Глава семьи

Если бы у Алексея Камышова спросили, что может быть приятнее общения с беременной женой, он с удовольствием выразил бы готовность поболтать с гопниками в тёмной подворотне, со сварливой тёщей, с инопланетными захватчиками и даже со старшей дочерью – чересчур умничающим и важно надутым подростком.

Всё, абсолютно всё казалось ему приятнее, чем беседовать с женой в последний месяц её беременности!

На четвертого ребенка Алексей решился только ради долгожданного сына. Мужчина даже получил лицензию на охотничье ружье, купил его и в ответственную ночь подложил под матрас, согласно примете. Но на 25-й неделе УЗИ беспощадно сообщило, что его гарем, состоящий из жены, семилетних шкодливых двойняшек и королевны подросткового возраста, скоро пополнится новой особой слабого пола.

Она ещё не родилась, но отец уже наглядно представлял, как по мере взросления очередная барышня закидывает его прошениями о платьях, шкафах, духах, смартфонах и прочей девчачьей ерунде.

Строгий и решительный на работе, Камышов абсолютно не умел сказать своим домашним женщинам «нет». Он с радостью проводил бы больше времени на диване в обнимку с котом, а не в суетных трудовых хлопотах, если бы не их постоянные запросы.

Невесёлый поток его мыслей прервал голос жены Татьяны, морщась, поглаживающей круглый, далеко выпирающий живот:

– Мне не нравится эта люстра! Снимай её и вези обратно в магазин. Она под кухню не подходит.

– Нюша, ты же сама её вчера выбрала, – напомнил Алексей, стоя на шаткой табуретке. Он уже прикрепил новый светильник к потолку, как вдруг жена передумала.

– Что значит, я сама выбрала? Ты у нас глава семьи! Ты сам и решил, какую люстру взять! – возмутилась Татьяна с поварёшкой наперевес.

– Мы вместе выбирали, и мне понравилась другая люстра, – сохраняя спокойствие, напомнил Алексей.

– Зачем тогда ты взял эту, а не ту, которая понравилась? – покрутила жена поварёшкой у виска. – Снимай и увози, чтоб глаза мои её не видели! А то меня тошнит от одного вида! – капризно завершила она.

В их трёхкомнатной квартире, купленной к рождению двойняшек восемь лет назад, постоянно требовался ремонт. То кот уронит гардины со шторами, то малышня сломает шкаф, то старшая потребует королевскую кровать, то жена захочет поменять кухню или утеплить балкон.

По выходным мужчина не расставался с шуруповертом, дрелью, а часто и с перфоратором. Он постоянно что-то чинил, собирал, обновлял по приказу супруги.

Сегодня делать лишнюю работу и тащить светильник обратно в магазин, Алексею совсем не хотелось, тем более он не был уверен, что завтра жена опять не передумает. Он решил прибегнуть к помощи дочерей. Должна же и от них быть хоть какая-то польза.

– Лиса, Фиса! – крикнул он в сторону комнат.

Семилетние двойняшки, похожие друг на друга как две вишни на веточке, но уверенные в собственной неповторимости, выскочили из комнаты на зов отца. Одна держала в руках упитанного персикового британца Филея, другая такого же бежевого котёнка, которого отец раньше не видел.

– Откуда у нас второй кот? – испугался глава семьи, вспомнив несколько пар испорченной Филеем обуви в период адаптации шерстяного мурла к их квартире.

Алиса и Анфиса захихикали и поставили бежевых котов на пол рядом друг с другом. Ленивый Филей тут же завалился на бок и принялся невозмутимо жевать котенка за ногу. Его приятель не возражал и, что поразительно, даже не сопротивлялся.

Из-под потолка отец узрел, как новый кот начал исчезать в пасти старого. Жена, повернувшись спиной к детям, помешивала суп и не видела странной сцены, но внезапно Филей подавился и, громко икая, выложил съеденную часть тела пушистого коллеги на пол.

Рвотные позывы кота мгновенно привлекли внимание беременной женщины. Она схватила веник и быстро смела котёнка в совок.

– Мама, зачем ты выбросила нашу поделку? – заныла Анфиса.

– Мы два часа из Филея пух выщипывали и друга ему лепили! – поддержала ее нытье Алиса.

Британец, действительно, как будто слегка похудел и выглядел очень довольным и причесанным, обратил внимание Алексей, в отличие от него самого. В это воскресное утро он не успел даже побриться, потому что глава семьи должен, едва встав с кровати, немедленно сделать все мужские дела по квартире в свой выходной, сказала жена.

Выплюнутую котом шерсть заботливо убрали, а мужу опять прилетело:

– Алёша, что ты торчишь на этой табуретке? Люстру снимай! – споткнулась об него Татьяна.

– Какой красивый фонарик! – восхитилась Анфиса, увидев, наконец, сияющую на потолке обновку.

Отец нажал на пульт от люстры в кармане.

– Он еще и разными цветами переливается! – ахнула Алиса.

На шум в дверях кухни предстала старшая дочь Алина. Подросток с разочарованным как всегда лицом растолкала младших сестер и, вознеся трагичные очи к потолку, соизволила внести свою лепту в ремонт кухни.

– Какой-то безликий минимализм, – высокомерно произнесла она с пьедестала своего шестнадцатилетнего опыта, – фу! Выглядит очень современно. Отнюдь не дорого и не богато, – презрительно завершила она, вертя на пальчике шикарное золотое кольцо в форме короны, выклянченное у отца на новый год.

Алексей, обрадованный поддержкой младших и раздосадованный комментарием старшей дочери, уже приготовился снимать люстру, как вдруг жена заявила:

– Современно, говоришь? Это то, что нужно, – выключив суп, Татьяна повернулась к мужу и задумчиво уперлась в светильник оценивающим взглядом, – мне нравится! Оставь люстру на месте! – велела она.

Глава семьи облегченно слез с табуретки.

– Ну, завтрак, я надеюсь, заслужил? – уселся он за стол.

– Конечно, дорогой! Девочки, мойте руки. Сейчас я положу вам суп из брокколи, он очень полезный, – повернулась к плите жена.

Близняшки переглянулись и с деловым видом скрылись в своей комнате, объявив, что им надо срочно дочитать книгу «Тимур и его команда», которую полгода назад порекомендовала мать.

Старшая, понюхав кастрюлю, внезапно вспомнила, что она идет с подругами на йогу, и исчезла за входной дверью, помахивая новым айфоном, выклянченным у отца на Восьмое марта.

Глава семьи остался один на один с расстроенной супругой.

– И для кого я с утра горбатилась, брокколи намывала? – хлопнулась она на табурет, обхватив руками большой живот.

– Может, надо было пожарить курицу? Её все любят, – предложил Алексей.

– А ничего, что мне нельзя жареное и жирное? Я и так за беременность поправилась больше, чем нужно! Только о себе думаешь! – вспылила жена.

– Хорошо, давай суп, – предпочел согласиться глава семьи.

– Кота сначала накормлю, – достала жена из холодильника свежую куриную грудку.

Завистливо глядя, как аппетитное филе исчезает в прожорливом нутре Филея, Алексей подумал, что уважаемый глава в их семье, скорее, кот, чем он, и хлебнул прозрачный диетический супчик одновременно с женой.

– Кажется, чего-то не хватает, – дегустируя постную жижу, задумчиво произнесла жена.

– Да, – опрометчиво поддержал её Алексей.

– Тебе не нравится, как я готовлю?! – взорвалась Татьяна.

– Я такого не говорил, – оправдался муж.

– Ты только что сказал, что я сварила плохой суп! – обличила его жена.

– Я просто согласился с тобой, что чего-то не хватает, – попытался напомнить Алексей.

– И с этим неблагодарным человеком я провела лучшие годы! Еда ему, видите ли, не угодила! – вылила она свой суп в миску Филея.

Кот любопытно понюхал брокколи и повторил рвотный рефлекс, отрепетированный недавно благодаря собственной шерсти, но съеденную только что вкусную курицу обратно выложить поскупился. Попытавшись тщательно закопать миску в линолеум и потерпев поражение, он просто повернулся к ней пушистым задом.

Алексей повернуться к своей тарелке задом не посмел, хотя очень хотелось. Он примирительно начал хлебать овощной бульон, чтоб жена успокоилась.

– Очень вкусно, – похвалил он.

– Вкусно? – взбеленилась жена. – Это же не суп! Это какие-то капустные помои! И давно ты мне научился врать? У тебя любовница, наверняка, есть! – внезапно осенило её, и она со стоном схватилась за живот.

Алексей негодующе открыл рот, но оправдаться не успел, так как в следующее мгновение из жены на пол полилась вода. Кот отпрыгнул. Алексей тоже.

– Я рожаю, и от кого? От лгуна и ловеласа, – обреченно констатировала Татьяна.

Камышов вызвал скорую, вызвонил старшую дочь, чтоб оставить на неё близнецов, и приготовил тревожный чемоданчик с документами и вещами жены.

– У нас партнерские роды, ты обещал, что на этот раз будешь рядом, – охая, напомнила жена, вцепившись в его руку. Алексей сам не понял, как оказался в родильном отделении.

– Третьи роды быстрыми должны быть, – заглянула в раздвинутую на родильном столе жену врач-акушерка.

Словно во сне, Алексей держал за руку тужащуюся жену. Она впилась ногтями в его ладонь, но он ничего не чувствовал, опьяненный энергетикой рождения его четвертой дочери.

– Мужчина, у вас мальчик, – приняв ребенка из обессиленной мамаши, сообщила еле держащемуся на ногах Алексею акушерка.

– Это не наш, – автоматически ответил Камышов, – у нас девочка должна быть.

– Дожили, – рассмеялась медсестра, взявшая закричавшего малыша в пеленку, – отцы уже своим глазам не верят. Жена ваша?

– Моя, – осмотрев красную вспотевшую Татьяну, подтвердил муж.

– Ну, тогда и мальчик, которого она произвела на свет, ваш, – объяснила медсестра ситуацию логикой Шарика из «Простоквашино».

– Нам на УЗИ девочку пообещали, – еще раз усомнился Алексей.

– Бедненький, вы так дочку хотели? – пожалела его сердобольная медсестра.

– Вовсе нет! – вспомнив разнокалиберных женщин в своей квартире, испугался Камышов.

– Поздравляю! У вас сын, четыре кило. Богатырь! – взвесив младенца, акушерка одобрительно положила его на живот Татьяны.

Всё ещё не веря своим ушам, Алексей, затаив дыхание, отодвинул пеленку и убедился, что это, действительно, мальчик. Он исступленно поцеловал руку плачущей от счастья жены и тоже почти зарыдал.

– Спасибо, Нюша, родная моя! – взволнованно поблагодарил он любующуюся малышом Татьяну.

– Теперь, глава семьи, у тебя есть наследник! – ласково прошептала в ответ жена.

Глядя в полные слез сияющие глаза измученной Татьяны, Камышов простил все месяцы её капризов, истерик и прихотей. Приняв посильное участие в процессе рождения ребенка, он осознал право женщин быть слегка чокнутыми в этой жизни. Ведь и мужчины, пройдя через подобные муки, вряд ли остались бы в своем уме, подумал он.

– Папаша, вы молодец! Даже сознание не потеряли, как многие на партнерских родах, – похвалила Алексея акушерка.

С сожалением оставив жену и малыша на попечение медиков, счастливый отец не заметил, как пешком пролетел несколько километров по вечернему городу до своей панельной многоэтажки. Минуя лифт, он по ступенькам бегом взобрался на двенадцатый этаж, встретив по дороге симпатичную соседку, живущую в квартире под ними.

– У меня сын родился! – от избытка чувств обняв ее, поведал он новость гламурной блондинке, знакомой ему по частым жалобам на скачки детей и ремонтные работы над ее головой.

– Поздравляю, – мрачно порадовалась она, представив скорое усугубление квартирного ада с появлением на потолке нового ребенка, да еще и мальчика.

Алиса и Анфиса в пижамах выскочили из комнаты в объятия вернувшегося отца.

– У вас появился братик! – обрадовал он их.

– Ура! – завопили двойняшки.

– Давайте назовем его Егором, – предложила Алиса, вспомнив свою последнюю детсадовскую любовь.

– Лучше Тимуром, – отвергла её идею Анфиса, стукнув сестру книгой Гайдара.

На громкий спор из своей комнаты вылупилась старшая дочь и, закатив глаза, процедила:

– Мелкие, вы чего разгалделись на ночь глядя? Егор, Тимур, все равно как мама скажет, так и будет!

– Нет! – твердо произнес отец. Он впервые сумел сказать категоричное «нет» в кругу домашних женщин. – Я глава семьи! И я сам решу, как назвать сына! Его будут звать Иваном, в честь дедушки.

Двойняшки восхищенно посмотрели на него. На лице подростка мелькнула тень уважительного удивления.

Камышов решил, что теперь его слово будет законом. У него сын родился! И он своим примером обязан воспитать мальчика настоящим мужиком. Главой будущей семьи!

Сюрприз для мужа

Для кого-то трехкомнатная квартира в панельной многоэтажке является пределом жилищных мечтаний, но только не для матери четверых детей.

Родив недавно крайнего ребенка, по счастливой случайности мальчика, Татьяна Камышова всерьёз задумалась о необходимости расширения ареала обитания своих разнокалиберных отпрысков.

Муж хлопотную идею поддержал вяло, сразу представив новый ремонт, расходы на мебель и тому подобную чешую. Алексею, как и его новорожденному сыну, было удобно в этой недавно отреставрированной квартире.

Мужчины в любом возрасте совершенно не амбициозны в плане жилья. Если бы в пещере стояли диван, полный холодильник и телевизор, они бы даже не вышли на охоту и уж точно не завели бы лошадь, кошку и женщину, требующих постоянного внимания.

Холодность мужа к её идее подогрела упрямую нетерпеливость Татьяны. Она решила самостоятельно заняться поиском подходящего варианта. Женщина задумала тряхнуть закостеневшим в декрете умом и устроить Алексею сюрприз, гордо приведя его в самостоятельно купленное жилье.

Осталось выбрать, что именно купить. Квартиры просторной площади отпали сразу, потому что отдавать за коммунальные услуги еще больше, чем сейчас, значило оставить наследников без наследства. Вечно кормить честно заработанными мужем деньгами ненасытную управляющую компанию женщина не собиралась, поэтому остановила выбор на частном доме. Вот уж где благодать и свежий воздух, и овощи, и зелень, и экономные платежи!

В тайне от мужа сосчитав сбережения на банковских вкладах и деньги от продажи бабушкиного наследства, Татьяна, не откладывая мечту в долгий ящик, выбрала в интернете несколько подходящих по бюджету домов за пределами города и, напичкав автомобиль ворчащим подростком Алиной, радостными семилетними двойняшками Алисой и Анфисой и спящим младенцем Иваном, помчалась на просмотр. Дети хотели взять и толстого британца Филея, но мать не позволила, и кот, переживший ужас сборов, облегченно уснул дома в детской коляске.

В первый день Камышовы объехали три загородных дома, но старинный советский интерьер, вонючие постройки и туалет на улице чуть не отбили у Татьяны и девчонок желание менять тесное городское жилье. Очищая куриный помет с подошвы Алисы об траву и успокаивая клюнутую в зад петухом Анфису под ехидный ржач старшей дочери, женщина решила не гоняться за дешевизной и поискать дома подороже.

На следующий день, едва муж уехал на работу, Татьяна вновь усадила выводок в авто и повезла в коттедж, влюбивший её в себя ещё по фотографии.

– Какая прелесть! – хором вздохнули Камышовские разнокалиберные женщины, взирая на аккуратный двухэтажный дом с панорамными окнами и отделкой под европейский стиль снаружи. Уютная застроенная улица, сзади березовая роща и прохладный пруд. Волшебной красоты место всего в нескольких километрах от шумного города!

Планировка и количество комнат идеально подходили для их большой семьи. Девочки сразу выбрали себе по спальне на втором этаже и полезли в интернет разглядывать обои и мебель.

– Как построен этот коттедж? – деловито спросила Татьяна риелтора.

– По канадской технологии, – ответил он.

– Это каркасник что ли? – блеснула приобретенной в скучном декрете эрудицией женщина и недовольно сморщила нос.

– Да, это одна из разновидностей каркасного домостроения, – сообщил риелтор и, боясь утратить клиента, поспешил предложить замену, – но вы можете купить соседний дом. Он из блоков и кирпича! И участок там побольше. И внутри отделка есть. А цена почти такая же.

Посмотрев в указанном направлении, Камышовы увидели посредственный красный особняк и совершенно не впечатлились. Устаревший дизайн, маленькие окна, белые разводы на кирпичной кладке смотрелись проигрышно на фоне изящного современного каркасника. Однако к особняку подкатил автомобиль, и семейная пара преклонных лет остановилась пред его крыльцом в немом восторге.

Татьяна ревностно узрела, как другой риелтор ведет стариков в каменный дом, и, держа младенца, как ружье, бросилась наперерез конкурентам.

– Стойте! Это наш дом! Мы его уже забронировали, – закричала она, чем повергла в шок первого риелтора и девочек, мечтательно взирающих на облюбованный каркасник.

Старики сдаваться не захотели.

– А мы даём больше на пЕйсят тыщ! – воинственно воскликнул жилистый дед, заткнув свою бабку суровым взглядом.

– А я на сто! – вошла в азарт Татьяна, угрожающе размахивая младенцем.

Новорожденный от такой волнующей качки заснул ещё крепче, а старик не испугался и дал сто пятьдесят сверху, игнорируя открытый рот жены и риелторов.

– Двести тыщ готова переплатить, – заявила Татьяна, ещё не совсем понимая, где она их возьмет.

– Постойте, нам надо подумать, – очухались риелтора, осознав, что чуть не продешевили, раз покупатели, даже не войдя внутрь, готовы порвать за каменный дом друг друга, – мы позвоним вам завтра.

Старик плюнул с досады, пробормотав, что он может и не дожить до завтра, чем обнадежил расстроенную Татьяну, собирающую отпрысков в автомобиль. Девочки печально оглядывались на красивый удобный каркасник, но их мать пресекла детские мечты, сказав, что кирпичный дом надежней, она читала в интернете.

Придя вечером с работы, Алексей что-то заподозрил. Уж слишком тихо было в квартире. Девчонки таинственно шушукались, а в глазах жены он прочел странное ожидание. Даже новорожденный сын, надышавшийся берёзового кислорода за городом, спал загадочно крепко, смешно надувая крошечные губки.

Только верный Филей попытался предупредить хозяина о готовящемся предательстве женщин, мяукнув в полную, но не до краев, миску. Однако Алексей понял его неправильно и просто подсыпал корм, чем на время заткнул болтливого кота.

Извлекая из непривычной тишины плюсы, Камышов не стал расспрашивать семью о подозрительном поведении, а просто устало завалился спать. Лучший автослесарь укатил в отпуск с сестрой его жены, и работы в автосалоне прибавилось.

Утром, едва отправив на работу мужа, Татьяна набрала номер риелтора и услышала, что цену на кирпичный дом подняли на пятьсот тысяч, и что старик уже согласился на новую стоимость.

– А ещё говорят, что у пенсионеров пенсии маленькие! – возмутилась Татьяна. Она не любила проигрывать, но цена каменного дома была им теперь не по карману.

– Вы не переживайте, – успокоил её риелтор, – зато на каркасный дом наше агентство теперь может сделать скидку.

– Пятьсот тысяч? – обрадовалась женщина.

– Ну, почти. Пятьдесят.

Нелогичная математика риелтора смутила Татьяну, но вспомнив аккуратный коттедж с окнами до пола и вняв стенаниям ожидающих её решения дочерей, она согласилась на сделку, планируя совершить тайную покупку ко дню рождения мужа.

Сама сделка прошла успешно. Взяв в качестве охраны хмурого подростка Алину и летающих по хаотичной орбите вокруг неё визжащих двойняшек, мать семейства надежно оградила себя от любых посягательств извне, потому что люди в МФЦ, в том числе и потенциальные воры, предпочитали обходить яжмать с младенцем наперевес подальше. Из пелёнок спящего Ивана вынули несколько миллионов снятых в банке рублей, и заветная покупка состоялась.

Старики оформлялись рядом. Дед победоносно взирал на Татьяну, выкладывая пухлую заначку на стол. Риелтора торжественно вручили покупателям по связке ключей, поздравили их и растворились с деньгами в полуденном солнце.

Камышовские женщины незамедлительно отправились проверять своё новое хозяйство. Уютный пустой дом ожил. Окна распахнулись, и в тихий лес позади него ворвались счастливые детские крики. Птицы сразу засобирались подальше от оглушающего гама. А победоносные старики запечатались в кирпичных стенах, чтоб соседские дети случайно не вторглись и их пустырно-валерьянный мирок, ведь забор между участками ещё только предстояло построить.

Ничего не подозревающий Алексей, мечтающий выспаться в выходной, спозаранку был приглашен женой в увлекательную поездку за сюрпризом к его скорому дню рождения. Ноющих двойняшек оставили дома под присмотром зевающего Филея и старшей сестры, чтоб не помешали отцу в полной мере насладиться подарком.

Проспав всю дорогу за компанию с сыном на заднем сиденье, Камышов вздрогнул от громкого «Приехали!» и, мысленно матерясь, выбрался из машины.

Увидев перед собой живописный участок и симпатичный чужой дом, он обрадовался, что жена привезла его к неведомым друзьям на шашлыки, и нетерпеливо оглянулся в поиске мангала. Татьяна открыла багажник и вытащила из него большую сумку. «Наверно, курочку замочила», – с предвкушением подумал именинник и вызвался помочь её донести.

В сумке что-то заманчиво звенело. «И пивка купила, умница моя!» – глотая слюну, Алексей шагнул в дом. Отсутствие мебели, обоев и хозяев слегка удивило Камышова, и он вопросительно взглянул на жену.

Сияющая, как новый автомобиль, Татьяна, прижимая к груди младенца, торжественно обвела рукой просторный первый этаж и волнующимся голосом произнесла:

– Алёша, это теперь всё твоё! С днём рождения, любимый!

Непонимающе открыв рот, Камышов заглянул в сумку и вместо пива и мяса обнаружил свои инструменты, звякающие друг об друга. Всё ещё надеясь, что это глупый розыгрыш, он стремительно пронёсся по этажам в поиске спрятанных хозяев, но комнаты радушно встретили его не отремонтированной пустотой.

В растерянности Алексей выскочил на улицу. Участок поклонился хозяину не кошенной цветущей травой. Обозрев свои новые владения, Камышов упал задницей на крыльцо и от безысходности хотел зарычать, но жена с проснувшимся малышом на руках присела рядом.

Заглянув в несмышленые глазёнки сына, тянущегося ручками к яркому солнцу, мужчина неожиданно осознал, насколько жена мудрее и решительнее него. Пусть впереди новый долгий ремонт, но чистый воздух, природа, возможность личной песочницы, бассейна и качелей для его детей с лихвой окупают все предстоящие хлопоты.

Да он сам давно мечтал о загородном хозяйстве, просто боялся признаться даже себе, а Танюша угадала его тайное желание! Обняв жену, Алексей растерянно улыбнулся и прослезился. Какое счастье жить, иметь любимую семью и получить сюрприз в виде своего собственного дома!

Остаток лета Камышовы, как заведённые, провели в ремонте. Девочки радостно помогали отцу клеить обои, резвясь целыми днями на лужайке и в ближайшем пруду. Младенец сосредоточенно сосал пустышку, помогая отцу собирать мебель. Татьяна помогала мужу, заказывая в интернете все новые и новые коробки, чтобы его летний отпуск не стал вдруг невыносимо скучным. Даже кот посильно участвовал в ремонте, растянув упитанное меховое пузо по подоконнику и лениво ворча на дразнящих его сорок.

С наступлением холодов Татьяна поняла, как её семье повезло въехать в дом по канадской технологии, потому что ее престарелые соседи в кирпичном особняке, экономя на дорогостоящем отоплении, ходили в валенках и свитерах. Почти голые Камышовы сочувственно наблюдали за ними в панорамные окна, тратя на электричество копейки по сравнению с бывшей платёжкой за квартиру.

Как-то Татьяна, нажарив румяных пирожков на светлой просторной кухне, пригласила стариков на чай. Те любезно согласились, зачахнув от одиночества в своей каменной ледяной крепости.

С тех пор Камышовы обрели в бабке с дедом преданных друзей и нянек. Ведь главное правило загородных домов такое же, как и в многоквартирке: с соседями надо жить дружно!

Многодочие

Вселенной явно нравилась жена Алексея Камышова, ибо она трижды сделала Татьяне комплимент в виде дочерей Алины, Алисы и Анфисы.

Самого же мужчину Вселенная постоянно подкалывала ржущими устами работников его автосалона:

– Директор у нас ювелир. Ему надо было мастерскую драгоценностей открывать, а не автосервис.

Лишь после рождения долгожданного сына, приколисты заткнулись, уважительно пожав многодетному отцу руку.

Все знакомые с Камышовым женщины считали его отличным отцом и приводили своим мужьям в пример. Он не увлекался алкоголем, много работал и ещё больше зарабатывал. Его салон подержанных автомобилей пользовался популярностью. Клиенты Алексею доверяли и охотно меняли свои сбережения на машины с пробегом, вылизанные его опытными слесарями. Поэтому обеспечить запросы жены и трех дочерей Камышов прекрасно мог.

Пока у мужчины не было сына и собственного коттеджа, он не считал себя успешным главой семьи, но, перевезя семью из тесной квартиры в загородный дом и обеспечив каждого ребёнка отдельной комнатой, Алексей получил признание дочерей в виде снисходительного поцелуя старшей и удушающих объятий младших девочек.

Жена тоже как-то подобрела после переезда и перестала строить из себя главную. Камышов сразу возомнил себя лучшим в мире отцом и возгордился.

Однажды вечером, когда сын сопел в люльке на террасе, ловя ручонками скользящие сквозь листву закатные лучи, только что скосивший траву на лужайке отец присел рядом с ним передохнуть.

– Господи, как спина болит! – стон вышедшей из кухни на террасу жены прервал его важный осмотр причесанных газонокосилкой владений. – Этот Ванька уже шесть кило весит. У меня, как у Шарика, лапы отваливаются и хвост ломит на руках его постоянно таскать!

Развалившийся на перилах террасы британец Филей с превосходством глянул на младенца, мол, лысый доходяга, весит в полтора раза меньше кота, а Алексей заботливо взглянул на жену и подвинул ей плетеное кресло.

– Может, в больницу тебя свозить? – мужской ум сразу выдал логичное решение проблемы.

Однако женщины задачи привыкли решать иначе, и Татьяна ответила:

– Ой, только не это! Там аура плохая. А вот на йогу я, пожалуй, хочу сходить. Завтра мои подруги делают девичник: баня, бассейн, женские восстанавливающие практики, медитация. Ты справишься один день с детьми без меня?

Взглянув на вечно спокойного младенца, Камышов приосанился и решительно заявил:

– Конечно, да! Не переживай, отдохни, только еды нам оставь.

Ранним утром автомобиль жены умчал ее навстречу ведическим приключениям. Дети ещё спали. Алексей довольно потянулся в кровати, перевернулся на другой бок и тоже заснул.

Спустя пару-тройку часов голодный рев сына бесцеремонно вторгся в его сон. Мужчина, вспомнив лежащую на нем ответственность воспитывать сегодня детей без супруги, бодро соскочил с кровати, схватил мокрого младенца, выпотрошил его из пеленок и закатал в свежие. Ребенок от удивления затих и даже временно перестал искать у мужика грудь.

Камышов восхитился своей новой суперсилой по воспитанию новорожденных и горделиво вышел в кухню.

Солнце стояло уже почти в зените. Вот это он поспать! Вместе с Ванькой продрыхли до обеда. «Мужики!» – подумал он и захотел есть.

В своем желании пообедать Алексей оказался не одинок. За пустым столом сидели двойняшки, ожидая, когда почему-то проспавшая мать накроет на стол. Увидев отца с младшим братом на руках, они все равно обрадовались и приготовились получить еду.

– Голодные? – спросил отец. – А старшая сестра вас чего не кормит? Спит ещё что ли?

Близняшки таинственно переглянулись, хихикнули и покивали. В другое время Алексей бы насторожился, но голод отключил его когнитивные способности. Он молча взирал на пустую грязную посуду, нагроможденную в холодильнике.

– А где блины с мясом? И куриный суп? – спросил он для чего-то внутрь холодильника. Холодильник в ответ неразборчиво пробурчал и моргнул лампочкой. Алексей тоже моргнул, но еда, которую весь вечер готовила жена, не появилась.

Камышов привычно переступил через кота, вечно путающегося под ногами, и обнаружил, что Филея под ним нет. Что могло случиться с любимым котом, которому и ядерный взрыв не помешал бы просить жрать с утра пораньше, почесав в затылке, озадачился Алексей и торопливо обернулся в поиске пропавшей животины.

Британец, похожий на гигантский плюшевый персик, беззаботно дремал на диване и голодным не выглядел, в отличие от дочерей, по очереди разевающих рты за столом, как птенцы вороны.

Младенец тоже внезапно разинул рот и заорал. Очевидно, он вспомнил, что время завтрака давно прошло, а мать до сих пор не соизволила ткнуть в него вкусную грудь. Алексей с облегчением обнаружил, что заготовленные женой бутылочки с молоком на месте и хотя бы один рот он сейчас заткнёт.

Двойняшки завистливо взирали, как брат, чмокая, уничтожает свой обед, но отец нарушил их созерцание.

– Лиса, Фиса, куда делась еда? – строго спросил он.

Алиса скромно потупила взор в пустую тарелку, а начитанная Анфиса невинным голосом произнесла:

– Папа, книги учат заботиться о братьях наших меньших. Вот мы и позаботились.

С ужасом представив, что, пока он спал, малолетние хулиганки скормили куриный суп новорожденному младшему брату, Камышов уставился на младенца. Но его подозрения рассыпались о его голодное чавкание бутылочкой с молоком.

– О каких ещё братьях? – облегченно воскликнул он и сел на диван рядом с котом.

Филей недовольно покрутился и свернулся потуже, крепко сжимая глаза. До Камышова начало доходить, что британец явно причастен к исчезновению обеда, потому что иначе он не спал бы так беззаботно, а пытался бы сбить с ног всех, приближающихся к холодильнику.

Пощупав брюхо возмущенного вторжением в его сон кота, мужчина убедился, что оно плотно утрамбовано изнутри, но поверить, что Филей сожрал кастрюлю супа и тридцать мясных блинов, он всё-таки не смог.

В этот момент на стекле панорамной двери, выходящей на террасу, Камышов увидел чей-то приплюснутый мокрый нос. Медленно проведя взгляд дальше носа, Алексей разглядел голубые глаза и виляющий хвост.

– Откуда у нас во дворе хаски? – опешил он, разглядев породу мохнатого соглядая.

– Какие ещё Каски? – отвергла его версию Алиса. – Это не Каски, это Макар, – на ходу окрестила она собаку в честь своей новой любви из соседнего дома.

– Какой ещё Макар? Это Робинзон, – тут же переименовала пса Анфиса, только что прочитавшая книгу Даниэля Дефо.

Теперь стало ясно, в кого исчез куриный суп. Но в вопросе кормления двойняшек ясность не появилась. Пришлось импровизировать.

Положив сытого Ивана в люльку, отец достал из верхнего ящика шоколадную пасту, нарезал чудом уцелевший батон, соорудил бутерброды и налил детям чай.

– Пап, ты готовишь намного вкуснее, чем мама, – похвалила его изобретение Анфиса.

– И намного быстрее, – присоединилась к комплименту Алиса.

Пока девчонки уплетали сладкий обед, Камышов вышел на террасу познакомиться с шерстяным гостем. Утилизатор супа приветливо завертел хвостом и кинулся целоваться, облизав мужчину шершавым языком.

– Чей же ты будешь, Макарон? – соединив оба имени, придуманных двойняшками, задумался Алексей. Он сфотографировал пса и выложил в интернете, надеясь, что его хозяин найдётся, и в следующий раз ему удастся попробовать свой любимый куриный суп.

Перекусив, близняшки, все в шоколаде, выскочили во двор. Пёс, булькая полным животом, принялся носиться и скакать вместе с ними на скошенной лужайке.

Из дома раздался возмущенный рёв. Иван внезапно соскучился по матери и известил об этом всех соседей. Но мать не услышала и прислала к нему колючего отца, что возмутило младенца ещё громче.

Пытаясь хоть как-то заткнуть в сыне вопящую сигнализацию, Алексей согрел ему ещё молока. Фокус частично удался. На минуту воцарилась тишина, нарушаемая лишь жадным чавканьем. Молоко исчезло в младенце, но тут же вернулось обратно, фонтаном выплеснувшись на чистую футболку папаши. А сигнализация перешла в истеричный визгливый диапазон.

Отец схватил вопящее чадо, переложил в коляску и начал неистово катать её по кухне. От непривычных скоростей и возникшей перегрузки ребенок замолчал. Но едва его вестибулярный аппарат привык к новому стилю вождения, снова врубил мощную голосовую атаку.

Алексей потряс перед его носом охапкой погремушек. Сын разноголосое дребезжание в лёгкую переорал.

Разбуженный какофонией Филей недовольно слез с дивана и поплёлся на второй этаж в поиске тишины, еле перетаскивая тяжелую сонную тушу с блинами внутри со ступеньки на ступеньку. На середине пути он притомился и лёг на межлестничной площадке, уже с интересом наблюдая за носящимся по дому с вопящим младенцем в руках хозяином.

Звонить жене значило доказать свою отцовскую несостоятельность. Да и чем она могла помочь из далёкого городского бассейна? Только подколов потом не оберёшься.

Камышов вставил в рот сына пустышку, и за долгое мгновение тишины соседи по улице во главе с ним перевели дыхание. Однако вскоре Иван прочухал обман, и соска вылетела из младенца, ударив наклонившегося к сыну папашу прямо в глаз.

– Какой меткий ребёнок, – не успел восхититься Камышов, взвыв и потирая раненый глаз, потому что в следующий миг в кухню ворвалась запыхавшаяся Анфиса.

– Пап, там Алиса утонула! – деловито оповестила она подбитого отца, скача на одной ноге.

– Что? Как утонула? Кто позволил ей тонуть? Она же умеет плавать! – бросив орущего младенца в коляску, схватился за голову Алексей. – Где там? Веди меня туда немедленно!

– В пруду, – уточнила дочь и бросилась вдогонку за выбежавшим в огород отцом.

Не помня себя, Камышов пронёсся через березовый лесок и выскочил на берег водоема, чуть не уронив попавшуюся ему под ноги утопленницу.

С девчонки стекала вода, платье прилипло и волосы сосульками висели вдоль лица. Рядом скакал такой же прилизанный мокрый пёс, облизывающий капли с ног утопленницы розовым языком.

– Как ты посмела утонуть? – с ходу наорал на неё перепуганный отец. – Я что, зря тебе бассейн целый год в городе оплачивал?

Алиса виновато ковырнула голой пяткой песок и шмыгнула носом.

– Я руки хотела от шоколада помыть и поскользнулась, – оправдалась она.

– А Макарон почему сырой? – не успев отвернуться от встряхнувшегося пса, спросил обрызганный Камышов.

– Какой ещё Макарон? – удивились близняшки.

– Ну, вот этот Макаро-робинзон, – ткнул отец в собаку дрожащей рукой.

– Какое вкусное имя, – облизнулась проголодавшаяся после купания Алиса.

– Макарон эту дурину спасал, – махнула на истекающую водой сестру Анфиса.

Схватив дочерей за руки и благодарно взглянув на пса, Камышов ринулся обратно через лесок на не смолкающие вопли сына.

– Из двора ни ногой! – строго пригрозил он близняшкам. – Макарон, следи за ними, – приказал он псу и вбежал в дом.

Узрев перед собой снова не мать, ребенок набрал воздуха и выдал новую композицию. Алексей даже начал уже привыкать к оглушительным звукам, как вдруг вспомнил, что ещё одна дочь до сих пор не встала.

– Как можно спать в таком дурдоме? – раздраженно воскликнул он, врываясь в комнату подростка. Но кровать старшей дочери встретила его заправленной пустотой.

– Где Алина? – вскричал он, выбежав на террасу.

Чумазая Анфиса уже почти высохла на солнце, и хаски тоже. Двойняшки загадочно переглянулись, но не вытерпели, и секрет старшей сестры стал достоянием болтливой гласности.

– Она с мальчиком уехала кататься на мотоцикле, когда ты спал, – перебивая друг друга, выложили запретную тайну близняшки.

Схватившись за сердце, отец, как тургеневская девушка, приготовился лишиться чувств, но потерять связь с реальностью значило оставить вертихвостку в лапах неведомого ловеласа на опасном драндулете. И он устоял.

– Что ещё за мальчик? – переорав визжащего сына, он встряхнул близняшек за плечи.

– Это Лёха Трубадуров из рядошной деревни, – охотно сдала кавалера сестры Алиса.

– «Из рядошной» – так не говорят, балда! Правильно говорить «из соседней», – Анфиса завистливо шлепнула шуструю доносчицу поливальным шлангом. Сама она плохо запоминала имена реальных поклонников, в отличие от книжных персонажей.

В кармане Камышова зазвенел телефон.

– Ну, как у вас дела? – заботливо спросил в трубке голос жены.

Младенец словно почувствовал близость матери и замолчал.

– Всё отлично! – стараясь справиться с трясущимися руками, успокоил Татьяну муж. – Позавтракали, искупались, сейчас в прятки играем. Ну, всё, пока, отдыхай, не волнуйся, – прервал разговор Алексей, вспомнив, что надо ехать на поиски бестолковой принцессы, сбежавшей из дворца с деревенским Трубадуром.

Где искать такую-сякую, отец не знал. Он хотел мчаться в деревню знакомиться с потенциальными родственниками, но тут снова зазвонил телефон. На экране высветилось фото дочери, и перепуганный Алексей допёр, что ей можно позвонить. Однако она его опередила.

– Ты где? – рявкнул он в трубку так, что уснувший на время младенец снова заревел.

– Я в канаве за деревней Ольховка с мотоцикла упала, получила два перелома. Забери меня отсюда, пап, – плаксиво проныла в ответ Алина.

Сердце отца в который раз за сегодня остановилось, но постояло немного и снова пошло, чтоб отвезти беглянку в травматологию.

Утрамбовав пищащего Ивана в переноску, Алексей хотел взять с собой и двойняшек, однако, взглянув на их чумазые лица, передумал и просто закрыл их в доме, строго – настрого запретив прикасаться ко всему, кроме книг.

Макарона он оставил на улице, вовремя сообразив, что британец не обрадуется, если пса пустить в дом. Да и новые диваны могли спровоцировать хаски на заточку собачьей челюсти.

Введя в навигатор деревню Ольховка и поразившись способности драндулетов проезжать тридцать пять километров без аварии, Камышов с сыном стартанули на спасение старшей дочери.

В машине младенца укачало, и Алексей почти без сирены доехал до указанной на карте точки. На подступах к Ольховке дорога превратилась в ямы да канавы, в одной из которых мужчина обнаружил перевернутый мотоцикл и сидящую на каком-то трухлявом пеньке грустную дочь.

Набежавшая на темнеющий небосвод туча щедро посыпала её мелким дождем, смывая с лица грязь и тушь. Бледный Камышов выскочил из машины, подбежал к дрожащему на ветру мокрому подростку и грозно запричитал:

– Алина, как ты? Что случилось? Где переломы?

Дочь страдальчески подняла вверх руки и показала два средних пальца. Алексея неприличная жестикуляция удивила, но он решил, что от болевого шока Алина пока не в себе, и, пристально разглядывая её, спросил ещё раз:

– Что ты сломала, доченька?

– Ногти! Я получила перелом двух ногтей! – страдальчески объяснила Алина, махая средними пальцами перед носом папаши.

От избытка пережитых чувств, Камышов схватил её на руки и понёс в автомобиль. Водителя драндулета, к его счастью, рядом не оказалось. Он ушёл в Ольховку за помощью, поэтому случайно выжил.

Усадив спасенного отпрыска на заднее сиденье, Алексей выдохнул и облегченно положил голову на руль. Раздавшийся телефонный звонок вывел его из забытья и разбудил младенца. Звонила жена:

– Милый, ты где?

– Как где? Около дома, – соврал Камышов, поспешно заводя машину под начинающийся рёв Ивана.

– А дети где?

– Дети в доме, – почти не обманул отец, закрывший двойняшек со всех сторон в коттедже.

– А кто сейчас рядом со мной? – пропела в трубку жена.

– Ну, подруги твои, йогини какие-нибудь или массажистки, – предположил Камышов, выворачивая под дождём из грязной колеи.

– А вот и не угадал. Я около дома, и наши дети частично тоже около дома, – чересчур ласково сказала жена.

– Что значит «частично»? – ужаснулся Алексей, газуя по трассе. Вскипевший за день мозг выдал ему жуткую картину разрозненных частей тела из криминальных новостей, и на виске отца засеребрилась очередная седая прядь.

– Частично, то есть не все, а лишь Алиса с Анфисой.

– Они живы? – вскричал Камышов.

– Конечно, только очень промокли и замёрзли.

– Так пусть заходят в дом! И как они вообще оказались не в нём, а возле?

– Говорят, что выпрыгнули из окна, потому что не смогли открыть дверь.

– Конечно, потому что я специально её запер, чтоб они сидели в доме! – психанул отец.

– Они решили поиграть с какой-то собакой, бродящей по нашему двору, и поэтому вылезли в окно. Но обратно залезть уже не получилось. Высоко. И я не могу открыть дверь ключом. Они закрыли её изнутри на ночник. Ты скоро?

Камышов вытер пот с лица и, положив трубку, ударил по газам под неумолкающий рёв сына.

В темноте прилетев на всех парах к дому, Камышов подсадил Алису обратно в окно, она открыла ночник, и вся семья радостно ввалилась внутрь. Пёс тоже под шумок проскользнул в коттедж, и самовлюбленный Филей от ужаса едва не получил разрыв печёнок, с шипением узрев зубастого пришельца на своей кухне.

Макарон кота хотел дружелюбно пожевать, но Татьяна выставила пса на террасу, постелив ему старый детский матрас. Хаски на импровизированный лежак не лёг, а продолжил тыкаться в панорамную дверь носом, рисуя языком на стекле замысловатые разводы и мстительно наблюдая за победоносным котом.

Татьяна быстро перемыла холодных грязных детей, накрыла невесть откуда появившийся ужин и, накормив всех отпрысков до единого, ловко уложила спать.

Алексей со страхом ждал момента, когда они останутся наедине и придется рассказать весь пережитый за день кошмар. Для оправдания он достал из аптечки тонометр и демонстративно померил себе давление, притворяясь, что ему очень плохо. Хотя даже и не притворяясь.

Не глядя на результат пропищавшего тономера, он виновато посмотрел на жену, за двадцать минут угомонившую детей, перемывшую посуду и присевшую за стол рядом с ним.

– Что-то у меня давление подскочило, – оправдался он, – таблетку надо выпить.

Жена сочувственно взглянула на его измученный вид и достала из шкафчика бутылку вина и шкалик голубого абсента.

– Какую ты таблетку выбираешь, красную? – поняла она вверх вино. – Или синюю? – взмахнув абсентом, произнесла она голосом Морфеуса из любимой ими «Матрицы».

Новоявленный Нео вздохнул:

– Я сегодня уже достаточно насмотрелся страшной реальности. Я выбираю синюю, – налил он в рюмку абсент, – хочу остаться в иллюзии, где все легко и хорошо, в которой я жил до тех пор, пока ты управляла нашим многодочием.

– Чем? Многодочием? – рассмеялась жена, плеснув себе глоток вина. – Какое интересное слово, слепленное тобой из дочерей и знака препинания! А ведь и правда, дети в жизни родителей похожи на многоточие, завершающее одну главу, чтоб дать предпосылку для продолжения книги, жизни, рода.

Пригубив согревающий синий напиток, Камышов, наконец, расслабился, с восхищением взглянул на любимую и в очередной раз мысленно поблагодарил Вселенную, подарившую им дочерей, сына и друг друга.

Бездомное одиночество

Одиночество – страшная болезнь, поражающая пожилых людей чаще, чем остальные хвори. Если дети не всегда могут подать родителям стакан воды в старости, то домашние животные могут хотя бы уронить его и скрасить жизнь пенсионера бытовыми заботами.

Голубоглазый щенок хаски, проданный за три копейки, потому что его мать загуляла с деревенским кобелём вопреки воле заводчика, оказался в квартире доброй старушки именно в результате подобных мыслей одних слегка заботливых детей, не успевающих развлекать древнюю родительницу самостоятельно.

Полтора года пёс жил на третьем этаже хрущёвки, как кум королю. Бабуля кормила его на всю пенсию куриным супом, выгуливала по три раза в день, а вечерами рисовала псу живописную историю своей судьбы от Хрущёва до Путина. Хаски вежливо слушал и подвывал собеседнице, кивая красивой мордой и в особо душещипательных моментах этой же мордой грызя диван.

За испорченную мебель пожилая женщина на него почти не ругалась, ведь спальный гарнитур, сервант и прочее дорогое для пенсионеров барахло досталось ей ещё от бабушки. И маленький, ростом всего с пони, кобель с клыками, как у вампира, не мог сделать вид кресел и диванов значительно старше.

Но однажды утром старушка не захотела вставать с койки. Хаски тихонечко зывыл так, что соседи вызвали полицию. Его добрую хозяйку куда-то унесли в покрывале, а приехавшая дочь, немедленно перерыв все шкафчики и вынув их них скудные старухины сбережения, наткнулась на озадаченного пса и выставила его из подъезда.

Собакен, впервые оказавшийся в шумном мире без тяжёлой хозяйки на поводке, ошалел от свободы и, справив давившую его нужду под сладким кустом шиповника, помчался в неведомую даль, высунув язык.

Он прогулялся по знакомым местам: парк, булочная, супермаркет, где бабуля иногда покупала ему вкусную косточку, но чаще картошку для супа. Вспомнив про постную жижу с кусочками тощей птицы хаски проголодался и вернулся к ужину домой. Сидя у подъезда, он наблюдал внимательными глазами за разнообразной обувью, но стоптанные тапки его хозяйки не появлялись. Пёс узнал бы их из тысячи! Ведь он сам поставил на них метку в виде дырок от челюсти.

Вдруг что-то похожее на искомую обувь он увидел у мусорного бака. Завиляв хвостом, пёс приблизился к знакомым тапочкам, понюхал. Да, это именно они, и дырки подходят к зубам, и запах подошвы, все совпадает. Однако хозяйки внутри обуви не было.

Хаски верно пролежал возле мусорки всю ночь, с грустью ожидая, когда в тапочках появится его старушка. Лишь утром вонючий мусоровоз отпугнул его грохотом и увёз тапки в неизвестном направлении. Хвостатый бежал за грузовиком, пока хватило сил. На оживленном перекрестке он едва не попал под машину и отстал, утратив последнюю надежду когда-нибудь ещё погрызть родную обувь и получить ласковый пинок любящей бабулиной ноги.

– Какая красивая собачка! – под скамейкой в незнакомом дворе нашли его, наконец, белые носочки в цветных босоножках.

Изможденный бессонной ночью и погоней за мусоровозом пёс лежал в теньке мордой на лапах. Он хотел есть, но ещё больше пить. Жара измучила его. И жить совсем не хотелось без своей старушки, но девочка ласково потрепала хаски по голове.

– Ты чей? Ничей? Потерялся? Пойдем, я тебя накормлю, бедняжка, – позвала она, и страдалец доверчиво поплелся за ней в подъезд.

Вылакав пол тазика холодной воды, щедро набранной спасительницей в ванной, пёс получил целую тарелку гречневой каши и, благодарно виляя хвостом, тут же проглотил ее. Никогда в жизни гречка не казалась ему такой вкусной! Раньше он воротил нос от крупяной еды, но сейчас ему мерещилось, что это пища собачьих богов!

Стукнула входная дверь. В прихожей процокали каблуки.

– Это ещё что за новости? – услышал он грозный голос за спиной и спрятался за ноги в белых носочках. – Маша, зачем ты привела в квартиру грязную собаку? От неё мусоркой воняет!

– Ну, мам! Она несчастная и бездомная! Нужно помогать обездоленным, ты сама учила. Давай оставим её себе?

– У меня аллергия на собак, – тут же придумали зажимающей нос хозяйкой остроносые туфли на шпильках (из натуральной вкусной кожи, оценил хаски), – лучше отвезем её в приют для животных.

Белые носочки заплакали, потом недоверчиво поинтересовались:

– А ей там будет хорошо?

– Конечно, дорогая! Намного лучше, чем в нашей свеже отремонтированной четырёшке, – пообещали каблуки, но хаски им почему-то не поверил и при первой удобной возможности стартовал прочь от машины, куда вели его разнокалиберные женщины.

Сытый, он наполнился сил и весело побежал навстречу приключениям. Ведь люди добрые, подумал он, вспомнив тапочки с утраченной бабулей и накормившие его белые носочки.

Шумный мир за стенами старой хрущёвки нравился ему. Цветы пахли до чиха, лужи мокли до ушей, бездомные коты разбегались до мурашек в паху. Пёс хотел бы с ними подружиться, но трусливые хвостатые сужали зрачки и разносились с визгом, кто куда. Иногда детские сандалии и босоножки приглашали его к обеду, но вернувшиеся с работы каблуки непременно выставляли пса из квартиры прочь под слёзы маленькой обуви.

Однажды вечером за магазином, куда ему вынесли упаковку сосисок аппетитные резиновые калоши со сторожем внутри, хаски подвергся нападению стаи бескультурных бродячих собак, совершенно не знающих этикета и бросающихся на всё съестное без приглашения.

Пятикратно превосходящие силы противника оскаленными рылами и громким лаем отогнали домашнего пса от ужина и, сожрав сосиски, погнались за ним для пущего закрепления территории.

Хаски мчался, не разбирая дороги, пока не выбежал из города на окраину. Убедившись, что преследователи отстали, он уныло побрёл вдоль темнеющего загородного шоссе. Переночевав под кустом возле дороги, с рассветом пёс потащился дальше, подгоняемый голодом.

Несущиеся мимо автомобили равнодушно обгоняли его. Никому не было дела до понурой собаки, плетущейся по обочине. И хаски с тоской осознал свое бездомное одиночество в мире, полном других животных, гудящих автомобилей и хозяев вкусной обуви. Уныло перебирая лапами по пыльному шоссе, пёс поторговался со своим собачьим богом. Если бог подарит ему друзей, то возможно, но это не точно, пожиратель туфель бросит любимое занятие навсегда.

От голода и тоски он нерешительно поставил на кон самое ценное, что у него было, и бог хвостатых смилостивился над ним, построив на пути чебуречную. Из кафешки вышли черные стоптанные шлёпки огромного размера. В них стоял жирный хозяин, чешущий когтями голую волосатую подмышку.

– О, как! Подарочек с утра! – обрадовался он, широко раздвинув руки навстречу ушастому путнику. – Какая богатая шерсть! Шапку на зиму жене справлю.

Глупый владелец шлёпок не знал, что хаски почти в совершенстве изучил человеческий язык, благодаря ежедневным занятиям с бабулей. Полтора года подряд она, уставшая от одиночества, без устали рассказывала псу разные истории и, нацепив очки, даже иногда читала ему книги. Особенно понимающе он подвывал старушке под «Му-му». Благодаря Тургеневу, хвостатый слушатель теперь знал, что беда иногда случается с доверчивыми собаками.

Сейчас слово «шапка» его насторожило. Но когда хозяин шлёпок вынес ему вчерашний чебурек, пёс по запаху пирожка, напичканого его жареными сородичами, понял, что пора делать ноги.

Из последних сил хаски вырвался из когтей притворяющегося защитником животных чебуречника и рванул в лес. Он бежал, сломя голову, продираясь сквозь кусты, вторгаясь мордой в плетеные жилища пауков и разоряя на ходу муравейники. Его шкура покрылась репьями и паутиной, а лапы предательски дрожали, когда он, наконец, выскочил из чащи и оказался в начале улицы со странными, всего лишь двухэтажными домами.

После высоких многоквартирок с хлопающими день и ночь подъездами коттеджи увиделись ему чем-то уютным и тихим, как кухня утраченной старушки. Душистую утреннюю тишину нарушал лишь гомон сорок. К сожалению, пёс не выучил их язык, потому что в городе птицы так откровенно не орали, и теперь не мог уточнить у пернатых, куда он попал.

Хаски робко побрёл вдоль богатых заборов. Из-за них воинственно загавкали другие собаки. Пёс ускорился, опасаясь новой своры преследователей, но усталые лапы подкашивались, желудок требовал еды, и налипшая на морду паутина закрывала глаза, клоня в сон. Встретив, наконец, дом без забора, он завернул за него и без сил упал на террасе под панорамным окном.

Через некоторое время его разбудили две пары маленьких босых ног. Наверно, тут живёт собака, раз девочки уже лишились обуви, подумал хаски и с тоской приготовился топать восвояси.

– Алиса, смотри, кто к нам пришел!

– Ура, собачка! Вот мама обрадуется!

Услышав слово «мама», пес напрягся. Уже несколько «мам» выставляли его на улицу из сытных квартир в течение его долгого путешествия, но четыре ласковые руки общипали со шкуры репьи, очистили с морды паутину и приятно потрепали его везде.

– Анфиса, он голодный, наверно. Неси скорее суп из холодильника.

– Там большая кастрюля, я одна не донесу, пошли вместе.

Слово «суп» вызвало у пса обильное слюноотделение. Он выжидающе уперся носом в стекло панорамной двери и увидел, как хозяйки маленьких пяточек тащат из холодильника большую кастрюлю, а между ними трется упитанный пушистый конкурент. Кот за стеклом выглядел баловнем судьбы. Голые пяточки его любили и, наступив на хвостатого, тут же накормили румяными блинами.

Хаски пережил чудовищное душевное потрясение, осознав, что ему ужасно хочется стать членом этой доброй семьи, откормившей кота до складочек, как у свиноматки, виденной им по телевизору бабули.

Вспомнив свое бездомное одиночество, хаски взвыл и почти заплакал. Пёс решительно поклялся своему богу, если девочки с босыми ногами донесут до него кастрюлю, он никогда в жизни не станет жевать вкусную обувь!

Пахучая посуда встала перед его носом. Крышка открылась.

– Куриный суп! – с восторгом хотел пролаять пес, но не успел. Его морда немедленно заткнулась божественной едой. Он некультурно чавкал холодной наваристой жижей, глотая куриные куски даже не жуя. Этот блюдо оказалось намного вкуснее бабулиного, ведь птицы в нём было не в пример больше, отметил пес.

На второе розовые пяточки принесли ему тарелку мясных блинов, и он твердо решил остаться на гостеприимной террасе навсегда. Ценою собственной жизни он будет оберегать своих новых хозяек, ведь они так беззащитно босоноги. Подумав, он включил в список охраняемых и высокомерного кота, презрительно щурящегося за стеклом, ведь, наверняка, бестолковый толстопуз совершенно не приспособлен к реальной жизни за стенами кухни.

Его горькое одиночество закончилось. Пес осознал, что, наконец-то, он дома. Это лучшее чувство, которое он испытал за всю жизнь!

Такая-сякая и деревенский Трубадур

Нет счастья в комфорте, счастье покупается страданием, сказал как-то Достоевский шестнадцатилетней Алине Камышовой.

С тех пор она высокомерно закатывала глаза, театрально страдая от непроходимой глупости окружающих. С высоты опыта, почерпнутого ею из книг и сериалов, было прекрасно видно то, чего не замечали перед собой взрослые, особенно отец, часто мучающийся от собственной доброты и мягкотелости.

Камышов сам поспособствовал ее завышенной самооценке, избаловав принцессу, созданную ими на пару с женой в ранней молодости, больше дозволенного. Алексей первую дочь обожал и с самого раннего детства старался исполнить все мыслимые и немыслимые желания, что приходили в темноволосую Алинину голову.

Как-то едва не приобрёл даже лошадь, которую на Новый год очень захотела малышка. Но жена его отговорила, стукнув скалкой по столу и заявив, что держать животное на балконе она не собирается, а снимать для него конюшню не рентабельно, и лучше им завести следующего ребенка, чтоб отец перестал потакать единственному.

В итоге супруги сошлись на коте, и Алина получила вместо эффектной длинногривой коняшки наглого плюшевого прохвоста, названного Филеем.

С тех пор Алина выросла до метра шестидесяти, а её мудрость до бесконечности, чему очень помогли книги. Перестать читать – значит, перестать мыслить, думала она словами Достоевского, и между сочинением заупокойных стихов брала следующий грустный томик Федора Михайловича.

В городской квартире её ничто не отвлекало от умного возлежания на кровати. Но после переезда их многодетной семьи в коттедж вокруг появилось много тупых, отвлекающих подростка от важных мыслей, соблазнов.

Например, купание в тёплом пруду за огородом совсем выбивало девушку из пессимистичной колеи и заставляло хохотать и бегать наперегонки с бестолковыми младшими сёстрами, что было совсем не свойственно ее царственной особе.

Или патлатый Лёха Трубадуров, случайно встреченный на просторах интернета, заставил принцессу потерять мудрую бдительность и ввязаться в увлекательное путешествие на мотоцикле по деревням. Сломанные тогда в деревенской канаве ногти опять же не приличествовали манерам дворцовых этикетов.

Деревенский Трубадур до сих пор пылил под окнами девушки, чтоб привлечь её внимание рокочущими раскатами. Кот Филей вздрагивал на подоконнике при каждом газующем звуке, а хаски Макарон бесстрашно бросался под колеса, чтобы слегка прикусить надоедливого ездуна за пятки. Однажды пёс принёс Алине трофей в виде стоптанного кроссовка, и гонки возле дома Камышовых временно прекратились.

Алина царственно взирала на форсаж поклонника со второго этажа и отвечала ему в интернете, мол, не удивил, в городе она видала драндулеты и покруче. Память о романтическом вечере, проведённом в грязной канаве, была ещё слишком жива.

Девушка презрительно морщила нос и клялась в сообщениях Лёхе, уронившему её высочество с мотоцикла, больше никогда не приближаться к его орущему ведру.

А если он будет настаивать, то папа откроет сейф по борьбе с кавалерами и пальнет из ружья солью, что совсем ненадолго охладило любовь Трубадура.

Чем ещё удивить высокомерную красотку, поселившуюся недавно в коттеджном посёлке рядом с его деревней, Лёха не знал. Он по-обезьяньи чесал торчащую густыми вихрами макушку и от безысходности советовался с такими же интеллектуальными друзьями.

Товарищи тоже беспомощно чесали репы, пока ситуацию не спас приехавший на каникулы к бабке городской Денис, мнящий себя профессионалом по обольщению женщин.

– Бабы любят рисковых и крутых пацанов, – заявил он мучающемуся от неразделённых чувств Трубадуру, – соверши для неё что-нибудь этакое! Например, лошадь своруй, – увидев за огородом пасущихся животных, придумал он.

Лёхе идея соседа жутко понравилась. В детстве он иногда пас коров верхом на этих статных животных и освоил вождение коней немного лучше мотоциклов.

Он спросил возлюбленную в сообщении, нравятся ли ей лошадки.

Алине с ранних лет, конечно, безумно нравились белоснежные пегасы с картинки, милые пони из зоопарка и звенящие бубенцами тройки с королевскими каретами из кино, поэтому она ответила эмоциональное «Да!».

Лёха ободрился и под покровом обеденного солнца угнал у спящего пастуха одну из оседланных длинноволосых кобыл, отвязав её от забора. Вырвавшись на волю, животное грациозно понесло его к дому любимой, едва обгоняя шагающих рядом любопытных пацанов. Возле заветного коттеджа лошадь остановилась и поставила жирную точку.

Отъехав от кучи и притворившись, что они с конём не имеют к ней отношения, Лёха вспомнил, что забыл, как сигналить в лошадь, но кобыла ему помогла, угрожающе заржав на лающего из-за дома хаски.

Если бы в этот полуденный знойный час отец такой-сякой дочери оказался дома, то ружье, наверное, бы выстрелило. Но, к счастью Трубадура, Камышовы всей малолетней семьей укатили в парк кружиться на каруселях.

Алину от бестолковых развлечений тошнило, поэтому она, презрительно закатив глаза на отцовский наказ не ввязываться больше в экстремальные приключения, осталась дома дописывать очередную элегию. Услышав заливистое вытьё Макарона, девушка и кот, уронив с кровати Достоевского, бросились к окну.

Филей, узрев у крыльца непонятное животное с деревенским дурачком на спине, тут же потерял к ним интерес и улёгся дремать, в отличие от Алины, потрясённой взаправдашностью топчущейся по клумбе кобылы.

Лёха испытал некоторое разочарование, когда возлюбленная выбежала из дома прямо в объятия лошади. Стыренный из сентиментального кино способ общения с длинногривыми животными Алина впервые применила на практике, и водитель лошади лишь мысленно примерил её жаркие поцелуи, завистливо слушая страстное чмоканье мимо себя.

Кобыла изумлено прядала ушами, ведь обычно её взасос целовали только пауты, мухи и прочий гнус. Она терпеливо приняла киношные нежности девушки и продолжила жевать клумбу.

Разглядев, что автомобиля Камышова возле коттеджа нет, Лёха приосанился и ловко соскочил с лошади поближе к любимой.

– Прокатиться хочешь? – похлопав кобылу по спине, небрежно спросил он девушку.

Алина вспомнила из фильмов, как эффектно смотрятся скачущие на лошадях женщины. Их великолепные волосы летят по ветру, и воздух свободы наполняет пышную грудь.

– С детства мечтала, – притворившись равнодушной, Алина бесстрашно сверкнула глазами на топчущихся неподалёку друзей Лёхи, отметив среди них новенького, судя по чистой белой футболке, горожанина.

Трубадур благодарно взглянул на Дениса, предложившего идею с кражей кобылы, когда Алина великодушно позволила ему подсадить себя на лошадь. Подкинув девушку в седло на пегий хребет животного, он с удовольствием на ощупь оценил тонкость её талии и мелькнувшие перед его лицом стройные ноги, а после важно повел кобылу под уздцы вдоль улицы.

Алину медленная скорость слегка разочаровала, ведь её волосы не развевались, как в кино, по воздуху, а лишь скучно лежали на спине. Не понравилось это и городскому Денису, тайком подкравшемуся сзади и изо всех сил шлёпнувшего кобылу по мускулистой ляжке.

Лошадь по-лошадиному взревела, махнула в нахала задней ногой и, вырвав у Лёхи из рук уздечку, понеслась по посёлку с поклажей в виде Алины на спине. Теперь волосы девушки, как подобает, летели вслед за головой, но она этому почему-то не радовалась, а, вцепившись в гриву кобылы, болталась на ней, как мешок с картошкой.

Пошутивший над лошадью Денис отлетел от её задницы достаточно далеко. Его приземление смягчила ранее созданная кобылой куча. Одежда горожанина сразу перестала выдавать в нем приезжего и смешала его с другими деревенскими пацанами, не особо заботящимися о чистоте своих нарядов.

Алексей Камышов, подруливая к своему дому, из окна автомобиля с ужасом узрел, как его любимую, высокомерную дочь уносит в звенящую копытами даль конь неизвестного происхождения.

Выскочив из машины, он лицом к лицу столкнулся с пахучим городским потерпевшим с грязной печатью подковы на белой груди.

Толпа деревенских трубадуров ошалело глазела в след умчавшей принцессу лошади.

Бросив автомобиль с недоумевающими родственниками внутри, Алексей втопил вдогонку за неожиданно проворным животным, сыпя на ходу виртуозными матюками.

Лёха, увидев за спиной разъяренного отца возлюбленной, заподозрил, что здоровья тот ему не прибавит, и тоже побежал.

Жители коттеджного посёлка с удивлением проследили за необычной процессией, пронесшейся мимо их окон. Впереди, стуча копытами, скакал конь с болтающейся девушкой на спине, за ним толпа чумазых пацанов, а завершал забег злой запыхавшийся мужик, громко кричащий на чисто-русском ругательном.

Лошадь напугали разноголосые вопли позади хвоста. Она ускорилась и легко оторвалась от преследователей, умчавшись в просторное поле за деревню.

Алина последовала её примеру, потому что слезать со скачущей во весь опор кобылы не совсем удобно, и можно испортить красоту фиолетовыми синяками, а то и чем похуже.

Когда бескрайнее поле скрыло деревню на горизонте, лошадь устала и остановилась передохнуть. Алина с облегчением встретила конец нещадной тряски, и почти вылетевшая душа, наконец, вернулась в неё. Проголодавшаяся от верховой езды девушка завистливо смотрела, как лошадь под ней спокойно обедает и, кажется, везти её обратно вовсе не собирается.

Со страхом взглянув на далекую землю под высокими лошадиными ногами, Алина вежливо подождала, пока животное закончит трапезу, чтоб отправиться домой. Но поле было длинное, а кобыла бездонная, и её обед плавно перетёк в ужин.

Солнце ласково испепеляло Алину, а хитрая лошадь бессовестно укрылась в её тени. Всё вокруг дышало беззаботностью, и лишь девушка нетерпеливо ёрзала по кобыле. Вспомнив из кино, как лихие наездники ногами пришпоривают коней, она повторила трюк, пихнув брюхо животного острыми пятками. Кобыла мгновенно оторвала зубы от сочного клевера и возмущённо клацнула ими рядом со смуглой ногой девушки.

Время медленно тянулось мимо обреченных на парное сосуществование зверя и всадницы. Кобыла беззаботно прогуливалась, иногда маша длинным хвостом по лицу надоевшей поклажи.

Поклажа отсидела уже себе всю задницу, нещадно захотела пить и, роняя слезы, впервые поспорила с Фёдором Михайловичем. Оказалось, что в страданиях совсем нет счастья, и зря русский народ у него так наслаждается страданием.

Дискутируя с Достоевским, Алина потеряла надежду на спасение, как вдруг увидела на горизонте бегущего к ней отца. Она счастливо замахала руками и закричала:

– Помогите!

От неожиданности кобыла вздрогнула и резко дернулась бежать, оставив временно отцепившуюся от гривы наездницу позади себя.

Бывший клевер, переваренный лошадью, мягко принял Алину в свои пахучие объятия. Ещё никогда в жизни девушка не была так близка к дикой природе. Как же она в детстве ошибалась, считая, что эти грациозные животные выдают в процессе пищеварения исключительно чупа-чупсы и шоколадки!

Подбежавший запыхавшийся отец вызволил принцессу из свежей дымящейся кучи и хотел наорать, но, разглядев плачевный вид дочери, просто взял её за грязную руку и повёл домой.

Навстречу им попался деревенский Трубадур и его квартет, состоящий в основном из ослов. Один осел так же, как Алина, был исключительно грязным и вонял. Девушка узнала в нем бывшего городского. Потерпевшие от гнусных выходок лошади Алина с Денисом переглянулись, не сдержавшись, улыбнулись друг другу и опустили глаза.

Лёха заметил это подлое прелюбодеяние и ревниво насупился. Квартет разошелся по домам, а угонщик поплелся возвращать украденную кобылу на место.

Кот с удивлением проводил Алину в не характерном для неё вонючем облике в ванную. Он брезгливо сморщился и начал демонстративно умываться, показывая пример чистоплотности не весть где насобиравшему грязи подростку.

После несколько раз принятого душа, девушка плюхнулась на свою королевскую кровать и, вытащив из-под себя угрюмого Достоевского, наконец, сошлась с ним во мнении. Ценой лошадиных испытаний Алина поняла, что возможность просто завалиться в кровать, так легкомысленно не цененная ею ранее, это великое счастье, выкупленное у судьбы неимоверным страданием.

Алина осознала, что её книжный и киношный опыт способен подло отличиться от жизненного, и, возможно, взрослые достойны уважения и к ним тоже стоит прислушиваться.

В дверь раздался стук, и в комнату вошёл отец:

– Как ты себя чувствуешь, Лина?

Накопленные за день эмоции переполнили её глаза слезами, и девушка без слов бросилась отцу на шею. Как в детстве, он крепко обнял ее и заботливо спросил:

– Что-то болит? Ты сильно ушиблась?

Вспомнив свое фееричное падение с лошади, Алина потерла зад и вдруг сквозь слезы рассмеялась.

– Спасибо тебе, пап, за то, что ты всегда рядом! Ты самый лучший! И прости меня за всё, – неожиданно попросила она.

Макароны с Филеем

Люди, поддавшиеся искушению поселить в доме кота, почти сразу понимают, что это не они его завели, а кот любезно пустил их к себе пожить в обмен на поварские, клининговые и массажные услуги.

Даже самый жалкий, подобранный на помойке найдёныш, после мытья, обработки от глистов и сытного обеда превращается в важного узурпатора. Что уж говорить об изначально царственных особях породы британцев, к которой принадлежал пышнотелый персиковый Филей.

Со слугами ему повезло. Камышовы взяли его в приюте для хвостатых еще котенком в подарок для единственной тогда дочери Алины.

Пушистый персик оказался в компании брошенок не спроста. Прошлая хозяйка, купившая его на выставке британских кошек за красивые глаза, не смогла смириться с испорченными туфлями, драными обоями и поставленным ультиматумом от жениха.

Девица недалекого ума выбрала тогда не прелестного забавного мурлыку, подумаешь, разнесшего ей половину квартиры, а плюгавого айтишника, вечно горбящегося за компьютером и вскочившего из-за него лишь для того, чтоб вынести на ближайшую помойку несчастную животину, всего-то специально опрокинувшую на клавиатуру кружку с кофе.

Оказавшись возле контейнера с вонючими отходами, молодой Филей тотчас собрался и состряпал глаза, как у кота в мультике про Шрека. Добрая девушка, проходившая мимо, тут же купилась на пронзительный взор и унесла котёнка в приют для животных, где он вынес мозг строптивым характером всем его обитателям и слугам.

Но ангел в виде маленькой Алины выделил его из толпы брошенных хвостанов и загрёб в тугие объятия. Британец для приличия поорал, но с удовольствием переехал в отдельное жильё, где его больше не объедали другие голодные кошачьи морды.

С тех пор вредный поначалу британец значительно подобрел, раздобрел и разучился лазить по шторам.

Подобрел он после посещения ветеринарной клиники, где ему отстригли лишний тестостерон, и характер его значительно улучшился. Коту стало лень портить обувь и завывать по ночам чаще пары раз в неделю.

Раздобрел Филей, перестав жрать корм для британцев, соблазнившись кормом для людей, более любопытным и разнообразным. Особенно он возлюбил куриное филе, за что получил свое имя, и жареную рыбу, от запаха которой в квартире вяли цветы, поэтому служанка Татьяна старалась готовить её только на улице.

Нетерпеливый Филей крутился между её щиколотками и ножками мангала до тех пор, пока однажды на него не выпал горящий уголь, временно подаривший коту супер ускорение, палёное пятно на заднице и ценное знание держаться от огня подальше.

В молодости любимым занятием британца являлись ловкие прыжки по шторам, но после того, как металлическая гардина посягнула на одну из кошачьих жизней, неожиданно свалившись под тяжестью откормленной туши и ударив беднягу по хребту, тяга к экстриму сменилась у него на тягу к лежанию.

Прилечь Филей любил везде, куда мог добраться, будь то детская коляска, полка шифоньера с чистым бельём или кухонный стол.

На столе лежать было небезопасно, потому что кухонное полотенце находилось рядом. Вроде бы какой от него вред? Но в руках служанки Татьяны оно превращалось в нестрашное, но обидное оружие, поэтому кот настороженно следил ушами за перемещением женщины по жилищу и в последний момент покидал столешницу, чтоб сохранить достоинство и избежать позорного шлепка.

В семье Камышовых, кроме Филея, символическими шлепками нередко награждались ещё две человеческие особи, Алиса и Анфиса, одинаковые на взгляд кота и не только.

Хулиганистые близняшки дошкольного возраста умудрялись нашкодить похлеще британца, и Филей порою ждал, что его рассерженная служанка, а по совместительству их мать, вот-вот выбросит отпрысков на помойку.

Избавиться от конкуренции он, конечно, в тайне мечтал. Если бы эти две тощие пигалицы нагадили на палас или испортили любимые туфли матери, тогда точно курицы ему доставалось бы больше.

Но двойняшки лишь били в садике кавалеров, вырезали цветы из покрывала, рисовали на обоях, прилипали языками к ледяной трубе и совершали прочие мелкие правонарушения, достойные материнской лекции и иногда шлепков. В общем, заслуживающего помойки криминала они пока не учудили.

Поэтому коту, появившемуся в семье Камышовых раньше двойняшек, постепенно пришлось принять их в свою свиту, состоящую из слуги Алексея, реже остальных появляющегося дома, служанки Татьяны, чаще всего машущей полотенцем, и близкой коту по высокомерности подростка Алины, разбросанные по кровати книги которой служили ему отличным лежаком.

Филей великодушно разрешил Алисе и Анфисе таскать себя подмышкой и катать на грузовике в обмен на стильные прически, создаваемые при помощи приятной резиновой варежки.

Со старшей дочерью Камышовых Алиной у кота нашлось больше всего общего. Её также поначалу раздражали мелкие шумные члены семьи, истребляющие молоко из холодильника, а позже и куриную грудку. Когда Филею надоедала суета, он без лишних церемоний вторгался в неприкосновенную комнату принцессы и укладывался рядом на широкую кровать, мурчанием помогая ей писать трагические подростковые стихи.

Все люди, проживающие в трехкомнатной квартире Филея, в принципе его почти не напрягали. Они исправно наполняли ему миску, чесали пузо и убирали туалет, но однажды кот заметил, что Татьяна вновь раздалась в ширину и всё чаще раздражённо машет полотенцем.

Дурная примета могла означать лишь одно: в квартиру кота вскоре собираются прописать нового жителя! Филей неодобрительно глазел на растущее пузо своей служанки и ревниво ел про запас, чтобы стать неподъемным для следующего человеческого детёныша, набирающего силы в животе Татьяны.

Когда родился четвёртый ребенок, Филей разом лишился своей обжитой, помеченной везде лбом квартиры и насильно заимел в распоряжение огромную двухэтажную коробку с множеством комнат. Поначалу кот возмутился и слегка расстроился, забившись в угол шкафа, но, проголодавшись, выбрался из укрытия и понял, что его новое жильё обладает массой преимуществ.

В отличие от квартиры, кроме внутренностей у собственного дома есть ещё и наружность.

После завтрака можно сладко вздремнуть на террасе. Пообедав, можно посмотреть спектакль, поставленный сороками, и при желании даже в нём поучаствовать. Правда, птицы не любят когтистых аплодисментов. При приближении зубастого поклонника они, матюкнувшись на сорочьем, сразу перелетают на берёзу повыше. Поэтому друзей среди пернатых Филей до сих пор не завёл.

После ужина он попробовал поймать себе в друзья муху и даже догнал её цепкой лапой, но, пытаясь разглядеть крылатую поближе, неожиданно для себя засунул жужжалку в пасть. Муха хрустнула на зубах, и кот в один миг лишился потенциального товарища.

На днях во дворе Камышовых завелась голубоглазая псина, тыкающая свой нос в кошачьи дела через стекло панорамной двери, ведущей на террасу. Филей презрительно смотрел на неё сквозь растопыренные пальцы ноги и как ни в чём не бывало совершал утренний туалет, тщательно вылизывая мех, только что заляпанный приторными ласками двойняшек.

С появлением хаски на участок кот больше не выходил, опасаясь поругаться с собачьим пришельцем и уронить свое британское достоинство. Да и портить богатую шкуру в клыках призывно воющего за окном черно-белого бродяги ему не улыбалось.

Однажды утром палящее солнце грозило испепелить всех кожаных, а шерстяных и подавно. Отец и девочки, от души потискав антистрессовый жирок Филея, отправились на пруд. Хаски ускакал вместе с ними.

От жары кот не мог найти себе места. Его служанка Татьяна синхронно с британцем слонялась по дому, маша на себя самодельным веером из газеты. Открыв дунувший прохладой холодильник, она увидела кастрюлю с остатком вчерашних макарон и захотела есть. Младенец тоже срочно проголодался, проснулся и завопил. Женщина, едва успевшая снять крышку с посуды, ушла в спальню.

Кот залез на стол, засунул в макароны любопытный нос и обомлел. Зима, излучаемая ими, его заворожила, и он влез головой поглубже, потом ещё поглубже, и ещё. Большая ледяная кастрюля приняла его в свои недра, а макароны мягко обволокли кошачью тушу благословенным холодком. Филей устроился в посудине поудобнее и, расслабившись, заснул.

Накормив сына, голодная Татьяна вернулась на кухню, собираясь перекусить, и, глазами наблюдая за невесть откуда взявшейся на потолке мухой, занесла вилку над кастрюлей.

Не подозревающий о скором нападении британец, видел во сне сочную мясную шаурму, как вдруг острый столовый прибор ткнул его в мягкую ляжку. Кот взвыл и пулей выскочил из кастрюли, тряся прилипшими к шкуре макаронами.

Женщина, узрев на вилке мяргающего кошачьего прохвоста вместо уважаемого ею итальянского блюда, от неожиданности взмахнула всеми руками и опрокинула кастрюлю. От грохота ребёнок снова проснулся и заревел.

– Поела, блин! – психанула Татьяна, схватила липкого хулигана и вышвырнула на террасу.

Следом за британцем туда же выставилась кастрюля с пушистыми макаронами.

– Доедай! – разрешила коту щедрая голодная женщина и плотно закрыла за ним стеклянную дверь.

Макароны не входили в список любимых блюд Филея, поэтому он презрительно покопал пол возле посудины и пошел прописывать люлей наглым хохочущим сорокам.

Прячась в густой траве возле берёзы, кот завилял задом, приготовившись к затяжному прыжку. Он тщательно метился в зазевавшуюся на земле птицу, щипающую полудохлого червяка, как вдруг с ужасом узрел краем глаза огромную собачью морду.

Морда ему была незнакома и скалила слюнявые клыки. Мгновенно вспомнив навыки лазания по шторам, кот взлетел на берёзу, не чуя под собой лап. Сороки в панике разлетелись, не ожидая от толстяка подобной прыти. А рыжая псина угрожающе залаяла и бросилась когтями на ствол.

Тонкие ветки деревом не рассчитывались для убежища плотно и часто кушающих котов. Филей, цепко держась за ствол, пытался забраться повыше, но стремительно терял силы. Ведь тренировки на шторах он, к сожалению, давно забросил.

Собака, роняя слюну, предвкушала, когда пережравший мохнатый фрукт шлепнется в разинутую пасть. Однако её ожидание прервалось эффектным появлением чернобрового хаски, грудью бросившегося на защиту берёзы.

Рыжий гигант отдавать свою добычу не собирался. По размеру он раза в два превосходил соперника, и уже открыл пошире пасть, чтоб откусить голубоглазому наглецу голову, но в этот момент британец окончательно утратил силы и сцепление с березой. Откормленной барахтающейся тушей кот, как тунгусский метеорит, с воем приземлился в волосатую тундру на хребте злодея.

Рыжий нападения сверху вовсе не ожидал. Его лапы разъехались от внушительного кошачьего веса помноженного на ускорение падения, и он клацнул челюстью мимо противника.

Не дожидаясь, пока рычащие зубы защитника берёзы попробуют его на вкус, рыжий захватчик выскочил из-под ошалевшего кота и припустил наутёк. Хаски, победно лая, проводил его до конца улицы.

– Макарон, ты герой! Нашего Филея от смерти спас! – восхищённые девочки хором обнимали виляющего пса, а перепуганная Татьяна угощала кошачьего спасителя шерстяными макаронами, которыми давеча побрезговал спасённый.

Сцену у берёзы видели все домочадцы, кроме проспавшего собачий боевик младенца.

Алексей, обожающий кота за мужскую компанию в досыновьем бабском прошлом, долго жал Макарону лапу и делился с ним палкой колбасы.

– Даже если найдется твой прежний владелец, мы тебя, дружище, уже никому не отдадим! – похвалил он пса и удалил из интернета сообщение о розыске хозяина хаски.

Сам Филей спасителя малодушно не поблагодарил, а сразу забился под диван, где мелко дрожал, несмотря на адскую жару, пока Алина не вытащила его оттуда и не отнесла в свою комнату со словами:

– Пойдем, Филюша, напишем эпитафию этому рыжему агрессору! Будет знать, как безвинных котиков пугать, невоспитанная собака!

На следующий день британец уже не так высокомерно смотрел на прижатый к дверному стеклу нос хаски. А ещё через день робко поскреб порог, и Татьяна аккуратно выпустила его на террасу. Кот важно сел возле двери, готовясь в случае опасности стартануть обратно.

Макарон, радостно танцуя с лапы на лапу, приблизился к новому другу и лёг рядом, глядя ему в усы.

Филей слегка распушил хвост и сузил глаза, намекая, что пёс вторгся в его зону комфорта. Однако улыбчивый собакен не торопился уходить, а только вилял хвостом.

Сороки, помня недавний треш у березы, ждали, когда чернобровый хищник съест хищника персикового. Однако потенциальным врагам вынесли хлеб с молоком, и, к разочарованию птиц, они не стали жевать друг друга.

Кот сам не понял, как, наевшись до отвала, вдруг задремал на животе дрыхнущего в теньке Макарона. Хаски не возражал.

«Какая дурацкая привычка – спать в макаронах!» – подумал Филей и, повернувшись на другой бок, растянулся на собаке поудобней.

Трое в лодке, не считая Захара Семёновича

Захар Семёнович бухал пятый или шестой день подряд, точнее он не помнил. Не культурно выпивал, как подобает профессору философии на пенсии, а бухал, словно синий чёрт, с упреком пеняла ему жена Мария Васильевна. Она же и стала на этот раз основной причиной его многодневного праздника.

Отметить её шестидесятипятилетний юбилей заранее предложил сливоносый алкаш Синькин. Он аргументировал профессору своё решение тем, что в сам день рождения повеселиться не удастся, ведь приедут дети с внуками, и надо будет официально соответствовать семейному торжеству.

Захару Семёновичу идея Синькина пришлась по душе. Ему нравился легкий на пьянку сосед так же, как и деревня, где они с женой приобрели уютное хозяйство пару лет назад.

До пенсии он отказывал себе в обильном возлиянии. Воздержанность в спиртном появилась у него после новогоднего корпоратива, где разгулявшийся не на шутку профессор нечаянно ущипнул жену ректора за пышный зад, а потом дал ревнивцу по рогам на глазах всего учебного учреждения.

Историю замяли, но после скандального случая Захар Семёнович стал реже получать премию и поспешил уйти на пенсию с помощью начальства.

Переехав из квартиры в живописное село на берегу крохотной речки, пенсионер, наконец, дал себе волю. Он периодически уходил в запой, убегая от скучной капиталистической жизни, которую его жена Марья к тому же украсила ненавистными ему образами и иконами.

Захар Семёнович не понимал, как можно умному человеку с высшим педагогическим образованием ходить в церковь, что стала регулярно делать его старуха, повязывая платок и каждое воскресение шагая в храм, расположенный на пологом холме рядом с их домом.

Сам профессор любил сидеть на бережку за огородом и поднимать запотевшую хрустальную рюмочку, глядя в закат, а иногда и в рассвет, ну или просто в обед, в общем, в любое свободное от бытовых тягот время. Прозрачная холодная жидкость преломляла тусклую реальность и украшала всеми цветами радуги.

Профессор, с наслаждением продегустировав сто грамм водочки, обволакивающим льдом разливающейся по сухому скукоженному языку, сразу мог разглядеть и пятьдесят оттенков зеленых берегов, и вечное сияние чистой воды, и белогривых лошадок, мчащихся из неведомой страны по голубому бездонному небу.

Возвращенная волшебной рюмкой молодость заставляла его радостно хватать полосатый плоский камушек и, размахнувшись, залихватски кидать его по воде, делая «лягушку».

После трех рюмок Синькин, кивая, слушал марксистско-ленинские разглагольствования профессора, с удовольствием потягивая сорокаградусный напиток и в унисон с ним проклиная религию – опиум для народа.

Однако в церквях пьяненькие оплоты коммунизма часто находили и неоспоримый плюс, забравший их ворчливых жен на молитву или ещё на какую-то религиозную мигрень, как выражался профессор, плюя в сторону златоглавого деревенского храма.

Утро за день до юбилея жены традиционно началось для Захара Семёновича с тяжелого похмелья, скрашенного тайком пронесённой мимо Марьи бутылкой самогона, добытого Синькиным на просторах деревни.

Пока супруга клала поклоны в церкви, профессор со слезами благодарности обнял соседа и хотел уже сытно позавтракать самопальным алкоголем, как вдруг зазвонил его телефон.

– Зять, Танин муж, – недовольно поморщился Захар Семенович, – Камышов Алёшка, даже без высшего образования, работяга простой, а не пьёт, каналья! Строит из себя! Да еще и бизнес у него, купи – продай! Капиталист, а не зять! Барыга! – возмущенно объяснил он Синькину свое неудовольствие.

Алексей Камышов долго думал, что подарить на день рождения любимой тёщи Марии Васильевны. Жена помогла ему, заявив, что дом её матери, благодаря им, уже полон бытовой всякой-всячины, а вторая мультиварка, хлебопечка или микроволновка родителям ни к чему, и ушла кормить младенца. Тогда он неохотно прибегнул к помощи тестя, всю жизнь взирающего на него с высоты образования и профессорского звания.

На вопрос зятя «Что хочет получить на юбилей ваша жена?» Захар Семёнович, почти трезвым голосом, уверенно ответил из телефонной трубки:

– Самогонный аппарат! Марья всегда о нём мечтала!

– Правда? – слегка усомнился Алексей, вспомнив, что техники для самогоноварения он ещё тёще, действительно, не дарил.

Вернувшаяся на кухню жена мгновенно развеяла его иллюзии по поводу придуманного с подачи тестя подарка:

– Мама терпеть не может пьяных, а уж тем более самогон! Стыдно, так плохо разбираться в тёщах!

Алексей недовольно поморщился и от досады на обманувшего его Захара Семёновича согнал с кофемашины Филея, удобно устроившегося в самом неподходящем для котов месте.

– Кофеварка! – внезапно осенило его. – Твоя мама любит растворимый кофе, а мы подарим ей кофейный аппарат! Пусть натуральный пьет.

Эта идея Татьяне понравилась, и на следующее утро Камышовы, загруженные кофемашиной, двойняшками и люлькой Ивана двинулись в путь.

Старшая дочь не соизволила поехать в гости к бабушке, объяснив свой отказ недавней утомительной скачкой в поля на лошади. Ей нужно снять стресс и хорошенько отлежаться, а тряска в автомобиле для неё пока противопоказана, заявила она.

Филей разделил желание девушки остаться дома и улегся рядом с ней читать любовную лирику Ахматовой. Анна Андреевна очень помогала от душевной депрессии, вгоняя в новую, за что подросток Алина её поэтическое творчество очень ценила.

Хаски Макарон с интересом наблюдал, как недавно обретённые им хозяева трамбуются в машину. Улучшив момент, он тоже утрамбовался в нее, запрыгнув в открытый багажник и спрятавшись за коробкой с подарком. Сначала от приятной качки пес заснул, а потом решил посмотреть, что творится в салоне.

В середине неблизкого пути двойняшки с неописуемой радостью обнаружили позади себя любопытную морду, выглянувшую из-за сиденья.

Татьяна обескураженно открыла рот и пожелала высадить безбилетника прямо посреди дороги, потому что возвращаться ради него сто километров совсем не хотелось.

Но, взглянув на улыбчивые моськи детей и собаки, она не смогла совершить подобное предательство, и Макарон отправился на юбилей вместе со всеми.

Проезжая по мосту у деревни, где устроились после пенсии родители Татьяны, двойняшки с восторгом заценили живописную речку, берущую свои истоки где-то неподалёку и поэтому чистую и мелкую, больше похожую на большой спокойный ручей.

Их дед Захар Семёнович, теоретически обожающий рыбалку, завёл для себя лодку и часто плавал на ней вдоль берегов, стараясь встретиться с рыбой. Иногда рыба чудесным образом клевала на хилых червяков, неумело откопанных профессором в огороде. Однако игрушечные размеры улова заставляли рыбака выпустить добычу обратно. Результатом подобного хобби являлся скорее душевный покой, чем сытный ужин.

Перед приездом семьи дочери Захар Семёнович опять успел отметить с утреца юбилей ругачей жены со своим сливоносым другом, после чего устал и прилёг отдохнуть, но Марья нарушила его сон, ткнув в бок твёрдой мясорубкой.

– Уже где-то налакался! Захар! Крути фарш, давай, вставай! Скоро дети приедут! – велела она ему.

Фарш крутился плохо. Выждав, когда жена уйдет в огород за зеленью, Захар Семёнович приложился к приготовленному для гостей крепкому напитку. Он ждал, что после дозаправки дело пойдет лучше, но получил обратный эффект и невыносимо захотел спать.

Тихонько обойдя огород на пару с прихваченной из заначки жены бутылкой, профессор спустился к реке и обрёл требуемый телом покой в привязанной к берегу лодке, покачивающейся на легких волнах.

– Тьфу! Уже смылся куда-то! Алкашина! – плюнув, обнаружила пропажу Мария Васильевна и принялась самостоятельно докручивать мясо для пирожков.

Она положила здоровье на воспитание диких детей начальных классов и в последние годы старалась не нервничать. Душевную гармонию, почти потерянную в школе и ежемесячно добиваемую запоями мужа, она возмещала в церкви. Прохладные своды и запах ладана исцеляли её измученные нервы не хуже, чем спирт исцелял супруга, ярого материалиста и циника по отношению к богу.

– Бабушка, привет! – прервали её мысли и работу вбежавшие в дом внучки.

– Дорогие мои! – перецеловала гостей Марья и увидела нового мохнатого члена семьи. Хаски скромно топтался на пороге.

– Это Макарон, а это бабуля, – познакомили двойняшки пса и старуху.

– Очень приятно, – выказала вежливость Марья, а хаски невоспитанно промолчал, косясь на сочную косточку рядом с мясорубкой.

Вошедшие в дом старшие Камышовы прервали знакомство, и Макарон, получив в зубы заветную часть скелета какого-то животного, радостно повёл девочек на прогулку.

Пока взрослые стряпали в доме пирожки и резали салаты к праздничному ужину, Макарон, обедая во дворе, следил, чтобы курицы не обидели Анфису, изредка рыча на них сквозь кость. Другим глазом он наблюдал за Алисой, обнаружившей под яблоней железную бочку и набравшей в полторашку тёплой воды.

Потом девочки, радостно визжа, носились вокруг него, поливая друг друга насквозь, но жара, свирепствующая во дворе, таким образом не утолилась.

– Папа, можно мы сбегаем на речку? – добросовестно отпросились они у родителей.

– Идите, только ненадолго, – отец не успел открыть рот, как мать уже разрешила, помня, что воды там по колено и утонуть в принципе не возможно.

Шустрые двойняшки, обежав дом, направились к реке, заманчиво журчащей за огородом. Хаски догрыз еду и поскакал вместе с ними.

На речке они повстречали дедушку Захара, крепко дремлющего на дне лодки с полупустой бутылкой в руках.

Лодка очень заинтересовала двойняшек. У них на пруду не было подобной посудины. Хаски тоже разделил их интерес, сразу запрыгнув внутрь.

– Может, поплаваем? – скорее для приличия спросила Алиса.

– А если папа не разрешит? – влезая в лодку, засомневалась Анфиса.

– Мы же со взрослыми, значит, можно, – наступив на храпящего деда, отвязала лодку её сестра.

И трое в лодке во главе с Захаром Семёновичем поплыли вниз по течению.

Не подозревающие о речной прогулке детей Камышовы дружно накрывали на стол. Через пару часов Татьяна вспомнила, что двойняшки уже давно не мельтешат перед её глазами, и Алексей отправился их искать, чтоб позвать к обеду.

Безуспешно облазив огород и прибрежные кусты, он сбился с ног и вернулся за помощью.

– Дети пропали! – влетев в дом, сообщил он.

– Зачем ты отпустил их на речку? – с волнением упрекнула его жена.

Все бросились искать двойняшек. Вскоре выяснилось, что исчезли также профессор и лодка. Вспомнив, в каком состоянии она видела с утра мужа, Марья всполошилась:

– Звоните в полицию, – держась за сердце, еле выдохнула она.

Полиция заказ брать не хотела, говоря, что не прошло и трёх дней с пропажи исчезнувшего на пару с лодкой знаменитого местного алкашины, в кутузке читающего Маяковского наизусть и достающего что-нибудь из широких штанин. Но, вычленив из потока слов, что с ним пропали и дети, выслала на речку участкового.

Пока страж порядка тщетно пытался вынуть из Синькина сведения о его товарище по загулам, профессор проснулся от неимоверной жаркой жажды и обнаружил себя на дне лодки, застрявшей в незнакомых кустах у берега.

От приятной качки Захар Семёнович проспал дольше и крепче обычного. Его ковчег волновал залив широкой неизвестной реки. Причальная веревка зацепилась о рогатую корягу, лишь поэтому лодка не уплыла вниз по течению до самого синего моря.

Так далеко городской рыбак ещё никогда не заплывал. Он даже и не знал, что ручей, серебрящийся за его огородом, впадает в приличную полноводную речку.

Вытащив из-под себя весло, Захар Семёнович приложился к полупустой бутылке, путешествующей вместе с ним, и причалил к берегу. На его счастье припарковался он не в густом бесчеловечном лесу, а рядом с соседней деревней.

Попросив у местной жительницы с удочкой в руках телефон, профессор на пьяную память с пятого раза еле набрал номер жены.

– Это я, – сообщил он в трубку.

– Слава богу! Где дети? – с ходу наорала на него Марья.

Вспомнив, что маленьких детей, о которых стоит так громко беспокоиться, у них с женой вроде бы нет, Захар Семёнович озадачился и невинно спросил:

– Какие дети?

В трубке что-то грохнулось, и зазвучал истеричный голос дочери:

– Папа, внучки с тобой? Они пропали!

Профессор, открыв рот, внезапно понял, как отвязалась от берега его лодка. Он припомнил, что слышал сквозь сон какие-то голоса и лай собаки.

– Я не видел никаких детей, – честно признался он, – я спал.

В трубке снова что-то упало, и взволнованно заговорил зять:

– Захар Семёнович, вы точно не видели Алису и Анфису?

– Нет, не видел. Только слышал, – признался профессор и ужаснулся, внезапно осознав, что дети исчезли из лодки по его пьяной вине. Он не доглядел за девочками. Что с ними и чем теперь искупить грех перед зятем, профессор не знал.

Взвыв от нахлынувшего раскаяния, профессор всучил телефон доброй, выручившей его женщине, с жалостью смотревшей на алкаша, не знающего даже, где он находится. Указав прямую тропинку через лес, ведущую к деревне пропитого старика, женщина, укоризненно качая головой, оценила его косой старт.

Дозаправившись остатками спиртного из бутылки, из последних сил шатающийся Захар Семёнович побежал по указанной дорожке вдоль реки, как канатоходец, маша веслом для равновесия, чтоб побыстрее принять участие в поиске потерянных им детей.

Алексей, взяв у тёщиного соседа Синькина лодку, отправился по реке вниз. Самого синяка, еле стоящего на ногах, он не взял, хотя тот рьяно порывался придти другу на помощь и петлял за лодкой по берегу до тех пор, пока не споткнулся и не разбил бутылку, спрятанную за пазухой, об пенёк.

Чертыхнувшись от досадного недоразумения, Синькин достал из рубахи осколки и едва успел отшатнуться от выскочившего из-за поворота кустов профессора с дико вращающимися глазами и веслом в руках.

Не успели пропитые друзья с искаженными недельной пьянкой лицами обрадоваться друг другу, как их встречу нарушил облепленный репьями и глиной страшный чёрт, материализовавшийся возле сиреневого куста.

– Всё. Допился, – вслух пробормотал Захар Семёнович, потерев залитые шары, потому что истопник ада раздвоился и пошёл прямо на него.

– Наконец-то, мы нашли тебя! – завопил рогатый чёрт двумя одинаковыми ртами, – Там уже, наверно, нас заждались! Пошли с нами, мы тебя заберём!

Сердце профессора опустилось в печень. Наступил его последний час расплаты за грехи пьянства и потерянных детей. Нечистая сила уведёт его в преисподнюю, в которую он мгновенно поверил.

Стальной «Титаник» материалистических теорий разбился об айсберг потусторонней реальности, творящейся сейчас прямо на его коммунистических глазах, и потерпел крах в мутном спирте профессорской головы.

– Господи! – неожиданно для себя вспомнив обычно не употребляемое слово, от страха заорал он и отчаянно побежал напролом сквозь кусты. Черти за компанию с предателем Синькиным, наверняка, давно продавшим бесам вечно пьяную душу, двинулись вслед за ним.

Добежав до дома, Захар Семёнович ворвался в комнату, где молилась у образов Марья, прося господа вернуть исчезнувших девочек.

– Матушка, спаси раба божьего! Отмоли душу окаянную! Допился! – грохнулся он перед старухой на колени лбом в пол. – Черти одолели! По пятам ходят! – махнул он в окно дрожащей рукой и ею же неумело наложил крест, путаясь в пальцах.

Опухшими с перепою шарами профессор с ужасом узрел, как благочестивая жена вылетает из дома и с разбегу начинает заводить с грязными чертями шуры-муры, обнимая и целуя их. И дочь Татьяна тоже следует её примеру. Бесстрашные женщины по очереди выхватывают нечистых из связки и радостно макают в бочку репейными головами.

Захар Семёнович еще раз перекрестился на образа, и незванные гости из преисподней внезапно исчезли. Вместо них появились пропавшие внучки, снявшие от грязи стоящую колом одежду возле бочки. Рядом скакала обвешанная репьями по маковку собака.

– Вот что крест животворящий делает! – чуть не выразился профессор словами Ивана Васильевича из любимого фильма. Он еле-еле поднялся на скрипящих коленях и решил бросить пить раз и навсегда.

Вечером, сидя за праздничным столом, все гости, охая, пятьдесят раз выслушали жуткую историю исчезновения двойняшек, наперебой рассказанную ими самими и подвывающим Макароном.

Пропажа состоялась так. Отплыв от берега и скользя в лодке вдоль мелководного течения вместе со своими спутницами и храпящим стариком, хаски сперва терпел невыносимую скуку сидячей поездки, но через несколько сотен метров попытался схватить зубами стрекозу, насмешливо звенящую возле его головы блестящими крыльями.

Макарон резко дернулся пастью за надоедливым насекомым и выпал из лодки. Испугавшись, что любимый пёс отстанет от путешествия, двойняшки бултыхнулись вслед за ним.

Стоя по пояс в воде, они с тоской проводили взглядом уплывающего деда, решив найти его попозже, и полезли на берег. Густой прибрежный ил облепил с ног до головы их и собаку. Потом Алиса придумала кидаться липкой рыжей глиной, и они долго играли ею в ляпки по репейному берегу.

Набегавшись и засохнув в устрашающем глиняном виде, дети устали и уснули в обнимку с грязным хаски в прохладном теньке сиреневых зарослей. Проснувшись, девочки обнаружили рядом самостоятельно нашедшегося деда с веслом наперевес, который вместе с Синькиным бегом привел их домой.

Захар Семёнович за праздничным столом сидел скромно. Свою рюмку он перевернул и от поднятия тостов за любимую жену и спасённых детей отказывался. Профессор виновато исподлобья взирал на зятя, отмахавшего в поиске дочерей на лодке несколько километров туда и обратно.

– Алёша, прости меня, старого дурака, – прослезившись, наконец, вымолвил старик, искренне взявшись за собственные грудки.

Камышов, переживший за день и кошмар потери, и счастье находки, промолчал и, кивнув, пожал профессора за локоть. Добивать упреками раскаявшегося человека было не в его характере.

Синькину наливали в два раза больше, за себя и за бывшего напарника по пьянке Захара Семёновича. Последний детей потерял, а первый нашёл, поэтому через пару часов герой Синькин уснул в прохладном сарае в гордом одиночестве, без профессора, обычно составлявшего соседу храпящую компанию.

В этот раз Захар Семёнович дожил до середины банкета и увидел вручение подарков имениннице. Алексей торжественно преподнёс тёще кофемашину.

– Какое чудо, – скупо восхитилась Мария Васильевна, – но можно было и самогонный аппарат подарить. На самогон сейчас можно в деревне молока наменять, и масла, и сыру.

– Нет! – тут же вскричал профессор. – Не нужен нам самогонный аппарат! Кофе будем варить. Это намного безопасней. Спасибо, зятек! Дай Бог тебе здоровья! – поблагодарил он Камышова и с благоговением перекрестил его.

Любовный многоугольник

Лёха Трубадуров столкнулся с невзаимной любовью и очень страдал. Первый парень на деревне восемнадцати лет от роду не знал, как вызвать ответное чувство у девушки, замурованной в красивый коттедж на окраине села. Умная Алина являлась полной противоположностью мало начитанному ловеласу, который изо всех возможных сил пропускал школу. Несмотря на батин ремень, учиться он отчаянно не любил и сдал ЕГЭ на баллы, достойные скорого осеннего призыва в армию.

Хотя с ремнём батя Лёхи не особо усердствовал, допуская, что троечники более приспособленные к жизни люди, нежели отличники. Он сам выучился после девятого класса на трактор и с тех пор колесил по вахтам, привозя в семью хорошие по деревенским меркам деньги.

Тяга к технике досталась сыну от него. Но кобелиная натура, заставляющая парня волочиться за разными красотками, родилась в Лёхе самостоятельно. Старший Трубадуров женился однажды и навсегда, и любил свою хозяйственную и громкоголосую Зойку больше холодного пива после бани.

Уронив Алину сначала с мотоцикла, а потом с подлой лошади, Лёха совершенно загрустил. Городской Денис, приехавший к бабке на каникулы, теперь не мог подкинуть идею, потому что влюбленный увидел в нем конкурента, общался неохотно и искал в словах горожанина подвох.

– Трубадур, сегодня дискач в клубе, может, сходим? – не подозревающий о душевных ранах приятеля позвал Лёху Денис, зайдя к нему с гараж ближе к обеду.

«Засоня, время двенадцать дня, а он только встал!» – подумал Леха, забивая гвоздь в стену, чтоб повесить пилу, а вслух сказал:

– Настроения что-то нет.

– Ты по той красотке что ли всё страдаешь? – догадался проницательный сосед, чем вызвал в Лёхе бурю ревнивого негодования.

– Сдалась она мне! – на ходу притворно отрекся Лёха от великой любви. – Просто неохота.

– А давай и Алину с собой позовем! – придумал неверующий в равнодушие друга Денис.

От такой наглости Лёха стукнул молотком по указательному пальцу, сматерился и мысленно упрекнул себя за малый словарный запас, не позволяющий ему быстро добиться Алининой любви. Но желание увидеть возлюбленную пересилило, и он снова вынужден был согласиться, что план горожанина не так уж и плох.

– А если её отец не отпустит? – засомневался он, не в силах поверить близости свидания.

– Нужно хотя бы попытаться! – оптимистичный Денис хлопнул Трубадурова по спине, и влюблённый временно простил его за нахальные улыбочки в сторону Алины. Кажется, этот умник ему ещё пригодится, однако бдительности он решил не терять.

Тем временем в гости к Алине приехала подруга из города подышать свежим сельским воздухом. Восемнадцатилетняя Настя, по словам её любящих родителей, недавно потерпела фиаско, сдав ЕГЭ ниже возможного и тем самым утратив возможность поступить в желаемый институт.

Однако институт был желанен только для «предков» девушки. Сама она любила веселиться и развлекаться. Учеба вгоняла ее в тоску. А уныние совсем не входило в планы длинногой блондинки с большими глазами и влекущим ртом. Узнав, что родители подруги укатили на какой-то юбилей, красотка мгновенно собрала чемодан с нарядами и на такси прикатила в коттеджный поселок за новыми впечатлениями.

Кот Филей возмущенно пропустил в дом блестящую стразами девушку, презрительно глядя на нее сквозь облизываемые пальцы ноги. Но когда хохочущая и не затыкающаяся гостья с визгом «Ой, какая милая киска!» бессовестно схватила его и наманикюренными пальцами ласково принялась чесать толстое пузо, Филей разомлел и простил бестолковую хозяйку, пригласившую ногтястый громкоговоритель в их спокойный без младенца и двойняшек дом.

– Алиша, я тебе сейчас такую историю расскажу, закачаешься! – прихлебывая кофе и положив одну длинную ногу на другую длинную ногу, трещала Настя. – Помнишь парк, где мы с тобой пару лет назад на скейтах лбами треснулись?

Алина, конечно, не могла забыть памятную дату, после которой у неё появилась веселая спутница, отличающаяся от подруги как пожар от наводнения. Тогда обе девушки, одна жгучая брюнетка и другая ослепительная блондинка, засмотрелись на воздушные шары, улетающие в майские небеса из рук вопящих выпускников соседнего детсада, и нашлись в дорожно-транспортном происшествии, упав в объятия друг друга, к счастью для лбов, на незначительной скорости. С тех пор девчонки, несмотря на разность интересов или даже благодаря ей, ехали по жизни рука об руку.

– Я вчера возле кафешки, где мы обычно мороженое едим, с таким симпатичным мальчиком познакомилась! Ему двадцать девять лет, почти не женат, – продолжила свое повествование блондинка, закатывая голубые, как у хаски, глаза.

– Что значит почти? – удивилась Алина, не в силах представить тридцатилетнего старикана симпатичным.

– Разводится вроде, сказал, – легкомысленно махнула расписными ногтями Настя и поморщилась, – а коньяка у тебя нет, чтоб в кофе плеснуть?

– Спиртное в двенадцать утра? – удивилась любящая долго дрыхнуть хозяйка дома.

– Ой, ну брось в него хлопьев, – процитировала известный мем блондинка, беря из холодильника бутылку с грузинской этикеткой и щедро плеская из неё в чашку с кофе, – будешь? Хотя тебе еще нельзя, ты малолетка, – проявила она редкую разумность, вспомнив, что подруге пока шестнадцать.

– Я и не хочу, – отвернулась от вонючего, по ее меркам, пойла интеллигентная Алина, – спирт вреден для мозга, хотя тебе, Настька, нечему вредить, – с насмешливой любовью взглянула она на подругу.

Блондинка оглушительно заржала, оценив подкол, и спросила:

– Какие у нас планы по захвату мира сегодня?

– Можно в пруду искупаться, позагорать, – предложила хозяйка коттеджа.

Кот эту идею одобрил. Ему надоел галдеж и захотелось тихого одиночества, без надоевших ногтей гостьи на его шкуре. Однако Настя недовольно воспротивилась:

– Я автозагар в пруду мочить не собираюсь! Да и макияж я с шести утра на лице рисовала. Не варик. Что еще тут у вас интересного, кроме жабьего водоема?

Взглянув в телефон, Алина увидела недавнее сообщение от Лёхи и неуверенно предложила:

– На дискотеку можно сходить. Пацаны местные зовут.

– Отличная мысль! – обрадовалась накрашенная под гжель блондинка. – И макияж выгуляю, и кавалеров подыщем! А что за пацаны? Симпатичные?

Алина уже пожалела, что ляпнула про пацанов, потому что встречаться с ними снова после позорной скачки на лошади ей совсем не хотелось:

– Да такие себе, посредственные.

– На безрыбье, как говорится, и деревенские кавалеры сгодятся, – подрезюмировала Настя, допив коньяк с кофе, – пошли наряды выбирать к вечеру. У нас очень мало времени!

– До дискотеки еще девять часов, – образумила ее подруга.

– Вот именно, всего девять часов! – ужаснулась блондинка. – Надо поторопиться!

Следующие несколько часов Филей с интересом ворочал ушами за дефиле девушек сначала по гостиной. Потом, когда все наряды из чемодана гостьи полегли на диван, в ход пошла начинка из шкафа в комнате Алины, а ещё позже и её матери Татьяны, до рождения сына накупившей себе дорогих модных шмоток «на случай похудения», которого после недавних родов пока не случилось.

Деревенский клуб расположился на отшибе от жилых домов возле смачно квакающего по вечерам пруда. Громкая музыка, вылетающая из его дверей, заманчиво предлагала пуститься в пляс всем, приближающимся к белому кирпичному зданию с колоннами при входе, построенному ещё во времена СССР.

Денис и Лёха, ожидающие Алину у входа, с удивлением узрели рядом со знакомой девушкой незнакомую смуглую блондинку в роскошном блестящем платье и с ресницами до лба.

На фоне неё скромно одетая в рваные джинсы и простую футболку Алина почти потерялась, затмённая эффектной наштукатуренной спутницей, вышагивающей по пыли на высоченных каблуках.

Лёха открыл рот, впервые столкнувшись с таким обилием броского макияжа на одном лице, и его сердце предательски дрогнуло в сторону незнакомки. Ему понравилось и обилие страз, и длинные стройные ноги, уходящие под коротенькое платье, и пухлые красные губы, сложенные в манящую улыбку.

– Это Настя, а это Леха и Денис, – представила Алина ребят друг другу.

– Очень приятственно, – томно закатила глаза Настя и пожала парням руки, чем ввела их в некоторый ступор. Аромат духов с феромонами цветочным флером обволок их разум.

Первым очнулся Денис:

– Пойдёмте в клуб зайдем, а то тут комары.

Протолкнувшись через толпу молодежи на входе, мальчишки купили билеты и провели девушек внутрь.

Алина не очень любила дискотеки и шумные вечеринки, зато её подруга сразу пустилась в танцы, крутя задом и громко подпевая:

– Зачем мне солнце Монакоооо? Для чего, скажи мне, луна Сен-Тропе?

Лёха тут же к ней присоединился, как флюгер, увиваясь вокруг стройной блондинки. Неожиданно быстро отвязавшись от него, Алина с облегчением присела в углу и уставилась в телефон. Денис опустился на стул с ней рядом. Краем глаза Трубадур увидел подлое действие друга, но, увлеченный широким декольте Насти, философски решил не гнаться за двумя зайцами, тем более блестящий заяц охотно оказывал ему всевозможные знаки внимания.

Местные девушки, влюбленные в местного раздолбая Лёху, с отчаянием разглядели городскую красотку, уводящую кавалера прямо у них из-под носа. Почему женщины всегда любят плохих парней, науке не известно, однако благодаря этой особенности, Трубадур пользовался невероятной популярностью в своей деревне, сводя с ума незамужних девушек от пятнадцати до двадцати рёвом мотоцикла.

Особенно по нему страдала Валька, одноклассница, с которой он сидел за одной партой лет шесть или семь. Она щедро давала ему списывать домашку все школьные годы, но взамен получила лишь дружеское рукопожатие на выпускном. Трубадур предпочитал девушек постройнее, а её фигура отличалась широким торсом и полненькими короткими ногами.

Валька с ревностью наблюдала, как красавчик Лёха пригласил городскую разукрашенную пустышку на медленный танец, а потом ещё на один. После третьего медляка сердце девушки не выдержало. Она выследила, когда городские подруги пойдут в туалет, и прокралась из клуба вслед за ними.

Девушки в темноте спустились к зарослям на берегу пруда, побрезговав уличной постройкой с дырой в полу. На обратном пути тропинку им преградила большая женщина и заявила:

– Эй, выдра крашенная! Отстань от моего Лёхи, а то плохо будет!

По выдвинутому в её сторону угрожающему кулаку Настя поняла, что невежливое приветствие относится именно к ней. Смерив соперницу презрительным взглядом, она парировала выпад хамки фразой из любимого фильма родителей:

– Почему же крашенная? Это мой натуральный цвет!

Такой ответ Вальку не устроил, она возмущенно ринулась на нахалку и вцепилась ей в волосы. Алина, открыв рот, проследила, как подруга в обнимку с соперницей катится в пруд и с визгом падает в воду.

Лёха, потеряв новую возлюбленную и услышав крики со стороны пруда, наперегонки с Денисом побежал на шум. Глазам пацанов предстала следующая картина: Настя и Валька катаются по прибрежной грязи, по очереди моча друг друга в тину головой и вереща что-то нечленораздельное.

Неизвестно, кто вышел бы победителем с этой схватке, но девушек выловили на берег и растащили. Настя не привыкла сдаваться и, истекая грязью, всё еще порывалась наказать превосходящие весом силы противника. Но Валька, удерживаемая Лёхой, вдруг разрыдалась и бросилась ему на шею:

– Я же с пятого класса тебя люблю, чёртов болван! А ты внимания на меня не обращаешь! На пигалиц городских вешаешься!

Трубадур, польщенный таким прилюдным признанием и прижатый к пышной груди одноклассницы, отлепил её от себя и принялся вытирать ей слезы, перемешанные с водой из пруда:

– Глупышка! Ты мне тоже нравишься! – чтоб успокоить буянку, соврал он. – Пойдем, я тебя домой провожу!

Он понял, что от разъяренной Насти, утопившей в пруду макияж и новое платье по его вине, сегодня толку не будет, и предпочел увести дикую поклонницу подальше от городских девушек. Радостная Валька с удовольствием и победным видом пошла в сторону дома, держа возлюбленного под руку и тесно прижимаясь к нему.

Настя, моргая потекшими ресницами, ещё долго махала в их сторону кулаками, пока Алина не уговорила её идти домой, потому что плясать в сырой одежде и с тиной на ушах не очень удобно.

Денис вызвался их проводить. Алина согласилась, потому что в темноте на них мог еще кто-нибудь напасть. Может, у Лёхи не одна завистливая поклонница в этой деревне, и кто-то снова попытается убить её подругу! Она поблагодарила своего ангела-хранителя за то, что на дискотеке Трубадуров приударил не за ней, иначе сейчас она шла бы, истекая водой и отборно ругаясь, как Настя.

Денис понравился Алине намного больше. Они проболтали в углу все танцы. Оказалось, что парень тоже любит читать, знает английский и поступает на журфак. Проводив девушек до коттеджа, юноша попрощался и получил поцелуй в щёчку от благодарной Алины. Девушки вошли в дом, а Денис еще час задумчиво бродил под их окнами, с непонятной тоской глядя на сияющую луну.

Разбуженный шумным возвращением девушек Филей сонными глазами сопроводил мокрую гостью в ванную. «Что-то эти девки стали часто домой грязными возвращаться. Никаких манер!» – с неудовольствием подумал он, нюхая непривычный запах тины.

На следующее утро Лёха соскочил с постели радостный, недоумевая, куда делась его пылкая любовь к высокомерной и недоступной Алине. Видимо, её заменил интерес к безбашенной хохотушке Насте. И еще что-то похожее на тёплое чувство всплывало теперь в его груди к Вальке, полчаса целовавшей его в засос на прощание возле своего дома.

Пришедший в обед к нему в гараж Денис, напротив, оказался слегка задумчив.

– Ден, ты что, влюбился? – ехидно спросил у него Лёха.

– Нет уж, спасибо! Я не хочу участвовать в вашем любовном многоугольнике! – слишком уверенно ответил друг. – Дай мне, пожалуйста, телефон Алины. Я ей книгу одну скинуть обещал, – однако, помявшись, попросил он.

Лёха хотел ревниво зажать заветный номер, но вспомнив длинные ноги Насти и большую грудь Вальки, решил не жадничать.

– Ладно, только её светловолосая подруга моя! – предупредил он.

– По рукам! – обрадовался горожанин и понял, что раньше осени он в город, пожалуй, не вернётся.

Развод и фамилия Ондатрова

Алексей Камышов и Татьяна Ондатрова познакомились в походе, объединившем механический техникум и гуманитарный институт в одну весёлую студенческую пьянку. Симпатичная глазастая пятикурсница сразу запала в душу будущего инженера, работающего в автосервисе подсобником и живущего с матерью в двухкомнатной хрущёвке на окраине города.

Свёл ли их тёплый разведённый спирт или притягательная разность интересов, но на утро в палатке они проснулись вместе. Сердце Татьяны, наконец, оттаяло после ядерной зимы, причинённой девушке красивым историком с пятого курса, не обращавшим на неё должного внимания. Хладнокровный гад сразу канул в небытие, а девушка пустилась в любовную авантюру с симпатичным технарём, застенчиво, но жарко взирающим на неё из-под тёмных ресниц.

Не откладывая в долгий ящик, Татьяна быстренько прибрала его к рукам, пока парень, как и историк, не сообразил, что длинноногая губастая Ленка, звонко хохоча, запрокидывающая назад светловолосую башню, намного привлекательнее неё.

Через полгода влюблённые поженились наперекор еле налезшему на беременную невесту платье и воле её отца, доктора философских наук, пророчащего дочери Диогеновскую бочку вместо нормального жилья, если она останется в паре с необразованным проходимцем. Не слушая никого, скоропостижно залетевшая Татьяна Ондатрова, а теперь Камышова, в мае родила Алину, папину радость, и защитила диплом с младенцем наперевес.

На удивление тестя, необразованный Камышов оказался успешным барыгой и очень скоро разбогател на ремонте и перепродаже автомобилей. Он сразу привел Татьяну с дочкой в однокомнатную квартиру, купленную в ипотеку, а после каждые несколько лет расширял жилплощадь прямо пропорционально растущей семье.

Спустя семнадцать лет после встречи с Танюшей, поставившей памятник из двух колец на его холостяцкую жизнь томным взглядом и нечаянно выпавшей из откровенной майки внушительной по студенческим меркам груди, Алексей задумчиво сидел на кухне собственного, частично отремонтированного двухэтажного коттеджа и, звеня ложкой, болтал в кружке остывший чай.

– Не громыхай, пожалуйста, Алёша! – остановила его бестолковое занятие жена, укладывающая в коляску ноющего двухмесячного сына. – Что с тобой? Последние дни ты сам не свой.

– Дела в автосалоне идут не очень хорошо. Наверно, придётся пока приостановить ремонт оставшейся части дома, – поделился с ней Алексей.

– Что значит, не хорошо? В чём проблема? – насупилась Татьяна.

– Запчасти на иномарки стало сложно достать. И подорожало всё, а денег у людей нет. Надо будет, пожалуй, поприжаться с расходами в этом месяце.

– Как это поприжаться? – испугалась жена. – Мне двойняшек надо в школу одевать. И Алина захочет обновить гардероб к новому учебному году. Корм для кота и смесь для Ивана по цене в космос улетели! Подумай, где еще можно заработать. Вот чем бы ты хотел заняться, кроме своего автосервиса?

– Так-то я пилотом в детстве мечтал стать, – вспомнил муж, – но это не реально.

– Почему не реально? Пойди на курсы и будешь пилотом.

– В России таких курсов нет, только в Америке, – объяснил Алексей.

– Ой, вы, мужики, вечно найдёте себе оправдание! – вспыхнула Татьяна и расстроилась, что придётся считать деньги, к чему она, благодаря отцу, а потом хорошо зарабатывающему супругу, вовсе не привыкла.

Достав из электропечи противень с жиром, оставшимся от запекания индейки, она хотела привычно поставить его в мойку, но вспомнила о грозящей экономии и спросила у мужа:

– Будешь противень вылизывать?

– Нет, – удивленно ответил он.

Кот Филей тоже отверг щедрое предложение. Он недавно набил брюхо самой индейкой, стащенной по-тихому из тарелки отвернувшегося хозяина, и теперь, задрав заднюю ногу, приводил в порядок начало хвоста.

– Тогда собаке отдам, – вынесла жена противень на террасу, где благодарный хаски Макарон облизал жир, не кобенясь ни минуты, в отличие от избалованных доступностью еды домашних мужчин.

Проблемы мужа на работе заставили Татьяну задуматься, что будет, если вдруг иссякнет родник дохода от автосалона. Грозящая ей и детям нищета вынудили женщину незамедлительно заняться поиском собственного жизненного предназначения.

Итак, что умеет делать тридцативосьмилетняя домохозяйка с четырьмя детьми в декрете? Ответ «всё и ничего» поставил её в тупик, потому что обладал смыслом взаимоисключающим. Ей приходилось выполнять всё, что необходимо для бытового выживания их семьи, но как заработать на том, что каждый день делают миллионы женщин в мире, она не придумала и расстроилась, разогнав семью по дому холодным и отрешённым видом.

Наутро Алексей собрался на работу, требующую его обязательного присутствия. Впервые за несколько лет он мечтал провести в отпуске целое лето, оставив управлять автосервисом своего заместителя, но что-то пошло не так. Татьяна остановила его у порога:

– Алёша, как ты думаешь, чего я хочу по жизни?

– Что ты хочешь, Нюша? – вздохнув, спросил он, ожидая подвоха.

Жена на секунду задумалась и ответила:

– Я женщина, и имею полное право не знать, чего я хочу!

– То ли дело мы, мужики, точно знаем, чего мы не хотим, – признался Камышов, нехотя натягивая кроссовки.

– Конечно, потому что вы, мужики, ничего обычно не хотите, пока вас не заставишь, – подытожила диалог жена, – иди, решай свои рабочие проблемы, да скорее неси зарплату, – чмокнула она его в щёку и проводила в промозглый дождь.

Август теплом не радовал. Окна коттеджа плакали звенящими о них каплями, прибавляя печальной песней дождя сплочённости оставшимся дома Камышовым.

Хаски Макарон, уставший за лето от солнечной жары, облегчённо бродил по прохладной крытой террасе, изредка тыча любопытный нос в панорамное окно.

Двойняшки не носились как обычно по дому, а уютно уселись возле включенного матерью электрокамина.

Алиса дергала за хвост возмущённо – довольного британца Филея, огрызающегося на неё лениво выдвинутыми когтями.

Анфиса с предвкушением открыла новую книгу, стыренную из комнаты старшей сестры. «Госпожа Бовари» прочитала мать название на обложке и отобрала Флобера у семилетней дочери.

– Тебе рано такое читать, – раскритиковала Татьяна выбор Анфисы.

– Почему? – расстроилась девочка.

– Ты не поймешь. Это для взрослых, про любовь.

Алиса бросила трепать шкуру кота и с интересом воззрилась на запретное сочинение Флобера. Её сердце было как раз занято думами об очередном симпатичном кавалере, встреченном на днях в пруду за огородом.

– Мне нравится про любовь! – возмутилась Анфиса, в сердце которой ещё не успел поселиться реальный персонаж, а только книжный маленький принц бередил душу смутными не взаимными терзаниями.

– Про любовь всем нравится, – поддержала её даже мало начитанная сестра.

– Тогда почитайте «Динку» Валентины Осеевой, – порекомендовала мать, спрятав «Госпожу Бовари» подальше от малышни, – Флобера в старших классах будете проходить, – обнадежила она Анфису, обиженно насупившую брови.

Помешивая макароны, купленные про запас на чёрный день, Татьяна задумалась. Тема любви и женщина в пышном платье на обложке Флобера натолкнули её на мысль, что можно написать любовный роман и продать его в издательство по сходной цене, временно выручив финансы мужа, попавшего в экономическую западню.

В институте она часто писала статьи и заметки для местной газеты. Сочиняла иногда и фельетоны, смешащие сокурсников, с удовольствием читавших житейский юмор о себе и друзьях.

– Мам, можно, я пойду на курсы французского языка? – развеяла её задумчивость старшая дочь Алина, спустившаяся с высоты своей заваленной книгами комнаты в пахнущую макаронами кухню. – Хочу Флобера в оригинале прочесть. Да и для поступления на иняз дополнительный иностранный пригодится.

Взглянув на стоимость желанных курсов, мать выронила ложку и поняла, что без любовного романа не обойтись, если она хочет обеспечить детей не только «Макфой», но и другими благами жизни.

Вечером, уложив малышню, Татьяна уселась за компьютер мужа. «Камелия и Рикардо» напечатала она вверху страницы.

Алексей, вернувшийся с работы ближе к ночи, застал жену задумчиво глядящей в потолок. Ситуация в его делах усугубилась. Клиент, заказавший дорогой двигатель для своего автомобиля, внезапно передумал его выкупать, ссылаясь на потерю прежнего дохода в связи с кризисом. А приличная стоимость запчасти уже была оплачена японцам за поставку, и автосалон ушел в минус, ожидая нового покупателя.

Камышов хмуро поковырял остывшие макароны, и пошёл спать, надеясь, что утро вечера мудренее. Едва он улегся, жена оторвалась от компьютера и ни с того ни с сего приказала:

– Алёша, посмотри на меня страстным влюблённым взглядом!

– Что? – оторвал он тяжелую голову от подушки, думая о злосчастном двигателе.

– Говорю тебе, взгляни на меня, как раньше в молодости, когда мы Алину заделали.

Алексей, всё ещё не понимая, что надо от него жене в двенадцать ночи, упёрся в неё буравчиками глаз с нарастающим раздражением.

– Нет. Не так, словно тебе муха в супе попалась, а с любовью, – отвергла его взгляд жена.

– Это ещё зачем? – недовольно удивился Камышов.

Рассказывать про будущую книгу Татьяна пока не захотела, намереваясь устроить мужу сюрприз.

– Надо! – просто приказала она.

Посмотреть с любовью на достающую его среди ночи жену у Алексея не получилось. Зато вышло взглянуть с психованной болью от осознания, что до рассвета, когда ему снова придется ковылять на проблемную работу и выдавать там чем-то автослесарям зарплату, с каждой минутой ближе.

– Нет. Не так, будто я тебе палец прищемила, а со страстью! – опять не понравилось Татьяне его выражение лица.

Уже два часа она писала любовный роман и дошла до встречи главных героев в тенистом парке. Описать взгляд Рикардо, пронизанный тайным вожделением к Камелии, ей не удавалось. И, как назло, муж оказался в этом слабый помощник.

С него она при встрече планировала списать и мужественный торс, и пронзительные глаза, и крепкую мускулатуру. Однако, взглянув на разъяренно вскочившего с кровати супруга в семейных трусах, она разочаровалась.

– Я целый день вкалывал и решал, где всем вам взять денег! Я могу хотя бы дома обрести капельку покоя! – закричал прототип её брутального героя, тряся наметившимся животиком и засовывая пальцы в редеющую шевелюру. Его глаза, конечно, пронзительно метали молнии, но не страсть, а бешенство пригвоздило к стулу воображаемую Камелию в лице Татьяны.

– Всё лето я вкалываю в ремонте, спасаю своих детей, езжу к тестю, кошу траву вместо ожидаемого спокойного отпуска! Кто просил тебя покупать этот чёртов дом, вбухивая в него все наши накопления? Чем я теперь должен спасать свой бизнес, по-твоему? Ещё и ипотеку надо платить! – психованно вспомнил он про имеющуюся в городе квартиру. – Я хочу просто лечь и отдохнуть! Я имею на это право? – закричал он, натягивая штаны.

– Ты куда? – обиделась Татьяна, беря на руки проснувшегося от шума и занывшего сына.

– Подальше отсюда! – раздосадованный своей грубостью Алексей выскочил из спальни, схватил ключи от машины и выбежал из дома.

Татьяна со слезами на глазах проводила взглядом свет фар в окне и, укачав младенца, бросилась на кровать. Как он смеет так с ней разговаривать! Обида и ненависть заставили её тихо порыдать в подушку. Лишь под утро женщина заснула. Снилась ей длинноногая хохочущая девка, похожая на Ленку из института, сидящая у мужа на коленях и бессовестно целующая его взасос пышными губами.

Кошмар развеялся от рёва проснувшегося Ивана. Встряхнув головой для избавления от сонного морока, заплаканная Татьяна вышла в кухню, гордо неся сына как атрибут победы над проституткой, захомутавшей во сне неудачный прототип Рикардо в лице её мужа.

– Мам, что-то ты отёкшая, – сразу сделала ей сомнительный комплимент Алина, прихлебывая за столом кофе, – попей водички, – посоветовала она, на йоге хорошо изучив тему водного баланса.

– Охренеть! – вспыхнула Татьяна, взглянув на себя в зеркало и ужаснувшись. – Отёкшая – попей водички! НепоКОБЕЛимая логика!

Алина с удивлением взглянула на мать, обычно не употребляющую крепких словцов.

– А где папа? – заподозрила дочь причину помятого фейса и плохого настроения родительницы.

Вспомнив предателя, сбежавшего в ночь к какой-то шалаве, мать молча втиснула сына в люльку и остервенело принялась разогревать на сковороде вчерашние макароны, мечтая, что муж сейчас, как и эта вареная «Макфа», жарится в аду.

Алексей и, правда, чувствовал себя, как в аду. Умчавшись в ночь, он ставил единственной целью выспаться в городской квартире, чтоб с утра со свежей головой решить вопросы, связанные с бизнесом. К сожалению, пока он нёсся по темному, скользкому от дождя, шоссе, сон прошел, и мужчина всю ночь пил кофе на тесной после коттеджа кухне, думая, как разрулить наступивший финансовый кризис.

Перенапрягшись за ночь, в офисе его голова отказалась соображать, где достать денег на зарплату работникам. Камышов сидел за столом, вложив подбородок в ладони и беспомощно моргал лопнувшими сосудами вместо глаз, ожидая заявления об увольнении от лучших автослесарей.

В автосервисе работа тихонечко продвигалась, и к концу дня бухгалтер принесла дневную выручку, достаточную для обеспечения его бригады вечерним пивом. Ребята удивились, получив вместо зарплаты средства, достаточные для покупки кулька конфет детям. Но, взглянув на измученный вид хозяина, роптать не посмели и пошли домой за бесплатными люлями от жен, ожидающих получку.

Камышов соскучился по детям, особенно по сыну, но в загородный дом не поехал, а вернулся в квартиру. Ему необходимо было восстановить силы. Среди домашних дел и обиженной жены это не представлялось возможным. Он выключил телефон и завалился спать даже без ужина, сил на который у владельца автосалона просто не осталось.

Утро встретило его бодростью и прохладой. Свежий августовский ветер всю ночь трепал занавески на открытом окне спальни. Он унёс с собой мрачные мысли Камышова, и мужчина проснулся полный сил и энергии. Включив телефон, он увидел двадцать пропущенных звонков от жены, перепугался, что в его отсутствие случилось что-то страшное, и немедленно перезвонил ей.

Татьяна трубку не взяла. Алексей с ужасом представил, что остался один на белом свете, и набрал старшей дочери. После долгих гудков, Алина сняла трубку:

– Да, пап, – недовольно прогнусила она сонным голосом, и Камышов с облегчением понял, что стрелки часов показывают только шесть утра.

– Что с мамой? – взволнованно спросил он.

– А что с ней? – недоуменно протянула Алина. – Спит ещё, наверно. Она какая-то злая последнее время. Ты где пропал?

– У меня все нормально. Проблемы решаю, – ответил отец, и поспешил в автосалон.

Татьяна не спала, но трубку от гулящего мужа брать не собиралась. Вторая ночь Алексея вне дома подтвердила измену хорошо притворявшегося все прошлые годы кобелюки.

Безуспешно звоня десятки раз не берущему трубку мужу, за ночь она пережила мучительное отрицание, не в силах поверить, что её преданный супруг загулял в самое неподходящее для этого время, перед началом учебного года детей.

Утром женщину обуял праведный гнев на обманщика, много лет пользовавшегося её безграничным доверием, и настрогавшего ей четверых детей. Правильно предупреждал отец, не одобрявший в своё время замужество с необразованным лживым работягой!

Яростно сломав любимые наушники Алексея, Татьяна задумалась, можно ли ещё что-то исправить в их давших трещину отношениях, и к полудню поняла, что наушники восстановлению не подлежат, как и их бестолковая с мужем жизнь, давным-давно потерявшая прелесть новизны и букетного периода.

К вечеру, впав в депрессию, из которой её шустро вывел проснувшийся от сырости младенец, в конце концов Татьяна приняла неизбежное, решив развестись с подлецом, гладящим чужие колени в её пошловатых снах. Всё равно будущая книга Татьяны буксовала из-за неромантичного и скучного до книжных страстей мужа.

Черпать вдохновение для своего любовного романа в сером быту, теряя драгоценные годы, не представлялось более для неё возможным. Посмотрев на спящего толстого кота и вспомнив тучную фигуру отъевшегося частыми летними шашлыками супруга, Татьяна испытала только раздражение и намного лучше поняла Эмму Бовари, изменившую заурядному мужу.

Всю жизнь Татьяна осуждала прелюбодейку, но сейчас ей тоже захотелось испытать и забытый трепет, и неясное томление, и жаркое переплетение рук, о котором написал Флобер, лежащий на прикроватной тумбочке в виде открытой книги.

Однако, через минуту терять родного мужа, отдавая его в лапы губастой вертихвостки и меняя привычный ежедневный уклад, ей, кажется, расхотелось, и она досадливо закрыла француза на самом интересном месте.

В отличие от душевной бури жены, не знающей точно чего она хочет, Камышов желал только одного, чтоб его бизнес пришёл в обычную доходную норму, но судьба сыграла не на его стороне. Проведя кучу бесполезных переговоров с поставщиками запчастей, задравшими цены, к вечеру он выдохся и на автомате поехал в квартиру.

Задумавшись, он поднялся в лифте на двенадцатый этаж, и уже у двери вспомнил, что его семья всё лето живет в загородном доме. Спускаться к машине он не захотел, и опять устало завалился на кровать в пустой спальне, намереваясь с утра позвонить жене, целый день игнорирующей его вызовы.

Дочери Камышовых впервые столкнулись с длительным противостоянием родителей, выражающимся долгим отсутствием отца и подгоревшей едой, сдобренной холодными взглядами матери.

– Папа и мама, кажется, больше не любят друг друга, – как великий специалист в любовных отношения, семилетняя Алиса первая вынесла вердикт проблеме, волнующей всех трёх сестер, собравшихся в комнате двойняшек для семейного совета.

– У взрослых так бывает, они часто ссорятся, но это не означает конец любви, – усомнилась начитанная с пяти до семи лет Анфиса.

Шестнадцатилетняя Алина с ней согласилась и добавила:

– Родителей надо помирить, мне надоели придирки матери по пустякам. Обычно отцу доставалось, а теперь мне, как старшей, постоянно прилетает.

– Может, устроить им романтический ужин? – из сентиментального кино Алиса знала толк в склеивании разбитой любви.

– Это, конечно, можно. Деньги в копилке есть. Только как заманить их вместе в ресторан? – задумалась Алина.

Анфиса с размаху села на свою кровать и из-под подушки высунулась книга Людмила Зубковой «Ох и Ах идут в поход». В свои семь лет девочка тянулась к взрослым книгам, но любимой оставалась детская литература с яркими картинками, чего она очень стеснялась, стараясь выглядеть старше и для важности воруя романы с мелкими буквами из комнаты старшей сестры.

– Эврика! – воскликнула Алина, увидев мультяшных героев с рюкзаками на спине. – Папа и мама влюбились в походе, – уверенно заявила она, словно вспомнив историю собственного зачатия, – надо создать им лесную обстановочку, как в молодости, и они помирятся!

– Линка, ты гений! Круто! – восхитилась Алиса, представив себя в походе со смазливым восьмилетним блондинчиком из пруда.

– Это, конечно, здорово, но как мы отправим родителей в лес, если они даже не разговаривают? – здравомыслие Анфисы обломало мечты одинаковой сестры и заставило старшую досадливо пырнуть локтем кота, под шумок усевшегося ей на смуглые колени и кругами вьющего в них гнездо.

Филей свалился со скользких лысых ног сидящей в кресле – груше Алины и тут же мстительно запрыгнул на спинку пуфика поближе к глупой, на его взгляд, голове девушки и нервно застучал по ней хвостом.

Сквозь вьющийся кошачий хвост Алина взглянула на экран телефона, маякнувшего новым сообщением.

– Точно, нам поможет Лёха! Он мастер придумывать всякий кипиш, – впервые так обрадовалась девушка бывшему назойливому поклоннику, тут же позвонив ему. Через пятнадцать минут у девчонок с помощью деревенского Трубадура был готов отличный план.

На следующее утро Татьяна встала с чётким пониманием дальнейшей судьбы своего замужества.

– Мы с папой решили развестись, – буднично сообщила она старшей дочери, попивая на кухне крепкий чай.

– А папа знает об этом? – уточнила Алина, сердце которой привычно ахнуло в яму безысходности и тщетности бытия.

– Я думаю, он догадывается. Тебе какую фамилию хочется? Камышовой останешься или по моей девичьей Ондатровой будешь? – невинно поинтересовалась мать.

Становиться Ондатровой Алине не хотелось, но ответить она не успела, потому что в дом влетели двойняшки и наперебой прокричали:

– Мамочка! Филей пропал!

– Как пропал? – выразила неудовольствие мать. – Кто ему разрешил отлучаться со двора?

– Мы всё обыскали, кота нигде нет!

Впервые котяра решил пропустить сытный завтрак, и Татьяна перепугалась. Нагломордого прохвоста она любила едва ли не больше детей. Вскочив из-за стола, она бросилась по дому.

– Кис-кис-кис! – тщетно водила она под диванами палкой колбасы. Филей исчез.

– Надо срочно сообщить папе, – привычно решила она, но тут же осеклась и передумала. В объятиях блондинки ему точно было плевать на родную скотину.

Выскочив на улицу, женщина обежала двор и заглянула под все кусты. Вскоре её взгляд упёрся в грязную от крови морду хаски.

– Боже мой! Макарон сожрал Филея! – ахнула она, схватившись за сердце. Пёс радостно вильнул хвостом, как бы соглашаясь с обвинением.

Девочки удивленно уставились на красномордого собакена. Макарон, польщенный вниманием всей семьи, мотнул головой и выплюнул обглоданные косточки на террасу.

Присмотревшись, Татьяна обнаружила, что кости совсем не похожи на скелет кота, а напоминают по форме скелет вишен от компота, выставленных вчера на улицу и, видимо, обсосанных любопытным псом.

С облегчением сняв с Макарона ужасные подозрения, женщина схватила телефон, намереваясь запостить фото британца в чат улицы, и узрела сообщение: «Если вы хотите вернуть кота, вам необходимо приехать в охотничий домик на другой стороне пруда и привезти выкуп: две бутылки вина, фрукты и бутерброды с икрой сегодня в 14 часов. В полицию не сообщайте. Похитители».

– Мне нужно немедленно ехать на спасение Филея. Но я не знаю, где этот домик! – распереживалась Татьяна.

– Лёха тебя отвезёт, я договорюсь, – немедленно нашла выход Алина.

– На мотоцикле? Ни за что! И куда я дену Ивана?

– Не беспокойся, мам, мы присмотрим за братом, он всё равно спит в это время, – пообещала Алиса, тряся младенца в коляске.

Собрав рюкзак с выкупом, для надежности добавив к нему бутылку минералки, консервы и банку соленых огурцов, Татьяна поборола свой страх и, как в молодости, понеслась за спиной Лёхи навстречу приключениям.

Друг Алины очень ловко домчал её до старого бревенчатого дома посреди кивающего соснами леса и заглушил рычащий мотор. Женщина с опаской подошла к двери. Потоптавшись пару секунд, она решительно дёрнула за ручку и ступила в прохладное сумрачное помещение.

Изба встретила гостью тишиной. В середине комнаты стоял стол, накрытый скатертью, удивительно похожей на её праздничную.

«Выложите принесенную еду на стол, сядьте и ждите» – поступило следующее сообщение от кошачьих похитителей.

Татьяна покорно выставила вино, бутерброды и другую еду на небесно-ромашковую скатерть и уселась на лавку, уютно застеленную домотканым половиком.

Дверь скрипнула и в избу вошёл её блудный муж. Алексей, ступив с солнечного света в полумрак, заморгал и шагнул в сторону жены, ещё не разглядев её.

– Ах ты, аферист! – возмутилась Татьяна, узнав Алексея. – Выкрал нашего Филейчика, чтоб я вина для твоей крали привезла?

– Какого ещё Филейчика? – зарычал супруг. – Где наша дочь?

– Все дочери дома! У нас кот пропал!

– Мне позвонили двойняшки и сказали, что Алина сбежала с Лёхой в охотничий домик.

– Это я сбежала с Лёхой! Кота пропавшего спасать! – наорала Татьяна на мужа.

В этот момент на улице раздался рёв мотоцикла. Услышав свое имя и крики, Трубадур стартанул из кустов от греха подальше. Супруги выбежали на крыльцо, столкнувшись в дверях друг об дружку.

Между их ног из избы вывалился наружу и заспанный Филей. Татьяна схватила британца и покрыла его поцелуями. Алексей с удивлением взирал на недовольного чрезмерной любовью кота, щурившегося на солнце. Живот пушистого толстяка был плотно набит изнутри, и от него за метр несло варёной колбасой.

– Нас что, кто-то развёл? – недовольно спросил Камышов.

– Я, кажется, догадываюсь кто, – Татьяна внесла кота в дом. Алексей вошёл следом и вопросительно уставился на накрытый стол:

– Нюша, ты кого-то ждёшь?

– Тебя! – съязвила жена. – Четвёртый день жду, бутерброды вон налепила с твоей любимой икрой! – начала она собирать еду в рюкзак.

– Постой, может, пообедаем? Я три дня толком не ел, – остановил её муж.

– Что, не кормит тебя твоя мымра? – выложила свои догадки Татьяна.

От её сурового голоса кот залез обратно в коробку, где он сидел с утра в обнимку с толстой палкой «Докторской». К счастью, колбаса кончалась медленно, и он с наслаждением грыз её с того момента, когда Алина заманила его в картонную ловушку и отдала Лёхе, умчавшему британца на громком драндулете в заложники сложившейся семейной драмы.

– Какая мымра? – не понял Алексей.

– У которой ты три ночи ночуешь!

– Я в нашей квартире ночую, потому что работы в автосервисе много! – вскипел муж.

– Ах, ты ещё эту шалаву в нашу квартиру притащил! – внезапно разрыдалась Татьяна, осознав горькую утрату последнего доверия к мужу.

Какую шалаву, Алексей решительно не понимал. Он не знал о пошлых снах ревнивой жены. Мужчина сначала растерялся, не умея оправдываться за не совершённые проступки, но через минуту нашёл выход.

Схватив со стола бутылку вина, он откупорил её и протянул рыдающей супруге. Татьяна на автомате взяла стеклянный сосуд и жадно приложилась к горлышку, чтоб залить своё женское горе и мужское предательство.

– Развожусь! – выдохнула она винные пары в лицо мужу и снова присосалась к бутылке.

****

Татьяна проснулась от от утренних лучей и громкого мярганья Филея. Встав лапами на край кровати, кот заглядывал ей в лицо с назойливым требованием еды. Колбаса в коробке похитителей закончилась. Проснувшись на рассвете, британец прогулялся по столу, где обнаружил лишь пустые винные бутылки и крошки от съеденных бутербродов. Соленые огурцы его не прельстили, и возмущение животного достигло предела, вылившись в нахальное вымогательство завтрака у проспавших хозяев.

С изумлением заглянув под одеяло, Татьяна убедилась в отсутствии на ней всей одежды подчистую. На лежащем рядом муже трусов она тоже не обнаружила, и с трепетом вспомнила события вчерашнего вечера.

Истерику разбушевавшейся жены накануне Алексей внезапно прекратил жарким поцелуем, от которого у Татьяны с помощью вина подкосились ноги. Муж подхватил ослабевшую от переживаний женщину и отнёс на кровать, случайно заправленную чистым постельным бельем, очень похожим на любимый комплект Татьяны.

Дальше воспоминания заставили её покраснеть и с любовью взглянуть на спящего голого супруга, пылкой страстью вернувшего жену в далекую студенческую молодость. Кажется, развод отменяется и любовную историю Камелии и Рикардо она все-таки допишет.

Телефон разрушил сонное очарование охотничьего домика, соревнуясь с верещащим Филеем. Пока Татьяна открывала оголодавшему коту кильку в томатном соусе, довольно потягивающийся Алексей, одобрительно сопровождая глазами обнажённую фигуру жены, взял трубку. Звонил его заместитель Николай из автосервиса:

– Алексей Иванович, вчера вечером, когда вы уехали, на «Субарик» черный нашелся, наконец, покупатель с деньгами!

– Прекрасная новость! – обрадовался Камышов.

– А сегодня клиент с раннего утра позвонил. Срочно двигатель ему на внедорожнике надо поменять. У нас как раз такой в наличии есть! Он уже и задаток перевел.

– Отлично! Молодцы, что двигатель пристроили, – восхитился Алексей, – зарплату хоть вам выдам!

– Это точно, зарплата очень нужна! Кстати, клиент этот оказался банкиром и сотрудничество предложил в плане выгодных кредитов для наших клиентов. Нам это интересно?

– Конечно! Я буду в офисе через час, – соскочил Алексей с кровати и начал натягивать джинсы, но встретившись взглядом с красивой полусонной женой, уточнил, – то есть через два часа.

Филей застеснялся и покраснел томатным соусом, уткнувшись в банку с килькой, пока Камышовы вновь испытывали молодую страсть, трепет, томление и жаркое переплетение рук.

– А, может, и хорошо, что она была, – между поцелуями вдруг заявила Татьяна.

– Кто? – удивился Камышов.

– Ну, эта, блондинка губастая твоя, из моего сна, – объяснила жена.

– Ты опять что ли? – отодвинулся от неё муж.

– Как она нам все показала! И как мы любим друг друга! И какие дети у нас хорошие! – мечтательно произнесла женщина, притянув обратно к себе постройневшего за несколько вечеров без ужина Алексея.

– Дети! – внезапно вспомнил он. – Они дома без взрослых почти сутки!

– Девочки сами уже взрослые и очень умные. Я уверена, что они отлично справляются, – между поцелуями успокоила его жена, – благодаря детям, мы с тобой снова вместе! И девичью фамилию Ондатрова мне не нужно обратно брать!

Жизнь Алексея и Татьяны наладилась прямо пропорционально эмоциям. Пока они переживали о потерянном доходе, чуть не потеряли любовь. Но вернув любовь, они тем самым помогли и семейному бизнесу.

– Вселенная чутко отслеживает наши мысли. Хорошее притягивает хорошее, и наоборот, – тщательно облизав томатную консервную банку и взглянув на счастливых хозяев, мяукнул румяный Филей.

Клубок сестёр

Августовским прохладным утром, намного раньше обычного, глаза Татьяны Камышовой вдруг открылись синхронно с ещё одним, совершенно неожиданным для неё открытием. Она должна написать рассказ. Нет, не то чтобы хочет или может, а именно должна!

Кто возложил на неё эту дурацкую обязанность в пять утра, женщина не поняла и раздражённо повернулась на другой бок, чтоб досмотреть сон, прерванный на самом интересном месте, самое обидное, даже не младенцем, сопящим в кроватке рядом, а какой-то чепухой.

Попытка уснуть привела к ещё большему раздражению, потому что, закрыв глаза, она видела перед собой грёбаный рассказ, возникший ниоткуда, как ночной кошмар.

Конечно, корни этой подлой бессонницы наверняка уходили в далёкое прошлое филфака, успешно законченного ею со старшей дочерью наперевес. Татьяна и подумать не могла, что гуманитарное образование, полученное более пятнадцати лет тому назад, обернётся проблемой со сном спустя такое длительное время.

Стараясь не разбудить мужа, Татьяна встала с кровати и пошла на кухню. «Из скользкой от росы линии горизонта тускло выбирался ленивый туманный рассвет», – по-писательски посмотрела она в окно и плюнула от досады.

Усевшись на кухне с брошенным детьми планшетом в руках, она задумчиво уставилась на чистый вордовский лист и вдруг вспомнила вчерашний вечер, испорченный змеиным клубком щипящих друг на друга сестёр. Двойняшки ссорились, старшая подливала язвительного масла и подначивала младших девочек заупокойными шуточками. Потом дети разодрались из-за этого самого планшета и, надутые, были выдворены спать.

Пальцы мамаши полетели по клавиатуре. Через несколько часов работа закончилась рёвом проснувшегося сына и голодом других домочадцев.

Семилетние двойняшки до сих пор не помирились.

– А мама меня больше любит, – заявила Анфиса, увидев, что ей на тарелку достался более красивый желток, – потому что я читать люблю, а ты тупая, – подытожила она, показав язык Алисе.

Алиса с ней не согласилась, просто надев сестре на голову кружку. Анфиса, истекая остатками сладкого чая, от обиды заревела и кинула в сестру хлебом. Шестнадцатилетняя Алина злобно захохотала и просветила мелких:

– Родители меня больше вас любят, потому что я первая, но, к сожалению, не единственная.

Увернувшись от полетевшего в неё печенья, старшая ехидна скрылась в своей комнате, а младшие, получив воспитательных люлей, разошлись по углам.

Татьяна накормила мужа, прибралась на кухне и с сыном подмышкой продолжила писать.

Алексей подивился новому занятию жены и пошёл доделывать ремонт на втором этаже.

Ближе к середине дня домочадцы снова собрались на кухне и обнаружили, что обед Ивана торчит из его рта, а хозяйка заткнувшей младенца груди по-прежнему сидит с планшетом и отрешённым видом. Своих голодных близких Татьяна бездушно не заметила, как и кота Филея, нагло пристроившего меховую задницу на обеденном столе прямо перед ней, и лишь строчила что-то, тыкая пальцем в экран.

– Брысь отсюда, зараза! – гаркнул на Филея отец.

Кот и ухом не повёл, а мать, вздрогнув, очнулась, вытащила грудь из давно спящего Ивана и засуетилась с обедом.

– Что ты делаешь, мам? – заглянула в погасший планшет любопытная Алиса.

– Не трогай, – закричала мать и добавила уже более спокойно, – рассказ пишу.

– Ааа, – разочарованно потянула девочка и сразу потеряла интерес к занятию матери.

А Алина и Анфиса, напротив, изумленно уставились на родительницу.

– О чём? – спросила старшая дочь.

– Вечером узнаете.

Торопливо накрыв на стол, мамаша снова вернулась в планшет.

Кое-как дождавшись вечера, заинтригованные читающие дочери с удовольствием уселись за стол, предвкушая сказку на ночь. Алису отобрали у скачущего во дворе Макарона, отмыли и тоже пригласили в читальный клуб. Она с неудовольствием ёрзала на стуле и шёпотом возмущалась, что не успела добежать пятьдесят семнадцатый раз вокруг дома.

Младенец тоже сначала был недоволен, но когда мать начала чтение, перестал веньгать и лишь заинтересованно засучил ногами. Филей влился в общую компанию, облизывая и так идеально чистый живот. Литературу он уважал. Верхом на писателях очень сладко спалось, особенно на часто бросаемом Алиной в кровати Достоевском.

– «А где Хюррем?» – озвучила мать название рассказа, и девочки переглянулись.

Кровожадные приключения изобретательной рыжей рабыни, соблазнившей турецкого султана, любили все члены семьи. Даже отец посмотрел зимними скучными вечерами первые две части сериала вместе с женщинами. Поэтому он выглянул со второго этажа и прислушался к тому, что наваяла за день его супруга.

«Понять невыносимые страдания человека, у которого нет сестры, может только человек, у которого сестра уже есть.

Двенадцатилетняя Вика ни брата, ни сестры не имела, поэтому её власть в семье Гусевых считалась абсолютной, как правление турецкого султана Сулеймана в средневековье. Сериал «Великолепный век», смотренный ею по выходным вместе с бабушкой, научил девочку не пасовать перед трудностями и любым путем достигать поставленной цели.

Всё начало пубертата единолично тираня мать и отца бредовыми идеями, девочка, в конце концов, заскучала и захотела напарницу. Подаренная родителями пухлая мопсиха, за специфическое хрюкание окрещенная Мехрюмах, не смогла унять её новую душевную боль.

– Мам, почему бы вам с папой не родить мне сестренку? – заявила Вика как-то за семейным завтраком. – Я бы её на коляске, как в карете, катала, в корону наряжала, прически заплетала.

– На черта тебе сестра? – раскритиковала её мысль эгоистичная бабуля. – Я без всяких сестер выросла, и не жалею. Хочу, халву ем, хочу, вафли, и делиться ни с кем не надо. Красота!

Услышав просьбу о дополнительном ребенке, отец поперхнулся яичницей, и у Вики чуть не стало на одного родителя меньше. Однако она не отступила от своего желания.

Требование дочери начало повторяться ежедневно и нудно. Мать Вики Анастасия до тех пор оправдывалась своим преклонным сорокалетним возрастом, не пригодным для рождения новых детей, пока однажды вечером не обнаружила дома чужую девочку лет пяти. Вика самозабвенно наводила ей броский макияж и вечернюю прическу.

Открыв рот, Анастасия не успела спросить, откуда у них в доме ребенок, потому что в следующее мгновение в дом ворвались вооруженные люди и уложили всех лицом вниз.

Новая соседка, на днях въехавшая в дом позади усадьбы Гусевых, с рыданиями заключила в объятия разукрашенную, как продавщица из сельпо, пятилетку, тайно выманенную Викой через разделяющий территории смежных участков забор. Поцеловав зареванную мать губами Вивиан из «Красотки», малышка сообщила, что они с Викой играли в сестер и даже вместе приготовили обед из кукурузных палочек, который уже съели.

Проспавшая весь киднеппинг бабуля ближе к ночи выбралась к холодильнику и обнаружила сына с невесткой сидящими на кухне перед ноутбуком и початой бутылкой коньяка.

– Что за праздник? – обрадовалась бабка, доставая из кухонного ящика дополнительный стаканчик. Приятный грузинский сюрприз удивил её, ведь скучные родственники обычно не употребляли крепкие напитки.

– Сестру сейчас Вике будем заказывать, – сообщила ей Анастасия.

Бабка смущенно крякнула, собравшись топать восвояси, но хлопнула рюмку конька и возмутилась:

– А почему на кухне-то? Спальня для чего? Или вам остроты ощущений захотелось? – повертела она в руке нож и отрубила кусок сыра.

– Вы не поняли, Ираида Ивановна, мы в интернете собираемся ребенка заказать, – уточнила Анастасия.

Вспомнив свое допенсионное акушерское прошлое, старуха, как ворона из басни, открыла рот и выронила его содержимое.

– Я сорок пять лет детей из мамаш принимала, на муки рождения смотрела. Чего только не наслушалась при их схватках! Сколько матюков новых узнала! А можно было просто в интернете малыша заказать?! – обомлела она.

– Мам, это ноу-хау, китайская новейшая разработка, недавно появилась, – объяснил ей сын Петр.

– Вот китайцы – молодцы! – восхитилась бабуля. – В Пекин не влязят, так уже по миру своих детей рассылать начали. Какой искусный захват территорий! Мирно и выгодно.

– Это не обычные дети, а биороботы, куклы, очень похожие на людей, – просветила Анастасия свекровь.

– Божечки! – рухнула на стул старуха. – Восстание машин и апокалипсис все ближе! И какому дураку, кроме вас двоих, нужно подобное хоу – нау?

– Теперь любая молодая семья с помощью робота-младенца заранее может понять, готовы ли они завести настоящего малыша, – объяснил Петр.

– В наше время таких репетиций не было. Родил, и порадовался, и пожалел пятьсот раз – всё по природе. А сейчас – слабачьё! Тьфу, а не жизнь! Никакой интриги! – плюнула пенсионерка.

– На самом деле разработка достаточно перспективная. Благодаря этой технологии, люди могут приобрести себе сестру или брата, жену или мужа, ну или просто друзей, если их личная жизнь одинока и не сложилась, – поделилась мыслями Анастасия.

– Хм, а я переживала, кто мне стакан воды подаст, когда вы все умрете от старости. Но, оказывается, можно приобрести сиделку? – задумалась бабка. – Буду откладывать с пенсии на такой случай. И сколько стоит купить себе компаньона?

– Пока идет раскрутка бренда, китайцы высылают биокуклу бесплатно в обмен на отзывы об их продукции. Мы возьмем младенца в прокат на несколько дней, чтоб Вика поняла, сколько хлопот требует ребенок и перестала клянчить сестру.

– Ох, вы и хитрозадые! – оценила идею старуха.

Обещанная через месяц доставка удивила скоростью. Уже через две недели к дому Гусевых подъехал грузовик. Двое рабочих ловко затащили большой ящик в дом и поставили в гостиной. Встретившая их Ираида Ивановна, черканула подпись в накладной и с нетерпением принялась крутиться возле витиевато украшенной иероглифами посылки, прислушиваясь и принюхиваясь к ней.

Июньское утреннее солнце светило прямо на ящик, и бабуля забеспокоилась, что ребенок, заключенный в нём, может испортиться. Притащив из гаража гвоздодер, старуха припомнила навык открывания советских посылок, и отковыряла крышку.

Внутри в куче пенопласта и шуршащей бумаги обнаружилась прозрачная пластиковая коробка, в которой спал голый младенец женского пола, разглядела бабка.

– Изуверы – китайцы! Задохнется невинное дитя! – испугалась Ираида Ивановна и распечатала упаковку. Спящий ребенок с большой родинкой на спине привычно лег в её опытные руки, но не очнулся.

На автомате сработал акушерский полувековой опыт, и бабуля умело взяв младенца за ногу, хлопнула ему по спине несколько раз. Ребенок дернулся и закричал. С облегчением завернув его в простыню и прижав теплое тельце к щуплой груди, бабуля понесла новорожденного на кухню.

Вскипятив пол литра молока, старуха из пипетки накормила девочку, и она замолчала, сладко уснув.

Вернувшись вечером с работы, Анастасия с изумлением обнаружила в гостиной мужа, собирающего старую кроватку, принесенную из сарая. Рядом на диване сидела свекровь и, качая ногой советскую коляску, читала книгу «Ребенок и уход за ним».

– Где ты шляешься, Настя? – проворчала свекровь. – Твоя малышка соскучилась по тебе, – сунула она в руки невестки ситцевый сверток.

Анастасия с удивлением разглядела длинные реснички, маленький ротик и лысую головку биоробота.

– Как живая! – выдохнула она.

– Конечно, живая, благодаря мне! – похвасталась старуха. – Я её и оживила, и накормила, и спать уложила, пока ты шастаешь, не пойми где.

Малышка улыбнулась во сне беззубым ртом и её миниатюрные пальчики случайно сложились в неприличный жест.

– Вся в меня! – восхитилась бабка.

На следующее утро Вика вернулась из летнего лагеря. Встретив её на вокзале, отец привез отсутствовавшую две недели дочь домой.

– С днем рождения, дорогая! – хором прокричали мать и бабушка, встретив любимую именинницу на крыльце и крепко обняв её.

– А теперь ищи свой долгожданный подарок! – загадочно сообщил отец.

– Я надеюсь, это сестра? Я назову её Хюррем! – приплясывая, девочка бросилась в свою комнату. Мать, отец и бабуля потопали вслед за ней.

Распахнув дверь, Вика обнаружила детскую кроватку и возбужденно подбежала к ней.

– А где Хюррем? – заглянув внутрь, разочарованно спросила она.

Взрослые подскочили ближе и недоуменно уставились в пустые цветастые пеленки. Младенец исчез.

– Я только что ей подгузник меняла, – пролепетала бабка, – клянусь, полчаса назад.

– Ку-ку! – вдруг раздалось откуда-то сбоку. Компьтерное кресло плавно отъехало, и Гусевы узрели голую кудрявую девочку лет трёх, вылезшую из-под стола. Малышка вцепилась ручонками в кресло на колесиках и с разбегу долбанула им в зазевавшегося отца.

Сложившись пополам и держась за причинное место, Петр взвыл и поковылял прочь, а Вика радостно подхватила хулиганку на руки.

– Уррра! Теперь у меня есть сестра! – счастливо возопила именинница.

Ираида Ивановна и Анастасия, распахнув рты, смотрели на необъяснимо быстро выросшую девочку, пока Вика доставала из глубин шкафа свои детские вещи и наряжала сестру в пышное платье.

Малышка в качестве благодарности цапнула модельершу за палец и плюнула ей в лицо.

– Круто! – восхитилась Вика, дав нахалке легкий подзатыльник. Хюррем громко заревела, но тут же успокоилась и, топоча, погналась за любопытной мопсихой, выглянувшей из двери. Старшая сестра поскакала вслед за ними.

– Я ничего не понимаю! Как младенец в один миг мог превратиться в трёхлетку? – на кухне, глотая валерьянку, причитала бабуля. Петр держал между ног замороженную курицу. Анастасия нюхала нашатырь.

– Главное, Вика счастлива, – махнула она рукой.

Дети, неистово голося, носились на лужайке возле дома. В окно прилетел футбольный мяч, и на стекле образовалась заметная трещина.

– Зато я не счастлив! Я думал, мы заведем безобидного новорожденного, а не это вот всё! – меняя курицу между ног на более холодную, заявил отец.

Ближе к полуночи, снова посадив выдерганный лук, заклеив проколотый отверткой бассейн, потушив сарай и кое-как уложив сестер, Гусевы без сил завалились спать, планируя завтра в честь воскресения и неимоверной усталости встать попозже.

Однако около девяти утра их разбудили неистовые крики и звуки драки.

Во главе с мопсихой ворвавшись в комнату Вики, родители узрели дочь поверженной на кровать. Верхом на ней сидела девушка лет пятнадцати и от души колошматила её подушкой, сыплющей перья, обильно укрывающие поле боя.

– Я хотела надеть эти трусы! Отдай мне их немедленно! – тыкала незнакомка Викой в пух и пыталась отнять у неё бельё.

– Я первая их надела! – сопротивлялась младшая Гусева, отчаянно спасая кружевные трусы от наглой захватчицы.

– Милиция! – заверещала бабка, и девушки расцепились, тяжело дыша друг на друга.

– Это еще кто такая? – строго спросила мать Вику. – А где Хюррем?

– Это и есть Хюррем! Змея подколодная! – замахнулась Вика на сжимавшую кулаки сестру.

– Сама такая! – огрызнулась опять резко повзрослевшая за ночь китайская кукла.

Отец теперь двоих подростков побледнел и по стеночке побрел в кухню, где достал початую бутылку, дрожащими руками налил коньяк в рюмку и выпил вместо завтрака.

Ираида Ивановна и Анастасия, держась за сердце, присоединились к нему, допив остатки под крики и стуки, доносящиеся из детской.

Внезапно в комнате подростков наступила тишина, и взрослые переглянулись.

– Поди, убили друг друга, я пойду, проверю, – прошептала старуха.

– Не буди лихо, пока оно тихо! – запретил ей сын.

Через пару часов относительного покоя в ворота Гусевых раздался громкий стук. В калитке показался мощный инспектор ДПС. Его руки были заняты взятыми за шиворот сёстрами, понуро плетущимися рядом с ним.

Выяснилось следующее: поделив, наконец, одежду и временно помирившись, Вика и Хюррем вышли погулять через окно, чтоб никто не догадался. Бесцельно бредя вдоль скучной пыльной улицы, они лицом к лицу повстречались с автомобилем, радушно пригласившим их внутрь своего салона торчащим в замке зажигания ключом.

Вика водить машины не умела, и, как выяснилось позже, Хюррем тоже. Однако, в отличие от сестры, она на практике доказала своё неумение, почти сразу въехав в электрический столб.

К счастью, в аварии никто не пострадал, кроме всей улицы, ловко обесточенной девушками при помощи старого крепкого «Уазика».

При свечах вечер воскресенья казался бы почти романтическим, если бы не дергающийся глаз отца, трясущиеся руки матери и нервная икота бабки.

– Может, написать китайцам в службу поддержки? – дрожащим голосом спросила Анастасия.

– А может, надо было инструкцию сначала прочитать, прежде чем активировать этого иностранного агента? – вспылил Петр.

Бабка резво принесла четырехтомную инструкцию и виновато присела в углу. Петр открыл оглавление и обнаружил, что китайцы не позаботились перевести её на русский язык, видимо, считая, что их замысловатые рисунки вместо букв и так понятны.

Делать было нечего, и домочадцы, от греха подальше расселив подростков по разным комнатам, отправились спать.

Утро понедельника началось с умиротворяющей тишины, и, измученные стрессами, мать и отец едва не проспали на работу. Спустившись в кухню, они с удивлением обнаружили накрытый стол. Румяные блинчики, творожная запеканка и яичница с беконом возбуждали аппетит сытными ароматами.

– Что-то Ираида Ивановна сегодня разошлась! Столько наготовила! – потягиваясь, заметила Анастасия.

Одновременно с Викой в кухню вползла заспанная старуха, уткнулась глазами в стол и обомлела. Готовить для семьи завтрак она не доверяла никому, а тут такое! Ираида Ивановна косо посмотрела на невестку, но, откусив блинчик, сразу сняла с неё все подозрения, так как блинчик оказался божественно вкусным.

Бабуля не успела разгадать тайну появления завтрака, потому что Петр, случайно кинув взгляд в окно, увидел, что из их огорода кто-то пытается стащить овощи.

– Воры! – крикнул он, и все бросились спасать урожай.

Незнакомая бабка, копающаяся в чужой грядке, увидев несущуюся на неё толпу, бросила тяпку и припустила вокруг дома. Пару раз обежав коттедж под звонкое лаянье мопсихи и топот преследователей, ворюга упала на траву рядом с крыльцом и подняла руки.

– Сдаюсь! – прохрипела она.

Ираида Ивановна повалилась рядом. Остальные члены семьи, запыхавшись, окружили двух старух.

– Что вы делали в нашем огороде? – грозно спросила Анастасия.

– Морковку прореживала, – призналась незнакомая бабка.

– Воровали морковь! Как вам не совестно? А еще пожилая женщина! – пристыдила ее Анастасия.

– Да сдать её в милицию, пусть разбираются! – еле дыша, прошипела Ираида Ивановна.

Толстая мопсиха, хрюкая, завершила, наконец, исторический забег вокруг дома и влезла на руки воровки, облизывая её лицо.

– Ага! Вот кто у неё в сообщниках был! – раскрыла преступление Ираида Ивановна. – Даже не залаяла, подлюка, когда эта ведьма к нам в огород влезла!

– Мехрюмах – ты предательница, – укоризненно заклеймила собаку Вика.

– Постойте, – обеспокоился Петр, – а где Хюррем?

Все посмотрели на распахнутые окна комнаты девушки. Под этот адский гвалт она давно уже должна была проснуться.

– Я тут, – сообщила, сидящая на земле незнакомая бабка.

– Мы видим, что ты тут, старая карга! А Хюррем где? – закричала едва не утратившая ценную морковь Ираида Ивановна.

Все посмотрели на распластавшихся по траве старух.

– Как вам завтрак? – спросила вдруг новая бабка.

– Ты ещё и в дом к нам влезла, иуда?! – возмутилась Ираида Ивановна. – И трогала мою любимую поварешку для блинов! – разгадала она секрет появления завтрака.

От обиды она вцепилась незнакомке в седые волосы, и старухи покатились по траве под звонкое лаяние Мехрюмах.

Схватив ведро с водой для полива, Петр с размаху окатил клубок змей, и он распался на две отдельные всклокоченные бабки. Пожилые женщины, тяжело дыша, сверлили друг друга взглядом. Мопсиха преданно заглядывала им обеим в глаза и, высунув язык, тоже тяжело дышала.

– Мы с Настей уезжаем на работу. Вечером мы хотим вернуться в свой дом. Я надеюсь, он еще будет? – строго спросил он мокрых злых старух и возбужденную утренними приключениями Вику, приплясывающую на лужайке.

– Ты, мама, телеканалом «Домашний» отвечаешь за Хюррем! Если с ней или при помощи неё что-нибудь опять случится, я отключу тебе телевизор, – пригрозил Петр Ираиде Ивановне.

Приехав в офис, Гусев отменил планерку, по скайпу срочно связался с китайцами, поведал им историю скоростного взросления куклы и спросил:

– Мы заказывали младенца. Почему у нас в доме появилась вторая склочная старуха?

– Каким образом вы активировали робота? – поинтересовался китаец через переводчика.

– Моя мама по акушерскому опыту по спине ему нахлопала, – вспомнил Петр бабкины откровения.

– Если при активации куклы надавить на спину, то запустится ускоренный режим взросления. Он нужен для того, чтобы производитель на заводе мог из заготовки быстро создать необходимую возрастную конфигурацию заказанной модели, – пояснил разработчик. – Биороботы универсальны, из каждого младенца при помощи определенного количества нажатий в считанные часы можно сделать хоть подростка, хоть старика – конечную стадию взросления.

– А почему ваше изделие имеет отвратительный разбойный характер? – задал Петр мучающий его вопрос, потирая ушибленную креслом промежность.

– Личность биоробота автоматически формируется под стать тому, кто первый прикоснется к его сенсору на спине. Родинка, расположенная между лопаток, считывает личность владельца куклы и копирует её. Это необходимо для комфортного общения изделия и его хозяина, – ответил китаец.

Теперь всё стало понятно. Склочный характер Хюррем оказался копией личности Ираиды Ивановны, нашлепавшей по сенсору младенца при его оживлении и тем самым передавшей ему свою скрытую вспыльчивость и агрессию.

– И что мне теперь делать с двумя сумасшедшими бабками? – озадачился Петр.

– Срок демоверсии вашего робота заканчивается, скоро мы пришлем за ним транспорт, – успокоил китаец.

Приехав вечером с работы, Петр и Анастасия с облегчением убедились, что их дом на месте, не сгорел и даже целый на вид.

Войдя в гостиную, они обнаружили Ираиду Ивановну и дочь сидящими на диване и с тоской глядящими куда-то в пустоту.

– А где Хюррем? – хором спросили родители Вики.

– Её китайцы забрали, – грустно вздохнула бабка и прослезилась.

– А что же ты плачешь? – увидев слезы на глазах обычно непробиваемой матери, спросил Петр.

– Мы сегодня так здорово сходили вместе в собес! Хюррем провела меня без очереди. Потом зашли в гости к Нюрке, и Хюррем надела ей на башку кастрюлю щей, – растроганно всхлипнула старуха.

– Это ещё зачем? – испугалась Анастасия.

– Не зачем, а за что, – уточнила бабка, – нечего чужих мужиков уводить!

– Это кого же у тебя тетя Нюра увела? – поразился Петр.

– Отца твоего, дурья башка, увела бы, если бы он во время не помер, – объяснила старуха, – Хюррем мне родной сестрой стала! Как я теперь смогу жить без неё? – пронзительно вопросила она.

Вика тоже внезапно разрыдалась.

– Так классно иметь сестру! – всхлипнула девочка, потирая шишку на лбу, приобретенную в последней битве за трусы. – Как я теперь буду жить без Хюррем?

И бабка с внучкой, обнявшись, дружно залились слезами. Вдруг старуха побледнела и начала заваливаться на бок, держась за сердце.

– Худо мне, пригласите священника, помирать стану, – трагическим шёпотом попросила Ираида Ивановна родных, окруживших её и медика скорой помощи, меряющего старухе давление.

– Сто двадцать на восемьдесят, как у космонавта, – сообщил фельдшер, – что у вас болит, бабушка?

– Душа болит, – призналась старуха, – вся моя жизнь прошла впустую, без сестры, и помирать придется без сестры, – закатила она глаза.

– Вам лучше обратиться к психиатру, – попрощался с Гусевыми медик скорой.

Благодаря манипулятивным действиям старухи, престарелая Хюррем, возвращенная китайцами за кругленькую сумму, уже на следующий день сидела на крыльце вместе с Ираидой Ивановной, щелкая семечки и громко смеясь над её акушерскими историями. Мопсиха Мехрюмах весело хрюкала у ног пожилых сестер.

Вика тоскливо бродила рядом.

– Дочь, пойди-ка сюда, – позвала её в дом Анастасия.

Вошедшая в гостиную девочка, узрела смущенного отца.

– Кажется, к новому году у тебя будет настоящая сестра, – обескуражено сообщил он.

– Урра! – счастливо завопила Вика. – Я еще в марте Деду Морозу письмо написала! Зря я в него не верила! Пойду бабушкам расскажу!

Она умчалась во двор.

Положив ладони на свой плоский живот, Анастасия растерянно улыбнулась, а дед мороз Петр ласково обнял жену».

Татьяна завершила чтение. Младенец и кот уснули, остальные члены семьи завороженно сидели на местах, даже Алиса после первого абзаца перестала ёрзать на диване и начала слушать повествование, открыв рот. Алексей к ней присоединился, и сейчас сидел изумленно уставившись на жену, открывшуюся ему с неизвестной ранее стороны.

– Писать – это вам не двигатели ворочать! Нюша, да у тебя талант, я, конечно, не специалист в книгах, но… – восхищенно произнес он.

– Зато я специалист, – завила старшая дочь, – мама, само собой, далеко не Достоевский, однако её произведение не лишено здравого смысла. Только жутко ржачно, даже никто не умер, – с привычным неодобрением веселых глупостей завершила она. Но, вспомнив прошедшее лето, полное экстремальных приключений, продолжила:

– Хотя, наверное, это и к лучшему.

Пережив за два месяца падение с мотоцикла, с лошади, драку подруги в пруду и навязчивую любовь деревенского ловеласа, Алина уже не так восхищалась книжными страданиями, хотя до сих пор со свойственным подросткам трагизмом взирала на этот глупый и легкомысленный мир.

– Анфиса, а ты поможешь мне в старости надеть на голову Дашке кастрюлю щей? – вдруг спросила Алиса.

– Какой еще Дашке? – удивился отец.

– Которая у меня соседского Никитку увела, – объяснила Алиса, вспомнив свою последнюю любовь.

– Ну, это вряд ли, – усомнилась в своих бойцовских способностях интеллигентная Анфиса.

– А в собес хоть со мной пойдешь? – не совсем понимая пункт назначения, расстроилась Алиса.

– В собес, конечно, можно сходить, – успокоила сестру Анфиса, и двойняшки обнялись.

– Как хорошо, что у мы есть друг у друга! – порадовались они, представив одинокую без сестер Вику Гусеву из рассказа матери.

Уложив помирившихся детей и уставшего от ремонта мужа, Татьяна сладко потянулась и тоже собралась, наконец, лечь спать. Но в голову неожиданно постучала новая книга. Уже поняв, что с манией сочинения бороться невозможно, новоявленная писательница включила планшет.

Взглянув на лижущего хвост кота и вспомнив пролетевшее в один миг лето, «МАКАРОНЫ С ФИЛЕЕМ» вверху страницы написала она.