданину» про перемены в своей жизни.

– Настоящая дура! Всегда подруги обижались, что из меня подробности личной жизни клещами надо тащить, а тут незнакомому мужику сама все выкладываю. Слава богу, хоть не сказала, от какой радости меня распирает. Да, и он, кажется, не понял, о чем речь, по крайней мере, ничего не спросил. А, действительно, так и хочется позвонить Алине, Машке, сообщить им «благую весть». Да, любовь, точно, мозгов лишает! Ну, вот я, наконец, к маме пришла. Полный порядок, свежие живые цветы. Хоть какой-то толк от «гражданина» имеется.

Где-то через полчаса девушка вернулась к месту, где встретила Садовникова. Он терпеливо ждал. Поскольку стал накрапывать дождик, предложил доехать до кафе, здесь неподалеку на улице Рябиновой. Вике было все равно, лишь бы по скорей отделаться. Правда, «гражданин» зацепил на крючок интерес девушки фразой «Светочка не успела сказать». Но, Вика решила, что «гражданин» передаст от мамы, скорее всего, какое-нибудь наставление, типа того:

– Вика, слушайся Юрия Ильича, он плохого тебе не посоветует. Найдет хорошее место работы, у него большие связи, и так далее…

Кафе, на первый взгляд, показалось девушке обшарпанным, второсортным, сейчас такие редко встретишь. Но заполненность была почти под завязку, официант с трудом нашел им место в темном углу. Скорее всего, такой аншлаг был связан с возможностью распивать спиртные напитки, потому что на каждом столе стоял либо графин с водкой, либо бутылка вина. Несколько столов были сдвинуты вместе, там располагалась большая компания людей, одетых в черное, наверно, поминали кого-то тоже «по-черному», стол ломился от графинов и бутылок.

Несмотря на то, что поминки были в противоположном конце довольно большого помещения, громкие голоса поминающих поначалу заглушали тихий голос Садовникова. Вика не сильно расстраивалась, что плохо слышит его речь, потому что он начал, как она и предполагала, с маминых наставлений. Сначала визави зачем-то попросил у Вики разрешения для простоты обращаться к ней на «ты». Девушка не возражала.

– Понимаешь, Виктория, мама очень боялась, что ты повторишь ее судьбу. Именно поэтому она незадолго до смерти решила серьезно с тобой поговорить, чтобы предостеречь тебя от ошибок, которые сама совершила.

Поначалу первые фразы визави девушка слушала невнимательно, она еле различала его слова в гаме, стоящем в кафе, особенно не прислушиваясь. Все, как она и ожидала, сводилось к нотациям, которые «гражданин», видно, в память о своей подруге решил прочитать ее дочери. Но потом Вика услышала нечто новое:

– Начну с нашей истории, которую Света не успела тебе поведать, чтобы ты не повторяла ее ошибок. В самом начале наших отношений Светлана категорически отвергала мое предложение пожениться, и жить нормальной семьей. Она мне рассказывала, что твой Виталий тоже, хотел развестись и предлагал тебе, выйти за него замуж. Он жаловался Свете, что ты категорически отказываешь ему, умолял ее повлиять на тебя.

С этого места Вике совершенно перестал мешать окружающий шум, она прекрасно стала слышать собеседника. Ей стало казаться, что он просто кричит, забивая слова в нее, как гвозди. Девушка была в потрясении, оказывается, мама была прекрасно осведомлена о планах Виталия, а Вика, как дура, делала из этого секрет.

– Нет, я все-таки ничего про свою маму не знала. Неужели я такая бессердечная, жила только своими интересами. Даже сын «гражданина» был в курсе отношений мамы и Садовникова. А, самая интересная новость – Садовников, тоже предлагал маме стать женой.

Эти мысли вихрем пронеслись в голове девушки, наконец, она не вытерпела (ей захотелось побольнее уколоть собеседника) и спросила:

– Я Виталию отказывала потому, что не хотела оставлять детей без отца. А почему вам отказала мама? У вас, наверно, тоже уже был ребенок, или вы от мамы скрывали сей факт?

– Здесь все намного сложнее – замялся «гражданин».

Но Вика решила не церемониться, коли он полез в дебри семейных отношений сам, поэтому пригвоздила собеседника вопросом:

– У вас уже был сын?

Сначала Садовников опять замялся, потом тряхнув головой, будто, принял решение говорить правду, выдал следующее:

– Формально я был женат на женщине с ребенком не от меня, и это был чисто фиктивный брак по договоренности. Я его заключил, когда еще не был знаком со Светланой. Разве я мог предполагать, что буквально через несколько недель встречусь с любовью всей своей жизни.

– Не понимаю. Как это фиктивный брак по договоренности? О таком я только в книжках читала.

– Попытаюсь объяснить. Я был молод, после окончания фармакологического факультета медицинского вуза, меня пригласил работать сосед в свою, недавно открытую фирму по производству лекарств. Тогда частная фармакология только зарождалась, очень трудно было получить лицензию даже на самые простые дженерики. Но, сосед Фридман Марк Соломонович обладал большими деньгами и обширными связями. Учитывая его пробивные способности, а также некоторые мои знания, полученные в вузе, у нас образовалась отличная команда. Дело быстро раскрутилось, пошло, как по маслу, фирма стала получать заметную прибыль, мы постоянно расширяли штат. Вскоре Марк Соломонович сделал меня своим заместителем.

Садовников замолчал, выпил минеральной воды, которую себе заказал, Виктория тоже воспользовалась моментом и пригубила остывший, почти несъедобный капучино. Вика уже не слышала и не видела ничего вокруг, она внимала каждому слову собеседника. С нетерпением ждала развития сюжета. Наконец, визави продолжил:

– Как-то сосед пригласил меня к себе домой на чай. Такое было впервые, я очень удивился. Вот тогда он мне сделал предложение, от которого я не смог отказаться. С тех пор всю жизнь я проклинаю себя за то, что пошел на «сделку с дьяволом». Марк Соломонович сообщил мне, что его дочь психически больна, у нее сложное генетическое заболевание. Я удивился, зачем он мне это рассказывает, об этом на фирме и так все знали. Но Фридман продолжал настойчиво просвещать меня о состоянии здоровья дочери. Он говорил, что дочь Ида, как правило, совершенно нормальна, но изредка с ней случаются приступы, когда она становится невменяемой. Эта наследственность у нее по женской линии. И как бы между делом Фридман обмолвился, что совсем недавно его жена скончалась в психдиспансере. Я, конечно, посочувствовал ему, но по-прежнему никак не мог взять в толк, зачем мне знать интимные подробности чужой семейной жизни. Однако, Марк Соломонович упрямо гнул свою линию, раскрыв мне страшную тайну: несколько месяцев назад у дочери случился очередной приступ с большими последствиями. Поскольку Ида в момент приступа становилась неуправляемой, приставленная к ней женщина не уследила за подопечной. Дочь связалась с какими-то бомжами, они ее ограбили и изнасиловали. Теперь Ида беременна, о чем отец узнал уже на большом сроке.

Садовников выпил еще минералки и продолжил:

– Дальше Марк Соломонович без всяких предисловий предложил мне половину акций компании, если я чисто формально оформлю с его дочерью брак. В случае согласия с моей стороны мы заключим нотариально оформленный договор. В нем будет прописано, что через год после родов, я буду совершенно свободен, могу сразу подавать на развод. Я резонно спросил Марка Соломоновича, зачем такой странный полуторагодовой брак, если все в курсе, что ребенок не от меня? Он мне ответил так:

– Потом после развода Ида с ребенком поедет в Израиль, у меня договоренность с моим другом. Он пристроит ее в ортодоксальную еврейскую семью, там друг нашел нового кандидата в мужья Иды (честно, не помню, что за проблема у израильского кандидата – то ли он бесплоден, то ли импотент).

– А, зачем было мудрить с фиктивным браком, если можно сразу Иде полететь в Израиль навстречу своему счастью? – удивилась Вика.

– Я тоже задал Марку Соломоновичу похожий вопрос. Ответ был таков:

– У Иды большой живот уже виден невооруженным взглядом.

Я еще спросил тогда Фридмана:

– Так они же все равно готовы принять чужого ребенка?

Марк Соломонович объяснил, почему необходим брак:

– Одно дело – нагуляла, а другое – родила в браке, а с мужем не сошлись характерами.

– Ерунда какая-то, темнота, как в средневековье. Почему тип из Израиля, которому нужен ребенок, не мог воспользоваться методом ЭКО? – не выдержала Вика.

– Тогда еще этих методов и в помине не было. Как сейчас относятся к ЭКО ортодоксальные евреи, я не знаю. Вика, мы отвлеклись, слушай дальше. Я был молод, мне казалось, что полтора года пролетят быстро, поэтому согласился. Разве я мог предполагать, что самое ближайшее время встречу свою настоящую любовь.

– Вы имеете в виду мою маму?

– Да, странный вопрос, неужели ты еще не поняла? Если тебе интересно, расскажу, как мы со Светочкой познакомились. Как сейчас помню, в один из весенних дней мы случайно сели с ней в один трамвай на Бауманской. Не знаю поверишь или нет, но нас сразу, как магнитом притянуло друг к другу. Я прозевал свою остановку, поехал с ней дальше. Потом ждал, пока Света выполнит свое практическое задание, которое ей дали в университете. Свете надо было взять и записать интервью у заводского новатора. С тех пор мы фактически не расставались.

– А у мамы уже была я, когда вы ее встретили?

– Ах, вот ты о чем. Нет, тебя не было. Бессмысленно скрывать, я пойму твое негодование из-за слишком позднего признания. Виктория, ты – плод нашей любви со Светой. Твоя мама сама хотела все рассказать, объяснить, почему не сделала этого раньше, но не успела.

Виктория не могла понять, зачем Садовников сочиняет дешевую небылицу? Странная новость «гражданина» была шита белыми нитками, поэтому она вовсе не шокировала сознание Вики. Мозг девушки просто отверг глупую придумку.

– Нет, я не верю.

– Виктория, сама посуди, зачем мне говорить неправду? Могу сдать тесты на отцовство, если тебе требуются доказательства.

– А почему же вы не признались мне в этом раньше, когда еще жива была мама, и она могла подтвердить ваши слова?

– Света не разрешала мне, она сама хотела тебе все рассказать, я же тебе твержу это с самого начала разговора.

– А Олег тогда чей сын?

– Так я тебе рассказывал, его родила Ида.

– Не морочьте мне голову, «у меня все ходы записаны». Причем тут Ида, она же уехала в Израиль со своим ребенком через полтора года по вашему договору с Фридманом?

– Вика, в жизни получилось не так, как было прописано в договоре. Для этого я тебе и рассказываю, чтобы ты поняла, что нельзя уступать обстоятельствам и пускать любовь на самотек. Теперь я точно знаю, за любовь надо бороться, мне не надо было слушать Свету, которая всех жалела. Вот и ты жалеешь детей Виталия, а тебе надо за него замуж идти и своих детей рожать, их и будешь жалеть.

– Юрий Ильич, не горячитесь! Не пытайтесь сводничать, я поняла, что не люблю Виталия, поэтому ушла.

Садовников в замешательстве посмотрел на Вику:

– Мне Светлана внушила, что у вас с Виталием, как у нас с ней любовь, только ты больше думаешь о его детях, чем о себе.

– Нет, за меня не беспокойтесь, у меня все хорошо. Коль вы уж взвалили на себя роль учителя жизни, расскажите мне на вашем с мамой примере, как не надо поступать. Я не поняла, почему ребенок Иды остался у вас? И почему, если я правильно усвоила, вы до сих пор тяните лямку супружества с Идой? А, еще по ходу возник вопрос, когда вы познакомились с мамой, вы ей сообщили о своем договоре с Фридманом?

– Свете я все сразу, как на духу, рассказал. Она тоже, как и я, легкомысленно повторила мою мысль, что полтора года пролетят быстро.

– Что же могло случиться, что помешало вам отделаться от Иды и жениться на моей маме, растить свою дочь, а не чужого ребенка?

– Случилось так, что Марк Соломонович умер буквально за несколько дней до родов Иды. Светлана умоляла меня не бросать бедную женщину, подождать еще год, как было прописано в договоре, в надежде, что друг Фридмана приедет за Идой с ребенком.

– Дальше можете не рассказывать, я сама легко могу угадать ход событий. За Идой никто не приехал, а вы начали жить с Идой и растить ее ребенка.

– Да, приблизительно так и было, только с Идой, как с женщиной, я не никогда не состоял в интимной связи. Расскажу, как было дальше. Твоя мама кончила университет, Света была уже беременна, я настоял, чтобы она не работала, купил нам квартиру, все время рвался бросить фиктивную семью и жить с вами. Но Света категорически возражала, она считала, что нельзя оставить маленького ребенка с больной матерью, неизвестно, что она может сделать во время очередного приступа. Так шло время, Олег подрастал, но потом у Иды резко ухудшилось состояние, ее забрали в лечебницу. Когда это произошло, Света решила, что я и подавно не имею права бросить ребенка, обязан воспитывать Олега.

– А, как вы относитесь к Олегу?

– Как к своему сыну.

– Олег знает, что вы – не родной его отец?

– Уже, когда Олегу было лет двадцать, какой-то доброжелатель раскрыл ему правду. Он, естественно, задал мне вопросы, я ответил ему:

– Ты – мой сын, а чужие пересуды не хочу даже обсуждать.

– Так каждый год Света отодвигала срок, когда я, наконец, смогу уйти, потом, в конце концов, мы оба смирились с такой жизнью. Встречались мы на нейтральной территории.

– А, теперь я догадалась – когда мама периодически уезжала на два дня, якобы к своей подруге, на самом деле она встречалась с вами. Получается, вы, Юрий Ильич, всю жизнь шли на поводу у гипертрофированной эмпатии моей мамы. Она всегда думала в первую очередь об эмоциях и страданиях других людей, забывая про свои чувства и переживания. Я считаю, что вы, Юрий Ильич, если бы на самом деле любили мою маму, были просто обязаны, не слушать ее «детского лепета», о том, как трудно Иде и ее сыну, а думать, каково маме с маленьким ребенком на руках. Должны были, как мужик, гаркнуть, поставить маму на место, исправить свою же ошибку с идиотским договором. В конце, концов вашего Олега вы могли воспитывать вместе со мной, женившись на маме. Видно, вам самому так было удобнее, и нечего ссылаться на мамины просьбы. Тем самым, вы исковеркали ее жизнь, свою, а меня лишили отца. Теперь вы – мне никто, я никогда не назову вас папой, несмотря на все анализы на отцовство. Вы – для меня абсолютно чужой человек.

– Вика, я тебя понимаю, поэтому не собираюсь отягощать тебя запоздалыми раскаяниями и навязывать родство. Я просто хотел выполнить последнее желание твоей мамы, рассказать, как нельзя поступаться своими чувствами. Я поведал тебе нашу историю, думаю, этим я успокоил Светлану, она там сверху видит нас. Кстати, ты не слышишь, у тебя надрывается телефон?

– Нет, я не слышала, сейчас возьму.

– Тема, да не волнуйся, у меня все хорошо, просто здесь такой шум, я не расслышала звонки телефона, у меня рингтон на минимальной громкости. Ты уже едешь за мной на кладбище? Ну, ты даешь! Ты же еще при первом переезде что-то забыл в маминой квартире, хотел заехать, забрать? Отложил на завтра? Понимаю, я тоже соскучилась. Ладно, потом все объясню, буду ждать тебя в придорожном кафе, здесь недалеко от кладбища. Сейчас узнаю, как кафе называется, затем скину тебе в WhatsApp ориентировку.

– Вика, не возражаешь, я побуду с тобой до приезда твоего друга. Я не могу в таком злачном месте оставить тебя одну. Может, заказать тебе горячего кофе или чай?

– Можно, лучше чай в чайнике с чебрецом, кофе здесь отвратительный.

Садовников за компанию заказал и себе чай с мятой. До приезда Артема усердно пили чай, каждый уставившись в свою чашку. Повисло неловкое молчание, после резких слов Вики говорить было не о чем. К счастью, Шатров, видно, был уже на подъезде к кладбищу, поэтому долго ждать не пришлось. Вика не могла сдержать счастливой улыбки, увидев атлетическую фигуру Артема, ввалившегося в забегаловку. Садовников же при виде Шатрова удивленно вскинул брови, но не озвучил причину своего изумления. Зато подошедший Артем сразу огорошил «гражданина», да и Вику фразой:

– Здравствуйте, Юрий Ильич! Вот так неожиданная встреча. Оказывается, вы мою жену похитили. Я волнуюсь, полчаса не мог Вике дозвониться, уж думал она на кладбище заблудилась.

У Садовникова, похоже, случился ступор, когда Артем назвал Вику своей женой. Он несколько секунд молчал, забыв даже поздороваться с Шатровым. Затем переварив неожиданную информацию, с нескрываемым разочарованием произнес:

– Извините, Артем Михайлович. Я задержал Викторию, мне необходимо было поговорить с ней о ее маме. Но сейчас я понимаю, всю бессмысленность своей миссии. Вы не представляете, как я обрадовался, узнав, что Вика стала вашей женой. До свидания, я тогда поехал.

Садовников неловко встал, опрокинув при этом стул, и какой-то неуверенной походкой двинулся к выходу.

– Вик, что с тобой? Ты какая-то странная, чувствую, Юрий Ильич сообщил тебе не очень приятные новости.

– Тем, давай, сейчас не будем обсуждать этот вопрос. Дома я тебе все спокойно расскажу.

– Я знаю, как исправить любимой плохое настроение – ее надо хорошенько накормить. Смотрю, в этой забегаловке вы пили только чай. Приглашаю тебя в приличный ресторан.

– Тема, ты не забыл, у нас сегодня очередной переезд? Мы успеем?

– А куда мы должны успеть? Ты думаешь, Фил нас не пустит на дачу, если мы чуть припозднимся?

– Хорошо, как скажешь. Жалко только, что придется ехать в разных машинах, а мне сейчас так хочется быть рядом с тобой.

– Нет ничего проще, любимая, будешь моим пассажиром, а как доставить твою тачку, я придумаю.

Вечером дома Вика пересказала Артему почти дословно все, что узнала от «гражданина». Когда она закончила, девушку очень удивила реакция Артема:

– Жалко мужика. Никогда, глядя на Юрия Ильича, не мог предположить, что жизнь его так колбасит.

– Нашел, кого жалеть! Мне Садовникова ни капельки не жалко. Я с ужасом думаю о том, что пришлось пережить моей маме. Представляешь, я всегда считала маму счастливой, довольной своей судьбой, а она, оказывается, жила просто в аду.

– Любимая моя девочка, а ты не подумала о том, что твоя мама сама выбрала такой путь? Тебе не кажется, что по-другому она не могла поступить, если, как ты говоришь, мама всегда в первую очередь думала о других людях, а не о себе. Вик, ты думаешь, твоя мама была бы счастлива, зная, что Юрий Ильич оставил маленького ребенка с больной на голову женщиной? Я в этом не уверен. Понимаешь, жизнь – очень сложная штука. Садовников, конечно, по молодости вляпался с договором, но, кто из нас в юности не совершал глупейших поступков. Мы просто не имеем права сейчас со своей колокольни выносить вердикт, осуждать твоих родителей. Это их жизнь, я считаю, что Юрий Ильич натерпелся не меньше твоей мамы. Представляю, каково, не иметь возможности растить свою любимую дочь. А потом еще и выслушать от нее гневную тираду, с которой ты обрушилась на несчастного отца.

Сначала Вике хотелось, кричать спорить с Артемом, считая, что он так рассуждает из чисто мужской солидарности. Однако, к концу его монолога она все больше всматривалась в ситуацию под ракурсом, предложенным мужем.

– Тема, наверно, ты рассуждаешь верно. Мне самой стыдно вспомнить, как я набросилась на Садовникова, зачем-то стала отчитывать. Действительно, я не имею права судить своих родителей. Но, работать я у него не буду, завтра же напишу заявление об уходе – упрямо подытожила девушка.

Немного подумав, Вика продолжила бурчать:

– Теперь я понимаю, почему он мне «за ничего не деланье», такую огромную зарплату назначил. Мне, кстати, звонили с телевидения с отличным предложением, но, боюсь, что и здесь по наводке Садовникова. С чего бы вдруг там всплыла моя персона, я раньше никогда не делала репортажей для телевидения? Там, по-моему, без меня огромная конкуренция из желающих засветиться на экране. А я, говорю абсолютно честно, никогда не стремилась на телевидение.

– Вик, где работать – твой выбор, но я бы не спешил сгоряча принимать решение. Завтра утром отвезу тебя на работу на своей машине, а потом пригоню к твоему офису «Тойоту».

– Тема, постарайся привезти машину в первой половине дня. Я думаю, написание заявления об уходе, не займет много времени.

– Будет исполнено.

– Ладно, Тема, разбирай вещи, а я пойду еще с Филом поболтаю, поведаю умному псу, что у меня отец нарисовался. Кстати, я не знаю, как быть с Фифой, она у меня на улице никогда не гуляла? Потом непонятно, подружатся ли они с Филимоном? Говорят, что кошки с собаками не дружат.

– Не дружат глупые кошки и собаки, а у нас Фифа – умница, да и Фил – не дурак. Думаю, они будут «не разлей-вода», но для начала, пусть Фифа в доме посидит, освоится. Бедная кошка три переезда пережила за короткий промежуток времени.

Утром Виктория решила не тянуть, а, как можно быстрее, разделаться с неприятным разговором. Она сразу же на своем рабочем месте написала заявление об уходе и лишь выжидала, чтобы немножко рассосался утренний наплыв посетителей у шефа. Неожиданно раздался звонок, Вика обрадовалась, решив, что Тема каким-то образом ухитрился очень быстро доставить «Тойоту» (хотя странно, что-то уж слишком быстро, как «по щучьему велению»). И, действительно, глянув на телефон, увидела, что звонит вовсе не Артем, а Алевтина Игоревна – секретарша Садовникова.

– На ловца и зверь бежит», наверно, сам шеф меня требует. Что ж, тем лучше, быстрее отделаюсь – решила Вика.

– Алло, доброе утро, Алевтина Игоревна!

– Здравствуйте, Виктория Юрьевна! Добрым это утро, язык не поворачивается назвать. Встреча с иностранными партнерами, сами понимаете, отменяется. Немцев я уже предупредила, вам звоню для порядка, хотя вы, наверняка, в курсе.

Когда секретарша положила трубку, Вика была в полном недоумении.

– Да, у меня, действительно, из головы вылетела встреча с немцами, где я должна была работать переводчиком. Но, во- первых, переговоры с иностранными партнерами были назначены на вторую половину дня, а, во-вторых, я еще не подала заявление об уходе. Интересно, как они догадались, что я больше не буду здесь работать? А, потом почему такой траур из-за моего ухода, ведь, раньше без меня как-то обходились? Еще, вопрос, почему Алевтина Игоревна говорила таким голосом, будто меня похоронили? Может, дело в другом? Произошло что-то, о чем я не знаю? Пойду в курилку, где я выведывала новости о семейном положении Садовникова, там все и узнаю.

По дороге в курилку необходимо миновать длинный коридор, в который выходили многочисленные двери комнат офиса. Виктория заметила, что раньше все двери, как правило, были закрыты, сотрудники усердно трудились. Сегодня же обстановка в офисе кардинально поменялась – многие двери настежь распахнуты, около них в коридоре толпился возбужденный народ. Все что-то обсуждали, причем, по напряженным лицам сотрудников не трудно было догадаться, что случилось нечто, из ряда вон выходящее. Поскольку девушка еще не успела сдружиться с коллективом, то спрашивать в лоб, что стряслось, было неловко. Вика, здороваясь направо-налево, быстрым шагом проследовала в курилку. Она вообще-то не курила, но для дела могла несколько раз затянуться, именно для этого держала в сумочке пачку легких сигарет. Свой хитрый прием она иногда использовала в рабочих целях, когда требовалось получить эксклюзивную информацию, курилка для этих целей являлась идеальным местом.

– Алло! Тема, привет!

– Нет, я не тороплю тебя. Тема, вчера, помнишь, когда ты меня забрал из кафе у кладбища, мы объезжали крупную аварию на шоссе?

– Нет, Тема, ты не понял, я совсем не про это. Просто там в аварию попал Юрий Ильич. Нет, я никаких подробностей не знаю. Говорят, он в больнице. Тема, а ты телефон у Олега взял?

– Позвони ему, пожалуйста, узнай, в какой больнице находится его отец. Еще, в каком он состоянии.

– Хорошо, потом сразу перезвони мне.

В ожидании звонка Вика стала вспоминать вчерашний разговор с Садовниковым. Как наяву, из недр сознания возникла картина: Садовников покачиваясь, неуверенной походкой выходит из кафе после разговора с ней.

– Да, я виновата, нельзя было так набрасываться и винить отца. Но, конечно, прав Артем, по-видимому, отец всю жизнь страдал, ему очень хотелось быть рядом со мной и мамой. А я, безжалостно бросила ему в лицо обвинения, утверждая, мол, он украл у меня детство, но это – настоящая ложь. На самом деле, детство у меня было прекрасное. Мама старалась, она окружила меня любовью за двоих, а отец полностью, как я понимаю, обеспечивал нас материально.

Горестные мысли девушки прервал звонок телефона.

– Алло, слушаю, Тема!

– Как, Олег только от тебя узнал, что с отцом несчастье?

– Какое имеет значение, что сын живет отдельно? Все равно странно, почему ему никто не позвонил? Секретарша и весь офис «стоят на ушах» от этой новости, а Олег не в курсе.

– Хорошо, согласна не буду сейчас выяснять всякую ерунду, думаю это от нервов. Просто понимаешь, сама я не могу выспрашивать у Алевтины Игоревны в какой больнице Садовников и какое его состояние.

– Молодец, Тема! Оказывается, ты уже попросил Олега сразу сообщить нам все новости о состоянии его отца, когда он сам их получит. Интересно было бы знать, есть ли у Олега номер телефона секретарши Алефтины Игоревны? Давай, я на всякий случай продублирую, скину ее телефон.

– Так, не поняла, ты едешь на своей машине, а на «Тойоте» – мастер из автосервиса? Вы уже близко? Да, было бы здорово, ясное дело, мне с тобой будет лучше. Но, Тема, получается, я со своими заморочками не даю тебе работать, ты же говорил, что у тебя на фирме куча дел. Ладно, как скажешь, «Тойоту» оставим здесь у офиса. Как подъедешь, звони, я сразу выбегу.

Когда, подъехал Артем, оказалось, что Олег уже сообщил ему адрес больницы на Мичуринском проспекте, в которую отвезли отца после аварии. Всю дорогу у Вике в голове стучала одна мысль:

– Я не успела в больницу к маме, теперь, я обязательно опоздаю к отцу. Такое наказание свыше мне назначено за неумение входить в положение других людей, сочувствовать им, а не осуждать. Точно говорят, мол, природа на детях отдыхает. У мамы была повышенная эмпатия, а у меня эмпатия – на нуле.

В вестибюль больницы Вика буквально ворвалась, как сквозняк, распахнув входную дверь, и сразу ринулась по направлению к окошку регистратуры. Артем, едва поспевал за девушкой, но не пытался сдерживать, понимая ее состояние. Только они пристроились в очередь к окошку, как услышали голос Олега:

– Артем Михайлович, Виктория, здравствуйте! Я уже все узнал, давайте присядем на диване в углу, я вам передам, что известно на данный момент.

– Юрий Ильич жив? – с робкой надеждой в голосе спросила Вика.

– Да, как мне сказали, состояние отца не вызывает опасений. У папы было сотрясение головного мозга, он терял сознание, только недавно пришел в себя, поэтому к нему пока нас не пустят. Мне объяснили, что поскольку папа был длительное время без сознания, ему сделали то ли компьютерную томографию, то ли энцефалограмму, исследования якобы не выявили никаких нарушений, ни мозга, ни черепной коробки.

– Слава богу, больше нет никаких повреждений?

– Еще сломано несколько ребер в грудной клетке и закрытый перелом руки. Но, медсестра сказала мне, что это – пустяки при такой аварии.

– А откуда медсестра знает какая была авария?

Вопрос Вики поставил Олега в тупик:

– Не знаю, мне не пришло в голову поинтересоваться.

– Любимая, не цепляйся к словам, сказала, значит – знает. Олег, объясни мне лучше, почему ты сам в таком подавленном состоянии? Как ты нам рассказал, ничего страшного не случилось, прогноз врачей хороший. В чем дело, Олег, что тебя беспокоит?

Вика очередной раз была в потрясении от наблюдательности Артема. Она тоже заметила, что Олег выглядел весьма странно, почти, как тогда на полу в прихожей, испугавшись белого пальто. Но девушка решила, что вполне естественно, авария отца наложила неизгладимый отпечаток на внешность Олега. Наверно, пока она сама была в неизвестности, психовала, то со стороны наверняка, тоже смотрелась, как всполошенное пугало. Однако, все пришло в норму, когда узнала, что обошлось небольшими травмами. Олег же получил информацию о состоянии отца раньше, а он так и не пришел в себя. Поэтому девушка подумала:

– Бедный парень, у него очень подвижная психика.

Каково же было удивление Вики, когда она услышала ответ Олега:

– Артем Михайлович, такое счастье, что я познакомился с вами. Вы – первый человек, который так тонко улавливает мое душевное состояние. Понимаете, именно я виноват в аварии, которая приключилась с отцом.

– Олег, прошу тебя, не называй меня по отчеству.

– Артем Михайлович, мне так удобнее.

– Ладно, тогда обзывай, как хочешь. Олег, ты же сам мне сказал по телефону, что ты ничего не знаешь про аварию, и в какой больнице находится отец.

– Так и было. Но задним числом я проанализировал, вспомнил вчерашний разговор по телефону с папой. Говорил он со мной как раз из автомобиля, а закончился разговор неожиданно, потому что связь прервалась. Тогда я подумал, что просто отец попал в зону, где мобильник не ловит сигнал. Потом я не перезванивал, мне казалось, я ответил на все вопросы отца.

– Олег, вовсе не факт, что именно из-за вашего разговора произошла авария, может, в него какой-то псих врезался. Если не секрет, о чем шел разговор?

– Артем Михайлович, точно из-за меня. Секрета нет, я вам все расскажу. Отец собирался заехать ко мне вечером, сказал, что хочет о чем-то поговорить. Но, то ли у него произошли задержки по времени, то ли по какой-то другой причине, отец возвращаясь с кладбища, позвонил мне, сообщил, что не получается навестить меня. Именно поэтому папа решил объясниться по телефону, поскольку, по его словам, дело пустяковое, просто он хотел использовать его, как предлог заехать ко мне в гости в кои-то веки.

Было видно, что Олег очень переживает, говорил торопливо, некоторые фразы просто скороговоркой.

– Олег, давай, не так быстро, поспокойнее, иначе мы с Викой можем не понять сути.

Авторитет Артема был настолько велик в глазах бедолаги, что он воспринял предложение буквально, как команду. На мгновение Олег немного замялся, чувствовалось, что парень сосредотачивается, сдерживает разгулявшуюся психику. Буквально через пару секунд перед ними сидел совершенно спокойный визави. Он глубоко вздохнул, набрал побольше воздуха в легкие и начал четко излагать, стараясь объяснить собеседникам причину своей паники:

– Дело, из-за которого отец хотел со мной поговорить, состояло в следующем. Когда в дачном поселке произошло убийство, сыщики опрашивали всех соседей. И один из жителей поселка дал такие показания: поздно вечером (когда произошло убийство), он, гуляя с собакой, встретил сына Садовникова, дача которого находится рядом с домом, где было совершено преступление. Отец, когда его опрашивал следователь сказал, что сосед ошибся, его сын никогда на дачу без него не приезжал. Тогда следователь поверил на слово отцу. Но, сейчас, открылись какие-то новые обстоятельства у следствия, поэтому всех проверяют заново. При опросе по горячим следам отец меня даже не поставил в известность из-за абсурдности, на его взгляд предположения, что я там мог оказаться. А вчера следователь позвонил отцу, попросил мои координаты. Требовалось личное подтверждение, что моей ноги в тот вечер у дачного домика не было. Так вот отец хотел меня предупредить, чтобы я не пугался, когда меня вызовет следователь. Как сейчас помню, папа сказал:

– Представляешь, Витьке Назарову померещилось, и теперь надо оправдываться, доказывать, что тебя там не было.

Я удивился:

– А откуда меня вообще может знать этот Витька Назаров?

– Я его летом нанимаю по хозяйству мне помогать. Может, он тебя и видел пару раз, когда ты приезжал со мной. Олег, причем здесь, видел он тебя раньше или нет? Вопрос в том, что в ночь убийства тебя там точно не было.

– В тот момент мне, возможно, не надо было говорить отцу правду, а просто все рассказать следователю. Но я рубанул правду. Именно после этого внезапно связь с отцом прервалась. Я тогда не удивился, что связь прервалась, на дороге часто попадаешь в зоны, где мобильник не ловит. А вот сегодня утром, когда узнал об аварии, все пазлы совпали.

– А со следователем ты уже поговорил?

– Нет, как раз сегодня утром мне позвонил Смехов Виктор Алексеевич. Я обещал подъехать к нему после 17 часов.

– Олег, после твоего рассказа у меня вовсе не состыковалось, что авария произошла из-за твоего признания. Юрий Ильич – человек уравновешенный, надеюсь, ты объяснил отцу, почему оказался в дачном поселке. Я уверен, что здесь произошло чисто случайное совпадение. Вик, а ты как считаешь? Помоги мне убедить Олега, что он не прав, взвалив вину за аварию на себя.

Виктория, тоже винила себя за отповедь, устроенную отцу. Слушая Олега, она решила, что в этот день на несчастного отца обрушилось слишком много драматических событий – тут и самая крепкая психика не выдержит. Поэтому из нее получилась очень плохая помощница Артему. Девушка пробормотала что-то невнятное, типа того:

– Всегда надо преодолевать себя, а не судьбу.

Исходя из этого, посоветовала Олегу бороться с чувством вины, которая к тому же очень сомнительна. Совет был связан с тем, что сама Вика в это время тоже тщетно пыталась избавиться от тягостного чувства вины из-за выволочки, утроенной отцу перед аварией.

– Артем Михайлович, а вы знаете, что папа в молодости увлекался автогонками? Он вообще обладал мгновенной реакцией на всякие ситуации на дороге, так что мне трудно представить, почему он не смог избежать аварии?

Артем пытался внушить Олегу, что тот слишком рано вынес себе обвинительный вердикт, пока неизвестно из-за чего произошла авария. Рассказал, что они с Викой приблизительно в то же время ехали с кладбища, и им пришлось объезжать массовую аварию. Возможно, именно в нее и попал Юрий Ильич. А, если так, то, когда впереди кто-то создает аварийную ситуацию, остальные участники просто не успевают затормозить и без вариантов врезаются в впереди едущие машины.

Вика перестала слушать «колыбельные», которые Артем пел бедолаге. Сама же она сразу пришла в себя, узнав, что отец отделался довольно легко. Сейчас Вика думала о другом. Услышав, что Садовников в молодости занимался автогонками, девушка поняла, откуда у мамы вдруг такая страсть к автогонкам. Когда Вика училась в школе, ее очень удивляло, что мама, не ленясь рано вставать, регулярно выезжала загород, не пропуская ни одного ралли. Даже школьница Вика понимала, что для маминого уютного, домашнего характера увлечение автогонками является чем-то из ряда вон выходящим. А теперь девушка поняла: у этого парадокса есть самое тривиальное объяснение.

– Выходит, и тогда я не интересовалась мамиными увлечениями. Могла бы хоть раз для интереса напроситься поехать вместе с мамой, чтобы понять, чем ее так заразили автогонки.

Вика взглянула на Олега и поняла: парень окончательно пришел в норму. Она дернула за рукав Артема:

– Тема, мне, кажется, тебе пора на работу.

– Да, дорогая, сейчас едем. Олег, ты остаешься?

Окончательно успокоившийся Олег тоже принял решение, что сидеть в ожидании бессмысленно, лучше заедет попозже. Из больницы выходили втроем, договорились созвониться вечером, чтобы узнать у Олега новости. Во-первых, как навестил отца, во-вторых, он обещал Артему рассказать про свой визит к следователю. При расставании Олег опять начал петь дифирамбы Артему, оказавшему ему неоценимую поддержку в трудную минуту.

Уже в машине Вика спросила:

– Тем, Олег тебе случайно не говорил, есть ли у него жена или просто женщина? Когда взглянешь на него – просто Аполлон, а присмотришься – неожиданно возникает чувство жалости, потому что он производит впечатление очень одинокого и беззащитного. Даже странно, на мужиков с таким экстерьером обычно дамы липнут, как мухи. Мне кажется, у него не должно быть отбоя от красоток. Почему же он выглядит одиноким?

– Когда я приводил его в чувство от вида твоего белого пальто, он мне что-то говорил на эту тему. Не помню точно, но вроде он боится вступать в отношения с женщинами, потому что считает, мол, в любой момент может съехать с катушек.

– Но, ты же его убедил в ложности такого посыла?

– Кажется, убедил, но с тех пор прошло слишком мало времени, не успел еще, наверно, завести отношения.

– Тем, ты заметил, Олег все время обращается к тебе, меня как бы вообще не замечает? Ты – у него и психолог и МЧС.

– Ты ревнуешь?

– Что ты, я, наоборот, рада. Я бы не смогла, как ты, увещевать пациента. Кстати, ты и со мной работал службой спасения. Слушай, Тем, а ты никогда раньше не работал в МЧС, откуда такие навыки?

– Вик, не придумывай.

– Надо же, наш герой оказался на редкость скромным. Тема, представляешь, сейчас мне пришло в голову, как интересно получается: я тебя встретила совсем недавно, а ты вдруг стал для меня самым родным. Мне, теперь кажется, я с тобой была всегда.

– Так и было. Когда я впервые увидел тебя с распущенными волосами после той ночи в кресле, меня, как током ударило – передо мной стояла девушка мечты моей юности. Я уже и не надеялся встретить ее в реальной жизни, думал, такие бывают только в иллюзорных снах. Выходит, не зря снилась, судьба намекала, что ты существуешь, надо только дождаться и не упустить. Я счастлив, что дождался.

– Тем, нельзя здесь где-нибудь припарковаться, есть срочное дело.

– Здесь нельзя, но скоро будет переулок, там остановлюсь. А что за дело такое, если не секрет?

– Тем, будешь смеяться, я никогда раньше не любила сюси-пуси, слюнявую любовь, но после того, что услышала, меня просто распирает желание поцеловать тебя.

Когда подъехали к офису, был уже полдень. Артем, не мешкая, отправился к себе на фирму. Вика обрадовалась, увидев на стоянке любимую «Тойоту». Поскольку она так и не уволилась, резонно было бы вернуться в офис. Но, девушка волевым решением сама освободила себя от работы на вторую половину дня, решив, что сегодня все равно никто искать ее не будет, все мероприятия отменены.

– Господи, наконец-то, я освободила мужика, а то, как гиря у него на шее. Конечно, мне приятно, что Тема со мной так носится, но надо и совесть знать! Раньше терпеть не могла женщин, которые не могут шагу ступить без своего мужчины, а теперь я превратилась с такую же клушу. Еще и радуюсь – добродушно ворчала на себя Виктория.

Но долго возмущаться своим поведением девушка не стала, решив, что это – контрпродуктивно, а значит, надо пойти другим путем. Не лучше ли выработать план, как оптимально использовать свободное время? Например, проявить хотя бы ростки хозяйственности, чтобы удивить Артема.

– Поеду-ка я в супермаркет, запасусь продовольствием, а то, кажется, холодильник совсем пустой. Можно, конечно, заказать доставку на дом (как я обычно делаю), но я давно не была в магазинах вживую, может, обнаружу что-нибудь интересное, помимо своего обычного ассортимента.

Однако, по дороге в магазин вместо того, чтобы, как хорошая хозяйка, прикидывать, что надо купить, Вика стала думать совсем о другом:

– Все-таки нас никак не отпускает убийство моего одноклассника на даче. Олег связывает аварию отца именно с моментом, когда тот узнал, что сын тоже был на месте преступления и даже видел труп. Хотя Тема убеждал бедолагу в обратном, я считаю, вариант Олега – вполне рабочий. Да, пока не найдут настоящего убийцу, так и будут постоянно всплывать эпизоды, ставящие под подозрение кого-то из невиновных, но кто волею злой судьбы оказался в будто заколдованном дачном домике. Действительно, оказалось, что тем вечером домик, как магнит, притянул такое количество посетителей, какого сроду не было, возможно, за все время существования этой скромной дачи.

Вика на некоторое время задумалась. На самом деле, ей даже сейчас трудно поверить, как так произошло, что мамина старенькая дача в вечер и ночь убийства стала просто местом паломничества совершенно разных людей. Ладно бы только курьер из магазина, да еще похитительница оргтехники, но Виталий, Олег – совсем уж неожиданные гости. А самый главный посетитель – убийца, кто он? Пока его не найдут, подозрение будет падать на всех, кто там был. Вика вспомнила, с каким трудом ей и Артему пришлось доказывать следователю, что их там не было. Но, к счастью, выручила камера видеонаблюдения на доме Темы. А каково придется на «допросе» у следователя несчастному Олегу? Его к тому же сосед засек неподалеку от дома.

– Еще хороший вопрос – поверит ли Смехов лепету Олега про две связки ключей? Мы-то с Артемом сразу поверили, потому что видели бедолагу, валяющегося в коридоре, как ветошь, и дико пялящегося на белое пальто.

Уже вечером, поджидая Артема с работы, девушка поняла, что ее худшие опасения насчет Олега реализовались самым, что ни на есть отвратительным образом. Звонок любимого разрушил радужные планы девушки блеснуть в амплуа хорошей хозяйки, мечтающей накормить мужа настоящим домашним ужином. Идиллию нарушил звонок Артема:

– Алло, Тем, жду тебя с нетерпением. Как едешь к Смехову, зачем, он тебя опять вызывает?

– Он хочет задержать Олега, если ты правильно понял? Олег позвонил тебе, говорит, что ему нужен адвокат, а он не знает к кому обращаться? Господи, просто сюр какой-то.

– Нет, я все понимаю, ты едешь спасать Олега. Слушай, хоть я – не МЧС, но думаю, надо приехать именно мне, рассказать Смехову нашу семейную сагу. Отец, который всегда выручал Олега, сейчас в больнице, так что я просто обязана помочь. Нет, не отговаривай, еду, да, я знаю, где обитает майор, я у него была.

Уже из машины Вика позвонила подруге.

– Алина, привет, дорогая! Слушай, ты поддерживаешь с бывшим мужем хорошие отношения?

– Да, я прекрасно помню, что у тебя два бывших, но меня интересует тот, который адвокат, у него еще имя из библии, по-моему, Адам.

– Зачем мне адвокат? Да, не мне, а Олегу, помнишь, я тебе рассказывала, что у маминого друга есть сын, ему надо помочь.

– Нет, про Артема я не забыла, я вышла за него замуж.

– Сейчас не об этом. Я все время хотела позвонить вам с Машей, но все происходило в таком темпе, что просто не успела. Да, не зажала я свадьбу, какая свадьба? Я не хочу никаких торжеств. Нет, еще штампа нет, подали заявление через Гос. Услуги. Алина, не отвлекай меня от главного, сейчас надо помочь Олегу. Кстати, я тебя с ним познакомлю, он холост, внешность просто – Аполлон.

– Помнишь, я тебе предсказывала рыцаря на белом коне – кажется, это тот случай, не упусти.

– Алина, неужели ты думаешь, что я тебе буду на безрыбье сватать кого попало. Еще раз повторяю: не пугайся, я тогда просто высказала свое предположение. На самом деле он – не игрок и не наркоман, все страсти-мордасти оказались плодом моей разыгравшейся фантазии. Олег – нормальный мужик, работает художником. А адвокат ему нужен, потому что он случайно в вечер убийства (надеюсь, помнишь, в мамином дачном домике) зашел в гости именно в этот домик.

Вика не стала утяжелять историю подробностями с ключами. Алина моментально воодушевилась новостями о рыцаре, замаячившем на горизонте, поэтому не стала больше корить подругу за утаивание скоропалительных перемен в личной жизни. Вместо этого сама начала грезить о третьем замужестве. Чувствовалось, что девушка просто сгорает от нетерпения воочию увидеть таинственного рыцаря. В шутку сказала Вике, что уже представляет себя в роли натурщицы.

– Вик, я уже вижу, как позирую Олегу, например, для картины, типа, «Махи обнаженной».

– Ну, ты даешь, подруга! Помнишь, у Франсиско Гойя есть картина «Маха одетая», может, лучше начать позировать в одежде? А потом мне неизвестно в каком стиле работает наш рыцарь. У Гойи -то картины были в стиле романтического барокко, а вдруг Олег исповедует кубизм. Представляешь, нарисует твое тело в виде геометрических фигур, а на голове вместо волос антенны будут торчать. Слушай, я вслед за тобой, мелю всякую чушь. Алина, ты, кажется, забыла, чтобы писать с тебя картины, нам надо сначала вызволить прекрасного художника из лап грозного следователя.

Реалии жизни помогли Алине, наконец, прийти в себя от нахлынувших романтических мечтаний. Девушки перешли к делу: к счастью, оказалось, что Алина поддерживает приятельские отношения с первым мужем – хорошим адвокатом по имени Адам.

Когда Вика уже подъезжала к следственному комитету, раздался звонок от Алины. Девушка сообщила, что Адам Владиславович Ясулович уже выехал по адресу, который продиктовала Вика, а также вскользь пробормотала что-то, типа, «до встречи». Артем уже ждал Викторию у входа в здание. Объяснил, что Смехов ни в какую не хочет выписывать ему пропуск, утверждая:

– Ходят тут всякие, только работать мешают.

Вика решительно взяла инициативу на себя – она убедила Артема, что для дела придется вскрыть семейные тайны, которые сама еще толком переварить не успела. Ей почему-то казалось, что окутанная секретами семейная история (почти драма) поможет защитить Олега, для этого необходимо поведать ее следователю. Убийцу найти, как она обещала сыщику, это вряд ли поможет, но Олега от ареста спасет.

На деле оказалось, не все так просто, пришлось изрядно препираться с недовольным майором, чтобы он выписал пропуск. Смехов опять пытался утверждать, что они с Артемом только мешают ему вести следствие, мол, он уже от них и так нахлебался. На этот раз следователь был весьма невежлив, так прямо и сказал:

– Все, на что ваша «сладкая парочка» могла пролить свет, я и так уже знаю. Не мешайте работать.

Но Виктория все же смогла уломать сыщика, убедив его по телефону, что у нее есть новые детали, которые помогут раскрыть преступление, а не хватать всех подряд в качестве подозреваемых.

В результате, Вика несмотря на препятствия все же попала в кабинет следователя Смехова. Там она обнаружила, что положение Олега вовсе не столь безнадежно, как бедолага описал его Артему по телефону. Просто майор работал в своей агрессивной манере, припугнув Олега, сказав для острастки, что может понадобиться адвокат, если тот что-то утаил. Поэтому, когда выяснилось, что с адвокатом погорячились, следователь разрешил Вике позвонить Артему, а сам повел Олега в другую комнату.

– Алло! Тема, адвокат уже приехал?

– Как, не только адвокат, но еще и моя подруга Алина?

– Ничего себе скорость! Они что, на самолете пробки облетали? Оказалось, мы перестарались – адвокат Олегу не нужен. Ладно, тогда вместе с Алиной вежливо поблагодарите адвоката с библейским именем. Тема, не забудь, за ложный вызов надо заплатить. Да, что я тебя учу, ты лучше меня знаешь, как дипломатично спровадить служителя Фемиды восвояси. На всякий случай, возьми у него визитку, если, не дай бог, понадобится. Нет, я еще не скоро. Олега, сейчас майор отвел в другую комнату, надеюсь, что не в камеру предварительного заключения. Да, не пугайся, я шучу. Наоборот, очень хорошо, что я буду повествовать нашу историю не при Олеге, а то с ним от таких новостей может случиться ступор, как при виде белого пальто. Надеюсь, выйдем вдвоем. Все, кончаю разговор, идет Смехов.

На удивление девушки, майор внимательно слушал ее рассказ, ни разу даже не перебил. Оказалось – рано радовалась, когда она закончила, вопросы посыпались, как из рога изобилия, причем самые неожиданные. Уже знакомая манера сыщика мастерски штамповать совершенно неожиданные версии на пустом месте и на этот раз сумела потрясти Викторию. Изворотливой мозг Смехова начал формулировать странные предположения:

– Виктория Юрьевна, у Олега Юрьевича был веский повод избавиться именно от вас. Может быть, жертвой должны были стать вы, а Соколов был убит по технической ошибке?

– Виктор Алексеевич, я уже отвыкла от ваших (извините, за простоту выражений) с потолка взятых версий. Причем здесь я, к тому же мы с Олегом раньше не были незнакомы. Впервые я его увидела, когда он пришел вернуть ключи. Я же вам рассказала эту историю, специально чтобы вывести Олега из-под подозрений. А вы все факты поворачиваете так, будто хотите повесить на него убийство. Ну, подумайте сами, зачем Олегу меня убивать?

– Спокойно, Виктория Юрьевна, сейчас я вам докажу, что у гражданина Садовникова Олега Юрьевича были вполне веские причины избавиться от вас. Вы наивно полагаете, что он не знал о вашем существовании, потому что сами не подозревали о многолетней связи вашей матери с его отцом Садовниковым Юрием Ильичом. Виктория Юрьевна, вы мне рассказали, что Олег Юрьевич знал об отношениях вашей матушки с его отцом, подтверждаете это?

– Да, конечно.

– А теперь представьте такой расклад: молодой человек понимает, что у отца появляются наследники, кроме него, на весьма солидное состояние. Может, он уже узнал, что отец начал переписывать свою собственность на вас и вашу матушку. Олегу Юрьевичу такая постановка вопроса кажется нечестной, поэтому он решает устранить несправедливость.

– Господи, как можно придумать такую ерунду. Во-первых, мамы уже нет на этом свете, а, во-вторых, про то, что я являюсь родной дочерью его отца Олег точно не в курсе.

– Так вы думаете, я же в этом не уверен. Тем более, если Олег знает, что Садовников не имеет никакого отношения к его рождению.

– Виктор Алексеевич, я же вам рассказала, как ответил Садовников на вопрос Олега про родство, когда кто-то из доброжелателей пытался раскрыть тайну его рождения.

– Виктория Юрьевна, не стройте из себя наивную барышню. Вы прекрасно знаете, что сейчас на раз два проверяются такие вещи. Взял зубную щетку отца и расческу, сдал сам анализы – и получил генетический тест, который дает ответы на все его сомнения.

– Виктор Алексеевич, вы не понимаете главного: мне даром не нужно наследство Садовникова, да и Олега, по-моему, не очень волнует это добро.

– Виктория Юрьевна, голословным утверждениям я не доверяю. Помнится, вы мне рассказывали, что вас ничего не связывает с Шатровым, чисто случайно познакомились с ним при дорожном происшествии.

– Так и было, я вас не обманывала.

– И с тех пор вы неразлучны, можно подумать одной семьей живете.

– Я не отрицаю, на самом деле мы поженились.

– Что и требовалось доказать. Вы, Виктория Юрьевна, мне морочили голову, на самом деле были давно знакомы, сбежали именно к Шатрову от вашего редактора. А иначе, как объяснить скорость, с которой вы выскочили за Шатрова замуж. Я уже тогда все понял, когда узнал, что, едва успев приехать на дачу, бросились ночевать к соседу.

– Ладно, Виктор Алексеевич, не буду оправдываться, все равно, не поверите, хотя я вам всегда говорила чистую правду. Сейчас мне важно, не себя выгораживать, а защитить Олега. Как я вам только что рассказала, у парня тяжелая психологическая травма с детства, связанная с его больной матерью. Понимаете, кроме меня, его защитить некому. Для этого я вам целый час повествовала нашу семейную сагу, надеясь на ваше понимание, но тщетно, вы оказались глухи к чужим страданиям и судьбам.

Смехов неожиданно наморщил свой молодой лоб и задумался.

– Господи, неужели мне удалось тронуть черствого сыщика? – мелькнуло у Вики.

Едва появившийся слабый луч надежды, погасил суровый голос следователя:

– Виктория Юрьевна, почему вы говорите, что у Олега нет защитников, а Садовников, куда заботливый отец делся? Кстати, я тоже хотел с ним поговорить, выяснить, почему он солгал мне, скрыв, что Олег был на месте убийства. Работать очень трудно, когда все врут! – в сердцах заключил майор.

– Так Юрий Ильич не знал, что Олег был в ту ночь на даче.

– А где он сейчас? Мне необходимо с ним побеседовать.

– Разве Олег вам не сказал? Садовников попал в аварию, сейчас он находится в больнице.

– Да, что же такое, с кем ни хочешь побеседовать – они в больнице, небось, еще в реанимации.

Вика догадалась, Смехов сейчас проводит параллель с ее мамой, с которой сыщику так и не удалось переговорить. У девушки внутри все закипело. Однако, ей, хоть и с трудом, но все же удалось сдержать эмоции. Неожиданно майор выдал новый умопомрачительный пассаж, который явно вступал в непримиримое противоречие со всем предшествующим действием, происходящим в кабинете следователя последние два часа:

– Забирайте своего Олега, я вовсе не собирался его задерживать. Не знаю, чего вы вдруг такую панику подняли. Сейчас приведу вашего подопечного.

Вика просто онемела от резкого поворота событий. В голове у нее мгновенно пронеслось:

– Интересно, получается, я, как дура, распиналась перед майором. А сыщик действовал просто в своей обычной манере, применяя метод запугивания. Жаль, что я сейчас в газете не работаю, так и хочется написать статью про нечестные методы работы следствия. Одно дело, когда сыщик нарывается, на таких, как я – с крепкой психикой. Другое дело, когда в обработке люди с травмированной психикой – если их запугать, они признаются даже в том, чего не совершали. Но сейчас приказываю себе «молчать в тряпочку», чтобы наш непредсказуемый Шерлок Холмс не изменил свое последнее решение.

Возмущенные мысли девушки были прерваны, когда дверь кабинета широко распахнулась, и вошли майор с Олегом. На парне лица не было, а весь облик сыщика Смехова излучал радость, будто он только что раскрыл преступление. Следователь жизнерадостным голосом сообщил бедолаге, что тот свободен. На лице Олега, который уже мысленно подставлял руки для наручников, появилась жалкая гримаса недоумения. Вика застыла в страхе ожидания, как бы парень, смирившись с судьбой арестанта, не стал возражать майору. Но, слава богу, пронесло, следователь, без паузы скомандовал:

– Олег Юрьевич, вам необходимо оставить свои координаты, и до особого разрешения прошу не покидать Москву. Да, еще сообщите мне адрес больницы, в которой находится ваш отец.

Виктория чуть-чуть задержалась в дверях, пропустив Олега вперед. Когда он вышел, спросила у сыщика:

– Так вы на самом деле не собирались арестовывать Олега?

– Нет, не собирался.

– Зачем же вы выслушивали запутанную историю жизни моих родителей, которую вам знать не обязательно?

– Виктория Юрьевна, вы сами напросились, я же пожертвовал своим рабочим временем, великодушно предоставил вам возможность излить душу. Не понимаю, какие ко мне претензии?

– Но, вы же еще придумывали новые версии по ходу моего рассказа, которые якобы могут указывать на виновность Олега. Для чего?

– Виктория Юрьевна, пока не найден убийца, мне приходится рассматривать самые разные варианты. Вы, надеюсь, обратили внимание, что по ходу следствия обнаруживаются все новые факты, которые почему-то были скрыты гражданами при опросе по горячим следам.

Когда девушка уже было переступила порог и собиралась захлопнуть дверь, ее опять окликнул следователь:

– Виктория Юрьевна, совсем забыл вас спросить, задержитесь на минутку. Нет, прикройте дверь, пусть ваш подопечный подождет за дверью. Напомните мне, пожалуйста, вы видели курьера, когда он первый раз привез вам продукты?

– Да, видела. Неужели вы и курьера подозреваете, Виктор Алексеевич? Так вы никогда не найдете настоящего преступника.

– Виктория Юрьевна, как всегда, сбиваетесь на поучения, не мешайте мне работать, отвечайте четко на поставленный вопрос.

– Я уже ответила – видела.

– Опишите мне его.

– Молодой человек, лет 18-20, худощавый, светловолосый, одет был в униформу курьера, в красную куртку с капюшоном. Кстати, я его видела еще в магазине. Продавщица прямо при мне передавала поручение курьеру доставить мой заказ.

– А во второй приезд вы его разве не застали?

– Нет, я же вам говорила, вечером я была у Шатрова. Но вы сами видели продукты, стоящие в пакетах в коридоре, значит, курьер точно приезжал.

– А почему, курьер не довез вам продукты сразу же?

– Не помню объяснение курьера дословно, но, по-моему, парнишка говорил, что-то вроде: если мне не к спеху, то привезет, когда мастер починит сломанную машину.

– До свидания, Виктория Юрьевна, вы свободны.

Когда Вика с Олегом вышли из следственного комитета, на улице был уже поздний вечер. Замерзшие, но довольные, что все на свободе, Артем и Алина бросились наперебой обнимать Вику. Олег в это время скромно стоял в стороне, переминаясь с ноги на ногу. Он вовсе не ожидал, что спасать его прибудет такое количество людей, не знал, как вести себя в такой ситуации, и судорожно соображал, как всех отблагодарить. Вырвавшись, наконец, из объятий, Вика представила Олегу свою близкую подругу. Объяснила еще не пришедшему в себя бедолаге, что по протекции Алины, спасать его приезжал известный адвокат. Но, к счастью, услуги адвоката не понадобились, поэтому служитель Фемиды уже убыл. И тут девушку осенило:

– Друзья, у меня идея! Приглашаю всю честную компанию на ужин к нам домой. Я сегодня (как в воду глядела, что будут гости) впервые пыталась изобразить из себя хорошую хозяйку, приготовила домашний ужин. Прошу не судить строго, поскольку этот рискованный эксперимент я проделала впервые.

– Вика, я тебя просто не узнаю, точно такого раньше не случалось. Кошмар, вот до чего людей любовь доводит!

Заметив, как смущается Олег, Артем вовремя догадался: парень не распространяет приглашение на себя. Пришлось убеждать Олега, что он сегодня «гвоздь программы», именно из-за него все собрались вместе, поэтому ужин без него не состоится.

– Предлагаю не терять время, все по машинам, едем цугом. Хочется поскорее испробовать, что там моя любимая приготовила – скомандовал Артем.

По дороге к стоянке Вика шепнула на ухо Алине:

– Ну, как тебе «рыцарь»?

– Внешне очень понравился, но он какой-то – то ли чересчур зажатый, то ли скромный, не пойму.

– А ты войди в его положение, Олега следователь мутузил, как Тузик грелку, на испуг брал. Каким после этого быть? Ладно, садись в машину, потом разберешься.

– Тем, ты слышишь, у тебя телефон надрывается?

– Кому там неймется с утра пораньше? – Артем было неспешно заглянул в смартфон.

– Ой, да это мама звонит!

– Ма, доброе утро! Нет, что ты, ни от каких дел не отрываешь. Наоборот, я тебе сам собрался звонить. Хотел сообщить, билеты на самолет мы взяли. Прилетим на следующей неделе во вторник. Вика рядом мечется между ванной и кухней, что-то потеряла растеряша, мы как раз на работу собираемся. Вот пробегает мимо, передаю ей привет. Она тебя тоже целует, желает тебе крепкого здоровья, и просит не нагружаться, ведь, ты недавно только выписалась из больницы. Не придумывай, зачем тебе ее лицо в смартфоне? Смотри на меня, а Вику скоро сможешь обнять и наглядеться воочию. Ма, да не волнуйся из-за ерунды, зачем мне помогать жене, она ищет свой рабочий диктофон, я понятия не имею, как он выглядит. Лучше расскажи, как у вас дела, как твое здоровье?

– Да, да, все слышу, но мне не все нравится. По твоим рассказам, ведешь себя, так будто ничего у тебя не было. Ма, ты все-таки не торопись, держи в уме – тебе совсем недавно сделали сложную операцию. Ладно, кончаю нудить, если ты настаиваешь, иду помогать Вике, искать «то, не знаю что». Целую, до скорой встречи.

– Вик, ты где? Скажи мне, что ты так лихорадочно ищешь? Мама сделала мне втык, утверждает, будто я обязан тебе помочь. Представляешь, раньше любила болтать со мной по телефону, а сейчас из-за тебя сократила общение до минимума, говорит, нечего зря языки чесать, беги, помогай жене.

– Тем, не майся дурью, зачем мне помогать? Господи, куда же он запропастился? Кажется, весь дом верх дном перевернула.

– Вик, как выглядит твой диктофон? У меня внутри сейчас борются между собой два качества – скромность и честность. Ну вот, победила честность, поэтому должен признаться: я – лучший сыщик в мире, мне только нужно взять след. Только прежде хочу задать вопрос на засыпку – разве нельзя использовать диктофон в телефоне?

– Можно, конечно, видно, так и придется сделать. Просто тот настоящий профессиональный с хорошими характеристиками. К тому же он был у меня, как талисман.

– А, мне помнится, зеленый крокодильчик – твой талисман. Вика, неужто ты нашла себе новый? Точно, кажется, я уже очень давно не видел у тебя в руках заветного крокодильчика, он – бедняга, наверно, крокодильими слезами заливается.

– Тема, именно крокодильчика я и ищу.

– Дорогая, подожди, сначала давай разберемся, что ты ищешь – диктофон или талисман?

– Так именно крокодильчик и есть диктофон.

– Интересный зигзаг. Вик, с тобой не соскучишься. Ты же мне представляла своего зеленого друга, как талисман.

– Ну, это было давно и неправда (шучу). Объясняю, я все время по роду своей деятельности ходила, на всякий случай, с диктофоном. В конце концов так привыкла к нему, что он действительно стал для меня чем-то вроде талисмана. Естественно, Смехову я не сказала про тайные функции крокодильчика, тебе тоже (мы же были на тот момент только день, как знакомы). Потом я с талисманом чисто по привычке съездила к тебе, помнишь, когда второй раз на шашлык напросилась, сунула его в карман рокового белого пальто. Все, с тех пор я диктофон больше не брала с собой, так как на работе у Садовникова он мне был не нужен. Крокодильчик за ненадобностью поселился у меня в белом пальто в коридоре. Потом, когда мы уже стали жить вместе, я отвозила пальто в химчистку. Там приемщица, выворачивая карманы, обнаружила и отдала мне забытого крокодильчика. С тех пор уже больше месяца прошло, благодаря Юрию Ильичу я, наконец-то, вернулась к любимой работе в новой редакции, вот диктофон мне опять понадобился. Кстати, сегодня мой старый друг, проверенный в деле, мог бы как раз послужить хорошим подспорьем.

– Получается ты тайно ведешь запись чужих откровений, дорогая, ты нарушаешь УК.

– Артем, удивляюсь, как ты смог допустить дикую мысль в свою голову. Неужели у тебя жена, можно сказать, уголовница? Конечно, я всегда предупреждаю интервьюера о том, что будет вестись запись, и получаю его согласие. Просто весь фокус в том, что, когда люди говорят в обычный диктофон, у них невольно в мозгу срабатывают защитные барьеры, и они утаивают некоторую важную для меня информацию, а зеленый крокодильчик помогает им быть более откровенными. Но, это чисто мое личное ноу-хау, оно не подкреплено никакими научными исследованиями.

– Так может, тебе запатентовать свое ноу-хау?

– Хорошая мысль, но мне не нравится, что тогда все журналисты будут бегать с зелеными крокодильчиками.

– Ладно, шутки в сторону, у меня давно назрел к тебе серьезный вопрос. Вика, мы же теперь близко общаемся с Юрием Ильичом, он так трогательно о тебе заботится. Надеюсь, ты по достоинству оценила отца, который нашел тебе классную работу в редакции известной газеты, о какой ты и мечтать не могла. Скажи честно, тебе не хочется, хотя бы в разговоре со мной, назвать его папой (или отцом для начала)?

– Про себя я так иногда его и называю, а вслух пока не созрела.

– Любимая моя, ты – умница-разумница, я уверен, что и эту высоту тебе удастся преодолеть. Как хорошо, что в этом году начало июня такое жаркое, не то, что апрель поливал весь месяц без передыха, да и в мае грозы грохотали частенько.

– Тема, тебе что, карьера синоптика покоя не дает? Лично мне дождливый и холодный апрель очень даже по душе, потому что именно в апреле у нас с тобой все случилось. Кто знает, если бы была другая погода, как повернулась бы судьба?

– Вика, даже не сомневайся, наша встреча – неизбежность, она случилась бы при любой погоде. Погодой я озаботился, прикидывая, как мы с тобой в эти выходные будем принимать большую компанию у себя на даче. Я так понял, твоя подруга Маша приедет не только с мужем, но и с малышами? Конечно, маленьким детям гораздо лучше резвиться в хорошую погоду.

– Да, Маша прибудет со всем семейством. Тема, хотя я не являюсь специалистом по маленьким детям, у меня другое мнение. Прикинь, малышам в любую погоду будет хорошо, дождь и лужи детям только в радость.

– Вик, ты, как всегда, права.

– А ты, как был оппортунистом, так им и остался. Тема, меня особенно радует, что у Алины с Олегом, похоже, срослось. Подруга уже мечтает о третьей свадьбе. Я ей в шутку говорю: «Не забудь фату одеть». И что ты думаешь? Она мне на полном серьезе отвечает, что без фаты, считай не невеста. Алина до сих пор мне пеняет, что мы с тобой свадьбу зажали. Она утверждает, что мы с тобой -полные профаны, в свадьбах ничего не смыслим. У нее из предыдущих двух браков самые светлые воспоминания – именно свадьбы.

– Именно здесь твоя подруга ошибается. Легко могу доказать: прослеживается верный признак – фата и свадьба не принесли Алине счастья. Атрибуты не помогли, зачем же опять наступать на те же грабли. Лично я бы посоветовал ей сменить в корне свадебный ритуал. Может тогда, третий брак окажется не бракованным, а счастливым.

– Тема, ты оказывается можешь работать не только МЧС, хорошим психоаналитиком, но еще и свахой. Я обязательно передам Алине твой совет. Вдруг, она к тебе прислушается?

– Вика, а как Юрий Ильич относится к такому скоропалительному роману Олега? Не смущает его, что Алина уже два раза замужем побывала?

– По- моему, очень рад, Олег «в девках» явно засиделся. Но ты сам сможешь убедиться в этом, Юрий Ильич тоже приглашен в нашу компанию.

– Вик, что-то вспомнилось: а, ведь, майор Смехов после последнего нашего к нему нашествия на выручку Олега что-то совсем заглох. Может, наконец, нашел настоящего убийцу. Уже много времени с того дня прошло – Олега вызволяли в апреле, а сейчас уже июнь на дворе.

– Тема, я думаю, сыщик еще в поиске, он мне обещал «по знакомству», когда найдет преступника, сообщить. И вообще «не буди лихо, пока оно тихо».

– Неужели, и сейчас он найдет повод опять к нам прицепиться?

– Смехову, ради смеха, и повода не нужно, придумает что угодно, лишь бы людям нервы щекотать.

– Не волнуйся, дорогая, если так долго нас не тревожил, значит, нашел другую жертву.

– Тема, я и диктофон специально не брала, и белое пальто подальше засунула, короче, убрала с глаз долой все, что ассоциировалось каким-то образом с ужасным убийством и следователем Смеховым (ха-ха, совсем не смешно). А вот сегодня ищу крокодильчика, наверняка, опять, как черт из табакерки, выпрыгнет дотошный сыщик. Эврика! Я вспомнила! Потрясающе, разговор с тобой помог мне восстановить, куда я спрятала диктофон. Бедненький крокодильчик с тех пор, как я ездила в химчистку, так и валяется в бардачке моей «Тойоты». Скажи, ты специально хитрым психологическим приемом выудил из моей памяти место схрона зеленого друга?

– Вик, я же тебе сразу честно сказал: «Я – лучший сыщик в мире». Все остальное дело техники: просто попытался узнать, когда ты последний раз общалась с крокодильчиком. Таким образом направил твой мозг самостоятельно идти по следу потери.

– Выходит, зря старалась – весь дом верх дном перевернула, надо было к тебе сразу обратиться. Господи, мне теперь придется добавить к твоим специальностям: МЧС, психоаналитика, свахи еще и сыщика (скоро со счету собьюсь). Ладно, что-то мы разболтались. Ты готов, Тема? Я с поисками совсем закопалась, а мне нельзя опаздывать на новую работу.

– Всегда готов!

– Тогда по машинам, едем на работу.

Когда Вика села в свою «Тойоту», конечно, первым делом полезла в бардачок. Точно, крокодильчик терпеливо дожидался, когда о нем вспомнит хозяйка! Вика торжествующе из окна машины помахала мужу, открывающему ей ворота, зеленым талисманом. Девушка тут же сделала в памяти зарубку: как только окажется в редакции, сразу поставить на зарядку свой диктофон. Поскольку очень спешила, не стала дожидаться Артема, все равно на выезде из поселка у них почти сразу маршруты разъезжаются в разные стороны.

По дороге в автомобиле Вика еще раз перебирала в памяти утренний разговор с мужем. Вспоминала, как поначалу семейной жизни, перепробовав все варианты жилья, они остановились на доме Артема. Вике даже нравилось, что дорога до работы не близкая, есть время все обдумать. Ей теперь казалось, что она всегда здесь и жила, вся прошлая жизнь растворилась в каком-то призрачном тумане.

Постепенно, незаметно, вроде само собой стало налаживаться общение Вики с отцом, девушка теперь не была такой категоричной к выбранной родителями весьма странной схеме отношений. Она приняла доводы Артема, считающего, что отец не виноват, их жизнь – общий с мамой выбор. Конечно, если смотреть в сравнении, семейный уклад родителей сильно контрастировал с совершенно идиллической супружеской жизнью Вики. Раньше она думала, что такое бывает только в слащавых книжках. И вот сейчас в машине девушка очередной раз недоумевала, за какие такие заслуги ей привалило такое счастье?

– Как можно, каждый день находить в любимом все новые достоинства, и ни одного недостатка? Но, это так, как ни уговариваю себя не делать культа из Темы, ничего не получается. Я же – не восторженная барышня, а вполне зрелая женщина. До встречи с Артемом меня подруги ругали, что я слишком критично воспринимаю мужчин. Еще они считали меня особой начисто лишенной флера романтики. А теперь, мало того, что я начала обожествлять Тему, еще в придачу вдруг обнаруживаю в себе весьма необычные бурлящие процессы перемен. У меня появилось совершенно новое восприятие мира. Даже самой смешно и немного непривычно, но мне нравится это совсем незнакомое мне мироощущение. Например, в первой половине мая я просто с ума сходила от красоты буйного цветения разных деревьев на фоне яркой, еще не заматеревшей зелени. Пока с дачи до работы доберешься вокруг такая красота, дух захватывает! Скажи мне это раньше, я бы назвала подобную чушь «комическими куплетами». Да, что говорить, раньше я вообще не выглядывала в окно, вовсе не интересовалась природными метаморфозами, даже температуру, чтобы одеться по погоде, брала из интернета. А теперь, когда еду в машине, по дороге подмечаю все, что творится вокруг. Вот сейчас, например, вижу: пилят сухие деревья. Радуюсь, потому что только вчера заметила, как портят ландшафт, в прекрасной липовой аллее больные деревья. Да, точно, Тема слепил из меня сентиментальную барышню. Вот возьму сейчас и от избытка чувств в обморок грохнусь. Нет, с обмороком придется подождать, сегодня у меня ответственное задание – взять интервью у знаменитого ученого из Курчатовского Института. Надеюсь, академик не будет подлавливать меня на незнании фундаментальных законов физики, которые в академической сфере считаются элементарными. Я, честно говоря, хоть школу с золотой медалью окончила, сейчас точно не сформулирую ни одного школьного закона по физике. Ладно, въезжаю в мегаполис, здесь природа красотой не радует, надо не по сторонам смотреть, а беречься от лихих водителей.

Вика быстро взбежала по ступенькам парадного входа в редакцию. Было раннее утро, но перед дверьми уже толпились сотрудники. Кто-то с бумагами в руках вычитывал свой текст, кто-то исподтишка курил (хотя над головой висело грозное объявление – «курить воспрещается»), кто-то громко спорил. Как же Вике нравилась эта бурная атмосфера настоящей журналистской жизни, здесь она чувствовала себя, как рыба в воде. Девушка вспоминала свое ничего не деланье в фармацевтической компании отца. Теперь она воспринимала ту работу, как испытание, которое, наверно, было ей дано, чтобы окончательно осознать – ее стезя – живая журналистика. На площадке перед дверью Вика растворилась в толпе коллег, чтобы поздороваться, переброситься парой вежливых слов. Неожиданно из парадной, выпучив глаза, выбежал фотограф Володя Абрамов по прозвищу «Колобок» с истошным криком:

– Кто видел Градову, она мне срочно нужна?

Именно Абрамов должен был запечатлеть интервью академика с Викторией.

– Володя, привет! Я здесь, что за срочность с утра пораньше? Еще все приличные люди спят, кто тебя так растревожил? На интервью едем после обеда, у нас еще в запасе «куча времени».

– Привет, Виктория! Как хорошо, что ты уже приехала, «главный» тебя срочно требует.

– Уже по дороге в кабинет главного редактора Вика спросила фотографа, который из-за своих тучных форм едва поспевал за ней:

– Володя, ты сам-то знаешь, что за тема?

– Я так понял, что-то изменилось в планах, связанных с интервью в Курчатовском.

– Неужели отменили?

– Не могу знать, мне велено тебя позвать.

Вика предложила Володе зайти к редактору вместе, но он наотрез отказался, почему-то решил подождать под дверью.

Когда Вика вышла из кабинета редактора, «Колобок» тут же подкатился к ней и с тревогой в голосе спросил:

– Ну что, интервью отменили?

– Нет, все, как договорились. Просто академику некогда, и он решил подключить к нам еще телевизионщиков, которым он тоже обещал интервью. Вот ученый ум в целях оптимизации своего времени, решил объединить два интервью – телевизионщики будут снимать нашу работу.

– А мне нужно фотографировать? Можно же взять пару кадров из их съемки.

– Володя, не бузи, у них своя работа, а ты – лучший фотограф нашей редакции. Конечно, ты точно знаешь, что нам нужно для печати, сделаешь несколько ракурсов, редактор отберет сам, какой пойдет в газету. А на телевизионщиков не обращай внимания, не мы же к ним пристраиваемся, а они к нам. Представляешь, мне «главный» вручил для записи тот самый элитный диктофон, про который у нас в редакции анекдоты ходят.

– Виктория, дай посмотрю. Я много слышал про это чудо техники, но никогда не держал его в руках.

– На смотри. По-моему, ничего особенного он из себя не представляет. По мне так лучше бы я на своем все записала, такой же японский, но звуковые характеристики у моего, конечно, уступают.

Вечером Вика приехала домой раньше мужа. Только она вылезла из машины, к ней стремглав бросился соскучившийся за день в одиночестве Фил. Не успела девушка пообщаться с собакой, раздался звонок телефона.

– Фил, представляешь, Тема только недавно выехал с работы и, кажется, но это не точно, попал в пробку. Говорит, что оказался в удачном месте, знает, как дворами объехать затор.

Вика села на скамейку у дома, пес пристроился в ногах, при этом так и норовил лизнуть ей руку. Девушка стала рассказывать умной псине, как у нее прошел сегодняшний день. Фил буквально с обожанием смотрел на свою хозяйку, внимательно слушал и даже (как казалось Вике) по делу кивал ей своей собачьей головой.

– Ладно, Фил, не обижайся, но я пойду прослушаю свое интервью с академиком. По моим расчетам до приезда Темы приблизительно часа полтора, как раз мне хватит, чтобы все успеть. А в первую очередь хочу принять душ, сегодня такая жара, будто мы живем в тропиках.

Вика вышла из душа в прекрасном настроении, размышляя на ходу:

– Как хорошо, что утром, хоть и потратила кучу времени, а все же с помощью Темы отыскала своего крокодильчика, будто знала – помощь зеленого друга мне обязательно пригодится. Кто бы мог представить, что в этой редакции такие причудливые порядки.

Вика вспомнила, как сразу по приезду в редакцию «главный» отобрал у нее свой знаменитый супер-пупер диктофон с записанным интервью. Редактор вежливо объяснил, что у элитного диктофона имеется дополнительная опция с голоса распечатывать текст. Именно поэтому, «их величество» сразу огласил свою волю: сдать чудо техники. Видите ли, он желает лично ознакомиться с материалом, сам будет кроить текст для газеты.

– Странно, раньше я самостоятельно редактировала свои интервью, непривычно, прямо скажем, чтобы за меня кто-то, хоть и «главный» выполнял мою работу. Наверно, мне, как новенькой, еще не очень доверяет редактор.

Вику немного расстроила последняя мысль, но она долго заморачиваться не стала и решила:

– Что ж, получается, мне так и не удалось самой интервью прослушать, а интересно со стороны оценить, как вышло. Но мы, как говорится: «не лаптями щи хлебали» – во время записи я незаметно параллельно включила своего зеленого друга. Смешно сказать, интервью, которое сама брала, должна с помощью ухищрений прослушивать. Ладно, что-то я разворчалась, как старуха, тем более – вот оно интервью (слушай, не хочу). Помнится, когда прощалась со старой редакцией, флешку из крокодильчика отдала Виталию, поскольку там материалы делались для его газеты. А в свой диктофон вставила новую флешку, так что сейчас на ней, кроме интервью с академиком ничего еще нет, поэтому ставлю запись на самое начало.

Рассуждая так, Виктория бодро принялась за дело, уютно устроилась на диване и включила запись. Каково же было удивление журналистки, когда вместо интервью она услышала свой диалог с убитым одноклассником, где он рассказывал ей, как вляпался в шпионскую историю. Услышанное повергло Вику в полный ступор, она остановила запись.

Через некоторое время, едва придя в себя от услышанного, девушка стала вспоминать, как в тот роковой день, приехав на дачу, в сердцах бросила крокодильчик в вазу с сухими цветами, думая, что теперь диктофон не скоро ей пригодится. А потом, когда Артем вез ее к маме в больницу, до нее неожиданно дошло, что она забыла зеленого друга, пришлось возвращаться за ним. Как назло, в это время следователь дежурил у дачи, она вынуждена была показать майору, что выносит. Сыщик еще заподозрил ее в уничтожении улик, поэтому ничего не оставалось, как на ходу сочинить легенду- мол, крокодильчик просто игрушка – талисман. На самом деле, выдумка близка к правде, поскольку ей реально везло, когда диктофон был в кармане.

– Господи, выходит, перед тем как бросить крокодильчик в вазу, я его либо машинально включила, либо при падении в вазу тумблер задел за стебли сухих цветов и включился сам. Точно, когда я вернулась, чтобы забрать диктофон, я еще удивилась, заметив тумблер на положении «включено». Но поскольку за ночь прибор, работая на записи, благополучно разрядился, световой датчик не работал. Тогда я не придала этому факту особого значения, потому что в тот момент у меня в голове сверлила только одна мысль:

– Как бы проскочить мимо майора Смехова, чтобы он опять не прицепился с глупыми вопросами и не задержал меня.

Вспомнив всю предысторию, Вика собралась с духом и стала чисто ради интереса отдельными кусками прослушивать запись, начиная с того места, где она сказала Сергею, что ушла на шашлык и надеется, что он тоже вскоре оторвется от своих научных изысканий и придет в гости к Шатрову. Но, машинально прослушивая кусками на большой скорости, не выявила никаких новых фактов. Решила, не тратить зря время, мол, нечего мусолить одно и то же, пусть этим занимается следователь. Вспомнила, что хотела еще до прихода мужа прослушать свое интервью. Но, все еще не раскрытое убийство растревожило девушку. Какое тут интервью, когда все мысли крутятся вокруг мартовского вечера на старенькой маминой даче.

– Боже мой, если бы я сразу прослушала диктофон, то следователь не приставал бы ко мне, да и к Артему, к Виталию, а потом еще и к Олегу с дурацкими подозрениями. Теперь запись дает всем нам железное алиби, здесь все наши показания полностью подтверждаются. Интересно, Смехову, когда он ознакомится с записью, не станет стыдно, что он портил нервы невинным людям вместо того, чтобы искать настоящего убийцу? Неожиданно Вике пришла в голову совсем уж фантастическая мысль:

– Может быть, Виктор Алексеевич извинится перед нами за неоправданные подозрения?

Немного подумав, решила:

– Нет, что-то я сгоряча лишнего хватила, зачем нам эти извинения? В конце концов сыщик выполняет свою работу (скажем, стиль работы у него своеобразный, на грани фола), но видно – он старается. И потом Смехов все-таки прав, когда говорит, что мы с ним не до конца откровенны. Вот прослушает и поймет, что я ему ничего не рассказала про «шпионские страсти», в которых мне признался Сергей. Мне-то кажется, что к убийству эта исповедь не имеет никакого отношения. А кто знает? Пока убийца не найден, ничего нельзя исключать.

Девушка уже было собралась выключить воспоминания о той страшной ночи, которая постоянно напоминает о себе. Но все же в последний момент непонятное предчувствие остановило ее. Вика вновь, упорно пролистывая, стала на меньшей скорости более внимательно прослушивать отдельные куски записи. И только она подумала:

– Зачем-то копаюсь, можно подумать, что надеюсь преступника обнаружить….

Именно в этот момент Виктория поняла, что на записи развивается новый сюжет, совсем ей незнакомый. Девушка сделала нормальной скорость звука – и услышала драматический монолог Сережи, который привел ее в ужас. Похоже, у бедолаги от шпионских переживаний крыша реально поехала, у парня начался настоящий бред. Дальше больше, диктофон выдал диалог, где несчастный как бы вслух разговаривает с покойной мамой. Запись, естественно, «мамину речь не зафиксировала», но бедолага сам повторяет то, что в его воспаленном мозгу рождается и трансформируется, как наставления любимой мамочки. А мама велела сыну не бояться смерти, сказала, что видит, как смерть с косой уже приближается к дачному домику. Мама обещала Сереге, что совсем скоро они опять будут вместе, как раньше, и она никому не даст в обиду своего любимого сыночка.

Вика, потрясенная бредом одноклассника, опять собралась было выключить сущий кошмар, но как раз в этот момент неожиданно в записи возник новый персонаж. И этот персонаж уже не порождение бреда, а, похоже, и есть настоящий убийца. Диктофон зафиксировал его голос:

– Чего, заморыш, в кресло забился? Меня испугался, дрожишь от страха? Правильно, что испугался, я тебя сейчас прикончу.

Сережа зачем-то стал возражать убийце:

– Я не от страха дрожу, а от холода, меня озноб бьет. Видите, я курткой укрылся? А, вы – кто?

– Я – твоя смерть. Что страшно?

– О, боже, это же тот, кого до сих пор не мог поймать майор Смехов, сыщик о нем даже не подозревает – в голос воскликнула Виктория.

С этого места девушка, не отрываясь, слушала диктофон, а там происходило просто невероятное. Преступник оказался на редкость разговорчивым, он сам говорит Сереже, за что собирается порешить бедолагу. Самое удивительное, Сережа не молит злодея о спасении, а, наоборот, торопит убийцу совершить задуманное:

– Наконец-то, я вас заждался. Убивайте поскорее, смерть для меня благо. Я хочу поскорее встретиться с мамой.

Убийца поначалу даже оторопел от такой реакции, но потом решил, что парень задумал и собирается применить какую-то хитрость, поэтому резко пресек пререкания:

– Ишь ты, у него голос прорезался. Дохляк, зубы мне не заговаривай, ты свое уже отговорил. Понять не могу, что эта дура в тебе нашла? Об тебя даже руки пачкать неохота, боюсь в твоих соплях измазаться. Хорошо, рукавицы рядом с кочергой валяются, одену их.

– Врет, как сивый мерин! Говорит, что рукавицы нужны, чтобы в соплях не измазаться, а сам наверняка боится свои отпечатки на кочерге оставить – подумала Вика, но быстро переключилась к анализу психотипа убийцы:

– Разве преступник мог понять свою жертву, которая просила не о пощаде, а о скорейшей смерти? Злодей – не психолог, чтобы разбираться в таких тонких материях. Но диктофон очень четко записал развитие драмы, происходящей с Серегой.

– Галиматья какая-то! Не даром говорят, что человек, когда свихивается, его нервная система как бы входит в транс, и он может предвидеть события, которые его ждут. Бедолага считал, что мама пророчит ему смерть с косой. На самом деле он почти точно предугадал свой конец, единственное расхождение, что вместо косы у смерти в руках была кочерга.

Вика задумалась о странностях бытия. Когда училась в школе в одном классе с «ботаником» Соколовым, разве могло прийти в голову, что этого зануду в неизменной клетчатой рубашке и вязанной жилетке ждет такая трагическая судьба? Да, еще не где-нибудь, а на маминой даче! В такой исход и сейчас сложно поверить.

– Кто плетет нити судьбы? – девушка задала себе вопрос, на который еще никто не нашел ответа.

– Может, мне не надо было оставлять одноклассника одного. Правда, тогда убийца и меня бы порешил под горячую руку. Видно, товарищ-головорез серьезно был настроен отомстить Сереге. Причем очень странно, зачем-то убийца стал объяснять, за что приговорил несчастного к смерти. Чудной преступник, такое впечатление, он тоже с головой не в дружбе. А иначе как понять, почему убийца начал объяснять жертве мотивы своего поведения? Злодей прямо так и сказал, что собирается смыть кровью оскорбление, нанесенное ему женщиной. Его еще ни одна баба не бросала, тем более обидно, что его променяли на такого сморчка (это он так Серегу охарактеризовал). Это ж какое «эго» должно быть у убийцы, если он совершает преступление из-за того, что его женщина бросила? Самое главное, злодея больше всего унижает, что его променяли на такое ничтожество. Уже совершив убийство, он вслух говорит:

– Накину-ка, я куртку на рожицу этого поганого заморыша – смотреть противно. Эта шалава унизила меня еще тем, что с таким дохляком пришлось расправляться.

Вика была просто в шоке от услышанного:

– Получается – кровавая любовная драма, прям как у Шекспира. Но если разобраться, тут любви-то ни у кого и не было. Убийца просто мстил за то, что его бросили, променяли на какого-то доходягу. Но это еще не все – преступник и Аллочке решил отомстить, сообщив, где находится предмет ее вожделения. Видно, крутой мститель оказался вполне себе тупоголовый, если не смог раскусить Аллочку. Тут к бабке ходить не надо, понятно стало даже наивному Сереже, красавице была нужна не любовь, а большие деньги, обещанные ей за секретные данные. А Аллочке убийца отомстил очень коварно, зная, она ищет Серегу, скинул ей адрес дачи, где прятался ее «любовник». Преступник хотел, чтобы на нее повесили «странное» убийство, которое он устроил. Злодей был уверен, что Аллочка примчится к своему дохлому любовнику, как только узнает, где он скрывается. Убийце и в голову не могло прийти, что Аллочку сначала загребет ФСБ за пособничество в шпионской деятельности.

Вспомнив об Аллочке, Вике вдруг стало интересно, как вела себя эта особа (то ли шпионка, то ли алчная дура), когда увидела труп Сергея. Девушка стала прослушивать дальше, без особой надежды услышать голос Аллочки, не будет же она сама с собой разговаривать.

– Оплакивать Сережу в голос она вряд ли станет, но, по крайней мере, восклицание изумления при виде убитого «мужа» должно же быть.

Так рассуждала Вика, ища на записи приход Аллочки. Наконец-то, поиски увенчались успехом. Раздался стук в дверь и веселый женский голосок с укором произнес:

– Сереженька, я убиваюсь, ищу тебя две недели, а ты, оказывается, бросил работу и поселился на даче. Я даже у соседки спрашивала, не знает ли она, куда мой муж мог запропаститься? Но, представляешь, эта мегера не сказала, что ты поселился на ее даче. Пришлось в частный сыск обращаться, чтобы найти тебя. Ну, что молчишь? Зачем-то курткой лицо прикрыл, стыдно, наверно, от любящей женщины прятаться? Почему у тебя и калитка и дверь не на замке? Так и будешь молчать? Не притворяйся, не изображай спящего. Сейчас я сниму с тебя ….

Дальше на записи раздался сдавленный крик. Но, Аллочка долго не горевала, она быстро поняла, что у нее мало времени, надо поскорее брать, что наметила, и сматывать удочки. По топоту и хлопанью двери стало понятно – она выбежала на улицу, правда быстро вернулась, уже не одна и быстро скомандовала:

– Саша, тебе не придется руки пачкать, клиент уже готов. Давай, быстро складывай все со стола в сумку, книги, бумаги, самое главное, компьютерные причиндалы. Я пока сбегаю на второй этаж, посмотрю, может, там у покойника (прости господи) что-то интересующее нас осталось.

Вику удивило, что перед уходом воров с награбленным, Аллочка, по-видимому, оглянулась, но не на «мужа» бросила прощальный взгляд, а ей не понравилось, что стол, покрытый скатертью, теперь абсолютно чист. Она опять отдала команду напарнику:

– Саш, видишь, ваза в углу с цветами? Поставь ее в центр стола!

– Зачем? – не понял Саша, но послушно выполнил приказ.

– Ну вот, другое дело. Идем быстрее, пока нас не замели.

Прослушав это, Вика подумала, что Аллочка, наверно, в душе – дизайнер интерьеров. Иначе, как понять, что в ситуации, когда грабители в цейтноте, в любой момент может кто-то зайти и застукать их рядом с трупом и сумкой, полной награбленной оргтехникой, «шпионка» гармонизирует пространство. Девушка решила до конца прослушать, вдруг еще возникнут неизвестные персонажи. Но нет, она увеличила скорость просмотра, была полная тишина, под конец возник только Олег. Все так и происходило, как бедняга описал при первом знакомстве. Сначала, войдя в дом, он произнес всего несколько слов, окликая Викторию, а потом (видно, откинув куртку) не закричал, а выдал какой-то нечленораздельный звук. Дальше, судя по топоту и хлопанью дверью, просто сбежал.

Вика еще долго не могла отойти от услышанного.

– Ну точно, Шекспиру такой поворот и не снился! Вот слушаю, ушам своим не верю! Оказывается, и в наше время бушуют страсти буквально на пустом месте, которые провоцируют кровавую драму, с изощренным убийством. Я ругаю майора Смехова, а каково приходится бедному следователю, как можно раскрыть такое странное убийство? Чтобы понять логику «повернутого» преступника, надо залезть к нему в голову.

Вика задумалась, но ненадолго, решительно тряхнув головой продолжила размышления:

– Но ничего, придется мне помочь бравому майору. Представляю, как «утру сыщику нос», сказав, что нашла преступника. Правда, я убийцу не видела, а только слышала его голос и признание. Конечно, по голосу можно идентифицировать любого, но для этого надо всех мужчин поголовно проверять. Да, выходит, я погорячилась, запись голоса вряд ли поможет. Нет, я не права, зачем проверять всех, есть граничные условия – только один из любовников Аллочки может быть убийцей. Наверняка, Саша, который пришел вместе с ней, тоже ее любовник. Кстати, как я понимаю, он тоже собирался прикончить Сергея. Господи, неужели все ее любовники – потенциальные убийцы? А если у нее любовников много? Но все равно – наверняка, их счетное число, а это значит…

– Привет, я жалобно скулю под дверью, а меня никто не встречает! Неужели жена променяла меня на академика?

– Темочка, привет! Тут такое творится, мне сейчас не до академиков. Слушай, не зря мы сегодня утром вспоминали про следователя Смехова. Нам опять не до смеха – придется к нему тащится, а так не хочется.

– Вик, не понял расклад. Причем здесь майор, неужели нам придется твоего академика отмазывать у Смехова?

– Тем, не смейся, я сейчас шуток не понимаю. Лучше послушай запись, потом поговорим.

– Вик, объясни хотя бы, мы будем слушать твое интервью с академиком?

– Нет, Тем. Решив прослушать свое интервью, я обнаружила, что крокодильчик в ночь убийства на даче случайно был включен и записал всю антологию преступления. Молчи и слушай, я тебе включу самый главный отрывок той ночи, потом обсудим.

– «Тонкий» намек понял, молчу.

Без промедления девушка очередной раз включила диктофон на том месте, когда у Сереги начался бред. Слушали в полной тишине. Когда запись окончилась, Вика не стала теребить мужа с ответной реакцией, помня, что самой потребовалось некоторое время на переваривание неожиданной информации. Наконец, Артем совершенно спокойным голосом прокомментировал:

– Да, Вика, ты права, придется ехать к следователю. Я заранее могу предугадать, его дурацкие вопросы:

– Виктория Юрьевна, почему вы сразу не предоставили следствию важнейшую улику?

– Может, вы покрываете убийцу?

– Особенно подозрительной, Виктория Юрьевна, выглядит ваша увертка, придумать название диктофону «талисман»?

– Вик, ты выдержишь напор майора Смехова?

– Куда деваться? Придется потерпеть. Тема, давай, лучше подумаем, поможет ли голос с диктофона обнаружить убийцу, если нет вариантов, кого идентифицировать по голосу. Кстати, оказывается, с Аллочкой приходил еще один потенциальный убийца, но оказался безработным – его опередил конкурент.

– Вик, предлагаю, самим не заниматься расследованием, не будем отнимать лавры у молодого сыщика. Скажи мне лучше, когда твой крокодильчик разрядился? На диктофоне отсутствует запись твоего утреннего возвращения? Наверняка, ты издавала какие-нибудь звуки, обнаружив Сергея.

– Да, моего возвращения не зафиксировано, значит он уже разрядился. По-моему, у диктофона ресурс без подзарядки работать часов шестнадцать, точно не помню, так как мне никогда не требовалось больше трех часов. Я его бросила в вазу приблизительно в полдень или чуть позже, время не засекала, не могла же я предположить, что моему диктофону суждено стать помощником следователя в раскрытии странного убийства. Пролистывая запись кусками, как я поняла, он успел записать приход всех гостей того вечера и ночи. Но Смехов всех, кроме убийцы довел до ручки своими подозрениями, а злодея так и не вычислил. Представляешь, преступник до сих пор ходит на свободе. Придется, ехать прямо сейчас. Тема, как думаешь, сегодня нам обязательно с майором встречаться? Прикинь, если больше двух месяцев улика ждала своего часа, то почему бы ей не подождать до завтра? Я весь день ничего не ела, голодная, как зверь, могу запросто укусить Смехова.

– Вик, подожди, не гони лошадей. Сейчас я позвоню майору, не исключено, что его нет уже на рабочем месте. Можешь перехватить чего-нибудь на кухне, пока я выясню обстановку.

Вика с набитым ртом шустро собирала на кухне бутерброды в дорогу для перекуса в пути, когда услышала шаги мужа:

– Тем, у меня все готово, можем ехать. Смехов ждет нас?

– Нет, дорогая, расслабься, сейчас полноценно поужинаем дома.

– Неужели повезло, ты не дозвонился майору?

– Дозвонился, Смехов сейчас находится в соседнем дачном поселке, недалеко от нашего, там его бригада работает на месте совершения очередного убийства.

– Короче, сыщику не до нас – перебила радостная Вика.

– Не совсем так, когда Виктор Алексеевич освободится, он сам на всех парусах примчится к нам домой. Смехов очень заинтересовался записью. Говорит, ему сейчас позарез нужны доказательства. Он знает, кто убийца, но вынужден был его отпустить, так как не было улик, позволяющих задержать подозреваемого.

Вика была несколько разочарована. Неужели Смехов обошелся без ее записи и сам вычислил душегуба? Девушка уже настроилась, что только с ее помощью сыщик выйдет на след убийцы. Поэтому саркастически откомментировала новость:

– Неужели основной метод запугивания честолюбивого сыщика не помог расколоть преступника, который должен был от страха сам признаться в содеянном?

– Вик, я вижу ты чем-то расстроена? По-моему, все складывается, как нельзя лучше. Мы спокойно поужинаем, а потом честно выполним свой гражданский долг – вручим следователю запись. Чем тебе не нравится такой вариант?

– Я просто удивлена, как Смехов без моей наводки смог вычислить убийцу? Наивно думала, сыщик только невинных людей запугивать умеет, а оказывается, он – профессионал. Хотя, может, рано его хвалить. Посмотрим еще, не факт, что майор подозревает того самого, кто на записи саморазоблачается. Ладно, давай поужинаем, а потом я перепишу свое интервью с диктофона на ноутбук. Крокодильчика, как ни грустно, придется отдать следователю. Представляешь, Тема, я еще так и не прослушала свое интервью с академиком. Честно говоря, после сегодняшних открытий у меня совершенно пропал всякий интерес к проделанной мной работе. Записала интервью, и ладно, тем более редактировать материал будет сам босс.

– Ничего, дорогая, сейчас хороший ужин мгновенно вернет тебе интерес к жизни.

После ужина в ожидании Смехова в гостиной Вика все не могла успокоиться:

– Тем, смотри: больше двух месяцев убийство опять каким-то боком возвращается к нам? Тебе не кажется это странным?

– Дорогая, успокойся, сейчас дело близится к развязке. Посадят убийцу, тогда уж точно наше регулярное общение со следователем оборвется.

– Не верю, мне кажется, обязательно найдется еще какой-нибудь повод, чтобы встретиться с майором. Ой, слышишь, звонок, только помянули – Смехов тут как тут. Иди, скорей открывай!

Когда вошел сыщик, Вику поразил его внешний вид. Ей показалось, что он постарел лет на двадцать с последней встречи с ним. Теперь уж язык не повернется назвать майора «молодым». Да, и повадки следователя вроде поменялись – он не стал с ходу цепляться, выясняя, откуда и почему только сейчас обнаружилась запись. Сразу попросил, включить то место, где возникает новый персонаж. Услышав его голос, удовлетворенно произнес:

– Точно, это он, надо срочно задерживать. Я забираю вашу «игрушку», Виктория Юрьевна, которую, помнится, вы зачем-то назвали талисманом.

– Оказывается, майор все помнит – мелькнуло у Виктории, и она решительно перевела разговор:

– Виктор Алексеевич, может вы нам объясните, как вам удалось вычислить преступника, не имея на руках записи?

Следователь воспринял вопрос, как похвалу своим профессиональным качествам, поэтому, несмотря на усталость, стал с нескрываемым удовольствием рассказывать о своих подвигах.

– «Элементарно, Ватсон!» Я, кажется, уже говорил, вам, Виктория Юрьевна, что в первую очередь, если не замешан материальный интерес, необходимо рассмотреть любовные связи всех замешанных персонажей. Убитый Соколов перед смертью состоял в отношениях с Аллой Лучко, от которой потом сбежал к вам на дачу. Лучко разыскивала его, надеясь получить секретные сведения. Причем баба-дура не нашла ничего лучшего, за помощью в розыске обратиться к бывшему любовнику. «Бывший» работал в частной сыскной компании, он без проблем засек местонахождение пропавшего по номеру телефона. На допросах в ФСБ Лучко, на которую падало подозрение в убийстве, отрицала свою причастность. Но от нее мы узнали, что «бывший» в день убийства скинул ей на телефон адрес укрытия Соколова. Она, действительно, сразу, как узнала, примчалась на дачу. Лучко утверждала, что Соколов был уже мертв, однако, это обстоятельство не помешало дамочке утащить ноутбуки и все флешки.

Виктория решила подыграть сыщику, состроив из себя полную дуру, чтобы он поподробнее объяснил, как удалось выйти на след преступника:

– А, теперь мне понятно, почему убийца одел рукавицы прежде, чем взял кочергу в руки – работая в частном сыске, знал, как следы заметать.

– Виктория Юрьевна, не обязательно преступнику работать в частном сыске, чтобы сообразить, что нельзя оставлять отпечатки на орудии убийства.

– Поняла, а, как тогда вы узнали, что «бывший» тоже в тот роковой день был в поселке?

– Номер его машины засекла видеокамера Шатрова, преступник тем вечером припарковал свой автомобиль у его дома.

– Виктор Алексеевич, почему же вы его сразу не арестовали? Ведь, у вас уже было предостаточно доказательств в его причастности? Вы спросили его, что он делал в поселке?

– Неужели, Виктория Юрьевна, я глупее вас? Конечно спросил. Он ответил, что ищет подходящую дачу, чтобы арендовать на лето для своей мамы. Поскольку выполнял просьбу Лучко, в поле зрения попал именно этот поселок.

– А как злодей объяснил, почему припарковался вблизи нашего дома?

– Да, очень просто. Сказал, что в магазине «Перекресток» ему посоветовали снять именно ваш маленький домик, Виктория Юрьевна. Продавец ему даже рассказала, что временный жилец из этого дома завтра уезжает. А сегодня как раз приехала хозяйка, она-то уж точно надолго здесь не задержится, не любит она дачный отдых.

– Кошмар, я всего несколькими словами перебросилась с местной продавщицей Наташей, а она сразу всему поселку рассказала про мои планы на жизнь. Правда, вспоминаю, во время разговора с Наташей, рядом толкался подозрительный тип, мне показалось, что он прислушивается к нашей беседе, но это был точно не курьер (кажется, его имя Илья).

– Скажу вам больше, курьер тоже слышал ваш разговор с продавщицей. Вот он и предложил соискателю дачи (возможно, как раз тому типу, который показался вам подозрительным) зайти посмотреть дачу вместе с ним, когда будет довозить продукты. Рассказал также, что хозяйка собралась уходить, а дверь обещала оставить открытой. На что курьер получил от незнакомца встречное предложение:

– Зачем вам ехать, я поеду смотреть дом и заодно отвезу продукты на своей машине, поставлю, как вам велено, в коридоре при входе.

– Преступник, не объяснил вам, живого или мертвого Соколова он застал на даче?

– Сказал, что вошел только в коридор, поскольку никто не отзывался, оставил продукты и вышел, считая неудобным рассматривать дом без хозяев.

– Боже мой, какой деликатный! И вы поверили ему?

– Нет, но у меня не было улик, позволяющих задержать его.

Следователь, конечно, не мог удержаться, чтобы не покритиковать курьера:

– Здесь я считаю, курьер нарушил свои должностные обязанности, если согласился доверить незнакомцу заказ, тем более сообщив, что двери дачи открыты. Но, не моя компетенция следить за работой курьера, для меня главное, что парнишка – не убийца.

– Виктор Алексеевич, вы так ласково называете курьера парнишкой, выходит – ничто человеческое вам не чуждо.

– Мне на самом деле жалко было молодого паренька, когда я его опрашивал, он так дрожал, заикался.

– Не удивлюсь, наверно, бедному Илье сразу пришлось доказывать, что он не убийца – подумала Вика, но вслух не стала корить усталого сыщика, просто поинтересовалась:

– А вам курьер при первом допросе, когда только случилось убийство, не рассказал, что второй раз не он осуществлял доставку?

– Нет, конечно, я это из Ильи выбил недавно, когда узнал про «бывшего» любовника Лучко. Виктория Юрьевна, вот вы меня спрашивали, почему я вам несколько раз задаю одни и те же вопросы? Все просто, опрашиваемые постоянно врут без всякой надобности, скрывая нюансы, которые кажутся им незначительными, а для расследования имеют огромный вес. За примером далеко ходить не надо, объясните мне, Виктория Юрьевна, почему вы мне не сказали сразу, что ваш зеленый крокодильчик, никакой не талисман, а самый, что ни на есть, профессиональный диктофон. Если бы я сразу получил запись той ночи, не потребовались бы усилия большого количества людей, которые больше двух месяцев занимаются розыском убийцы.

– Ну вот, опять заставляете меня оправдываться. Вместо благодарности за то, что я сразу, едва обнаружив запись на диктофоне, позвонила вам, Виктор Алексеевич. Надеялась, вы мне спасибо скажете. Кстати, там на записи, Виктор Алексеевич, вас ждет еще одно открытие. Аллочка приходила не одна, а с неким Сашей. Увидев мертвым Соколова, она сказала, что Саше сегодня не придется пачкать руки. Я поняла, что она привела с собой потенциального убийцу.

– Спасибо, Виктория Юрьевна! Про Сашу тоже все расследуем. Я расстроен тем, что мы потеряли столько времени впустую, а важная улика, наверняка, все это время спокойно валялась в очередной вазе с цветами.

– Ошибаетесь, на этот раз диктофон покоился в бардачке моей «Тойоты». Ну, поймите же меня, Виктор Алексеевич, откуда я могла знать, что диктофон оказался включенным в ту ночь. Не знаю, как так произошло, либо я машинально нажала на запись (в тот день у меня нервы были на пределе), либо он сам включился.

– Что за детский лепет – «сам включился»?

– Я же вам рассказывала, но могу повторить: приехав на дачу, бросила его в вазу с сухими цветами. Диктофон мог включится при падении, задев за сухие стебли.

– А зачем вообще вы его бросили в вазу?

– Я оставила работу в редакции, скрылась от всех знакомых на даче, поэтому решила, что диктофон теперь пригодится мне нескоро. И действительно, я им не пользовалась все это время, только сегодня впервые взяла крокодильчика на запись интервью, уверенная, что в диктофон вставлена чистая флешка. Сама была в шоке, когда, решив прослушать, как прошла моя работа, услышала на диктофоне запись того ужасного вечера и ночи. Сразу же муж сообщил вам о моей находке. И вообще, что я оправдываюсь, вот прослушаете всю запись, Виктор Алексеевич, тогда поймете, я вам никогда не врала.

– Ладно, извините, Виктория Юрьевна, я просто сегодня очень устал. Еще раз, спасибо, что сразу сообщили о находке. Вот только несогласен, что вы говорили мне только правду. Возможно, вы скажете, что я зануда, но вы мне два раза точно солгали.

– Когда это? – зашлась от возмущения Вика, при этом бросив гневный взгляд на мужа.

Артем во время беседы Виктории со следователем с невозмутимым видом сидел на диване, не проронив ни слова. У девушки внутри все кипело, на языке так и повисли слова: «Тема, почему ты меня не защищаешь?», но она смолчала и выслушала Смехова:

– Во- первых, Виктория Юрьевна, диктофон вы назвали «талисманом», а во-вторых, вы мне сказали, что познакомились с Шатровым только по пути на дачу. Сразу же по приезде отправились к нему ночевать, а через неделю вообще вышли за него замуж – нестыковочка получается. Получается счет в мою пользу: 2:0, что скажете?

Вика рассмеялась:

– Крокодильчика, действительно, я назвала «талисманом», потому что он и был таковым, реально приносил мне удачу. Я всюду ходила с ним, он мне служил подспорьем в журналистской деятельности – все интервью, записанные на нем, получились отлично. И с Шатровым все – чистая правда, я познакомилась только в тот день. А стали жить с Артемом мы не через неделю, а через целых две – почувствуйте разницу. Так что с большой натяжкой – 0,5:0 в вашу пользу.

Наконец, очнулся от летаргического сна Артем:

– Виктор Алексеевич, могу подтвердить, Вика вам говорит чистую правду. Она и мне тогда в машине назвала крокодильчика «талисманом». И, честное слово, мы познакомились очно с журналисткой Градовой в тот день по пути на дачу.

– Все равно не верю, но к нашему расследованию это не имеет никакого отношения. Поэтому, до свидания, диктофон я сам завезу вам, когда преступник будет наказан.

На пороге следователь опять остановился:

– Виктория Юрьевна, вы опять работаете журналисткой?

– Да, а что в этом удивительного?

– Вам не понравилось работать у своего отца?

– Нет, там была работа не по моей специальности.

– Понятно.

Когда следователь уехал, Вика спросила мужа, почему он все время молчал и не бросался на ее защиту, преспокойненько слушая, как Смехов незаслуженно обвиняет ее во всех смертных грехах?

– Вик, я против базара на ровном месте. Считаю такое поведение контрпродуктивным. Зачем? Нет никакого смысла доказывать, что ты – чистый «ангел во плоти», я в этом уверен, а следователь всегда найдет к чему придраться. Сейчас все выпады Виктора Алексеевича не несут нам никакой угрозы, пусть себе выпускает пар после тяжелого трудового дня.

– Тем, ты еще издеваешься, несешь какую-то чушь про ангела?

– Нет, просто еще раз констатирую свое восприятие. Прикинь, я тихо наслаждался, слушая, как ты виртуозно парируешь Виктору Алексеевичу на все его мелкие придирки. Честно говоря, когда майор вошел, у него был такой усталый вид, он реально был похож на загнанную лошадь с пеной у морды. Правда потом, в разговоре с тобой сыщик немного оживился, особенно, рассказывая про свои успехи в расследовании.

– Ну вот, опять остудил мой боевой пыл! И как только тебе это удается? На самом деле, я тоже заметила, что наш «молодой» сыщик за эти два месяца сильно состарился. Мне его даже жалко, поэтому я принимаю упреки Виктора Алексеевича о том, что диктофон надо было отдать сразу, как только забрала крокодильчика из вазы. Но, кто же мог знать, что он был включен? Но я согласна, вступать в препирательство с майором, доказывая свою правоту, было довольно глупо с моей стороны.

– Вик, теперь другая крайность – у тебя начался катарсис. Не буду успокаивать, потому что процесс эмоционального очищения помогает обрести гармонию и приносит облегчение. В результате переживаний моя девочка забудет все, что связано с этим «странным убийством». Иди ко мне, давай я сам освобожу твои чудесные золотые волосы от противной заколки, которая скрывает сказочную красоту.

Обнявшись, они молча просидели на диване, кажется, «целую вечность». Перед Викой заново пронеслись два с половиной месяца новой бурлящей жизни, которые вместили огромное количество эмоций. Прошлая 35летняя ровная жизнь Вики, напрочь лишенная событий, растворилась в туманной дымке. Сейчас ей казалось, что все, что было раньше, является просто прологом к сегодняшнему настоящему. Даже несмотря на то, что новая жизнь началась с ужасных трагических событий: убийство одноклассника, затем неожиданная смерть мамы. Но потом ее новый путь ярко осветила любовь, которая придала смысл всем действиям и желаниям. Вика теснее прижалась к Артему, и стала вспоминать, что еще забыла мысленно поблагодарить судьбу, которая подарила ей отца и брата, а также свекровь, к которой они скоро полетят в Новосибирск.

– Тем, как думаешь, я понравлюсь твоей маме?

– Без вариантов, понравишься. Мама уже по телефону не дает мне покоя, требует, чтобы я о тебе больше заботился.

– И за что, так много счастья на меня свалилось? – радостно подумала Вика и тут же самонадеянно решила:

– Ничего, я справлюсь, но только придется потрудиться, чтобы соответствовать.