Одержимость. Месть по-кавказки
Веста Брукс

Руслан «хозяин гор». Его слово закон. Его власть абсолютна. Пять лет назад самая страшная трагедия отняла у него наследника, а его невеста, хрупкая Вера, сбежала, оставив его одного в аду подозрений и ярости. Он вернет ее и заставит заплатить за предательство, и за их нерожденного сына.

Это история о любви, которая сжигает дотла, чтобы дать жизнь новой. О жестокости, которая ведет к исцелению. О двух людях, которые должны были уничтожить друг друга, но вместо этого научились прощать.

====================

Одержимость. Месть по-кавказки

Одержимость. Месть по-кавказки
Автор: Веста Брукс
ЧТО СИЛЬНЕЕ:ОЕГО ЯРОСТЬ ИЛИ ЕЁ ПРАВДА?ЕГО ВЛАСТЬ ИЛИ ЕЁ ТЕРПЕНИЕ?ОЕГО НЕНАВИСТЬ ИЛИ…. ЕЁ ЛЮБОВЬ?
Руслан «хозяин гор». Его слово закон. Его власть абсолютна. Пять лет назад самая страшная трагедия отняла у него наследника, а его невеста, хрупкая Вера, сбежала, оставив его одного в аду подозрений и ярости. Он вернет ее и заставит заплатить за предательство, и за их нерожденного сына. Это история о любви, которая сжигает дотла, чтобы дать жизнь новой. О жестокости, которая ведет к исцелению. О двух людях, которые должны были уничтожить друг друга, но вместо этого научились прощать.Глава 1. Прах
Руслан
Она вернулась в город в дождливый понедельник, день, от которого пахло мокрым асфальтом и прелыми воспоминаниями. Я наблюдал за ней с балкона своего кабинета, расположенного в здании напротив старой библиотеки. Вид был как из театрального ложа на сцену, где вот-вот начнется трагедия. Bepa.
Это была не та Вера, какой я ее знал.. хрупкая блондинка, с лучистыми голубыми глазами, в которых тонул весь мир. Теперь это была ее жалкая копия.
Рисунок, с которого стерли все яркие краски, оставив лишь бледные контуры. Пять лет превратили ее в призрака, закутанного в простое черное пальто, с плечами, согнувшимися под невидимой тяжестью.
Она несла пакет с книгами, и прижимала его к груди, как последнее, что у нее осталось от ее мира.
Пальцы сами собой сжались в кулаки.
Весь мир сузился до одной точки, до ее фигуры на другой стороне улицы. Хватило лишь одного взгляда, чтобы все ожило в моей памяти. Не как красивое воспоминание, а как спящий вулкан, внезапно взорвавшийся от прикосновения. Горячая, черная, разрушительная лава хлынула в меня, сжигая налет спокойствия. Это была не любовь.
Любовь для слабых, для тех, кто не знает цены обладания. А я знал. Я всегда знал. То, что я чувствовал к ней, всегда было больной одержимостью.
Всепоглощающей. Безрассудной. Дикой. Это была болезнь, вьевшаяся в кости, лишающая рассудка и определяющая каждый мой вздох. И в этом безумии был мой единственный смысл, который я нашел в этом гнилом мире. Она была моей религией, моим проклятием, моим оправданием. А потом она украла это у меня. Исчезла. Оставив после себя только запах духов и пустоту, сравнимую со смертью. Нет. Хуже смерти. Потому что смерть... это конец. Это тишина и покой. Это точка. А то, что она оставила... была незаживающая рана. Рана, которая не кровоточила, а гноилась. Которая не болела, а жила своей собственной, извращенной жизнью. И этой жизнью питался я.
Я не давал этой ране зажить все эти годы. Я ковырял ее воспоминаниями, поливал солью старых фотографий, смаковал каждую секунду боли, потому что эта боль была единственным доказательством, что она существовала. Что все это было по-настоящему.
Мой мобильный завибрировал, нарушая тишину.
Я не отрываясь смотрел на нее. - Говори. - Руслан, она в городе. - Голос Аслана, моей правой руки и кузена, был ровным, но я слышал в нем напряжение. - Я знаю. - Что прикажешь? Я видел, как она поскользнулась на мокром тротуаре, едва удерживая равновесие. Что-то острое и горячее кольнуло под ребрами. Слабость. Все та же проклятая слабость. - Ничего. Пусть обустроится. Узнай, где она живет. Где работает. С кем общается. - Понял. Положил трубку.
«Ничего»
Ложь.
Для нее и для самого себя. Я приказал бы сжечь весь этот проклятый город дотла, если бы это вернуло ее ко мне. Или уничтожило бы окончательно. Разница была уже невелика.
Она остановилась, подняла голову, будто почувствовала на себе тяжесть моего взгляда. Ее бледное и осунувшееся лицо, было обращено к моему зданию. На мгновение мне показалось, что наши взгляды встретились... Пять лет ненависти, пять лет вопросов. Пять лет я горел местью, подпитывая ее теми доказательствами, что нашел после ее побега.
Она отвела глаза и, ускорив шаг, скрылась в подьезде старой постройки. Этот город когда-то был моим и ее. Город, который я перекроил по своей воле, став его теневым правителем. Криминальным авторитетом, «хозяином гор», как меня называли за спиной. Я отошел от окна, подошел к бару, налил себе виски. Пьянящий, обжигающий вкус вернул ощущение контроля. Но это был обман. Контроль.
Иллюзия, которую я продавал другим. С Верой….все было по другому. На столе лежала папка.
Я открыл ее. Фотографии. Вера в продуктовом магазине. Вера в парке, читает на скамейке. Вера одна. Всегда одна. Ни мужчин, ни подруг. К ней прикреплена другая распечатка.
Ее переписка с «подругой»:
«Я не вынесу этого. Его мечта о наследнике, приговор для меня….» «Есть травы... Я не могу родить ему этого ребенка. Я не хочу стать частью его зверинца».
К отчету прикреплена фотография маленького пузырька. Найденного в ее шкатулке.
Анализ показал: вещества, провоцирующие выкидыш.
Она не потеряла нашего ребенка.
Она его убила.
Перевел взгляд на отчет врача.
Старый, пятилетней давности. Тот, что она оставила после себя, как оправдание. Я перечитал его снова и снова, хотя знал каждую строчку наизусть:
«Самопроизвольный аборт на сроке 12 недель. Осложнения: обильная кровопотеря...»
Наш ребенок. Мальчик. Он существовал всего три месяца, внутри нее, а потом перестал.
Она исчезла, оставив мне лишь прах от того, что могло бы стать моим будущим, моим наследием.
Я швырнул хрустальный бокал об стену. Он разбился с оглушительным треском, оставив на дорогих обоях влажные пятна, похожие на слезы.
Ненависть. Густая. Горячая. Она поднималась по горлу. Я ненавидел ее за то, что она отняла у меня сына. Ненавидел за побег. Ненавидел за эти пять лет молчания. Но больше всего я ненавидел себя. За то, что, увидев ее сейчас, я не смог ее уничтожить. Я захотел ее снова. Взять. Присвоить. Приковать к себе так, чтобы ничто и никогда не смогло у меня ее отнять.
Я жаждал …услышать её признание. Чтобы она посмотрела мне в глаза, и сказала, что все это чудовищная ложь.
Но доказательства жгли мне руки, а правда, которая открылась, была жестока и неоспорима.
Ее возвращение это не случайность, а судьба, которую я сам ей выковал. И на этот раз я не позволю ей уйти.
Я заставлю ее бояться каждого звука.
Заставлю плакать, чтобы слёзы жгли ей щёки, а в горле стоял ком бессилия. Я хочу видеть, как солёные потоки смывают с ее лица ложь.
Я сломаю ее. Не сразу, а по крупицам. Я хочу видеть, как в её глазах, полных слёз, погаснет последнее пламя сопротивления.
Е пугала моя одержимость... Что ж... теперь ей лучше бояться моей чудовищной мести. Это начало конца.
Нашего общего конца.
И я буду наслаждаться каждым его мигом.
Глава 2. Росток
Bepa
Дождь стучал по подоконнику старой квартиры, словно пытался вымолить прощение за весь этот мир. Я стояла, прислонившись лбом к холодному стеклу, и пыталась отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле, сжимаясь в комок паники.
Он видел меня.
Это было не рациональное знание, а животное, инстинктивное. Я почувствовала его взгляд. Тяжелый. Пронизывающий насквозь. Даже через улицу, через стекло, через пять долгих лет. Руслан.
Город не изменился. Он все так же лежал в чаше гор, серый и вечный. Но теперь над ним витал его дух. Его власть. Я видела ее в новых глянцевых фасадах зданий, в дорогих машинах, медленно ползущих по узким улочкам, в почтительном страхе в глазах людей, когда я спрашивала дорогу. Он был повсюду. Как воздух. Как проклятие.
Я отшатнулась от окна, задернув занавеску. Комната погрузилась в полумрак. Маленькая, дешевая, с проседающей кроватью и запахом сырости.
Мой новый дом. Мое укрытие.
Дрожащими руками достала из пакета книги и поставила их на полку.
Толстой, Чехов, старая, потрепанная библия матери. Классика. То, что не может ранить. То, что не напоминает о нем.
Но все напоминало. Даже тишина.
Пять лет. Я бежала как загнанный зверь, меняя города, страны, имена. Работала официанткой, горничной, продавщицей в круглосуточном магазине. Жила в постоянном страхе, что однажды дверь откроется, и он будет стоять на пороге. Сначала я боялась его гнева. Затем... его равнодушия. А под конец этого сумасшествия начала бояться того, что сама не выдержу и вернусь к нему, как глупый мотылек рвущейся к огню.
Но теперь я здесь. Потому что бежать больше не было сил. Потому что мать была больна, и ее пенсии не хватало даже на лекарства. Потому что корни, сколько их ни рви, всё равно сплетаются вновь, держа тебя под землей невидимой сетью.
И потому что я устала бояться...
Я подошла к зеркалу в прихожей. В отражении на меня смотрела незнакомая женщина. Бледная, с темными кругами под глазами, с губами, сжатыми в тонкую упрямую ниточку. От той, прежней Веры, не осталось и следа. Та девушка умерла в ту ночь, на мраморном полу его особняка, в луже собственной крови и слез. Я провела рукой по животу. Плоский. Пустой. Иногда мне до сих пор кажется, что он все еще там. «Наш сын».
Эти слова, произнесенные им, были для меня священными.
Руслан, этот человек-скала, приникал к моему животу, и его обычно непроницаемое лицо преображалось. Оно сияло так ослепительно, что мне становилось страшно.
Он строил планы. Выбирал имя. Скупал игрушки и бережно складывал их в нашей детской, как священные реликвии, закладывая фундамент нашей новой
ЖИЗНИ
А потом... всё поглотила дикая боль. Оглушительная, разрывающая пополам.
После слов врачей... Я увидела не горе в его глазах, и даже не боль. Там горела ярость. Чистая, животная ярость, обращенная на меня. «Что ты наделала?!»
Тогда его голос был тихим и безжизненным. И этим он перечеркнул все, что было между нами.
Я просто любила его.
А любить Руслана.. это все равно что держать в руках заряженное ружье. Рано или поздно оно выстрелит в тебя самого.
Мой телефон завибрировал.
Незнакомый номер.
Сердце упало в пятки.
Руслан.
Это мог быть только он.
Я сглотнула комок в горле и подняла трубку. - Алло? - Вера?
Это Марьяна, из библиотеки.
Голос заведующей, пожилой и уставшей женщины, заставил меня выдохнуть с облегчением, которое тут же сменилось новой тревогой.
- Извини, что беспокою тебя в твой выходной, но нам срочно нужна твоя помощь. Руслан Мамиев, наш... меценат, передал для оцифровки личную коллекцию старинных книг. Очень ценных. И попросил, чтобы с ними работала ты. Говорит, слышал о твоей квалификации. Мир поплыл у меня перед глазами.
Я схватилась за спинку стула, чтобы не упасть.
Меценат.
Он выкупил долги библиотеки год назад. Я знала это. Проверяла. Но я думала, это просто бизнес, способ расширить его влияние.
- Я... я не уверена, что справлюсь, - пролепетала я. - Вера, это одно из его обязательных условий. - В голосе Марьяны послышалась мольба, смешанная со страхом. - Он лично попросил. Ты понимаешь? Мы не можем отказать. Пожалуйста. Это наша работа. Наша работа. Наше выживание. В городе, где слово Руслана закон, перечить ему значило подписать себе приговор.- Хорошо, - выдавила я. - Я приду завтра. - Спасибо! О, спасибо, родная! Я бросила телефон на кровать. Он знал, что я в городе. Знал, где я работаю. Он делал всё, чтобы я сама пришла к нему прямо в его сети.
Я подошла к окну, выглядывая на улицу. Возле подъезда, в тени развесистого платана, стоял темный внедорожник. В нем сидели двое мужчин.
Они не просто сидели, а наблюдали.
Сердце зашлось в животном ужасе. Я снова в плену. Только теперь стены были невидимыми, но от этого не менее прочными.
Я медленно сползла по стене на пол, обхватив колени руками. Слез не
было. Я их давно все выплакала. Осталась только пустота, пронизанная леденящим страхом. И странное, необъяснимое чувство. Не просто страх. А ожидание... Словно он здесь. Совсем рядом. Все, чего я добилась за пять лет, рассыпалось в прах.
Я ненавидела этого мужчину. Ненавидела за то, что он сделал тогда. За то, что он делает сейчас.
Но больше всего я ненавидела себя за то, что в самой глубине души, под всеми слоями страха и боли, жил крошечный, ядовитый росток того, что когда-то было любовью. И этот росток, почувствовав его близость, начал просыпаться.
Глава 3. Встреча
Вера
Коллекция книг Руслана оказалась в подвальном помещении библиотеки, куда редко заходили люди. Марьяна провела меня туда, щебеча что-то о «бесценном даре» и «высокой чести», но ее голос доносился до меня как сквозь толщу воды. Воздух в подвале был спертым, пахло старыми переплетами и пылью. А еще пахло им. Его присутствием. Он словно был повсюду, даже здесь.
На массивном дубовом столе лежали книги в кожаных переплетах с золотым тиснением. Старинные фолианты, карты, рукописи. Настоящие сокровища, которые могли бы привести в восторг любого библиофила. Для меня они были всего лишь приманкой.
- Он просил начать с инвентаризации, - сказала Марьяна, нервно теребя ключи. - Составить подробный каталог. Он... он будет проверять. Она быстро развернулась и ушла, притворив за собой тяжелую дверь. Я осталась одна.
В тишине, нарушаемой лишь гулом вентиляции. Я медленно провела пальцами по корешку одной из книг. «История кавказских народов. 1894 год». Он всегда интересовался историей. Говорил, чтобы управлять будущим, нужно знать прошлое.
Я заставила себя дышать глубже. Взяла блокнот, перчатки и приступила к работе. Знакомая, упорядоченная деятельность, в которой можно было утонуть.
Забыться. Записывать шифры, названия, описывать состояние. Шаг за шагом.
Минута за минутой.
Так пролетело несколько часов. Я почти начала чувствовать себя в безопасности в этой каменной гробнице.
Почти.
Дверь в подвал открылась без предупреждения.
Я узнала его шаги еще до того, как подняла голову. Тяжелые. Размеренные. Властные.
Я замерла, сжимая в руке ручку.
Почти не дышала.
Он остановился в нескольких шагах от стола. Я не смотрела на него, но видела его краем глаза: дорогие туфли, идеально сидящие брюки, руки, засунутые в карманы.
Весь его вид источал такую мощь и контроль, что воздух вокруг стал густым, как сироп.
Ну что, Вера, - его голос был низким, без единой нотки вопроса. Он просто констатировал факт моего присутствия.
Нашла что-нибудь
интересное?
Я заставила себя поднять на него глаза. И пожалела.
Время пощадило его. Скорее, отточило. Черты лица стали еще резче, в уголках губ залегли жесткие складки. Но глаза были все теми же. Ледяная голубизна, пронизывающая насквозь.. Они обнажали все твои страхи, видели каждую твою слабость, каждую уязвимость.
- Коллекция очень ценная, -- проговорила я, мой голос прозвучал хрипло и неуверенно. - Потребуется время.
Он медленно обошел стол, приближаясь ко мне.
Мое тело напряглось, готовясь к удару, к крику, к чему угодно. Он остановился прямо напротив, так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло и запах дорого парфюма, смешанный с чем-то неуловимо диким, горным.- У нас есть время, - произнес он тихо, почти ласково, и от этого стало еще страшнее. - Целая вечность, Вера.
Мое имя в его устах прозвучало как приговор. Он посмотрел на разложенные на столе книги. Взял в руки старую карту.
- Знаешь, что здесь самое интересное? - Он не ждал ответа. - Границы. Они всегда меняются. Одни империи рушатся, другие возникают. Но горы... - он повернул голову, и его взгляд снова впился в меня,
- горы остаются. Они
никому не принадлежат. Они просто есть. Как я. Как ты.
- Я не вещь, Руслан, - не выдержив его давления, выдохнула я. Он беззвучно усмехнулся.
У каждого есть свой хозяин. Просто некоторые еще не нашли своего. А ТЫ… он отложил карту и сделал шаг ко мне, заставляя отступить к стеллажу, ты нашла его давно. И сбежала от него.Ты возненавидел меня, прошептала я.
После... после того, что случилось.
Его лицо исказилось от гнева. Той самой злостью, которую я запомнила так хорошо.
- Ненависть?.. - он наклонился так близко, что его губы почти касались моего уха. Его дыхание обжигало кожу. - Ненависть - это слишком просто. Это чувство для черни. То, что я к тебе чувствую... это нечто иное. Это вопрос собственности. Ты принадлежишь мне. Твое тело. Твоя душа. Твои мысли. И твое предательство. Все это мое. Он выхватил у меня из рук ручку, и швырнул ее на стол.
Кончай с этим. Ты возвращаешься в мой дом.
Ни за что! Лучше сразу убей меня!
Его рука молниеносно сжала мое запястье.
- Смерть слишком легкий выход для тебя. Ты не умрешь, Вера. Ты будешь жить. Со мной. Ты будешь помнить, что ты отняла у меня. Каждый наш день, каждую нашу ночь... я буду напоминать тебе об этом. В его глазах плясало адское пламя. Демоны боли, утраты и той самой одержимости, которая пожирала его изнутри все эти годы.
- Я ничего у тебя не отнимала! - крикнула я, пытаясь вырваться. Горячие, беспомощные слезы потекли по щекам.
Это был и мой ребенок, Руслан! Это и мое горе! Которое ты у меня отнял!! МОЙ! - его рык оглушил меня.
Он рванул меня к себе, его лицо искаженное дикой ненавистью было в пару сантиметрах от моего.- Это был МОЙ сын! И ты его убила! Не «потеряла»! Ты приняла решение избавиться от него!- Что?! - я замерла, не веря своим ушам. - Что ты говоришь?!
В его голосе, помимо ярости, звучала хрипящая, неподдельная боль. Он не просто обвинял. Он в это действительно верил.
- Не притворяйся! - он выхватил из внутреннего кармана пиджака смятый листок и сунул мне в лицо. Это была распечатка моих сообщений.
«Я сделала это»
«. и ни капельки об этом не жалею!»
«…. Я не желаю иметь с этим чудовищем ничего общего!…»
Этого не может быть...
Острая паника перехватила дыхание. - Я не писала этого... Это ложь! -закричала я, понимая, насколько безумно это прозвучит. -Меня подставили! Его лицо исказилось болью,холодным, безжалостным пониманием. Он отшатнулся, и из его груди вырвался сдавленный, почти нечеловеческий смех. И этот смех был страшнее любого упрека. - Конечно! Всегда найдется тот, кто «виноват»! Только не хрупкая, невинная Вера! Мать предупреждала меня. Он отпустил мою руку. На запястье остался красный, багровеющий след. Забери свои вещи, - сказал он ледяным тоном, от которого кровь стыла в жилах. -
Через час за тобой заедут. Если ты не будешь ждать у подъезда, твоя мать лишится последней возможности лечиться в той частной клинике, куда ее якобы «пригласили» по спецпрограмме. Поняла?
Он добрался и до нее. До моей больной, пожилой матери. У него никогда не было границ. Не было жалости к другим.
Я смотрела на него, на этого красивого, могущественного монстра, которого когда-то любила больше жизни. И впервые за долгие годы почувствовала отвращение.
Я тебя ненавижу, - тихо прошептала я.
Он повернулся, чтобы уйти, и на пороге бросил через плечо:
- Это хорошее начало, Вера.
Дверь захлопнулась. Я осталась одна в тишине подвала, медленно сползая по стене на пол.
Тело била крупная дрожь. Слезы не переставая текли по лицу.Пять лет ада закалили меня, но оказались бессильны против чувств к нему.
Глава 4. Клетка
Вера
Машина была тем же бронированным «Мерседесом», в котором мы когда-то ездили на тайные свидания. Тогда кожаные сиденья пахли новизной, а его рука на моем колене обещала безумное, запретное будущее. Теперь тот же запах: смесь кожи и его парфюма вызывал тошноту.
За рулем сидел его кузен Аслан. Он не обернулся, не поздоровался. Просто кивком указал садиться на заднее сиденье. Его массивный затылок был красноречивее любых слов. Я была не гостьей, а проблемой, которую возвращают на место.
Мы ехали по ночному городу. Огни фонарей мелькали за тонированным стеклом, как чужие, недоступные звезды. Я смотрела на них и думала о матери.
О том, как сегодня утром, перед работой, она звонила мне счастливая и взволнованная: «Алиса, представляешь! Мне позвонили из клиники! Говорят, есть экспериментальная программа, бесплатная! Специалисты из-за границы!» Ее голос дрожал от надежды, которую я не могла у нее отнять. Не могла сказать, что эта надежда всего лишь приманка в капкане, расставленном для меня.
Руслан не просто угрожал. Он действовал. Точно, расчетливо, выискивая самое уязвимое место. Как всегда.
Машина замедлила ход, и мое сердце заколотилось с новой силой. Мы подъехали к черным кованым воротам, которые медленно, с тихим гулом, распахнулись. Перед нами была аллея, усыпанная гравием, ведущая к дому. К особняку.
Он не изменился. Массивный, из серого камня, с огромными окнами. Цитадель. Тюрьма.
Машина остановилась. Аслан вышел и открыл мне дверь. - Иди, - коротко бросил он.- Тебя ждут.
Я вышла. Ноги стали ватными. Прохладный ночной воздух обжег легкие. Я подняла глаза на фасад. На том самом балконе на втором этаже, где мы когда-то пили вино и смотрели на звезды, теперь стояла темная одинокая фигура Руслана. Он смотрел прямо на меня.
Я вошла внутрь. Широкий холл с мраморным полом и парящей лестницей. Все то же самое. Блеск, холод и бездушие. Тот самый мрамор, на котором... Я резко отвела глаза. Из гостиной вышла Амина, мать Руслана. В строгом темно-синем платье, с седыми волосами, убранными в безупречную гладкую прическу. Ее лицо, испещренное морщинами, которые не старили, а лишь подчеркивали ее властность, казалось спокойным. Но глаза... они оставались холодными, как ледники. - Вера, - произнесла она, и мое имя в ее устах прозвучало как неприятный факт. - Наконец-то ты вернулась домой. Руслан так переживал. Она не улыбалась. Она изучала меня. - Я не вернулась. Меня привезли силой,- сказала я тихо, но твердо. Амина недовольно вздохнула, словно услышала капризы непоседливого ребенка. - Сила.. понятие относительное, милая.
Иногда то, что кажется силой, является заботой. Руслан хочет тебя обезопасить. От тебя самой. После всего, что случилось. В ее словах не было прямого обвинения, лишь ядовитый намек. Она знала, во что верит ее сын, и поддерживала эту версию. - Отведи ее в комнату, - раздался сзади голос Руслана.- В восточное крыло.
- Я знаю дорогу, - попыталась возразить я, но мой голос прозвучал слабо и неуверенно. Амина посмотрела на меня с легким презрением. - Многое в этом доме изменилось. Она мягко кивнула возникшей рядом с нами пожилой женщине в строгом черном платье. Заира, экономка, которая служила в этом доме еще при отце Руслана. - Заира! Покажи Вере ее комнату. Меня провели по длинным коридорам в ту часть дома, которую я почти не помнила. Гостевые комнаты. Комнаты для тех, кого не хотели видеть в главных залах. Она открыла тяжелую дубовую дверь. - Вот. Ужин принесут сда. И она ушла, оставив меня одну.
Комната была красивой, как гробница. Дорогие обои, антикварная мебель, большая кровать. Но на окнах стояли массивные решетки, замаскированные под декоративные кованые узоры. И дверь закрывалась с таким глухим щелчком, что не оставалось сомнений... снаружи ее можно было запереть. Я подошла к окну и ухватилась за холодные прутья. Двор, освещенный прожекторами, высокая стена по периметру. Ни деревца, ни кустика, за которым можно было бы спрятаться. Идеальная клетка для птицы. Сзади скрипнула дверь. Я не обернулась. Я знала, кто это. Его шаги прозвучали по паркету. Он остановился прямо за моей спиной. Я чувствовала его тепло, его дыхание на своей шее. - Ну что, - его голос был тихим, почти интимным в тишине комнаты. - Снова дома, Вера. - Это не мой дом, прошептала я, глядя в ночь за решеткой. - Это моя тюрьма. Он рассмеялся.
Коротко, беззвучно. - Тюрьма это состояние души. Ты сама выбрала быть заключенной. Своим предательством. Его слова били, как кнутом. Он выстроил эту чудовищную версию и жил с ней.
Я резко обернулась. Он стоял так близко, что мне пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Его глаза блестели в полумраке. - Я не предавала тебя! - Врачи говорили, что беременность протекает без осложнений, - его голос стал опасным, низким. - Я нашел твои таблетки. - Я бы никогда... Я любила его! - мой голос сорвался на крик. - Я хотела этого ребенка! У меня... закружилась голова. Я... Меня бросило в жар. Та самая лестница. Мраморная, крутая. Головокружение. Темнота в глазах. Падение в пустоту. - Не ври мне! - рыкнул он. - Ребенок был бы помехой для твоей свободной жизни, цепью на твоей ноге. Ты хотела от него избавиться! И для этого выбрала самый грязный и мерзкий способ!
Сквозь пелену слез я видела, как его черты исказила настоящая, животная агония. - НЕТ! - сорвавшимся голосом, я набросилась на него. Удар за ударом я наносила кулаками по его груди. Он схватил меня за плечи и грубо встряхнул. - Ты хотела свободу! - прошипел он. - Сбежать от меня! И ты ее получила... Ценой его жизни! Он отшвырнул меня. Я с глухим стуком ударилась головой о стену. В глазах сразу потемнело. - Теперь у тебя есть время, - он говорил, тяжело дыша, стоя надо мной. - Вся жизнь. Чтобы понять, что ты наделала.
Он повернулся и ушел. Дверь снова захлопнулась. На этот раз я услышала щелчок поворачивающегося ключа.
Я осталась на полу, прислонившись к холодной стене. Голова гудела от удара. Плечи горели от его пальцев. А в груди жгло от незаживающей раны, которую он бередил.
•Он украл мое горе. Мое право оплакивать собственного ребенка. Он превратил нашу трагедию в мое личное преступление. Он хотел, чтобы я призналась в том, чего не совершала. Хорошо. Если он хочет видеть во мне монстра, я им стану.
Я больше не была той хрупкой девушкой, которая боялась его гнева. Я стала женщиной, которая все потеряла.
Глава 5. Тень прошлого
Завтрак мне принесли в комнату. Изящный поднос с серебряными приборами, свежевыжатый сок, идеальная яичница-болтунья. Еда заключенного в камере смертников. Я не притронулась ни к чему. Ком в горле был таким плотным, что невозможно было сделать и глотка.
Дверь открылась без стука. Я уже знала эту манеру. Только он входил так, как хозяин, не ожидая разрешения.
Руслан был одет в темный костюм, выглядел свежим и собранным, будто вчерашняя ночная сцена была лишь моим кошмаром.
Его взгляд скользнул по нетронутому завтраку.
- Одевайся. У тебя есть полчаса.
Куда? - спросила я, не двигаясь с места.
- В город.
Он вышел, оставив дверь открытой.
Это новый вид испытания?
Свобода в пределах его воли.
Внизу, в холле, меня ждала Заира. В руках она держала сложенную одежду: элегантное платье песочного цвета, туфли на каблуке. Все моего размера. Все куплено им. Еще один способ задеть меня.- Я надену свое, - сказала я тихо, но твердо.
Заира посмотрела на меня с тем же ледяным презрением, как и ее хозяйка, мать Руслана.
- Руслан распорядился иначе. Ваши вещи... выброшены.
Выброшены... Как бесполезный мусор. Как прошлая моя жизнь. Во мне закипал гнев. Сжав кулаки, взяла приготовленное для меня платье. Сейчас не время для открытого бунта.
Ткань была дорогой. Мягкой. Она облегала мое тело с пугающей точностью. Он все еще помнил каждый мой изгиб.
Это мысль вызывала тошноту.
Выйдя в холл, я увидела его. Он разговаривал с Асланом, но его взгляд сразу же нашел меня.
В его глазах мелькнул голод. Дикий. Необузданный.
Окинув меня взглядом с головы до ног, в них загорелось удовлетворение. Я почувствовала себя вещью, которую только что распаковали.
- Хорошо, - произнес он, подходя ко мне ближе.
Его пальцы коснулись моей шеи, поправили выбившуюся из хвоста светлую прядь ВоЛоС.
Я застыла, от его неожиданной ласке.
- Теперь ты похожа на прежнюю себя.
Машина мчалась по городу. Я сидела на заднем сиденье рядом с Русланом. Аслан снова был за рулем.
Молчание было невыносимым.
- Куда мы едем? - спросила я, глядя в окно.
Аслан на мгновение встретился со мной взглядом в зеркале заднего вида. В больницу, - ответил он, снова уставившись на дорогу.
Зачем?
К твоей матери, - не глядя на меня, безэмоционально ответил Руслан за Аслана. Сердце заколотилось в панике. «К матери».
Я повернулась к Руслану:
- Что ты задумал?!- голос сорвался, выдавая страх, который я пыталась от него скрыть.
Он соизволил на меня взглянуть. В его взгляде не было ни капли тепла.- Я выполняю свои обещания. Она уже в клинике и ей проводят первичное обследование. Ты должна быть там. Как любящая дочь, - четко произнес он, отчеканивая каждое слово. Театр. Жестокий, циничный спектакль, где я играла роль по его сценарию. Клиника оказалась современным стеклянным зданием на окраине города, тем самым, о котором мама говорила с таким восторгом. Внутри пахло стерильностью и деньгами. Нас провели в просторный, светлый кабинет, где за большим столом сидел седовласый врач с проницательными глазами.- Руслан Магометович, - он кивнул моему спутнику с преувеличенным подобострастием, которое я видела на лицах всех, с кем он имел дело. - Вера, рад вас видеть, -Врач перевел на меня взгляд, и его улыбка стала натянутой. -Ваша мама, Лиана Петровна, уже проходит процедуры.
Я сделала шаг вперед, ощущая, как от волнения подкашиваются ноги.- Как ее состояние?
скрыть дрожь в голосе.
спросила я, сжимая ремешок сумочки, пытаясь
Врач бросил быстрый, почти инстинктивный взгляд на Руслана, будто ища разрешения или команды. Только получив едва уловимый кивок, он снова посмотрел на меня.
- Сложное. Но мы сделаем все возможное. - Он сложил руки на груди, принимая официальную позу.
- Благодаря щедрому спонсорству Руслана
Магометовича мы можем применить самые современные методики. Спонсорству. Так он это называл.
Дверь открылась, и в кабинет вошла мама. В больничном халате, бледная, но с сияющими глазами. Увидев меня, она расплылась в улыбке. В этот момент дверь открылась, и в кабинет, робко заглядывая, вошла мама. В больничном халате, бледная, как полотно, но с сияющими, полными надежды глазами. Увидев меня, она расплылась в широкой, лучезарной улыбке.- Вера! Доченька! - Она бросилась ко мне, обнимая.
Ее плечи под тонкой тканью халата казались такими хрупкими.- Ты видишь? Какая удача! Руслан, спасибо вам огромное! - она отстранилась и обратилась к нему, в ее голосе звучали слезы благодарности.
Я медленно перевела взгляд на него. Он улыбался. Легкая, учтивая улыбка, доходящая только до уголков губ. Но не до глаз. Его глаза, устремленные на мою мать, были холодны и непроницаемы, как гладь зимнего озера. Он мягко положил руку ей на плечо в жесте ложного утешения.
- Это пустяки, Лиана Петровна. Ваше здоровье для нас самое главное. Руслан положил руку на мою талию, и властно притянул к себе. Собственнический, демонстративный жест.
Мама смотрела на нас со слезами счастья на глазах. Она видела идеальную пару. Благородного спасителя и его любимую.
- Мы вас не будем задерживать, - сказал Руслан, все еще не отпуская меня, обращая к маме свою идеальную, статичную улыбку.
Вам нужен покой.
Вера навестит вас завтра.
Его рука на моей спине мягко направила меня к выходу. Я на мгновение задержалась в дверном проеме, оглянувшись через плечо. Мама, по-детски махала мне рукой, полная надежд и совершенно счастливая. А я, пойманная в невидимую, но прочную сеть своего мужа, позволила увести себя прочь, унося в душе леденящий холод.
В коридоре, за углом, где нас уже никто не видел, его улыбка исчезла, словно ее и не было.
Он резко прижал меня к стене.
- Я могу дать жизнь. И я могу ее отнять, -прошипел он, его губы были в сантиметре от моих. - Все зависит от тебя, Вера. От твоей покладистости.
Ег дыхание было горячим и влажным. Я смотрела в его глаза, в эту бездну одержимости и боли, и понимала, что он не блефует. Для него моя мать просто пешка. Инструмент управления.- Ненавижу тебя, - прошептала я, но в моем голосе уже не было прежней силы. Уверенности. Голос дрожал и срывался на полуслове. Я боялась его.
Боялась его власти.
Он усмехнулся, и легонько, почти ласково провел большим пальцем по моей щеке, заставляя меня содрогнуться.
- Это нормально. Ненавидь.
Он отпустил меня и пошел вперед, к выходу. Я осталась у стены, дрожа, пытаясь перевести дыхание.
В этот момент мимо проходила медсестра, толкая тележку с лекарствами. Наша взгляды встретились ровно на секунду. И я увидела в ее глазах.. Жалость...
Она тут же опустила глаза, сжала ручки тележки и прошла мимо. Но этого было достаточно. Достаточно, чтобы понять, что в этом идеально отложенном мире Руслана есть трещины. Есть люди, которые, возможно, видят не только его блеск, но и его тень. Я выпрямилась, сгладила платье и пошла за ним. В машину. В его клетку. Но теперь в моей груди, рядом с леденящим страхом, жила крошечная, едва теплящаяся искра. Искра надежды.
Он контролировал все. Но не всех людей.
И если есть хотя бы один человек, который это видит... значит, я не одна.Глава 6. Тайна
Вера
Ночь в особняке была густой и беззвучной. Я ворочалась на огромной кровати, прислушиваясь к каждому шороху. Воздух в комнате казался тяжелым, им было трудно дышать.
Я услышала чьи-то приглушенные голоса. Они доносились из сада, прямо под моим окном.
Я подошла к окну. - ...она не может оставаться здесь. - Это был голос матери Руслана. -Каждый день, что она здесь, это пытка для тебя. Ты видишь ее лицо и снова переживаешь ту боль.- Это не имеет значения, - ответил Руслан.- Она должна ответить! Твоего ребенка это не вернет! - голос Амины зазвенел от злости. Зачем она здесь?! Она погубит тебя. Отпусти ее, Руслан. Отпусти уже свое прошлое.- Я не могу. Она должна признаться. Почему она это сделала. Я замерла, вжимаясь в стену у окна.
- Ты всегда был слишком мягким сердцем. - с нежностью в голосе сказала Амина. - Даже к тем, кто этого не заслуживает. Помнишь того щенка, которого ты принес в дом, а он тебя укусил? Отец велел его утопить. А ты плакал. Но потом понял, некоторые твари не поддаются приручению. Их нужно устранять.
Ради твоего же блага.
Воцарилась мертвая тишина.
- Она не щенок, мама. - Нет?! А кто она тогда? Она убила твоего сына! Твое будущее! А теперь отравляет тебя своей ложью! Своим присутствием! Я не позволю этому продолжаться. Либо она исчезнет из твоей жизни навсегда, либо... я сама позабочусь о том, чтобы ты наконец обрел покой. B ее голосе прозвучала угроза. Не ему. Мне.
- Я разберусь, мама, - сухо ответил Руслан.- По-своему.
Послышались удаляющиеся по гравию, шаги. Они возвращались обратно. Я медленно сползла по стене на пол. Мое сердце бешено колотилось в груди. Амина не просто натравливала на меня сына. Она была готова убрать меня собственными руками. Я снова легла, завернувшись в одеяло, пытаясь согреть леденящее внутри чувство страха. Но сон не шел. Всю ночь мне казалось, что за мной наблюдают.
Тихий скрип паркета под чьей-то тяжестью ног. Легкие прикосновения... Утром Заира принесла завтрак. Ее лицо, как всегда, было каменной маской. Руслан уехал по делам. Вернется к ужину. Вас просили быть готовой к ужину.Я кивнула, глядя на нее. Заира...
начала я осторожно. - Что случилось той ночью, когда меня
отвезли в больницу?
Пальцы Заиры, поправляющие салфетку на подносе, на мгновение замерли.- Вам не стоит думать о прошлом. Оно лишь приносит боль. - Некоторую
боль нужно лечить правдой, - тихо сказала я.
Она подняла на меня взгляд. В ее обычно пустых глазах на секунду мелькнуло что-то тревожное. Похожее страх. - Правда у каждого своя. И вам лучше принять ту, что у вас есть. Ради вашего же блага. Она развернулась и вышла, оставив меня с еще большим количеством вопросов.
За тяжелым резным комодом я заметила неприметную линию. Между стеной и массивным комодом проглядывал неприметный выступ. Присмотревшись, я увидела потайную дверь
Сердце чаще забилось в груди.
Руки дрожали, когда дверца бесшумно отворилась внутрь, открывая черный провал. Пахло пылью, старой древесиной и сыростью. Потайной ход. Страх кричал мне отступить, закрыть эту дверь. Но любопытство и отчаянная потребность узнать, что за ней..были сильнее.
Узкая, пыльная лестница, вела наверх. В стенах были проложены старые электрические провода.
Я сделала шаг внутрь. А потом еще один. Сердце колотилось уже где-то в горле. Я поднималась по скрипучим ступеням, пригнувшись, чтобы не удариться головой о низкий потолок. Лестница вела на небольшой чердак над моей комнатой. Вернее, это было нежилое помещение, забитое старыми сундуками и покрытыми паутиной ящиками. И в самой дальней стене была еще одна дверь. Новая, металлическая, с современным кодовым замком. Я подошла ближе. За дверью не было слышно никаких звуков. Но на чистом, отполированном металле замка не было ни пылинки.
Что он здесь хранит?
Я положила ладонь на холодную сталь. И тут же ее отдёрнула. Сквозь металл, казалось, исходил ледяной холод.
Внезапно снизу донесся звук захлопывающейся двери.
Голоса.
Руслан вернулся раньше.
Острая паника, ударила в виски. Мне нужно было возвращаться. Сейчас же. Я бросилась вниз по лестнице, влетела в свою комнату и захлопнула за собой дверь, как раз в тот момент, когда ключ повернулся в замке моей двери.
Я метнулась к кровати, схватив первую попавшуюся книгу с тумбочки, притворилась, что заинтересовалась ею.
Вошел Руслан.
Он внимательно смотрел на меня.
Готова ?
Почти, - мой голос прозвучал хрипло.
Он медленно прошелся по комнате, его пальцы провели по спинке кресла, по столешнице. Он остановился у комода.
Посмотрел сначала на него, потом на меня.
Его взгляд был таким пронзительным, что мне показалось, он видит меня насквозь. Видит пыль на моем платье, страх в моих глазах и только что пережитый ужас.- Я... я скоро спущусь, - пролепетала я.
Он подошел ко мне, взял книгу из моих рук и закрыл ее. - Запомни, Вера,- он наклонился, его губы почти касались моих волос, а голос упал до опасного шепота, в моем доме есть места, куда тебе не стоит совать свой любопытный НоСИК.Он вышел, оставив меня стоять в комнате с бешено колотящимся сердцем.Он не знал наверняка, но чувствовал. И предупредил.Но его предупреждение не пугало меня, а лишь сильнее разожгло мое любопытство.
Текст…
Глава 7. Пять лет назад
Bepa
Пять лет назад
Вино было терпким на губах, а его смех низким и бархатным, таким, от которого по коже бежали мурашки. Руслан сидел напротив меня в полумраке его кабинета, отбросив на время маску «хозяина гор». В эти редкие моменты он принадлежал только мне.
Ты уверена?
его пальцы обхватили мою руку, большой палец водил по
внутренней стороне запястья, по тому месту, где пульс выбивал сумасшедший ритм. В чем? - тихо шепчу ему, утопая в его взгляде.
Во всем. Во мне. В этом, он жестом обозначил пространство между нами: пышное, опасное, запретное.
Я была никем. Обычной студенткой-библиотекарем, живущая в скромной квартире со своей матерью.
Он был всем.
Силой, которую боялись и которой поклонялись.
Наша связь была скандалом. Нашей тайной.
- Я уверена, - тихо отвечаю ему, и это была правда.
Он притянул к себе, и его губы коснулись моих с такой жадностью, что у меня перехватило дыхание. В этом поцелуе была вся его сущность: обладание, страсть, безграничная, пугающая жажда.- Тогда останься сегодня со мной, - его голос был шепотом, обжигающим кожу. На всю ночь. Не уходи.
Обычно он отпускал меня под утро. Но сегодня было что-то иное. В его глазах отражалась тревога, которую он тщательно скрывал от меня.- Что-то случилось?
Он отвел взгляд, его лицо снова стало непроницаемым.
- Пустяки. Тебе не о чем волноваться.
Но я волновалась. Я всегда волновалась за него. Его мир жесток и опасен, и я жила в постоянном страхе, опасаясь когда-нибудь узнать, что его больше нет.
-Мать... она снова завела разговор о целесообразности наших отношений. Ее не убеждают мои доводы.
Мое сердце сжалось. Амина. С первого дня смотрела на меня как на дворняжку. Она не одобряла наш брак.
«Городская девчонка».
Сказала она мне как-то.
«Вы все хотите забраться повыше, но не понимаете, какой груз несет эта высота. Вы ломаетесь. И ломаете тех, кто пытается вас удержать». Она никогда меня не примет, - прошептала Руслану.
Она примет, потому что это мое решение, - его голос стал твердым. - Я устал от ее игр. Я хочу тебя. И точка.
В ту ночь он был особенно нежен. И особенно требователен. Как будто пытался доказать нам обоим, что наша связь сильнее любых предрассудков. Он словно пытался впитать меня в себя. Запастись мной навсегда. Я проснулась от того, что его половина кровати была пуста.
Я накинула его халат и вышла из спальни. В особняке царила тишина, нарушаемая лишь гулом системы безопасности. Я спустилась в холл. Из-за двери кабинета доносились приглушенные голоса. Руслана и его матери.
…она не из нашей среды, Руслан. - Голос Амины был спокоен. - Она не вынесет этого. Не родит тебе сильного наследника. Ее кровь слаба.- Хватит! - раздался резкий удар кулаком по столу. - Я люблю ее. И нашего ребенка. Это мое последнее слово.
Ребенок?.- в голосе Амины впервые прозвучала насмешка, но не радостная, а леденящая. - Ты уверен, что он твой? Эти девушки... они легко заводят детей, чтобы привязать к себе таких, как ты.- ЗАТКНИСЬ!
Я прислонилась к холодной стене, чувствуя, как дрожу от услышанного. Ее слова наполняли меня ужасом. Но Руслан, он по-прежнему был готов на все.
Ради меня. Ради нашего ребенка.
- Хорошо, - сказала его мать, и ее голос снова стал гладким, как полированный камень. - Раз ты так решил. Я... позабочусь о ней. Как о будущей матери моего внука.
В этот момент подо мной скрипнул пол. Я замерла. Голоса в кабинете затихли. Дверь резко распахнулась, и на пороге возникла Амина. Ее глаза цепко впились в меня.
- Подслушивать дурная привычка, девочка, - произнесла она без единой нотки упрека. - Тебе не стоит бродить ночами в таком положении. Руслан появился за ее спиной. Его лицо было искажено гневом, но, увидев Иди наверх, Вера, - сказал он, но без упрека. -
• Все в
меня, смягчилось.
порядке.
Я кивнула и повернулась, чтобы уйти. И тут же почувствовала резкую, спазмирующую боль внизу живота. Такая боль уже бывала иногда, но на этот раз она была острее. Глубже.
Я схватилась за деревянные перила, чтобы не упасть. В глазах потемнело. Голова закружилась.
- Руслан... - попыталась позвать мужа, но с губ вырвался лишь хриплый выдох.
Я почувствовала, как по ногам потекло что-то теплое и липкое. Посмотрела вниз. На светло-серых ступенях расплывалось алое пятно. Оно росло с пугающей скоростью. Последнее, что я увидела, прежде чем тьма поглотила меня.... лицо Руслана. Его глаза, расширенные от ужаса. И за его спиной лицо Амины. На ее губах играла едва заметная, надменная улыбка.
Настоящее время
Я проснулась в поту, с криком, застрявшим в горле. Рука инстинктивно потянулась к животу. Пустота. Все та же, знакомая, выгрызающая все внутри меня.
Сны о той ночи стали приходить с тех пор, как я вернулась в этот дом. Они были ярче, болезненнее. Как будто стены помнили и возвращали мне все в мельчайших деталях. Я сидела на кровати, дрожа, и пыталась отдышаться. Луна светила в окно, отбрасывая полосы от решеток на пол. Тюрьма. Он превратил нашу общую трагедию в мою личную тюрьму. Он так и не поверил, что это был несчастный случай. Он сделал виноватой меня. А его мать воспользовалась нашей трагедией и теперь пыталась сделать мне еще больней, доказывая ему, что я его не достойна. Вот только она не знает, что ее сын умеет так сильно любить, как и ненавидеть. И если он решил меня стереть в прах, то так и будет. Амина была права. Его мир сломал меня.
Я посмотрела на свое отражение в темном окне. Бледное, искаженное болью лицо. Но в голубых глазах все еще горел тусклый огонь решимости.
Он забрал у меня все. Право выбора. Свободу. Даже мое горе. Но он не забрал правду. Какой бы ужасной она ни была.
И я докажу ему. Даже если мне придется сжечь этот проклятый особняк дотла, чтобы докопаться до нее.Глава 8. Изуродованный цветок
Утро пришло хмурым, небо затянуло свинцовыми тучами, предвещавшими дождь. Заира принесла завтрак и новое темно-синее платье.
Выбор Руслана.
Строгое, с высоким воротником. Словно он пытался задушить меня самой тканью.
- Руслан ожидает вас в саду в десять, - сообщила она и удалилась. Платье было подобрано как всегда безупречно.
Я вышла из комнаты, оставив дверь открытой. Маленький акт неповиновения. Я медленно двигалась в сторону, противоположную саду. Мне нужно было вспомнить планировку этого крыла.
Каждые несколько метров на стенах я замечала почти незаметные камеры. Их красные огоньки были безмолвными свидетелями. Руслан наблюдает. Из-за угла доносились приглушенные голоса. Двое мужчин из его охраны. - ...говорит, старик Каримов совсем ослаб. Сыновья грызутся за наследство, как псы. - Наш уже выслал им «предложение помощи». Похоже, бизнес по перевозкам скоро сменит хозяина.
Я замерла за выступом стены, прислушиваясь. - А та? Новенькая? - прозвучал другой голос. - Та?.. Держат для красоты. Она тут ненадолго.
Она тут ненадолго.
Он планирует избавиться от меня, когда наиграется?!
Голоса ненадолго умолкли. Продолжать подслушивать их было слишком опасно. Я повернула назад, к саду.
Руслан ждал меня среди орхидей и пальм, сидя в плетеном кресле. Что-то читал на планшете. Выглядел спокойным и собранным, будто его ненависть ко мне была лишь игрой моего воображения. Ты опоздала на четыре минуты, - произнес он, не поднимая глаз. - Я заблудилась. - В доме, где ты прожила почти год? - он наконец посмотрел на меня. Взгляд был насмешливым. - Не ври, Вера. Ты пыталась найти выход
Снова сбежать. Напрасно.
Он отложил планшет.
Садись.
Я села в кресло напротив. Между нами стоял столик с кофе и свежей выпечкой. Сюрреалистичная картина обычного утра. Если не считать того, что я была пленницей.
- Твоя мама чувствует себя лучше, - сказал он, наливая кофе в мою чашку. Жест выглядел почти заботливым, если не знать, что стояло за этой «заботой». Новое лечение дает результаты. Я хочу ее навестить. - В свое время. Сначала ты должна привыкнуть. К дому. Ко мне. А после. рассказать мне всю правду. Почему сбежала. Кто помог.
Так вот в чем дело?Хочет найти того, кто помог мне избежать его гнева….. Он протянул мне чашку.
Его пальцы коснулись моих.
Краткое, обжигающее прикосновение. - Ты дрожишь.
- Мне холодно.
Лжешь, - он улыбнулся. - Ты боишься. И ненавидишь. Одновременно. Интересное сочетание.
- Ты читаешь мои мысли? - не удержалась я.
- Мне не нужно читать твои мысли. Я читаю твое тело. Оно всегда было открытой книгой для меня. Его слова вернули меня в прошлое, в те ночи, когда каждое мое содрогание, каждый вздох принадлежали ему. Щеки тут же вспыхнули от жара.
- Видишь? - он заметил мое смущение. - Оно помнит меня.
Я тут же поставила чашку, едва не расплескав кофе. - Для чего все это?! Ты мстишь мне?! За то, что я не могла родить тебе сына?..- спросила я прямо, глядя ему в глаза. - Прекрати мучить меня, Руслан, -нервно кусаю губы, в ожидая ответа.- Что ты сделаешь со мной?!
Я больше не могла ждать. Я устала. От бегства. От его ненависти. Хочет меня наказать. Пусть сделает это. Больнее уже все равно не будет... Его улыбка исчезла. - Я возвращаю то, что мне принадлежит.
- Я нуждалась в тебе!!! -не выдержав, кричу я.-Ты был мне нужен!!! Ho вместо того, чтобы разделить мою боль, ты стал обвинять меня в том, что произошло! Да, я сбежала! Но я ни в чем не виновата, Руслан! Я просто испугалась!
- Ты думала, после этого можешь просто сбежать?! После того что ты Сделала?..- Это был несчастный случай!! - мой голос дрогнул от отчаяния. Он резко встал, опрокидывая кресло.
Стоящая на столе орхидея с грохотом упала на пол.
Горшок разбился вдребезги.
- НЕСЧАСТНЫЙ СЛУЧАЙ?!! ТАК ТЫ НАЗЫВАЕШЬ СПРОВОЦИРОВАННЫЙ ВыкидЫШ!! - проревел он. Что?!
Воздух застыл.
Спровоцированный выкидыш?!
Его грудь бешено вздымалась, а в глазах пылала ненависть, смешанная с омерзением. Я... я не понимаю, - прошептала я.
Руслан тяжело дышал, сжимая и разжимая кулаки. Казалось, он пытался взять себя в руки, но у него ничего не выходило.
Руслан развернулся и ушел, оставив меня среди осколков.
Я будто загипнотизированная смотрела на разбитый горшок. Нежный цветок был растоптан, Русланом. Его лепестки искалечены. Как я.
Я медленно поднялась, прокручивая в голове то, что он сказал. То, во что он верил все эти годы. Он считал меня убийцей нашего сына.
По щекам потекли молчаливые, горькие слезы.
Протянув руку к другой орхидее, к самой прекрасной из всех, с крупными белыми цветами... Я сорвала один лепесток. Затем другой...
Я методично уничтожала цветок. Лепесток за лепестком, пока от него не остался лишь голый, изуродованный стебель.
Шесть лет назад.
..не оставлять ей выбора, - говорил Аслан, его голос был напряженным. - Они не примут ее. Никогда.- Они примут, потому что это мое решение, - ответил Руслан, и в его тоне не было места возражениям. - Она будет моей женой. Официально.
Сердце пропустило удар.
Женой.
Мы никогда не говорили с ним об этом.
- Руслан, подумай. Ее происхождение... твоя позиция... это вызов всему клану.
- Мой клан будет делать то, что я скажу! - резко ответил Аслану. - Я устал от этих интриг. Она станет моей женой. И точка.
- А если она... не справится? - тихо спросил Аслан. - Этот мир сломает ее, брат.
- Я не позволю. Я буду ее щитом.
Отдернув руку от изуродованного цветка, тихо произнесла:
- Ты обещал быть моим щитом...Но стал для меня палачом.
Глава 9. Колье
Почему?
Как он мог поверить в эту чудовищную ложь? Как он мог подумать, что я способна на такое? Кто ему такое мог сказать, и с какой целью? Это была месть? Желание оправдать свою ненависть? Или... или в его уверенности была какая-то своя, извращенная логика, которую я не могла объяснить? Голова шла кругом. Картинки из прошлого накатывали ровными, безжалостными волнами, не оставляя места для настоящего. Мысли казались настолько чудовищными, что я едва дышала, замирая и стараясь не шелохнуться, будто это могло остановить время. Я не искала виноватых. В этой трагедии я всегда винила себя. Только себя.
Свое предавшее меня тело. Свою слабость, потому что не смогла предотвратить, не смогла защитить, не смогла быть достаточно сильной, чтобы остановить неумолимый ход судьбы. Я носила эту вину внутри, как осколок, который больно ранит при каждом движении.
В комнату вошел Руслан, его лицо было маской холодного спокойствия. Буря, похоже, утихла. В его руках был небольшой футляр из черного дерева.- Я хочу, чтобы ты это надела, - он положил футляр на кровать передо мной. - Открой.
Я открыла его. Внутри на черном бархате лежало изысканное колье. Серебряная оправа была тончайшей работы, а в центре переливались молочно-голубым светом крупные лунные камни. Оно было старинным, явно семейной реликвией. Но его истинная ценность была не в камнях, а в имени мастера, в вековой истории, в той ауре благородства, что его окружала. Оно должно было стоить целое состояние. Это...
Это колье принадлежало моей бабушке. Она мечтала увидеть его на моей невесте в день нашей свадьбы, - его голос был ровным, но в глубине глаз таилась тоска. Теперь оно твое.
Это был не подарок. Это было очередное клеймо. Еще одна цепь, привязывающая меня к его дому, к его истории, к нему.
Я взяла колье в руки. Камни были холодными, как кусочки льда. - Спасибо,- тихо прошептала я, надевая его.
Замок щёлкнул с отчётливым звуком. Гладкий металл вплотную прижался к коже, напоминая хрустальный ошейник.
Руслан внимательно за мной наблюдал, его взгляд скользнул по моей шее, по камням, лежащим на ключицах. - Тебе идет.
Он подошел ближе. Его пальцы коснулись камней, а затем холодным плавным движением легли на мою шею.
Я застыла, ожидая очередного взрыва, очередного обвинения. Но его прикосновение было... почти нежным. - Мне нужно уехать на один день. Возможно, на два. Дела. Я кивнула, не зная, что сказать. - Аслан останется здесь. Если тебе что-то понадобится...
- Мне ничего не надо,
быстро ответила я.
Его губы тронула усмешка. - Конечно. - Он внезапно наклонился, и его губы на мгновение коснулись моего лба в привычном, нежном жесте. Мимолетное прикосновение, миг забытой близости, который обжег меня сильнее, чем пощечина.- Не разочаруй меня, Вера. Мать к тебе больше не так... снисходительна, как я.
После этих слов он ушел.
Я осталась стоять посреди комнаты, сжимая в руке холодный лунный камень.
Стоило машине Руслана скрыться за воротами, как атмосфера в особняке изменилась. Исходившее от него давление , ослабло, но его место заняло другое, более старое и безжалостное... власть Амины. Глава 10. Предательница
Я стояла у окна своей комнаты, наблюдая, как Аслан отдает тихие распоряжения охране у главного входа. Его поза была напряженной, плечи подняты. Он не доверял мне. Я была для него проблемой, которую нужно было держать в поле зрения.
Жажда глотка свободы заставила меня покинуть свою комнату, которую Руслан оставил открытой.
Я уже была у двери, когда краем глаза заметила Амину. Она сидела в гостиной, у низкого столика из темного дерева, и с невозмутимым видом помешивала ложечкой чай в изящной фарфоровой чашке. Казалось, она была поглощена этим ритуалом, но ее голос, настиг меня, едва я сделала потянулась к ручке двери.- Вера, - произнесла она, не глядя в мою сторону. - Рвешься наружу? Или, может, уделишь мне время? Я слышала, вы устроили небольшой.. . погром
в саду.
Я замерла на пороге гостиной, ощущая, как сердце заходится от неожиданности.
- Нас переполнили эмоции,
ответила я, стараясь сохранить
спокойствие.
- Эмоции удел слабых, - она подняла на меня глаза.
Ее изучающий взгляд был, того же ледяного оттенка, что и у Руслана. Слабые ломаются. А ты сломалась, девочка. Пять лет назад. Вот только одного понять не могу... - ее глаза медленно с скользнули по мне сверху вниз.
С каких пор мой сын стал возвращать сломанные вещи..«Вещь».В висках застучала горячая, яростная пульсация. Воздух перестал
поступать в легкие, вытесненный волной обжигающей обиды. Так вот кем я была все это время для них. Все эти годы тоски, вины и страха...
«Сломанная вещь».
- Может, потому что ваш сын считает, что ее можно починить!-парировала я.
Она наклонила голову, и в уголках ее губ заплясали крошечные искорки удовлетворения.
- Мой сын считает, что ее можно заставить признать свою вину, поправила она меня, отставив в сторону чашку с горячим напитком. -Это
другое. Он хочет слышать правду из твоих уст. Ту правду, которую он так долго ждал от тебя.- Правду?! -- голос дрогнул от напряжения.
Амина смотрела на меня с холодным, почти научным интересом, как будто изучала редкий, неприятный экземпляр. - Ты действительно не понимаешь? - она мягко улыбнулась. - Или просто притворяешься? Руслан сильный мужчина. И ему нужна такая же женщина. А ты даже не могла справиться с материнством!- Не могла справиться с материнством?! - в моем голосе зазвенели слезы отчаяния. -Как вы можете такое говорить?! Вы же знаете, что такое потеря ребенка... очему вы выставляете меня монстром?! Мой голос сорвался, задрожал от внезапной, обжигающей боли. Ее лицо оставалось невозмутимым, но в глазах заискрило наслаждение от унижения. - Никто не выставлял тебя монстром, милая. Просто некоторые вещи лежат на поверхности. Твое поведение. Твои страхи. Твое...
происхождение. Всё сложилось в единую картину. Картину предательства. А Руслан... он человек, который верит в логику. И логика подсказала ему единственно возможный ответ. Ты не хотела этого ребенка. И ты от него избавилась.
Я смотрела на нее, и не понимала, почему эта женщина меня так ненавидит.
Амина выстраивала целую теорию, основанную на... на чем?! На моем «происхождении»? На моих «страхах»?! - Это безумие...
Это реальность, которую ты отказываешься принять, -она встала и подошла ко мне, ее взгляд скользнул по колье на моей шее. - Колье моей матери. Он отдал его тебе...Сентиментальный жест. Ты не достойна его! И моего сына! Оно должно было достаться той, кто родит ему сына! А не той, кто его уничтожит!
Я не убивала его!
В глазах моего сына ты так и останешься предательницей, - ее голос стал тихим и острым, как лезвие. - И пока ты не признаешься, не скажешь ему ту правду, которую он хочет от тебя услышать...ты останешься здесь. В этой клетке. А я, дорогая, буду следить, чтобы ты никуда из нее не сбежала. Снова. Она отвернулась от меня, дав мне понять, что разговор окончен.- Можешь идти. И, Вера...
- она бросила на меня последний взгляд через плечо, - не трать силы на поиски несуществующих оправданий. Иногда проще признать то, чего от тебя ждут. Так будет легче для всех. Особенно для твоей матери. «Особенно для моей матери».
Ультиматум, тщательно завуалированный под заботу. Это было прицельное предупреждение. Скрытая угроза, произнесенная с убийственной мягкостью.
Я вышла на улицу, и меня затрясло. Дрожь от оглушающего непонимания, смешанного с отчаянием. Воздух, которым я пыталась вздохнуть, казался густым
ОТ ЛЖИ.
Мне были нужны доказательства того, что «правда», в которую верит Руслан, лишь искусная ложь, ядовитый плод, который кто-то бережно взращивал все эти годы. Найти того, кто очень хотел, чтобы он в эту ложь поверил.
Глава 11. Кабинет
В моей голове созрел отчаянный и безумный план.
Мне нужен был доступ к крылу Руслана. К его спальне , к его кабинету. Именно там могли храниться ответы.
Но днем это было невозможно.
Охрана, Амина, Заира..
Я была у всех на виду.
Значит, ночью.
Весь день я провела в библиотеке за книгами, прогуливалась по внутреннему двору под бдительным взглядом одного из охранников. Я даже попыталась заговорить с Заирой о прошлом Руслана, но экономка замкнулась, как раковина.
- Прошлое должно оставаться в прошлом, - отрезала она и ушла, хлопнув дверью.
Чем больше от меня скрывали, тем увереннее я была... я на правильном пути. Наконец наступила ночь. Я лежала без движения, слушая, как в особняке затихают последние звуки. Пробило полночь.
Пора.
Я надела темные брюки и кофту из той одежды, что мне привезли, слишком роскошные для дома, но удобнее, чем шелестящее платье.
Я прислушалась.
В доме стояла тишина. Толкнув потайную дверь, черный ход сразу поглотил меня. Пыльный, тесный, он казался живым существом, дышащим стариной и тайнами. На этот раз я не пошла наверх, к той загадочной металлической двери.
Вместо этого я стала спускаться.
Лестница вилась змеей в толще стен, минуя главные коридоры. Я шла на ощупь, боясь включать телефон. Вскоре я уперлась в еще одну потертую дверцу. Приложила ухо. Тишина. Осторожно толкнула. Я оказалась в узком, темном коридоре, которы, судя по всему, вел в другое крыло. В крыло Руслана. Сердце колотилось так громко, что, казалось, эхо разнесется по всему дому. Я двинулась вперед, касаясь руками шершавых каменных стен.
Коридор вывел меня к еще одной потайной двери, скрытой за резной деревянной панелью с ажурным восточным орнаментом. Я выглянула. Коридор был пуст. Я знала, где его кабинет. И где его спальня. Сначала кабинет.
Красные точки камер мерцали в темноте, как глаза хищных птиц. Руслан никому не доверял: ни семье, ни друзьям. Только технологии и деньгам.
Дверь была заперта.
Конечно.
В отчаянии я прислонилась лбом к прохладному дереву, чувствуя, как злость и бессилие готовы разорвать меня изнутри. Моя ладонь опустилась на ручку двери и гневно нажала вниз. И тут раздался глухой щелчок.
Я отпрянула.
Дрожащими руками толкнув массивную дверь.
Я вошла внутрь и замерла.
Кабинет был таким, каким я его помнила. Деревянный стол из красного дерева, кожаные кресла, стеллажи с книгами и дорогими безделушками. Но что-то изменилось.
На стене за столом, на самом видном месте, висела большая картина.
Раньше ее не было.
Я подошла ближе.
Это был портрет.
Мой.
Написанный маслом.
Я была в том белом платье, в котором он впервые привез меня в этот дом. Я улыбалась, а в моих глазах сияло счастье. Но умелый художник, добавил кое-что еще... Тень грусти в уголках губ.
Предчувствие? Или это было видение Руслана? Его идеализированное воспоминание о том, кем я была до того, как все разрушилось? Рядом с портретом, на полке, стояла маленькая серебряная рамка. В ней был снимок УЗИ.
Нашего ребенка.
Надпись на полях, сделанная его рукой: «Мой наследник. 12 недель». Боль. Острая, леденящая, вонзилось под ребра, заставив тело замереть в немом крике.
Нижняя губа предательски задрожала, и я тут же до боли ее закусила. Чувствуя, как слезы подступают к глазам, я отвернулась.
Нет. Только не сейчас. Я не для этого сюда пришла.
Поймав тыльной стороной ладони слезу, грубо ее смахнула. Но вторая упрямая капля, уже жгла щеку.
Дыши.
Я сжала кулаки, чувствуя, как дрожь отступает, сменяясь стальной решимостью.
Я подошла к его столу.
Аккуратная стопка бумаг, рабочий планшет. Я попробовала включить его... Запрашивал пароль. Я открыла ящики. В основном отчеты, деловые документы, контракты. Ничего полезного.
И тогда мой взгляд упал на небольшой, неприметный сейф, встроенный в нижнюю часть стола. Он тоже был закрыт. Но рядом, в мусорной корзине, я заметила смятый листок.
Любопытство взяло верх.
Я развернула его.
Это была распечатка электронного письма.
« …анализ подтверждает. Вещество могло быть введено перорально. Егс длительное воздействие вызывает ослабление сосудистых стенок и спазмы, что могло привести к выкидышу на указанном сроке...» Кровь застыла в жилах.
Я перечитывала текст снова и снова. «Длительное воздействие ... могло привести к выкидышу...»
Никакого несчастного случая...
Это было спланированное убийство. Кто-то медленно и хладнокровно травил меня, зная, что я ношу его ребенка.
Руслан...
Все это время... он жил с мыслью, что я хотела избавиться от нашего ребенка...
Мир поплыл у меня перед глазами. Я схватилась за кра стола, чтобы не упасть.
Мой малыш...
Зажимаю дрожащей ладонью рот, чтобы не зарыдать.
Послышались уверенные шаги в коридоре.
Паника ударила в виски. Я инстинктивно погасила экран телефона, судорожно сминая листок, убирая в карман.
Прижалась к стене за дверью.
Тишина.
Только бешеный стук сердца в ушах и гул шагов.
Аслан.
Он замер за дверью.
Я перестала дышать, ожидая щелчка.
Тишина.
Но его не последовало.
Мне казалось, что я слышу сквозь массивную дверь ровный ритм его дыхания. Будто он что-то почуял. Своим звериным чутьем уловил страх.
Короткое хмыканье. И шаги Аслана, все так же неспешные, поплыли обратно..
Я осталась в темноте, дрожа от ужаса и осознания чудовищной правды. Это была не трагедия. Это было убийство.
Глава 12. Клочок бумаги
Я сидела на полу его кабинета, прислонившись к холодной стене, пытаясь перевести дыхание.
Дрожь понемногу утихала, но внутри нарастала новая волна паники. Отчаяние.
В кармане, словно раскалённый уголёк, жёг ладонь ничтожный клочок бумаги. Ключ, который открыл дверь в мир, где все, что я знала, обратилось в прах.
Кто?...
Кто в этом доме мог это сделать?!
Амина не пошла бы против своего сына.
Заира?..Она контролировала всю еду, все напитки. Зачем ей. В этом не было никакого смысла.
Аслан?.. Он был против нашего союза. «Этот мир погубит ее» твердил он. Но... это же он помог мне сбежать.
Любая попытка собрать мысли воедино разбивалась о нарастающую волну боли.
Сначала мне нужно выбраться из его кабинета. Вернуться в свою комнату до рассвета, пока моё отсутствие не стало заметным.
Я осторожно выглянула из кабинета, и замерла, прислушиваясь. В доме стояла гробовая тишина. Я кралась по коридору, пальцы нашли знакомый выступ. Потайная дверь. Нырнула в темноту. Ноги сами несли по потайному проходу.
Сердце колотилось где-то в горле, заглушая все звуки. Моя дверь. Я бесшумно проскользнула внутрь и прислонилась к ней, закрыв глаза от облегчения.
- Интересная была прогулка?
Я вскрикнула от неожиданности.
В кресле у окна, вполоборота ко мне, сидел Аслан. Он держал в руке стакан с темной жидкостью, его лицо было скрыто в тени.
- Я... я не могла уснуть, - пролепетала я, чувствуя, как предательский листок жжет мне бедро.
- Вижу, - он медленно повернул голову. Его глаза блестели в лунном свете, проникающим сквозь решетку. - Потайные ходы не лучшее место для прогулок. Особенно ночью. Он знал. Он все это время знал, что я была в кабинете Руслана.- Что ты здесь делаешь?! - попыталась перевести разговор, придавая голосу твердость.
- Обеспечиваю безопасность. В том числе и твою, - он отхлебнул из стакана. - Руслан поручил мне присматривать за тобой. Он, считает, что ты можешь навредить себе.
Ирония в его голосе была густой, как деготь.
Я в полном порядке.
Не сомневаюсь, - он поставил стакан. - Но визиты в кабинет хозяина в его отсутствие... это уже нарушение правил. Большое нарушение, Вера. Я замерла.
- Я ничего не брала, - растерянно ответила ему, и это была правда. Почти.
- Не в этом дело, - он поднялся с кресла.
Аслан был таким же крупным, как Руслан, но его движения были более плавными, кошачьими. Опасными.
- Дело в намерении. Ты ищешь что-то, Вера. И мне интересно... что? Он подошел ко мне так близко, что я почувствовала запах виски.- Я ищу правду,
- выдохнула я, глядя ему прямо в глаза. - О том, что
случилось той ночью.
Его лицо оставалось непроницаемым.
Правда всем известна. Ты потеряла ребенка и сбежала.
Кто-то намеренно спровоцировал у меня выкидыш, Аслан! - слова вырвались сами, тихим, отчаянным шепотом.
Я ожидала насмешки, гнева, отрицания. Но он просто смотрел на меня. Смотрел долго и пристально. И в его глазах не было удивления.
- Ты нашла что-то,
- произнес он наконец.
Это не был вопрос.
В глазах потемнело от осознания.
Он знал. Знал все это время.
- Ты... ты знал? - мой голос дрогнул.
Он отвернулся и нервно зашагал по комнате.
Были... подозрения. Ничего конкретного.
Подозрения?!- я задохнулась от возмущения. - Анализы... та
распечатка…. все подтверждает!
- Распечатка? - он резко обернулся. - Откуда она у тебя?
Я поняла, что совершила ошибку. Слишком много информации для человека, который может быть к этому причастен...
• У меня ничего нет.
Я отступила назад, к стене.
В два шага, он оказался рядом со мной. Его рука молниеносно метнулась в карманы моих брюк. Я попыталась оттолкнуть его, но он был сильнее. Его пальцы нащупали смятый листок бумаги и вытащили его.
Он отошел к окну, развернул бумагу и прочитал при лунном свете. Его спина напряглась.
Где ты это взяла? .- его голос прозвучал приглушенно.
В его кабинете. В корзине.
Он медленно повернулся. - Этого не должно было быть здесь. Он сказал уничтожить все копии.
«Он».
- Руслан знает? .- пролепетала я, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Он знал, что
Слова застряли в горле.
В пристальном взгляде Аслана читалась целая буря эмоций: боль и гнев сменялись чем-то похожим на сожаление. Долг брату против... голоса совести?..
Руслан знал о возможности. Он приказал провести расследование. Тихо. И? - делаю порывистый шаг к нему.-- Что он узнал?..Кто это?!
Аслан покачал головой. - Расследование ни к чему не привело. Никаких доказательств. Никаких подозреваемых. Только... теории.
- Теории? - я горько усмехнулась, отступая.
Он сжал листок в кулаке. - Доказательств нет. Остальное, тебе не нужно знать. Это только подвергнет тебя опасности.
- Я УЖЕ В ОПАСНОСТИ! - крикнула я, не в силах сдержаться. - Кто-то в этом доме хотел меня убить! И этот кто-то убил моего ребенка!! И он возможно, все еще здесь! И ты говоришь, что мне не нужно знать?!! Мы стояли друг напротив друга. Два врага, связанные общей тайной и взаимным недоверием.
Слушай меня, - его голос упал до опасного шепота. - Если ты продолжишь копать, ты не просто рискуешь собой. Ты рискуешь всем. Твоей матерью. Даже им.
Русланом?! - Некоторая правда способна разрушить сильнее, чем ложь. Оставь это, Вера. Ради всех.
Он развернулся и пошел к двери. -
Аслан, - я остановила его. - Почему
ты помог мне сбежать? Почему не сказал ему?
Он остановился, не оборачиваясь. - Потому что смотреть, как он ломает тебя, для меня было невыносимей, чем стать предателем в его глазах. Аслан вышел, тихо прикрыв за собой дверь.
Глава 13. Иллюзия свободы
Следующие два дня тянулись мучительно медленно. Я была пленницей в золотой клетке, но теперь мои мысли метались за ее пределами, выстраивая и разрушая теории, цепляясь за каждое слово Аслана. «Некоторая правда способна разрушить сильнее, чем ложь».
Что он имел в види?!
Мне могли что-то подсыпать, чтобы спровоцировать выкидыш. Расследование, которое проводил Руслан, ни к чему не привело. Или привело... и он просто хорошо это скрывает?
Руслан вернулся на третий день, ближе к вечеру. Я услышала рев мотора его внедорожника и непроизвольно сжала подлокотник кресла, в котором сидела у камина в гостиной, делая вид, что читаю. Его шаги в холле были быстрыми, властными. Он вошел в гостиную, скинув на ходу дорогую кожаную куртку на руки Заиры. От него веяло холодным горным воздухом, чем-то диким, хищным. Его взгляд сразу нашел меня.
- Встань, - приказал он без предисловий.
Я медленно поднялась, книга с глухим стуком упала на стол. Где-то внизу живота вспыхнуло щемящее волнение, но его тут же затопила горькая обида.
Наше общее горе стало стеной между нами. И мне было невыносимо больно от его ненависти, от того, что он таил подозрения и втайне винил во всём меня.
Я не смотрела на него, не могла.
Мне хотелось кричать, молотить по его груди кулаками.
За что он так со мной?!
Он приблизился, и я почувствовала, как его взгляд буравит меня, выискивая малейший намек на непокорность или скрываемую правду.
- Посмотри на меня, - скомандовал он.
Я подняла глаза.
Под его изучающим взглядом вспыхнули щеки.
Он смотрел так, словно хочет поглотить меня целиком..
- Колье, - произнес он. - Почему не надела.
Это было не обвинение. Констатация факта. Факт, выточенный из льда, ранивший больнее, чем любой упрек.
- Оно слишком дорогое для повседневной носки, -- солгала я, отворачиваясь к камину, пряча глаза в игре пламени.
- Вранье, - он схватил меня за плечо и резко развернул к себе. Его пальцы больно впились в кожу.
Ты его презираешь. Как и все, что связано со мной!
Я не..
Молчи! - рявкнул он, заставляя содрогнуться воздух. - Я знаю, что ты делала в мое отсутствие.
Страх парализовал тело.
Неужели Аслан все ему рассказал...
Я ничего...
Ты мечешься по этим комнатам, как загнанный зверь по клетке, выискивая щель, лазейку, любую трещину в стенах нашего дома. Ты ищешь выход там, где его нет.
Он говорил тихо, но его фразы впивались в самое сердце.
- Я не слепой, Вера. Этот дом.. мое продолжение. Я чувствую каждое твое движение.
Он притянул меня к себе так близко, что я почувствовала тепло его тела сквозь тонкую ткань своего платья.
- Запомни, Вера,- его губы почти коснулись моих, горячее дыхание влагой легло на мои губы, - Я даю тебе эту иллюзию свободы, ровно до того момента, когда я решу, что игра окончена. Ты можешь бежать. Ты можешь прятаться. Но куда бы ты ни пошла, я найду тебя. И когда я привезу тебя обратно, ты будешь умолять вернуть тебя в ту жизнь, что была до побега. Потому что то, что ждёт тебя после…. покажется тебе адом. В его глазах горела темная, всепоглощающая одержимость. Руслан не просто хотел владеть мной. Он хотел сломать меня. Уничтожить всякую мысль о сопротивлении.
- Я не пыталась сбежать, - выдохнула я, глядя ему прямо в глаза. Он усмехнулся, не веря ни единому слову.
Расследование, которое ты вел?.. Что оно показало?
-Аслан, рассказал тебе?!
Я поняла, что совершила ошибку.
Выдала своего единственного союзника. - Я... нет.
Он тяжело задышал, сжимая и разжимая кулаки. - Что именно тебя интересует?
- его голос стал тихим и опасным.
-Кто, Руслан? Кто убил нашего малыша?!
Он резко отшатнулся. Его лицо перекосилось от боли,и чистейшей ярости.- Я ДОЛЖНА знать, Руслан! - голос сорвался, на крик. - Я нашла... в твоём кабинете... медицинское заключение. Нашего ребёнка... убили. Я имею право знать. Кто -то убил нашего ребенка! Кто?! А, может, это знает твоя мать? Может, это её рук дело? Поэтому ты все скрывал от меня?..
Он шагнул вперёд, заставляя меня отступить к стене, и его голос прозвучал тихо и угрожающе:
- Закрой. Свой. Рот.
Он положил свою широкую ладонь на мою шею и наклоняясь ко мне, хрипло пригрозил:
- Даже не пытайся стравить меня с моей же семьей! С моей МАТЕРЬЮ! В его глазах я увидела не просто гнев. Я увидела панический, почти детский страх перед самой мыслью, что его мать может быть к этому причастна. Его страх был сильнее ярости, и гораздо опаснее всего остального.
Ревность клокочущая в груди отправляла сердце. Все чувства выплеснулась наружу. Он защищает родную мать, а свою женщину не во что не ставит.- Она возненавидела меня при первой же встрече! - крикнула ему в лицо, не в силах сдержать злость. - И ты каждый раз позволяешь этому случиться. Ты всегда защищаешь её, а меня..свою жену не считаешь даже за человека! Мой голос дрожал от сдерживаемых слёз.
- Ты. ты просто наблюдал. Ты защищал её, а меня предавал своим молчаливым согласием...
Он замер.
В нем шла борьба. Любовь к матери против моей чудовищной правды, что начинала прорастать в его сердце.
- Заткнись, - звериный рык. - Лучше заткнись.
Он отпустил меня, и я едва удержалась на ногах.
Аслан! - рявкнул он, прожигая меня взглядом.
- С сегодняшнего дня твои прогулки будут сопровождаться. Всегда! Аслан появился в дверях практически мгновенно, словно он только этого и ждал. На его лице не дрогнула ни одна мышца.
- С этого момента ты лично сопровождаешь ее во всех ее перемещениях по дому и за его пределами. Ни шага без тебя. Понятно?
Взгляд Аслана недовольно скользнул по мне, затем вернулся к Руслану. Понятно.
- Хорошо. А теперь оставь нас.
Аслан кивнул и вышел, закрыв за собой дверь. Мы остались одни. Гулкое молчание наполнилось треском поленьев в камине.
Руслан подошел к бару, налил два бокала коньяка и протянул один из них мне.
Его взгляд был тяжёлым и уставшим.
Я не взяла.
Выпей, - мягко приказал он. - Ты дрожишь.
Я не хочу. - Я сказал, выпей.
Я взяла бокал и сделала маленький глоток. Напиток обжег горло, разливаясь теплом по желудку.
Он внимательно за мной наблюдал, затем отхлебнул из своего бокала. Завтра вечером у нас будут гости. Важные люди. Ты будешь присутствовать. Будешь одета соответственно. И будешь вести себя безупречно. Как моя женщина. Это была не просьба. Это был приказ. Выход в свет. Показать меня, как трофей. Как доказательство его полной власти.
- Хорошо.
Больше не было сил сопротивляться.
Он поставил бокал.
- Не подведи меня, Вера. Не заставляй меня
демонстрировать свою власть над тобой публично.
Он вышел, оставив меня с недопитым коньяком и трепещущим сердцем. Он ужесточал контроль, приставив ко мне Аслана.
Я подошла к камину и вылила коньяк в огонь. Пламя на мгновение яростно взметнулось вверх. Он хочет показать меня своим гостям как свою вещь. Хочет, чтобы я понесла наказание публично. Под тяжёлыми взглядами, впитывала их притворную жалость и фальшивые слова о моём неродившемся сыне...
Хорошо.
Я покажу себя. Но не как его сломанная кукла.
А как идеальная жена.
Я заставлю его друзей смотреть на меня как на равную. Считаться со мной.
Глава 14. Пепел
Платье из черного, тяжелого атласа, лежало на мне тяжелым, безжизненным грузом. Холодное и безжизненное, как поверхность глухого озера. Каждый его муаровый перелив был напоминанием о цене, которую я заплатила. Жесткий высокий воротник, впивался в шею, напоминая о границах, которые мне отныне запрещено переступать. Длинные рукава, скрывавшие мои запястья и ладони, были не просто тканью. Они были саваном для следов его пальцев, синяков-отметин, цветущих на моих плечах словно зловещие тюльпаны. Траурная роба, где каждая строчка была нитью его мести. Оно соблазнительно струилось по моей фигуре, подчеркивая изгибы с бесстыдной откровенностью, но не дарило ни единой возможности прикосновения к коже. Это был мой шит. Мой личный саван.
Заира, закончив свою работу, отступила на шаг. Ее холодные, костлявые пальцы, скользнули по моей спине, застегивая потайную молнию. Ее прикосновение вызвало во мне брезгливую дрожь, словно по коже проползла змея, оставляя за собой скользкий след осквернения.- Он ждет внизу, - еле слышно произнесла она.
В этих трех словах заключалась вся бездна моего положения. Я заставила себя поднять взгляд и встретиться с отражением в огромном пасмурном зеркале. Из его глубины на меня смотрела незнакомка. Лицо из белого фарфора, лишенное жизни. Глаза, широко распахнутые, подчеркнутые темной, почти черной подводкой. Два бездонных голубых омута, в которых плескался ледяной ужас. И на этом фоне алые губы. Сочащийся яд, сладкая приманка. Я была похожа на белую белладонну. Смертельно опасный, дурманящий цветок. Одно прикосновение…..гибель. Мой палец дрогнул, коснувшись холодного металла на шее. Подарок Руслана. Колье с лунными камнями. Я застегнула его, и тяжесть драгоценностей легла на ключицы, как оковы. Камни, мертвенно-серебристые, поблескивали в свете ламп, словно застывшие, окаменевшие слезы. Те самые слезы, которые я уже не в силах пролить.
Я сделала глубокий вдох, и отражение в зеркале ответило мне тем же движением. Это была я, но в то же время не я. Это была кукла, которую одели к торжеству. Это была жертва, украшенная для алтаря. Это была мстительница, затаившая яд в своей улыбке.
Мой мир сузился до мраморной лестницы и мощной фигуры внизу. Тишину в доме, разорвал едва уловимый шелест, дуновение, шепот дорогого шелка о бархатную кожу. Но для его слуха, отточенного ожиданием, это был громовый раскат.
Голова Руслана медленно поднялась. Шея была напряжена, каждая мышца натянута, будто готовясь к удару. Вся его поза, до этого момента: расслабленная, уверенная в своей силе в безупречно сидящем смокинге, мгновенно преобразилась.
Плечи распрямились, грудная клетка расширилась на вдохе, застыв в немом усилии. Каждый мой шаг по ступеням отзывался в нем глухим ударом пульса, заставляя его собственное сердце сжиматься в груди с тяжелой, болезненной силой.
Он стоял, застывший у подножия лестницы, как изваяние, высеченное из гранита. Но внутри этого изваяния бушевал вулкан. Его взгляд... был тяжелым, горячим, физически ощутимым, как прикосновение раскаленного металла. Он скользил по моим плечам, бедрам, тонкой талии, и мне казалось, что на коже вот-вот проступят ожоги. Он прожигал саму ткань, отделявшую его от меня, ощупывая каждый изгиб, каждую линию моего тела с таким интенсивным голодом, что воздух вокруг нас стал густым и звенящим. В его глазах бушевал хаос. Зрачки, расширились до черноты, поглотив весь свет, и в этой бездне плясал неукротимый огонь. Это был примитивный, древний огонь охотника, увидевшего свою добычу. Огонь собственника, готового смести все на своем пути.
И в этой тишине, громче любого крика, звучал его немой голод. Он не просто хотел меня. Он жаждал обладать, голод граничащей с болью. Он впитывал мой образ, мое медленное, невыносимое приближение, как человек, умирающий от жажды в пустыне, впитывает вид заветного источника. Это была жажда, способная растопить сталь, сжечь дотла всю его выдержку, всю цивилизованность, которую символизировал его безупречный смокинг. И в следующую секунду, мне показалось, что он был готов рухнуть передо мной на колени или взять меня силой, только бы утолить этот всепоглощающий голод.
Но в самой глубине его глаз, зияла ледяная пустота. Она была не просто отсутствием чего-то, а живым, дышащим существом, призраком всего, что мы уже не вернем. Никогда. Ни тепла наших прежних смехов, ни доверия в прикосновениях, ни тех людей, какими мы были когда-то. Ни нашего прошлого. Ни нас самих. Мы были всего лишь изящными урнами, хранящими пепел того, что сгорело.Глава15. Маскарад
Медленное движение и Руслан протягивает мне руку. Его твердые пальцы властно сомкнулись вокруг моих. Прикосновение было знаком собственности, а не нежности. В нем была тяжесть цепи.
Его губы хищно изогнулись в улыбке, он наклонился так близко, что его дыхание, обожгло мою кожу. - Бесподобна... - прошептал он так тихо, что слова были скорее вибрацией в воздухе, шелестом ядовитого шелка, предназначенным только для меня. - Ты выглядишь как королева, которой тебе суждено было стать. «Было...».
Мне потребовалось много усилий, чтобы растянуть губы в изящную, легкую дугу. Едва заметную улыбку, отточенную до совершенства.
Я чувствовала, как мышцы на лице напрягаются, словно тонкие нити, управляющие марионеткой.
Маска была надета.
Игра началась.
Аслан ждал у дверей, одетый в безупречный черный костюм. Ткань обтягивала его плечи с молчаливой угрозой. Его быстрый взгляд скользнул по моему платью, задержался на колье... И прежде чем его лицо снова стало непроницаемым, я уловила в его глазах секундную вспышку тревоги. Предостережение.
Аслан резко отвел взгляд.
- Машина готова, - коротко бросил он.
Прием проходил в отеле, которым владел Руслан. Хрустальные люстры, позолота, паркет, сверкающий, как черный лед.
Когда мы вошли в зал, разговоры тут же смолкли. Десятки глаз, словно щелкающие затворы камер, устремились на нас. Вернее, на меня. Я чувствовала их любопытство, их зависть, презрение.
Рука Руслана на моей талии была актом владения. Тяжелая, теплая ладонь уверенно лежала на тонком шелке моего платья, словно печать, вдавливая меня в реальность, которую он для меня выбрал. Каждый его шаг был демонстрацией силы. Он представлял меня старым волкам в дорогих костюмах, к их изысканным женам, созданиям, чьи улыбки были такими же пустыми, как взгляд фарфоровых кукол.- Моя невеста, Вера, - его голос звучал, низко, уверенно, с
непоколебимым правом собственности.
В его словах был факт, с которым должны были все считаться. Я была идеальной марионеткой. Кивала, улыбалась обезоруживающей, легкой улыбкой, обменивалась светскими пустяками, отточенными до блеска Мои реплики были легкими, почти остроумными. Я была картиной в дорогой раме: красивой, безупречной. Но глубоко внутри, за стеклянным фасадом, я выла от отчаяния. Аслан не сводил с меня глаз.
Он стоял в стороне, у стены, наблюдая за нами. Он был частью этого мира, но всегда на его обочине. Тенью Руслана. Его молчаливой силой. И в этот миг, когда мой смех, звонкий и фальшивый, замер в воздухе, наши взгляды встретились. Всего на секунду. Но в этой секунде поместилась вечность.
В его взгляде не было ни осуждения, ни любопытства. Была тихая, всепоглощающая боль. Не думая, движимая импульсом, который шел из самого сердца этой лжи, я подняла бокал с шампанским. Искрящийся золотистый напиток затрепетал в такт моей дрожи. Жест был едва заметен. Легкий наклон хрусталя в его сторону.
Молчаливое послание.
За нашу тайну.
Я ждала ответа. Хоть малейшего кивка.
Но Аслан... отвел глаза. Резко, почти грубо. Уставился в окно. Он разорвал Связь, оставив меня одну в центре этого ослепительного цирка, с поднятым бокалом и тайной, которая внезапно стала невыносимо тяжелой.
Позже, когда Руслан отошел обсудить дела с группой мужчин, ко мне подошла пожилая женщина с лицом, испещренным морщинами мудрости и горя.
Я узнала ее.
Сусанна, вдова одного из старейшин клана.
- Милая дитя, - сказала она, ее костлявые пальцы цепко сомкнулись вокруг моего запястья. - Какая радость снова видеть тебя. Мы так беспокоились. Ее темные и проницательные глаза, внимательно изучали мое лицо. Казалось, что они сканируют его, читают каждую микроскопическую дрожь век, каждую непроизвольную улыбку, выискивая правду, скрытую под слоем светского приличия. В ее взгляде была не просто вежливость, там была хищная мудрость.
- Спасибо, тетя Сусанна, - выдавила я, заставляя свои губы
растянуться в учтивой, безжизненной улыбке. - Я рада вернуться. Она приблизилась так близко, что краем платья задела меня, а в ноздри ударил ее терпкий, душный запах ладана, приправленный пылью старых книг.
Этот горький и священный вкус проступил у меня на языке.
Ее губы почти коснулись моего уха:
- Будь осторожна, дитя мое. В его доме не все рады твоему возвращению.
Она отпустила мою руку и растворилась в толпе.
Я стояла, парализованная, пытаясь осмыслить услышанное.
Она что-то знала...
Внезапно чья-то сильная рука схватила меня за локоть.
Руслан.
Его присутствие было внезапным. Подавляющим. -
Что она тебе сказала?
Мой собственный голос предательски дрогнул:
- Ничего. Она просто меня поприветствовала.
Его пальцы сильнее сжали мою руку, и по моей коже пробежали мурашки.- Она ненавидит нашу семью,
- предупредил он, уводя меня в сторону.
Не верь ни одному ее слову.
В голове пронеслось: Почему? Из-за чего?
Но задать вопрос вслух я не успела.
В этот момент оркестр сменил ритмичную мелодию на медленную, томную, чувственную. Музыка обволокла зал, как горячий шелк. Руслан использовал эту паузу, этот сдвиг в атмосфере, как свой шанс. Он не просто пригласил меня на танец... Он притянул меня к себе одним властным движением. Его ладонь легла на мою спину, чуть ниже лопаток, крупная, горячая, заставляя меня выгнуться и прижаться к нему всем телом. Между нами не осталось и сантиметра воздуха.
• Ты сегодня сияешь, - хрипло прошептал мне на ухо.
Его губы коснулись мочки уха, заставив меня вздрогнуть, но не от удовольствия, а от животного, инстинктивного страха, смешанного с запретным возбуждением. Я пыталась отстраниться, создать хоть какую-то дистанцию, но его рука на спине была непреклонна.
- Не сопротивляйся, Вера. Ты хочешь меня так же, как и я тебя. Его губы скользнули по шее, оставляя на коже огненный след. Мир вокруг меня поплыл, превратился в размытое пятно. Сейчас существовал только он, его железная хватка и его слова, которые он вбивал в мое сознание.
- Я знаю твое тело лучше, чем ты сама, - он произнес это со
смертоносной нежностью, заставив мои щеки пылать.
Он отодвинулся всего на сантиметр, чтобы посмотреть мне в глаза, и в его взгляде плясали триумф и безраздельная власть.
- Только я знаю, как ты звучишь по-настоящему, когда теряешь контроль. Последняя фраза была не обьятием, а клеймом. Напоминанием о том, что каждая моя тайна, каждая ночная дрожь, каждый сдавленный стон ... принадлежат ему. И в свете огней, под притворно-нежными звуками музыки, я поняла, что его оружие... прикосновения, а слова ..отравленные клинки. Внезапная, кристально чистая истина пронзила меня: он ревновал. Здесь, в самом сердце своей империи, окруженный подобострастными взглядами, он боялся потерять ту, кого ненавидел всей душой. Его одержимость, эта темная, всепоглощающая сила, была его ахиллесовой пятой. И я нащупала ее.
Я позволила своему телу прильнуть к нему, стать мягче и податливее. Щекой коснулась грубой ткани его пиджака, позволила голове упасть ему на плечо в позе ложного умиротворения. Я притворилась сломленной, плененной его чарами. Сквозь тонкую ткань моего платья я почувствовала, как мгновенно напряглось его тело. Его ровное и уверенное дыхание секунду назад, участилось, став горячим и прерывистым у моего виска.
Я подняла лицо, приоткрыв губы, так близко, что мое дыхание смешалось с его.
- Я всегда буду твоей, Руслан.
Это была ложь. Самая сладкая и опасная ложь, которую я когда-либо произносила.Она обожгла мне губы кислотным привкусом предательства, но я улыбнулась, позволив этому привкусу стать нектаром для него. Его руки сомкнулись на моей талии с такой силой, что на миг у меня перехватило дыхание. В этом объятии не было ни капли нежности, лишь стальная хватка собственника и отчаянная, почти животная потребность запечатать, присвоить, приковать к себе. И именно в этот миг, над его плечом, мой взгляд столкнулся с взглядом Аслана. Его внимание было приковано к нам, к этой душераздирающей сцене. К Руслану, чьи пальцы впивались в мое тело, словно пытались вобрать меня в себя.
От его жалостливого взгляда мое сердце сжалось в тугой, болезненный комок, и мне захотелось провалиться сквозь этот сияющий паркет, лишь бы не видеть его.
И самое ужасное было в том, что эта жалость была направлена на Руслана. Аслан смотрел сквозь маску власти и видел израненную душу, зашедшую в тупик собственной одержимости и мести. Он видел финал этой истории так же ясно, как я чувствовала на себе цепкую руку Руслана. И этот финал не сулил победителей; он обещал огненный шторм, который испепелит нас обоих.
Аслан лишь сторонний наблюдатель, заложник темной семейной саги. Когда музыка с последним вздохом скрипки затихла, Руслан отпустил мою талию. Казалось, связь порвана. Но лишь на мгновение. Его ладонь тут же скользнула вниз, и его пальцы властно сцепились с моими, сплетаясь в тугой, неразрывный узел.
Танец закончился.
- Пора ехать домой, - сказал он, и в его голосе звучала усталость и что-то еще.
Мы ехали обратно в молчании. Он не отпускал мою руку. Я сидела неподвижно, впиваясь взглядом в его суровый профиль. Уличные фонари, как призрачные маятники, проносились мимо, выхватывая из мрака то резкую линию скул, то упрямый подбородок, то тень длинных ресниц. Каждый всполох света отбрасывал новые, пугающие тени на его лицо.
Мысль ударила в виски с такой силой, что у меня перехватило дыхание. Что будет, когда я найду ответы? Когда последний пазл встанет на место и картина предстанет во всей своей чудовищной наготе? Смогу ли я... простить его?
Особняк встретил нас тишиной и мраком. Руслан проводил меня до моей комнаты. Он остановился у двери, все еще держа меня за руку. Сегодня ты была идеальна.
Я просто делала то, что ты хотел,
Он покачал головой. - Нет. Ты была... живой. Как раньше.
Его слова обожгли меня.
«Как раньше».
Это была попытка воскресить то, что он же сам и уничтожил.
Он поднял руку и коснулся моего лица. Его прикосновение было неожиданно мягким. Тыльной стороной пальцев он провел по моей щеке, едва касаясь кожи, словно боялся обжечься или сломать хрупкую иллюзию. От этого прикосновения по телу побежали мурашки.
- Иногда мне кажется, что я схожу с ума, Вера. От тебя. От этой боли. Он произнес это так, будто признавался самому себе, выворачивая наружу ту самую рану, которую обычно скрывал под слоями льда и стали. Боль. Он сказал о боли. У мучителя, оказывается, тоже может что-то болеть.
Он опустил руку, развернулся и шагнул в непроглядную тьму коридора, направляясь к своему кабинету. Его фигура растворилась в темноте коридора.
Я парализованная осталась стоять на пороге. Кончиками пальцев я коснулась того места на щеке, которое он только что опалил своим прикосновением. Кожа все еще горела. Маскарад, этот блестящий, лживый бал, закончился. Мы сняли маски. Но под ними оказались не наши истинные лица, а лишь другие, еще более сложные, пугающие личины.
Я с ужасом осознала, что стою на краю пропасти, глядя вниз. Я больше не понимала, кто в этой игре был монстром, а кто жертвой. Границы стерлись, и мы оба были по обе стороны баррикады, одновременно палачами и пленниками в лабиринте собственных страстей и лжи.
Глава. 16 Прошлое
Следующие несколько дней я провела в золотой клетке, но теперь мои мысли заняты не побегом, а загадкой, которую представлял собой сам Руслан.
Его уязвимость, мелькнувшая в ночь приема, была более опасным оружием, чем его ярость. Она сеяла сомнения. Она заставляла вспоминать того человека, в которого я когда-то была влюблена. Аслан стал моей тенью. Он сопровождал меня в прогулках по саду, молча стоял у двери, когда я читала в библиотеке. Его присутствие было постоянным напоминанием о той ночи, о нашем странном, молчаливом союзе. Однажды вечером, когда дождь снова забарабанил по стеклам, я сидела в гостиной у камина. Аслан стоял у окна, наблюдая за стекающими по стеклу струями.
- Расскажи мне об Амине? - я нарушила нашу тишину.
Он не повернулся, но его спина напряглась. - Зачем тебе?
Она как-то говорила о своих детях... О тех, кого она потеряла. Ты помнишь их?
Он медленно обернулся.
Его лицо в свете огня казалось высеченным из камня. - Я был ребенком. Помню только их постоянный плач. И запах лекарств в ее комнатах. Что с ними случилось? - настаивала я.
Врачи говорили о слабом сердце. О наследственной болезни. - Он сделал паузу. - Но в наших краях любили искать более простые объяснения.
Дурной глаз. Проклятие.
Проклятие? - я сдержанно усмехнулась. - Ты веришь в это?
Я верю в то, что вижу, - его взгляд стал тяжелым. - А я видел, как хоронили двух младенцев. И видел, как Амина медленно сходила с ума от горя.
чертах.
Он подошел ближе и сел в кресло напротив. Огонь играл на его суровых Зачем ты копаешься в ее прошлом, Вера? Что тебе это даст?- Я пытаюсь понять ее, - тихо ответила я. -Потеря ребенка... она будто вскрыла в Руслане старую душевную рану.
Аслан смотрел в огонь, его лицо исказила гримаса чего-то похожего на жалость.- Руслан... всегда был другим. Даже в детстве. Он не плакал, когда упал с лошади и сломал руку. Он не плакал, когда умерли его братья, его отец. Но когда умерла его сестра... Я замерла. - Сестра?! У него была сестра?
Аслан посмотрел на меня, и в его глазах было удивление, смешанное с досадой, будто он проговорился о чем-то, о чем не следовало. - Забудь. Это было давно.
- Как ее звали? - не отступала я, чувствуя, как сердце забилось чаще. Еще одна тайна. Еще одна потеря.
. Мадина,
- прошептал он, и имя прозвучало как эхо из далекого
прошлого. - Она была младше его на два года. Умерла от менингита, когда ему было семь. Он просидел у ее кровати три дня, не ел, не пил. А когда ее унесли... он просто закрылся. Стал железным.- Он винил себя? - осторожно спросила я, теребя ткань своего платья. Аслан тяжело вздохнул. - Он винил всех. Врачей, которые опоздали. Отца, который был в отъезде. Даже мать, которая, как он говорил, «недосмотрела». Аслан посмотрел мне в глаза.
Её смерть сломила его, она была самым близким ему человеком. Он правда думает, что я способна .Он думает, что ты сделала это намеренно, - поправил меня Аслан. - В твоих вещах нашли пузырек с таблетками. Их состав, думаю, тебе известен. Больше меня не спрашивай. Я ничего не скажу.
Мы сидели в тишине, нарушаемой лишь треском поленьев и стуком дождя. Я смотрела на этого человека, и видела в нем не врага, а такого же заложника обстоятельств.- Кто-то убил моего ребенка, Аслан.
Аслан продолжал смотреть на огонь. - Ты даже не попытался рассказать мне всю правду! Не нашёл того, кто это сделал... - в моем голосе зазвенела боль.
-Я сделал всё, что было в моих силах, -его голос прозвучал тихо, но с такой твердостью, что по спине побежали мурашки.
- Я вёл своё
расследование. Допрашивал прислугу. Проверял камеры. Результат? Ноль. Ни единой зацепки.- Но кто-то же это сделал! -- всхлипнула я.- Кто-то в этом доме!- Или тот, кто мог легко попасть внутрь, - мрачно произнес он. - У Руслана много врагов. Некоторые были бы счастливы нанести ему такой удар. Мысли закружились в моей голове. Враги? Но кто мог незаметно подкинуть в мои вещи таблетки? Кто давал мне эту отраву?
- Заира? - выдохнула я первое, что пришло в голову.
Аслан покачал головой. - Заира предана клану. Она бы никогда не пошла против Руслана. А он хотел этого ребенка.
- Тогда кто? - в моем голосе прозвучало отчаяние.
Аслан посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом. - Говори!- Старая Сусанна, - проговорил он. - Она главная соперница Амины за влияние в клане. И она всегда ненавидела Руслана. Видела в нем угрозу для своих сыновей.
Сусанна. Женщина с глазами, полными тайны.
• Но зачем ей это?! Чтобы навредить Руслану?
Чтобы уничтожить его наследника. Чтобы ослабить его линию. В наших краях это метод, старый как мир.
Я пыталась осмыслить его слова.
Враждующие кланы. Старые обиды. Убийство нерожденного ребенка как оружие в борьбе за власть.
Это было чудовищно.
- Ты рассказал об этом Руслану?
Аслан кивнул. - Он знает. Но доказательств нет. И прямое обвинение без доказательств против старейшины клана... это война. Война, которая унесет десятки жизней. Он не может рисковать. Не из-за тебя. От его последних слов у меня все внутри похолодело.
Не из-за тебя.
Ради мира. Ради власти.
А если бы у него были доказательства?!
Я откинулась на спинку кресла, чувствуя, как меня охватывает леденящая пустота. Моя трагедия, смерть моего ребенка, была всего лишь эпизодом в его бесконечной войне за влияние. Разменной монетой.
В эту секунду что-то во мне окончательно оборвалось. Любовь, которая еще тлела…надежда на понимание все это обратилось в пепел.
Он был не просто моим тюремщиком.
Он был соучастником.
И он за это заплатит.
Глава 17. Холодный расчет
Тишина в библиотеке стала густой, тяжелой, как свинец. Огонь в камине трещал, отбрасывая пляшущие тени на лицо Аслана. Он сказал все, что мог. И теперь наблюдал, как его слова отравляют меня, превращая горе в нечто более острое и опасное.
Я медленно поднялась с кресла. Ноги казались ватными, но разум кристально ясным. •- Спасибо, Аслан,
- ровно произнесла я, без единой
дрожи.-
. За то, что поделился со мной.
Он смотрел на меня с новым, настороженным выражением. Он ждал моих слез, привычной истерики, простых обвинений.
Но не этого ледяного
спокойствия.
- Что ты задумала?..
Я не ответила, прошла мимо него к двери.
Он не стал меня останавливать.
Мысль оформилась внезапно, холодная и отточенная, будто клинок, годами ждавший своего часа.
Сначала я должна буду стать сломленной, покорной женщиной, которая дышит лишь по его воле. Руслан должен поверить, что окончательно подчинил меня себе.
Затем я обращу его силу против него самого. Его всепоглощающая жажда обладания станет его слабостью. Я превращу ее в петлю, и он, не замечая того, сам начнет затягивать ее на своей шее. И наконец я узнаю правду.
Мне нужно докопаться до нее. Узнать, чья рука лишила меня сына. Не для того, чтобы мстить этим людям. А, чтобы в конце этого темного пути, я смогла наконец стать свободной. От него. От его семьи. От прошлого, что тянулось за мной по пятам, как кровавый след.
Утро застало меня уже одетой в платье, выбранное моим мужем. Холодное колье обжигало кожу. Каждый предмет на меня был частью моей роли, которую я решила сыграть.
Руслан сидел, уткнувшись в планшет. Скрип моих шагов заставил его поднятЬ ГОЛоВУ.
Взгляд, молниеносная оценка. Сканирование. И там, где я ждала подозрения, увидела лишь короткую вспышку удовлетворения. Удовольствие охотника, видящего, что добыча сама легла к его ногам.- Ты сегодня хорошо выглядишь.
Его голос был безразличным, констатирующим факт. Факт моей покорности.- Я просто выспалась, - мой собственный голос прозвучал приглушенно.Я налила кофе, следя за тем, чтобы рука не дрогнула, и села напротив,
подобравшись, как ученица перед наставником.
Его взгляд задержался на мертвенном блеске лунных камней на моей шее.- Тебе идет это колье.Не комплимент, а клеймо.Оно напоминает мне о твоей семье, - я позволила голосу смягчиться,
наклонив голову.
- Твоя мать сильная женщина с железной волей. Мне бы
очень хотелось быть... хоть немного похожей на нее.
Я намерено тронула старую рану. Его лицо, обычно застывшее в маске непроницаемости, на миг дрогнуло. В глазах мелькнула тень чего-то неуловимо человеческого.
Она сильная,
произнес он, и в его голосе впервые зазвучала
усталость, а не гнев. - Слишком сильная для этого мира. Однажды это ее и сломало.- Как и тебя, - прошептала я, поймав его взгляд над краем фарфоровой чашки.
Наши глаза встретились, и в его синеве не было привычной стальной стужи. Лишь тяжелое, утомленное признание. Признание в том, что мы оба пленники собственной силы и собственных демонов.
- Возможно, - он отпил кофе, отводя взгляд, и маска снова скользнула на место. - Сегодня я буду занят. Аслан составит тебе компанию. Хорошо,
я опустила глаза, изображая покорность, но внутри затаив
острый, холодный интерес.
Первая трещина в его броне была обнаружена. Теперь предстояло осторожно, шаг за шагом, ее расширять. После завтрака я попросила Аслана проводить меня в сад. Дождь прекратился, воздух был свежим и влажным. Каждый наш шаг по гравию отдавался оглушительной дробью в звенящей тишине. Аслан шел рядом, и я чувствовала его настороженный взгляд на себе.
- Ты играешь в опасную игру, Вера, - тихо сказал он, когда мы оказались достаточно далеко от дома.
- Я не играю, Аслан. Я выживаю. И я собираюсь найти того кто это сделал.Это самоубийство, - его голос прозвучал приглушенно, будто он боялся,
что нас услышат вековые кедры.
. Я уже мертва, - ответила я, глядя на водяные струи, разбивающиеся о чашу фонтана. - Та, кем я была, умерла в ту ночь. Теперь во мне живет только тень, и у нее нет ничего, кроме желания знать. Кто отнял у меня сына.
Я повернулась к нему, и в его глазах я увидела понимание. Он видел, что я серьезно настроена.
- Мне нужна Сусанна. И ты сведешь нас.
Аслан резко обернулся ко мне.
Ты сошла с ума? После того, что я тебе сказал?! Даже не думай! Может быть..и сошла.. Ты сделаешь это, Аслан,- я позволила паузе повиснуть в воздухе, - однажды ты уже сделал свой выбор, пять лет назад.
Помог мне бежать. Для Руслана это все еще предательство. Снова мне поможешь или предпочтешь объясняться с ним?
Его лицо стало маской из чистого гнева, но под ней угадывался холодный расчет. Он взвешивал риски. Мою угрозу против угрозы Сусанны. Я не могу этого устроить. Это слишком опасно.
Тогда я найду способ сама. И если меня поймают, я скажу Руслану, что ты во всем мне помогал.
Решила меня шантажировать?
Я делаю то, что должна, чтобы выжить. Как и все в этом проклятом доме.Хорошо, - это слово прозвучало как скрежет камня по камню. -
Но это
займет время.
- Время - единственное, чего у меня теперь в избытке,
- я развернулась
и пошла прочь, оставляя его среди шепота листьев и шелеста собственных мыслей. Ощущение его взгляда на спине было острее любого прикосновения. Первая нить была протянута в паутине, которую я собиралась сплести. Теперь предстояло самое трудное убедить паука.
И я знала, как это сделать.
Глава 18. Освобождение
Перед его дверью я замерла, будто вросла в пол. Дрожь, мелкая и неукротимая, бежала по коже. Я вдохнула поглубже, и толкнула тяжелую дубовую дверь.
Он был один.
Сидел в кресле у кровати с бокалом коньяка. На нем был только темный халат, распахнутый на груди.
Он поднял на меня глаза, и в его взгляде мелькнуло удивление, быстро сменившееся настороженным интересом.- Вера? - его голос прозвучал почти сипло.
Я не сказала ни слова. Я знала, что любой звук, любая дрожь в голосе выдаст меня. Вместо этого я сделала то, что должно было стать моей самой убедительной ложью.
Медленно, не сводя с него глаз, развязала пояс своего шелкового халата. Ткань беззвучно соскользнула с моих плеч и упала к босым ногам, бесформенным маревом на темный паркет, образуя шелковую лужу. Лунный свет, пробивавшийся сквозь огромное окно, окутывал мое обнаженное тело серебристым сиянием. Я видела, как его зрачки расширились, поглощая весь свет. Как сжались его пальцы на бокале. Как замерло дыхание. Он не шелохнулся, превратившись в затаившегося охотника, застигнутогс внезапным появлением добычи. Воздух в комнате стал густым и тягучим, наполненный звеняшей тишиной между нами.
Я сделала шаг вперед.
Затем еще один.
Паркет был холодным под босыми ступнями, но внутри меня пылал огонь. Я подошла к нему так близко, что почувствовала исходящее от него тепло. Его взгляд скользнул по моей шее, груди, бедрам, и в его глубине плясали демоны голода, боли и той самой одержимости, что называлась любовью.
Руслан неспешно поднялся. Его огромная, подавляющая тень накрыла меня с головой. Он протянул руку, но не чтобы ударить или схватить. Его грубые, горячие пальцы, коснулись моей щеки, провели по линии подбородка, опустились на шею, к месту, где бешено стучал пульс.- Что ты задумала?..- устало спросил он, не в силах разгадывать тайны. В его голосе не было гнева, лишь изнуренная, хищная надежда. В ответ я подняла руку и прижала ладонь к его груди. Под ней я ощутила твердый рельеф мышц и бешеный ритм его сердца, бившегося в унисон с моим.
Я встала на цыпочки.
-Я устала бороться, Руслан, - выдохнула ему в губы.
Голос прозвучал хрипло. Прерывисто. Горькая правда сорвавшиеся из моих уСт. Я устала...Но продолжала бороться.
Из его груди вырвался стон: странная смесь торжества и агонии,словно он ждал этих слов все эти долгие годы.
Он наклонился и захватил мои губы в поцелуе. Это было завоевание. Вторжение. Поглощение бездны, что раскрылась, чтобы нас поглотить. Его руки сомкнулись на моей талии, прижимая к себе так сильно, что перехватило дыхание.
Я не сопротивлялась. Отдавалась этому сумасшедшему вихрю, отвечая на его поцелуи с такой же яростной отдачей, впуская его боль, его гнев, его отравленную страсть в себя. Мои пальцы впились в его волосы, притягивая его ближе, глубже, туда, где когда-то жила любовь.
Когда он поднял меня на руки и понес к огромной кровати, я прижалась лицом к его шее, вдыхая знакомый, дурманящий запах его кожи.
По щекам потекли слезы прощания с той парой, которой мы могли бы быть. Руслан смыл их соленый привкус своими губами.
На прохладной шелковой ткани я стала лишь формой, оболочкой, готовой принять его тяжесть. Я отвечала на каждое его требование.
Его ласки…обряд обладания, ритуал проверки.
Я подчинялась ему.
Выгибала спину, когда его губы опускались на соски. Издавала тихие, отмеренные стоны, когда его руки скользили между моих ног, растирая влагу.
Я стала идеальным инструментом, настроенным на его желание. Я вдруг ощутила странную, леденящую силу. Силу полного
самоуничтожения. Отдавая ему свое тело, эту пустую, безмолвную оболочку, из которой, словно океан во время отлива, ушли все чувства, вся боль, вся любовь, я становилась неуязвимой. Он мог владеть моим телом, но души в нем уже не было.
Я словно наблюдала за происходящим из какой-то далекой, темной точки внутри себя, и это давало мне ненасытное, почти дьявольское умиротворение.
Когда он вошел в меня, это было не соединение, а захват. Его движения были резкими, властными, утверждающими его право. Я обвила его ногами, впуская его еще глубже в свою пустоту, мои пальцы впились в его вспотевшую спину в немом усилии удержать этот разрушительный акт.
Волна страсти достигла пика. Он, с рыком выдохнул мое имя, и замер в немом триумфе.
Я стала идеальной иллюзией его пленницы.
Чтобы завтра, глядя в глаза Сусанне, начать плести паутину, где его одержимость станет нитью, что свяжет его по рукам и ногам. И в конце концов ... она затянется в петлю, которая освободит меня.
Глава 19. Старая мельница
Рассвет застал меня в его постели. Его рука тяжело лежала на моем бедре, властная даже во сне. Я лежала без движения, глядя в потолок, чувствуя на коже его дыхание и запах нашего соития :смесь его парфюма, пота и моей лжи.
Каждая клетка моего тела кричала о предательстве. Предательстве самой себя. Но я старалась заглушить этот крик ледяным расчетом.
Руслан шевельнулся. Его пальцы рефлекторно сжали мое бедро, нежный и в то же время проверяющий жест: на месте ли я? Он открыл глаза. Его затуманенный сном взгляд, медленно прояснялся. В нем не было утренней нежности лишь осознание, что произошло этой ночью. Триумф. Вспышка торжества, которую тут же погасила знакомая, тихая боль в глубине его зрачков.- Почему решила остаться?
В его голосе прозвучало нечто, похожее на удивление.
- Потому что нас связывают не только кольца на пальце, - ответила я, поворачиваясь к нему.
Я позволила моим губам растянуться в мягкую, соблазнительную улыбку. Он изучал мое лицо, ища подвох.
Я не отводила взгляд.
Я снова стала для него открытой книгой, страницы которой он так жаждал прочитать. Книгой, написанной невидимыми чернилами, проявляющимися только под воздействием огня. Он потянул меня на себя и поцеловал. Медленно, глубоко.
Поцелуй требование, но в нем появилась и кое что другое. Благодарность...- Сегодня ты останешься со мной, - обьявил он, поднимаясь с постели, отсекая любые мои возражения.
Его тело было испещрено шрамами. Они были летописью его другой жизни. Жестокой и темной, от которой он меня скрывал.
- Встречи пройдут в моем кабинете. Я хочу, чтобы ты была рядом. Это была не просьба. Это была констатация факта.
Но для меня это был еще один шаг вперед. Он впускал меня в свой мир. В логово зверя.
- Как пожелаешь, -
- ответила я, как послушная жена.
В течение дня я сидела в углу его кабинета, как изящный предмет интерьера, и наблюдала. Я наблюдала, как мужчины с жесткими лицами и пустыми глазами приходили и уходили, почтительно склоняя головы перед моим мужем.
Я слышала отрывки разговоров о поставках, территориях, долгах, выплаченных кровью. Видела, как он управлял этим криминальным царством с холодной, безжалостной эффективностью. И сквозь эту пелену власти я ощущала на себе его взгляд. Взвешивающий, пронизывающий, будто пробующий меня на прочность.
В углу, прислонившись к стене, стоял Аслан. Его молчание было красноречивее любых слов. Я видела в его глазах внутреннюю борьбу: с одной стороны презрение к выбранной мною роли, с другой, невольное восхищение изощренностью моей игры.. Аслан понимал мои правила и, не мог не оценить безупречность моего первого хода.
Во время одного из перерывов, когда Руслан вышел, Аслан приблизился ко мне.
- Она согласна с тобой встретиться завтра, - тихо прошептал он, его губы почти не двигались. -
Старая мельница на реке. В полдень. Я отвезу тебя под
предлогом прогулки.
Спасибо,
- так же тихо ответила я. - Не благодари. Я делаю это не для
тебя.
Он отошел, как только в коридоре послышались шаги Руслана. Вечером Руслан был необычно спокоен. Почти задумчив. Мы ужинали в его спальне.
Он задумчиво смотрел на меня через стол. - Именно такой я хотел тебя видеть, всегда, - неожиданно сказал он, разрезая сочный стейк мяса - Тихой.
Сильной. Как и подобает моей женщине.
« Твоей веши»
Мысленно поправила его я.
- Мне было интересно наблюдать за тобой, - сказала я вслух. - Я
никогда не видела тебя за «работой».
- Это не работа, Вера. Это мой долг. Бремя, которое я несу. - Потому что должен? Или потому что хочешь?
Он нахмурился. - В моем мире нет места «хочу». Есть только «должен». Мой отец оставил мне империю. И я сохраню ее. Любой ценой. «Любой ценой»
Эхом отозвалось во мне.
Даже ценой нашего ребенка..
Я сдержанно ему кивнула, как будто приняла его правду.
В день встречи небо было бездонным и прозрачным.
Я надела простое платье и попросила Аслана отвезти меня в город, чтобы купить новые книги.
Взгляд Руслана затуманился сомнением. В его глазах боролись два чувства: хрупкое доверие и привычная, точащая изнутри подозрительность. Доверие против его богатого опыта...
- Аслан не отойдёт от тебя ни на шаг, - наконец-то прозвучал его вердикт, в котором уступка граничила с приказом.
- Я и не сомневалась, - мои губы тронула лёгкая улыбка. - Побег не входил в мои планы.
Воздух в салоне машины Аслана был пропитан холодным ароматом кожи и металла. Здесь не ощущалось бронированной тяжести, как у Руслана, но та же мрачная роскошь давила на виски. Мы ехали в напряженном молчании.
- Ты уверена, что хочешь этого? - внезапно спросил Аслан, когда город остался позади и мы свернули на проселочную дорогу, ведущую к горам. Сусанна... Она как кобра. Тихая, терпеливая. Ее яд убивает медленно, но верно.- Когда у тебя все отнимают, даже смерть перестает быть угрозой, -ответила я, глядя в окно на проплывающие сосны.
Старая мельница стояла в глухом месте, ее колесо давно сгнило и заросло мхом. Здесь пахло влажным деревом и тиной.
Аслан остался в машине, я вошла туда одна.
Внутри было полутемно. Пыльные лучи солнца пробивались сквозь щели в дощатых стенах.
Сусанна сидела на единственном стуле посреди пустого помещения. Она была одна. Её чёрный наряд делал её похожей на ворона, что присел отдохнуть.
- Ну, здравствуй, Вера, - сипло произнесла она.
Ее голос был похож на сухие осенние листья.
- Пташка вырвалась из клетки... Или её намеренно выпустили, чтобы натравить на сокола?
Я пришла сама, - сказала я, останавливаясь в нескольких шагах от нее Зачем? Чтобы обвинить старуху в своих бедах? - ее губы растянулись в кривой улыбке.
- Чтобы узнать правду. О том, что случилось со мной. С моим ребенком. Она изучала меня своими проницательными глазами. - А что даст тебе правда, дитя? Воскресит ли она твоего сына? Вернет ли тебе пять потерянных лет?
- Нет. Но она даст мне имя... Имя того, кто это сделал.
Сусанна медленно покачала головой. - Ты ищешь не того. И смотришь не в ту сторону.
Что это значит?!- я начала закипать.
Ты думаешь, враг там, - она махнула рукой в сторону перекошенной двери, за которой остался Аслан. - Или там, - её рука указала на заколоченное окно. - Самый опасный враг часто прячется в тени. Прячется за маской преданности. Мое сердце заколотилось.
Говори яснее.
Амина, - язвительно произнесла Сусанна.
Имя матери Руслана прозвучало как проклятие.
- Она не просто несчастная женщина, всю жизнь оплакивающая своих умерших детей. Она... больна. Больна ненавистью ко всему, что могло бы отнять у нее любовь ее единственного сына.
От услышанного по телу пробежали ледяные мурашки, горло сдавило от ужаса.
Что ты такое говоришь?!
Она теряла детей. Одного за другим. А когда родился Руслан... Ее свет.
Ее последняя надежда. Она поклялась, что никто и никогда не займет место в его сердце, кроме нее. Ни женщина. Ни ребенок.
Я смотрела на нее, не в силах вымолвить ни слова. Мысль была слишком чудовищной.
Она... она не могла..- выдохнула я.
Она ненавидела меня, потому что видела во мне угрозу. Но твоя беда, дитя, в том, что ты была не угрозой. Ты была реальностью. Ты отняла у нее сына. И ты носила в себе того, кто отнял бы его окончательно. Амина не пошла бы против своего сына! Она ведь сама прожила эту боль.
Сусанна усмехнулась, и в ее смехе не было ни капли веселья. - Ради любви…Она готова на все. И не она одна отправляла тебя своим ядом... Я уверена в этом. Амина слишком труслива, дитя. Заира...
Преданная Заира, которая служит Амине.
Весь мир перевернулся. Врагом была не старая интриганка. Врагом была безумная любовь матери, перешедшая в одержимость.
- Почему ты мне это рассказываешь? - спросила я, чувствуя, как почва уходит из-под Ног.
- Потому что я тоже мать, - ее голос неожиданно смягчился. - И я знаю, что такое терять ребенка. Даже того, кто еще не родился. И потому что я ненавижу Руслана. Но еще больше я ненавижу ту тень, в которую превратила его мать. Он ее мерзкое творение. Ее монстр. И он заслуживает знать, кем его создали.
Она поднялась с трудом, опираясь на палку. - А теперь иди, дитя. И решай, что ты сделаешь с этой правдой. Будешь ли ты лечить его раны... или вонзишь нож в самую их глубь. Она вышла через черный ход, оставив меня одну в пыльном полумраке мельницы.
Я стояла, не двигаясь, пытаясь осмыслить услышанное.
Правда оказалась страшнее любой лжи.
И теперь у меня в руках было оружие, способное уничтожить Руслана окончательно.
Глава 20. Правда, которая убивает
Обратная дорога в особняк промелькнула в тумане. Я сидела, уставившись в окно, но не видела ни сосен, ни гор. Передо мной стояло лишь одно лицо... Амины. Не несчастной женщины, потерявшей детей, а холодной, расчетливой убийцы. Ее безумие оказалось не следствием горя, а его причиной.
Аслан молчал. Он видел мое состояние и, кажется, понимал, что Сусанна вложила в мои руки не просто информацию, а настоящее оружие.- Что она тебе сказала? - наконец спросил он, когда особняк показался вдали. -
- Правду, - мой голос прозвучал хрипло. - Или очередную ложь. Я уже не знаю. Мы въехали во двор. Руслан ждал на ступенях, его поза была напряженной. Он заметил машину Аслана и медленно спустился, подходя к моей двери. Он открыл ее еще до того, как Аслан заглушил двигатель.
- Где вы были? - его голос был тихим и опасным.
Его взгляд прожигал меня насквозь, будто Аслана не существовало.- Я просила Аслана отвезти меня к старой мельнице, - ответила я, выходя из машины. Ложь была бы бесполезной. Он бы все равно узнал. - Мне нужно было побыть одной. Подумать. Его глаза сузились. - О чем? О том, как снова сбежать?
- О нас, - посмотрела ему прямо в глаза. - О том, что нас сломало. Он схватил меня за руку выше локтя, его пальцы впились в меня почти до боли. - Я предупреждал тебя, Вера. Я говорил, что не потерплю неповиновения.- Это не было неповиновением, - я не отводила взгляда. Внутри все кричало, но я держалась. - Это была необходимость. Я говорила с Сусанной.
Он замер. Даже его дыхание, казалось, остановилось. Аслан, выходивший из машины, тоже застыл на месте. Ты... что?! - прорычал Руслан.
Я сказала, что говорила с Сусанной. Она рассказала мне кое-что интересное. О твоей матери.
Волна гнева поднялась от его шеи к лицу, делая его пунцовым. Его хватка немного ослабла. - Пошла в дом, - приказал он сдавленным голосом. - Аслан! За ней!
Он поволок меня за собой в кабинет, распахнул дверь,и втолкнул внутрь. Аслан вошел следом, закрыв за собой дверь.
- Что она тебе сказала?
Руслан стоял, сжимая кулаки. В каждом его слове клокотала ярость. Какой яд она влила в твои уши?
Она сказала, что твоя мать ненавидела всех, кто мог отнять у нее тебя, начала я, мой голос был удивительно ровным. -- Она сказала, что Амина была готова на все, чтобы остаться единственной женщиной в твоей жизни. Даже на убийство.
Руслан застыл, как глыба льда. Только его глаза выдавали бурю внутри.- Врешь.
Я подошла к нему вплотную.
- Спроси свою мать о тех особых травах, что она привезла из своих поездок... Для «укрепления здоровья». Спроси, что это был за сбор. Тот самый чай, что заваривала мне Заира каждый день... по приказу Амины. Он должен был «укрепить» меня или убить нашего с тобой ребенка?
В воздухе повисла гробовая тишина. Аслан смотрел на пол, его лицо стало бледным.
Я положила руку на плоский живот, прикрыв то место, где когда-то зародилась и погасла маленькая жизнь.
-После разговора с Сусанной, все стало на свои места.
Я посмотрела на закрытую дверь, за которой, наверняка, стояла, и подслушивала Заира
Руслан медленно покачал головой. - Нет. Это ложь. Сусанна ненавидит ее. И теперь пытается втоптать в грязь её имя.
- Почему?! - крикнула я, и наконец эмоции прорвались наружу. - Почему ты готов поверить, что это сделала я, но не готов даже рассмотреть возможность, что это сделала она? Твоя священная, безупречная мать!
- ЗАТКНИСЬ! - он рванулся ко мне, его рука взметнулась для удара. Я не отпрянула. Я подставила лицо. - Давай, бей! Проще ведь ударить меня, чем посмотреть правде в глаза! Она монстр, Руслан! Монстр, который вырастил тебя! И ты стал таким же! Его рука замерла в воздухе. Дрожала. Он смотрел на меня с таким выражением боли и злости, что мне стало его жаль.
Выйди, - прошептал он, не глядя на Аслана.
Руслан...
ВЫЙДИ!
Аслан бросил на меня последний предупреждающий взгляд, полный тревоги и вышел.
Мы остались одни.
Руслан опустил руку. Он отступил на шаг, будто я была заразной.- Ты не понимаешь, о чем говоришь, - его голос был едва слышен. - Ты не знаешь, через что она прошла.
- Я знаю, через что прошла я! -горячие слезы потекли по щекам. - Я знаю, что потеряла ребенка! И все эти годы ты заставлял меня верить, что это была моя вина! А она... она все это время смотрела тебе в глаза, и улыбалась зная правду. Она отняла у тебя сына! Ты винил меня!
Он упал в кресло, закрыв лицо руками.
Передо мной сидел не властный деспот, а просто человек, чей мир рухнул в одно мгновение, оставив после себя лишь пыль от иллюзий.
Она... не смогла бы, - его голос был приглушен пальцами. - Она любит меня.
- Слишком сильно, - прошептала я. - Слишком сильно, чтобы быть здоровой. Посмотри вокруг, Руслан! На этот дом! На эти решетки! На ту боль, что ты мне причиняешь!! Ты стал тем, кем она хотела тебя видеть. Человеком, который никому не доверяет. Который никого не подпускает близко. Ты превращаешь любовь в пытку, а дом в тюрьму. И самое страшное... ты стал точной копией своей матери!
Он опустил руки. Его лицо было мокрым от слез.
Настоящих слез.
- Я думал..ты испугалась ответственности. Испугалась родить от меня ребенка, - он с трудом произносил слова.
- Я любила его,
- мой голос дрогнул. - Я хотела его больше всего на
свете. И я оплакивала его все эти годы. Одна.
Он смотрел на меня, и в его глазах что-то менялось. Вся та стена ярости, подозрений и одержимости, что он выстраивал все эти годы, дала трещину. И сквозь нее проглядывало раскаяние. И ужасающая, всепоглощающая пустота
Что я наделал.. - прошептал он, глядя на свои руки, словно на них проступала темная кровь.
Я не ответила.
Я будто стала зрителем в самом конце нашей пьесы, где палач наконец увидел своё отражение в луже у виселицы. Это зрелище не принесло ни удовлетворения, ни облегчения. Лишь абсолютное оцепенение, сковывающее тело. Единственный итог нашей общей трагедии. Правду, которую я искала, оказалась не светом, а раскаленным железом. Она опалила его совесть и обожгла мне душу, оставив на обоих один и тот же незаживающий шрам. Он поднялся и подошел к бару. Руслан просто стоял, опершись о него, его спина была согнута под тяжестью откровения.
- Уйди, - сказал он, не оборачиваясь. Его голос стал безжизненным. -Просто... уйди.
Я повернулась и вышла из его кабинета. В коридоре застыла Заира. Лицо экономки стало бледным, как полотно. В глазах у нее плескался испуг. Настоящий, животный страх.
Она все слышала.
Я прошла мимо нее, не сказав ни слова.
Правда была раскрыта. Теперь предстояло увидеть, кто выживет в этих руинах.
Глава 21. Перемены
Тишина в особняке была густой, почти звенящей. Я сидела в своей комнате, не двигаясь, прислушиваясь к звукам дома. Но ничего не происходило. Ни криков, ни сломанной мебели, ни тяжелых шагов за дверью.
Руслан заперся в кабинете. Аслан стоял на посту у двери, его лицо было мрачным. Когда я попыталась пройти, он мягко, но твердо остановил меня. Не сейчас, Вера, - серьезно сказал он. - Дай ему время.
Время для чего? - спросила я, но сама знала ответ.
Время, чтобы переварить, что его мать, единственный человек, которого он по-настоящему любил и которого боготворил, была монстром. Время, чтобы осознать, что всю свою ярость, всю свою боль он направлял не на того человека. Что он сломал невинную женщину, в то время как настоящая виновница ушла от возмездия.
- Для того, чтобы решить, что делать дальше, - ответил Аслан. - С тобой. С Аминой. Со всем этим.
Заира.
Я видел, как она мелькала в дальнем конце коридора, ее обычно бесстрастное лицо было испещрено морщинами тревоги. Она знала, что ее часы тикают. Что ее верность Амине может вот-вот обернуться против нее. Вечером Аслан принес мне ужин в комнату. - Он ни с кем не разговаривает, сообщил он. - Не выходит. Отправил всех охраников, кроме меня. А Заира? - Она в своей комнате. Ждет.
Я отодвинула тарелку. Аппетита не было. - Что он сделает?
Аслан тяжело вздохнул. - Не знаю. Впервые в жизни я не могу его понять. Ночь прошла в тревожном ожидании. Я не спала, ворочаясь на кровати, прислушиваясь к каждому шороху. Я ожидала, что дверь распахнется и он ворвется с новыми обвинениями, что его гнев обрушится на меня с новой силой.
Но ничего.
Под утро я все же сомкнула глаза и провалилась в беспокойный сон. Мне снилась Амина. Она стояла в саду особняка, улыбалась мне, а в руках держала ребенка. И говорила: «Он мой. Всегда был. И всегда будет». Я проснулась с криком, сердце бешено колотилось в груди.
В моей комнате кто-то сидел, в кресле у моей кровати.
Я метнулась к ночнику, щелкнула выключателем.
Свет озарил его лицо.
Руслан.
Он сидел, ссутулившись, его глаза были красными от бессонницы, а на щеках высохшие следы слез. Он смотрел на меня как на призрак. Как на напоминание о его величайшей ошибке.- Я не спал, - произнес он хрипло.
Его голос был лишен эмоций.
- Всю ночь. Думал.
Я молчала, сжимая одеяло в руках.
- Я перечитал медицинские отчеты, - продолжил он. - Тот самый анализ, что ты нашла. И другие. Те, что я приказал уничтожить. - Он провел рукой по лицу. - Там были несоответствия. Маленькие детали, которые я проигнорировал. Потому что не хотел видеть. Потому что... - он замолчал, глотая воздух. - Потому что легче было винить тебя. Чем признать, что моя мать... что она могла.. Он не смог договорить.
- Твоя мать ненавидела меня, - прошептала я. - С первого дня. Потому что я отнимала у нее тебя. Он кивнул, не глядя на меня. - Она всегда была... собственницей. После смерти отца, после потерь... что-то в ней сломалось. Я видел это. Но не хотел признавать. Она все, что осталось у меня от семьи. В его голосе звучала такая неприкрытая боль, что мое собственное сердце сжалось от жалости. В этот момент он не был хозяином гор. Он был маленьким мальчиком, который боялся потерять единственного человека, которого он любил.
- А Заира? - спросила я.
Его лицо исказилось. - Она призналась. Полчаса назад. Пришла сама. Сказала, что не может больше носить это в себе.
Он сжал кулаки.
- Мать... оставила ей инструкции. Травяной сбор.Ты должна была пить его каждый день. Она не знала, что в нем было. Или... не хотела знать. «Не хотела знать».
Удобное оправдание для соучастницы убийства.
- Что ты с ними сделаешь?
Мне нужно было знать, накажет ли он их? Или простит, как прощал все, что было сделано его матерью?- Я не знаю, - он честно признался. - Заира... как семья. Но она причастна к убийству моего сына.
Впервые он назвал его «моим сыном» без нотки упрека. С болью. С горем. Мы сидели в тишине, разделенные пропастью лет недоверия и боли, и все же связанные этой ужасающей правдой.
Вера, -почти шепотом произнес мое имя, и оно прозвучало как молитва. Я.
он замолчал, не в силах подобрать слова.
Что он мог сказать? «Прости меня»? Это было бы смешно. «Я был неправ»? Это было слишком мало. Слишком поздно.
- Все эти годы, - начал он снова, глядя на свои руки, - я лелеял свою ненависть к тебе. Она была... моим топливом. Тем, что заставляло меня двигаться вперед. А теперь... теперь там ничего нет. Только пустота.
На меня внезапно накатила бесконечная, всепоглощающая усталость.- Что теперь? - спросила я. - Ты отпустишь меня?
Он поднял на меня взгляд, и в его глазах мелькнула знакомая тень.- Я не могу, - прошептал он. - Ты последнее напоминание о нем. Это было не признание в любви. Это была отчаянная попытка удержаться за обломки прежней жизни. И в каком-то извращенном смысле, это было хуже, чем его ненависть.
- Ты сломал меня, Руслан, - тихо сказала я. - Ты отнял у меня все. Даже сейчас, зная правду, ты думаешь только о себе. А как же я?
Он замер, словно я ударила его. - Я... я попытаюсь все исправить. Я найду способ. Нашего ребёнка не вернуть. Ничто не вернет мне пять лет моей жизни. Я знаю, - он опустил голову. - Но позволь мне попытаться. Пожалуйста. В его голосе звучала мольба. Просьба тирана, который вдруг осознал, что его власть иллюзия, а его крепость построена на песке.
Я откинулась на подушки, чувствуя, как меня охватывает волна истощения. Битва выиграна. Его цитадель пала. Но что я выиграла? Разрушенную жизнь. И сломленного мужчину, который, возможно, был так же несчастен, как и я.
- Уходи, Руслан, - прошептала я, прикрывая глаза. - Просто уходи. Он посидел еще немного, затем медленно поднялся и вышел. Дверь закрылась.
Я осталась одна, слушая, как его шаги затихают в коридоре.
Война закончилась.
Но мир не наступил.
Мир застыл в тишине. И в ней звучала лишь наша общая боль.Глава 22. Решетки
Утро пришло серое и бесцветное, как пепел. Я лежала, глядя в потолок, и пыталась осмыслить новую реальность. Реальность, в которой мой тюремщик был сломан, а стены тюрьмы остались.
Дверь открылась без стука.
Вошла Заира.
В её руках поднос с завтраком внезапно задрожал, заставляя чашку звонко стучать о блюдце. Она поставила его на мой стол и, не поднимая на меня взгляд,едва слышно пробормотала.- Он приказал мне уйти. К вечеру.
Ее голос казался безжизненным. Вся ее гордая осанка, вся ее каменная неприступность исчезли. Передо мной была просто старая, напуганная женщина.- Куда ты пойдешь? - спросила я без упрека.
Она пожала плечами. - У меня есть сестра в другом городе. Он... сказал, чтобы я никогда не возвращалась.
Когда Заира наконец осмелилась взглянуть на меня, в ее глазах я увидела слёзы.
- Я не знала, что было в том сборе. Клянусь. Она..сказала, что это может укрепить тебя. Поможет выносить ребенка.
Я смотрела на нее и не знала, верить ли ей. Была ли она слепым орудием или сознательной соучастницей?
Она могла быть еще одной жертвой в игре Амины.
Но все это уже не имело значения.
- Прощай, Заира, - тихо сказала я.
В ответ она лишь кивнула, а затем скрылась за дверью.
Меня душила атмосфера этого дома. Я буквально задыхалась в его стенах. Каждый предмет, каждая деталь в этом доме, наполняла комнату незримой тяжестью.
На воздух, мне просто нужно на воздух, успокаивала я себя.
Я вышла из комнаты и,почти не видя ничего перед собой, выбежала в сад. Холодный воздух обжег легкие. Повинуясь какому-то внутреннему инстинкту, я резко подняла глаза, и замерла. У фонтана неподвижно стоял Руслан. Будто он знал, что стены этого дома вытолкнут меня именно к нему. Он смотрел на воду, его руки были засунуты в карманы, плечи опущены. Он услышал мои шаги и обернулся. Его лицо было бледным, с темными кругами под глазами.- Я отпустил ее, - сказал он, как будто оправдываясь. - Я знаю. Мы стояли в неловком молчании, разделенные пропастью, которую сами же и вырыли.
- Решетки, - начал он, глядя куда-то мимо меня. - Я приказал их снять. Сегодня. Со всех окон.
Это была уступка. Жест. Но он произнес это так, будто слова резали ему горло.
- Спасибо, - не зная, что на это ответить, тихо произнесла я, хотя благодарность это последнее, что я чувствовала.
Я не прошу прощения, - продолжил он, и его голос снова обрел что-то твердое, грубое. - Я знаю, что это бессмысленно. Но я хочу... нет, я должен попытаться заслужить его. Твое прощение. И как ты собираешься это сделать? Какими днями, годами ты собираешься искупить пять лет ненависти?
- Я не знаю, - честно признался он. - Но я начну с правды.
Он сделал паузу, собираясь с мыслями.
- После того как ты ушла... вернее, сбежала... я чуть не сошёл с ума. Стал, как безумный искать тебя. Я метался, желая одного...найти тебя и заставить ответить за всё. Но когда я тебя нашёл... Я не смог. Не смог причинить тебе боль.
Он повернулся ко мне, и в его глазах горел мрачный огонь. - Я нашел врача. Того, кто вел твою беременность. Я думал, он что-то скрывает. Что ты могла подкупить его, чтобы он спровоцировал выкидыш. - Он сглотнул. - Я... я допрашивал его. Жестоко.
Мое сердце замерло. - Что ты с ним сделал?
Он выжил, - быстро ответил Руслан, как будто это было оправданием. Но он ничего не знал. Он был чист. И тогда я понял, что, возможно... я ошибаюсь. Но признать это было невозможно. Это разрушило бы меня. Так что я похоронил эти сомнения. И продолжил добиваться от тебя правды.Я смотрела на него, и меня охватывала волна тошноты. Он пытал невинного человека. Из-за своей одержимости. Из-за своей боли.
Ты монстр, - прошептала я.
Да, - он не стал отрицать. - Я стал им. Ради тебя. Или из-за тебя. Уже не важно.
Он подошел ближе. Его глаза были полны отчаянной решимости. - Но теперь я знаю правду. Я постараюсь исправить то, что смогу. Начну с тебя.
- С меня? - я зло усмехнулась. -
Ты не можешь «исправить» меня,
Руслан. Ты все убил во мне.
- Тогда позволь мне быть рядом, пока ты собираешь себя по частям, - его голос сорвался. - Позволь мне помочь тебе. Как я должен был сделать это тогда... В его словах была извращенная логика. Он разрушил меня, а теперь предлагал помочь собрать себя по кусочкам.
- А что, если я не хочу? - спросила я, глядя ему прямо в глаза. - Если я хочу, чтобы ты оставил меня в покое. По-настоящему. Ты сможешь меня отпустить? Он замер. Явная борьба была видна на его лице. Старый
инстинкты:запереть, обладать, контролировать. Все это сражалось с его хрупким пониманием «не удержать».- Если... это будет твоим искренним желанием, - произнес он с трудом, после того, как ты дашь мне еще один шанс... тогда... Я отпущу тебя. Это была не свобода. Это был отсроченный приговор. Испытательный срок. Это был мой шанс быть свободной.
Единственный за долгие годы.
- Хорошо, - согласилась я. - Я останусь. На время.
Не потому, что верила ему. А потому, что уходить сейчас, в таком состоянии, с такой болью внутри... это было бы бегством.
И потому, что где-то в глубине души, под всеми слоями ненависти и боли, жила жгучая вера. Что он по-настоящему может раскаяться.
И, возможно, смогу его понять. Снова взглянуть на него без ужаса. Он кивнул, как будто я подарила ему величайшую милость. - Спасибо. Он развернулся и ушел, оставив меня одну в саду. Я подошла к фонтану и провела рукой по холодному камню.
Решетки снимали. Но самые прочные решетки были не на окнах. Они были внутри нас. И снять их было куда сложнее.
Но, возможно, именно с этого и следовало начать.
С попытки. С первого шага в неизвестность.
Шага, который мог привести к исцелению.
Или к новой, еще более мучительной боли.
Глава 23. Без решеток
Первые дни без решеток на окнах были самыми странными.
Я просыпалась и первым делом смотрела на окна, за которым был виден сад и кусочек неба. Вот она свобода. Иллюзорная, но все же. свобода. Ее границы были невидимы, но они сжимали дом плотным кольцом. Руслан держал дистанцию. Он не приходил ко мне ночью. Его тяжелые шаги в коридоре больше не останавливались у моей двери. Он не требовал моего присутствия за каждым завтраком и ужином, не заставлял сидеть с ним в кабинете, пока он работал. Казалось, он исчез. Но это была лишь иллюзия. Я чувствовала его внимание. Оно висело в воздухе, как неосязаемая пыль в луче света. Если я шла в библиотеку, через час там появлялась книга, которую я вчера искала взглядом. Если я лишь мельком взглянула на спелые груши в вазе, на следующий день их приносили больше. Он знал, где я, знал, что я делала, о чем, возможно, думала. Его контроль сбросил грубую железную оболочку и превратился в плотную, почти невидимую сеть. Он стал воздухом, которым я дышала: невидимым, но жизненно необходимым
•полностью ему
подконтрольным.
Новой экономкой стала молчаливая женщина по имени Тамара, приехавшая издалека. Она не смотрела на меня с ненавистью или подобострастием. Она просто делала свою работу. Это было... нормально. Но в этих стенах нормальность была пугающей.
Через неделю после нашего разговора в саду, он нашел меня в библиотеке. Я читала, вернее, делала вид, что читаю, когда он вошел.
- Я еду в горы, - сказал он без предисловий. - На день. Хочешь со мной? Это был не приказ. Это было предложение. Робкое. Немного неловкое. Я отложила книгу и посмотрела на него. На нем не было привычного костюма, лишь простые темные джинсы и вязаный белый свитер. - Зачем? Показать тебе кое-что. Не здесь. Не в этих стенах.
Любопытство перевесило осторожность.
Я согласно кивнула. - Хорошо.
Мы поехали на одном из его внедорожников, без Аслана. Руслан сам сел за
руль. Впервые за долгое время мы были одни.
Он вел машину по горному серпантину, с каждым витком воздух становился холоднее и разрежённее. Я молча смотрела в окно на мелькавшие скалы и отвесные утёсы. Руслан тоже хранил молчание, но его тишина была другой, собранной, сосредоточенной. Он был поглощён какими-то мыслями. Наконец он свернул на грунтовую дорогу и остановился на небольшой поляне. Вокруг ни души. Только горы, небо и тишина.
Пойдем, - сказал он, выходя из машины.
Я последовала за ним по узкой тропинке, ведущей вверх. Мы шли несколько минут, и вот тропа вывела нас к обрыву. Вид был захватывающим. Долина лежала внизу, как раскрытая книга, а над нами парили орлы. Но не вид привлек мое внимание. На краю обрыва стоял небольшой каменный обелиск. Простой, без украшений.
Я подошла ближе. На камне была высечена одна единственная надпись: Сыну,
которого не успели узнать.
Любим. Помним.
Даты не было. Только эти слова.
Я замерла, не в силах вымолвить ни слова. Воздух вырвался из моих легких, словно от удара.
Я поставил его через год после твоего исчезновения, - тихо сказал Руслан, став позади меня. - Никто не знает об этом месте. Только я. И теперь тЫ. Я не могла оторвать взгляд от камня. От этих слов.
Любим и помним.
Он... он оплакивал его по-своему... В своем извращенном, жестоком мире. Зачем? - прошептала я, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Зачем ты привез меня сюда?
• Чтобы показать тебе, что моя боль была настоящей, - его голос был приглушен ветром. - Что я не просто жаждал мести. Я... я тоже потерял его. И хоронил его здесь. В одиночестве. Как хоронил все, что было связано с тобой.
Я обернулась к нему. Слезы текли по щекам, но я не пыталась их смахнуть. • Ты ненавидел меня. - Да, - он не отводил взгляда. - Но ненависть... это любовь, вывернутая наизнанку. Я не мог перестать чувствовать. И ненависть была единственным чувством, которое не разрушало меня окончательно. Он сделал шаг ко мне. - Я знаю, что это не оправдание. Ничто не может оправдать того, что я сделал с тобой. Но это... это правда.
Я смотрела на него, на этого могущественного человека, стоящего перед скромным памятником своему нерожденному сыну, и впервые я увидела не просто сильного мужчину. Я увидела отца. Сломленного, заблудшего отца.
- Я приходил сюда каждый день, - продолжил он.
- Говорил с ним.
Рассказывал, каким бы он был. Каким бы я его воспитал. - Его голос дрогнул.- Я представлял, что ты где-то там, внизу. И что однажды я найду тебя и привезу сюда. Чтобы мы могли оплакать его вместе.Он протянул руку, но не прикоснулся ко мне. Просто показал на камень. Это мой первый шаг, Вера. Признание. Не перед тобой. Перед ним. И перед самим собой. Ветер свистел в ушах, забирая слова и унося их в долину. Я стояла перед памятником своему ребенку, которого никогда не держала на руках, и плакала.
Плакала о нем. О себе. О нас. О тех пяти годах, украденных у нас ложью и болью. И в тот момент, стоя на краю обрыва, я поняла, что ненависть, которую я так лелеяла, начала таять. Ее место занимало нечто более сложное и опасное.
Понимание.
Я медленно опустилась на колени перед камнем и прикоснулась к холодной поверхности. Камень был гладким, отполированным ветром и временем. Прости меня,
прошептала я, обращаясь к тому мальчику, который
никогда не будет в этом мире. - Прости, что не уберегла тебя. Я чувствовала, как Руслан стоит позади меня, не двигаясь. Он давал мне время. Уважая мое горе. Впервые.
Когда я поднялась, мои колени дрожали. Я повернулась к нему. Его лицо было влажным от слез.
Спасибо, - сказала я. И это была первая искренняя благодарность, обращенная к нему.
Он кивнул, не в силах говорить
Мы молча спустились к машине. Обратная дорога прошла в тишине, но это была не враждебная тишина. Это была тишина двух людей, несущих общий груз.
Когда мы вернулись в особняк, он проводил меня до двери моей комнаты.
Завтра,
- сказал он, - если захочешь... я покажу тебе отчеты по
благотворительному фонду. Тому, что помогает матерям и детям. Я основал егс два года назад. Его имя... - он сглотнул. - Его имя .. «Седа».
Имя его сестры.
Он не ждал ответа. Просто развернулся и ушел.
Я вошла в свою комнату и подошла к окну. Внизу, в саду, рабочие складывали решётки в груду холодного, скрученного металла. Первый шаг был сделан. Но не к прощению, оно казалось тихой планетой в другой галактике. Этот шаг был сделан к пониманию. К признанию общей боли.
К возможности когда-нибудь, начать все сначала.
И для начала этого было достаточно.
Глава 24. Осколки
Дни превращались в недели, и особняк постепенно менялся. Не физически, он все так же был массивной каменной крепостью. Но его атмосфера становилась другой. Менее гнетущей. Менее враждебной. Руслан сдержал слово. Он показал мне фонд «Седа». Я провела несколько дней, изучая отчеты, и была поражена масштабами. Это была не просто PR-акция. Это была хорошо отлаженная машина, которая реально помогала: строили больницы, закупали оборудование, поддерживали многодетные семьи. Он вложил в это целое состояние. И все это без единого упоминания его имени в прессе.- Зачем? - спросила я его как-то вечером, когда мы случайно столкнулись в библиотеке.
• Почему анонимно?
Он сидел в кресле у камина, его лицо было освещено прыгающими тенями. Потому что это не для славы. Это... искупление. Попытка уравнять чашу весов. Спасти хотя бы одного ребенка, чтобы почтить память того, кого я не спас.Он говорил не только о нашем сыне. Он говорил и о своей сестре.Я смотрела на него и видела, как тяжело ему давалось это признание. Ты можешь принимать участие, - сказал он, не глядя на меня. - Если захочешь. У тебя есть образование. Ты могла бы курировать программы для библиотек, для детского образования. Это было не просто предложение работы. Это было предложение обрести цель. Занять место в том новом, хрупком мире, который он пытался построить для нас.
Я согласилась.
Так началась наша странная, новая жизнь. Днем я работала. Сначала из дома, потом, по мере того как доверие росло, я стала ездить в офис фонда в городе. Всегда с Асланом, но теперь он был не моим личным охраником, а... водителем. Телохранителем. Другом?
Аслан тоже менялся. Его настороженность сменилась на молчаливую поддержку. Он видел, что происходит, и, кажется, одобрял. Он был единственным человеком, который знал Руслана до того, как тот стал «хозяином гор». И, возможно, он был единственным, кто надеялся увидеть в нем снова человека. По вечерам мы с Русланом иногда ужинали вместе. Сначала это были неловкие, натянутые трапезы. Мы говорили о фонде, о делах, о нейтральных вещах. Избегали всего личного. Всего, что могло бы разбередить старые раны. Но однажды вечером, когда мы сидели на террасе и смотрели на закат, он нарушил негласное правило.
- Я продаю бизнес, - сказал он негромко.
Я чуть не поперхнулась водой. - Какой бизнес?
- Тот, что был от отца. Перевозки. Некоторые... другие предприятия. - Он не смотрел на меня. - Они слишком грязные. Слишком много крови. Я не хочу, чтобы это было частью... нашего будущего. Нашего будущего.
Он произнес это так естественно, как будто оно было само собой разумеющимся. Как будто за эти недели мы уже построили что-то, что имело будущее.
- Что ты будешь делать? - спросила я, отставляя стакан.
Есть легальные проекты. Строительство. Туризм. - Он пожал плечами.- Мне не нужны империи, Вера. Мне нужно... спокойствие. Чтобы просыпаться и не чувствовать вкус крови во рту.Он повернулся ко мне, и в его глазах я увидела усталость. Не физическую. Душевную. Усталость от бремени власти, которое он нес все эти годы.- Ты действительно изменился,
прошептала я, не в силах сдержаться.
Нет, - он покачал головой. - Я просто наконец-то позволил себе быть тем, кем всегда хотел. С тобой.
Его слова повисли в воздухе между нами. Признание. Не в любви...До этого было еще далеко. Но в потребности. В желании быть другим человеком. Для меня.
В ту ночь я не могла уснуть. Я лежала и думала о нем. О том мальчике, который оплакивал сестру. О том мужчине, который поставил памятник нерожденному сыну. О том монстре, который держал меня в страхе. И о том человеке, который сейчас продавал свою криминальную империю ради призрачной возможности «спокойствия» со мной. Кем он был на самом деле? И кем буду я в этой новой жизни? Жертвой, которая простила, которая решила остаться?
Ответов не было. Была лишь надежда, тихая и робкая, как первый луч в темноте. Надежда, что из наших разбитых миров можно собрать один, пусть с трещинами, пусть неидеальный, но цельный. Что мы сможем не просто склеить осколки, а создать из них новую мозаику.
Глава 25. Война
Спустя два месяца после нашего визита к памятнику, жизнь в особняке обрела подобие рутины. Я проводила дни в офисе фонда, погружаясь в работу, которая приносила странное, горькое удовлетворение. Каждый завершенный проект, каждый ребенок, чью жизнь удалось изменить были крошечными гирьками на чаше весов, которую после смерти нашего сына скосила в бездну невыносимая тяжесть утраты. Мы пытались уравновесить пустоту граммами смысла.
Руслан был поглощен процессом продажи своих активов. Это была сложная,опасная игра. Нельзя было просто развернуться и уйти из криминального мира. Нужно было договариваться, уступать, обеспечивать лояльность бывших союзников. Он возвращался поздно, часто хмурый и уставший, но в его глазах уже не было прежней жестокости. Была решимость.
Мы ужинали вместе, когда он был свободен, разговаривали о фонде, о книгах, которые я читала. Мы все так же избегали острых углов, как два опытных дипломата. Хрупкое и молчаливое перемирие. Как-то вечером я работала в кабинете, который он мне выделил, просматривая заявки на гранты. Вдруг дверь распахнулась, и ворвался Аслан.
Его лицо было бледным, в руке он сжимал телефон.
Где Руслан? - его голос был сдавленным.
В городе, на встрече. Что случилось?
Сусанна, - выдохнул он. - Ее нашли мертвой. В собственном доме. Ледяная волна прокатилась по моему телу. Я откинулась на спинку кресла. Как?
Официально, сердечный приступ. Но... - он замялся. - Есть слухи. Что это было предупреждение. От людей Руслана.
Кровь отхлынула от лица. - Нет. Он не стал бы. Не после всего, что он сделал...
- Он... нет... - мрачно сказал Аслан. - У Сусанны были сыновья. Они не оставят это просто так. Начинается война, Вера. Война, которую он так хотел избежать.
В этот момент в холле послышались шаги. Тяжелые, быстрые. Руслан.
Он вошел в кабинет не снимая пальто. Его черты лица застыли, превратившись в суровую гранитную маску.
- Надо уезжать! - обратился к нему Аслан.
Руслан кивнул, его взгляд упал на меня. - Выйди, Аслан.
Аслан бросил на меня внимательный взгляд и вышел, закрыв дверь. Руслан подошел к бару, налил себе виски, выпил залпом. - Это не я, произнес он, ставя бокал с таким стуком, что тот чуть не треснул. Твои люди? - подтвердила слова Аслана, все еще не в силах поверить, что они могли взять и подставить его.
- Не по моему приказу, - его голос был низким и опасным. - Но да. Кто-то из моих людей.
Она помогла мне...- тихо прошептала я, чувствуя, как подступает тошнота.
Руслан повернулся ко мне, и в его глазах бушевала буря.
• Я пытаюсь выбраться из этого дерьма, но у меня не получается, Вера. Меня снова и снова засасывает в это болото. В грязь. В эту кровь. Он подошел ко мне, его лицо было искажено отчаянием и яростью. - Они убили ее, чтобы сыновья Сусанны объявили кровную месть. Мне. Чтобы столкнуть два клана..
Я смотрела на него, и мое недавно обретенное спокойствие разбивалось о жестокую реальность. Он хотел меняться. Хотел мира. Но мир не хотел давать ему шанса.
Что ты будешь делать? - спросила я, дрожащим голосом.
Что делал всегда, - он усмехнулся, и в его улыбке не было ничего человеческого. - Буду защищаться. И защищать тебя.
- Меня?.. - Они знают, что ты моя слабость. И в первую очередь, они нанесут удар по тебе, чтобы добраться до меня.
Острый, знакомый страх сжал мое горло. Я снова стала разменной монетой в его войне.
- Отвези меня к матери, - сказала я внезапно. - В клинику. Я хочу ее видеть.
Он нахмурился. - Сейчас не время. Это опасно.
- Именно поэтому! - я встала, подходя к нему. - Если что-то случится... я должна быть с ней
Он смотрел на меня, и я видела борьбу в его глазах. Страх потерять меня. И понимание, что он не имеет права меня удерживать. Не после всего, что случилось.
- Хорошо, - сдался он. - Завтра утром. С Асланом. Но ненадолго. На следующее утро Аслан молча вел машину к клинике. Напряжение в салоне было таким густым, что, казалось, им можно дышать.
Я больше не могла молчать.
- Аслан ... Руслан действительно к этому не причастен?
Он тяжело вздохнул. -К убийству? Нет. Но он создал законы джунглей, где хищники чувствуют малейшую слабину вожака. Кто-то учуял в Руслане слабость. И теперь эту слабость... решили устранить. Война кланов неизбежна..
Именно так, - подтвердил он. - И в этой войне не будет победителей. Мы приехали в клинику. Мама была в своей палате, она выглядела лучше, цвет лица был здоровее, глаза ясными. Она обрадовалась мне, обняла крепко.
Дочка, как хорошо, что ты приехала! - она отодвинула меня, чтобы рассмотреть. -
Ты... ты выглядишь по-другому. Спокойнее.
Я улыбнулась, стараясь скрыть тревогу. -
Все хорошо, мама. У меня
появилась любимая работа. В фонде Руслана.
Мы разговаривали около часа. О фонде, о ее лечении, о пустяках. Я старалась запомнить каждую деталь, каждую морщинку на ее лице. На случай, если...
Когда время моего визита истекло, я обняла ее на прощание крепче обычного.
Я люблю тебя, мама, - прошептала я ей на ухо.
Я тоже, дочка. Не волнуйся за меня. Все налаживается.
Аслан ждал меня в коридоре. Мы молча вышли к лифту. И тут я увидела их. Трое мужчин. С грубыми, обветренными лицами. Они стояли в дальнем конце коридора, и их цепкие взгляды были прикованы ко мне. Один из них молодой, с горящими глазами показался мне знакомым. Сын Сусанны. Наши взгляды скрестились.
Его глаза выглядели пустыми и безжизненными. Ни искры ненависти, только холодная, неумолимая сталь принятого решения.
Ледяной ужас пронзил меня. Я отпрянула назад, наткнувшись на Аслана.- Что такое? - он сразу напрягся, следуя за моим взглядом.
Мужчины развернулись и ушли.
- Они здесь! - в моём шепоте прозвучала паника. - Мама!
Аслан схватил меня за локоть и резко повел к лестничному пролёту... Руслан приставил к ней охрану. О ней позаботятся. Быстро. К машине. Мы выбежали на улицу. Аслан втолкнул меня на заднее сиденье, сам прыгнул за руль и рванул с места, едва захлопнув дверь.
- Один из них... был сын Сусанны... - я сглотнула, пытаясь совладать с дрожью.
Аслан выругался сквозь зубы и набрал номер на Руслана.
- Они в клинике. Да.
Он положил трубку и посмотрел на меня в зеркало заднего вида. - Все изменилось, Вера. С сегодняшнего дня никаких поездок. Никаких визитов. Ты возврашаешься в особняк. На неопределенное время. Я откинулась на сиденье, закрыв глаза. Решетки могли снять с окон. Но самые прочные решетки….. страх, прошлое, долг. Они никогда не отпустят нас. Особняк снова стал тюрьмой.
А наше хрупкое перемирие закончилось.
Начиналась война. И в этой войне нам предстояло решить, будем ли мы сражаться друг против друга.
Или плечом к плечу.
Глава 26. Крепость
Руслан хотел вырвать меня из этой войны. Купить билет в один конец, упаковать в салон самолета, как дорогую, хрупкую вещь, и отправить подальше от этого ада. Мы почти доехали. Уже видели вдалеке огни взлетно-посадочных полос, сизое пятно освещения аэропорта в предрассветной мгле. А потом по радиосвязи его люди сказали одно слово:
«Хвосты».
городской чертой.
Не один. Не два. Несколько. Четкие, наглые, севшие нам на хвост сразу за Руслан, не меняясь в лице, посмотрел на меня. Взвесил шансы прорваться сквозь открытое, уязвимое пространство терминалов. И принял решение. «Разворачиваемся»
Он сказал это тихо, уверенно, а в его голосе звучал приговор. Приговор мне. Нам. Нашему хрупкому плану на спасение.
И теперь особняк снова превратился в крепость. На этот раз не метафорическую, а самую что ни на есть настоящую. У ворот выросла вооруженная охрана, на стенах установили дополнительные камеры, а окна первого этажа забили металлическими щитами. Воздух гудел от напряжения и приглушенных переговоров по рациям. Руслан почти не спал. Он перемещался по дому как призрак. Бледный, сосредоточенный, отдающий тихие, четкие приказы. Когда наши взгляды встречались, в его глазах я читала не только ярость, но и тяжелую, давящую вину. Он вернул меня обратно. Снова загнал в клетку. Самую надежную, самую охраняемую в мире. Пусть и ради моего же спасения.
На третий день осады он вошел в мою комнату без стука. В руках он держал небольшой кейс. -
Садись, - сказал он коротко, указывая на кровать.
Я повиновалась.
Он поставил кейс передо мной и открыл его. Внутри, на черном бархате, лежал небольшой, изящный пистолет. - Это для тебя, - произнес он, глядя мне прямо в глаза. - На случай, если они прорвутся. Если я не успею. Я смотрела на оружие, и мне становилось дурно. Холодный металл казался воплощением всего того кошмара, в который превратилась наша жизнь. - Я не хочу... Руслан. - Это не вопрос желания, - его голос был жестким, как это оружие передо мной. - Это вопрос выживания. Сыновья Сусанны не станут брать тебя в заложники. Их цель месть. Быстрая и кровавая.
Он взял пистолет, быстрыми, уверенными движениями показал, как снять предохранитель, как зарядить.
Три выстрела. В упор. Не целься. Просто
стреляй.
Он протянул мне оружие. Я взяла его. Пистолет был тяжелым и неестественным в моей руке. -
- А если я не смогу?.. - прошептала я.
Он наклонился ближе, его лицо было в сантиметрах от моего.- Сможешь.
Потому что если ты не сделаешь этого, ты умрешь. И я...
он замолчал,
сглотнув. - Я не переживу этого во второй раз.
В его глазах стояла такая говорящая, неприкрытая боль, что у меня перехватило дыхание. Это был не приказ хозяина. Это была мольба человека, который все однажды терял. Внезапно тишину у ворот разрезала автоматная очередь Короткая, отрывистая. Потом дикие крики.
Руслан мгновенно преобразился.
Все следы усталости и сомнений исчезли.
Он снова стал «хозяином гор» :холодным, решительным, смертельно опасным. - Оставайся здесь. Дверь на замок. Никому не открывай. Руслан молча выдернул свой пистолет, и прежде чем я успела что-то понять, его уже не оказалось в комнате.
Чёткий, металлический щелчок дверного замка.
Я осталась сидеть на кровати, сжимая в дрожащих пальцах холодный металл. Сердце колотилось где-то в горле. Снаружи доносились приглушенные выстрелы, крики, звук разбитого стекла. Они штурмовали особняк.
Я подошла к окну. Оно было забито щитом, но через узкую щель я видела вспышки выстрелов в темноте.
Это было похоже на ад.
Неожиданно дверь в мою комнату дернулась. За тем раздался настойчивый СТУК.
Кто-то пытался ее выбить.
У меня перехватило дыхание.
Я отступила вглубь комнаты, подняла пистолет, как показал Руслан. Руки дрожали, а вместе с ним и оружие.
- Вера! Открой! Это я, Аслан!
Облегчение затопило мой страх.
Я мгновенно бросилась к двери, открыв замок.
В проеме двери стоял Аслан. Он был без куртки, в рубашке, испачканной сажей и чем-то темным. В руке он сжимал автомат. -
Быстро. Мы уходим. Они провались с
восточного крыла.
- Руслан?! - Он прикроет нас. Идем!
Он схватил меня за руку и потащил за собой в коридор. Мы бежали по длинным, темным коридорам, петляя, как зайцы. Издалека доносились звуки борьбы. Выстрелы, крики, лязг металла. Аслан привел меня к потайному ходу. Не тому, что вел в кабинет Руслана, а другому, скрытому за панелью в стене кладовой. - Вниз. Иди до конца. Там выход в лес. Беги.
Я схватила его за руку.
А ты?! Руслан?..
Нет!
Я не уйду без вас!
Тогда мы все умрем! Это его выбор!
Как я могу бежать, зная, что он там один против всех?!-сорвалось с моих губ, и я сама отпрянула от звучавшей в них уверенности.
В этот момент из конца коридора послышались шаги. Быстрые, тяжелые. Они в доме.
приказ, Руслана!
Аслан рывком швырнул меня в зияющий черный проём в стене. - Иди! Это Панель захлопнулась перед моим лицом с глухим, финальным щелчком. Звук замка щёлкнул прямо в сердце.
Полная, абсолютная, давящая темнота.
А затем раздался оглушительный рёв выстрелов снаружи. Не очередь.. хаос. Стволы рвали воздух в клочья. Кто-то что-то кричал, но слова тонули в грохоте.
И вдруг из этого гула,я разлучила один голос.... Яростный, рвущий глотку крик, в котором было всё. ярость, боль. Глухой, влажный удар. Тупой. Тяжелый.
Выстрелы оборвались так же внезапно, как и начались.
Тишина стала громче любого взрыва. Они убили Аслана.
Я чувствовала это.
Не видела. Не слышала последнего вздоха. Но я знала по тому, как оборвался его крик. Не смолк... Оборвался. Резко. На самом высоком звуке.
Будто перерезали струну.
Глава 27. Вместе
Я стояла в темноте, прижавшись спиной к холодной стене, с пистолетом в руке, и плакала. Плакала от страха. От бессилия. От горя. Аслан. Верный Аслан.
Еще одна смерть.
И тут до меня донесся голос.
Грубый, хриплый.
- Найти ее! Она не могла далеко уйти.
Сын Сусанны.
Он здесь. В особняке.
Страх парализовал меня.
Я не могла двигаться. Не могла нормально дышать.
А потом я вспомнила слова Руслана...
«Я не переживу этого во второй раз»
Я вспомнила памятник в горах. Нашего сына. Которого мы не сберегли. Дух Руслана всегда был чистым, неугасимым пламенем, которому не страшны были бури. Я так мечтала стать для этого пламени тихой гаванью, подарить ему покой, чтобы оно отразилось в чертах нашего ребенка... Теперь в моей душе бушует шторм. Но его пламя не погасло. Оно пылает у меня в груди, закаляя мою душу, и стало моим единственным светом. И я сделаю всё, чтобы этот свет не угас. Стиснув зубы, смахнула слезы и подняла пистолет.
Если придется, то я буду бороться.
За него. За нас. За наше будущее, которое только начало прорастать сквозь пепел прошлого.
Я тихо отодвинула панель и выглянула наружу.
Коридор был пуст. Но в конце его, у поворота, лежало тело Аслана. И стояли трое мужчин. Сын Сусанны и двое его людей.
Я сделала глубокий вдох, вышла из укрытия и подняла пистолет. Они обернулись. Сын Сусанны оскалился в медленной, самодовольной улыбке.
- Наконец-то, - прошипел он.
- Мышка сама вышла из норки.
Он сделал широкий, небрежный, полный власти шаг вперед.
И я нажала на курок.
Выстрел грохнул в узком коридоре, оглушительно громко. Пуля ударила в стену в сантиметре от его головы, оставив на камне свежий, рваный скол. Я не целилась. Я просто стреляла, как сказал мне Руслан. На мгновение они замерли.
Я воспользовалась этой секундой, отскочила обратно в потайной ход и захлопнула панель. Сердце колотилось, вырываясь из груди.
Снаружи послышались ругательства, затем тяжелые удары по панели. Они пытались ее выбить. - Ломай! - крикнул один из них. - Давай! Я отступила глубже в узкий проход, нащупывая путь дрожащей рукой. Мысль о том, чтобы бежать без Руслана, казалась таким же безумием, как и остаться здесь.
Удары снаружи стали яростнее. Мощнее.
Дерево трещало.
Они вот-вот могли прорваться.
И тогда я услышала его голос.
Не снаружи. Он звучал из глубины потайного хода.
- Bepa!
Руслан.
Он был жив.
Он где-то здесь, в этой каменной утробе дома.
- Я здесь! - крикнула в темноту, не думая о том, что меня могут услышать наши враги.
Быстрые, уверенные шаги.
Из мрака вынырнула его фигура.
Он был без куртки, рубашка порвана, на лице кровь. В одной руке он держал пистолет, в другой фонарь.
Ранена? - его голос был хриплым от напряжения.
Нет. Они снаружи. Аслан... - я не смогла договорить.
Боль мелькнула в его глазах, но он лишь кивнул, сжав челюсти. - Я знаю. Видел. - Он схватил меня за руку. Его пальцы были липкими от крови. - Идем Здесь есть другой выход. Он повел меня вниз по узкой лестнице, вырубленной в камне. Воздух становился все холоднее, влажнее. Мы шли несколько минут, пока наконец не уперлись в тяжелую, окованную железом дверь. Руслан нажал комбинацию на кодовом замке.
Щелчок, и дверь отъехала в сторону.За ней оказался подземный гараж. Руслан шагнул внутрь. Его взгляд скользнул по ряду машин и намертво зацепился за бронированный внедорожник, стоявший в дальнем углу. Садись, - приказал он, подталкивая меня к пассажирскому сидению. Куда мы? - Подальше отсюда. Пока не поздно.
Он завел двигатель, и массивные ворота гаража медленно поползли вверх
За ними открылась узкая дорога, уходящая в лес.
В этот момент сзади, из того же потайного хода, выбежали вооруженные люди. Среди них был сын Сусанны, лицо которого исказилось дикой яростью. Он поднял автомат.
- Пристегнись! - оглушительно рявкнул Руслан, вжимая педаль газа в пол. Внедорожник рванул вперед. И сразу же раздался :треск, звон, визг разрываемого стекла.
На меня обрушилась колючая пыль, мелкие осколки стекла.
Сдавленный крик вырвался из горла, когда я инстинктивно согнулась пополам.
Руслан не сворачивал. Он мчался по лесной дороге, петляя между деревьями. Сзади зажглись фары. Они преследовали нас на другом автомобиле.
Держись! - рявкнул Руслан, резко выворачивая руль.
Мы выехали на старое горное шоссе, набирая скорость...
Выстрелы сзади стали реже, стрелять на такой скорости было опасно для всех.
- Куда мы едем?!!- крикнула я, пытаясь перекричать рев мотора и ветер, врывающийся в разбитое окно.
- К границе! - ответил он, не отрывая глаз от дороги.
Я смотрела на его профиль, освещенный приборной панелью. Напряженные мышцы челюсти, капли пота на висках. Он делал то, что умел лучше всего: сражаться и выживать.
Внезапно он резко затормозил.
Впереди, метров за сто, дорогу перекрыла другая машина.
Поперек.
Засада.
Блядь!-- выругался Руслан.
Он резко дал задний ход, развернулся и рванул в обратную сторону. Но там, из-за поворота, уже выезжала машина наших преследователей. Мы оказались в ловушке.
С двух сторон.
Руслан остановил машину посреди дороги и заглушил двигатель. Наступила тишина, нарушаемая лишь тихим постукиванием остывающего мотора и далеким криком совы.
Слушай меня, - он повернулся ко мне, его лицо было спокойным, почти отрешенным. - Я выйду и отвлеку их. Ты сядешь за руль. Как только увидишь возможность, дашь по газам и прорвешься. Поняла?
- Нет! - я схватила его за руку. - Я не оставлю тебя!
Вера, я тебя не спрашиваю! - его голос снова стал жестким, каким был раньше.-
• Ты должна выжить. Ради него. Ради меня.
Он смотрел на меня, и в его глазах я видела не приказ, а мольбу. Он был готов умереть. За меня.
Двери машин открылись. Мужчины выходили, держа оружие наготове. Они приближались медленно, уверенные в своем превосходстве.
Руслан потянулся к ручке двери.
И в этот момент я поняла, что не могу этого допустить. Не потеряю его снова. Ни за что.
Я подняла глаза от пистолета к его лицу. Мой голос прозвучал тихо, но в нём звенела сталь принятого решения:
- Нет. Мы либо оба остаёмся здесь, либо оба выбираемся отсюда. С этими словами на душе стало так легко. Все старые обиды. Весь тот груз обид и сомнений, что я таскала в себе годами, всё это стало для меня сейчас, мелкой, незначительной пылью, которую одним вздохом сдувает перед лицом единственной правды.. Я люблю этого мужчину. И не могу позволить ему умереть. Я открыла свою дверь и вышла навстречу врагам.
Холодный, колкий воздух обжигал лёгкие. Я стояла у машины, сжимая в неподвижной руке пистолет.
Дрожь наконец отступила.
Руслан вышел с другой стороны. Он смотрел на меня с изумлением, смешанным с чем-то похожим на гордость.
Сын Сусанны остановился в двадцати метрах от нас, его люди по бокам. Ну что, Руслан? - крикнул он.
- Бежать больше некуда? Отдай ее нам, и я дам
тебе умереть быстро.
- Подойди и возьми, - холодно ответил Руслан.
Я видела, как палец сына Сусанны сжимается на спусковом крючке. Это конец.
Я это знала.
И тогда небо над нами взорвалось рёвом.. Гул настолько плотный, что его можно было почувствовать кожей. Давление в ушах сменилось, все инстинктивно пригнулись и подняли взгляд. Из-за гребня гор, разрезая воздух, появился вертолёт. Чёрный, без опознавательных знаков. Из открытого люка тускло поблёскивал массивный ствол крупнокалиберного пулемёта. Слепящий белый луч прожектора впился в дорогу, заливая фигуры людей Сусанны ослепительным светом.
- Оружие на землю! Лечь! - заглушил рё вертолёта резкий, металлический голос из громкоговорителя.
Сын Сусанны замер, его глаза метнулись между нами и чёрным силуэтом вертолёта. Его люди нервно бросали взгляды в небо.
Это МОИ, неожиданно раздалось за моей спиной.-
Я вызвал
подкрепление, - тихо сказал Руслан, не сводя глаз с врага.
По моему телу разлилась слабость . Не просто облегчение, а физическая разрядка адреналина, от которой подкосились ноги. Пистолет в руке внезапно показался невыносимо тяжёлым. На лицах людей Сусанны отразилось понимаете, что они оказались в ловушке. Один за другим, с видом полной обреченности, они начали опускать оружие на мокрый асфальт. Всё кончено.
Руслан осторожно взял пистолет из моих ослабевших пальцев и прошептал:- Все хорошо. Все закончилось.
Я смотрела на него, на его окровавленное лицо, и плакала. Плакала от счастья, от страха, от осознания того, что мы выжили.
Он обнял меня, прижимая к своей груди. Его сердце билось так же быстро, как и мое.
Ты могла остаться в машине... - прошептал он, и в его шёпоте было неподдельное потрясение, смешанное с болью. - Но ты вышла... Я сильнее обхватила его, чувствуя под щекой влажную ткань рубашки. Моим ответом были эти объятия... Мы вместе. И этого мне достаточно. Мы стояли так посреди дороги, под белым лучом прожектора, в кольце вооруженных людей, спустившихся с вертолета. Но в тот момент для нас никого не существовало.
Мы прошли через ад. И вышли из него другими.
Сильнее. Вместе.
Глава 28. Выбор
Мы не поехали к границе. Вертолет доставил нас в удаленную горную резиденцию, принадлежащую Руслану современный, минималистичный дом с панорамными окнами, врезанный в скалу над облаками. Здесь не было решеток.
Только стекло, камень и бездна под ногами.
Первые дни прошли в оглушительной тишине. Мы были как выброшенные на берег после кораблекрушения: молчаливые, осторожные, зализывающие раны.
Руслан почти не говорил об Аслане. Но по ночам я слышала, как он ворочается, а иногда из его груди вырывается приглушенный стон. Он потерял больше, чем кузена. Он потерял брата. Тень, которая всегда была рядом.
Однажды утром я нашла его на террасе. Он стоял, глядя в пропасть, сжимая в руке серебряный портсигар. Вещь Аслана.
Он взял пулю, предназначенную мне,
- произнес Руслан, не
оборачиваясь.
Его голос был пустым.
- В спину. Он отвлек их, чтобы я мог добраться до тебя.
Я подошла и молча положила руку ему на спину.
Он вздрогнул, но не отстранился.
- Я всю жизнь строил стены, Вера. Из власти. Из страха. Из денег. Думал, они защитят. Но они лишь притягивали пули. И в итоге убили единственного человека, который был по-настоящему предан мне.
Не ты убил его, - тихо сказала я.
Но это моя война. Мой мир. И он заплатил за него цену.
Он повернулся ко мне. В его глазах стояла такая бездонная боль, что мне захотелось обнять его и никогда не отпускать.
- Два клана стравила моя мать.
Я замерла, непонимающе уставилась на него, пытаясь осмыслить услышанное.
Руслан горько усмехнулся. Его пальцы вились в ладони, сжимаясь в белые, безжизненные кулаки.
- Она поняла, что ей никогда не смыть тот, грех, что она на себя взяла. Не отмыть даже собственной кровью.
Он сделал паузу, его тяжелый взгляд, ускользнул куда-то в сторону, прежде чем вернуться ко мне.
-И тогда она решила отобрать у меня последнее. Тебя.
Слова застряли у меня в горле колючим комом, не давая сделать вдох. Я хотела что-то сказать, протестовать, но смогла лишь беззвучно шевелить губами.
- Амина больше тебе не угроза.
Он впервые назвал мать по имени. Мне не нужно было спрашивать, что с ней стало. Я всё поняла по его взгляду, лишённому всякой теплоты, и по продрогшему от боли голосу, в котором не осталось ничего, кроме пустоты. После минутной тяжелой паузы, он медленно выдохнул и продолжил: Я закончил, Вера. С этим. Со всем. Сыновья Сусанны будут осуждены. Их клан распущен. Все нити, что связывали меня со старым миром, порваны. Он говорил не о мести. Он говорил о капитуляции. О полном и безоговорочном разрыве с тем, кем он был.
Что дальше? - я произнесла первое, что пришло в голову.
Жить, - он посмотрел на меня, и в его взгляде появилась искра чего-то нового. Не надежды. Но решимости.
Если ты останешься со мной. Не как
искупление. Как... жена.
Хрупкая и пугающая пауза повисла между нами.
Он предлагал союз.
Двум сломленным душам, построить что-то новое на безжалостных руинах, которые нас окружали.
Я смотрела на Руслана, и мой взгляд тонул в его чертах. В чертах человека, укравшего у меня пять лет моей жизни. Человека, что терзал мою душу жгучей ненавистью, ломал волю железной хваткой, и которого я сама в конце концов сломала одной лишь правдой.
Но сейчас
Я видела воина, до дна испившего чашу битв и опустившего наконец меч от бесконечной усталости. Видела мужчину, в глазах которого навеки застыла тихая, всепоглощающая усталость. Видела мальчика, потерявшего сестру, и застывшего в беспомощности много лет назад.
На самом дне его израненного существа, я увидела того, кто был готов на невозможное.
Того, кто готов был снести свои стены до основания ради меня. Я не обещаю, что смогу забыть, сказала я честно.
всегда будет частью меня. Частью нас.
Боль... она
Я не прошу забыть, - он взял мою руку, его пальцы осторожно сомкнулись вокруг моих.
• Я прошу дать мне шанс создать новые
воспоминания. Поверх шрамов.
В его прикосновении не было собственности. Была просьба. И обещание. Я посмотрела на наши соединенные руки. На его сильные, покрытые шрамами. На мо...все еще дрожащие от недавнего страха.
Мы были двумя половинками разбитой вазы, склеенными золотом ярости, горя и прощения. Узор уже никогда не будет прежним. Но, возможно, он сможет стать красивым по-своему.- Хорошо, - тихо прошептала я.
Он не улыбнулся. Он просто закрыл глаза, как будто с него сняли невыносимую тяжесть. Он прижал мою руку к своим губам, и его плечи содрогнулись в беззвучном рыдании. В тот вечер мы сидели у камина. Огонь отбрасывал теплые тени на стены. Мы не говорили о будущем. Мы не говорили о прошлом. Мы просто молчали. И в этом молчании было больше понимания, чем в тысячах слов.
Он протянул мне конверт. - Для тебя. От нашего фонда.
Я открыла его. Внутри была фотография. Новое крыло детской больницы, построенное на средства фонда. На переднем плане: улыбающиеся врачи и несколько детей. И мемориальная доска с единственным именем. В память о сестре и нашем сыне. Пусть их свет живет в каждом спасенном ребенке.
Я смотрела на фотографию, и слезы текли по моим щекам. Не от горя. От понимания, что наша боль, наша потеря, не прошла даром. Она стала топливом для чего-то хорошего. Чего-то светлого. Спасибо, - выдохнула я.
Нет, - он покачал головой. - Это я должен благодарить тебя. За то, что не сломалась. За то, что не сбежала, когда я открыл дверь. За то, что дала мне еще один шанс.
Он посмотрел на огонь, его лицо было серьезным.
Ты научила меня, прощать.
Я придвинулась к нему ближе, положила голову ему на плечо. Он обнял меня, твердой и надежной рукой.
Мы сидели так всю ночь. Смотря, как догорают угли в камине. Война закончилась.
Впереди была жизнь. Не идеальная. Не легкая. Но наша.
И впервые за долгие-долгие годы в груди у меня, рядом с зарубцевавшейся раной, теплился крошечный, хрупкий, но настоящий росток.
Надежды.
Эпилог
Пять лет спустя
Ветер с моря гулял по террасе, принося с собой запах соли, сосен и далеких странствий. Я стояла у перил, глядя на бирюзовую гладь, рассекаемую белым парусником.
Наш парусник.
Из дома донесся счастливый, возбужденный ВИЗГ.
Затем Низкий, сдержанный смех, который я научилась различать даже сквозь шум прибоя. Я обернулась. К стеклянной двери на террасу бежала темноволосая девочка пяти лет, в синем платьице, сжимая в руке потрепанную книжку со сказками. За ней, не торопясь, шел Руслан. В простой белой рубашке, с засученными рукавами, он был неузнаваем. Не «хозяин гор». Просто отец. Мой муж.- Мама! Мама! - моя девочка, добежала до меня и уткнулась в колени. Папа читает! Про принца!
Я подняла ее на руки, прижала к себе, и вдохнула сладкий запах детских волос.
Она была нашим чудом. Нашим вторым шансом. Зачатая здесь, у моря, в тишине и доверии, которые мы выстрадали по капле.
Руслан подошел, обнял нас обеих. Его рука легла на мою талию. Привычный, твердый жест, в котором не было больше собственности, только принадлежность. Все готово, - сказал он, глядя на парусник. - Через час отплываем. На север? - уточнила я.
Туда, где в скалах спят древние чайки, а ветер рассказывает истории старше наших имён. Хочу показать это дочери.
Он смотрел на море, и в его глазах я видела не жажду завоеваний, а спокойное любопытство к миру, который он наконец позволил себе увидеть. Наш путь сюда не был усыпан розами. Шрамы прошлого иногда ныли по ночам. В кошмарах я все еще бежала по темным коридорам особняка. А он иногда просыпался в холодном поту, зовя Аслана. Мы не забыли. Мы просто научились жить с этим. И исцелять раны друг друга.
Он продал все. Империю, особняк, даже ту самую резиденцию в горах. Все, что было связано с кровью и болью. Оставил только фонд «Седа», который теперь работал в десятках стран, и небольшую, но процветающую судоходную компанию. Легальную, чистую.
Мы путешествовали. Полгода в Греции, полгода в Норвегии, несколько месяцев в Японии. Мы были гражданами мира, свободными от прошлого, от кланов, от долгов. Иногда до нас доходили слухи из старой жизни. Одни бывшие союзники садились в тюрьмы, другие находили новых врагов. Но это был уже не наш мир. Я опустила Камалю на пол, и она побежала к отцу, требуя продолжения сказки. Он подхватил ее, сел в плетеное кресло, и низкий голос зазвучал снова, теперь уже веселее, с интонациями, которые он использовал только для нее. Я наблюдала за ними и чувствовала то странное, теплое спокойствие, которое пришло не сразу. Оно рождалось в таких вот маленьких моментах. В его терпении, когда учил меня ходить под парусом. В моей руке, которую он инстинктивно искал, просыпаясь. В тихих вечерах, когда мы просто молча сидели, слушая море, и этого было достаточно.
Любовь не пришла внезапно, как ураган. Она проросла медленно, как дерево сквозь камень. Упрямо, преодолевая боль, питаясь прощением и общим горем. Это была не страсть юности. Это была прочная, выкованная в огне связь двух людей, которые знали друг о друге все самое худшее и все равно выбрали быть вместе. Он поймал мой взгляд и улыбнулся. Не той редкой, ледяной улыбкой, что бывала раньше. А спокойной, глубокой улыбкой человека, который нашел свой покой.
Пойдем, - сказал он, поднимаясь с дочкой на руках. - Пора. Нас ждут новые берега.
Я взяла его протянутую руку. Его пальцы сомкнулись вокруг моих, не как капкан, а как опора.
Мы шли к причалу, к нашему белому паруснику, к новому дню. Впереди было только море. И тишина. И наша, выстраданная до последней капли крови, свобода.

----------