Глава 1

Сашка стоял на стене очередной крепости и смотрел вдаль. Уж что-что, а мыслить хотя бы на шаг вперёд он научился. С таким-то учителем поневоле начнёшь просчитывать варианты.

Хотя его высочество Александр ему никаким наставником вовсе не являлся, но общение с ним не проходило даром ни для кого из тех, кто оказывался рядом. И Сашка не был исключением.

Поэтому в этот раз он ушёл дальше, как и планировал. Даже если у Грейна начнётся заваруха с теократами, его это не коснётся. По крайней мере, какое-то время. Он уже достаточно навоевался — хватит с него погонь, осад и ночных тревог.

Когда он пришёл в Вольные баронства, то сразу же попросился в крепость караульным. Не стал рассказывать никаких историй о себе. Где служил до этого, в каких кампаниях участвовал — всё это он пропустил. Лишь коротко сообщил, что имеет опыт и может быть полезен.

Но его всё равно взяли практически без слов.

Как объяснил ему сотник, опытного солдата, кем он сейчас, по сути, и являлся, видно без лишних разговоров. Умение держаться, спокойный взгляд, добротное снаряжение — всё выдавало в нём видавшего воина. Человека, который не раз смотрел смерти в лицо и продолжает жить дальше.

Его сразу же назначили десятником. Правда, десяток достался ему тот ещё — сборище каких-то доходяг. Оборванные, неухоженные, с тусклыми глазами и полным отсутствием дисциплины. Похоже, в это подразделение ссылали тех, от кого остальные командиры отказались.

Сашке пришлось вспомнить абсолютно все тренировки, которые он проходил раньше — и у своих наставников в Грейне, чтобы сделать из этого десятка хотя бы какое-то подобие боевого отряда.

Он заставил их бегать по утрам, прыгать через рвы, отжиматься до дрожи в руках, махать мечами и копьями до кровавых мозолей. Также он распорядился, чтобы они питались гораздо лучше на то жалованье, которое получали. Поначалу те очень сильно возмущались — мол, что за самодурство, кто его вообще сюда поставил, — но перечить не смели. Двоим пришлось даже навешать тумаков буквально на второй день.

На третье утро двое его бойцов не вышли на построение. Сашка нашёл их в казарме — сидели на нарах, опустив головы.

— Не пойдём, — сказал один, не поднимая глаз. — Не по своей воле мы здесь. Ты нас хоть убей, мы не солдаты.

Сашка посмотрел на них. И впервые за долгое время не нашёлся, что ответить.

— Тогда убирайтесь, — сказал он наконец. — Вы без меня не выживете. А я без вас — вполне.

Через неделю сил на бунты у них уже не оставалось. После тренировок они лишь добредали до кроватей и падали замертво, даже не раздеваясь.

Не у всех все получалось, но Сашка верил в людей. Правда сотник все же отчитал его за вывих ноги одного из отряда. Но как без этого?

Вся крепость смеялась над ними. Солдаты из других отрядов тыкали пальцами, отпускали едкие замечания, шептались за спиной. Но Сашка с упорством барана делал своё дело. Он побывал в нескольких заварушках и прекрасно знал: жизнь солдата в бою напрямую зависит от того, как его тренировали в мирное время.

По сути, ему было всё равно на насмешки и подколы других. Главное — сотник разрешил занятия. И даже заткнул помощника коменданта, который постоянно возмущался «испорченной амуницией» и «перерасходом болтов для арбалетов».

Терпение его десятка было уже на пределе. Парни, конечно, не роптали открыто — сил не было даже на это, — но в их глазах читалась немая обида. И лишь случай помог изменить их мнение.

Как-то раз они поехали в патруль и наткнулись на отряд разбойников, которые напали на караван какого-то купца. Дорога в этом месте шла через неглубокий овраг, и телеги застряли, подставляя бока под удары.

Разбойников было человек двадцать. Но Сашка не особо испугался, в отличие от ребят из своего отряда. Нет, участвовать в бою ему было не страшно. Однако его люди были не проверены в деле. И он переживал не за себя, а за своих парней. За этих оборванцев, которых он гонял до седьмого пота, которые ненавидели его лютой ненавистью, но всё равно продолжали вставать каждое утро и идти на тренировки.

Он уже достаточно видел смертей. И старуха с косой была для него не сказать, что приятельницей, но всё же знакомой. А вот этих парней было бы жалко.

В любом случае у людей с каравана не было никаких шансов, если бы они не вмешались. Их просто-напросто перебили бы через четверть часа, а то и быстрее.

Конечно, для Сашки его отряд был гораздо ценнее, чем какие-то незнакомые купцы и наёмные охранники. Только вот какие у них шансы, если они пройдут мимо? Конечно же, никаких.

— Спокойно, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Сейчас все достаём арбалеты и максимально расстреливаем их с расстояния. Поняли меня?

Поняли не все, но кивнули все.

Этим они и занялись. Охрана каравана, изнемогавшая под натиском бандитов, очень обрадовалась, когда в разбойников полетели арбалетные болты с фланга. Несмотря на то что охрана держалась из последних сил, появление свежих сил открыло у них второе дыхание.

Его отряд безобразно мазал. Лишь один из трёх болтов попадал в цель. Руки дрожали, дыхание сбивалось, кто-то даже забыл снять предохранитель с арбалета. Сашка мысленно выругался, но вслух ничего не сказал. Опыт не купишь за деньги.

Разбойники, естественно, поняв, что так их просто перестреляют, бросились к их отряду. Не все, конечно, но большая часть — пятнадцать человек, не меньше.

Отряд Сашки расстреливал их до тех пор, пока они не подбежали почти в упор. Когда расстояние сократилось до двадцати шагов, десятник скомандовал спешиться и встать в строй. Лошадей — в центр, щиты — наружу.

Завязалась драка. Да, десяток Сашки действовал не слаженно, то и дело возникали разрывы, кто-то слишком вырывался вперёд, кто-то, наоборот, пятился назад. Но тем не менее успешно. Три бандита полегли в первые же минуты.

А вот Сашка уже был опытным бойцом. В сшибке он справился с четырьмя противниками очень быстро. Его люди, видя, как десятник работает, приободрились и начали действовать смелее.

Четырех его бойцов ранили, двоих серьезно. А бандиты, которые сражались с охраной каравана, увидев, что подкрепления не будет и их товарищей громят, решили сбежать. Они бросили оружие и рванули в лес, кто куда, даже не оглядываясь.

— По коням! — приказал Сашка. — Не дадим им уйти!

Погоня не заняла много времени. Четверо разбойников, которые пытались сбежать, были настигнуты и пойманы. Двоих пришлось оглушить — слишком уж рьяно отбивались, — двоих связали без лишних сложностей.

Начальник каравана — плотный купец с седеющей бородой и дрожащими руками — как и его охрана, выразили Сашке огромную благодарность и подкрепили её небольшим денежным вознаграждением. Старший охранник, седой ветеран с изуродованным ухом, пожал ему руку и сказал: «Ты, парень, из правильного теста сделан».

В душе у Сашки была радость от того, что он сделал доброе дело. Да и, в общем-то, свою работу. Вернее, даже больше, чем просто работу — он спас людей.

Когда он прибыл обратно в крепость, сразу же доложил обо всём сотнику. Сотник, выслушав, почему-то потащил его к коменданту. Комендант похвалил его, расспросил о подробностях, потом забрал себе небольшую часть денег («на нужды гарнизона», как он выразился), а остальное разрешил оставить Сашке и раздать его людям. Что Сашка позже и сделал — разделил всё, по справедливости, никого не обделив.

После этих событий отношение его отряда к нему изменилось кардинально. Парни больше не бухтели по вечерам, не проклинали десятника за изнурительные тренировки. Они молча занимались тем, что он им велел, и даже начали проявлять инициативу — кто-то сам оставался после занятий, чтобы подтянуть слабые места, кто-то помогал отстающим.

Да и денежное вознаграждение оказалось очень кстати. На него они купили нормальную еду, сменили порванные доспехи, а один парень, самый молодой, даже отправил часть деньжат своей больной матери в деревню.

Тогда он ещё не знал, что в этом караване ехала одна из дочерей влиятельного барона. Как и не знал, насколько важный груз — не просто товары, а документы и личные вещи, — им удалось спасти от захвата, нажив себе сильных врагов среди тех, кто стоял за спинами разбойников.

И уж точно не догадывался, куда приведёт его, обычного деревенского парня, череда различных событий и совпадений, которые он так старательно пытался обойти стороной.

При любых других обстоятельствах поездка в столицу наверняка меня бы порадовала. Но здесь слово «наверняка» являлось ключевым. Ибо сейчас, когда карета мерно покачивалась на ухабах, а за окном проплывали аккуратные поля и перелески, я чувствовал себя препарируемой лягушкой, которую вот-вот начнут резать.

Если честно, было стрёмно. По-настоящему стрёмно. Вдруг меня спалят? Вдруг кто-то что-то заподозрит?

«А принц-то ненастоящий», — засела у меня в голове фраза из одного фильма, которую я когда-то давно смотрел в прошлой жизни. И тот факт, что в оригинале она звучала немного иначе — «царь-то ненастоящий» — успокоения мне не приносил.

Мы ехали с Амалией в карете почти целую неделю. Судя по её лицу, эта поездка тоже не доставляла ей никакого удовольствия. Она сидела напротив, поджав губы, иногда смотрела в окно, иногда закрывала глаза и делала вид, что дремлет. Но я видел, как она напряжена — пальцы то и дело сжимались в замок на коленях.

Ехали мы в основном молча. Она вообще не особо разговорчивая, а я всё время думал о разном.

— Волнуешься? — спросил я её, чтобы хоть как-то разбавить тишину.

— Ну так, — неопределённо ответила она. — Не то чтобы волнуюсь, но… беспокойство присутствует.

— Да не переживай, всё будет хорошо.

— Надеюсь, — она вздохнула. — Но вообще-то в этом вы виноваты, ваше высочество.

— Э-э-э? — обалдел я от такой наглости. — С чего бы это?

— А кто из меня мага сделал? — она подняла на меня свои холодные глаза. — И таблетками для повышения силы накормил?

— Вообще-то таблетки ты сама слопала, когда шарилась у меня в лаборатории без спросу, — возразил я. — А сделать тебя магом — я тебе предложил, а ты согласилась. Какой ко мне вопрос?

— А назначать меня инспектором тайной канцелярии тоже я просила? — продолжала она наезжать, но как-то беззлобно. — Или, может быть, я сама напросилась в мэры Торгового? Или в командующие армией, когда мы в Стронбилд ходили?

— Ну ты и хрюшка, — буркнул я, чувствуя, что аргументы у меня заканчиваются. — А то, что ты за это герцогиней стала, не считается? Ты, между прочим, теперь одна из высших аристократок империи. Некоторые роды за такое состояние полжизни отдали бы, и то не факт, что получили бы.

— Не особо, — ответила она, и в её голосе прозвучало такое искреннее, детское «меня обделили», что я настолько растерялся от подобной наглости, что даже не нашёлся, что ответить.

Карета продолжала свой путь. Я отвернулся к окну, чтобы скрыть улыбку. Она, конечно, права — во многом это я её втянул. Но с другой стороны… герцогиня. Это вам не шутка.

Сейчас мы уже ехали по пригороду столицы. Дома становились выше и богаче, улицы шире, прохожие — наряднее. Часа через три, не больше, мы будем во дворце.

Я прикидывал варианты. Маловероятно, что отец отпустит меня сразу же после разговора. Я почти не сомневался, что мне придётся задержаться как минимум на несколько дней.

Но свалить мне хотелось бы максимально быстро. Чем меньше времени я проведу здесь, в окружении тех, кто мог знать прежнего Александра лично, тем меньше шансов, что меня раскроют.

В крайнем случае придётся опять косякнуть. Как предыдущий владелец этого тела. Только в этот раз — без членовредительства, потому что совесть, хоть и не слишком громко, но всё же протестовала против повторения подобного. Так, может, башенку какую-нибудь обрушу? Или какому-нибудь особо ретивому аристократику рожу набью, чтобы потом меня с позором выгнали? Варианты, конечно, так себе, но на безрыбье и хомяк рыба.

А насколько мне известно, во дворце постоянно ошиваются какие-нибудь зажравшиеся или зарвавшиеся детишки различных аристократов. Золотая молодёжь, которая считает, что им всё можно и всё дозволено. Так что найти приключений, в процессе которых где-нибудь накосячить, тут — как два пальца об мощёную камнем дорогу. Один неосторожный взгляд, одно лишнее слово — и ты уже в эпицентре скандала, а там глядишь и до драки не далеко.

Карета въехала во дворец через главные ворота — видимо для того, чтобы все видели, что принц вернулся. Нас уже ждали.

Скоро нас вели по коридорам дворца. Из памяти с трудом, но всё же всплывали знакомые с детства повороты, картины на стенах, мраморные статуи в нишах. Здесь я, кажется, разбил вазу, когда гонялся за братом. Там — покоцал паркет, показывая фокусы с магией служанкам. Здесь меня отчитывала гувернантка за то, что я опоздал на урок.

Всё это казалось чужим, будто не мои, а чьи-то чужие воспоминания, которые я смотрю со стороны, как старое кино.

Нас привели к кабинету отца. Уж это место я помню прекрасно — так как был здесь частым гостем, причём большей частью не по собственной воле. Я вздохнул, на мгновение задержавшись перед порогом.

— Заходите, — раздался изнутри знакомый голос.

Мы зашли.

Отец сидел за столом — массивным, как дверь крепости. От бумаг пахло пылью и пергаментом — тем особенным запахом, который бывает только в кабинетах высших чиновников. Я сглотнул.Он поднял голову, и я увидел, как его глаза сначала скользнули по моей фигуре, потом по лицу Амалии, потом снова вернулись ко мне.

— Совсем большой стал, — сказал он, и в его голосе послышалось что-то, отдалённо напоминающее теплоту. — Присаживайтесь.

Мы с Амалией сели в кресла напротив. Я покосился на неё — она, как всегда, была холодна и невозмутима. Никаких эмоций на лице, только лёгкая, едва заметная складочка между бровями выдавала напряжение.

— Ну, рассказывай, — обратился он ко мне, откидываясь на спинку кресла.

— А что рассказывать-то? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ты зачем свои заслуги принижаешь? — хмуро спросил он, и его пальцы забарабанили по столу.

— Да я как бы ничего не принижаю, — пожал я плечами. — Просто по возможности делаю то, что считаю нужным. Ты меня за этим туда и послал.

— Я тебя туда послал, чтобы ты немножко ума набрался и остепенился, — голос отца стал жёстче. — А не творил здесь всякую ерунду.

— Мне очень стыдно за прошлое, — сказал я искренне, прекрасно зная, что творил предыдущий хозяин этого тела. Те сцены избитых служанок, пьяных драк, унижений — всё это стояло перед глазами, хотя пережил их не я. Только вот почему-то мне приходилось извиняться за чужую глупость.

— Стыдно ему, видите ли, — проворчал отец, но, кажется, смягчился.

— Это всё она, — показал я пальцем на Амалию, решив, что пора переходить в наступление. — Я так, лишь иногда помогал. Основные заслуги — её.

Амалия чуть заметно дёрнулась, услышав это. Но промолчала. Только бросила на меня короткий взгляд — такой, от которого у нормального человека подкосились бы ноги. Но я уже привык.

По сути, в этом заключался весь мой план. Ей герцогство дали — так пусть и дальше плюшки отсыпают. А у меня, может, хоть часть этого неуёмного внимания снимут. Пусть думают, что она — главный двигатель всех успехов.

— Я почему-то так и думал, — отец перевёл взгляд на Амалию, и на его лице появилось что-то похожее на уважение. — Ваши заслуги, Амалия, мною оценены как очень высокие. Герцогство вы получили заслуженно. С вашими способностями и опытом навести там порядок, думаю, не составит особого труда.

— На это нужны деньги, — задумчиво протянул я, делая вид, что размышляю вслух.

— Да, что-то я об этом не подумал, — отец нахмурился, потом кивнул, словно принял какое-то решение. — Пойдёте сейчас в казначейство и получите там подъёмные. Сто тысяч золотом. Этого хватит, чтобы начать.

— Спасибо, — выдохнула Амалия, которая, судя по всему, всё ещё пребывала в обалдении от происходящего. Сто тысяч золотом — это вам не медяк на хлеб.

И я ее понимал. Деньги большие даже по меркам графства ее отца. Она получила её просто так, за то, что делала, повинуясь моим приказам. Я увидел как Амалия сжала пальцы в кулак, чтобы не выдать дрожь. Император прям в долги вгоняет.

— Это всё? — спросил я, уже поднимаясь с кресла.

— Да, — отец махнул рукой. — Возвращаешься обратно и продолжаешь приносить пользу. И чтобы без фокусов.

— Не сомневаюсь, — вздохнул я.

— Ну, мы тогда пойдём?

Отец помолчал. Его пальцы перестали барабанить по столу.

— Ты изменился, — сказал он наконец. — Раньше ты бы начал оправдываться. Или врать. А теперь просто сидишь и молчишь.

Я не ответил.

— Может, это к лучшему, — он вздохнул и махнул рукой. — Ладно, идите.

Мы встали. Я посмотрел на Амалию — она всё ещё была в прострации, смотрела в одну точку и, кажется, не до конца осознавала, что только что произошло. Взяв её под руку, я повёл её к выходу, потому что если она проторчит здесь ещё минуту, то отец наверняка передумает.

— Да, чуть не забыл, — бросил он нам вдогонку, когда мы уже взялись за ручку двери. — Тебе придётся жениться.

Я обернулся. Внутри всё оборвалось — сердце пропустило удар, ладони мгновенно взмокли. Приплыли...

Глава 2

Пока мы шли по коридорам, Амалия бросала на меня любопытные взгляды. В них сквозил неозвученный вопрос: «Как теперь выкрутишься?» Вот ведь любопытная. Её глаза буквально сверлили меня, ожидая, что я начну паниковать или метаться, но я старался держать лицо. Ага. Щас! Мечтай!

Предложил ей остаться во дворце — но она отказалась. На всякий случай, на шару, попытался выйти вместе с ней. Шаг. Второй. Уже взялся за ручку двери, как доспехи стражи звякнули в унисон, перегораживая проход. Меня завернули. Ну ещё бы! Куда там — эти амбалище были непреклонны, словно скалы. Даже не вздрогнули.

— Я вас в гостинице подожду, — без апелляционно заявила Амалия, махнув мне ручкой. Вот коза. Наверное мстит мне за все хорошее что я для нее сделал.

Её фигура скрылась за дверью, а я остался стоять в пустом коридоре, слушая, как затихают шаги. Делать нечего. Я поплёлся обратно. По памяти предыдущего владельца тела дошёл до комнаты. Каждый поворот коридора подсказывал мне, куда свернуть, хотя сам я здесь был впервые. Картины на стенах, высокие потолки, запах воска и старого дерева. Дворец жил своей жизнью.

Захожу в комнату, а там народу — толпа. Человек десять, не меньше. Все смотрят на меня в упор. Мгновение тишины, которое длится целую вечность. Я успел заметить лица. Братья, сёстры, женщины в платьях, мужчины в кафтанах.

— Здрасте, — только успел пробубнить я.

И тут меня сгребли в охапку. Матушка. Она обняла так, что затрещали рёбра. Я на неё был чем-то похож — та же форма губ, тот же разрез глаз. Да и в памяти старого владельца тела образ был чёткий, как портрет маслом на стене.

— Сыночек! — запричитала она, отстраняясь, чтобы рассмотреть меня. — Какой же ты большой стал! Возмужал-то как! Глаза-то какие уставшие!

Она гладила меня по голове, трогала плечи, причитала, что исхудал, наверное, в этих своих походах. Потом братья налетели. Хлопали по спине, ухмылялись, перебивая друг друга.

— Возвращенец!

— Теперь-то мы развлечёмся!

— А то он тут один совсем закис без тебя!

Но родная мать на них так зыркнула, что те сразу же заткнулись. И лишь Лёха из-за плеча матери подмигнул мне как сломанный светофор. Мол, не переживай, братан, мы ещё своё оторвём.

Трое бастардов, которых я не знал и которые по сути являлись моими братьями, пока что скромно сидели в сторонке. Один теребил край рукава, другой смотрел исподлобья. Они иногда бросали на меня задумчивые взгляды, но молчали. Оценивали птицу, вернувшуюся в семейное гнездо.

— Ну, рассказывай! — хором сказали сёстры. Разновозрастные, от одной матери, глаза горят любопытством. Просто так отделаться не выйдет.

— Значит, дело было так... — начал я брехать как сивый мерин.

Естественно, я выдал сильно лайтовую версию произошедших событий. В которой я был, мягко говоря, на белом коне впереди войска, а когда шёл настоящий бой — естественно, позади. Всё самое опасное я обходил стороной, а когда дело доходило до настоящей резни, оказывался в нужное время в нужном месте, но не на острие атаки. Сказал, что больше координировал и помогал, чем рубился с мечом наперевес. Такой, принц-подсобник.

Пока шёл рассказ, подтянулись остальные матушки. Они подсаживались на диваны, кивали, иногда перешёптывались. Комната всё больше наполнялась людьми. Я чувствовал себя чуть ли не главным героем придворных слушаний.

Меня, кстати говоря, удивлял этот момент по поводу четырёх жён отца. Бывший хозяин этого тела особо не вникал в подробности, из каких семей эти женщины. Это был просто факт: есть и есть. Да и мне, прямо сказать, не особо интересно. Думаю, если бы я каким-то образом задел их родственников, наверняка бы уже навтыкали. А так — нет. Вполне себе дружелюбное общение.

Появились слуги и принёсли чай. Какая-то служанка поправила шторы. Жизнь в комнате текла своим чередом.

— А ты не в курсе? — спросил я родную маму, когда сменил тему. — Почему отец хочет меня женить?

— Ну, во-первых, не женить, а помолвить, — мягко поправила меня Наталья, родная мама Лёхи и Эрика, который сейчас правил Винландом. — А во-вторых, это стандартная практика.

Я заметил, что её дочь почему-то здесь не присутствовала. Странно.

— Не такая уж и стандартная, — ответила Ирина, глядя на меня с лёгкой хитринкой. — Просто очень уж ты шустрый.

Ирина была матерью императора Альберта, который сейчас держал корону Стронбилда. Её двое детей — Надя и Лена — сидели в углу и переглядывались. Её слово в этом доме весило немало.

— А можно как-то без этого обойтись? — спросил я без особой надежды.

— К сожалению, нет, — возразила мне Ирина. Она взяла с подноса бокал, сделала глоток. — Желающих породниться с нами через тебя более чем достаточно. Это выгодно для империи.

Я лишь хмыкнул. Вот тебе и возвращение домой — вместо отдыха сплошная политическая интрига. Хотя этого то я как раз и боялся.

— Ты прям нарасхват, братец! — вставил Лёха.

Но матушка Наталья посмотрела на него так, что он тут же сдулся. Этот разговор продлился долго. Я пытался найти лазейку, отбрехаться, но съехать с темы не получилось. Каждый мой довод разбивался о спокойное, железное «так надо». Женщины были едины.

Как я понял, такие браки заключаются с особо одарёнными. Говоря простым языком показавшими себя. А по меркам местных я как раз таким был. Нарисовался, фиг сотрешь. Моя «одарённость» теперь играла против меня. И мне, честно говоря, было нисколько не радостно. Лучше бы я был обычным, неприметным болваном, которого я все время пытался из себя строить. Жаль не достроил.

Недооценил слухи, сплетни и прочие достоверные источники информации, которые про меня ходили. Да и разведка у соседей тоже умела работать. Выходит, пока я мотался по стычкам и думал, что остаюсь в тени, про меня уже всё разузнали.

— А невесты по какому принципу будут отбираться? — спросил я у мамы, когда мы остались вдвоём.

— Скорее всего, знатность и нужность империи Грэйн в качестве союзников. На первом месте — выгода для короны, а не твои симпатии, — спокойно пояснила она.

— Да уж, — я потёр переносицу. — Ясно, что ничего не ясно. Ответ прозвучал как приговор, но без единой конкретной детали.

Ужин был выше всяких похвал. Тяжёлые серебряные приборы, хрусталь на столах, свечи в канделябрах. Мотаясь по крепостям, я забыл, что такое нормальная еда. А тут мало того что вкусно, так ещё каждое блюдо — чуть не шедевр. Суп с трюфелями, запечённая рыба в соусе, мясо, тающее на языке. Всё оформлено красиво, хоть на выставку.

Я на пару минут забыл о своих проблемах, наслаждаясь едой и теплом, но ненадолго.

После ужина я напросился к отцу на разговор.

Мы вышли в кабинет. Сегодня здесь был огонь в камине, толстые ковры на полу, запах табака и старой бумаги. Отец сидел в кресле, я — напротив. Он молча налил себе что-то в красивый бокал, и я решил не ходить вокруг да около.

— Отец, я хочу спросить прямо. Зачем всё это? — начал я.

— Что именно? — он поднял на меня тяжёлый взгляд, от которого мурашки по спине.

— Женитьба. Помолвка. Эти ваши четыре невесты. Я только вернулся, а вы меня уже… — я не подобрал сразу слова, — в узлы завязываете.

— Помолвка, — поправил он спокойно. — Не женитьба. Пока только помолвка. И не «вы меня», а «мы тебя». Империя — это не я один. Это все мы.

— Хорошо. Тогда почему именно сейчас? Я, может, хочу пожить спокойно, оглядеться. А вы меня — сразу в мясорубку.

Он усмехнулся.

— Спокойно? Ты? — он покачал головой. — Я твои похождения знаю лучше, чем ты думаешь. То, что ты всем наплел, молодец конечно, меньше волноваться будут, но враньё полное. И потом… время пришло.

— Какое время? — не понял я.

— Такое. Ты уже не мальчик. Твои способности — не секрет для заинтересованных. Пока ты бегал по своим стычкам, о тебе слухи впереди тебя шли. И хорошие, и плохие. Но теперь, — он постучал пальцем по столу, — теперь ты стал фигурой. А фигуры должны быть при деле.

— Ясно. То есть я сам виноват, что нашумел, — буркнул я. — А если бы я тихо сидел?

— Сидел бы в какой-нибудь дыре? — отец посмотрел на меня с насмешкой. — Не верю. Ладно, давай по делу. У тебя есть конкретные возражения или просто характер дурной?

— Характер, наверное, — признал я. — Но я одного не пойму: зачем четыре? Почему нельзя выбрать одну? Или хотя бы две?

— Можно, — неожиданно легко согласился он. — Но зачем? Чем больше союзников мы привяжем к себе кровными узами, тем крепче стоит империя. Это не я придумал, это столетиями работает.

— И что, — я наклонился вперёд, — мне просто взять и смириться? Развести руками: ах, традиция, ну ладно?

— Нет. Но понять — ты обязан. Я не прошу тебя любить их всех. Я прошу тебя не вредить сам себе глупым упрямством. Помолвка — это не кандалы. Это якорь. Чем больше якорей, тем устойчивее корабль в шторм.

— А если я не хочу быть якорем? — спросил я почти вызывающе.

Отец помолчал. Глядя на огонь в камине. Пламя металось и бросало тени на его лицо.

— Знаешь, — сказал он тише, — я тоже не хотел четырёх жён. Ни одной, если честно. Было время, я мечтал о свободе. О том, чтобы воевать, пить, гулять и ни перед кем не отчитываться. Но империя, — он вздохнул, — империя пожирает твои «хочу» и переваривает их в «надо». Чем старше ты становишься, тем меньше выбора остаётся. Я тебе не враг. Но и сюсюкать с тобой не буду.

— То есть вариантов нет?

— Варианты есть всегда, — он поднял на меня усталые глаза. — Но хороших вариантов — нет. Либо ты сам идёшь в это, либо тебя ведут. Я предлагаю тебе первое. Пока ещё предлагаю.

Я откинулся в кресле. Сказать, что мне понравился этот разговор — соврать. Но, по крайней мере, было честно. В кабинете пахло дымом и чем-то старым, как сама эта традиция.

— Ладно, — выдохнул я. — Допустим, я согласен. Но невесты… хоть что-то о них можно узнать? Или мне до самой помолвки в темноте сидеть?

— Узнаешь. Всему своё время.

— Отец…

— Всему своё время, — повторил он твёрже.

Я посмотрел на него. В полумраке кабинета он выглядел старше, чем я привык думать. И впервые я поймал себя на мысли, что ему, наверное, со всем этим не легче, чем мне.

— Хорошо, — кивнул я. — Попробую.

— Вот и славно, — он встал, хлопнул меня по плечу. — А теперь иди.

— Да кстати, мне Амалии надо помочь, — чуть не хлопнув себя по лбу сказал я. — Нужен выезд из дворца.

— Хорошо. Действуй.

Я вышел из кабинета.

Дверь за спиной закрылась с глухим, окончательным стуком, будто захлопнулась крышка гроба. Я на секунду замер, привалившись плечом к холодной каменной стене. Внутри всё клокотало и бурлило. Не злость — какая-то тягучая, вязкая смесь бессилия и раздражения.

«Не можешь победить — возглавь», — пронеслось в голове.

Хорошо сказано. Легко.

Идиллия с домом в деревне, где я планировал тихо доживать свой век в ничегонеделании и благостном покое, сложилась на глазах, как карточный домик.

— Допрыгался, — пробормотал я себе под нос.

Коридор был пуст. Свечи в настенных бра догорали, чадили. Воздух пах воском и отчего-то сыростью, хотя в крепости везде топили. Или это у меня в голове после разговора сырость развелась?

Я оттолкнулся от стены и побрёл. Шаги гулко разносились по пустым переходам. Навстречу попался гвардейцы — солдаты посторонились, головы склонили. Узнают. Ещё бы. Принц, который теперь на карандаше у самого императора. Герой, блин, нарасхват.

Я свернул в малую галерею. Зато никого. Можно выдохнуть. Я остановился у высокого стрельчатого окна, прислонился спиной к холодному подоконнику, сунул руки в карманы и уставился в темноту. Во дворе крепости горели редкие огни, луна висела низко, жёлтая и какая-то болезненная, как больной зуб.

— О, живой!

Голос Лёхи разорвал тишину, как топор по стеклу.

Я обернулся. Он шёл ко мне, вразвалочку, руки в карманах, на лице — вечная его полуухмылка, которую ни матушкиным зырканьем, ни отцовым гневом не стереть.

— Думал, он тебя там заживо съест, — Лёха остановился напротив, окинул меня оценивающим взглядом. — А ты ничего. Даже не плачешь.

— Пошути ещё, — буркнул я.

— А что? Отец — он такой. Если не убил сразу, значит, любит. — Лёха хлопнул меня по плечу. — Ну, рассказывай. Что сказал? Четыре, говоришь, невесты?

Я посмотрел на него. При свете тусклого фонаря Лёха казался почти подростком, хотя мы были ровесниками. Та же порода, что и у меня, но наглости побольше, а мозгов поменьше. Или наоборот — притворяется дурачком, а сам всё видит.

— Четыре, — подтвердил я. — Не меньше.

— Ничего себе размах у папаши. — Лёха присвистнул. — Ну, может, хоть красивые будут? А то я слышал, в соседнем королевстве такие экземпляры...

— Лёха.

— Что?

— Помолчи, а? — Я потёр переносицу. Голова гудела, как после хорошей драки. — Я сейчас не про невест думаю.

— А про что?

Я поднял на него глаза. Взгляд у меня, наверное, был тяжелее, чем обычно, потому что Лёха даже ухмылку спрятал. Стал серьёзным. Почти.

— Ты Бочкарёву помнишь? — спросил я.

Лёха замер.

Перестал улыбаться, перестал кривляться, даже дышать, кажется, остановился на секунду.

— Помню, — Лёха сказал это тихо, без обычной своей дурашливости. — А что с ней? Она же вроде... вылечилась? Ты же помог.

— Помог, — кивнул я. — Но есть одна проблема. И она называется «сто тысяч золотом».

Лёха поперхнулся. Глаза полезли на лоб, рот приоткрылся, и он замер в такой позе, будто на него сейчас обрушится потолок.

— Чего?! — выдохнул он.

— Сто тысяч, — повторил я. — Золотом. Не серебром, не медью. Чистым жёлтым.

— Ты... — Лёха сглотнул, провёл языком по пересохшим губам. — Ты охренел, Сашка? Где мы возьмём сто тысяч? Я за всю жизнь столько денег не видел!

— Не мы, — перебил я. — Ты.

— Я?

— Ты.

— Да откуда у меня такие деньги?! — взорвался Лёха, но тут же притих — оглянулся, не услышал ли кто. —Я ж не казначей!

— Прикол твой? Твой! А проблемы почему-то вдруг только мои!

Лёха отступил на шаг. Привалился спиной к колонне, на которой были вырезаны какие-то древние руны.

— И что ты предлагаешь? — спросил он глухо.

— Ищите Алексей

— Ладно, — сказал он. Голос сел, сорвался. — Ладно, сволочь ты этакая. Втянул ты меня...

— Я втянул? Меня вообще-то из-за тебя непонятно куда отправили.

— Слушай вообще-то я предложил, ты согласился…

— Слушай вообще-то я поимел из-за тебя кучу проблем, пока ты тут вялился в уютном дворце. Я вам и половины не рассказал, где я был и что там видел. Матерей пожалел! — перебил я его.

— Да хорош заливать… — начал бледнеть он.

— Такое даже в кошмарах не всегда приснится. — перебил я его снова.

— Ладно, я попробую что-то сделать.

— Э, не. Просто сделай. Пробовать в другом месте будешь.

— Хорошо, — сказал он, — Договорились.

Развернулся и пошёл. Быстро, не оглядываясь. Плечи напряжены, спина прямая, как у человека, который тащит на себе непосильную ношу. Я смотрел ему вслед, пока он не скрылся за поворотом.

Потом закрыл глаза и выдохнул.

Сто тысяч.

Четыре невесты.

Теократы на границе.

— Не можешь победить — возглавь, — сказал я в пустоту. — Отличный план!

В пустоте эхом отозвалась тишина.

Я толкнулся от стены и побрёл к себе. Спать.

Завтра к Амалии в её новые земли. В гости.

Глава 3

— Удалось что-нибудь узнать? — спросил я её.

— Да. Город Рощинский находится под управлением трёх баронов. Фактически они там основная власть. По мэру пока узнать не удалось, но они оказывают на него сильное влияние.

— Да ты прям подготовилась. Думаешь, они открыто против тебя в драку полезут?

— Перестраховаться-то стоит. Белозубов, Предгорный и Куницин уже долго там управляют всем.

— Ну, не знаю…

— Не думаю, что ситуация с их сыновьями сильно изменила их мнение.

— Сомневаюсь. Титул и земли тебе император пожаловал. Им придётся смириться.

Амалия посмотрела на меня с лёгким сомнением, но спорить не стала. Она поселилась в неплохой гостинице. Да и вообще времени зря не теряла. У неё в подчинении уже находился отряд наёмников в пятьдесят человек, которых она наняла. На всякий случай.

Можно было, конечно, и регулярных войск попросить. Думаю, нам бы не отказали. Только вот зачем лишний раз кому-то в глаза лезть?

Митрофан с Бобровым уже явно где-нибудь на границе с Теократией. А в Лесной уже явно другой комендант. Да и войск там уже наверняка нет. Только караульные. Сейчас от кого охранять-то? От белок?

В Рощинский мы прибыли уже к вечеру. Такую толпу разместить в единственной небольшой гостинице, естественно, не получилось.

— Размещаемся у местных, — скомандовала Амалия, вылезая из повозки. — Не грабить, не наглеть, спасибо говорить.

— А если не пустят? — спросил какой-то боец.

— Заплатите больше.

— А если всё равно не пустят?

— Тогда спите в конюшне. Вопросы?

Вопросов не было.

Только у Гниды, которая с выражением посмотрела на Амалию, как бы говоря: «Мне они там зачем? Мой овёс жрать?»

Вести о приезде герцогини разнесли наёмники. Кто-то похвастался, что служит «самой настоящей герцогине». Пришлось затыкать. Но к утру уже даже близлежащие окрестности знали, кто к ним приехал.

Мэр города — тощий, стройный дядька, как жердь, — был на месте, в мэрии. Естественно, новости не обошли его стороной. Он уже знал. Всё знал. Даже то, чего не было.

— Ваша милость! — сказал он, вскочив со стула, когда мы с Амалией зашли к нему в кабинет.

Стул жалобно скрипнул, но выдержал.

Я украдкой поглядывал на Амалию. Ей это всё было явно непривычно. Я бы даже сказал, что она немного робела и стеснялась. Особенно когда утром около гостиницы подошла маленькая девочка и поинтересовалась: «Действительно ли она герцогиня? Самая что ни на есть всамделешная?»

— Самая что ни на есть, — подтвердил я за Амалию, потому что она растерянно хлопала глазами.

Девочка удовлетворённо кивнула и убежала.

С мэром мы проговорили часа полтора. Он не подхалимничал, не заискивал. Смотрел в глаза. На прямой вопрос отвечал прямо.

Вообще, он объяснил нам всю ситуацию. Не сказать, что бароны были плохими людьми. Зарабатывали кто как мог.

А могли они не особо много. Основа всех заработков — сельское хозяйство. Каких-то суперприбылей здесь, естественно, нет. А вот денег требуется немало. Поэтому городок постепенно ветшал. Хозяйство баронов приходило в упадок, и они потихоньку беднели. Народ разбегался.

— Кто куда, — вздохнул мэр. — Кто в столицу подался, кто в соседние герцогства. А кто и вовсе в разбойники подался.

Да тут ещё и для полноты картины соседи начали наезжать и выкатывать претензии на землю. Якобы когда-то она принадлежала им.

— Какие соседи? — уточнила Амалия.

— Баронство Воронцово. И ещё пара поместий полегче. — Мэр развёл руками. — Документов никаких, одни слова. Но осадочек остаётся. Воронцов уже приезжал пару раз с дружиной, но в драку не полез.

Пока что это всё было на уровне слов, но только вот непонятно, удастся ли решить всё словами. Амалия слушала внимательно. Иногда задавала вопросы. О налогах, о населении, о дорогах.

Порфирин Алексей Игнатьевич сидел на должности мэра уже довольно долго и не вызывал какого-то отторжения. Дело своё знал, судя по разговору, очень переживал за людей, которые тут живут.

Да и ситуацию с присягой мы ему пересказали. Алексей Игнатьевич выслушал, покивал и выдал:

— Вы, матушка, не серчайте на нас, если что не так, — сказал он Амалии, отчего у той глаз дёрнулся от такого обращения — мужик-то явно ей в отцы годится. — В беде не оставьте. Народец у нас добрый, скоро сами убедитесь.

На этой ноте мы покинули мэрию и отправились в замок герцогини Рысевой.

Я её на этот счёт постоянно подкалывал, отчего её вечно невозмутимое лицо начинало выражать хоть какие-то эмоции.

— Ваша милость, не желаете ли карету?

— Матушка, вы сегодня прекрасно выглядите.

Она лишь закатывала глаза и фыркала подражая Гниде.

Дорога к замку была фактически заросшей, да и в настолько плохом состоянии, что пришлось буквально прорубаться.

Феофан спрыгнул с телеги, обошел заросли и вынес вердикт:

— Рубить надо.

— Рубите, — согласилась Амалия.

Полчаса работы топорами — и мы прошли.

Замок тоже не блистал. Он стоял высоко на предгорье, и его вид вызывал небольшую тоску. Стены серые, облезлые. Башня кривая. Ров наполовину засыпан. Мост — верёвки гнилые, доски щербатые.

Хотя мы с Амалией были привыкшие к такому. Всё-таки сколько крепостей мы видели и починили. И эта, глядишь, будет не последней.

А этот замок, по сути, и был крепостью. В случае какого-то нападения все близлежащие жители запирались в нём, чтобы пережить беду или осаду.

У ворот нам пришлось долбиться чуть ли не минут двадцать, прежде чем, с другой стороны, раздался голос:

— Хто?

— Новая хозяйка земель пожаловала! — пафосно сказал я.

— Кака исчо хозяйка? — спросили с той стороны.

— Герцогиня Амалия Рысева! — также громко и пафосно ответил я.

— Чем докажеш?

— Ты открывай давай, а то мы с дороги устали, — снова сказал я, потому как меня забавляла эта ситуация. А правда, ведь как он узнает, что она герцогиня?

— Не. Документы давай. А то ходють тут всякие, — ответили с той стороны.

— Ну, только открой — мы тебе покажем.

— Не. Я сейчас верёвку со стены скину.

— Ну у тебя и работнички. Может я ворота магией снесу? — сказал я, повернувшись к Амалии.

— А ремонтировать потом кто будет? — спросила она и тяжко вздохнула.

Минут через десять мы уже заезжали в ворота. Точнее — в воротину, потому что открылась только одна. Сначала этот дяденька, который проверял у нас документы на удалёнке через верёвку, открыл калитку.

Мы вошли. За нами — пять вооружённых наёмников.

— Знакомьтесь, — сказал я. — Это новая герцогиня.

Дяденька заморгал.

Тут же пара наёмников вошли внутрь и попытались открыть ворота.

— Заклинило намертво, — сказал Феофан, осмотрев петли. — Значица, уже года три не открывается.

— А почему не починили? — возмутился я.

— А на что? — спросил он. — Денег нет.

— А сколько здесь народу вообще? — спросил я.

— Так пятеро нас: я, Семён-управляющий, наши жёны, да ещё Славка — помощник молодой, значится.

— Собирай всех, — сказал я. — Герцогине представляться будете.

Амалия продержалась три дня, а потом начала потихонечку подвывать от свалившихся на неё обязанностей.

— Ваше высочество, ваш император отправил вас сюда помогать мне, а вы ничего не делаете! — пришла она ко мне на четвёртый день с наездом.

Я не успел дожевать пирог. Амалия влетела в комнату без стука.

— Ваше высочество, ваш император отправил вас помогать мне, а вы…

— Наш император, — перебил я, жуя. — И я помогаю.

Она замерла. Пирог с вишней был вкусным, и я не собирался извиняться за то, что ем.

— Чем?! — выдохла она.

— Слежу, чтобы всё было хорошо.

Амалия хотела что-то сказать. Открыла рот. Закрыла. Развернулась.

Дверь хлопнула так, что со стены упала картина.

Но вообще у неё неплохо получалось. Сначала она отправила управляющего в город с небольшим отрядом для того, чтобы нанять людей в замок и купить провиант. Нужны были абсолютно все и всё: строители, уборщики, подсобники, конюхи, повара, хотя бы один плотник (желательно трезвый) и человек, умеющий чинить крыши.

В замке было грязно, всё сыпалось и требовало ремонта. Что уж говорить — если даже дров не было. А какими-то запасами еды здесь и не пахло вовсе.

На четвёртый день наёмники, которые считали её красивой куклой, получили фирменных лещей от Амалии. После чего её приказы начали исполняться с большим энтузиазмом. А то они даже начали роптать: видите ли, она их постоянно гоняет туда-сюда. «Они что, курьеры?»

Зато после этого случая вопросы отпали абсолютно все. Надо куда-то съездить? Будет сделано! Нужно разгрузить и сложить дрова? Будет исполнено! Пришло время красить забор? Бегом, ваша милость, какой цвет желаете?

Командир наёмников от такой идиллии послушания своих людей какой-то молодой девчонке даже прослезился.

— Слушай, а мы долго сидеть здесь вообще будем? — спросил я Амалию на пятый день.

— Ну, вообще-то, мне никто ничего не сказал. Я думаю, как понадобимся — нас обязательно вызовут. Но что-то мне подсказывает что порядок надо наводить быстрее. А то вдруг придется уезжать?

— Ну и здорово. Наводи. А мне надо бы отдохнуть хорошенечко. В баню сходить. Пирогов поесть.

— Тут работы вообще-то непочатый край, — с укором сказала мне Амалия. — И было бы неплохо, если бы вы мне помогли.

— Обязательно помогу. Только можно не сегодня? — сказал я, запивая вкуснейший пирог с вишней свежим чаем.

— Вообще-то, вы меня в это втянули! Я вообще должна была быть в крепости на границе с Теократией. Или даже дома.

— Только не начинай.

— Потому что вы сидите сложа руки, а я…

— Ты герцогиня. Это твой замок. А я здесь, чтобы посмотреть, как ты справляешься без меня. Потому что, если не справишься — мне придётся вмешаться. А я не хочу. У меня другие планы.

— На каком подхвате?!

— На моральном.

Она застонала.

— Как же это сложно, — вздохнула она, — местные бароны вроде как против меня, тут еще непонятный конфликт с соседями.

— Как там… Воронцовы?

— Именно.

— Ой да хватит причитать-то, — с улыбкой сказал я, — силой мы всегда вопрос решим. Мы с тобой вообще-то два неслабых мага. Кто они против нас? Только вот, прежде чем кулаками махать стоит хотя бы попробовать наладить с ними отношения. На кого их заменить-то? Так что не торопи события.

— А Воронцовы?

— Да что ж ты паникуешь-то? Ты пол армии теократов одним ударом снесла, что тебе там какие-то бароны? Хоть эти, хоть соседские? — продолжил я ее мотивировать.

Она посмотрела на меня и, кажется, немного успокоилось.

— Сначала надо в замке порядок навести. А то тут шаром покати. Да и информацию стоит собрать. Умей работать головой. Да мы торопимся. Но сейчас время на нашей стороне. Чем сейчас спокойней, тем лучше подготовимся.

— Да, кстати, вы как-то собираетесь решать свой вопрос по невесте? — спросила она, сменив тему.

— Не по невесте, а по невестам. У меня будет их четыре.

— Э-э-э… — обалдела она. — И что делать?

— Да не знаю пока что. Я как-то даже не занимался этим. Надо подумать.

Пока Амалия занималась хозяйственно-бытовыми вопросами в своём герцогстве, я решил немножечко раздобыть инфы. Для чего, естественно, отправился в город.

Гнида, которая находилась в замке практически в спартанских условиях, лишь хлопнула глазами, как бы говоря: «Валим из этой помойки».

— Валим, — ответил я. — На разведку.

Городишко, конечно, по сравнению со столицей был небольшой. Пара улиц, площадь, лавки, пара кабаков. Но народец здесь был. Правда, не сказать, чтобы весёлый.

Что плохо — здесь особо не разгуляешься. Походил по небольшому рынку на полтора лотка.

Сходил в два кабака.

— Что слышно? — спросил я у него, заказав компот (пить в разведке нельзя — правило).

— Цены выросли, — вздохнул дед. — А кто не вырос? Все выросли.

Ну что сказать. Даже как-то грустно. Ничего интересного. В основном все обсуждали цены да кто с кем в кровати кувыркается.

Эти бароны, как оказалось, неплохие хозяйственники, и разбойников здесь практически не было. Причём относились они к ним очень рационально.

«Набедокурил? Иди отрабатывай. Опять начал чудить? Вот тебе мыло душистое и верёвка пушистая. Приятно было познакомиться».

Но это я так, образно. Душистое мыло — слишком дорогое удовольствие, и никто на какого-то прощелыгу его тратить не будет. Да и верёвка — продукт, конечно, не дефицитный, но денег стоит. А вдруг оборвётся? Не-не-не. Вон пенёк, топор — и хватит с них.

Да и про баронов в общем-то ничего плохого никто не говорит. А это, как бы, показатель.

Я решил копнуть глубже. Задержался в кабаке — «У разбитого корыта» назывался, вывеска покосившаяся, но внутри чисто. Заказал компот и разговорил местного торговца, который возил в Рощинский муку.

Мужик подозрительно на меня посмотрел, но компот — не эль, подозрений не вызвал.

Я уже минут двадцать слушал про цены, нравы и прочую ерунду. После чего начал задавать наводящие вопросы про баронов.

— Ну смотри. Бароны у нас — люди деловые. Каждый своим занят.

Я отхлебнул компот из кружки.

— Первый — барон Белозубов, Степан Тихонович. — Торговец понизил голос до уважительного шёпота. — Он по части земли.

— То есть?

— Сеет. В прямом смысле. У него под Рощинским — лучшие пахотные угодья во всей округе. Пшеница, рожь, овёс, гречка — всё растёт. Он к земле с умом относится. Не как некоторые: вспахал, засеял и молись. Он севооборот соблюдает, поля отдыхать оставляет.

— Севооборот? — переспросил я, честно удивившись. В провинции такое редко встречается.

— Ага. Он из столицы агронома выписал лет десять назад. Тот ему всё устроил. Теперь урожаи в два раза выше, чем у соседей. Белозубов не бедствует. Но и не жирует — всё в дело вкладывает.

— И как к нему народ относится?

— С уважением. Он работящий. Сам в поле выходит. Не командует из кареты, а рукава засучивает и идёт. Крестьяне его любят. Зарплату платит вовремя, зимой голодать не бросает. Такой вот.

— А второй? — спросил я.

— Барон Предгорный, Илья Семёнович. — Торговец усмехнулся. — Этот по другой части. У него скот.

— Много?

— Много. И коровы, и овцы, и козы. Свиней держит. Даже лошадей — не боевых, а рабочих, тягловых. У него пастбища — в предгорье, как раз за замком герцогини. Там трава сочная, скотина сытая.

— А почему не внизу?

— Внизу пахать надо. А в предгорье только выпасать и годится. Он это быстро понял и скупил те земли. Ещё лет пятнадцать назад. Многие смеялись, а теперь завидуют.

— Как он с людьми?

— Строгий, но справедливый. Может и наорать, если скотина больная или пастух пьяный. Но за просто так не тронет. Корову больную — лечит, не режет сразу. Телёнку слабому — молоком своим из соски выкармливает, представь. Мужики его уважают. Говорят, твёрдый, но свой.

— Ну а третий? — спросил я, хотя уже догадывался.

— Барон Куницин, Пётр Дмитриевич. — Торговец почесал затылок. — Этот... сложный.

— В смысле?

— Он производством занимается. Кожа, ткань, всякие там выделки. У него мастерские в Рощинском и в двух соседних деревнях. Он у Белозубова овёс покупает — овцам на корм. У Предгорного шкуры берёт и шерсть. И перерабатывает.

— Деловой?

— Деловой. Но — хитрый. Не жадный, но хитрый. Договор с ним подписывать — надо три раза перечитать.

— А народ его как?

— По-разному. Работу он даёт — это плюс. В городе многие на него молятся. Кожевники, ткачи, шорники. Но платит он... ну, как договоришься. Кто умеет торговаться — тот при деньгах. Кто язык проглотил — тот на хлебе с водой.

— Но не плохой?

— Да нет. Не плохой. Просто деловой до мозга костей. Ему бы в столице сидеть, при императоре, а он здесь застрял. И злится, говорят, от этого.

— А почему застрял?

— Семья. Жена его не хочет переезжать. Дело не бросишь же. Да и земля — она кормит. Продашь — куда потом?

Я кивнул. Мудро.

— И что, все трое — местные?

— Все трое.

— И как они между собой?

Торговец усмехнулся и сделал глоток эля.

— А вот это самый интересный вопрос. Слушай.

Торговец отставил кружку и понизил голос.

— Белозубов и Предгорный дружат. Родственниками, правда, не стали, но на праздники друг к другу ездят. У них союз.

— А Куницин?

— А Куницин — отдельно. Он со всеми торгуется. У Белозубова зерно покупает для своих мастерских (рабочих кормить надо), у Предгорного — шкуры. Нужен он им? Нужен. Любят они его? Нет.

— Но не враждуют?

— Не враждуют — это ты верно заметил. Они не враги. Они соседи. Спорят, бывает, из-за цен. Белозубов хочет зерно подороже продать, а Куницин хочет дешевле купить. Предгорный вообще норовит шкуры сам выделывать, но у него руки не из того места растут, плюнул и продаёт. Нормальные. Без гонору.

Торговец отпил из кружки.

— Но перед пришлыми друг за друга стоят. У них терки с соседями. Так они все единым фронтом выступали.

Мы поговорили о всякое ерунде еще не много. Подробностей этих разборок он не знал. Ну а я допил компот, расплатился и вышел на улицу.

Вот такие пироги.

Бароны между собой не враждуют, но и не друзья. Каждый за себя. Каждый своё хозяйство тянет. Никто из них не плохой сам по себе. В том смысле что не лютуют и дичь не вытворяют.

Но и мягкими их не назовёшь. Зубы показать могут запросто.

«Надо бы с ними встретиться, — подумал я. — А может они сами явятся».

И тут я заметил карету и толпу народу человек в сорок, которые проезжали мимо трактира. И что-то мне подсказывает, что вряд ли они просто заблудились. Судя по тому, что эта улица ведёт в сторону замка Амалии, эти люди знают, куда едут.

Значит уже началось?

Глава 4

Не то чтобы я испугался, но Амалия пока что там одна. Помощников толком у неё нет. Вдруг как-то среагирует не так. Или просто опыта не хватит разобраться и провести переговоры, если они, конечно же, будут.

Амалия — девушка умная, но горячая. Такая может и сгоряча натворить дел. А тут ещё и эта её магия... с ней шутки плохи. Я представил на секунду, что она случайно спалит послов, и мне стало не по себе. У нее и так нервы в последнее время не к черту. Не, надо быть рядом. Хотя бы для того, чтобы вовремя отдёрнуть или, наоборот, подыграть.

То, что они направляются к нам, уже не было никаких сомнений. Когда я подъезжал с пригорка, было видно, что отряд и карета движутся по единственной дороге, которая ведёт в замок.

Пыль стояла столбом. Лошади тащили карету натужно, явно не жалея сил. Значит, гости торопятся.

Амалия немного запаниковала, но я её сразу же успокоил.

Конфликты нам сейчас явно не нужны. К тому же непонятно, кто это.

Врагов у нас и так хватало. Если каждый проходимец с претензией будет стучаться в ворота, мы не отобьёмся. С другой стороны — показать слабость сейчас смерти подобно. Вокруг только и ждут, когда Рысева оступится. Вот поэтому я и решил взять разговор на себя. Амалия — символ, грозный и неприкасаемый. Я — её голос. Ну и мозги заодно, пока она свои в порядок приводит.

Встречали мы их перед воротами. В замке всё равно бардак. Нет, конечно, по сравнению с тем, что было, — уже небо и земля. Однако до резиденции герцогини ещё дорабатывать и дорабатывать.

Двор был кое-как расчищен, но по углам всё ещё валялись обломки камней. Хорошо хоть трубы дымили ровно — в залах уже было тепло. Амалия хотела принимать гостей в малой гостиной, но я отговорил. А здесь, перед воротами, хотя бы ветром продувает, и не видно внутреннего убожества.

Когда все подъехали, из кареты вышли трое мужчин. Двое явно какие-то аристократы. А один одет попроще серый, неприметный, как мешок с овсом.

— Хотели бы видеть герцогиню Рысеву, — сообщил один из них, тот, который высокий и с бородкой.

— А кто спрашивает? — задал вопрос я.

Я намеренно не представился первым. Пусть назовутся. Маленькая, но такая приятная возможность почувствовать себя хозяином положения.

— Граф Беляев, — представился высокий, с бородкой клинышком и пальцами, унизанными перстнями.

— Очень приятно, — сказала Амалия, хотя по её лицу читался лишь один вопрос: «Чего припёрлись?» — Герцогиня Амалия Рысева.

— Барон Воронцов, — представился второй, ниже, полноватый, с платком, который он так и не убрал от виска.

Барон всё время отирал платком лоб, хотя было не жарко. Нервничает. Или боится. А может, и то и другое. Граф держался увереннее, но я заметил, как он быстро оценил нашу стражу — десяток наёмников с хмурыми лицами и мою руку на оружии.

— Чем обязана? — лишь кивнула ему Амалия.

— А вы хотите здесь дела обсуждать? — спросил Беляев.

— К сожалению, в замке ремонт. Здесь ничуть не хуже, — ответила она.

Она коротко повела рукой, указывая на поле и небо. Мол, вся земля — моя, где хочу, там и принимаю. Красиво. Я мысленно похвалил её. Аристократам не привыкать к беседам под открытым небом — на охоте и на войне разговаривали и не в таких условиях.

— Хорошо, — согласился Беляев. — Мы приехали, чтобы обсудить вопрос возврата долга.

— Этими вопросами занимаюсь я, — влез в разговор я.

— А вы кто?

— Его высочество принц империи Грейн Александр, временно назначен помощником герцогини, — гнал я, даже не моргнув.

Их лица как вытянулись. Я посмотрел на Амалию — на её лице так и читалась фраза: «Ну ты и брехло. Помощник, который не помогает».

Граф поперхнулся воздухом. Барон замер с платком у виска. Даже молчаливый тип в сером поднял брови. Принц — это вам не шутки.

— Суть проблемы в том, что один из ваших вассалов задолжал крупную сумму денег, — начал свой рассказ Беляев. — И он никак не хочет её отдавать. Ему был предложен вариант с землёй, которую мы готовы забрать у него в качестве оплаты, но он отказался. Как по-моему, это некрасиво. Это бросает тень на аристократов, в том числе и на вас.

Беляев говорил плавно, с чувством собственного достоинства. Видно было, что он уже много раз пересказывал эту историю — и себе, и другим. Убедил себя, что прав на все сто. Земля, кстати, прозвучала как угроза. Типа: "отдайте долг добром, а то мы оттяпаем кусок территории". Нехорошо. Не по‑пацански, то есть по-дворянски, как я понимаю. Требовать землю за устный договор? Ну-ну.

Услышав о деньгах, Жаба с Хомяком, естественно, дали простой и дельный совет: «гаси их». Они прекрасно знали, что я сейчас буду отдавать этот долг.

— Ох, просим простить нас, — ответил я. — Мы обязательно решим этот вопрос. О какой сумме идёт речь?

— Две тысячи золотых.

Бровь Амалии поднялась. А я еле сдержался, чтобы не рассмеяться. Ну разве стоило, простите, из-за такой мелочи к нам ломиться? Хотя это для нас она мелочь, и они об этом не знают, а для них — не факт.

Две тысячи — это для казны Рысевой, как медяк для среднего купца. Но эти ребята, судя по их карете и потрёпанным камзолам, две тысячи так за зарасте не насобирают.

— Конечно, госпожа герцогиня сию минуту может выписать вам вексель. Только для начала хотелось бы взглянуть на документы.

— Какие ещё документы? — удивился Беляев. — Вы не верите нам на слово?

— А должны? — дружелюбно спросил я.

Я улыбнулся самой сладкой улыбкой, на которую был способен. Беляев замялся. Он явно не ожидал такого прямого вопроса. Все эти люди привыкли, что слово аристократа — закон. Но только когда речь идёт о чужих деньгах.

— Мы аристократы, а не базарные лавочники.

— Это очень замечательное уточнение. Но вы же не думаете, что госпожа герцогиня просто поверит вам на слово и отдаст деньги. Здесь никто не против вернуть вам долг, если только он действительно есть.

Я специально выделял голосом "если только". Пусть знают: фуфло тут не прокатит. Амалия стояла неподвижно, как статуя. Лёгкий ветер трепал её волосы, и казалось, что вся она — воплощение холодного величия.

— Вы намекаете, что мы вас обманываем? — влез Воронцов.

— Мы никому ни о чём не намекаем. Если у вас есть чем подтвердить ваши слова — мы готовы решить вопрос здесь и сейчас. Если же нет, тогда и нет смысла разговаривать об этом.

Воронцов побагровел. Он переводил взгляд с меня на Амалию и обратно, явно пытаясь найти слабое место. Не нашёл. Тогда он начал говорить быстро, захлёбываясь словами, будто боялся, что его перебьют.

— Но позвольте. Он ведь реально должен денег, — начал Воронцов объяснять ситуацию. — У нас с бароном Предгорным был договор: он поставляет мне мясо, а я ему оружие и инвентарь. Все условия у нас были выполнены. Но в процессе поставки возникли непредвиденные расходы. Поэтому сумма увеличилась. И эта разница составляет как раз две тысячи золотых.

— Он долг признал? — уточнил я.

— Какая разница? Это не освобождает от того, что он должен. Я не обязан нести дополнительные затраты.

— Подождите минутку, — уточнил я. — Вы договорились, обязательства свои выполнили, а теперь вы требуете дополнительно денег. И подтвердить вы можете лишь своими словами. Однако при всём при этом Предгорный не согласен с этой суммой. Я правильно понял?

— Совершенно верно. Понимаете, при перевозке…

— Я не совсем пойму тогда, о чём сейчас идёт речь, — перебил я его и начал понемножку закручивать гайки. — У вас был конкретный договор, как я понимаю, устный.

— Совершенно верно, — с радостью воскликнул Воронцов, не понимая, к чему я веду.

— Условия этого договора каждая сторона выполнила.

— Именно. Но проблема в том, что возникли дополнительные расходы.

— Такая это проблема — чья?

— Вы же понимаете, что мы за свой счёт…

— Нет, нет, нет, — прервал я его. — Вы договорились, и каждый выполнил свои условия. Какие проблемы у вас возникли в процессе выполнения — это уже другой вопрос и риски каждой из сторон.

Я поднял палец, как учитель в школе. Воронцов даже отшатнулся. Беляев рядом сжал губы в тонкую линию. Он понял, куда я клоню. И ему это категорически не нравилось.

— То есть вы намекаете на то, что мы требуем с него несправедливо? — влез граф.

— Я не намекаю. Я вам прямо говорю: тот факт, что Воронцов просчитался, — его проблема. Он должен был взвесить все риски и либо согласиться, либо отказаться от заключения этих договорённостей. Однако он этого не сделал. А теперь он приходит и задним числом пытается потребовать денег.

Что тут сказать — я, естественно, был на стороне Амалии и вассалов. Конечно, эти три барона ещё даже её вассалами-то и не были. Но всё же, как говорится, своя рубаха ближе к телу. Я не особо верил ни в судьбу, ни в то, что всё возвращается бумерангом, и прочие присказки. Однако очень глупо поступать плохо и потом надеяться, что с тобой поступят по-честному.

Но тут картина немножко другая. Эти ребятки договорились, и потом, видимо, кому-то в голову пришла гениальная мысль — предъявить непредвиденные и дополнительные расходы, которые они почему-то пролюбили, когда договаривались.

Мне стало интересно: они действительно такие глупые или просто наглые? Скорее второе. Рассчитывали, что молодая герцогиня испугается скандала и тихо заплатит. А тут я — со своей логикой и чувством справедливости.

Было у меня в прошлой жизни полно знакомых, которые вели себя подобным образом. Где-то что-то просчитаются, а потом начинают заказчику руки выкручивать. Заказчик, как правило, естественно, говорит: «Мы договорились, идите нафиг, я вам всё оплатил».

И начинается вот это нытьё, что мол заказчик недобросовестный, они тут старались-старались, а их работу никто не оценил, платить не хотят. И всё в таком роде.

Сейчас, глядя на побагровевшего барона, я почти слышал этот плаксивый голос. "Мы же работали! Мы же надрывались! А вы..."

Причём, когда эти ребята выкручивали точно так же руки другим, они не брали в расчёт, что поступают по аналогии, как до этого поступили с ними.

Это классика человеческой натуры. Когда ты поступаешь плохо — это "бизнес". Когда плохо поступают с тобой — это "нарушение всех мыслимых законов справедливости". Беляев смотрел на меня так, будто я лично оскорбил его. Хотя всего лишь сказал правду.

Только вот здесь немножко история другая.

— Это возмутительно! Да вы хоть понимаете, кто мы такие?! Да мы вас в порошок сотрём… — начал было распыляться граф после недолгого молчания. Но тут его взгляд метнулся к Амалии, и он затих.

Потому что Амалия, устав слушать этот базар, сделала шаг вперёд. Один шаг. Без угроз, без криков. Просто шаг. И граф заткнулся. Власть — она такая. Её не нужно декларировать. Её чувствуют за версту.

Я тоже повернулся поглядеть. А она просто зажгла над рукой огненный шар. Небольшой такой, как футбольный мячик.

Те начинают бледнеть. Я видел, как дернулся его кадык. Барон и вовсе попятился.

— Вы что, ради вот этой ерунды меня от отважных дел отвлекли? — сквозь зубы процедила она.

Ай, молодец. Просто красотка.

Она играла роль взбешённой герцогини так, что театр отдыхал. Я чуть не зааплодировал. Но нужно было подыгрывать.

— Ваша милость, прошу, не гневайтесь, — обалдел от такого поворота я.

— Да я их сейчас в пепел обращу.

Ох и переигрываешь. Что, правда, что ли, стрессанула?

— Они всё вам компенсируют, госпожа герцогиня, — начал я бормотать и строить из себя испуганного. — Правда ведь, господа?

Те усиленно закивали.

— Мы забудем о долге…

— Чего? — рявкнула она. — У вас долга никакого нет. Я бросила свои дела, чтобы слушать эту ерунду?

— Госпожа Амалия, — каких мне сил было это сказать, описать очень трудно. Вообще красава! — Они отдадут вам сейчас что-то. Например, лошадей. Их как раз в конюшне не хватает.

Блестящая мысль, между прочим. Лошади нужны. А у этих — хорошие. Кровные. Я ещё на пригорке приметил.

И главное — символично. Не деньги, не земля, а живые трофеи. Унизительно. Но справедливо.

— Да-да, конечно, — проблеял бледный Беляев, а Воронцов, казалось, сейчас грохнется в обморок. — Сейчас же, все спешиться!

Они оба стояли и смотрели как загипнотизированные на огненный шар, который Амалия держала в руке. Вот девчонка жжёт. А шар тем временем был уже наверное с полметра в диаметре.

Пламя гудело. От него шёл жар, даже на расстоянии. Амалия же держала эту красоту с видом скучающей дамы, которая держит веер.

— Забрать лошадей. Увести, — жёстко приказала Амалия командиру наёмников, который стоял рядом.

Она даже не повернулась к нему. Просто бросила слова через плечо. Командир — здоровенный детина со шрамом на всю щёку — вытянулся и кивнул.

Наши наёмники тут же ринулись хватать лошадей и заводить их в крепость, за ворота.

Причём метались они как угорелые. Амалия и так немного прикошмарила наёмников, а после этих выступлений с огненным шаром они были готовы делать всё что угодно, лишь бы эта навевающая ужас герцогиня невзначай не обратила на них свой взор.

Мне кажется, даже если бы она бросила им огненный шар, который держала в руках, и приказала играть в футбол, они бы с удовольствием выполнили. Бегали бы по полю и пинали его ногами, и принимали на грудь, и даже отбивали головой. Лишь бы только она не высказала им своё недовольство.

Я представил эту картину — здоровенные мужики в доспехах лупят ногами по огненному сгустку.

— Прошу простить, господа, — сказал я после того, когда последнюю лошадь вели в сторону ворот. — Но у нас много дел. Поэтому если будете в наших краях в следующий раз — заезжайте.

Я говорил это с идеальной вежливостью. Склонил голову. Развёл руками. Придворный этикет? Легко. Беляев смотрел на меня с ненавистью, которую уже не скрывал. Воронцов же выглядел так, будто мечтал оказаться в любой точке мира, только бы не здесь.

Те заторможённо кивнули головами. Видимо, никак не могли прийти в себя от происходящего.

Но тут Амалия швырнула огненный шар в поле, видимо, устав его держать. Шар пролетел метров двести, соприкоснулся с землёй. Раздался оглушительный взрыв. Во все стороны полетели деревья — по частям или кусками. В воздух взлетели комья земли, а ударная волна дошла даже до нас.

Наши гости, лишний раз убедившись, что здесь с ними шутки шутить не будут, прыгнули в карету и покатили прочь.

— Как ты? — спросил я Амалию.

— Уже лучше, — сказала она, тяжело вздохнув. — Хоть немножко разрядилась.

Наёмник, который вёл последнюю лошадь, услышав эти слова, споткнулся и упал. Ну тут же подскочил и побежал быстрее. А я просто начал ржать. Ну это же надо — прям цирк какой-то.

Надеюсь, эти ребята не будут держать на нас зла. И больше сюда никогда не вернутся. По крайней мере, с такими требованиями.

Хотя маловероятно. Зла они будут держать. Ещё как. Они ведь тоже кому-то подчиняются. Но воевать с нами они не полезет. Сегодня он понял, что одними разговорами тут вряд ли справятся. Понятно, что ради сомнительного долга своей шкурой рисковать никто не будет. Но сейчас они вряд ли полезут.

Так что, деньги мы сохранили. Силушку свою богатырскую показали. В общем будут знать, что здесь живут крутые ребятки. Точнее — одна крутая девушка, которая в случае чего может не только пальчиком погрозить, но и огненным шаром приголубить.

Слух разойдётся. Соседи притихнут. Враги задумаются. Иногда жестокая показательная казнь (пусть даже не казнь, а просто взрыв) лучше любых дипломатических нот. Амалия своим поступком сэкономила нам месяцы уговоров и интриг. Я гордился ею. И сам немного собой — за блестящую импровизацию с принцем.

Мои внутренние Жаба с Хомяком, кстати, наблюдали за всей этой ситуацией с каким-то воодушевлением. В глазах так и читался немой вопрос: «А что… так тоже можно было?»

— О моих будущих вассалах будем вызывать на разговор? — спросила меня Амалия.

— Обязательно. Сегодня этим займусь, — ответил я ей.

Глава 5

— Что делать? — спросила Амалия, показав пальцем на три письма, лежащих на столе.

— Ну, честно говоря, это было ожидаемо, — ответил я, прекрасно понимая, что этих ребятишек добрым словом особо не заинтересуешь. — Пиши тогда жёсткое письмо. Либо они сюда приедут, либо ты приедешь к ним сама, и этот момент им не понравится.

Всё получилось так, как я и предполагал. Мы отправили им три письма в одно и то же время. Это была мягкая просьба о встрече на предмет долгосрочного сотрудничества и принятия у них вассальной присяги. Три отряда наших наёмников отвезли письма адресатам. Они же и привезли ответы. Причём сразу. Ответ был разнообразный, но суть сводилась к одному: «Идите лесом. Не надо нам здесь никаких герцогов или герцогинь. Нам и так хорошо живётся».

Я тогда ещё подумал: ну что за люди, вечно им на готовенькое подавай, а чуть что — сразу в кусты.

— Думаешь, поможет? — спросила она.

— Пиши, пиши.

Суть письма была проста: либо вы к нам, либо мы к вам. Причём последний вариант вам явно не понравится, потому что приедем мы уже не разговоры разговаривать, а всего лишь обозначим те условия, которые интересны герцогине. И либо вы их исполняете, либо валите на все четыре стороны с герцогской земли. Куда хотите. Точка.

Амалия тогда замялась немного, говорит: «А не слишком ли жёстко? Вдруг они совсем огрызаться начнут?» Я ей объяснил: чем жёстче, тем быстрее доходит. Мягкость они воспринимают как слабость, а слабость — как приглашение сесть на шею.

На следующий день им эти письма отвезли, в которых сообщалось, что их ждут через три дня в замке. Этим же вечером наши наёмники привезли ответ, что встрече быть.

Ну а пока мы ждали, занимались текущими проблемами. Прошло уже две недели с того момента, как мы здесь появились. Людей категорически не хватало. Хорошо хоть я сразу догадался написать письмо Димке, чтобы он отправил ко мне нашу любимую строительную артель.

По большому счёту артелью она уже никакой не являлась и выполняла только наши заказы. Причём по крепостям они уже чуть ли не стаю собак съели. Так что замок Амалии им — на один зуб. Максимум на два.

Люди, которых мы наняли из местных, зашивались и чуть ли не пустились в пляс, когда приехала целая артель в составе пятидесяти человек. Я сам видел, как один из старых работников, дядька с седой бородой, прослезился, когда артельщики за день сделали то, на что они с местными возились бы неделю.

В первую очередь они отремонтировали воротину, которая не открывалась, так что в замок теперь был проезд свободный. Ну и также занялись внутренними помещениями.

А то живём как непойми кто: везде бардак и свинарник. Даже мебели нормальной толком нет. В моей комнате, например, кровать стояла на трёх ножках, четвёртую подпирали булыжником. Амалия спала на какой-то древней лежанке, которая скрипела так, что на втором этаже было слышно.

Ночью, конечно, не холодно, но иногда очень здорово посидеть перед камином, который теперь засасывает дым в дымовую трубу. То есть работает как надо, а не так, что поджёг и сидишь в комнате — хоть топор вешай.

Да и крыша капать перестала после дождя. А то, как дождь — так в замке потоп.

Одно радует, что Гнида хоть немножко успокоилась. А то, как мимо конюшни не проходил, она смотрела на меня грустным взглядом, как бы говоря: «Что за помойка, а не замок? Валим отсюда».

А теперь ничего, успокоилась, как крышу на конюшне подлатали и дыры в стенах заделали. Я даже яблоко ей как-то принёс — съела с таким достоинством, будто одолжение сделала.

Кстати говоря, эта делопутка, которая прикидывалась бедной и несчастной герцогиней, оказалась со связями и в Грейне. И где-то умудрилась нарыть двадцать человек в качестве дружинников. Причём ребята очень интересные. Не сказать, чтобы здоровые, а драться явно умеют. Сам видел.

Какой-то наёмник наехал на щупленького пацана — так тот наёмнику, который на минуточку в плечах был шире его в два раза, морду набил и, по-моему, даже не вспотел. Только зубы в разные стороны летели.

И где только нашла? Но ребята реально толковые. Охрану поставили быструю и надёжную, патрули ночные организовали, даже кухню проверили, чтобы никто не отравился.

Всё это я обмозговывал, лёжа в кровати и занимаясь ничегонеделанием. Редкая минута покоя, когда никто не дёргает, не просит, не докладывает. Только сквозь стенку слышно, как строители где-то там стучат молотками. Приятный, в общем, звук — означает, что жизнь налаживается.

— Приехали, — сказала Амалия, войдя в мою комнату.

— Пойдём.

Поскольку замок ещё ремонтировался, встречу устроили в столовой. Поставили несколько грубых столов и лавок. Единственное, что Амалии какое-то кресло притащили. Хотя откуда они его взяли — непонятно. Но Амалия сидела в нём как на троне — выправка, ничего не скажешь.

Все трое баронов прибыли одновременно. Среди них ни одного пухляша не было. Нормальные дядьки. И даже лица кривить не стали, увидев наше убранство. Я их мысленно окрестил: Предгорный — этот вообще смотрел волком, Белозубов — тот, наоборот, улыбался, но глаза холодные, а Куницын — самый тихий, но именно от него я ждал подвоха.

После недолгих расшаркиваний я взял слово.

— Итак, господа, тема нашей встречи — принятие вас в вассалы. Какие у вас возражения по этому поводу?

— А оно нам зачем? — спросил барон Предгорный. — Чтобы новая герцогиня с нас последние крохи забрала?

— И что вы предлагаете, Илья Семёнович? — спросил я.

— Мы вассальную присягу не приносим. Платим не пятую часть, а десятину, — ответил за него Белозубов. Голос у него был масляный, как будто он продавец на рынке, а не барон.

— И откуда же такое нежелание становиться вассалом? — спросил я у них. Упёрлись они, конечно, как бараны.

— Хватит уже. С герцогом Кудрявцевым горя хлебнули, — ответил чуть резковато барон Предгорный. — Чуть без медяка в кармане не остались.

— А почему вы думаете, что она будет выжимать вас как хорошая прачка наволочку? — спросил я.

— Так ведь ей герцогство содержать, на что-то надо, — ответил Белозубов. И тут же добавил: — А мы люди маленькие, нас не жалко.

— Ну, насчёт содержания не переживайте. Император пожаловал ей подъёмные — 100 000 золотом, — сказал я, намекая, что герцогиня не просто бедная родственница. — К тому же герцогиня является дочерью графа Рысева из монархии Домис. Не думаю, что в трудную минуту он бросит её в беде.

— И всё равно мы отказываемся приносить вассальную присягу.

— И почему же? — опять спросил я.

Ну а дальше они начали рассказывать. Сначала нехотя, потом разошлись — видно было, что накипело. Даже молчаливый Куницын вставил пару фраз.

В общем, почивший практически одиннадцать лет назад герцог Кудрявцев был образцовым раздолбаем. Азартные игры, бордели, алкоголь, балы — всё это он любил до безобразия. Причём, как они рассказывали, не просто любил, а прямо-таки жил этим.

Мог неделями не вылезать из игорных домов столицы, проигрывая суммы, которых баронам хватило бы на год нормальной жизни. И на это всё, естественно, нужны были деньги. Зарабатывать которые он, к сожалению, баронов, не умел, ну или не хотел.

Так потихоньку он высасывал через налоги и поборы баронов, которые хотели зарабатывать и расширяться. А получалось ровно наоборот. Из-за недостатка денег их хозяйства становились всё меньше.

Логично предположить, что и доходов они давали меньше, а герцогу денег нужно было всё больше.

У герцога была супруга и две дочери. С наследниками как-то не вышло. Супруга была добрейшей души человеком. Она часто тормозила своего зарвавшегося муженька, пытаясь хоть как-то управлять хозяйством и зарабатывать, хотя изначально понимала в этом очень слабо.

Бароны о ней отзывались с теплотой — мол, единственная, кто пыталась справедливость навести. Но Кудрявцев её быстро отодвинул от дел, когда она начала слишком настойчиво требовать сократить его личные расходы.

Дочери, видимо, пошли всё-таки в маму и были весёлыми, сообразительными девчонками. Старшую, говорят, звали Марией, младшую — Натальей. Обе росли красавицами, но отец видел в них только разменную монету.

Под откос всё покатилось, когда герцогу в голову пришла замечательная идея — выдать свою дочь за полуобнищавшего графа, который по слухам являлся его собутыльником. Этот граф, естественно, был ровесником Кудрявцева. И опять же по слухам, якобы уже пережил двух жён, которые скончались при сомнительных обстоятельствах. Барон Куницын тогда перекрестился, когда это имя произнёс. Я не стал уточнять, но понял: тип тот ещё.

Кто-то говорил, что Кудрявцев расплатился своими дочерьми в качестве возврата какого-то долга, потому что вторую дочь после свадьбы первой сосватали за другого графа, который был помоложе, но нисколько не уступал Кудрявцеву в любви к развлечениям.

Вторая дочь — Наталья — видя, какая судьба её ждёт (на примере своей сестры), однажды просто исчезла. Где или куда — никто не знает. Бароны переглянулись тогда, и мне показалось, что кое-кто знает побольше, чем говорит. Но я давить не стал.

Первая же — Мария — прожила в таком замечательном браке два года, после чего умерла. Естественно, никаких достоверных сведений и доказательств нет. Но говорят, граф после очередной попойки начал её бить и перестарался.

Супруга Кудрявцева, только-только оправившись после побега второй дочери, вновь слегла. Тут уже не выдержало сердце — старые болезни, плюс переживания. Амалия, когда слушала, казалась готова рвать и метать.

В какой-то из дней Кудрявцев, вернувшись после очередных увеселительных мероприятий, обнаружил в кровати лишь холодное тело.

Поскольку она являлась единственным тормозом, у герцога засвистела фляга. Он пустился во все тяжкие. Причём в самом прямом смысле — начал продавать всё, что не приколочено, а что приколочено — отрывал и тоже продавал. Даже личные вещи покойной жены ушли с молотка.

Финалом этой истории стала продажа земель, на которых находился серебряный рудник, постоянно приносящий доход. Из каких соображений герцог его продал — было неизвестно вовсе, лишь одни предположения.

Единственное, что было известно: у Воронцова таких денег на покупку рудника явно не было. Дали ли ему эти деньги, заняли ли, или он просто являлся подставным лицом — было неизвестно. Но все трое баронов сошлись на том, что Воронцов — лишь ширма, а за ним кто-то гораздо серьёзнее стоит. Кто именно — гадали, но имён не называли.

Как я понял из рассказа, та часть земель, на которые претендовал Воронцов, приезжая к Амалии, как раз прилегала к выкупленным ранее у Кудрявцева землям. Только вот зачем она им понадобилась — было непонятно.

Но без подробностей гадать бессмысленно. Скорее всего, там что-то под землёй есть, чего они не афишируют. Иначе зачем такое упорство? Была у меня мыслишка почему, но озвучивать я её, естественно, не стал. Ещё непонятно, как мы с этой троицей разойдёмся. Не доверял я им.

В общем-то, это был конец истории. И эти бароны очень боялись её продолжения. Каждый из них, как я понял, за эти одиннадцать лет кое как пришёл в себя. Хозяйства кое-как подняли, и тут снова-здорово. К вам едет графиня.

— А если мы не согласимся на ваши условия, тогда что? — спросил я.

— Либо мы уходим, а вы нам выплачиваете стоимость имущества. Либо мы будем решать это через императора, — ответил Куницын.

— Да полно вам, — усмехнувшись, сказал я. — Вы же прекрасно знаете законы. Имущество ваше бесспорно. Как будете уходить — забирайте. И даже не пытайтесь меня переубедить. Законы я прекрасно знаю.

Судя по их лицам, они их знали тоже прекрасно. И надеялись, что я буду блефовать. А я не блефовал — я действительно готов был их выселить, если упрутся. Амалии потом объяснил: лучше пустая земля, чем своевольные вассалы, которые будут каждую медяшку оспаривать.

— Что же касается обращения к императору, — продолжил я, — бесспорно, у вас есть такое право. Мы даже делать ничего не будем, пока он не выдаст вам своё решение. Так что вы можете смело начинать с этого варианта.

— И мы обязательно начнём, — сказал барон Предгорный. Глаза у него горели злым огнём. Я подумал: точно поедет. И правильно — пусть едет, быстрее носом ткнётся в реальность.

— Только понимаете, в чём проблема. Если бы герцогом являлся какой-нибудь Кудрявцев, возможно, император вмешался. — Сделал я небольшую паузу. Посмотрел на каждого по очереди. Предгорный сжал кулаки, Белозубов побледнел, Куницын смотрел в пол. — Только вот герцогиня Рысева, к сожалению, таковой не является. Император лично пожаловал ей эти земли за заслуги перед империей. И для него она гораздо ценнее каких-то там баронов из глубинки.

— Но позвольте, это ведь отличное предложение.

— Нас оно не устраивает, — отрезал я.

Амалия со своим вечно невозмутимым лицом наблюдала за диалогом. Я, конечно, ещё не разобрался в её покерфейсе, но мне казалось, что ей интересно. Она даже голову чуть наклонила, когда Белозубов начал заводиться, — как птица какая, серьёзная и спокойная.

— Нам нужно подумать, — сказал Куницын.

— К сожалению, ваше время вышло. Ваши сыновья были предупреждены о том, что вам придётся принять решение. Время подумать у вас было, — начал я нагнетать.

— Мы живём на этой земле уже очень давно, — начал заводиться Белозубов. — У вас нет никаких прав нас разгонять с нашей земли.

— Мы поступаем согласно закону. Это земля не ваша. Либо вы приносите вассальную клятву здесь и сейчас, либо забирайте своё добро и валите на все четыре стороны.

— Мы хотим поехать к императору... — влез Куницын.

— Ваше право. Думаю, двух недель вам будет более чем достаточно. Как раз за это время мы найдём себе новых вассалов на освободившиеся земли. — Я специально назвал «две недели», хотя знал, что дорога до столицы и обратно —полторы. Пусть понервничают.

— Но ведь вы говорили...

— И мы, несомненно, сдержим своё обещание. Пока вы не вернётесь, ваше хозяйство никто не тронет. Вы едете к императору, мы ищем новых вассалов. Я уверен, что будет так, как я вам сказал. Вернувшись из столицы, вы забираете всё своё добро и покидаете нашу землю. Всё.

Они явно немного были в прострации. Нет, ну серьёзно, а что они хотели? Сейчас они нас попугают, пальчиком погрозят — и мы на всё согласимся? По сути, это мы и согласились с их вариантами, только вот с небольшими правками. Я видел, как Белозубов переглянулся с Предгорным. Тот чуть заметно кивнул.

— Можем ли мы взять час на раздумья?

— Да, нас это вполне устроит, — ответил я.

Я предложил оставить их одних здесь же, но они решили прогуляться. Я высунулся в окно — они ходили по двору кругами, о чём-то спорили, Предгорный даже рукой махал.

— Госпожа герцогиня, матушка, может, перекусим? А то есть хочется — мочи нет, — подколол я её в очередной раз.

Та лишь закатила глаза, пробубнив что-то себе под нос, и дала распоряжение одному из охранников. Охранник этот — дядька с длинным шрамом на щеке — улыбнулся и побежал на кухню. Амалия умела командовать, ничего не скажешь.

— Думаешь, они согласятся? — спросила Амалия, когда слуга начал накрывать на стол. Горячее — уже радость.

— Честно говоря, не знаю. Слишком уж их доконал предыдущий герцог. Могут и психануть. — Я отхлебнул компот, скривился — кислятина редкостная. — Но если психанут, мы найдём кого-то другого. Земля без господ не останется.

— А твой отец правда встанет на мою сторону?

— Скорее всего. — Я замялся, потому что на сто процентов уверен не был.

— То есть ты и сам не знаешь?

— Я тебе так скажу. По закону ты во всём права. Но эти люди живут здесь уже очень давно. Их надо будет кем-то заменять. И далеко не факт, что те, на кого мы их заменим, будут лучше. — Я развёл руками. — Может, ты новых получишь — таких же упёртых, но без опыта. А эти хоть дело знают.

— Хватит моё герцогство разваливать!

— Да, матушка герцогиня, — с очередной подколкой ответил я ей, на что она в очередной раз закатила глаза. Но уголки губ дрогнули — я заметил. Она понимала юмор, просто не всегда показывала.

Мы успели пообедать, когда бароны вернулись. Вошли они молча, лица хмурые, но не злые — скорее уставшие. Первым заговорил Белозубов.

— Мы согласны, — ответил Белозубов, которому явно это решение не доставляло хотя бы капельку удовольствия. Предгорный стоял с каменным лицом, Куницын кивнул, подтверждая.

— Ну вот и отлично, — ответил им я. — Госпожа герцогиня, принимайте клятву.

Примерно через час они дали вассальную клятву. Я, естественно, сбросил все отчёты по их доходам и имуществу за последние пять лет. В течение недели обещали предоставить.

— Надо будет денег дать на развитие хозяйства, — сказала Амалия, когда бароны ушли. Она стояла у окна и смотрела им вслед.

— Подожди, ты торопыга. Надо сначала разобраться, что у них есть, и понять, куда то, что они производят, девать, — возразил я. — А то разбазарят деньги куда нам не надо

Жаба с Хомяком тут же возбудились, услышав про деньги. Только вот они не успели начать свои привычные уговоры по экономии желтеньких кругляшков, как в дверь быстрым шагом зашёл один из новых охранников Амалии.

— Госпожа Амалия, там прибыли гости. Представилась как Екатерина Трифонова.

— Неожиданно, — сказала она. Я заметил, как у неё дёрнулась бровь. Не просто так. Она знала эту Трифонову, и явно лучше, чем хотела показывать.

— И ещё, — добавил охранник, — она ранена.

Глава 6

— Устали, ваше высочество? — спросила меня Амалия после того, как я почти весь день занимался лечением.

— Есть немного, — сказал я. Хотя я не устал, а просто задолбался.

Я откинулся на спинку стула и потёр переносицу. Глаза слипались, руки слегка дрожали после многочасового колдовства над раной. Даже магическое лечение требует концентрации, а когда инструменты — подручные, а зелья — сделаны на коленке, выматываешься втройне.

Екатерина прибыла сюда с составом в 30 человек, из которых часть была охрана, а часть — прислуги поместья. Восемь воинов — закованных в лёгкие доспехи, с усталыми, но цепкими взглядами. Остальные — повара, горничные, конюхи, какие-то писари. Все с расширенными от страха глазами, все на грани истерики. Мы едва успели их разместить по казармам и свободным комнатам. Хоть в замоке и шел ремонт.

Она была ранена легко, но потеряла прилично крови. Кровь шла не фонтаном, но равномерно и настойчиво. Промедли ещё часов пять с лечением — спасти её было бы трудно. Если честно, я сказал «пять» с запасом. Часа через три начались бы необратимые изменения. Она была бледна как полотно, губы синие, пальцы холодные. Хорошо хоть сознание не потеряла окончательно — нашла в себе силы командовать отрядом до самого нашего порога.

Да и у нас тут лекарств не сказать, чтобы как в путной больнице. Пришлось гонять народ по полям и лесам, чтобы собрать нужные ингредиенты для зелий. А поскольку всё это началось ближе к вечеру, то искали фактически с факелами. Двое дружинников чуть не свалились в овраг — темно, хоть глаз выколи, а надо найти именно ту траву с резными листьями. Нашли, слава богам. Но сколько нервов это стоило — не передать.

Так как они бежали из поместья, естественно, никаких лекарств никто не захватил.

— Мне вот только непонятно, а почему они сюда отправились? — спросила Амалия, отпивая маленький глоток из своей кружки.

Она сидела напротив, подперев щёку рукой. Даже после долгого дня выглядела свежей — только глаза чуть припухли. Я иногда завидовал её умению держать лицо.

— Как рассказывают солдаты, она сразу решила отправиться к нам. — Я пододвинул к себе тарелку с сухарями, разжевал один. — Вроде бы она уже давно хотела приехать к нам в гости, но дела не давали.

Она говорила это скорее себе, чем мне. Я молчал, давая додумать.

— Во-первых, в столице могут быть люди её отца, — начал я загибать пальцы. — Деньги, связи, старые друзья. Во-вторых, вряд ли кто-то будет влезать в семейные дрязги. Император? У него своих забот выше крыши. А в-третьих… — я замялся, подбирая слова. — В-третьих, кто поверит дочери против отца? Всегда думают: ну, погорячилась девка, накрутила себе.

— Так её убить пытались! — обалдела она, даже привстала со стула. — Это не «погорячилась»!

Глаза у Амалии вспыхнули. Я редко видел её такой — обычно она сдерживала эмоции, но тут явно задело за живое.

— Ну, вызовут её отца для дачи разъяснений, — терпеливо объяснил я. — Ну, скажет он, что наставлял на путь истинный нерадивую дочурку. Что она, мол, связалась с дурной компанией, а он всего лишь пытался её образумить. А то, что это выглядело как попытка убийства… вопрос спорный. Не убили же. Может, по дороге на разбойников напоролась, а теперь на отца наговаривает, или ещё что.

Амалия открыла рот, потом закрыла. Я видел, как шестерёнки в её голове закрутились. Она не была глупой — просто иногда слишком прямой. Думала, что если правда, то её обязательно увидят. Наивная.

— И что делать теперь? — спросила она тихо.

— Завтра она придёт в себя, и сама всё расскажет. — Я допил травяной настой, поморщился. — Без эмоций, без спешки. А потом будем думать. Сейчас главное — чтобы она отдохнула и набралась сил.

Амалия кивнула. Мы ещё немного посидели молча, слушая, как за окном шумит ночной ветер. Где-то внизу строители заканчивали смену — слышался гул голосов, лязг инструментов, приглушённый смех.

Как только Катюха очнулась, мы пошли к ней. Естественно, после всех процедур она была довольно-таки слаба.

История была интересной.

После того как она отказалась выходить замуж за того, кого ей, скажем так, рекомендовал отец, на неё начались наезды всех родственников.

По большому счёту они вели себя примерно, как собаки на привязи: лаяли, но не кусали. Да и, по сути, укусить они особо не могли. Для этого нужны деньги, которых ни у кого не было. Все Трифоновы, кроме деда, жили в долг. Имения закладывались и перезакладывались. Конечно у верхушки рода деньги были, только у них своих проблем хватало. И спонсировать толпу дармоедов никто не собирался.

— Но почему они так ополчились именно на тебя? — спросил я. — Ты вроде была не главной наследницей.

— Зависть. — горько усмехнулась Екатерина.

Состояние рода стремительно катилось ко дну. Денег не хватало всё больше. Долги росли как снежный ком. В аристократической среде родня начала распускать про неё слухи различной направленности и содержания.

Но по большому счёту слухи так и оставались слухами. Если бы она, например, зерном торговала, может быть, от неё кто-то и начал бы отворачиваться. Только вот у неё была магическая руда, которая нужна была всем. Все хотели заполучить этот товар. Так что проблемы с репутацией ей были, мягко говоря, до фонаря. Пока есть руда — есть и клиенты.

Дед пытался поговорить, вразумить родственников, но его никто не слушал. Да и общаться особо с ним никто не хотел, так как все думали, что якобы это он виноват в падении Трифоновых. Хотя на самом деле дед был самым хозяйственным в роду — просто ему не давали распоряжаться. Отстранили от дел и все покатилось под откос гораздо быстрее.

Началом неприятностей стало покушение на неё. Шесть человек напали на карету по пути в поместье. Только вот они не рассчитали, что она по совету деда заменила свою охрану. И те ребята, которые её сопровождали, были на голову выше нападавших.

Результатом стали пять трупов нападавших и один сбежавший.

Преследовать его не стали. Во-первых, несколько её бойцов были ранены, хоть и несерьёзно — кому руку рассекли, кому плечо задели. Во-вторых, опасались, что это ловушка, и сразу же погнали карету в сторону поместья. Командир принял правильное решение — не рисковать. Он потом признался, что у него было нехорошее предчувствие.

Ну а на днях к поместью приехали около шестидесяти человек наёмников и предложили добровольно сдаться.

Столько охраны у неё, к сожалению, не было. Всего лишь тридцать семь человек.

Только вот среди прислуги оказался предатель, который подмешал им какое-то зелье. Слабенькое, не смертельное, но отключающее. Половина гарнизона к моменту атаки дрыхла без задних ног. Завязался бой, и было принято решение уходить. Большая часть охраны осталась там прикрывать отход.

— А почему ты думаешь, что это идея твоего отца? — спросил я её.

Я не хотел давить, но мне нужна была уверенность. Слишком легко свалить всё на родственника, который не может ответить.

— Да потому что я узнала некоторых из нападавших — это переодетые люди отца, — ответила Екатерина, и голос её стал твёрже. — У него есть дружина. Некоторых я знаю их в лицо.

Я переглянулся с Амалией. Та сидела с каменным лицом, но я заметил, как побелели костяшки её пальцев.

— Что дальше думаешь делать? — уточнил я. Вопрос был риторический, но надо было услышать ответ от неё.

— Мне нужна помощь, — сказала Екатерина.

— Да это и так понятно, — я откинулся на спинку стула. — Тут другой вопрос имеется: как это всё сделать?

— Я не пойму, что тут думать? — влезла в разговор Амалия. Её голос звучал резче, чем обычно. — Можно поехать к её отцу и показать, что Екатерина не такая беспомощная. Пусть знает, что за ней есть кому заступиться.

— Да это всё понятно. Только он может пожаловаться на нас куда следует, — возразил я спокойно, даже лениво. — В Грейне есть свои законы, и они не на нашей стороне. Трифонов — граф. Если он пожалуется императору, что мы удерживаем её против воли, нам придётся объясняться.

— С чего вдруг? — возмутилась Амалия. — Он на неё напал и получил в ответ. А теперь жаловаться пойдёт? У него что, совести нет?

Я вздохнул. Хороший вопрос. И ответ на него был простым, но горьким.

— А ты сможешь доказать, что это он на неё напал или его люди? — спросил я.

— Ну-у, — протянула Амалия, — наверное, нет.

— Вот и беда в том, — сказал я. Мне самому было неприятно это произносить, но правда есть правда. — На словах ты сто раз права

— Так, а что же делать? — спросила она.

— В эти грязные игры можно играть вдвоем.

Лёха был подающим надежды специалистом гильдии теней. Буквально за месяц перед этим заданием он получил ранг «идущего в тени». И всё было бы здорово. Он бы зарабатывал деньги, в которых нуждался.

Возможно, через годик-полтора приобрёл бы себе какой-нибудь дом. Не в столице, конечно, а в пригороде. Или даже в близлежащих деревнях. Он уже присмотрел один — с садом, колодцем и небольшим огородиком. Мечтал, представлял, как по вечерам будет сидеть на крыльце с кружкой пива и никого не бояться.

Их вызвали на срочный сбор практически ночью. Лёха как раз вернулся с задания, наскоро перекусил и собирался завалиться спать, когда в дверь постучали.

Нужно 20 человек для важного и особо ответственного задания.

Один из сотрудников гильдии убийц очень высоко внедрился в вертикаль власти империи Грейн. Это Лёха узнал уже позже, когда их собрали и начали инструктаж. Сейчас нужна помощь. Для этого ей в помощь выделяются люди. Причём сейчас им никто ничего не предлагал, и никто ничего не спрашивал. Просто ставили перед фактом, что они едут туда и делают всё что нужно.

Лёху терзали сомнения. Он-то рассчитывал заработать прилично денег. А тут не пойми что. Сколько по времени? Какая оплата? Будут ли подъёмные? Компенсация в случае ранения? Но на эти вопросы никто не отвечал. Старший группы только отмахивался: «Потом всё узнаете, не дёргайтесь».

А потом им рассказали. И от этого рассказа у многих волосы становились дыбом. Амалия Рысева. Они едут к ней. Не сказать, что она была прям легендой, но её имя знали многие. Идущий в тени и магистр магии. Просто монстр в обличии красивой и хрупкой девушки. И сейчас они отправляются к ней на помощь. Некоторые из парней переглянулись, кто-то присвистнул. Лёха же почувствовал, как по спине пробежали мурашки — не то от страха, не то от предвкушения.

Тут возникает вопрос. С чем таким она не смогла справиться? И будет ли вообще от них там толк? Если уж Амалия Рысева — магистр магии, идущий в тени — не может решить какую-то проблему, то чем помогут два десятка из гильдии? Это всё равно что тащить песок в пустыню.

Но после того как им объяснили, что от них требуется, Лёха выдохнул. Просто нужны надёжные люди. Не герои-одиночки. Не маги-убийцы. Не диверсанты экстра-класса. А обычные, надёжные ребята, которые умеют держать язык за зубами, выполнять приказы и не паниковать в критической ситуации. Вряд ли им придётся там махать мечами. По крайней мере, так говорили на инструктаже.

Только вот всё изменилось буквально за день.

Лёха и его группа прибыли в замок Амалии через три дня. Встретили их хмуро, но без вражды. Служили они в качестве дружинников герцогини. А потом пошло, поехало.

Сначала приехала Екатерина Трифонова. Как он понял, она была в бегах и раненная. Лёха сам помогал выгружать её из кареты — бледную, в крови, но с горящими глазами. Он прекрасно знал, кто такие Трифоновы. Один из древнейших родов империи, славящийся магической рудой. И у него не укладывалось в голове, что на одну из них могут поднять руку. Смертников не было.

Ну а дальше началось самое интересное. Его высочество принц Александр взял 10 человек из гильдии, включая его, Лёху. Поначалу он выдал экипировку. Каково же было удивление всех — это не описать словами. Экипировка была практически один в один как их костюм убийцы, только серого цвета. Ну а как выяснилось дальше, она была гораздо удобнее и функциональнее.

Лёха не мог нарадоваться, как в ней двигаться — легко, свободно, никакие швы не тянут. Он надеялся, что ее им оставят.

Практически мы все задавались вопросом: что происходит? Обычно в таких заданиях нам ставят конкретные цели: убрать того-то. А тут — никакой конкретики. Госпожа Амалия лишь отмахнулась рукой и сказала, чтобы мы во всём его слушались. Якобы он плохому не научит. Принц Александр. Лёха, как и все, слышал о нём — сын императора, человек со странной репутацией оболтуса. Так, серая мышь. А оказалось… оказалось, что серая мышь прячет клыки.

Ну а потом начались активные действия. Ребята наконец-то обрадовались: может быть, действительно научимся чему-нибудь полезному. Только вот обломились все. Занимались они в основном разведкой и слежкой. И только потом Лёха понял почему.

Зачем врываться куда-то в неизвестность? Зачем рисковать? Когда ты просто подошёл к двери, взял ключ из-под коврика, открыл дверь и сжёг этот магазин. Разведка — это не трусость. Это профессионализм. Лёха это усвоил в первую же неделю.

Или вот, например, огромный склад, на котором были три сторожа, которые в ночь упивались до беспамятства. Просто зашёл, разлил горючее масло для ламп и чиркнул спичкой. И нет склада. И не нужно куда-то красться, надеясь, что тебя не заметят, постоянно озираться по сторонам, переживая: а вдруг кто-то идёт. Когда всё делается по уму, риск стремится к нулю. А оставшийся риск — это уже не риск, а плата за мастерство.

Больше всего Лёхе понравилось ограбление дома одного из верхушки Трифоновых. Действовали по той же схеме. Сначала проследили, когда в доме будет меньше всего народу. Обнаружили, что по четвергам хозяин уезжает на охоту, а жена ездит к любовнику. Остаётся только двое слуг и полудохлая собачонка. Потом всех обезвредили. Ведь его высочество запретил кого-либо убивать.

И что самое главное делали они это все одновременно! Вот это Лёха понимал эффективность!

Ну а потом вынесли всё, что можно. Причём принц Александр прошёлся по всему дому и нашёл два сейфа и тайник в подвале. Как он их нашёл — загадка. Лёха потом допытывался, но принц только загадочно улыбался и говорил: «Учись». В совокупности — около 10 000 золотом. Просто огромные деньжищи! Лёха таких сумм в руках не держал никогда. Больше тысячи казалось ему богатством, а тут — десять тысяч.

Но вот последнее наше задание, как выразился Александр, по закошмариванию условного противника было самым сложным. Наша цель была — пробраться в спальню к отцу Екатерины Трифоновой.

— А нафига? — спросил кто-то из парней. Принц усмехнулся, ничего не ответил. И только потом, когда всё закончилось, Лёха понял, зачем это было нужно.

Было ли это легко? С одной стороны да, с другой — нет. По территории постоянно ходила охрана. Магическую сигналку принц Александр отключил сам.

Нам пришлось забраться на второй этаж и очень аккуратно открыть окно, которое вело в покои, а не в спальню. Лёха лез первым, и у него сердце колотилось так, что казалось, его слышно за версту. Но окно открылось бесшумно — принц сказал смазать петли каким-то составом заранее. В покоях было темно и пусто.

Когда все собрались, они зашли в спальню. Александр сразу наложил заклинание тишины — Лёха даже ухом не повёл, потому что слышал, как это работает: звуки снаружи доходят, а изнутри — ни звука. Можно хоть кричать, никто не услышит.

Причём минут десять все готовились. Вставали как нужно, потом менялись местами, то доставали клинки, то убирали. Лёха уже начал злиться: что за цирк? Как в театре, честное слово. Александр ходил между ними, поправлял чью-то стойку давал указания. Казалось, он добивался какой-то особой, только ему ведомой картины.

В итоге, когда его всё устроило, он громко хлопнул в ладоши. От чего Трифонов со своей супругой тут же проснулись. Естественно, не заметить 11 человек, стоящих около кровати, было очень сложно. Его супруга взвизгнула от испуга — высоко, тонко, как перепуганная мышь. Трифонов же просто замер, и Лёха увидел в его глазах животный ужас.

— Какого чёрта? — испуганно спросил он, его голос дрожал. — Кто вы такие?

Голос Александра, обычно спокойный и даже ленивый, вдруг стал низким и тягучим, как патока.

— Мы тени. Мы рождены в тени и умрём в тени. Сегодня ты перешёл нам дорогу. В следующий раз мы не будем так великодушны. Не лезь к нам. Это первое и последнее предупреждение.

У Лёхи аж сердце пропустило удар. Крутяк! Он потом повторял эту фразу про себя, запоминая каждое слово. Никогда бы не подумал, что принц может так… играть.

После чего Александр кинул кинжал. Тот воткнулся в изголовье кровати — впритык к щеке Трифонова. Лезвие поцарапало кожу на лице графа — я увидел, как выступила тонкая полоска крови. На лице Трифонова был ужас. Он даже дышать перестал. Супруга же просто забилась в угол кровати, натянув одеяло до подбородка.

— Уходим, — скомандовал принц Александр, и голос его снова стал обычным — будто и не было всей этой жути.

После этого мы вышли из комнаты. Ручку мы сломали, так что открыть он её пока что не сможет. А сфера тишины действовала — ещё около получаса. Вряд ли он будет выпрыгивать через окно. Со второго этажа, в ночной холод, в одной пижаме. А чтобы скрыться, много времени не надо.

— А зачем это всё? — спросил я принца, когда мы уже были на безопасном расстоянии. Вопрос мучил меня всю дорогу.

— Видишь ли, — сказал Александр, шагая вперёд быстрым, ровным шагом, — сейчас этим появлением мы обезопасили Екатерину. Одно дело, когда враг ясен и понятен. Его можно найти и устранить. Или создать ему проблемы. А здесь… здесь он не понимает, кто его враг. Не знает, где нас искать. Не может купить или запугать.

Лёха шёл следом и переваривал услышанное. Это было не похоже на обычную тактику гильдии. Там всё просто: либо убиваешь врага, либо нет. А тут — запугивание.

— Но ведь Екатерина остаётся под ударом? — спросил его Лёха. — Мы-то пришли и ушли. А она здесь, в замке. Если он решит напасть снова?

— Да. — Принц обернулся, и Лёха увидел его улыбку — холодную, даже жестокую. — Только вот теперь он будет понимать, что есть некая группа лиц, которая может в любой момент просто появиться у него в спальне. А найти и избавиться от них в данный момент невозможно.

— Ого! — выдохнул Лёха. — То есть если они убьют Екатерину, то всё равно с него спросят? И закон не поможет?

— Соображаешь, — ответил принц с лёгким одобрением в голосе.

— Что делаем дальше? — спросил кто-то из группы.

— Расскажу в дороге. Времени мало. Нужно поторопится.

Глава 7

— Можно я поеду? — спросила Амалия.

— Погоди-ка, не торопись, — притормозил я её.

— Мне уже тоже тут надоело сидеть.

— Ты вон лучше занимайся замком. А то ты сейчас поедешь, что-нибудь пойдёт не так, и раскатаешь там всё одним ударом по камешку, — ответил я ей, немного подумав. — Да и не факт, что надо на рудник ехать.

— Почему это? — спросила она недоумевая.

Я вздохнул. Ну вот как ей объяснить, если у неё в голове одно — сразу всё решить грубой силой? И откуда только такая наклонность взялась? Амалия, конечно, герцогиня, но в таких тонких материях ещё полный профан.

— Да потому что надо ехать к отцу Катерины и побеседовать с ним.

— Опять?

— То была не беседа, а акт устрашения. А теперь я приеду как друг Екатерины, который радеет за её здоровье. И поинтересуюсь: как же так вышло?

Она нахмурилась, явно не понимая разницы. Ну да ладно, не обязана она быть дипломатом. Для этого я есть.

— Ну и ладно, — обиженно сказала Амалия и вышла.

Ишь ты, какая капризная стала. Сразу видать, что герцогиня, а не какая-то там служанка с графским титулом. Раньше, когда мы только начинали, она и слова поперёк не сказала бы, а теперь — вон оно как. Власть портит людей, ничего не поделаешь. Хотя, если честно, она всё же графская дочка, должна быть с характером, просто раньше повода не было.

То, что мы с лёгкостью выковыряем тех наёмников из имения Екатерины, я даже не сомневался. Дело техники. Пара взрывных шаров для устрашения, немного уверенного разговора — и они сами побегут, куда глаза глядят. Ну может чуть посложнее. Но ненамного.

Я сомневался в том, что попытки её отца захапать себе рудник прекратятся. Такие типы, как он, на одной угрозе не останавливаются. Им нужно, чтобы желание отпало само собой. А для этого надо, чтобы цена риска стала слишком высокой.

А поэтому надо приехать к нему и прояснить ситуацию. Ну как мы любим. С толпой народу и чуточку ударенным головой об камень принцем. Пусть почувствует, что шутки кончились. И не только почувствует, а ещё и запомнит надолго.

С собой я взял только Лёху. Из ребят Амалии он выглядел самым смышлёным. Хотя, это потому, что в большинстве я общался только с ним. Остальные тоже, может, и не дураки, но как-то они всё время на заднем плане, молчат, делают своё дело. А Лёха — тот ещё говорун, но голова у него варит правильно.

В общем, операция «Принц-отморозок помогает подруге или графиня в беде» началась. Я даже мысленно усмехнулся названию. Главное, чтобы всё прошло гладко и без лишних жертв. Ну, почти без жертв.

Гнида, естественно, лишь фыркнула, как бы говоря: ну что за дебилизм, поумнее ничего нельзя придумать? Я её понимаю. Лошадь — существо практичное, ей лишь бы овёс и тёплая конюшня, а все эти политические дрязги ей до одного места. Но ничего, потерпит.

Когда мы подъезжали к большому имению, ворота были закрыты, а около них в качестве охраны стояли пара стражников. Вид у них был скучающий, оружие болталось кое-как — явно не ждали гостей, да ещё таких.

Ворота, естественно, были закрыты. Стражники даже не торопились их открывать при виде нашего отряда, поэтому я, недолго думая, швырнул взрывной шар, от чего они силой распахнулись. Красивый вышел эффект — с грохотом, с дымком.

А одна из воротин вообще слетела с петель. Стражники, естественно, шарахнулись в разные стороны, кто-то даже меч выронил от неожиданности.

И пока мы заезжали на территорию поместья, перед входом начала собираться толпа из дружинников. Человек двадцать, не меньше. Все с мечами, лица хмурые, но в глазах не столько злоба, сколько растерянность. Что? Не ждали?

— Кто такие? — спросил один из дружинников, видимо начальник охраны. Здоровый такой дядька, с сединой в усах, но взгляд уже бегает — не уверен в себе.

— А ты что, не видишь, что ли? Зенки-то разуй, — сказал я ему спокойно, даже лениво. Нечего с ними церемониться. Чем увереннее себя ведёшь, тем быстрее они понимают, кто здесь главный.

— Здесь проживает глава рода Трифоновых... — начал было он снова, пытаясь взять паузу и сообразить, что делать дальше.

— Ну так что ты встал? Бегом за ним, пока вас в пепел не обратил. — И на всякий случай швырнул небольшой огненный шар в какую-то пристройку. Небольшую, аккуратную, но, чтобы эффект был зрелищный.

Естественно, я проверил с помощью магии, не было ли там людей. Я, конечно, отморозок, но не до такой же степени, чтобы по живому палить. А тут сразу понятно, будит вякать, потом прислуга его на совочек заметет и по ветру развеет.

Пристройка разлетелась в щепки с таким треском, что пара лошадей в конюшне заржала. Красиво, ничего не скажешь. Даже Лёха, который стоял за моей спиной, присвистнул тихонько.

— Ты ещё здесь? — спросил я начальника охраны. Тот стоял как вкопанный, выпучив глаза. Видимо, к такому он был не готов. По крайней мере за такую зарплату.

Он молча развернулся и побежал в имение, на ходу, чуть не споткнувшись о какую-то кочку. Я даже не усмехнулся.

Через пару минут к нам вышел отец Катюхи. Ну, по крайней мере, я так предполагал. Высокий, грузный мужчина, с дорогим камзолом и цепью на шее. Брови нахмурены, губы поджаты — всем видом показывает, что он здесь хозяин и не привык, чтобы ему указывали.

— Что тут происходит? — спросил он грозно, хмуря брови. — По какому праву...

— Значит так. Я не знаю, что у вас произошло, но Екатерина — моя подруга, и я не позволю её обижать. — Голос я держал ровный, без тени сомнения.

— Это внутренние дела рода, вы не имеете права вмешиваться, ваше высочество, — ответил он мне, стараясь говорить твёрдо, но я заметил, как дёрнулась его левая бровь. Нервничает.

Отлично, что он меня знает. Тем лучше. Не придётся представляться и тратить время на пустые формальности.

— Может, и внутренние. Но она приехала ко мне раненой.

— Какой ужас! — воскликнул он с такой неестественной искренностью, что даже Лёха за моей спиной фыркнул.

Ой, фальшивишь ты, дяденька. Я даже не старался скрыть насмешку. Играть в эти игрушки у него со мной не получится.

— А мне что-то думается, вы мне гоните, — уверенно сказал ему я, глядя прямо в глаза. Пусть видит, что я не отступлю.

— Вы сомневаетесь в моих словах?

— Именно. Она узнала ваших людей, которые были при штурме. Ей хватило одного взгляда, чтобы понять, чьих рук дело.

— Это неправда! — Он даже рукой дёрнул, будто открещиваясь, но глаза уже бегали по сторонам — искал поддержки у своей охраны. Только вот охрана стояла тихо, никто не спешил геройствовать.

— Я скажу лишь раз. Сейчас вы быстренько соберёте денежку — десять тысяч золотых — и передадите их мне. Я же передам их Екатерине, чтобы она могла оплатить своё лечение.

— Да вы с ума...

— Не договорил, — прервал его я, повысив голос ровно настолько, чтобы он замолчал. Надо нагнетать!

Для улучшения эффекта взаимопонимания между нами кинул ещё один огненный шар в какой-то небольшой сарайчик, который разнесло так же красиво. Сарайчик был чуть побольше пристройки, и щепки разлетелись аж до самых ворот. Теперь на территории поместья было два аккуратных пепелища — для наглядности.

— Так вот. Послезавтра я поеду лично посмотрю, что происходит в имении Екатерины. И если вдруг там останутся какие-то ваши люди, то я просто размажу их, а потом приеду к вам и сделаю то же самое с вами. Без предупреждений и без второго шанса.

— Трифонов — один из столпов империи. Император вам это так не спустит. — Он попытался взять меня на испуг, но голос уже не звучал уверенно, скорее жалобно.

— Возможно, вы хотели сказать: «были одним из столпов». Это во-первых. Ну а во-вторых, ну сошлют меня на границу. Опять. Только вот вам уже будет всё равно. Мёртвым деньги не нужны, знаете ли.

— Это моя дочь! Я не позволю! — начал пытаться давить на меня этот дядька, но я видел, что это уже последние судороги. Он понял, что проиграл, но гордость не давала сдаться без боя.

— Я не торгую с вами. Вы либо делаете так, как я вам говорю, либо просто сдохнете. Три минуты вам времени, — сказал я ему и крикнул своим сопровождающим: — Готовьтесь к бою. И добавил тише, для него одного: — Отсчёт пошёл.

Тут примерно полминуты он варил меня бешеным взглядом и пошёл в дом. Шёл тяжело, ноги не слушались — я даже почти проникся сочувствием. Но только почти.

Нет, ну а как ты хотел? Думал, я с тобой сюсю-пуси буду разводить? Приехал бы с букетом цветов, чай пить с печеньками? Вот так порой: только находишь в людях что-то доброе и светлое, как вырисовывается вот такой вот индивидуум. Родную дочь чуть под нож не пустить.

Обратно он уже бежал, потому что время истекало. А моё сопровождение уже чуть ли не впритык с обнажёнными мечами подошло к дружинникам Трифонова.

— Вот, — недовольно сказал он мне, передавая кошель. Тяжёлый кошель, хорошо набитый. Я даже на вес прикинул — тысяч десять, если не больше. То, что надо.

— После того как ваши люди уберутся из поместья Екатерины, я пришлю вам счёт — компенсацию ущерба, который они нанесли поместью.

— До этих денег более чем достаточно, чтобы компенсировать любой ущерб! — чуть ли не заорал он на меня, играя желваками. Кулаки сжаты, лицо красное — еле сдерживается. Ну и пусть, его проблемы.

— Эти деньги на лечение, не забывайте, — пояснил я ему спокойно, даже дружелюбно. — Ещё я очень надеюсь, что более по подобным обстоятельствам мы с вами не встретимся. В следующий раз разговор будет короче.

— Вы мне угрожаете?

Я вздохнул. Как же они все любят это слово. Любое прямое высказывание — сразу «угрожаете».

— Я вам прямо говорю. Если вдруг с Екатериной что-то случится даже в моё отсутствие и мне хотя бы покажется, что вы в этом причастны, вы будете первый, к кому я приеду задавать неудобные вопросы. А вторым номером пойдёт вся ваша оставшаяся семейка.

Тут я, конечно, приврал. Не такой уж я кровожадный. На шугануть, по-моему, стоит. А то уж совсем оборзели. Пусть боится, страх — хороший воспитатель.

— Ну как? — спросил у меня Амалия, которую я застал вместе с Екатериной за чаепитием. Сидят, попивают, как ни в чём не бывало. У них тут чаи, а я там людей жизнями пугаю.

— Вот, — положил я перед Екатериной огромный кошель. — Отец передаёт тебе небольшой компенсацию за лечение. — Кошель шлёпнулся на стол с таким глухим звуком, что чашки подпрыгнули.

При этом Жаба с Хомяком завизжали: мол, ей и пять золотых хватит, на бинты и там еще четыре с половиной сдачи останется. Типа ты всю работу сделал, деньги себе должен оставить. Вечно эти двое лезут со своей экономией. Но я их просто проигнорил.

— Спасибо, — поблагодарила меня Катюха, и глаза у неё стали мокрыми. Она даже руку протянула, чтобы кошель потрогать, но не решилась. — А что по поводу моего имения?

— Значит, смотри. Послезавтра я поеду туда вместе с твоими людьми. Нужно будет оценить, на какую сумму люди твоего отца там погуляли. И он оплатит. Всё до последней разбитой тарелки.

— Что, он прям так легко на всё согласился? — удивлённо спросила она, не веря своим ушам.

— Ну, не прям легко, пришлось пальчиком погрозить. Но в целом — да, мы договорились.

— А трупов много? — спросила эта зараза Амалия, а Катя даже немножко побледнела. Амалия, конечно, просто пошутила, но шутка получилась так себе.

— Да ну вас, — махнул я рукой и вышел.

Хватит уже работать. Пора и передохнуть. Сделав мыльно-рыльные процедуры после долгой дороги, я завалился на кровать. Кровать скрипнула, но не развалилась — и на том спасибо артельщикам.

Вот и ещё одно доброе дело в копилочку. Глядишь, Екатерина сможет мне чем-то помочь когда-нибудь. Не в деньгах дело — я вообще не для денег это делал. Просто если ты кому-то помог однажды, он запомнит. А в нашей жизни хорошие связи дороже золота.

Кстати говоря, эти ребята, которых набрала Амалия, теперь смотрели на меня как на идола. Как бы чего-нибудь не вышло. А то ещё поклоняться начнут мне. Лёха вон уже третий раз за сегодня пересказывал нашу вылазку остальным, каждый раз добавляя новые красочные подробности.

Хотя я, наверное, преувеличиваю, и у меня просто богатое воображение. Или не преувеличиваю — после нашей вылазки двое из них при встрече начали слегка кланяться. Это уже ни в какие ворота не лезет.

Тут вопрос в другом стоит.

То зелье, которое мы достали для принцессы Кристины, уже в пути. Лишь вопрос времени, когда оно будет у меня. Неделька-другая и курьер постучит в ворота.

Только вот что с ней делать? Её надо как-то сюда вести. Всё-таки она принцесса условно враждебного государства, и просто так в гости её на чашечку чая не пригласить.

Хотя...

Екатерина сидела в своей комнате, которую ей выделили в замке герцогини Амалии. Она задумчиво глядела на своё отражение в зеркале, совершенно не понимая ситуацию.

Комната была небольшой, но уютной — после той разрухи, что творилась в замке недавно, здесь уже чувствовалась рука хозяев.

Катя смотрела на себя и не узнавала. Не внешне — внешность осталась той же. А взгляд… Взгляд стал другим. Более взрослым, что ли. Или более усталым.

Родной человек пытался её убить и ограбить. А чужие люди помогли.

Она прокручивала в голове тот день снова и снова. Шум, крики, звон мечей.

Ну не сказать, конечно, что они совсем чужие. Она со своей стороны периодически помогала и Дмитрию Дятлову, и Марии Бочкарёвой. Да и дружили они, периодически приезжая друг к другу в гости.

Но это всё было — понарошку, по-дружески. Помощь, советы, подарки. А тут — совсем другое. Тут — жизнь и смерть. И теперь все долги закрыты. И должна уже она.

Александр просто, недолго думая, помог ей.

Что было бы, если бы его не было? Её убили бы? От этих мыслей Катю бросало в дрожь.

Катя представила: удар меча, боль, темнота. И никто не узнает, что случилось. Отец скажет — разбойники напали, или несчастный случай. Похоронят тихо, без лишних почестей. А через месяц кто-то уже будет сидеть в её имении и пересчитывать её деньги.

Не зря Дед ей говорил: дружить с ними.

Ну конечно, такого от своего отца она никак не ожидала.

Катя пыталась найти ответ, но в голове была пустота и глухая, тоскливая обида. Ей было не жаль отца — после того, что случилось, жалость прошла.

Было страшно. Ведь кроме деда у неё теперь никого нет.

А может быть, поступить так, как она предполагала? Всё-таки предложить Александру разработку её месторождения. А самой преспокойненько получать небольшую долю в этом деле.

Мысль была не новая. Ещё до нападения она думала об этом. Передала рудник в управление, пусть он вкладывает деньги, нанимает людей. А она будет сидеть тихо, получать свои проценты и заниматься чем-нибудь спокойным.

Но ведь тогда род Трифонов загнётся окончательно.

Ответа пока что не было. Только вопросы.

Я ехал обратно во дворец. Надо попробовать собрать инфы и понять, сколько у меня вообще времени перед тем, как меня женють.

Да и кстати, с братца денежков неплохо было бы получить.

Как приехал — пошёл сразу к отцу. Не стал переодеваться, не стал мыться — махнул прямо так, в дорожной пыли. Лучше сразу, пока он в благодушном настроении.

— Ну, как вы там? Навели порядок? — спросил он, отложив какие-то бумаги. Вид у него был усталый, но довольный — видно, что без нас тоже скучал не просто так.

— Да, бароны поначалу кочевряжились, но нам удалось повлиять на них. — Я уселся в кресло, вытянул ноги. Хорошо дома, хоть и этот дом — целый дворец.

— Ну, надо же, — одобрительно хмыкнул он. — Всё-таки не зря ей это герцогство отдал. Там, кстати, ещё есть участок ничейный...

— Стоп-стоп, не надо торопиться. — Услышав эти слова, я прям представил, как нежные пальчики Амалии после подобных новостей сжимаются на моём горле. А мне их будет не так-то просто разжать. У неё всё-таки силушка богатырская после модернизации.

— Почему? Она же хороший управленец. — Отец посмотрел на меня с лёгким недоумением.

— Да я и с этим ещё не меньше года возиться, чтобы там всё наладить, — возразил я ему. Только начали крыши чинить, а тут новые земли? Нет уж, увольте. Пусть сначала с теми разберётся, что уже есть.

— Ну и пусть. Сразу тема землями заодно займётся. — Отец, похоже, не понимал масштаба проблемы.

— А если теократы начнут воду мутить и придётся уехать? — Я посмотрел на него в упор. — Кто тогда на себя всё это добро взвалит?

Отец помолчал, потом вздохнул.

— Да что-то как-то тороплюсь, — ответил император. — Но в любом случае, пока у них тишина.

Я кивнул. Пока — да. Но сколько это «пока» продлится? Месяц? Два? День?

— Ну и хорошо, — сказал я. — Дома тоже кое-какие дела надо поделать. Сколько можно по чужим странам шляться, порядки там свои наводить? Мне и здесь работы хватает.

— Ну, не знаю, — протянул он. — Надеюсь, всё будет пока спокойно.

Я усмехнулся про себя. Надежда — это хорошо, но на неё в политике не опираются. Только на золото и на мечи.

— А да, я, кстати, спросить хотел по поводу невест.

— Через две недели будут здесь.

Отец сказал это так спокойно, будто речь шла о поставках зерна или о смене караула.

— А список? Кто хоть какой-то есть? — поник я, понимая, что отвертеться вряд ли получится.

— А тебе-то зачем? — с подозрением спросил он.

— Хотелось бы знать, кто будет. Может, не всех подряд будем звать. — Я подбирал слова осторожнее. — Я бы вот, например, с удовольствием пообщался с принцессой Кристиной из королевства Трейден.

Отец нахмурился. Я прямо видел, как у него в голове крутятся шестерёнки.

— Слушай, так я, насколько знаю, она калека. Зачем она тебе сдалась?

В голосе отца прозвучало искреннее недоумение. У нас тут династические браки, рожать наследников, всё такое.

— Ну от того, что она калека, она не перестаёт быть принцессой. Да и вообще, хотелось бы узнать, как там у них обстоят дела. У них же там теократы правят. — Я старался говорить рассудительно, без лишних эмоций.

— Да это мы и так знаем. — Отец отмахнулся.

— А вдруг она какие-то детали сможет добавить? А ты сейчас: «Не успокоились», а завтра опять начнут непонятно что вытворять. Лишняя информация не помешает. Лучше знать больше, чем меньше.

Я видел, что он колеблется. И понял, что надо добить.

— Ну... — протянул отец. — Твоя правда. Хорошо, приглашу.

Я чуть не подпрыгнул на месте, но сдержался. Только кивнул, с самым невозмутимым видом, на который был способен.

После разговора я чуть ли не вприпрыжку бежал по коридору замка. Ещё бы — одной проблемой меньше. Теперь ее не придется непонятно как сюда везти. Она приедет официально.

Теперь главное ее вылечить, а не добить. Там тоже не все так просто…

Глава 8

— Где деньги, Лёх? — спросил я брата. Судя по его кислой роже, денег у него не было, поэтому моему внезапному появлению он был не очень-то рад.

— Я ещё не это... Не нашёл, в общем.

— А ты где собираешь, на базарной площади милостыню просишь? — спросил его я. — Ты принц или где?

— Мне нужно время, — угрюмо ответил он.

Я посмотрел на него внимательнее. Братец выглядел не просто расстроенным, а каким-то помятым, будто несколько ночей не спал. Под глазами круги, одежда не первой свежести. Похоже, его дела совсем плохи. Впрочем, меня это не особо трогало — должок есть должок.

— Хорошо, будет тебе время. Если ты мне поможешь.

— Это с чего вдруг?

— Это с того вдруг, что за тобой должок. Мне нужен рынок сбыта.

— Ты что, там торгашом заделался? — он скривился, но в глазах мелькнул интерес.

— Ты давай не умничай. Знаешь, к кому обратиться?

— Так иди в военное министерство. К Семакину Петру Григорьевичу.

— А ты его как, хорошо знаешь?

— Ну знаю, конечно. А ты что, сам забыл, как он на тебя ругался, когда ты какие-то важные документы у него в кабинете чернилами испачкал? — Я усмехнулся, вспомнив ту историю. Братец тогда здорово перепугался — думал, что Семакин лично его придушит.

— Пойдём-ка, дойдём до него.

Несмотря на наши косяки, он был рад нас видеть. Семакин вообще мужик толковый — старый служака, который видал и не такое. Седины в усах, осанка прямая, взгляд цепкий. Матерый.

Я ему объяснил всё как есть и не стал говорить двусмысленно или как-то недоговаривать. Нужен рынок сбыта. Честно и прямо.

— Долгосрочные поставки, конечно же, нужны, и мы бы сами рады найти тех, кто сможет это сделать. Только есть проблема. Во-первых, объёмы там не маленькие. Во-вторых, это нужно до места доставлять. Да и за всё это платят по результатам года.

— А как понять — по результатам года?

— Ну, то есть берётся календарный год. Поставщик поставляет то, на что он подписался. Если вдруг какие-то неурядицы с его стороны, его сильно штрафуют. И в конце года выплачивают за вычетом штрафов за те товары, которые он привёз.

— Долгие деньги? — спросил я, а братец лишь головой мотал то в мою сторону, то в сторону Семакина.

— Ну, вроде того.

— А если не урожай там или какое-нибудь стихийное бедствие?

— Проблемы поставщика.

— Что-то жестковато.

— Так поэтому деньги на сорок процентов выше рыночных.

Я прикинул в уме. Кредиты, конечно, здесь не трёхмедяковые. Да и штрафы конские. Поэтому такая система: не успел какую-то поставку совершить — сразу минусанулся. Однако тема интересная. Сорок процентов — это серьёзная надбавка. Причем от рынка, а не от цены производителя. Если всё рассчитать правильно, можно неплохо подняться. Но и риск соответствующий.

— А мы можем для пробы, допустим, взять маленький объём?

— Да не вопрос. Вот, например, этот регион берите и снабжайте, — передал он мне бумажку.

Я развернул листок. Не смертельно, но и не детский лепет. В самый раз для начала.

— Понял, подумаю. Спасибочки, — ответил я ему.

Мы ещё поболтали немного на различные темы. Он поспрашивал меня про мои приключения. Я, естественно, рассказал то, что было известно практически всем, но в подробности не вдавался. Семакин — мужик свой, давно отцу служит. Но не настолько я ему доверяю, чтобы выкладывать все секреты.

Теперь осталось только обсудить всё с Амалией и баронами. Жаба с Хомяком, естественно, были за любой кипиш, поэтому торопили меня вернуться побыстрее обратно и начать действовать. Эти двое никогда не упускали возможности погреть лапки на чужом деле, но сейчас их энтузиазм был даже кстати.

«Скорее! Скорее!» — верещали они на разные голоса. «Золото само себя не заработает!» Я мысленно закатил глаза, но спорить не стал.

Так-то, по сути, меня это волновало сейчас меньше всего.

Помолвка. Вот где проблема.

Точнее, помолвка как таковая — не проблема. Проблема в дальнейшем развитии событий. А именно в свадьбе.

После всех моих приключений я был уверен, что отец ни за что не отдаст меня на сторону. То есть все девушки после свадьбы приедут в Грэйн. А вот что будет дальше — это уже вопрос. Будут ли они сидеть тихо и не мешать мне жить? Или начнут свои интриги, скандалы, выяснения отношений? Я слишком хорошо знал аристократические нравы, чтобы не питать иллюзии.

В принципе, помолвка, конечно, не равно свадьба. Ну, это при обычных условиях. А тут — политический брак. Так что вероятность того, что он по каким-либо причинам расторгнется, очень мала. Слишком много там всего замешано. Деньги, земли, союзы, обещания. Всё это размотать — себе дороже.

Так что после того, как помолвка состоится, уже поздно будет дёргаться.

Я прямо чувствовал, как время моей спокойной жизни кончается. И почему-то мне представилось четыре барышни, которые постоянно меня пилят и что-то требуют. Такие, типа: «Зааай, у меня проблема», — тоненьким нудным голосом.

Четыре темпераментные особы с амбициями, каждая тянет одеяло на себя. Кому-то нужны земли, кому-то — влияние при дворе, третьей вообще может нужна помощь в виде армии, чтоб наказать какого-нибудь соседа своих многоуважаемых родственников. А я в центре этого всего — как курица на сковородке. Всю жизнь мечтал!

А если представить, что они начнут делить меня между собой? Устраивать скандалы на каждом шагу? Требовать внимания и подарков? Или таскать меня по каким ни будь тусовкам? Да я лучше на границу сбегу, честное слово.

Меня даже передёрнуло. Да ни в жизнь! Надо что-то думать. Только быстрее! Иначе считай, что пропало. Была у меня одна идейка. Думаю прокатит.

На следующий день я вернулся в замок Амалии.

Дорога была привычной, но мысли не отпускали. Я прокручивал в голове варианты один за другим, но ни один не казался достаточно убедительным. Может, просто плюнуть и согласиться? Нет, конечно. Побарахтаемся.

У нас было большое собрание, на котором присутствовали я с Амалией, Екатерина и трое баронов. Бароны немножко прифигели от того, что здесь присутствовала Екатерина Трифонова. До них понемногу начало доходить, что их госпожа не так проста, как кажется. Переглядывались, перешёптывались, но вслух ничего не сказали — умные люди.

Бароны взяли слово и начали рассказывать о том, как им тяжело живётся. Денег ни на что не хватает, дороги убитые, их надо ремонтировать — ведь продукцию возить надо. И ещё тысяча мелочей. Я слушал и кивал. Всё это было не ново.

— А что на это скажете? — передал я им бумагу, которую взял во дворце у Семакина.

— Не потянем.

— Почему? — спросил я.

— Да потому что денег на это нет. А платить будут только в конце года. Очень много желающих туда залезть. Только вот пока ни у кого не получилось, — сказал один из баронов.

— А если, допустим, деньги есть? — вновь спросил я.

Те переглянулись.

— Тогда потянем, — сказал Куницын.

— Я вот что предлагаю, — начал я. — Сейчас герцогиня даёт указание на ремонт дорог. Чтобы от тракта до ваших имений, включая город, были проложены нормальные пути. Также даёт вам займ — по десять тысяч золотых каждому.

У баронов от таких новостей глаз задёргался. У Амалии, кстати, тоже. Она бросила на меня такой взгляд, будто я только что подписал ей смертный приговор. Но я знал, что делаю. Иногда нужно рискнуть, чтобы потом пожинать плоды.

— И когда же нам всё это вернётся? — спросила Амалия, чуть ли не шипя на меня как змея.

— Лет за пять, — ответил я. Хотя если всё правильно делать, думаю, по истечении третьего года бароны займы будут вполне в состоянии вернуть. Но лучше перестраховаться.

Там просто поле непаханое — зарабатывай и зарабатывай. Здесь все привыкли, что долгий оборот — это очень сложно и ненадёжно. Поэтому никто не рискует связываться. А мы — рискнём. Потому что без риска нет и прибыли.

— Я предлагаю устроить новое совещание через неделю. Прикинуть свои силы и начинать, — сказал я.

— Да тут, в принципе, и думать-то нечего. Мы согласны, — ответил за всех Куницын, а остальные поддержали его кивками.

— Но всё равно. Подумать, подготовиться, решить какие-то вопросы, что-то обсудить. Не стоит торопиться. А то сейчас впряжётесь в это дело, а потом окажется, что не осилите. А там сюсюкаться с нами не будут. Штрафанут пару раз — и будем за спасибо работать. Понятно?

В ответ получил лишь три единогласных кивка. Видно было, что бароны уже мысленно прикидывали, как потратят эти деньги. Ну-ну, не спешите, ребята. Сначала работа, потом ништяки.

— У меня тут другой вопрос имеется. Те земли, которые раньше принадлежали этому герцогству, но отошли Воронцову. Кто про них что может сказать?

— Так вроде уже всё сказали перед тем, как присягу приносили, — удивился Куницын.

— Нужно послать запрос и разобраться.

— Зачем? — спросила Амалия.

— А затем, что возможно, в любой момент нас могут отозвать на границу с теократами. Нужно решить и закрыть все вопросы. Не хватало ещё, чтобы у нас за спиной такая заноза осталась.

— Хочешь съездить к Воронцову? — спросила Амалия.

— Возможно, — неоднозначно ответил я, ещё не понимая, что даст эта поездка. — Что по поместью Екатерины?

— Туда ездили двое разведчиков и сказали, что осталось восемь человек наёмников. Их оставили там для охраны, — ответила Амалия.

— Хорошо, что твой отец внял моим словам, — сказал я, обращаясь к Екатерине. — Пусть твои люди берут отряд и отправляются туда наводить порядок. И сразу же пусть оценят, что там по ущербу.

— Тогда мы отправимся завтра, — ответила Екатерина.

— Не «мы» отправятся, а они отправятся, — сказал я ей. — Пусть для начала наведут там порядок и организуют хорошую охрану. А ты пока здесь оставайся и лечись.

— Я уже почти здорова и могу постоять за себя, — возразила Катя.

— Я не сомневаюсь. Только вот лучше бы тебе погостить здесь пару недель. А то вдруг твои родственники не успокоились. — Я посмотрел ей прямо в глаза. — Не хочу, чтобы ты снова рисковала.

— А можно мне дедушку сюда пригласить? — спросила она.

— Если Амалия не возражает — приглашай, — ответил я. Амалия кивнула. Что ж, ещё один гость в замке. Лишним не будет, особенно если дед у неё с мозгами и связями.

Три дня я никуда не ездил. Поездка в город проветриться не считается. Я почти не выходил из своих покоев, обдумывая ситуацию с помолвкой. В голове вертелись десятки вариантов, но все они упирались в одно — я слишком многим обязан императору, чтобы просто взять и послать его подальше.

Помолвка висела над моей головой дамокловым мечом. Я становился нервным и раздражительным. Что-то конкретное придумать я не мог. Вариантов подходящих не было.

Ну а что тут придумать? Бежать? Встать в позу? Подставлю императора. Скандал будет. Да и не простит он этого. К тому же поступать так не очень красиво.

Всё-таки, если разбираться, я не его сын. Его сыном был предыдущий владелец этого тела. Но всё же он конкретно мне помог. А если я вдруг заартачусь — не отразится ли это на остальных?

Дятловы, Бочкарёвы, Амалия. Что с ними будет, если я разругаюсь с императором? Амалия ладно — домой свалит. Не была толком герцогиней — и нефиг начинать. А остальные? Они влезли в это дело по моей просьбе. Подставлять их — последнее дело.

А что, если одна из них сама откажется? Например, из-за того, что я слишком опасен? Или слишком непредсказуем? Или просто ей не понравится моя репутация? Или просто полудурошный олух? Ходили же слухи... Надо подумать, как это можно использовать.

А это, на минуточку, уже похоже на план. В крепости с ревизорами ведь сработало? А здесь почему нет?

Ладно, время ещё есть. Может, я себя просто накручиваю и не всё так плохо будет? Вдруг невесты окажутся сговорчивыми? Или отец даст отсрочку? Или случится что-то, что переиграет все планы?

Мои размышления прервал стук в дверь.

— Ваше высочество, — сказал Лёха, заходя в мои покои. — Вот выписка из земельной палаты.

Я глянул на бумажку. Да, действительно, всё оформлено на Воронцова. Не подкопаешься. А то была бы такая ситуация, как у Вальки, — можно и оспорить запросто. Но здесь всё чисто, все печати на месте, все подписи. Воронцов оказался хитрее, чем я думал.

— Всё, молодец, можешь идти.

— И ещё, — замялся Лёха. — У меня, как оказалось, там знакомый работает. Так я поспрашивал его. И он говорит, что там дата оформления земли — позже смерти бывшего герцога.

— Даа? — протянул я. — А что ещё может сказать?

— Это всё, что удалось узнать сейчас, быстро.

— Попробуй ещё что-нибудь копнуть. Вот тебе сто золотых на расходы. — Я протянул монеты. — Если понадобится больше — скажешь.

— Сделаем.

Он ушёл, а я начал дальше размышлять.

Позже смерти бывшего герцога. Это уже интересно. Если землю оформили на Воронцова уже после того, как старый герцог отдал концы, то возникает вопрос — с кем тогда подписывали документы? И кто имел право их подписывать? Может быть, там есть слабое место, за которое можно потянуть.

Я представил себе несколько вариантов. Почему оформляли позже? Может получили устное согласие, и только потом начали суетиться уже после смерти герцога. Или просто случайное совпадение? Документы все нормальные, а оформили позже, потому что не успели. Или не торопились. Все может быть!

Можно попробовать заставить Воронцова вернуть участок.

Через три дня приехал её управляющий и дал отчёт. Всё нормально, только в поместье был бардак, который тут же убрали, и небольшой ремонт требуется. По мелочи.

Управляющий оказался мужиком лет пятидесяти, с цепким взглядом и аккуратной седой бородкой. Он держался спокойно и по-деловому, без лишней суеты — сразу видно, что своё дело знает. Отчёт он привёз письменный, на нескольких листах, с перечислением всех убытков и необходимых работ. Я мельком глянул — ничего страшного: пара разбитых окон, выломанная дверь, покарябанные стены. Наёмники, видимо, особо не церемонились, но и целенаправленно не громили. Просто вели себя по-свински.

Екатерина рвалась обратно в своё поместье, но я её не пускал. Пусть здесь сидит, любуется, как ремонт идёт.

Она, конечно, дулась первое время. Ходила по замку как потерянная, вздыхала, в окна глядела. Но потом, кажется, привыкла. Даже нашла себе занятие — помогала Амалии разбирать какие-то старые бумаги. Она так-то управленец. Должна шарить.

Ремонт, кстати, шёл отлично. Замок преображался и уже стал похож хоть на что-то. Артельщики работали как одержимые — и за что я их только не люблю.

До конца ремонта, конечно, не близко. Там работы ещё на месяц вперёд. А про внутреннее убранство я вообще молчу. В некоторых комнатах до сих пор сквозит так, что можно флюгер ставить. Но жить спокойно можно и даже с комфортом.

Амалия, глядя на это безобразие, поначалу только вздыхала и хваталась за голову. Каждое утро она обходила замок и смотрела, что ещё надо сделать.

Лёха вернулся с хорошими новостями. При оформлении передачи земли требуется какой-то договор, как правило. Его друган, который работал в министерстве, поднял архивы. Но договора, на основании которого делается запись в земельной книге, не увидел.

Лёха прибежал ко мне такой взбудораженный, прямо с порога начал тараторить. Я его сначала успокоил, велел дышать и говорить по делу. Оказалось, что его приятель — тихий такой парень, которого все в министерстве считали безобидным архивным червём — взял и перерыл кипу старых дел. И что же он нашёл? А ничего. Пустоту.

— То есть как — нет договора? — переспросил я, хотя прекрасно понял с первого раза.

— А вот так, — развёл руками Лёха. — Запись в книге стоит, дата есть, подпись регистратора тоже. А документа, который подтверждает, что земля вообще когда-то передавалась, — нет. Как будто его и не было.

— Или его «потеряли», — добавил я задумчиво.

Значит, так: запись есть, а договора нет. Поэтому они и оформлялись, наверное, уже позже. Я мысленно прокрутил эту информацию с разных сторон.

— Что ещё говорил твой друган? — спросил я, разглядывая Лёху.

— Сказал, что такое иногда бывает. Если сделка была срочная, могли сначала внести запись, а потом уже договор подшить. Но чтобы договора не было вообще — это редкость. Обычно за это головы летят.

— Чьи?

— Тех, кто регистрацию проводил. Если, конечно, кто-то не «позаботился» о том, чтобы эти головы не нашли, — усмехнулся Лёха.

Ладно, будем копать дальше. Я распорядился, чтобы Лёха потихоньку собирал любые намёки, любые свидетельства — людей, которые могли помнить ту сделку, всё, что можно найти. Дал ему ещё денег на расходы и наказал действовать осторожно.

В принципе уже и этого достаточно. Сейчас закончим все дела да начнем действовать.

Глава 9

— Читай, — я кивнул на конверт, который она вертела в руках.

Всё шло своим чередом. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я даже начал подумывать, что, может, и вправду удастся немного передохнуть, пока не нагрянули невесты. Амалия крутилась как белка в колесе со своими баронами, замок потихоньку приобретал жилой вид, Екатерина восстанавливала силы и уже скакала козочкой, будто она к нам погостить приехала.

Идиллия рухнула в одно неудачное утро, когда на пороге замка материализовался запылённый гонец. Видок у него был такой, будто он скакал всю ночь, не слезая с лошади. Он вручил Амалии запечатанный конверт и тут же испарился.

Амалия развернула бумагу, пробежалась глазами по строкам, и её лицо стало таким же серым, как стены замка до ремонта.

— Воронцов подал в суд, — сказала она, протягивая мне документ.

Я взял. Всё чинно, благородно, с кучей печатей и витиеватых формулировок. Суть была простой, как мычание: граф Беляев и барон Воронцов требуют выплаты тех самых двух тысяч золотых, которые мы им тогда не отдали и якобы должны.

— Вот упыри, — восхитился я. Всё-таки наглость — второе счастье, а в аристократической среде, видимо, первое. — Решили пойти официальным путём. Ябеды!

— Что будем делать? — спросила Амалия. В её глазах уже загорался нездоровый огонёк, и я прямо услышал, как у неё в голове заскрежетали шестерёнки плана «взорвать всё к чертям собачьим».

— А давай-ка подадим встречку, — предложил я, откладывая бумагу.

— С чего вдруг?

— Помнишь, мы говорили про земли Воронцова, на которых серебряный рудник? Те самые, которые герцог Кудрявцев якобы продал, а договора нет?

— Думаешь, там что-то нечисто? — Она подошла ближе, заглядывая мне через плечо.

— Лёха нарыл инфу, что дата оформления земли позже смерти Кудрявцева. Непонятно, кто у кого покупал. Владелец-то мёртв был на момент оформления. Если мы поднимем этот вопрос, Воронцову придётся объяснять, с кем он, собственно, договор подписывал.

— С призраком? — Амалия усмехнулась, но усмешка вышла усталой.

— Именно.

Иск мы составили быстро. Суть была проста: признать сделку земель с серебряным рудником недействительной, так как договор сомнителен.

Мы ждали суда с каким-то предвкушением. Жаба с Хомяком потирали лапки, готовясь делить шкуру неубитого медведя. Я же вообще не напрягался, думал, что суд на нашей стороне.

Суд состоялся в столице. Место такое же помпезное и гнетущее, как и всё, что связано с государственной машиной. Высокие потолки, портреты, запах пыли и лакрицы. Мы сидели с Амалией в удобных креслах, а с другой стороны расположились Воронцов, Беляев и, видимо, их ходатай — тощий мужик с птичьим лицом и цепкими глазами.

Судья занудным голосом огласил претензии — толстый дядька с брылами и маленькими заплывшими глазками.

Первым выступал Беляев. Он живописал, какие они несчастные, как их обманули. Амалия слушала со своим невозмутимым выражением лица.

Потом слово дали нам.

— Так, а мы здесь при чём? Условия договора были обговорены. Его условия выполнены. А то, что у вас возникли дополнительные затраты, — не наша проблема, — сказал я.

— Возражаем! — выступал Беляев.

— Не принимается! — срезал его судья. — Предоставляйте документы, или нет смысла поднимать вопрос.

Воронцов и Беляев зашушукались.

— Суть ваших претензий? — обратился судья к нам.

— Нам непонятно, каким образом право собственности перешло к Воронцову, — начал я, выходя вперёд.

Беляев вскочил:

— Это голословное заявление!

— Может быть, — сказал я. — Только вот всё это сделано при странных обстоятельствах. Кудрявцев умер, потом вдруг кусок его земли переходит Воронцову.

По залу пронёсся шумок. Судья стукнул молоточком.

Воронцов сидел бледный. Беляев, наоборот, ехидно улыбался.

— Ваша честь, — взял слово их ходатай. — У нас документ есть, подписанный герцогом Кудрявцевым за месяц до его кончины.

Сердце ухнуло в пятки. Ходатай передал судье бумаги. Я попросил показать мне. Всё было правильно. Подпись, печать. Даже моя Жаба, которая обычно чуяла подвох, растерянно замолчала. Вот ведь гадство!

— Договор подлинный, — констатировал судья после беглого осмотра. — Основной иск барона Воронцова отклонить. Встречный иск герцогини Рысевой отклонить. Есть вопросы?

Вопросов не было.

Мы проиграли. Как и Воронцов. Остались при своих, называется.

— Откуда у них договор? — спросила Амалия.

— Вопрос, — буркнул я.

Обратно ехали молча. Амалия злилась, я думал. Фиг с ним, конечно, но сам факт проигрыша был унизителен. Я всё же думал, у них липа. Ан нет.

Не успели мы распрячь лошадей, как на пороге замка снова заявились гости. Теперь уже без церемоний. Воронцов и Беляев в сопровождении семидесяти крепких ребят.

— Ваша светлость, — начал Беляев с порога, даже не здороваясь. — Мы приехали за деньгами. И за извинениями.

— А рожа не треснет? — спросил я, лениво прислоняясь к косяку. Амалия стояла рядом, скрестив руки на груди. Её лицо было невозмутимо, но я знал, что внутри у неё всё кипит. Она мне немного мозги прополоскала. Не столько из-за проигрыша, сколько из-за траты времени, которого у неё и так нет.

— За то, что вы нас тогда опозорили. И за лошадей, — Воронцов, осмелев после победы в суде, выступил вперёд. — А обвинения с землёй вообще хамство!

— И что надо? — спросил я.

— Мы хотим поставить вас на место, принц, — злобно прошипел Беляев. — Хватит вам тут права качать. Империя не ваша личная игрушка.

Я посмотрел на Амалию. Она чуть заметно кивнула.

— Хорошо, — сказал я, чувствуя, как в груди разливается холодная злость. — Давайте я вам объясню.

— И что же вы хотите нам объяснить?

— Вы попытались обмануть нас, — начал я нагнетать, — когда требовали деньги за свой же косяк. Поэтому были наказаны.

— Но…

— Нет здесь никаких «но», — резко оборвал его я. — Лошадей мы забрали у вас за наглость и попытку обмана. Потом вы подали в суд. Мы его проиграли. Вы тоже. Здесь вопросов нет. Попытка поиметь с нас денег в рамках закона была красивой. Но сейчас вы явно перегибаете.

— Я повторюсь, — начал вещать Беляев, — империя не ваша личная игрушка. Мы не намерены терпеть произвол.

— Так и я тоже повторюсь. Вы попытались содрать с нас денег за несуществующий долг. Пошли бы сразу в суд — лошади бы остались при вас. А теперь вы опять приехали требовать деньги. Да ещё извинения. Вы прям рискуете уйти отсюда в одном исподнем, а не просто без лошадей.

— Мы это так не оставим…

— Всё это я уже слышал. Не вижу смысла в дальнейших препирательствах. Как я вижу, слова ни к чему не приводят. Предлагаю устроить дуэль.

— Дуэль? — переспросил граф. — У нас есть дуэлянты. Мы вызываем не вас.

— А кого же? — удивился я, а про себя подумал: «Ну наконец-то движуха».

— Вашу... герцогиню, — он усмехнулся. — Или её бойца. С нас хватит ваших фокусов с магией, Александр. Будем драться по-честному, на мечах. Без магии.

Я почувствовал, как Амалия напряглась. Ей хотелось навтыкать им сейчас, прямо на месте, без всяких дуэлей. Но я остановил её взглядом.

— Ну, мечи так мечи. — Я выдержал паузу. — А что мы ставим на кон?

— Две тысячи золотых, которые вы нам должны, — начал Воронцов.

— Губёнки-то закатайте, — я специально их провоцировал, чтоб не соскочили. — Вам их никто не должен.

Они уже, по-моему, готовы были без дуэли на нас кинуться.

— Мало, — констатировал я. — Ставьте ваши земли. Те самые, с серебряным рудником. А с нашей стороны — земли, прилегающие к руднику. Те, что всё ещё пустуют и по документам принадлежат герцогству.

— Вы с ума сошли! — воскликнул Беляев. — Это несусветная наглость!

— Ну тогда раздевайтесь до исподнего и катитесь, — я приподнял бровь.

Дуэль была единственным способом закончить эту эпопею. Если они проиграют, мы заберём рудник. Если проиграем... что ж, значит, слишком много на себя взяли.

— Хорошо! — воскликнул Беляев. — Я дерусь!

Мы быстренько составили соглашение на бумаге. Всё по закону: чьи земли кому отходят, кто с кем дерётся и на каких условиях.

Свидетелей взяли трёх баронов Амалии: Куницына, Белозубова и Предгорного. Они стояли в уголке и хлопали глазами, офигивая от подобного. Куницын, самый хитрый, первым пришёл в себя и даже спросил:

— Ваша светлость, вы уверены?

— Абсолютно, — ответила Амалия.

Больше вопросов не было. Бароны молча поставили свои закорючки, переглянулись и отошли к стене.

Воронцов и Беляев тоже подписали. Беляев — с каменным лицом, Воронцов — дрожащей рукой. Ещё бы, такой кусок на кону. Но гордость и желание отомстить пересилили страх.

Бароны переглянулись. Предгорный хотел что-то сказать, но Куницын дёрнул его за рукав — мол, не наше дело.

— Тогда выходите, — сказала Амалия.

Поле для дуэли выбрали прямо во дворе замка. Место ровное. Солнце уже клонилось к закату, бросая длинные тени. Свидетели расступились, образовав круг. Бароны замерли по краям. Я отошёл подальше, скрестив руки на груди.

Беляев скинул камзол, остался в одной рубахе. Меч достал из ножен — длинный, тяжёлый, с массивной гардой. Клинок тускло блеснул на солнце. Воронцов, стоявший в стороне, явно переживал.

— Начали, — скомандовал я.

Беляев рванул вперёд. Меч занесён. Удар!

Амалия не двинулась.

В последний миг — шаг в сторону. Плавно. Будто не человек, а тень. Меч просвистел мимо, разрубил воздух. Беляев проскочил, потерял равновесие. Доля секунды.

Амалия ударила.

Коротко. Точно. Остриё коснулось плеча. Рубаха треснула. Кровь тонкой полоской выступила на белой ткани.

— Первая кровь, — сказал я.

— Бой не остановлен! — Беляев даже не взглянул на рану. — Я могу продолжать!

Амалия кивнула. И замерла. Ждала.

Беляев больше не лез напролом. Он прижал раненую руку к телу, перехватил меч поудобнее и начал кружить. Медленно. Осторожно. Выпады стали короче. Острее. Он пробовал слева, справа, сверху. Заставлял её двигаться, не давал застыть.

Амалия уходила тенью. Меч мелькал — отбил, увёл, блок. Она не контратаковала. Просто уклонялась, дразнила, тянула время. Беляев тяжело дышал. Пот заливал глаза. Но он не сдавался. Злость гнала вперёд. Гордость не давала остановиться.

Минута. Вторая.

Беляев выдыхался. Он привык, чтобы враг падал первым. Но Амалия даже не запыхалась. Она двигалась легко, будто не по земле ступала — летела.

— Да стой ты, тварь! — заорал Беляев.

Он перехватил меч, прижал раненую руку и пошёл вперёд. Без спешки. Он понял: силой не взять. Решил брать терпением.

Они кружили. Бароны замерли, даже дышать перестали. Воронцов вжал голову в плечи, закрыл глаза. Я подался вперёд.

Беляев сделал ложный выпад. Амалия ушла в сторону. Он рубанул по-настоящему — в корпус. Меч свистнул. Амалия не стала уклоняться. Приняла удар на клинок, скрестила мечи. Лезвия зазвенели, высекли искры.

Беляев наседал. Вкладывал в натиск всю злость. Амалия отступала, принимала удары один за другим. Казалось, ещё мгновение — он продавит.

Но она ждала.

Резко ушла вниз, выскользнула из-под клинка. Остриё её меча чиркнуло по предплечью — той самой руке, что держала оружие.

Вторая рана. Неглубокая. Точная.

Беляев взвыл. Выронил меч. Схватился за руку. Кровь текла сквозь пальцы, капала на траву.

Амалия замерла. Не добивала. Победа и так была очевидна.

— Всё, — сказал я. — Дуэль окончена.

— Я мог... — начал Беляев.

— Могли, — перебил Куницын. — Но проиграли.

Беляев замолчал, глядя на свою окровавленную руку. Потом поднял глаза на Амалию.

— Почему вы меня не убили? — спросил он тихо.

— Не за что, — ответила Амалия и убрала меч в ножны. — Документы оформите завтра. Живой — так живой.

Она развернулась и пошла к замку, даже не оглянувшись.

Я подошёл к Беляеву. Ему уже перевязывали руку — кто-то из баронов сорвал чистую тряпицу и наложил повязку. Граф сидел на траве, бледный, злой, но живой.

— В следующий раз думайте головой, — сказал я.

Он ничего не ответил. Только кивнул.

Я развернулся и пошёл в замок. Бароны засуетились, зашептались. Куницын помог Беляеву подняться. Воронцов всё ещё стоял на коленях, но уже не трясся.

В замке нас уже ждали. Екатерина стояла у окна, бледная, но держалась. Ей явно такое видеть не доставляло удовольствия.

— Поздравляю, — сказал я Амалии. — Теперь у тебя больше земель.

На следующий день мы с Амалией поехали осматривать рудник. Взяли Лёху и пару человек охраны. Дорога была пыльной, скучной, но мы ехали молча, каждый думая о своём.

Рудник оказался заброшенным. Шахта зияла чёрной дырой в склоне холма, вход завален камнями, вокруг только хлам, нарушаемая лишь свистом ветра.

— Ну, что там? — спросила Амалия, когда я, закончив сканировать, отнял руки от земли.

— Серебро есть, — ответил я, чувствуя, как внутри разливается удовлетворение. — Много. Жила богатая.

— А это? — она показала на другой участок.

Я применил заклинание поглубже. Отклик был неожиданным. Сильным.

— Есть и кое-что ещё, — задумчиво сказал я.

— Что?

— Золото. И медь. Прямо под ногами, практически на поверхности. Глубокая жила, но богатая. Только если тут все заброшено зачем они так напрягались?

Жаба с Хомяком, которые после вчерашних трат притихли, теперь устроили такой шабаш, что я чуть не оглох.

Я же отправился писать письмо во дворец. Отец вызывал. Невесты, чтоб их, скоро прибудут.

«Ладно, — подумал я. — С одной проблемой почти разобрались. Примемся за другую».

Амалия сидела в своей комнате и смотрела в зеркало.

Когда-то её задача была простой: приехать в империю Грейн, убрать принца-оболтуса, получить ранг «ждущей в тени» и уйти на покой. Возможно выйти замуж, родить детей. Или сидеть дома и не высовываться. Отец обещал.

Она с радостью взяла то задание. Это был прямой путь к свободной жизни. Жизнь одного человека. Принца империи Грэйн Александра. Но у нее не получилось. Слишком уж он был силен.

А потом задание отменили, и она теперь всюду должна следовать за ним и писать отчеты обо всем что увидит. С каждым разом становясь сильнее.

Ей иногда, казалось, что для него нет ничего невозможного.

Он сделал её магом. «Магистр», — сказали потом в академии. «Почти архимаг», — поправил старый экзаменатор. Тогда была гордость. За себя. Впервые в жизни.

А как она утерла нос своей вечной сопернице, которая подтверждала ранг вместе с ней!

Она управляла городом и вела в бой войска.

Потом Монархия Домис. Дворец, заговор, убийцы в коридорах. Амалия вышла на них случайно. Сорок вооружённых мужиков против одной девушки.

Она выжила. Они — нет.

Герцогство. Подарок императора. Сто тысяч золотых подъёмных, три барона в вассалах, замок-развалюха, земли, которые никто не хотел.

Амалия могла отказаться. Могла сказать: «Не хочу, не буду, найдите другого». Но она уже не умела отказываться. Она взяла. И начала наводить порядок.

Бароны сначала упёрлись. Не хотели присягать, не хотели платить, не хотели признавать какую-то девчонку своей сюзеренкой. Амалия не стала уговаривать. Она просто объяснила. Жёстко.

Бароны присягнули.

Потом был суд. Воронцов, Беляев, договор, проигрыш. Амалия злилась.

Дуэль.

Она не убила его. Могла — не стала. Живой подписывает документы быстрее. И своим расскажет, как бывает, когда на герцогство лезут с дурацкими претензиями.

И теперь ее земли которых недавно и в помине не было приросли. Но ей это все не нравилось. Она хотела домой.

А по сути, кем бы она сейчас была, если бы не Александр?

После того как он уехал в столицу она приказала не беспокоить её и пошла отдыхать.

— Надеюсь, дальше все будет идти легко и таких резких поворотов судьбы не будет. — Пробубнила Амалия, засыпая, под громкий смех судьбы злодейки.

Но многие воспоминания о том, что видел во сне, развеиваются с первыми лучами солнца. И этот смех не был исключением.

Глава 10

Я сидел в своей комнате и надеялся, что всё получится.

— Ну ты и вырядился, — обалдело сказал мне брат.

— Я же должен выглядеть модно, — ответил ему я, разглядывая себя в зеркало.

«Ну и видок, — подумал я про себя. — Думаю, если бы здесь водились павлины, они бы наверняка складывали хвост и уходили в какой-нибудь уголочек поплакать. От зависти. Так как для меня они явно не конкуренты».

Я перерыл свой гардероб, а также гардероб брата, и всё, что там было самого яркого и разноцветного, нафигачил на себя.

По плану отец будет вести переговоры с кучей послов, прибывших вместе с этими принцессами, графинями и герцогинями. Ну а я тем временем должен был пройтись, познакомиться с ними, побеседовать, составить компанию — короче говоря, заниматься развлекухой.

Братья, включая Лёху, были на подхвате. Поскольку Лёха был должен мне денег, ему пришлось в очередной раз прогнуться передо мной. Я потребовал помощи. Он переговорил с братьями-бастардами, и они тоже согласились.

К операции «Первое впечатление, или не хочу жениться» я был готов. Не знаю, как пойдёт дальше, но постараюсь сделать так, чтобы эти девушки были не очень-то и рады помолвке со мной.

Я, конечно, понимал, что даже если кто-нибудь из девчонок придёт и скажет: «Он мне нафиг не нужен», — это самое последнее, на что обратят внимание. Но, как говорится, курочка по зёрнышку. Глядишь, пара незначительных минусов может сложиться в большой жирный. А там и какой-нибудь правитель задумается: а нафиг нам такой зять?

Я поначалу, конечно, думал, что нас быстренько представят, а потом мы посидим за каким-нибудь столом: я и толпа претенденток. Хлебнём чайку, скушаем по пироженке — да разбежимся. Ага, щас!

Там полноценный приём. Толпа народу, включая меня, должны забиться в большое и просторное помещение. После чего толпа народу будет ходить, общаться друг с другом. Ну и, естественно, чуть позже будет званый обед. А точнее — ужин.

— Ну что, выдвигаемся? — спросил я брата.

— Да, — ответил он, и мы пошли.

Сначала перед нами в зал вошёл дядька с тростью, который несколько раз стукнул ею об пол, привлекая внимание всех, и представил нас. После чего уже вошёл я. А потом брат.

Естественно, взгляды всех присутствующих скрестились на мне. В глазах многих читалось недоумение от моего наряда. Не зря выбирал! Небольшой эффект есть.

Кто-то из гостей поперхнулся вином. Какая-то пожилая графиня в углу театрально приложила руку ко лбу — то ли обморок ловила, то ли просто делала вид, что ей дурно. А один молодой граф, стоявший неподалёку, так и замер с открытым ртом, забыв закрыть его. Я мысленно поставил галочку: цель достигнута, внимание приковано.

А потом мы с братом пошли по кругу. Какое-то время мне придётся здесь ходить и мозолить всем глаза. Он представлял мне различных людей. Кого-то я знал по памяти прошлого хозяина тела, кого-то — нет. Всюду сновали официанты, которые разносили напитки, закуски и прочую лабуду. Убранство зала было дорогим, богатым. Отделка достойная императорского дворца.

— Сейчас дойдём до первой. Принцесса Кристина.

— Тогда быстренько веди меня к ней.

— Хорошо, — сказал братец, хотя был удивлён.

Через несколько приветствий мы подошли к ней. Ну что тут сказать — досталось, конечно, девчонке. Братана аж перекосило — такой вид не каждый выдержит. Девушка-служанка, которая сопровождала принцессу, была явно тоже удивлена моему виду. Но она умела держать себя в руках.

— Ваше высочество, — поприветствовала она меня. Было видно, что слова даются ей очень тяжело.

— Доброго дня, — начал я. — Вижу, вам тяжело говорить. Не стоит напрягаться. После того как бал закончится, мы отправимся в гости к герцогине Амалии. На то, что вы здесь увидите, не обращайте внимания.

— А на что именно? — опять спросила она.

— На всё, что увидите, — загадочно ответил я и улыбнулся ей.

На этом мы пошли дальше.

А потом начались знакомства с претендентками. И я начал шоу.

— Скажите, а какое приданое за вас дают? — спросил я первую, миловидную блондинку в пышном платье.

Она опешила. Открыла рот, закрыла, потом выдавила что-то про земли и золото. Я сделал вид, что слушаю, но на самом деле уже прикидывал, как бы спросить что-нибудь ещё более нелепое.

— А вы любите играть в карты? Я вот очень. Вчера полтора косаря золотом просадил. Отец, правда, ругался, но это же мои деньги, верно?

Девушка побледнела.

— А у вас нельзя часом денег перехватить? А то отец в последнее время содержание зажимает. Говорит, слишком много трачу. А как не тратить, если жизнь такая дорогая?

Она что-то прошептала про «извините» и буквально растворилась в толпе.

— Как вы относитесь к моде? Смотрите, какой я модный. — Я покрутился перед следующей претенденткой, демонстрируя свой наряд. — Этот камзол, между прочим, по спецзаказу делали. Три недели ждал.

Девица смотрела на меня так, будто я только что вылез из канализации. Потом молча развернулась и ушла, даже не попрощавшись.

И это самое приличное из той пурги, которую я гнал. Лишь единицы смогли сдержать мои вопросы. Большинство перекашивали лица, от отвращения готовы были блевануть мне прямо в лицо или на мой ярко-аляпистый прикид.

Одна герцогиня, даже не запомнил откуда, высокая и тощая, с острым носом и вечно недовольным выражением лица, спросила меня:

— Вы это серьёзно, ваше высочество?

— Абсолютно, — ответил я с максимально честными глазами. — А что, не нравится?

Она не ответила. Просто ушла.

Другая, пухленькая брюнетка с огромными глазами, спросила, не болен ли я. Я ответил, что болен — любовью к азартным играм и яркой одежде. Она чуть не заплакала.

Но были и проблемы.

Первой была герцогиня из Теократии — Ксения Шимохина. Рядом с ней маячила никто иная, как моя давняя знакомая Клава. Та самая, которая приезжала мстить за Леонтия Горностаева, убитого на дуэли Виктором Соболевым. От моих слов они обе были в шоке. Но небольшом.

Видимо, Клава растрындела о моих похождениях своей подруге (ну или кем она там была). Да и в целом Клава знала про меня побольше, чем другие. Так что некоторое представление обо мне уже было, и мои закидоны на неё не очень подействовали. Хреново. Ну да ладно.

— Вы очень... оригинальны, ваше высочество, — сказала Ксения, разглядывая меня с любопытством, почти без отвращения.

— Стараюсь, — ответил я.

Она улыбнулась. Не широко, скорее уголками губ. Но я заметил. И мне это не понравилось. Такие улыбки обычно означают, что человек видит тебя насквозь. Или думает, что видит.

А потом ещё одна девчушка из каких-то там вольных баронств впрямую меня спросила:

— Зачем вы так себя ведёте? И почему обманываете всех своим поведением?

Вот тут уже я напрягся. Вот ведь мартышка любознательная. Откуда знает?

— Я не понимаю, о чём вы, — ответил я, стараясь сохранить невозмутимость. Но внутри всё похолодело.

— Понимаете, — твёрдо сказала она. — Вы не такой.

Она посмотрела мне прямо в глаза. Взгляд у неё был цепкий, спокойный, без тени сомнения. Такая не отмахнётся, не испугается.

— А какой? — спросил я.

— Лучше, — коротко ответила она и, прежде чем я успел что-то сказать, развернулась и ушла, оставив меня в лёгком замешательстве.

«Вот это поворот, — подумал я. — Откуда она знает? Кто она вообще такая?»

Я запомнил её лицо. Тёмные волосы, серые глаза, простое, но дорогое платье. Баронесса из вольных баронств. Название я пропустил мимо ушей, теперь жалел.

Но в целом всё прошло неплохо. Если по таким причинам удастся отсеять хотя бы часть — и то хлеб. А если большинство возьмёт паузу на подумать — вообще красота.

Я краем уха слышал, как одна мамаша шептала другой:

— Нет, ну вы видели этот наряд? А его вопросы? Он что, из ума выжил?

— Тише, тише, — отвечала вторая. — Он же принц.

— Какая проверка? Он спросил мою дочь, сколько за ней дадут приданого! Это неприлично!

— Согласна, ужас. Но Император, говорят, его в ссылку отправлял за хулиганство.

— Вот и не одумался.

Я усмехнулся про себя. Слухи работают лучше любой агитации.

Ну а дальше мы танцевали и развлекались. Что хорошо — большинство девушек отказывались со мной танцевать.

— Извините, ваше высочество, я устала.

— Простите, у меня болит голова.

Отговорки были прозрачные, как стёклышко. Но меня это только радовало. Чем меньше танцев, тем меньше шансов случайно понравиться кому-то и испортить весь план.

Только герцогиня из Теократии и баронесса из вольных баронств согласились. Ксения танцевала уверенно, с достоинством, не задавала лишних вопросов. Просто кружилась в такт музыке, и всё. А баронесса — та самая, что разоблачила меня — танцевала молча, только иногда поднимала на меня свои глаза и смотрела так, будто знала какой-то секрет, который я пока не готов услышать.

А это уже показатель!

Может, прокатит...

— Нет, ну надо же знать, какое приданое за ними, — обычный вопрос, что такого? — прикинулся я веником, когда у меня перестала звенеть в ушах от крика отца.

— Да ты совсем что ли? Я сегодня утром уже наслушался от послов.

— Ну а что ты паникуешь? Всё вроде хорошо...

— Хорошо? Хорошо?! — перебил он меня. — Это никакое не хорошо. Короче. Мне надоели твои закидоны. Вот тебе список всех этих девушек. Через две недели жду от тебя конкретно четыре кандидатуры.

— А можно хотя бы...

— Нельзя!!! Иди!

Ну что тут скажешь. Непонятно теперь, получилось или нет.

Выйдя из его кабинета, я опёрся на стену и пару минут постоял. Что делать, было пока совершенно не ясно.

Когда вернулся к себе в комнату, ко мне постучались. Слуга принёс запечатанное письмо. Приглашение на разговор. От герцогини из Теократии.

Ей-то что надо?

Ладно, пойду схожу. А то от криков отца уши болят.

Узнал, где она разместилась, и пошёл в ту сторону. Но по дороге меня перехватила баронесса.

— Нам нужно срочно поговорить, — заявила она мне.

— Хорошо, — сказал я, а сам подумал: «Этой-то ещё что надо?»

— Мне срочно нужна ваша помощь, — сказала она, когда мы пришли в её гостевые покои.

— И в чём же? — спросил я.

— Я знаю, что вы сильный маг. Наше баронство было одним из процветающих, но сейчас оно хиреет. Всё из-за того, что источник воды, который питал все земли, истощается. — Она взяла паузу, всматриваясь мне в лицо. — К тому же появились какие-то болезни. Они не смертельны, но урожаи падают. Мы не можем понять, в чём дело. Помочь тоже никто не может.

— Так а мне это зачем? — спросил я.

— Мы готовы вас щедро отблагодарить. Хотите — я стану вашей женой и буду всегда и во всём вас слушаться. К тому же наше баронство будет очень вам благодарно.

— Меня вряд ли туда отпустят, — ответил я ей.

— Я понимаю. Но я даже привезла образцы воды и растений, чтобы вы смогли попробовать разобраться с этим и дать хотя бы какой-то ответ.

Я ускоренно соображал. В принципе, всё честно — баш на баш. Даже если я не смогу ей помочь, она объявит себя моей невестой. А это уже нормальный вариант.

— Давай так. Ты соглашаешься стать моей невестой. Я объявляю об этом отцу, после чего мы уезжаем в замок.

— А если вы не поможете?

— Значит, помолвка расторгнется, и всё.

— Как-то вариант не очень, вы ещё ничего не сделали, а уже просите оплату.

— Согласен. Но есть только такой вариант.

Я, конечно же, понимал, что выкручиваю ей руки, но куда деваться? И не так раскорячивались.

— Хорошо. Когда едем?

— Думаю, завтра.

Ну а теперь пора к герцогине.

— И зачем вы устроили этот цирк? — спросила Клава.

— Понравилось? — вопросом на вопрос ответил я.

— С одной стороны, это было забавно, — сказала Ксения.

— Итак, что вы хотели? — перешёл я к теме визита.

— Мне нужно денег. Сто тысяч золотых.

Я малость офигел от таких цифр. Ей что, на булавки и платьишки не хватает? Жаба с Хомяком, которые и так возбудились из-за просьбы баронессы, замерли.

— Понимаете, мне эти деньги нужны для мести, — продолжила она, восприняв моё молчание как факт, что я её слушаю.

Жаба с Хомяком перешли на ультразвук и начали просто визжать. А в моей голове крутились шестерёнки, озвучивая сотни догадок. Да за такие деньги можно полстраны захватить.

— Из-за этого человека мой род угасает.

— Ну допустим, а мне с этого что? Вы как отдавать собираетесь?

Жаба с Хомяком почему-то затихли. Видимо, мысль о том, что я могу ей их дать, была для моих внутренних питомцев лишней, и они получили инфаркт.

— Никак. Я стану вашей женой. Самой-самой верной.

— Ни фига себе заявочки, — прохрипела жаба. — Гони её в шею!

— Да мы на эти деньги десяток таких, как она, купим, и у нас ещё девяносто девять тысяч останется, — пропищал хомяк.

«Ну вот зачем она мне нужна с такими проблемами?» — подумал я про себя. Однако отказывать не спешил. Она оказалась в сложной ситуации. А вот, кажись, я, например, в теле какого-нибудь барона, который на последнем издыхании, смог бы я повести себя так же? Возможно. А она сейчас пришла и пытается что-то сделать. Добиться какой-то справедливости.

— Для такой услуги это слишком огромная цифра. Я готов предложить вам здесь и сейчас сумму в десять тысяч золотом, чтобы вы стали моей невестой временно. Также я готов выслушать вас и возможно помочь, но уже не здесь.

— А где? — спросила она, нахмурившись.

— В замке герцогини Амалии. Если вы согласитесь, я объявлю своему отцу о помолвке, а потом мы уедем в замок. Там вы мне расскажете свою историю.

— Хорошо, я согласна, — ответила она после минутного молчания.

Идя по коридору после этого разговора, я был в принципе доволен. Двух невест набрал. Осталось две. Хотя можно Амалию попросить. Да что её просить — она наверняка не будет против. Это всего лишь помолвка. Потом скажу. Всё равно она никак не узнает.

Потом на всякий случай зашёл к принцессе Кристине. Объяснил ей, почему лечение будет проходить в замке у Амалии. Также рассказал, что лечение будет долгим, так как организм ослаблен и сразу принимать все зелья нельзя — можно и помереть. А это не надо не ей, ни тем более мне.

— Это очень долго, — сказала Кристина. — Могут быть проблемы.

— Какие варианты? — спросил я.

— А давайте я стану вашей невестой, на время...

— Это вот как можно назвать? — спросил император, держа в руках список невест от Александра.

— Гениальностью? — ответил ему Перов.

— Чего?! Ты там час мне переработался, Аркадий Николаевич.

— Ну вы сами посудите — это же идеальная многоходовка.

— Где?

— Пётр Алексеевич, позвольте, я объясню.

— Да уж, будь любезен.

— Вот смотрите. Принцесса королевства Трейден Кристина. Если Александр берёт её в жёны, он фактически может совершенно легально выдавить оттуда теократов.

— Ну допустим. А баронесса?

— Анжелика Рубцова. Их баронство на границе с Теократией. И оно открывает фактически прямой проход дальше через баронство. Вы же помните, какие пошлины мы платили каждому барону, пересекая его землю. Это фактически прямой канал в другие земли.

— Хмм... Красиво рассказываешь. А...

— Ксения Шимохина. Герцогиня. Род практически уничтожен. Денег толком нет. Земель осталось минимум.

— И...

— Третья в очереди на престол Теократии.

— С чего бы вдруг?

— У них там какая-то дурацкая система наследования. По сути, пока на престоле существующий монарх и его два сына живы, она не представляет никакого интереса совсем.

— Но если вдруг ситуация изменится...

— Именно, ваше величество. Понятно, что будет очень много недовольных, но законодательно, по законам Теократии, она третья.

— Сашка-то не такой дурак, каким кажется. А про Амалию Рысеву что думаешь?

— Надо брать.

— Хорошо. Дай объявление в нашу газету. Пусть знают, что у Александра теперь есть невесты.

Глава 11

— Это кто? — спросила Амалия, когда я и трое девчонок приехали к ней в замок.

— Гости, — ответил я, решив не говорить сразу, что это мои невесты. Причём включая её.

— Да я вижу, что не прислуга. Разговор вроде бы шёл о принцессе Кристине.

— Слушай, ну что за претензии?

Она развернулась и ушла, ничего не сказав.

С девчонками я сразу договорился, что они не будут афишировать этот момент про помолвку. Пока что. Я Амалии потом сам объявлю.

После того как все разместились, я приступил к лечению.

Лечение Кристины пошло плохо. Измотанный организм, который держался, можно сказать, на хрупком балансе между волей и остатками жизненных сил, начал сбоить при применении зелья.

Никаких секретов тут не было. Магия работала по определённым принципам. Организм не может восстановиться из ничего. Зелье помогало активировать скрытые резервы организма для восстановления. Только вот у Кристины этих резервов не было. Она и так жила на пределе годы.

Три дня я торчал около её кровати, поддерживая в ней жизнь.

На четвёртый день кризис миновал. Состояние стало стабильным, хоть она и не пришла в себя. Я впервые за несколько дней позволил себе нормально выдохнуть.

Визуально изменений видно не было. Однако, оценив результат работы зелья магическим зрением, я убедился, что по крайней мере внутренние органы все пришли в норму.

Я рассчитывал, что следующий курс будет через неделю. Но, подумав, решил, что надо выждать как минимум две. Организм слишком слаб и изношен. Если поторопиться — можно убить пациентку быстрее, чем вылечить.

А двух недель у меня, к сожалению, не было. Нет, так-то они были. Но вдруг нас дёрнут на границу с Теократией? И тогда что делать?

Да и не факт, что через две недели можно будет продолжить лечение. Это будет видно по факту. Кристина могла оклематься быстрее. Или, наоборот, организм мог дать новый сбой. С такими больными никогда не угадаешь.

— Что думаешь? — спросила Амалия, когда я вышел от Кристины и устало плюхнулся в кресло в её кабинете.

— Надо ехать за ингредиентами.

— Да ты кататься будешь только неделю туда-обратно, минимум.

— Ну а что делать-то? Раз уж начали, надо до конца дело доводить.

— А если срочно ехать придётся? — уточнила она.

— Придумай что-нибудь. Что первый раз, что ли? В крайнем случае одна поедешь, я по пути догоню.

Амалия посмотрела на меня долгим взглядом.

— Надо быстро, старина, — сказал я Гниде, когда вышел во двор.

Она лишь хлопнула глазами, как бы говоря: «А в прошлые разы что? Можно было не торопиться?» И фыркнула. Я затянул подпругу, проверил меч, амулеты, запас воды и еды.

Поскольку время поджимало, мы мчали на всех парах. После модернизации Гнида вообще усталости не чувствовала. Благо темнело поздно, а светало рано. Мы выезжали затемно, останавливались только на короткие привалы, чтобы дать ей попить и перекусить.

Мы даже в крепости Лесной останавливаться не стали — промчались мимо. Только часовые на стенах проводили нас недоумёнными взглядами. Кто-то даже крикнул вдогонку, но я не расслышал. Не до того.

Я решил отправиться к тому оазису, где нашёл щенков. Если даже по пути никто не встретится, то там, возможно, кто-то обжил уютную пещерку.

И как назло, по пути никто не попался. Даже морды свои не показывали издалека. Обычно стоило мне въехать в Мёртвые земли, как через пару часов обязательно кто-то выходил, хотя бы издали посмотреть. То гончие, то шакалы, которые думали, что я лёгкая добыча. А сейчас — тишина. Пустота. Только серый песок, серое небо и ветер, который гонял пыль из одного ниоткуда в другое никуда.

Мне нужен был морозный шакал. Да даже пару гончих — и те сошли бы. Но нет. Как назло, никого.

В оазисе та же фигня. Пусто. Деревья стояли, вода в роднике была чистая, трава зелёная.

«Плохо дело, — подумал я. — Как всегда: нужно торопиться — и фиг найдёшь то, что нужно».

Поскольку делать нечего, я решил заночевать здесь же. Завтра придётся отправиться дальше. Вглубь. Туда, где я ещё не был. Рискованно, но выбора нет. Поставив сигналку — несколько амулетов на границе оазиса, наложил на Гниду сферу скрыта, чтобы её не заметили с воздуха или издалека, — на всякий случай завалился спать.

Спал я плохо. Ворочался, просыпался от каждого шороха.

Утром для начала решил проверить более пристально окрестности и на всякий случай — месторождение камней силы. Вдруг там что-то изменилось.

Выхожу наружу, щурюсь на утреннее солнце — и замираю.

— Только тебя здесь ещё не хватало, — пробубнил я, выйдя из пещеры и уперевшись взглядом в огромные глаза чёрного как смоль дракона.

Валерзисур долго мотался по Мёртвым землям. Он до конца убедился, что то место, где он жил раньше, уже не существует. Столько лет прошло. Города, которые он помнил, рассыпались в пыль.

Реки, которые когда-то журчали по каменистым руслам, пересохли или ушли под землю. Люди, которых он знал — если они вообще дожили до его превращения — уже давно умерли. Или их убили. Или они сами стали кем-то другим. Мир изменился. И он изменился вместе с ним.

Сейчас его цель была выйти к людям, но он не спешил. Прежде всего его останавливал страх всё испортить.

Он прекрасно понимал, что технически ему вряд ли встретится кто-то, кто сможет нанести какой-нибудь урон. Чешуя чёрного дракона была крепче любой брони, а магия, которую он мог использовать, была доступна немногим.

Но страх был не рациональным. Он был глубже. Он был одиночеством, которое вдруг столкнулось с возможностью его закончить. А вдруг люди не примут его? Вдруг убьют? Или, что хуже, заставят служить?

А вот если какие-нибудь люди нападут на него в человеческом обличии, ему придётся обороняться. А если превратиться в дракона у всех на виду, маловероятно, что сможет прийти туда вновь. Все будут настороже.

Для начала он решил вернуться в то место, где с него снял печать тот парень со странными силами. Да и тот человек, который не испугался, когда увидел его. Просто стоял и смотрел. И даже разговаривал с ним.

Но по пути ему встретился оазис. Зелёное пятно среди серой пустоши, как драгоценный камень в груде щебня. В нём он решил отдохнуть. К тому же в этом оазисе было место силы. Он чувствовал его.

Поскольку прибыл он туда ночью, он решил отдохнуть, а на следующий день уже осмотреться. Он нашёл пещеру. Только холодный камень и тишина. Он свернулся клубком, положил голову на передние лапы и закрыл глаза. Спал он чутко, без снов. Только где-то на границе сознания билась мысль: место силы подождёт. Утро будет.

Место силы было легко найдено. Оно оказалось примерно в центре оазиса. Валерзисур обошёл его по кругу, принюхиваясь, прислушиваясь к магическому фону. Ничего опасного.

Поскольку ему после долгой дороги нужно было подкрепиться, он отправился на охоту. В Мёртвых землях всегда было кого поймать. Гончие, шакалы, какие-то помельче твари — все они были его добычей. Но, как назло, ему долго никто не попадался. Он пролетел над пустошью, облетел скальные выходы, спустился в пару оврагов. Никого. Только пыль и ветер.

«Странно, — подумал он. — Обычно они роятся здесь, как муравьи».

Вернулся он уже ночью. Устал зверски. От долгих перелётов и путешествий, от постоянного напряжения, от бессонных ночей, когда он вслушивался в тишину и ждал, что из неё кто-то выйдет. Он мечтал просто лечь и не двигаться. Хотя бы до утра.

Каково же было его удивление, когда утром он наткнулся на человека. Причём на того же самого, которого он однажды встречал в Мёртвых землях. Он стоял у входа в пещеру, щурился на солнце и держал в руке меч.

— Здравствуй, человек, — сказал ему Валерзисур.

— Здравствуй, — спокойно ответил человек и замолчал. Ни тени страха, ни удивления, ни попытки убежать или напасть.

Валерзисур решил расспросить человека, что он здесь делает и куда направляется. Каково же было его удивление, когда этот парень сказал, что приехал сюда на охоту.

— Что, прямо настоящий принц? — спросил Валерзисур, оглядывая его скептическим взглядом. Одежда на парне была простая, дорожная, без всяких там золотых нашивок и драгоценных камней.

Может, какое-то королевство бедное? Что принц сам на охоту ездит? Или он его обманывает?

— Настоящий, настоящий, — ответил ему парень.

— А почему ты сам сюда приехал?

— Во-первых, это надо мне. Во-вторых, надо быстро. Так что хочешь, чтобы всё получилось — сделай сам. Только вот вчера мне никто не попался. Так что сегодня продолжу поиски.

— Вчера днём, когда я охотился, — сказал ему Валерзисур, — мне тоже долго никто не попадался. Я облетел всю округу. Пусто.

— Плохо, — ответил парень. — Очень плохо. Ты уж извини, но мне надо спешить.

Он уже взялся за поводья, собираясь уходить. Валерзисур почувствовал, как внутри что-то ёкнуло. Не хотелось оставаться одному.

— А что если сделать так...

Честно говоря, когда я столкнулся нос к носу с драконом, я малость прифигел. Это вам не морозный шакал и не стая гончих. Это дракон. Настоящий. Самый что ни на есть всамоделишный. С милой улыбкой, в которой зубы размером с мой меч. И красивыми выразительными глазами, которые смотрели прямо в душу.

А потом ещё раз — когда он предложил мне помощь. Вот уж неожиданность! Дракон, который мог меня раздавить одним пальцем (лапой?), вдруг говорит: «Могу помочь с охотой». Я даже подумал, что у меня глюки от переутомления. Но нет, он ждал ответа.

Я, естественно, согласился. Время поджимало. Кристина в замке, Амалия на нервах, ингредиенты нужны срочно. А тут такой подарок судьбы — летающий танк предлагает помощь. Смысл капризничать.

Только вот лишь когда он улетел, я вспомнил, что забыл спросить. Я почему-то забыл спросить: а что он хочет за свои услуги? А то сейчас скажет, чтобы оплатить ему золотом по его весу. Я представил, сколько это может быть.

К вечеру он вернулся с двумя морозными шакалами в когтях. Две огромные туши, каждая — как хорошая лошадь. Шерсть дымилась, пахло гарью. Я присвистнул. Сам бы я за день одного такого в лучшем случае нашёл, да и то не факт, что справился бы.

Дракон молча опустил шакалов на землю и отошёл в сторону.

Я тут же принялся их разделывать.

— Что с меня? — спросил я дракона, поднимая голову от второй туши.

Тут вдруг у его огромной туши поплыли очертания. Хоба! И передо мной стоит парень лет восемнадцати. Ну нифига себе фокусы! Я выронил нож. Он звякнул о камень и упал в траву.

Парень был высокий, худощавый, с чёрными волосами и странными золотистыми глазами. Одет в какую-то серую, не то кожу, не то плотную ткань, которая переливалась на свету. Ничего человеческого в его облике, кроме формы, не было. Но смотрелся он вполне обычно. Если не знать, кто он на самом деле.

— Я бы хотел отправиться с тобой, — сказал он.

— Со мной? Куда? — уточнил я, хлопая глазами. Нож так и остался лежать на земле.

— К людям.

— А тебе зачем?

И он рассказал мне свою историю.

Ну нифига себе! Я слушал, открыв рот, и забыл про разделку. Человек, которого превратили в дракона. Сознание перенесли в тело зверя. А потом оставили там. На века. Войны, разруха, гибель всего, что он знал. И вот он сидит передо мной — живой, настоящий, и говорит, что хочет просто побыть человеком. Хотя бы немного.

— Ничего себе история, — выдохнул я, когда он закончил.

— Ты веришь мне?

— Верю, — сказал я. И сам удивился, насколько легко это слово сорвалось с языка. Но в его глазах не было лжи. Только усталость и какая-то детская надежда.

Поскольку я был в большом афиге от ситуации, то башка соображала плохо. Мысли путались, как нити в клубке. Но потом до меня начала доходить вся стрёмность этой ситуации. Самый что ни на есть дракон хочет отправиться вместе со мной к людям. Его надо обязательно приватизировать!

— А ты там что делать-то будешь? — спросил я, стараясь говорить спокойно.

— Поживу как человек.

— А деньги-то у тебя есть?

— Нет, конечно. А ты мне можешь дать денег за то, что я принёс тебе этих зверей?

— Слушай, у меня другая идея есть. Пошли ко мне на службу.

— Ну не знаю... — По его виду было явно, что моё предложение ему вовсе не нравится. Он даже шаг назад сделал. И глаза его золотистые стали тёмными, как грозовое небо.

— Ну ты подумай сам. Жить будешь хорошо. Я тебе буду платить.

— Я не хочу быть оружием на службе у людей.

— Ну ладно, хорошо, — начал я свой привычный уговорочный спич, который за годы ссылки отточил до совершенства. — Вот я тебе сейчас дам денег. Они у тебя кончатся. Ты что будешь делать?

— Вернусь в Мёртвые земли.

— А зачем? Жить будешь на всём готовом. В крайнем случае, если что-то не понравится, просто уйдёшь и всё. Никто тебя держать не будет. Слово даю.

Он молчал. Смотрел на меня.

— И что я должен буду делать?

— Ничего особенного. Есть, спать, иногда охранять. Ну, и если вдруг какая заварушка — помочь.

— Помочь? — переспросил он с подозрением.

— Ну, знаешь, бывает всякое. Кто-то нападает, кто-то угрожает. А ты — дракон. Даже если не будешь превращаться, один твой вид любую армию остановит.

Он опять замолчал. Долго. Я уже начал думать, что всё, не согласится.

В общем, он недолго сопротивлялся. Сдался он после описания тех блюд, которые готовит повар Амалии в замке. Жаркое из оленины, запечённая форель, пироги с вишней, которые тают во рту, и тот самый шашлык, который я готовил в поместье Лазурном. Я прямо видел, как у него слюнки потекли. И глаза загорелись. Человеческие глаза. Не драконьи.

— Хорошо, — сказал он. — Я согласен.

— Отлично! — я чуть не подпрыгнул от радости. — Тогда утром выдвигаемся. Только давай ты будешь Валера?

— Валера, — сказал он после небольшой паузы. — Хорошо.

Ночью я почти не спал. Всё думал, правильно ли поступаю. Дракон среди людей — это огромный риск. Если кто-то узнает, если кто-то проболтается, если он сам себя выдаст — проблем не оберёшься. Император будет в ярости. Амалия вообще меня из замка выгонит. Но с другой стороны — какой шанс! Дракон на службе! Дайте двух! Не убийца, не наёмник, не приручённый зверь, а союзник. Разумный, говорящий, почти человек.

Так что утром мы двинулись обратно. У меня прямо зудело попросить его покатать меня, но я не рискнул. Спугну ещё.

Когда мы добрались до Лесной, я попросил там ещё одну лошадь. Валера подождал меня за территорией крепости — не хотел светиться лишний раз. Я быстро договорился с комендантом. Комендант понимающе кивнул — привыкли уже.

Конечно, ездил он кое-как, но не прям хорошо. Дорога заняла чуть больше времени. Но опаздывали мы не сильно. Валерка жаловался, что седло неудобное, что ноги затекают, что лошадь слишком медленная. Я терпел.

— Скоро приедем? — спросил он в сотый раз.

— Скоро. Потерпи.

Главное теперь — не спалиться перед Амалией. Может, надо было рассказать ей про помолвку? Нет, помолвка — это одно. А дракон — совсем другое. Амалия, конечно, многое повидала, но дракон в человеческом обличье, который просится на службу, это даже для неё перебор.

Хотя время терпит. Приеду — расскажу. Или не расскажу. Посмотрю по обстановке.

— А далеко ещё? — снова спросил Валерка.

Амалия шла по коридорам дворца и не могла понять, зачем её вызвали.

Может, ей выдадут какой-то приказ? Уже пора отправляться на границу с Теократией?

Во дворец её вызвали через несколько дней после того, как Александр уехал. Она долго гадала, зачем. Но решила просто поехать и узнать. Потому что с Александром вообще ни в чём нельзя быть уверенной.

Она подошла к дверям тронного зала. Представилась. Камергер зашёл вперёд, объявил:

— Герцогиня Амалия Рысева, принцесса империи Грейн.

Амалия чуть не споткнулась.

«Какая ещё принцесса?» — подумала Амалия.

Алексей, который сопровождал её и всё прекрасно слышал, остался стоять за дверями с вытянутым лицом.

Император сидел на троне. Больше в зале никого, кроме охраны, не было.

— А, Амалия. Пойдём-ка со мной. Пообедаем, так сказать, в кругу семьи, — сказал император и жестом пригласил следовать за ним.

«Каком, каком кругу?» — она почувствовала, как сердце начинает свой бешенный бег.

Амалия на деревянных ногах шла за императором. Потом её усадили за стол. Принесли какую-то еду. Она ела. Кивала. Слушала от женщин, которые видимо являлись супругами императора, напутствия.

— Ты моего Сашку не бойся, — сказала одна из них, — он хороший.

«Да куда уж лучше», — подумала про себя Амалия.

Она в основном ничего не говорила, а просто слушала.

Когда обед закончился, ей пожелали счастливого пути, и она поехала обратно.

Алексей ждал её там же. Во дворце было слишком много слуг, поэтому он не спрашивал её ни о чём. Но когда они сели в карету, его просто прорвало.

— Это что было, госпожа Амалия?

— Каким-то образом я вдруг стала невестой Александра.

— П-поздравляю, — заикаясь, сказал Алексей.

— Я его грохну, — сказала Амалия, как бы ни к кому не обращаясь.

— А как же задание? — спросил Лёха.

— Да и ладно. Зато буду в темнице где-нибудь сидеть. Или под камешком лежать. Главное, чтоб это всё было спокойно, а не как сейчас, — ответила ему Амалия.

— Но ведь вы должны быть рядом с ним. Это идеальный шанс.

— Я должна быть с ним временно, а не навсегда.

— Да нет, не может такого быть. Это ж помолвка!

— Это просто ужас какой-то! Да сколько можно! — она была в ярости.

Когда они въехали на территорию замка, Амалия поняла, что он вернулся. Ей прям очень хотелось поскандалить. Долго он ещё над ней будет издеваться?

— Что за ерунда? — грозно сказала Амалия его высочеству, когда зашла в кабинет, где сидели остальные девушки вместе с Екатериной и ещё какой-то парень. Её нервы были на пределе, она была готова рвать и метать. Все присутствующие косились на неё с немалой толикой страха.

Глава 12

— Это Валера, — сказал я.

— Да я не про него. С чего это я вдруг ваша невеста?

— Так получилось.

— Получилось?! Опять?! А завтра что? Вдруг императрицей стану?

— Я честно тебе хотел сказать, но забыл, — повинился я.

Несмотря на то, что Амалия выглядела грозно, реальную степень угрозы осознавал лишь я. Возможно, ещё Валера. Он каким-то дополнительным чувством понимал, что Амалия опасна.

«Надо её как-то успокоить, — подумал я. — А то она мне сейчас дракона раздраконит. Тот психанёт и превратится. Тут здание явно не выдержит, да и все мы под завалами окажемся».

— Мы так не договаривались!

— Что ты хочешь? — спокойно спросил я её.

— Одна просьба, — уверенно сказала она.

— Договорились, — вздохнул я, понимая, что с моей стороны это тот ещё косяк. Но выбора не было.

— Тогда мне нужен рецепт тех таблеток, — сказала она, с прищуром глядя на меня.

— Нет, Амалия. Это слишком опасная вещь. Могу сделать тебе какое-то количество.

— Это что за просьба такая, которая не выполняется? — Она даже бровь приподняла.

— Ты представляешь, что будет, если этот рецепт уйдёт на сторону? Поэтому могу сделать тебе, например, двадцать штук. Для твоей семьи это более чем достаточно.

— Хорошо. И зелье. То самое.

— Слушай, ты мне ещё не жена, а уже начинаешь напрягать, — с улыбкой сказал я, но тут же заткнулся под её взглядом.

— Ваше высочество, имейте совесть! — Она бы ещё ножкой капризно топнула, если бы не статус.

Я аж обалдел. Смотри как уже мной крутит. А с виду такая тихая была, покладистая. А сейчас, можно сказать, на шею залезла и ножки свесила. И ведь не поспоришь — сам виноват.

— А о чём речь? — робко спросила Екатерина, которая до этого тихо сидела в углу и боялась лишний раз вздохнуть.

— Да так, мелочи, — вильнул я от ответа.

— Мне нужно что-то ещё знать? — уточнила Амалия, сверля меня взглядом.

— Нет, нет, — сразу же отрицательно замотал головой я. Про Валерку, если что, позже всё расскажу, сейчас не время. Он кротко сидел около стены на стульчике и старался слиться то ли со стенкой, то ли со стулом. Получалось у него неплохо.

— Тогда жду обещанное, — сказала она и вышла.

Эх, придётся этим заниматься. Делов вагон. Я мысленно прикинул, сколько времени уйдёт на всё это, и понял, что ближайшие дни могу забыть о отдыхе.

Для начала я подготовил зелье для Кристины. Восстановление шло хорошо. А после принятия изготовленного мной зелья вообще всё пошло как по маслу. Организм наконец-то перестал бороться за выживание и начал восстанавливаться и укрепляться.

Все оставшиеся ингредиенты отправил Серебряковой. Пусть порадуется— ей такие редкости не каждый день перепадают.

Потом приготовил всё, что обещал Амалии. Таблетки и зелье. Делал аккуратно, без спешки, но быстро. Амалия в эти дни ходила задумчивая. Лишь иногда позыркивала на меня и что-то бурчала недовольно себе под нос, но открыто не высказывалась.

— Неужели госпожа поправится? — спросила меня Лена, её служанка, когда я влил ей очередное зелье лечения. Глаза у девушки были красные — то ли не спала, то ли плакала потихоньку.

— Обязательно. Ты мне лучше расскажи, что происходит у вас в стране.

— Ну, вообще, об этом лучше не говорить, — неуверенно ответила она, оглядываясь на дверь.

— А что — лучше жить под колпаком Теократии? Не стесняйся, рассказывай.

— После того как теократы захватили власть в стране, они вычистили всех, кто имел хоть какую-либо силу и высказывал недовольство, — тихо сказала она.

— Ну это я и так знаю. Дальше.

— Во дворце полно их людей. Раньше, когда было много аристократов, которые могли дать им отпор, они передвигались только с большой охраной. Ну, сейчас большинство аристократов обезглавлено. Накал спал.

— Прямо всех?

— Из серьёзных никого не осталось. Только мелкие роды, которые никому не интересны.

— А теократы как себя ведут?

— Да как ведут. Из страны всё, что можно, высасывают. Деньги и ресурсы.

— Не буянят?

— Поначалу да. Творили, что хотели. А потом парочку прирезали в тихих переулках. Немного угомонились.

— И что дальше думаете?

— А я-то что должна думать? Я же служанка. Мне главное, чтобы госпожа была здорова. А остальное — не моё дело.

— Да это всё понятно. Что можно сделать, чтобы выдавить их оттуда?

— Если даже просто поубивать всех, то пришлют новых, — вздохнула Лена. — Скорее всего, с войсками. Говорят, за этим нападением стоит один из аристократов Теократии. И вроде как даже деньги у него все в замке лежат. Ну, те что он награбил в наших землях.

Теократы в этой всей истории были бельмом на глазу. Они лезли постоянно, всегда и везде. Но проблема в том, что за не особо продолжительный срок своей деятельности в других странах они неплохо наварились.

А как известно, бабло решает очень много проблем. Различными способами. Я очень переживал, что они сейчас немножечко перегруппируются, залижут раны и опять начнут гадить. Нельзя давать им передышку.

Поэтому, проследив, чтобы у Кристины было всё хорошо, я отправился к Амалии. Она сидела в своём кабинете, склонившись над какими-то бумагами.

— Что? — спросила она меня, когда я просто пришёл и уселся на диванчик для гостей без приглашения.

— Слушай, а твои знакомые могут найти ещё таких смышлёных ребят, как Лёха?

— Возможно, — она отложила перо. — А тебе зачем?

— Да так, есть идейка одна.

— А делать-то что?

— Шпионаж, скрытое убийство. Нужны люди, которые используют голову не только для того, чтобы есть.

— Ну не знаю, — она задумалась. — Спрошу, — ответила она. — А сколько человек надо?

— Пятьдесят, — сказал я и вышел, не дожидаясь её реакции.

Когда я выходил, Амалия сидела и смотрела в одну точку. Ей было прекрасно понятно, что такая толпа явно не для того, чтобы за кем-то присматривать. Дело будет явно серьёзное, и она это осознавала.

Заглянул к Валерке. Кто-то вообще был на расслабоне. В данный момент он просто валялся в ванной — как сказала служанка, которую я выпроводил, — уже часа полтора откисал. Я даже постучал для приличия.

Я переживал, что этот товарищ будет жрать в три горла и разорит меня к чертям. Но, по сути, он ел чуть больше обычного человека, причём только первые пару дней. А потом, видимо, насытившись вкусняшками, стал питаться более умеренно.

Когда ему в первый день принесли прожаренный стейк с брусничным соусом, тот ел его чуть ли не плача. Конечно, это не морозных шакалов в Мёртвых землях жрать вместе со шкурой и костями, зажмурившись от отвращения.

— Ну как ты? — спросил я его, когда он наконец выполз.

— Благодарю, всё очень здорово, — сказал он, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на счастье.

— Скоро я отправляюсь в другое государство. Ты со мной? — спросил я его, а он слегка напрягся.

— Что там меня ждёт?

— Пока непонятно. Может, ничего, а может, серьёзная драка. Посмотрим по обстановке.

— В принципе, я не против, — согласился он, от чего я сильно удивился. А то что-то мне тут уже надоедать начинает, думал, заскучает.

— Хорошо, тогда я предупрежу, когда отправляемся.

Надо навестить отца. Я собрался и поехал в столицу. Разговор был коротким.

— Что предлагаешь?

— Надо ехать в королевство Трейден и смотреть по месту.

— И что ты там собрался делать?

— Думаю так: приезжаем туда с тысячным войском. Ещё полторы тысячи подгоняем к границе. Кристина — моя невеста. Имею право. Закон позволяет.

— А если они полезут?

— Ну так Бобров на границе же стоит в Стронбилде. Как полезут — так и вернутся. Не дураки.

— Слушай, нам тут вообще не до этого. Здесь проблем хватает, — ответил отец, потирая переносицу.

— Да это всё понятно. Только вот время сейчас играет на руку только теократам. Я сомневаюсь, что они успокоятся, — возразил я.

— Есть такая мысль, — согласился со мной Перов, который всё это время молча сидел в углу.

— То есть ты хочешь на территорию Трейдена загнать тысячу солдат и полторы тысячи оставить на границе? Я правильно понял? — уточнил отец.

— Да. Если что пойдёт не так — значит, свалим. Не впервой.

— Хорошо. Действуй.

Мы ехали в карете: принцесса Кристина, её служанка Ленка и я.

Прошло три недели после того разговора с отцом. Амалия и десять ребят из спецотряда уже выдвинулись к Боброву. За это время они должны были разведать обстановку на своём направлении. Я надеялся, что у них всё получится без лишних потерь.

Ну а мы направлялись в столицу королевства Трейден. Поскольку мы двигались явно быстрее, чем две с половиной тысячи солдат, выехали чуть позже. Уже на границе отряд разделится: с нами в столицу отправятся только тысяча человек — ну и, естественно, сорок диверсантов во главе с Лёхой. Остальные солдаты останутся прикрывать тылы и обеспечивать пути отхода на случай, если что-то пойдёт не по плану. Или придут нам на выручку.

По сути, план был прост до безобразия: заваливаемся в столицу, а там — как пойдёт. Никаких сложных многоходовок, никаких изящных интриг. Просто появляемся и начинаем действовать по обстановке.

Я задумчиво смотрел в окно, а Кристина весело болтала с Ленкой. Они обсуждали какие-то женские мелочи, смеялись, и это выглядело настолько обыденно, что трудно было поверить, куда мы на самом деле едем и зачем.

В образе Кристины уже ничего не напоминало ту девушку-инвалида, какой она была во время нашего знакомства на балу. Тогда она едва двигалась, говорила тихо и смотрела в пол пустыми глазами. Теперь всё иначе.

Её организм теперь работал как часы. Да, пока что ноги и рука слушались её плохо, ходила она с трудом, глаз видел ещё слабо, а шрамы большей частью остались.

Но это уже были не приговор, а просто временные трудности. И сейчас была не просто какая-то надежда на то, что когда-нибудь она излечится, — был именно результат, причём положительный. Каждое утро она замечала, что двигается чуть лучше, чем вчера, и эта постепенная победа придавала ей сил больше, чем любые слова поддержки.

В принципе, я мог бы провести весь сеанс за то время, пока мы гостили у Амалии. Но зачем насиловать организм, который только-только начал восстанавливаться? Сейчас её жизни абсолютно ничто не угрожает, поэтому лучше продолжим лечение помедленнее, но более безопасно. Пусть всё идёт своим чередом, без рывков и перегрузок. Природа не любит спешки, а магия — тем более.

Лёха со своими парнями ускакал вперёд, когда мы пересекли границу. Они должны были разместиться по двое-трое в городе и начать собирать информацию. Лёха — парень опытный и башковитый.

Я был уверен, что к нашему приезду у него уже будет хоть что-то полезное. Мы же преспокойненько двигались дальше, не форсируя события.

Единственная проблема возникла при въезде в столицу: нас тупо не хотели пускать. Ворота закрыты, стража на стенах переглядывается, какой-то капрал мнётся, явно получив приказ никого не впускать без особого распоряжения сверху. Пришлось выйти из кареты и наорать на стражу: если они нас не пустят, я просто вынесу эти ворота — и всё.

Старый маг, дежуривший вместе с караульными, посмотрев на меня магическим зрением, сразу же приказал открыть ворота. Умный оказался дядька, сразу понял, с кем связываться не стоит. Когда мы заехали, он долго извинялся за свою нерасторопность и клялся, что такого больше не повторится.

Естественно, такой толпе солдат были не особо рады. Даже на территорию дворца пытались не пустить. Выбежал какой-то придворный чин, замахал руками, запричитал о протоколе, о том, что «так не принято» и что «его величество будут недовольны».

Но мои парни начали выстраиваться в боевой порядок — и охрана дворца тут же заткнула свои хавальники. Хорошо, когда за твоей спиной тысяча вооружённых ребят, которые не боятся поработать руками.

Мы красиво подъехали прямо ко входу во дворец. Карета остановилась у самой лестницы, лакеи замерли с открытыми ртами. Я решил опять играть роль скучающего и надменного принца — высокомерный взгляд, лёгкая усмешка, никакой спешки. Пусть думают, что мы тут главные и нам всё позволено. Иногда лучшая маскировка — это наглая правда.

Во дворце было, по-моему, какое-то мероприятие, потому что постоянно подъезжали кареты и оттуда выходили люди, направляясь внутрь. Судя по гербам на дверцах, съехалась разная знать. Нам это даже на руку — в толпе легче затеряться и быстрее найти нужных людей.

Из-за того, что Кристина шла медленно, образовалась небольшая пробка. Я вёл её за руку, а мимо нас пытались прошмыгнуть какие-то молодые люди. Видимо, спешили на праздник, а тут мы со своей свитой перегородили весь проход.

Моя охрана растолкала каких-то красиво одетых господ, но те начали возмущаться — и тут же получили древком копья по хребтине. Визгу поднялось немерено.

Всё по классике: со слов того парня оказалось, что он неимоверно крут и мы будем у ног валяться, чтобы вымолить у него прощения. Он кричал, что его отец — то ли министр, то ли маршал, то ли сам король ему по утрам кофе подаёт.

Я на всякий случай приказал моим парням вытащить его из дворца и вообще выкинуть за территорию, что и было тут же проделано. В ногах поваляемся и прощения у него в другой раз попросим, а то сегодня лень. И так с дороги устали. Не до него, в общем. Парня волокли под руки, а он ещё что-то кричал, пока не выволокли за ворота.

Мы потихоньку шли в сторону покоев принцессы Кристины. Коридоры дворца оказались длинными и холодными, мраморные полы скользили, но охрана шла плотно, не рассыпаясь.

— Простите, а вы кто? — спросила Кристина, когда мы зашли в её покои, а там оказались трое парней. Они сидели в креслах, пили вино и вели себя так, будто всегда здесь жили.

— Теперь здесь живу я, — сказал какой-то парень, даже не поднявшись с места.

— Но ведь…

— Ничего не знаю, нам разрешил граф Проскурин. Все претензии к нему, — перебил Кристину второй, развалившись на диване и жуя виноград.

— Проскурин — это кто? — спросил я у Кристины.

— Это один из ставленников теократов, — тихо ответила она, и в её глазах мелькнула тревога. — Очень влиятельный человек при дворе.

— Аааа, — протянул я. — Ребятки, освобождаем помещение.

И вот ведь совпадение: эти трое оказались тоже крутыми перцами. Они оперировали такими мощными вопросами по типу «да вы знаете, кто мы такие?» и «да вы знаете, что вам будет?» В их голосах звучала такая уверенность в собственной безнаказанности, что даже стало смешно.

Только вот их грозные и испепеляющие взгляды на меня не особо действовали. Поэтому их аккуратненько взяли за шкирку мои охранники и выставили за дверь, как нашкодивших котят. Никаких лишних разговоров.

Они начали там что-то вякать, но после того, как одного из них перетянули копьём по спине, вроде бы успокоились.

— У нас наверное будут проблемы, — констатировала факт Кристина, которая заметно нервничала. Она теребила край платья и поглядывала на дверь.

— Нужно найти остальных, — сказала Ленка. Она, в отличие от Кристины, выглядела спокойной и собранной.

— Парни, — обернулся я к одному из сотников. — Вот сходите кто-нибудь с ней и человек двадцать с собой возьмите на всякий случай. Если будет кто-то что-то вякать, отвечайте жёстко, но желательно без смертей.

Наш план был элементарен и прост. Пока Лёха с пацанами работает и собирает инфу по городу — выясняет, кто из знати на чьей стороне, какие у теократов слабые места, — мы здесь немножко пошухерим во дворце.

Смысл задачи — выставить себя напыщенным и оборзевшим принцем, которому море по колено. Такая роль мне давалась легко: слегка прищуренный взгляд, ленивая усмешка, движения без лишней спешки. Никаких нервов, никаких сомнений. Пусть думают, что я либо идиот, либо невероятно силён. А лучше — и то и другое сразу.

Легенда элементарная: приехали к будущему тестю. Я, значит, жених, Кристина — невеста, а мои тысяча солдат — просто охрана.

Разумеется, во дворце к такому повороту событий оказались не готовы. Никто не ожидал, что посреди приёма в столицу заявится наглый тип с армией и начнёт разгонять местных «крутых перцев». Но тем лучше. Чем больше шума — тем больше внимания. А чем больше внимания — тем меньше его остаётся на Лёху и его ребят. Пусть себе работают в тишине, пока я тут изображаю грозу королевского двора.

Кристина, кстати, быстро вжилась в роль. Она хоть и нервничала поначалу, но уже через час вела себя как будто ей всё дозволено.

Оставалось только одно: не переиграть. Слишком напыщенный принц вызывает подозрения. Слишком оборзевший — быстро найдёт стрелу в спину. Нужно держать баланс, быть ровно настолько наглым, чтобы бесить, но не настолько, чтобы объявить охоту на мою голову прямо сегодня.

Впрочем, если объявят — тоже не страшно. Тысяча солдат за спиной и сорок диверсантов в городе — это хорошая расклад от любых неприятностей. Так что пусть думают, что хотят. А мы пока посмотрим, как у них тут всё устроено, и заодно напомним, кто в этом королевстве настоящая сила.

— Двое наших в темнице, — быстро сказала вернувшаяся Ленка, которая привела трех девчонок и двоих парней. — Мы не смогли к ним пробиться.

— Пойдем сходим — ответил ей я.

Глава 13

Кристина осталась у себя в покоях, мы отправились в темницу.

— За что хоть? — спросил я Ленку.

— Отказались исполнять капризы какого-то барона — вот их туда и закинули, — ответила она.

— А я не пойму: с чего вдруг личные слуги принцессы должны ублажать какого-то барона?

— Когда принцесса уехала, её покои отдали одному из тех парней, которых вы выгнали. А всех наших распределили по другим местам, кого куда.

— То есть кто-то подсуетился и решил подгадить принцессе?

— Получается, что так.

— Знаешь кто?

— Пока нет, но я обязательно узнаю.

В темницу нас пытались не пустить. Охрана сначала выставила копья, ссылаясь на приказ сверху — никого не впускать и не выпускать без личного разрешения графа Проскурина. Но когда у стражников в темнице встал вопрос выживания, они стали более сговорчивыми. Мои парни быстро объяснили им на пальцах, что к чему, и дорога открылась.

Парней нам отдали, причём они были неплохо помяты. Видимо, били — синяки под глазами, разбитые губы, у одного рука еле двигалась. Только непонятно за что: то ли за дерзость, то ли просто для острастки.

Как выяснилось, сюда их отправил барон Курочкин — вассал графа Проскурина. Именно он подписал распоряжение об аресте и лично приезжал смотреть, как «слуг принцессы учат уму-разуму».

— Ну вот и нашёлся недоброжелатель, — сказал я Ленке. — Разузнай о нём побольше.

— Что тут узнавать? Тварь редкостная. Переметнулся на сторону Проскурина, когда они захватили власть. До этого служил старому графу, лизал пятки, а как почуял смену ветра — сразу переобулся на лету.

— Интересненько, — ответил я. — Что ещё?

— Поскольку Проскурина все боятся, прикрываясь его именем, постоянно творит всякие бесчинства. Убийства, насилие, казни, грабёж. За последний месяц от его людишек сгорело три деревни, которые отказались платить двойной оброк. Жаловаться то некому.

— Надо бы с ним побеседовать, — протянул я, потирая подбородок.

Только вот этот барон, на наше счастье, явился сюда сам. Даже идти никуда не пришлось.

— Что здесь происходит? — раздался какой-то визгливый голос. — По какому праву?!

— А вы вообще кто? — спросил я его, лениво повернув голову.

— Я барон Курочкин Владлен Александрович, и я спрашиваю…

— А кто вы такой, чтобы мы перед вами отчитывались? — перебил я его, даже не меняя позы.

— Я вассал графа Проскурина! — надменно ответил он, выпятив грудь и поправив дорогой камзол. Видимо, рассчитывал, что это имя подействует как таран.

— Если вы пытаетесь впечатлить меня громкими титулами, то у вас не получается. Что мне какой-то граф? Я принц империи, а не ваш дворовый мальчик.

Этот барон был явно удивлён такому развитию событий. Видимо, раньше перед ним все падали ниц, лишь только заслышав его фамилию или имя его покровителя. А тут — ноль реакции. Во дела.

— Тогда я сообщу об этом графу, — сказал он, видимо посчитав, что его аргументы не действуют, и пора прибегнуть к последнему козырю — угрозе.

— Конечно, сообщите, вам же никто не запрещает. Только вот будьте добры ответить на мои вопросы.

— По всем вопросам вы можете обратиться к графу Проскурину, — выплюнул он мне в лицо и, развернувшись на каблуках, собирался уйти.

Но мои парни быстренько метнулись к нему и тормознули его, взяв за локти. Пятеро охранников, которые были с ним, даже не дёрнулись — видимо, прикинули соотношение сил и решили, что жизнь дороже. Умно.

— Пойдёте, когда я разрешу, — сказал я спокойно, но жёстко. — Я, если что, принц империи Грейн. Если я вам сейчас отрублю голову за оскорбление императорской крови, думаю, ни у кого претензий ко мне не возникнет. В крайнем случае — какой-нибудь штраф оплачу, — начал я затягивать гайки, и голос мой стал холоднее, чем подземелье, в котором мы стояли.

Судя по взгляду тех ребят, которых мы вытащили из темницы, они прямо горели желанием посмотреть на это.

— Вы не имеете…

— Да бросьте вы уже причитать. Всё мы имеем. Как хотим, так и имеем, — продолжил я наезд. — Объясните мне, пожалуйста, как же так вышло, что покои принцессы и её личные слуги были отданы непонятно кому?

— Эти дармоеды должны работать, они за это деньги получают! Да и покои не должны простаивать, поэтому туда поселили другого человека, — заикаясь, начал оправдываться он.

— Приказ чей?

— Мой.

— А ты что, не подразумевал, что принцесса вернётся? — продолжал я давить, смотря ему прямо в глаза. — Или ты думал, она так и останется в империи навсегда?

— Это временная мера, — промямлил он, отводя взгляд.

— А слуги что? Ты что, со своего кармана им платишь?

— Нет, но…

— Тут попахивает неуважением к королевской фамилии. Я, как жених принцессы Кристины, очень озабочен подобным поведением. Может, тебе голову отрубить, а? — спросил я почти ласково, поглаживая рукоять кинжала.

Того затрясло. Барон побледнел, губы его задрожали, а на лбу выступила холодная испарина.

— Простите, я не хотел! Я не знал! Я всё исправлю!

— Точно? — уточнил я, глядя ему в глаза и не моргая.

— Да, да, обязательно…

— Вот и ладненько. Завтра принесёшь принцессе Кристине пять тысяч золотом в качестве извинений. За моральный ущерб, так сказать.

— Да, да, я сделаю, — сказал он поникшим голосом, понимая, что спорить бесполезно, а может, и смертельно опасно.

Ленка и те двое ребят явно были непривычны к моим закидонам. Их глаза сильно округлились, услышав цифру. Пять тысяч — это не шутка, это годовой бюджет небольшого баронства. Но я знал, что Курочкин потянет, а если и нет — тем хуже для него. Пусть продаст одно из поместий, зато научится уважать чужих слуг и чужие покои.

Мы вернулись к Кристине. Увидев её, те парни не поверили глазам. Они-то не знали, что она теперь не прикована к стулу.

— Как всё прошло? — спросила Кристина, с любопытством глядя на нашу компанию.

— Нормально, — ответил я, стараясь сохранить невозмутимое лицо.

Ленка чуть не хрюкнула, как бы говоря: «Какое там нормально?» Она едва сдерживала улыбку, и было видно, что внутри у неё всё кипит от впечатлений.

В дверь постучали.

— Вас просят на аудиенцию к его высочеству, — сказал зашедший лакей, отвесив церемонный поклон.

И мы отправились за ним по длинным коридорам дворца, мимо любопытных взглядов придворных, которые уже начали шептаться о нашем вторжении.

На встрече присутствовали только отец Кристины и охрана. Никаких лишних ушей, никаких советников. Её отец был очень рад выздоровлению дочери, крепко обняв её — так, как обнимают после долгой разлуки, когда уже почти не надеялся увидеть здоровой.

— Это просто невероятно. Конечно, жаль, что вчера мы не сошлись. Теперь ты хотя бы ходишь, — сказал он с теплотой в голосе, не отпуская её руки.

— Лечение ещё не закончено, папа, — ответила Кристина.

— То есть ты вылечишься полностью?

— Именно, — добавил я. — Полное восстановление займёт ещё некоторое время, но результат уже очевиден.

— Честно говоря, для меня стало неожиданностью, что вы выбрали мою дочь. Из всех невест — именно её, — признался король, внимательно глядя на меня.

— Простите, но дальнейший разговор я хотел бы продолжить под пологом тишины, — сказал я и выложил на стол амулет. — Слишком много лишних ушей даже в этом кабинете.

— Если вы настаиваете — то пожалуйста, — ответил он, и я активировал амулет. Вокруг нас сгустилась прозрачная, едва заметная пелена, отсекающая все звуки и попытки подслушать магией.

— Кристина обратилась ко мне с письмом о помощи. Чтобы не вызывать подозрений, и было объявлено, что она погостит у меня, так как теперь является моей невестой.

— Понимаю. Ну, вы же не думаете, что они дураки? — усмехнулся король, покачав головой.

— Конечно, нет. Но пока они поймут, что к чему, мы уже начнём действовать. У нас есть фора во времени, и мы намерены её использовать.

— Действовать? — спросил он, насторожившись.

— Да. Нас категорически не устраивает сегодняшнее положение теократии Арагии. Они лезут везде, где только можно. Мы знаем, что у вас они плотно обосновались. Мы хотим выдавить их отсюда. А вам предлагаем союз.

— Очередная смена власти? — с усмешкой спросил король, скрестив руки на груди.

— Фёдор Михайлович, вы поймите. В Стронбилде и Домис была подобная ситуация. Но мы успели там среагировать безвозвратно, — врал я, вспоминая свои похождения и стараясь, чтобы голос звучал убедительно.

— Ну, так в Стронбилде теперь ваш брат, — возразил он, прищурившись.

— Да. Но там было всё слишком запущенно. И император номинально остался у власти. Никого не казнили и не убили по-тихому. Мы договорились. Мирно, без резни. Разве это не показатель?

— Но тут — да, не поспоришь. Да и в Монархии вы показали себя очень хорошо, — согласился он после паузы, видимо, вспоминая какие-то свои источники информации.

— Вы сами-то подумайте: какое будущее ждёт вашу страну и ваших людей? Наши поступки говорят сами за себя. Да, будут некоторые ограничения. Но в большинстве своём вы будете сами решать судьбу развития королевства.

— Вассальный договор? — уточнил он, и в его голосе послышалась осторожная надежда.

— Боюсь, что нет. Нам тоже нужны железные гарантии, что завтра вы не взбрыкнёте. Это обязательно будет брак. Думаю, что либо ваш сын с одной из моих сестёр, либо Кристина с кем-то из моих братьев. Кровное родство — самая надёжная печать.

— То есть вы утверждаете, что с вами нам будет лучше? — переспросил он, ища подтверждения.

— Я думаю, что да. Я, конечно, не знаю деталей, но, судя по всему, теократы будут без зазрения совести доить вашу страну. Это в лучшем случае. А в худшем — столкнут вас лбами, например, с нами или с Вольными баронствами. Надеюсь, не нужно объяснять, чем это закончится.

— Ну, допустим, мы согласны, — сказал он после небольшого раздумья, медленно кивнув. — Но как вы собираетесь решать вопрос с ними?

— Это уже будет наша проблема, — отрезал я, давая понять, что в военные вопросы королю лезть не обязательно.

— А вы учитываете тот факт, что у графа Белгородова есть отряд хороших магов? — спросил он, и в его голосе прозвучало предостережение.

А вот этого я не знал, признался я себе. Вслух сказал:

— Расскажите?

— Сам я толком ничего не знаю, лишь слухи. Но он каким-то образом заполучил магов из другой страны. Говорят, они очень сильны.

— А есть тот, кто знает?

— Проскурин точно должен знать. От него я это и услышал, когда стал невольным свидетелем разговора. Они тогда ругались с Белгородовым, и тот пригрозил «показать, на что способны его гости».

— Давайте подведём итог. На наши условия вы согласны. Мы действуем.

— Да, — твёрдо сказал король.

— Вот и здорово.

— Думаете, у вас получится? — спросила Кристина, когда мы вышли из кабинета короля и направлялись в её покои.

— Должно, — неоднозначно ответил я.

Зайдя в покои Кристины, я чуть не получил инфаркт.

Они там над Валеркой издевались!

Так-то, если разобраться, всё бы ничего. Он парень симпатичный, видный, с располагающим лицом. Девчонки к нему и раньше присматривались, но держали дистанцию. А теперь, видимо, расслабились.

Они над ним подтрунивали и хихикали. А он уже был весь красный со стыда — хоть кровь из носу пускай, лишь бы провалиться сквозь землю.

Только вот они-то не знали, кто он такой на самом деле. Для них Валерка был просто молчаливым и вежливым парнем, который меня сопровождал, не больше. А если бы знали — вряд ли бы так разошлись.

И вот надо им тянуть дракона за причинное место? Серьёзно? Это всё равно что дразнить спящего медведя — рано или поздно проснётся, и никому не покажется мало.

Нашли тоже мне объект для шуточек. Я едва сдержался, чтобы не вмешаться, но вовремя одёрнул себя: пусть развлекаются. Хоть какое-то отвлечение от всей этой дворцовой нервотрёпки.

Мы немножечко погостили в покоях Кристины. Попили чай с плюшками — булочки оказались на удивление свежими, с корицей и мёдом. Побеседовали на отвлечённые темы: о погоде, о последних придворных сплетнях, о том, как здесь изменилась жизнь за время отсутствия принцессы. Потом распрощались и пошли в свои покои.

Нас провожала Ленка. Всю дорогу она молчала, лишь иногда бросала на меня короткие, внимательные взгляды. Видимо, всё ещё переваривала сцену в темнице и то, как я разговаривал с бароном. Доведя нас до двери, мы с ней попрощались, и она ушла, легко ступая по мраморному полу.

Только вот я заходить не торопился.

По привычке я просканил покои. В них было семь человек. И, судя по расположению, они скрывались. Причём пятеро находились в гостиной, а двое в спальне.

— Ох, грязно, ребята, играете. Никакого полёта мысли, — пробормотал я себе под нос.

— Постой-ка здесь минут десять, — сказал я Валерке, обернувшись к нему.

Тот лишь удивлённо поднял бровь, но переспрашивать не стал.

Заходил я, естественно, во всеоружии. Магический щит на себя, кинжалы в рукавах, несколько боевых заклинаний наготове — на разрядку.

Я их прекрасно видел своим зрением: сжавшиеся фигуры, напряжённые мышцы, тихое дыхание.

Вся проблема была в том, чтобы не нашуметь. Если бы мы начали здесь громкую возню, сюда набежала бы куча народу — стража, придворные, а то и целый отряд дворцовой гвардии. Поэтому сделать всё нужно тихо, чисто и без лишних глаз.

А то моя легенда напыщенного индюка рассыплется в прах. А вместе с ней — и весь наш план.

Сразу кидаю сферу тишины. Те видели, что дверь открылась. Я видел, как они напряглись, подобрались.

Ко мне двигаются двое. Шагают тихо, почти бесшумно — мягко ступают, не скрипят. Бывалые.

Я встаю так, чтобы они подошли ко мне одновременно. Чуть смещаю корпус, выравниваю дистанцию. Вижу, как достают кинжалы.

Когда оказываются на расстоянии вытянутой руки, начинаю действовать. Дотрагиваюсь до них одновременно — разряд. Бил наверняка, не жалея силы. Чтоб не встали. Тела падают мягко, будто мешки с песком. Даже звука почти нет.

Оставшиеся трое понимают, что что-то пошло не так, и прыгают на меня почти синхронно. У первого отбиваю кинжал в сторону — лезвие со звоном улетает под кресло — и бью ему в челюсть. Удачно: хрустнуло, и он упал как подкошенный, даже не пикнул.

Второй успевает замахнуться, но я быстрее. Короткий разряд — и он готов. Судорога, взгляд стекленеет, и он оседает на колени, а потом заваливается набок.

Третий понимает, что пора валить, и отступает к двери в спальню. Видимо, пытается туда забежать — там ведь ещё двое. Но я не даю ему ни шанса. Метаю кинжал ему в спину — туда, где лопатки сходятся. Тот делает ещё два шага, хватается рукой за дверной косяк, а потом медленно сползает вниз и падает лицом в пол.

Я не тороплюсь идти в спальню. Сначала нужно убрать то, что уже есть.

В первую очередь избавился от тел. Хорошо хоть ковров здесь нет — сплошной камень. А то с последнего товарища кровь потекла на пол, небольшая такая лужица, тёмная в тусклом свете. Вытер кое-как тряпкой, которую нашёл в комоде.

Тела растворил заклинанием — старый, надёжный способ, когда не нужно оставлять следов. Осталась, правда, небольшая кучка праха, серого и мелкого, как зола. Сложил в какую-то вазу, стоявшую на каминной полке. Потом надо не забыть выкинуть.

Зажёг в комнате светильники. Всё осмотрел ещё раз, прошёлся по углам, проверил, не осталось ли пятен или царапин. Как будто никого и не было. Хоть экскурсии води.

В спальню я решил зайти резко — со светильником в руках, щитом на полную мощность. Сердце немного постукивало — не от страха, а от холодного, трезвого предвкушения. На себя — щит. Открываю дверь, захожу.

А там — Курочкин с каким-то пацаном. Молодой совсем, лет шестнадцати, с испуганными глазами и дрожащими руками.

— А вы что здесь? — спросил я их, чуть не рассмеявшись.

Он, видимо, решил нанять убийц, чтобы не платить мне денег. Уж не знаю — сам он до этого дошёл или ему кто-то подсказал. Может, Проскурин надоумил, может, собственная глупость. Но факт оставался фактом: барон полез в петлю.

«Тот явно офигел от моего появления», — подумал я, глядя на его вытянувшееся лицо.

— Деньги принесли? Так это не мне, а принцессе.

— Н-нет, — заикаясь, сказал Курочкин. Губы у него тряслись, и он не мог оторвать взгляда от пустой комнаты за моей спиной.

— А что тогда? — сказал я, специально отойдя от проёма двери, чтобы ему было видно: в комнате никого нет. Ни трупов, ни крови, ни даже намёка на то, что здесь только что произошла схватка с пятью головорезами.

Я едва сдерживался, чтобы не рассмеяться ему в лицо. Ситуация была прямо уж очень комичная. Барон нанял людей, а пришёл к пустой комнате с миром и согласием.

— Да мы побеседовать хотели, — выдавил он наконец.

— Не-не-не, давайте не сегодня. Я устал. Хочу просто лечь и поспать.

— Х-хорошо, — сказали они — Курочкин и его перепуганный спутник — и медленно пошли на выход. В комнате, естественно, задержались, не веря своим глазам. Вертели головами, но там не было ни трупов, ни других людей. Никого. Абсолютно пустая, тихая, прибранная комната.

Когда они наконец вышли, я позвал Валерку и начал ржать. Просмеялся, наверное, с минуту, а может, и больше. Не мог остановиться. Валерка лишь недоумённо смотрел на меня, не понимая, что происходит.

Минут через десять в дверь постучали.

— Что тут за проходной двор? — проворчал я, поправляя воротник.

— Войдите, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Дверь отворилась, и вошёл Лёха.

— У нас проблемы, — сказал он, переступая порог.

Глава 14

— Хреново, — сказал я после того, как Лёха выложил мне весь расклад.

— Что делаем? — спросил он.

— Я думаю, надо решить вопрос с этими магами. Они нам тут сейчас не нужны, — задумчиво ответил я.

— Может, лучше подождём? Пусть приедут. И здесь по месту решим вопрос.

— Мы не знаем, что это за ребята. Если они мощные, как ты говоришь, то тут будет знатный переполох. Можешь себе представить тихую драку с сильными магами? Я вот нет.

— А мы осилим?

— Не попробуем — не узнаем.

Лёха и его ребята проделали огромную работу. Главным был граф Проскурин. Он отвечал за всю движуху в королевстве Трейден. Именно через него шли деньги, приказы и вся координация между местной знатью и теократами. Без него вся их здешняя конструкция начнет трещать по швам.

Непосредственно людей теократов, включая Проскурина, здесь было тридцать два человека. Имеется в виду — из руководства. Была, конечно, охрана, но её не считали. Да и было её немного — человек пятьдесят, размазанных по всему городу. В основном — местные наёмники, без особой мотивации.

По сути, мы сможем их устранить за одну ночь. Край — за два. Если действовать грамотно, тихо и без лишнего шума, к утру от всей их верхушки останутся только мокрые места. А охрана, оставшись без хозяев и денег, быстро разбежится.

Но это не проблема. Проблема в том, что послезавтра сюда прибудут три мага графа Белгородова. И, думаю, эти ребятки явно по мою душу. Надеюсь, справлюсь.

Карета показалась внезапно. За ней тянулись всадники — человек десять, не больше. Так-то логично: кто нападёт на таких? Маги, вооружённая охрана — выглядело внушительно. Но выглядеть и быть — разные вещи.

Мы стояли в лесополосе. Я примерно рассчитал действие сканирующих заклинаний и разогнал всех людей подальше. Чем меньше народу знает, чем мы тут занимаемся, тем лучше. Лёха с парнями за моей спиной, арбалеты наготове, но без команды не дышат.

Сердце потихоньку начало набирать обороты. Я готов. Карета доезжает до нужного места. Замаскированные цепи натягиваются спереди кареты и сзади.

Я срываюсь с места.

Лошади спотыкаются о цепи. Карета резко останавливается, всадники сзади не успевают затормозить — люди начинают лететь через головы лошадей. Крики, ржание, треск дерева. Идеально.

Я залетаю в карету. Там трое. Втыкаю меч в того, кто справа. Тот даже среагировать не успевает. Повезло. Выдёргиваю меч и выскакиваю из кареты назад.

Мне вслед вылетает огненный шар. Делаю шаг в сторону — шар проносится мимо, прожигая воздух. Быстро они очухались. Не прошло и двух секунд, а уже бьют.

Лёха с парнями отходят. Здесь им не место. Отработали по сопровождению и лошадям и свободны. Только мешать мне будут — против боевых магов обычные бойцы как котята против волков.

Те вылезли из кареты. В меня полетели заклинания сразу с двух сторон. Опытные, собаки. Работали слаженно — один бьёт, второй прикрывает. Настоящая боевая связка.

Ухожу сильно влево и кидаю в них взрывной шар. Щит у них слегка напрягся — и всё. Даже не поцарапал. Мощные ребята.

Что-то я, по-моему, заманаюсь с ними здесь. Придётся отступать. С нахрапа я их не осилю — у них численное преимущество, работают как единый кулак, а я один.

Отступаю в лес. Мне в спину летят заклинания — петляю как заяц между деревьями. Несколько раз прилетало в стволы — кора летит, земля дыбится. Но пока держусь.

Действую по плану Б. Убеждаюсь, что никто не преследует — оглядываюсь магическим зрением, пусто. Вкачиваю побольше силы — чувствую, как жилы наливаются тяжестью, как искрит воздух вокруг пальцев. Отправляю заклинание примерно в то место, где они стоят. Туда, где мы только что рубились.

Шарахнуло хорошо. Два удара точно ещё смогу сделать — и всё, потом придётся откачиваться зельями.

На всех парах мчусь обратно. Кругом пылища — ничего не видно, только магические засветки сквозь пелену. Вижу две засветки. Оба живы.

На одном из них щит слетел — видимо, взрывом снесло. Тот пытается восстановить, лихорадочно что-то шепчет, руки трясутся. Подлетаю к нему. Он меня замечает — глаза расширяются, рот открывается. Я практически в упор бью взрывным шаром. Он в ответку отправляет разряд молнии — чисто рефлекторно, уже не целясь.

Без щитов его раскидывает по кускам. Мой щит слетает от молнии. Немного достаётся и мне — руку сводит, плечо печёт.

Падаю на землю. Меня колотит в судорогах — всё тело выгибается, зубы сжаты до скрежета. Через секунд пятнадцать отпускает. Дышу часто-часто, как загнанный зверь.

Смотрю магическим зрением — второй идёт в мою сторону. Увидел вспышку и пошёл на звук? Умно.

Недолго думая, отступаю опять в лес. На этот раз глубже, забирая в сторону.

Отбежав на безопасное расстояние, выпиваю несколько зелий подряд — сначала восстановление, потом ещё одно укрепляющее. Руки мелко дрожат. Давно я так не напрягался. Это не то же самое, что с туманными волками и морозными шакалами драться.

Человек всё-таки думать умеет. Одна ошибка — и всё. До свидания.

Справа от меня что-то сильно бахнуло. Воздух взметнулся столбом пламени, а меня сбило с ног и отбросило к дереву. Хорошо, когда я забежал в лес, свернул вправо — в противоположную сторону откуда мы пришли. А то сейчас бы поджарился до хрустящей корочки.

Придётся работать в полный контакт. Судя по взрыву, селёнок у него немало — хороший запас силы, может, даже артефакты какие есть. Мы можем тут неделю танцы устраивать.

Немного собравшись, начал действовать. Кидаю туда же ещё один мощный удар — на подавление, чтобы он не расслаблялся. И бегу, можно сказать, прямо за ним — через кусты, не прячась.

Вижу, как он летит от моего заклинания — отшатнулся, едва удержался на ногах. Контакт. Земля взлетает в воздух от наших заклинаний. От поднявшейся пыли меня хуже видно — это мне на руку.

Задел противника по касательной. Даже щит не снял — только скользнуло. Плотный у него доспех, ничего не скажешь.

Подбегаю к нему и начинаю кружиться вокруг него, как волк вокруг лося. Он бьёт аккуратно — точечно, экономно, без лишних трат. Я ему отвечаю тем же, но чаще — на скорости.

У меня по скорости преимущество. Он мажет — я попадаю. Вижу, как его щит начинает понемногу проседать.

Он это тоже прекрасно понимает. И наносит удар по площади — широкую волну, которую не увернёшь, только блокируешь. Мы разлетаемся в разные стороны как кегли.

Оба без щитов. В глазах плывёт. Хорошо он меня приложил — рёбра ноют, в ушах звон. Хотя и сам не лучше — вон, еле на ногах держится. Встал кое-как с земли, опираясь на единственную уцелевшую руку.

Вижу потоки магии. Кастует. Быстро швыряю взрывной шар. Но не в него — а в землю прямо перед ним.

От взрыва ему отрывает ногу — крик, кровь, летят клочья. А мне под рёбра прилетает воздушный таран — швырнул на прощание, уже падая.

Меня отбрасывает на добрых десять шагов. Лежу на земле, хватаю ртом воздух — лёгкие горят, рёбра трещат при каждом вдохе.

Противник же начинает орать от боли из-за оторванной ноги.

Сил нет вообще. Кое-как достаю склянку зелья лечения и выпиваю, давясь и кашляя. Встать не получается — просто валяюсь на земле, смотрю в небо, которое почему-то кружится. Кое как опираясь на меч, встаю на колени.

Тот пытается что-то колдовать. Ну нет уж.

Кидаю ещё два взрывных шара подряд. Того разносит на куски — в сторону летят ошмётки. И тишина.

Всё. Хорош на сегодня.

Зелье лечения вроде понемногу начинает действовать — во рту тепло, по телу разливается приятная тяжесть. Сил не прибавляется, но боль уходит. Медленно, но уходит.

Минут через двадцать появляется Лёха, пока один. Выглядит встревоженно — по сторонам смотрит, арбалет на взводе.

— Получилось? — спросил он, подбежав ко мне и приседая рядом.

— Получилось, — отвечаю ему, с трудом разжимая зубы.

Надо немножко прокачаться. Понятно, что эти ребятки были сильны, и это, скорее всего, исключение из правил. Но вероятнее всего, такие дяденьки будут попадаться чем дальше, тем чаще. А то никуда не годится — с такими напрягами побеждать. Можно сказать, по краю прошёл. Стыдоба.

Часа два мы тусили тут же, убирая следы боя — сжигали остатки, сглаживали воронки, закапывали то, что гореть не хотело. Пусть думают, что эти маги заблудились в лесу. Это добавит вопросов. А вопросы — это время. А время — нам на руку.

Пару дней мне придётся залечивать свою попорченную шкурку. И поэтому лучше пока воздержаться от участия в активных действиях. В таком состоянии я только обузой буду.

Пока все работали, мы с Лёхой сидели на поваленном бревне и беседовали вполголоса.

— Сами справитесь? — спросил я его, покосившись на ребят, которые сосредоточенно прочёсывали поляну.

— Должны, — спокойно ответил он.

— По возможности берите живыми, но особо не рискуйте. А то сам видишь — из меня на пару дней плохой помощник.

— Может, тогда отложим? — спросил Лёха, и в его голосе промелькнула тень сомнения.

— Нельзя. А то сейчас они хватятся, что маги не доехали, и будут настороже. А пока они на расслабоне из-за своего превосходства. Думают, что всё хорошо.

— Сделаем.

— А этот где? — спросил Митрофан у Амалии.

— В королевство Трейден поехал, — ответила Амалия, отставляя пустую чашку.

— Что вообще за задача? — спросил Бобров, попивая чай и щурясь от удовольствия.

— Я так поняла, что мы сидим здесь, пока Александр решает вопрос с влиянием теократов в королевстве, — ответила Амалия.

— Ему, как всегда, не сидится на месте, — ехидно заметил Митрофан, покачивая головой.

В дверь постучали, и туда зашёл один из людей Амалии — молодой парень в лёгкой броне, с сосредоточенным лицом.

— Ваше высочество, мы разместились. Какие задачи? — спросил он.

Бобров поперхнулся чаем, закашлялся, и чашка в его руке жалобно звякнула о блюдце.

— Действуем, как говорили, — ответила Амалия. Тот развернулся и вышел, плотно притворив за собой дверь.

— Ва-аше высо-очество? — протянул Митрофан, выгнув бровь и многозначительно переглянувшись с Бобровым.

— Мы, видимо, что-то пропустили, — сказал Бобров, когда наконец прокашлялся и вытер губы салфеткой.

— Да это мелочи и не очень интересно, — отмахнулась Амалия, стараясь говорить небрежно, хотя на щеках у неё выступил лёгкий румянец.

— Да ну? Ты теперь у нас кто? — спросил Бобров, отставляя чашку и подаваясь вперёд.

— Получается, принцесса, — ответила она, пожав плечами, будто речь шла о чём-то совершенно обыденном.

— Я бы, пожалуй, послушал эту скучную и неинтересную историю, — ехидно заметил Митрофан, складывая руки на груди. — А то вдруг и нам когда пригодится.

За пару минут Амалия вкратце им рассказала про все события. Рассказывала спокойно, без лишних эмоций, будто доклад читала, но Митрофан с Бобровым слушали внимательно.

— Ну понятно. С чем боролись, на то и напоролись. Батюшка-император шутковать не будет, — хмыкнул Бобров, потирая подбородок.

— Это временная мера, — ответила Амалия, но в голосе её не было прежней уверенности.

— Ну не знаю, — протянул Бобров с сомнением.

— Эх, кому бы мне услуги пойти, чтобы хотя бы в половину от того, что ты получила, заиметь? — спросил Бобров с улыбкой, разводя руками.

— Ладно, это всё весело, — сказал Митрофан, возвращая разговор в деловое русло. — От нас что-то надо?

— Особо ничего. Мои люди сейчас отправятся на разведку на территорию теократов, — ответила Амалия, вставая из-за стола. — А дальше посмотрим.

Лёху немного потряхивало перед работой. Такие масштабные операции были редкостью в гильдии. Как правило, если операция была успешной, то человек, который командовал, получал хорошие бонусы и преференции — повышение, уважение среди своих, доступ к более дорогим заказам и, конечно, солидную долю от общей добычи. А если проваливал — мог и вовсе лишиться головы.

И вот теперь он командовал именно такой операцией.

Ответственность давила на него. Сейчас он отвечал не только за свою жизнь, но и за жизни ребят, которые были у него в подчинении. Каждое его слово могло стать либо шагом к победе, либо ошибкой, которая будет стоить кому-то крови. Он мысленно перебрал план ещё раз — всё должно было пройти гладко.

Самое сложное было то, что приходилось работать на скорость. Если кто-то поднимет шум, то операция может накрыться. Крик, звон упавшего оружия, случайно разбитая ваза — любая мелочь могла разбудить весь дом и превратить тихую охоту в кровавую баню с непредсказуемым исходом.

Никого упустить нельзя. Противник быстро поймёт, что их начинают вырезать или брать в плен по одному, и сообщит остальным. Они просто залягут на дно или окопаются так, что к ним не подступишься.

Граф Проскурин был первоочередной целью. Его требовалось взять живым — слишком много он знал о структуре теократов, о каналах финансирования, о связях при дворе. Мёртвый граф не стоил и ломаного гроша. И сейчас Лёха и пятеро его парней находились около его поместья.

— Время пришло, — сказал Лёха.

Пять теней перепрыгнули через забор и оказались на территории поместья.

Сначала нужно было отработать небольшую казарму, чтобы им никто не помешал.

Двое караульных. Два болта. Готово.

Они рассредоточиваются. Закидывают в окна и дверь склянки с сонным зельем. Ждут.

Из казармы — крики.

Один выбегает через дверь. Получает арбалетный болт.

Второй лезет через окно. Получает удар в челюсть. Его заталкивают обратно. Окно закрывают. Тишина. Зелье сработало на отлично.

Закинув трупы в казарму, отправляются дальше.

Около входа для прислуги — трое. Болты срываются в цель. Чисто.

Заходят в дверь. Им попадается какая-то девчонка. Лёха аккуратно вырубает её. Затаскивают её и мертвецов в какое-то помещение. Лёгкое движение руки — и ручка сломана. Дверь не откроют.

Двигаются дальше.

Из-за поворота на них выходит какой-то парень. Захват, ладонь на рот и нож к горлу.

— Где граф? — тихо спрашивает Лёха испуганного парня.

— Второй этаж, правое крыло, — лепечет парень.

— Спит один?

Тот лишь кивает головой.

Удар по затылку — и тот обмяк. Закидывают его в комнату и тоже ломают ручку у двери.

Коридор, лестница на второй этаж, коридор, дверь в покои графа.

В доме тишина. Они прислушиваются. За дверью тихо.

Заходят. В большой комнате никого нет. Лишь слева — дверь в спальню.

Поворот ручки. Тихий щелчок замка.

Большая кровать с балдахином, и на ней спящий человек. Спальню освещают несколько свечей.

Лёха подходит к кровати. В руках — тряпка, пропитанная зельем.

Тряпку на лицо. Мужчина дёргается. Но парни тут же прижимают его руки и ноги к кровати. Пара рывков — и он обмяк.

Руки, ноги связывают. В рот — кляп. Один из самых здоровых парней закидывает его на плечо.

Коридор, лестница, коридор, выход из здания.

За дверью сразу два охранника.

В первого арбалетный болт в упор.

Второй тянет меч. Лёха делает два шага. Руку на гарду меча охранника. Рывок. Заталкивает меч обратно в ножны. И кинжалом по горлу.

Заминка. Надо спрятать тела. Готово.

Проходят мимо казармы. Все спят. Тишина.

Двое перелезают через забор. Перекидывают графа.

Дело сделано. Лёха вытирает пот со лба и тихо выдыхает. Всё прошло, кажется, без сучка и задоринки. Теперь главное — передать груз в целости и продолжать.

Недалеко то поместья стоит карета, в которую они грузят графа.

— Новости есть? — спрашивают они у парней из отряда Александра.

— Да ваши работают. Хорошо идет.

— Потерь нет?

— Нет. Говорят пару человек взять не получилось, пришлось порешить на месте.

Понял. Спасибо. Сказал он и у него отлегло. Может все получится хорошо без потерь? Хотя загадывать плохая примета.

— Так, парни. Кто там следующий?

Глава 15

— Ну и чего ты упёрся? — спросил я Проскурина.

— А с чего бы мне тебе всё рассказывать? — переспросил он. Его взгляд выражал лишь усталость — такую глубокую, будто он уже давно смирился с неизбежным и его ничего не трогало.

— А с того, что ты проиграл. Все твои люди, ну практически все, в застенках. Все они ссылаются на тебя. Так что сам понимаешь. — Я специально говорил медленно, чтобы каждое слово легло на него дополнительной гирей. Без злости, без угроз. Просто констатировал факт.

Мы беседовали с ним уже наверное полчасика. И говорить он ничего не хотел. Оставались только пытки. Но это успеется. Пока был смысл попробовать по-хорошему — вдруг сломается сам, без лишней грязи.

Лёха отработал чисто. Всех, кого планировали, либо взяли, либо устранили. В большинстве — взяли. Сопротивление оказалось слабее, чем мы ожидали — местные «волки» быстро поняли, что против них пришла не просто разведка, а настоящая армия с железной волей и холодной головой.

Все как один показали пальчиком на Проскурина, вымаливая себе прощения. Кто-то падал на колени, кто-то пытался целовать сапоги конвоирам, кто-то просто молча тыкал дрожащей рукой в сторону графа и отворачивался, чтобы не встречаться с ним взглядом. Грязное зрелище, но полезное.

— И что, ты меня простишь, если я повинюсь? — спросил он. В голосе не было надежды, только тупая обречённость.

— Да нет, конечно. Но в живых оставим, — ответил я. Врать ему не хотелось. Да и он не дурак — всё прекрасно понимает. Такие, как он, знают цену словам. И знают, что после проигрыша редко кто выходит сухим из воды.

— Ладно, — он тяжело вздохнул, будто поднимал с пола мешок с камнями. — Слушай...

Лучше бы он, конечно, не рассказывал. Правду говорят: во многих знаниях — многие печали. Но мне нужно было знать. И он знал это.

Началось это лет семь назад. Всех подробностей он не знал, но появились какие-то сомнительные ребята в родовом замке Белгородова. Откуда они взялись и причины их нахождения Проскурин выяснить не смог, хотя и пытался.

Насколько он понял, они пришли со стороны. То есть были не из теократии. И каким-то образом повлияли на Белгородова. Тот, кто раньше боялся пошевелиться без согласования, вдруг начал отдавать приказы железным голосом.

Ну, когда они появились, очень плохие дела графа пошли в гору. Причём чем дальше, тем лучше. У пришлых были деньги и ресурсы. Причём даже такие, которые и правители теократии не смогли бы достать вот так вот запросто.

— Интересненько, — задумчиво протянул я, потирая подбородок. — А что скажешь про ваших правителей?

— А что про них сказать? Монарх мечтает ничего не делать. Его два сына любят поиграться в войну. Ты думаешь, Белгородов от хорошей жизни связался с пришлыми? — Проскурин горько усмехнулся и покачал головой.

— Ой, вот не надо мне только тут нотации читать. Я этих рассказов уже наслушался, — ответил я ему. — Каждый пытается оправдать то дерьмо, в которое он наступил. Одни ссылаются на обстоятельства, другие — на приказы, третьи — на трудное детство. А правда одна: вы все сами выбрали это болото.

— Много ли ты знаешь...

— Поверь, немало. Я на таких деятелей, как вы, и в Стронбилде, и в Винланде насмотрелся. Кто угодно виноват, но только не вы, — перебил я его, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. — А то, что народ с голоду пухнет, — ничего страшного, их не жалко. Они же не графы, верно?

Мы немного помолчали, каждый думая о своем.

— Ты по монарху и его сыновьям ещё что можешь сказать?

— Да я же не придворный. Понятия не имею. — Проскурин устало прикрыл глаза и замолчал, давая понять, что из него выжали всё, что можно.

Когда мы шли из темницы, я нарезал задач Лёхе. Войска, которые стоят на границе, переместить на границу с теократией. А половину его людей отправить на разведку — туда же. Врага нужно знать не только в лицо, но и в спину, и в карман, и в спальню.

— Есть кое-что интересное, — сказал Лёха, понизив голос.

— Ну-ка.

— В общем, когда мы допрашивали одного из баронов, он рассказал интересный случай про баронов Золиных.

— Что интересного?

— Хотя бы то, что на их землях есть какие-то металлы. Про них известно, но только не им. Один из сподвижников Проскурина узнал об этом и пытался отжать у них землю. Работал грязно. Но они оказалась крепким орешком.

— Как понять «какие-то»? Что там — медь, золото? Что?

— Может, зайдём к нему в гости? — спросил Лёха с лёгкой усмешкой.

Барон Смирнов находился ровно там, куда его и посадили. В каменном мешке, без окон, с одной свечой на десятерых. В таких условиях язык развязывается быстрее, чем на допросе с пристрастием.

Как он нам поведал, был он когда-то знаком с работником, отвечавшим за землю. Человек этот уже умер, но перед смертью оставил записи. И этот его знакомый проверил, что на землях Золиных есть разведанные жилы.

Уж как так получилось, что Золины прошляпили этот момент, — непонятно. Может, бедность, может, неграмотность, а может, просто не везло. Но факт остаётся фактом.

На следующий день мы стартанули к ним. Я, Лёха и человек пятнадцать сопровождения. Лошади были свежие, дорога прямая — к вечеру уже въезжали в их владения.

Судя по их имению, жили они довольно-таки скромно. Крыша кое-где протекала, краска облупилась, ворота скрипели. Денег явно не водилось — и это при таких-то богатствах под носом.

— Что вы хотели? — резко спросила меня симпатичная девчонка лет восемнадцати, сверлившая меня взглядом. Взгляд был колючий, настороженный — сразу видно, привыкла защищаться.

— Мне бы с бароном Золиным переговорить, — ответил я.

«Вот ведь пигалица. Резкая какая-то.» — подумал я.

— Баронесса Золина Светлана Владимировна, — представилась она, вздёрнув подбородок.

— А барон где? — уточнил я.

— Мой отец погиб. Остались только я и брат. Все вопросы можете обсудить со мной. — Голос у неё был твёрдый, но в глазах мелькнула тень боли.

— Мы хотим взять землю...

— Нет, — отрезала она, даже не дослушав.

Мы с Лёхой переглянулись. Такой приём нас не насторожил, мы ожидали чего-то подобного.

В общем, мы пытались с ней поговорить, но у нас даже диалога не получалось. Она нас затыкала и перебивала, вежливо намекая, что пора бы нам валить откуда пришли. При этом она ни разу не повысила голос — только холодная, ледяная вежливость, которая действует хуже любого скандала.

Я даже пытался ей объяснить, что власть сменится, бесхозных земель не будет. Если она не использует землю по назначению, её всё равно заберут. Но как об стенку горох. Рядом с ней сидел её брат лет шестнадцати и буравил нас не особо доброжелательным взглядом. Молодой, худой, с горящими глазами — настоящий волчонок, готовый защищать сестру и остатки былого величия.

Что-то ерунда какая-то. Обычно с людьми я нахожу общий язык. А тут — ни туда ни сюда. Стенка.

И тут я психанул. Не потому, что я вспыльчивый, а потому, что время не резиновое.

— А вы часом, сударыня, ничего не попутали? Вам серьёзные люди предлагают сотрудничать, а вы кочевряжитесь? — сказал я ледяным тоном, от чего все мгновенно напряглись. Даже воздух в комнате стал гуще.

Я напряг магические каналы, и вокруг меня сформировалась дымка, от чего всем тут же стало понятно, что я маг.

— Мы не хотим, — уже не так уверенно ответила она. В голосе появились нотки страха, хотя она пыталась их скрыть.

— Подписывай, — сказал я, положив договор на стол. Бумага легла ровно посередине, как приговор.

— Не буду, — в её глазах уже был испуг. Зрачки расширились, дыхание сбилось.

— Подписывай, — снова надавил я, добавив ещё магии. Между моими пальцами сверкнула искра разряда.

— Вы не имеете...

— Подписывай! Или я тут всё с землёй сравняю!

То, что ей страшно, было видно невооружённым взглядом. Она побледнела, губы задрожали, но она держалась. Держалась из последних сил.

Она закусила губу и со страхом смотрела на меня. Её брат судя по взгляду меня просто ненавидел — такой лютой, детской ненавистью, которая со временем либо гаснет, либо превращается во что-то очень опасное. Её немногочисленная охрана вряд ли смогла бы с нами что-то сделать. Это прекрасно понимала и она.

Стиснув зубы, она подписала. Перо скрипнуло по бумаге, и на мгновение в комнате повисла такая тишина, что стало слышно, как потрескивают свечи.

— Сергей Владимирович, — обратилась она к мужчине в возрасте. — Проводите наших гостей к этим землям.

— А не перебор? — спросил меня Лёха, когда мы вышли на крыльцо.

— Ну, есть чутка, — ответил я, разминая шею.

Сергей Владимирович, который был начальником охраны Золиных, поначалу косился на нас прям очень жёстко. Провожал взглядом, будто ждал, что мы в любой момент выхватим мечи и начнём резать всех подряд. Но понемногу стал отвечать на наши вопросы — сперва односложно, потом всё охотнее.

Баронесса встретила нас очень холодно по той простой причине, что буквально два месяца назад её начала окучивать барон. Тот самый, который сидит у нас в темнице.

Он предлагал за спасибо и за какое-то мифическое покровительство отписать ему в дар земли. На что он, естественно, был послан лесом. Потом произошло пару несчастных случаев: сгорело поле с пшеницей, разбойники напали на одну из деревень, ограбив её. Никто ничего не доказал, но все всё поняли.

Ну а потом всё затихло. Как раз в то время, когда мы приехали погостить. Видимо, барон решил не рисковать и залёг на дно.

— А теперь припёрлись на таких красивых и забрали у неё земли, — буркнул Сергей Владимирович, покосившись на меня.

— Почему это «забрали»? — спросил я у него, остановившись.

— Так она же договор вам подписала.

— Так это же договор аренды. Земли-то за ней остаются, — ответил я.

— Ооо... — удивился Сергей Владимирович, и его лицо впервые за всё время потеряло выражение настороженной злобы.

Светлана со злостью швырнула договор об стенку, от чего он разлетелся ворохом листов по всему кабинету.

— Ублюдок, — процедила она сквозь зубы.

— Что будем делать? — спросил её брат.

— Вот и всё, Мишка. Теперь точно всё.

— Да выживем как-нибудь. Там на этих землях всё равно сеять нельзя было.

— Там кусок реки, с которого поливаются поля. А теперь он у этих...

— Думаешь, они нам запретят пользоваться?

— Не знаю, — устало ответила Светлана, опустившись в кресло. — И ведь не пожалуешься никому на такой произвол. Кому жаловаться?

Михаил собрал разлетевшиеся листы, аккуратно поднял с пола, сложил в стопку и начал читать. Сначала бегло, потом всё внимательнее, хмурясь и перечитывая отдельные строки.

— Подожди-ка. Это же договор аренды, — сказал он, и в голосе его прозвучало удивление.

— Аренды? — переспросила его Светлана, не веря своим ушам.

— Да, — Михаил подошёл к ней и ткнул пальцем в бумагу. — Вот.

— И правда, — ответила та, когда пробежалась глазами по тексту. — Но как же... они же так нагло себя вели... зачем им аренда, если они могли просто отобрать?

— О! Тут арендная плата — сто золотых в месяц! — воскликнул Михаил, подпрыгнув на месте.

— Да ну? — Сестра вырвала у него из рук оставшуюся часть договора и принялась лихорадочно перечитывать. Глаза её расширялись с каждой строчкой.

— Если они будут соблюдать его, это здорово нам поможет, — сказал Михаил задумчиво, почёсывая затылок.

— Смотри-ка, тут даже пункт есть о проценте добычи, — добавила Светлана, водя пальцем по мелкому тексту.

— Да что они там найдут-то? Золото, что ли? — с недоверчивой улыбкой сказал Михаил.

Сто золотых в месяц были хорошими деньгами для Золиных. Доходы их поместья последние годы только падали: налоги росли, урожаи были скудными, а после всех напастей, устроенных баронскими людьми, и вовсе едва сводили концы с концами.

То, что они собирали с посевов, еле-еле хватало, чтобы заплатить жалованье охране, купить самое необходимое и не умереть с голоду зимой. О новых платьях, починке крыши или найме работников можно было только мечтать.

Но деньги за аренду должны были в корне поменять ситуацию. Сто золотых — это стабильный доход, которого раньше у них не было никогда. Можно будет отремонтировать имение, нанять толкового управляющего, а то и вовсе зажить по-человечески.

Этот, как они думали, договор дарения земли, который оказался арендным, заиграл новыми красками. Светлана перевела дух и впервые за последний час позволила себе слабую, почти незаметную улыбку.

Кристина смотрела на себя в зеркало и не могла поверить, глядя на отражение.

Ей оставался ещё один сеанс лечения. Но даже сейчас она выглядела просто отлично — свежая, живая, с румянцем на щеках и блеском в глазах.

Теперь она могла двигаться без чьей-либо помощи — сама вставала с кровати, сама ходила по комнате, сама подходила к окну. Глаз полностью восстановился, и мир снова стал объёмным и ярким, каким она не видела его долгие годы.

Она уже не напоминала тот кусок мяса, которым являлась до лечения, когда каждое движение единственной работающей рукой или поворот головы вызывали приступ боли, усталость и желание сдохнуть.

Тогда каждый день был пыткой, каждое утро — разочарованием от того, что ты снова проснулась. Она боялась смотреть в зеркало, чтобы увидеть своё изуродованное тело.

Да и шрамы все зажили. Она стала ещё красивее и симпатичнее, чем была до трагедии. Теперь на неё во дворце парни обращали внимание — ловили каждый взгляд, пытались заговорить. А она лишь вежливо улыбалась и шла мимо.

Теперь всё, что было до лечения, казалось страшным сном. Даже не сном — кошмаром, от которого невозможно проснуться. Но он кончился.

Однако Александр настоятельно рекомендовал ей не забывать этот момент. Ведь именно её каприз привёл к тому, что она оказалась прикована к креслу. Из-за неё погибли люди.

Это не стоит забывать. Он сказал ей это без тени жалости, холодно и твёрдо, и она тогда чуть не расплакалась от обиды. Но потом поняла: он прав. Слишком легко поверить, что ты всё заслужила, и слишком легко забыть, чего это стоило другим.

Она даже приказала найти родственников тех погибших и выплатила им компенсацию. Хорошую компенсацию — такую, чтобы они могли жить без нужды хотя бы несколько лет.

Это не возвращало их, но хотя бы снимало груз вины с её плеч. Она не могла исправить прошлое, но могла сделать будущее этих семей чуть легче.

Она вспомнила, как одна из её служанок принесла ей новости о том, что ей может помочь принц империи Грэйн. Тогда она нисколько в это не верила. Сколько раз ей уже обещали чудо? Сколько шарлатанов и знахарей клялись, что поставят её на ноги? Всё заканчивалось ничем — или ещё хуже. Но все же она решилась обратиться к нему. Потому что терять было уже нечего.

И он согласился.

Он мало того что вылечил её — он ещё и решил самую большую проблему их королевства. Теократы! Теперь они не имеют здесь власти.

Их люди либо сидят в темницах, либо бежали, либо лежат в сырой земле. Да, пока что вопрос не решён окончательно. Но уже то, что сделано, — это огромное достижение. О таком в королевстве не смели и мечтать ещё месяц назад.

Им бы не удалось совершить своими силами подобный ход.

То, что она стала его невестой, — это мелочи. Лишь малая часть того, чем она смогла бы ему помочь.

Пусть даже это всё временно. Пусть через месяц или год он скажет, что их помолвка была лишь политическим ходом.

Она всё равно будет помнить, кто поднял её с того проклятого кресла и вернул в мир живых.

Мы вернулись в столицу уже ночью — уставшие, но довольные. На землях этой баронессы оказалось всё!

Я тут же написал письма всем, кому надо. Надо начинать разработку, не теряя ни дня. Чем быстрее запустим добычу, тем скорее получим много золотых кругляшков. Которые всегда в хозяйстве пригодятся.

Жаба с хомяком потирали свои загребущие лапы, пытаясь подгонять меня. Но яне повелся.

Лёха метался по всему городу, выявляя людей теократии. Его ребята работали круглосуточно — хватали, допрашивали, вывозили в темницу. Город постепенно очищался от засилья чужих людей, и дышать становилось легче.

Через пару дней приедет посольство Грейна, чтобы урегулировать договор с королевством Трейден.

В общем, все были при деле. Пора бы заняться своим любимым ничего не деланием — лечь, расслабиться и хотя бы одну ночь поспать нормально, без тревог и боевой готовности.

Но тут ко мне забежала Ленка — служанка Кристины. Она была вся в слезах, дрожала и едва могла говорить.

— Вале... Валеру похитили! — выпалила она, всхлипывая и хватая меня за рукав.

Глава 16

— Не переживай, всё будет хорошо, — сказал я не совсем уверенно.

После слов Ленки сердце пропустило пару ударов. За Валерку я не боялся. Я боялся за столицу.

Как бы это сказать... Несмотря на то, что он дожил до девятнадцати лет человеком, многие знания стёрлись у него из памяти. И по развитию он был больше похож на ребёнка, чем на взрослого парня.

Он мог забыть, как завязывать шнурки, но при этом помнил, как дышать огнём в обличье дракона. Странная, опасная смесь невинности и мощи.

Я сомневался, что ему можно причинить какой-либо вред. В прямом смысле — физически. Иглы, кинжалы, заклинания — всё это скорее всего отскочило бы от него, как горох от стены. Но вот убедить в чём-нибудь — вполне реально. Он доверчивый, как щенок.

Если его будут держать здесь, в столице, и выведут его из себя — это будет просто трындец. Я даже думать не хотел, что произойдёт, если кто-то из похитителей решит довести его до белого каления.

Естественно, после того как он обернётся, на него тут же кинутся гвардейцы. А уж как он им ответит — я не знал. Может, просто отмахнётся и улетит. А может и нет. И тогда прощай, столица.

Мой мозг уже рисовал картину с разрушенным городом. Ночь, огонь и огромный чёрный дракон на задних лапах с распахнутыми крыльями выпускающий струю огня в небо. Крыши домов горят, мостовая плавится, люди в панике бегут к воротам. А он стоит, дышит жаром и медленно поворачивает голову, выбирая следующую цель.

— Нужен Лёха срочно, — сказал я Ленке.

— Сейчас позову, — ответила она и выбежала из комнаты.

Через пару минут Лёха, поняв суть проблемы, кинулся за своими ребятами. Во дворце их было сегодня семеро. Они стали шуршать, пытаясь понять, кто что видел. Опрашивали стражу, служанок, привратников — каждого, кто мог оказаться поблизости в тот момент, когда Валерку уводили.

Минут через двадцать к нам забежал Лёхин подчинённый, с взволнованным лицом.

— Со слов очевидцев, его увела какая-то девушка. Они сели вместе с ней в карету и уехали. Сейчас Лёха с парнями идут по следу. Как будет информация — сообщат, — доложил он и тут же скрылся за дверью.

— Прикольно, — сказал я Ленке, когда парень ушёл.

— А что, если его захватили и будут пытать? — спросила она дрожащим голосом.

— Не переживай, всё будет хорошо, — сказал я, хотя до конца в этом не был уверен.

В этот момент дверь снова открылась, и в мои покои зашла Кристина.

— А что это вы здесь делаете? — спросила она, оглядывая нас с Ленкой.

— Да вот Валерку похитили, — сказал я.

— Как? — всполошилась она. — Надо же срочно его искать!

— Уже делаем, — буркнул я. Ишь какая умница, а то без неё бы не догадались.

Кристина с Ленкой сидели, причитали, охали и ахали. В общем, всячески выражали кошмар и ужас сложившейся ситуации. «Бедный Валера», «какие же злодеи», «что они с ним сделают» — этот женский переполох начинал меня утомлять.

Минут через двадцать им это надоело. Эмоции схлынули, и на смену истерике пришла практичность. Они решили почаёвничать. Естественно, с плюшками. Ну а я упал и на хвост — разве ж такое можно пропустить? Пока Лёха бегает по городу, мы хотя бы перекусим.

В общем, Лёха застал нас всех за чаепитием. Мы сидели за круглым столом, пили чай с травами, ели плюшки с корицей, и ничто не напоминало о драме, разыгравшейся пару часов назад.

— Его увезли из города, — сказал он, переводя дух. — Парни попробуют найти следы, но это не быстро. Карета ушла по южной дороге, следы затерялись на перекрёстке. Возможно, они меняли лошадей.

— Точно увезли? — спросил я, отставляя чашку.

— Да. Мы отработаем все направления как можно скорее. Каждому из семерых дана своё — кто в порт, кто на заставы, кто к охотникам в лес.

— Не-не-не. Спешки нет.

— Как?! — удивилась Кристина, чуть не поперхнувшись чаем.

— Надо найти похитителей! — поддакнула Ленка.

— Они сами его похитили, так что теперь это их проблема. — Я откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

Все в недоумении посмотрели на меня.

— А с чего это вдруг мы должны решать чужие проблемы?

Валерзисур, а точнее Валера, был ужасно доволен нынешней жизнью.

И как же всё здорово повернулось, когда он встретил Александра. Поначалу он боялся, что ему придётся заниматься убийством людей.

В его памяти ещё остались смутные, тяжёлые воспоминания о тех временах, когда его сила должна была служить только разрушению. Но всё обошлось. По крайней мере пока. Александр ни разу не попросил его причинить кому-то вред, и это казалось Валерке настоящим чудом.

А вот то, что он получил взамен, было гораздо ценнее. Как долго он мечтал, скитаясь по мёртвым землям, о вкусной еде! А теперь каждый день его угощали самым вкусным мясом. Какую хочешь прожарку, любой соус и гарнир.

Причём рецептов было настолько много, что они практически не повторялись. Каждый обед становился маленьким праздником, и Валерка с нетерпением ждал утра, чтобы снова окунуться в этот водоворот вкусов и ароматов.

Да и одним мясом меню не ограничивалось. Только пока что он отдавал предпочтение именно мясу — старые привычки давали о себе знать. А сладкое? Это же просто сказка. Пирожные, пироги с фруктами, торты, конфеты и различная выпечка. Казалось, им нет конца и края. Особенно ему полюбились заварные эклеры с шоколадным кремом — нежные, тающие во рту, они вызывали у него почти детский восторг.

Валера надеялся, что очень долго будет полезен Александру и успеет всё попробовать. Каждый новый день приносил что-то необычное.

Но ведь это ещё не всё! Ванна, о которой он так долго мечтал, наконец-то перестала быть просто мечтой. Первое время он вообще просто лежал по два часа, балдея от осознания того, что это не сон.

Горячая вода, ароматное мыло, мягкое полотенце — всё это казалось ему вершиной блаженства. Иногда он даже засыпал в тёплой воде, и его приходилось будить.

Он возвращался после сытного обеда к себе в комнату, когда к нему подошла симпатичная девушка. Она была одета в красивое платье, от неё пахло цветами, и улыбалась она так ласково, что Валерка сразу проникся к ней доверием.

— Здравствуйте, Валерий, — сказала она. — Я так много о вас наслышана.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался с ней Валерка.

Александр предупреждал, чтобы никого во дворце не обижать и не хамить. А не поздороваться с человеком, который к тебе вежлив, как говорила Лена, было бы хамством.

— Я бы хотела познакомиться поближе, — сказала девушка, и её голос звучал мягко и вкрадчиво.

— Я не против, — согласился с ней Валерка, а сам подумал: «Но мы же уже вроде познакомились? Или нет? Может быть, я что-то пропустил?»

— Тогда, может быть, мы отправимся ко мне в гости? — с придыханием предложила она, подойдя к нему поближе. Сначала поцеловала в щёчку, а потом куснула Валерку за мочку уха. — И я угощу вас ночью сладеньким.

«Странная она какая-то», — подумал Валерка. И какой смысл делать такой ритуал, чтобы позвать его попить чаю? Ведь не просто так же это «сладенькое» — наверняка с чаем. Он как раз вспомнил, что эклеров в обед было маловато. А тут ещё какие-то сладости! Звучит здорово!

В голове уже рисовалась картина: уютная комната, чайник с кипятком, блюдце с пирожными и неторопливая беседа. Чего ещё желать после сытного дня?

— Хорошо, — согласился он, улыбнувшись своим мыслям.

Ну а после этого они вместе с этой девушкой, которую звали Инна, вышли из дворца, сели в карету и поехали. Карета была мягкой, с бархатными подушками, и Валерка с удовольствием откинулся на спинку, глядя в окно.

— Вы так далеко живёте? — спросил Валера, когда они выехали за город. За окном уже не было дворцов и аккуратных улочек — потянулись поля, перелески и редкие деревеньки.

— Да… — неуверенно ответила Инна, и её голос прозвучал как-то не так, как раньше.

Вообще Валерке показалось, что она была не очень довольна по каким-то причинам. Может быть, она предложила ему из вежливости и не думала, что он согласится? Тогда зачем было звать?

Может быть, она стесняется своего дома? Или боится, что он будет разочарован? Валерка решил, что лучше не спрашивать, чтобы не смущать её ещё больше.

Он пытался поговорить с ней, заводил разговор о погоде, о дворце, о вкусной еде, но чем дальше они ехали, тем мрачнее Инна становилась. Она отвечала односложно, смотрела в сторону и теребила край платья. В какой-то момент она достала какую-то бутылочку и, промокнув свой платочек жидкостью из бутылочки, попыталась, видимо, вытереть Валерке лицо.

Только вот она почему-то не просто вытерла, а немножко даже подержала этот платок у него на лице. Валера даже не дёргался, а просто смотрел ей в глаза, иногда моргая. Он не понимал, зачем это нужно, но решил не мешать — вдруг у неё такой странный способ ухаживать за гостем? А то он не особо вдавался в этикет.

Причём он мог бы поклясться, что чем дольше она держала руку, закрывая платочком его нос и рот, тем испуганнее становилось её лицо. Глаза расширялись, губы начинали дрожать, а рука, державшая платок, заметно тряслась.

В итоге она убрала платочек от его лица, и Валера ей улыбнулся — просто так, чтобы показать, что он не сердится. После чего Инна вытерла этим платочком свой нос и, немного посидев, оперлась на его плечо и уснула. Её дыхание стало ровным и глубоким, лицо расслабилось, и она выглядела почти счастливой.

«Сморило девчонку от дороги», — подумал Валерка. — «Надеюсь, мы скоро приедем».

Он даже начал жалеть о том, что согласился на эту поездку. Сидеть в карете с уснувшей соседкой и смотреть на однообразные пейзажи было скучновато. Но не возвращаться же на полпути. Он решил набраться терпения и просто ждать, когда они наконец доберутся до места.

За окном кареты проплывали различные пейзажи: леса сменялись полями, поля — холмами, холмы — редкими деревеньками. И вот наконец-то карета свернула с основного тракта и двинулась по небольшой дороге, заросшей по краям высокой травой. Буквально через пятнадцать минут они приехали к двухэтажному особняку.

Когда карета остановилась, дверцу открыли и туда заглянул здоровенный дядька с бычьей шеей и маленькими злыми глазками.

— А что с ней? — увидев, что Инна спит, спросил он у Валерки, кивнув на девушку.

— Устала во время дороги, — пожал тот плечами. В конце концов, так оно и было — она просто уснула.

— Следуй за мной и без фокусов, — сказал ему этот мужчина, и в его голосе прозвучало что-то угрожающее.

Валерка пошёл за ним, хотя вот эту фразу про фокусы он понял не совсем. Какие фокусы? Он не умел показывать фокусы. Может быть, он имел в виду что-то другое?

Они зашли в поместье и поднялись на второй этаж по широкой лестнице с резными перилами. В комнате, куда его привели, было трое мужчин в балахонах — серых, с капюшонами, надвинутыми на лица, — и двое таких же здоровенных мужчин, как и тот, который сопровождал его.

— Вот видишь, — сказал один балахон другому, — когда берёшься сам за дело, всё начинает получаться.

— А ты сомневался? — влез в разговор третий в балахоне.

— А с этим что? — спросил кто-то, кивнув на Валерку.

— Ему придётся погостить у нас. Ты знаешь, что делать, — ответил первый балахон и кивнул одному из мужиков, который уже был в комнате.

Этот мужик подошёл к Валерке и надел ему на запястье металлическую колодку, к которой была привязана цепь. А вторую колодку, точно такую же, надел себе на руку. Цепь зазвенела, и Валерка с удивлением посмотрел на эту конструкцию.

— Можете идти, — махнул рукой один из балахонщиков.

Мужик, который был соединён цепью с Валеркой, отправился на выход из комнаты, натянув цепь за собой.

— Прошу прощения, — сказал Валерка и сделал пару шагов к балахонщику, нежно потянув цепь на себя. От этого мужик, соединённый с Валеркой цепью, с громким «ух!» пролетел несколько метров и упал плашмя, гулко ударившись о каменный пол.

Все уставились на него. В комнате повисла такая тишина, что стало слышно, как потрескивают свечи в канделябрах.

— Я глубоко извиняюсь, — продолжил он, положив руку на плечо одному из мужчин в балахоне, который был ближе всех к нему. — Но я приехал сюда с Инной попить чая. И не думал, что это займёт так много времени.

Мужчина посмотрел на руку Валеры, лежащую у него на плече. Валерке даже показалось, что на его лице выразился испуг — губы побелели, глаза округлились, а под капюшоном выступили капельки пота.

— А как же щит? — с какой-то обидой, казалось, пробормотал он. — Я же ставил щит!

Он тут же сделал пару движений руками — быстрых, нервных, похожих на заученный ритуал. Валера не знал, что должно было произойти, но этот дяденька начал стремительно бледнеть, а его кадык вдруг дёрнулся, сглатывая слюну.

— Н-не сработало? — заикаясь, спросил другой дяденька в балахоне, глядя на своего товарища.

Валера посмотрел на него — тот тоже почему-то был бледен, как полотно. А двое оставшихся мужиков без балахонов лишь вертели глазами, не понимая, что происходит, и переминались с ноги на ногу.

— Так это… — промямлил третий, делая шаг назад. — Инна сейчас отдохнёт, и вы сможете попить с ней чай. Да-да, обязательно. Мы всё организуем в лучшем виде.

— Хорошо. Спасибо, — сказал Валерка, и его голос прозвучал искренне и благодарно.

Он подошёл к мужику, который лежал на полу, и одним резким движением поставил его на ноги, словно тот был пустой куклой. От этого у всех присутствующих округлились глаза. Валерка ещё тогда подумал, что очень странно, когда человек почти на голову выше и в два раза шире в плечах, чем он, весит так немного.

Его сопровождающий, которого звали странным именем Тощий (хотя он был совсем не тощим, а, наоборот, широкоплечим и плотным), отвёл его в неплохую комнату. Не такую хорошую, как во дворце, но тоже ничего — кровать с чистым бельём, стол, стул и небольшой камин.

Тощий был плохим собеседником и очень неохотно отвечал на вопросы Валеры, при этом постоянно косясь на него, словно ожидал какой-то подлянки.

Где-то через час ему надоело ждать, и он высказал желание прогуляться. Сидеть в четырёх стенах и смотреть на трещины на потолке было утомительно. Но Тощий был против: замотал головой, засопел и загородил дверь.

Валерка, подумав, предложил своему сопровождающему вариант: либо они идут вместе, либо он идёт один. На что тот лишь рассмеялся — нервно, натужно — и ответил, что пока эта цепь на них, они друг без друга ходить никуда не могут.

Валера дёрнул цепь и, оторвав её от колодки, порвав пару звеньев, собираясь пошёл один. Сталь лопнула как сухая ветка. Только вот его сопровождающий сразу же подорвался за ним, гремя остатками цепи.

Нет, ну странный какой-то. Предлагаешь идти вместе — отказывается. А как сам пошёл, так тот за ним сразу увязался. Валерка пожал плечами и зашагал дальше.

Так он и следовал за ним, бренча цепью, которую закинул на плечо, пока они не вышли на площадку, где шли тренировки. Там несколько мужиков махали мечами, кто-то стрелял из арбалета по мишеням, воздух был пропитан запахом пота и старого дерева.

Увидев Валеру без цепи, один из мужиков, у которого в руках был арбалет, выстрелил. Болт со свистом разрезал воздух. Валера чуть сместился на полшага — и болт воткнулся в деревянную панель почти перед самым носом Тощего, выбив щепку.

«А вот если бы он в кого-нибудь попал, и кто-то поранился?» — подумал Валерка, доставая болт из стены.

— Не балуйся, — строго сказал он арбалетчику и кинул в него его же болт, намереваясь вернуть.

Однако то ли тот был не особо ловким, то ли Валерка не рассчитал с силой броска… В итоге болт воткнулся в правое плечо арбалетчика, причём по самое древко, пробив кожаную броню и войдя в плоть так глубоко, что наружу торчал только кончик оперения.

— Ой. Я не хотел, — начал оправдываться Валерка в то время, как арбалетчик упал на землю и заорал диким голосом, зажимая рану здоровой рукой.

Несколько мужиков, которые махали мечами здесь же, подхватили этого бедолагу под руки и куда-то потащили, оставляя на земле тёмные капли крови.

— Нехорошо получилось, — сказал он, глядя на бледного как мел Тощего. — А ты, кстати, не знаешь, где те трое в балахонах?

Тощий дрожащей рукой указал направление, и Валерка отправился в ту сторону. Тощий поплёлся следом, не смея отставать.

Та троица, увидев его идущим к ним, чуть ли не подпрыгнула на месте. Они сбились в кучу, шептались и явно не знали, что делать. А один из них — самый нервный, с дёргающимся глазом — начал опять делать какие-то движения руками. В результате чего в сторону Валерки полетел сгусток ярко-бордового пламени, размером с человеческую голову.

«Тоже мне, нашли время тренироваться», — подумал про себя Валерка.

Когда они с Александром только приехали, им тоже пришлось потренироваться. Александр кидал в него огненные шары, а тот от них уворачивался. Правда, Валерке всё это быстро надоело, и он начал отбивать эти шары руками — к удивлению Александра, который потом долго смеялся и обещал придумать что-то поинтереснее.

И здесь он решил поступить так же. Посмотрев по сторонам, он увидел свободное пространство — пустой угол тренировочной площадки, где никого не было, — и поэтому отбил шар ладошкой именно в ту сторону. Встретившись с землёй, произошёл небольшой бабах. Небольшой пласт земли взлетел вверх на четыре метра. Вроде никого не задело.

А та троица стояла с разинутыми ртами и выпученными глазами. Капюшоны сползли, открывая бледные, перекошенные лица.

— У меня к вам серьёзный разговор.

— Д-д-да? — заикаясь, спросил один из них — тот самый, который только что кидал огонь.

— Меня пригласили сюда на чаепитие, но я так понимаю, его не будет, — сказал Валерка, немного запустив сталь в голос, как это иногда делал Александр. Он не очень умел говорить строго, но очень старался.

— Понимаете, у нас… — начал мямлить второй, закатывая глаза к потолку, словно искал там подсказку.

— Нет, так не пойдёт. Я жду до завтрашнего обеда и… — попытался сказать он, что больше не может здесь находиться и ему пора возвращаться, однако его перебили.

— Мы всё сделаем! Завтра будет к обеду свежайшие пирожные, — выпалил третий, чуть ли не выпрыгивая из балахона.

— А торт?

— Будет! Два! С кремом и с фруктами!

— Ну вот и здорово, — сказал Валерка, улыбнулся и пошёл обратно к себе в комнату. На душе стало легко и спокойно: завтра у него будет торт. А значит, не зря приехал.

Глава 17

То, что происходит что-то странное, Инна поняла, когда её отправили в столицу, чтобы сообщить о местонахождении похищенного.

Поскольку она была лишь обычной служанкой, её никто не посвящал в детали происходящего. Хотя служанкой её можно было назвать с трудом. Она уже давно занималась различными делами, которые ей не особо нравились. Но сбежать не было возможности: на шее красовался ошейник с заклинанием, которое в любой момент по приказу мага могло сработать и оторвать ей голову.

Она занималась различными делами для своих хозяев, которых толком и не знала. Её подобрали на улице в одном из городов теократии. Воспитали, обучили и надели ошейник.

В этот раз её задачей было заманить кого-нибудь из окружения принца Александра и вывести его из дворца. А уж там бы его захватили силой. Однако этот парень пошёл с ней сам. Сам сел в карету. Даже силу применять не пришлось. Пока они ехали, он ни разу не запаниковал, только с интересом смотрел в окно.

Она попыталась усыпить его специальным зельем, которое почему-то не сработало на нём. Зато сработало на ней.

После того как она очнулась и привела себя в порядок после долгой дороги, она пошла к Олегу — магу, который отдавал ей приказы. Однако нос к носу столкнулась с этим парнем, который разгуливал по территории поместья как ни в чём не бывало.

— Здравствуйте, Инна, — поздоровался он с ней.

— Здравствуйте, Валерий, — с недоумением поздоровалась она с ним.

За ним почему-то шёл один из людей Олега, при этом тащил цепь за собой. А этот парень разгуливал абсолютно свободно.

«Что происходит-то?» — подумала она.

— Вы мне обещали чаепитие, — сказал парень. — Только вот, как оказалось, у вас нет ничего вкусного. Вы меня обманули?

— Видите ли... — усмехнулась она своей обычной усмешкой, когда хотела кого-нибудь поставить на место, и посмотрела ему в глаза.

И время застыло.

Когда-то давно, скрываясь от преследования, она нарвалась в лесу на здорового туманного волка. Она навсегда запомнила тот момент. Выбежав на поляну, практически нос к носу столкнулась с огромной зверюгой — серой шерстью, горящими глазами и клыками, которые могли перекусить ей горло одним движением. Тогда она не знала, почему волк не тронул её. Может, был сыт? А может, просто не счёл угрозой.

Пятясь назад, шаг за шагом, она смотрела в его огромные глаза и понимала: одно лишь неверное движение — и он бросится. И тогда ей вряд ли удастся выжить, ведь она ему не соперник.

Больше всего она запомнила взгляд. В нём не было ненависти, отвращения или тем более страха. Может, разве что небольшое любопытство и лёгкое опасение. Просто внимательный взгляд уверенного в себе зверя, который в любую секунду может оборвать твою жизнь и даже не заметить этого.

Но сейчас взгляд стоящего перед ней парня был не таким. Он был чем-то похож на взгляд человека, который разглядывает букашку, полностью находящуюся в его власти. Спокойно, беззлобно, но с полным пониманием того, кто тут главный.

Сейчас она поняла, что её смущало, когда она увидела его в коридоре. Её звериное чувство опасности, которое спасало её множество раз в различных ситуациях визжало как ненормальное.

— ...Так получилось, — промямлила она, не решившись на грубость. Её усмешка куда-то испарилась, а голос сел до шепота.

— Это очень печально, — ответил Валера, и в его голосе прозвучало искреннее сожалление.

— Прошу простить, но мне нужно идти.

— Да, конечно. Надеюсь, мы увидимся позже, — сказал он и улыбнулся — открыто, по-детски, без намёка на скрытую угрозу. Но от этой улыбки Инне стало только страшнее.

И она пошла, еле сдерживая себя, чтобы не побежать. Ноги сами ускорялись, дыхание сбивалось, но она заставляла себя идти размеренно.

Дойдя до кабинета Олега, она перевела дух, поправила платье, постучала и вошла.

— Ты кого нам привезла, дура?! — сразу же заорал на неё Олег, вскочив из-за стола.

— Да не знаю я! — выпалила она, чувствуя, как внутри поднимается обида. — Этот парень всё время был около принца.

— Да он вообще непонятный человек! Если человек вообще?! — Олег заметался по кабинету, сжимая и разжимая кулаки.

— В смысле? — опешила она, ещё сильнее убеждаясь, что интуиция её не обманула.

— Без смысла. Что с ним делать теперь? — он остановился и уставился на неё тяжёлым взглядом.

— А если как обычно? — осторожно предложила она.

— Не осилим, — глухо ответил Олег, садясь обратно в кресло.

— Что!? — Инна не поверила своим ушам. Он признаётся, что не может справиться с одним парнем?

— Чего слышала. На него заклинания не действуют. Он голой рукой взрывной шар отбил — так, будто муху отмахнул. Понимаешь ты это?! — Олег рубанул рукой воздух.

— Эээ... — ещё больше обалдела Инна, пытаясь переварить услышанное.

— В общем, так, — Олег резко встал и подошёл к ней вплотную. — Я с утра послал людей за пирожными, которые он так хочет. Ты сейчас идёшь его развлекать, а мы начинаем думать, что с ним сделать. Пейте чай, разговаривайте, да хоть ложись под него — мне всё равно.

— Хорошо, — упавшим голосом сказала Инна, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Ей было страшно.

Она вышла и оперлась о стену. Ноги отказывались идти. Внутри всё дрожало мелкой противной дрожью, а в голове шумело.

«Вот и пришёл этот момент», — подумала она, закрывая глаза и пытаясь выровнять дыхание.

Она прекрасно понимала, что однажды ей придётся это сделать. И даже пару раз такие ситуации были очень близки, только вот всё обходилось. Но что-то ей подсказывало, что в этот раз придётся.

Как ни странно, чаепитие прошло спокойно. Она поговорила с ним на различные темы — и всё. Никаких намёков на постель или что-то непристойное.

Ну а дальше начался театр абсурда.

На ужин он запросил разного мяса, так как, видите ли, ему сладкое надоело. Как ни странно, Олег сразу же распорядился отправить людей куда следует, чтобы угостить гостя. Инне всё это было просто смешно. Она никогда не видела, чтобы Олег так быстро и безропотно выполнял чьи-то прихоти.

Олег и другие маги с каждым часом ходили всё хмурее. А простые солдаты вообще от него шарахались. Только Тощий следовал за ним как привязанная собачонка.

Валеру даже предложили отвезти домой, но он отказался.

Ситуация была стрёмная. Инна даже в душе надеялась, что Валера окажется каким-нибудь первоклассным бойцом и просто вырежет всех этих ублюдков, которым она уже служила столько лет. И ей было не страшно, что при смерти мага амулет на её шее обязательно сработает, убив её. Да и то, что уже происходило, очень сильно веселило её. Наконец-то нашёлся кто-то, кто может создать проблемы Олегу.

Утром, как обычно, она пошла на небольшую планёрку. Тесная комната, низкий потолок, лица мрачнее туч.

— Надо что-то решать с ним, — сказал Олег, потирая переносицу.

— А что ты с ним решишь? Сам всё видел. Мы его даже устранить не сможем, — ответил Сергей, второй маг, разводя руками. — На него заклинания не действуют. Он может сидеть тут сколько захочет и делать что захочет.

— И что предлагаешь?

— Надо действовать быстро. Пусть кто-нибудь едет в столицу и выдвигает ультиматум. Пока он здесь, у нас ещё есть рычаг давления.

— И кого же ты предлагаешь? — ехидно спросил Олег. — Сам, может, поедешь?

— Пусть она едет, — Сергей показал пальцем на Инну. — Она его привезла — вот пусть и отдувается. Её лицо они наверняка знают.

— А вы не думали, что я вряд ли вернусь? — дрожащим голосом спросила Инна, хотя внутри всё кипело от злости.

— Это твои проблемы. Если наведёшь на нас их солдат — имей в виду, у нас кругом соглядатаев полно. До нас ты живой просто не доберёшься, — холодно сказал Олег, и в его глазах блеснуло знакомое предупреждение.

На ватных ногах Инна дошла до кареты и отправилась в столицу.

Она частенько размышляла, что было бы лучше: остаться в трущобах или заниматься тем, чем она занимается сейчас. И однозначного ответа не было. Да, в трущобах жизнь не сахар: голод, холод, болезни, непонятные перспективы. Тем более для девушки. Вероятность выжить и стать хотя бы кем-то туманна. Да и выживешь — кем станешь? Работницей публичного дома? Или женой какого-нибудь борова, который будет постоянно пить и лупить её?

Здесь же было в чём-то хуже, а в чём-то лучше. Одежда, кров, неплохая еда и маг, который мог собрать её даже по частям при желании. Однако и риски высоки. Умереть здесь от чьей-то руки было бы скорее благом, потому что попасться живой было ещё хуже: её бы ждали лишь пытки, боль и насилие.

Но в любом случае она ни о чем не жалела. Получилось так, как получилось.

И сейчас она ехала во дворец, прекрасно понимая, что живой вряд ли вернётся. Пока ехала в карете, она никак не могла поверить, что её жизнь закончится вот так. У неё была злость на этих ублюдков, которые заставляли её всё это делать и из-за которых сложилась вся эта ситуация. Её мысли начали метаться, ища выход. Умирать, естественно, не хотелось. Однако выхода не было — и ошейник с амулетом был прямым тому напоминанием.

Уже подъезжая к столице, она настолько устала от этого всего, что просто смирилась. Как будет, так и будет. Единственное, на что она надеялась, — что её смерть будет лёгкой.

Во дворец она попала легко, сказав, что у неё есть новости для его высочества Александра.

Когда её привели в кабинет, она без лишних приветствий просто передала бумагу принцу.

— Не. — прочитав бумажку, сказал он. — Платите мне тридцать тысяч золота — и я так и быть, его заберу. А теперь свободна.

— Как?! — обалдела Инна. Он совсем что ли? Его человек в плену… Хотя… Он ведь наверняка знает, что Валера не так прост.

— Ножками, — ответил принц. — Некогда мне с тобой болтать, дел полно.

Та, не веря своим ушам, развернулась и пошла.

— Ах да, забыл сказать, — Инна вздрогнула и обернулась. — Предложение действительно три дня. Потом будет дороже.

Когда она ехала в карете обратно, несколько раз выглядывала в окно, пытаясь разглядеть, не преследует ли их кто-то. Но никого не было видно. Неужели её так вот просто отпустили?

Приехав уже почти к вечеру, она тут же направилась к Олегу.

Олег сидел в своём кабинете и пил вино.

— Они просят тридцать тысяч золота и тогда его заберут, — сказала Инна, недоумевая. Во-первых, ситуация была удивительная, а во-вторых, она первый раз видела, чтобы Олег пил.

Олег отхлебнул из кубка ещё вина.

— Этот наш пленник, — сказал Олег заплетающимся языком, — после твоего отъезда решил потренироваться с нашими парнями.

— И что? — предчувствуя неладное, спросила она.

— И всё. Пятнадцать бойцов на больничных койках с переломанными руками и ногами, а Володьку еле откачали. Серёга до сих пор с ним нянчится, еле вытащил.

— И что же делать?

— Завтра же езжай и вези ему деньги. Вот векселя.

— Тут всего на двадцать пять тысяч, — взяв бумажки в руки, сказала Инна.

— Значит, договоришься за столько! — рыкнул на неё Олег.

— Вряд ли. Он сказал, что предложение действует три дня и потом будет дороже.

— Вот дерьмо! Сиди здесь.

Олег шатающейся походкой вышел и вернулся через минут тридцать.

— Вот. Всё выгреб, — передал он ей тяжёлый мешок.

Инна открыла мешок — там вперемешку с золотыми монетами были какие-то камни, кольца и украшения.

— Сейчас ехать? — тупо спросила Инна, у которой в голове не укладывался весь маразм этой ситуации.

— Нет, завтра с утра. Теперь вали из глаз моих. А нет, стой. Навести нашего… пленника.

— Хорошо, — кивнула она и пошла.

Дойдя до своей комнаты, она привела себя в порядок и отправилась к Валере.

— Привет, — сказал ей Валерка. — Слушай, там, по-моему, все заняты. Распорядись насчёт ужина.

— Хорошо, сейчас сделаю.

На следующий день она выехала очень рано и к полудню уже была в кабинете принца.

— Быстро, — с улыбкой сказал принц, рассматривая векселя.

— Вы заберёте его? — спросила Инна.

— Конечно. Как только увидимся и убедимся, что векселя настоящие, — сказал он, передавая бумажки парню, которого вроде бы звали Алексей. — Будь добр, убедись в банке, что они подлинные.

Тот кивнул и вышел, а принц стал пересчитывать монеты.

Её отвели в другую комнату, где она ожидала проверки векселей. Даже принесли обед. Вот это она понимала: обед! Ужас как вкусно.

Принц зашёл как раз, когда она уже пообедала.

— Смотри. Забираешь Валерку и везёшь сюда.

— Ааа... — вытаращила на него глаза Инна.

— Если будет упираться, скажешь, что ёжик свинье не товарищ.

Чего?! Она вообще не понимала, что происходит. Её мысли путались, она пыталась сложить всё воедино, но у неё не получалось. Ситуация была настолько же страшной, насколько и смешной.

И она всё никак не могла поверить, что два раза побывала в столице после того, как все знали, кто она такая, и при этом осталась жива. Принц напрямую ей сказал об этом.

Она в благодарность заехала в лучшую кондитерскую и на свои деньги купила для Валеры различных сладостей.

По прибытии, отчитавшись обо всём Олегу, пошла к Валере.

— Ого, ты можешь забывать такие вкусняшки? — спросил Валера, когда увидел, что она принесла.

— Конечно, — ответила она. — Твой друг ждёт тебя. Просил передать, что ёжик свинье не товарищ.

— О, действительно, нужно возвращаться. Завтра отвезите меня обратно, — сказал он таким тоном, будто наверняка знал, что они не откажут.

Они болтали о всякой ерунде и ели пирожные.

— Слушай, а давай ты будешь доставать для меня такие вкусняшки всегда? — вдруг спросил Валера.

— Да кто ж меня отпустит? — горько усмехнувшись, сказала Инна.

— То есть ты нужна здесь?

— Да.

Дальше разговор не клеился.

Ну а утром практически все вышли провожать Валеру. Ну как все — часть людей, которых он покалечил на тренировке, естественно, не присутствовали.

Она стояла рядом с Олегом и смотрела, как этот необычный парень идёт к карете.

Неожиданно он развернулся и подошёл к Олегу.

— Чуть не забыл. Я хочу забрать её с собой, — показал он пальцем на Инну.

Олег, который был мрачнее тучи, лишь махнул рукой.

— А амулет? — спросила она.

Олег дотронулся до амулета, и тот отстегнулся.

Всё это произошло настолько быстро, что она даже не успела осознать происходящее.

— Пойдём? — спросил Валера.

— Пойдём, — заторможенно ответила она.

Она смотрела на удаляющееся поместье, держа руку на шее, и никак не могла поверить.

— Спасибо, можете идти, — сказал я Валерке и его новой служанке.

На кой чёрт он её притащил? Местных, что ли, мало? Она, видите ли, пирожные вкусные покупать умеет в кондитерской. Прям супернавык — днём с огнём не найти.

Ладно, чёрт с ним, пусть пока поживёт. В конце концов, лишняя пара рук никогда не помешает, а девушка, судя по всему, прошла через многое. Может, и пригодится ещё.

Но вообще я был доволен. Всё прошло круто. Валерка показал себя с лучшей стороны — спокойно, уверенно, без лишней жестокости, но так, что враги сами поняли, с кем связались. Да и денег заработали неплохо.

Жаба с хомяком — наши вечно вечно суетящиеся советники по особым поручениям — как всегда начали предлагать поставить на коммерческую основу подобный метод отъёма денежных средств у супостатов. Я, естественно, отказался — нечего из таких вещей делать промысел. Но на карандаш взял: мало ли, в жизни всякое бывает.

Тридцать косых — как с куста. Надо было полтос просить. Всё равно бы согласились, судя по тому, как их там Валерка закошмарил. Он их так пронял, что они, поди, уже манатки собирают — лишь бы Валерчик заново не приехал в гости.

Всё это, естественно, было согласовано. Лёха ведь его в тот же вечер нашёл. Правда ему пришлось устроить спецоперацию чтобы проникнуть. Но Лёха красава, справился. Ну и заодно передал мой отличный план, когда гостил в комнате у этого «узника». Сидели, чай пили, обсуждали детали, пока местные маги в думали что с Валеркой делать. Он потом рассказывал, что едва сдерживал смех.

— По этим что решаем? В расход? — спросил меня Лёха, кивнув в сторону окна, за которым темнела дорога к поместью.

— Нет. Поеду-ка я с ними побеседую. Надо узнать кто за ними стоит.

Глава 18

Выехал я, как всегда, утром. Солнце только-только показалось из-за горизонта, воздух был свежим и прозрачным, а дорога — пустой. Гнида весело везла меня. Думаю, ей самой надоело торчать в конюшне — дни безвылазно, сено да овёс, никакой романтики.

— Может, без драки сегодня обойдёмся? — сказал я, похлопывая её по холке.

Та лишь фыркнула, как бы говоря: «Ты сам-то веришь?» И была права. В последнее время мирные переговоры у меня как-то не задавались. То один норовит кинжал в бок, то другой взрывной шар запустить. Но сегодня хотелось верить в лучшее.

Мне, честно говоря, уже тоже надоело сидеть в замке. Каменные стены потихоньку высасывали силы. Как раз эта прогулка меня развеет. Ветер в лицо, солнце над головой, что ещё нужно для счастья?

Где-то к обеду я уже был около поместья. По пути встретилось несколько деревень — люди работали в полях, дети махали руками вслед. Мирная жизнь, которой я, честно говоря, слегка завидовал.

На воротах стояли несколько бойцов. Я спросил, где найти старшего, и меня проводили во внутренний двор. Картина открылась занятная: те уже бегом паковали манатки, спеша освободить жилплощадь после «освобождения» Валерки. Словно муравейник, который кто-то случайно пнул ногой.

Я слез с Гниды и пошёл пешком вслед за бойцом. Он привёл меня к двум мужикам в балахонах, которые раздавали приказы бегающим туда-сюда солдатам, подкрепляя их крепким словцом для ускорения. Один был повыше, с бледным лицом и нервным взглядом. Второй — покороче, плотный, с тяжёлой челюстью и красными прожилками на глазах.

Когда я представился, они знатно обалдели от такого визита. Я не видел смысла играть в шпионов и секретность. Если придётся драться — ну значит, придётся. В общем, как пойдёт.

— Ну, это же надо, — сказал первый маг, который представился Олегом.

— Не успели, — обречённо сказал второй, которого звали Сергей. Он вздохнул и покачал головой, глядя на полупустой двор.

— Я, в общем-то, хотел поговорить, — пожал я плечами, прислонившись к столбу.

— И о чём же? — спросил Олег, скрестив руки на груди.

— Что вам, собственно, надо?

— Ну, вообще-то это как бы секретная информация, — фыркнул Сергей, стараясь выглядеть независимым.

— Ой, да бросьте, — сказал я, махнув рукой. — Смысл-то от ваших секретов? Вы явно не теократы. Попытались взять под контроль несколько королевств и империи. И что в итоге?

Они переглянулись.

— Да ничего, — продолжил я. — Я признаю, попытка была красивой. Однако у вас ничего не вышло. Так вот, я хотел бы знать, кто вы такие и что вам надо.

— Мы — орден Пепельного Феникса из империи Астерия, — с пафосом сказал Олег, выпрямив спину и придав голосу торжественность.

Я вопросительно посмотрел на Сергея. Потом на Олега. Потом снова на Сергея.

— И? — уточнил я. Так как мне особо-то ничего это не сказало.

— Это самая большая империя в этом регионе, — пояснил Сергей, вздохнув с видом человека, который вынужден объяснять прописные истины. — А орден Пепельного Феникса — это орден магов. Сильных. Очень сильных.

— Круто, — кивнул я. — А сюда зачем?

— Это уже наше дело, — отрезал Олег.

— Да я не спорю, что ваше. Только вот терпеть вас теперь здесь никто не будет.

— Угрожаешь? — спросил Олег.

— Констатирую, — ответил я, не меняя позы.

— Ты же понимаешь, что империя Астерия вас просто раздавит? Да и наш орден этого не простит, — добавил Сергей, стараясь придать голосу уверенности, хотя глаза у него бегали.

— Да ну? — невинно поинтересовался я. — А зачем вы тогда тут танцы с бубнами устраивали, чтобы власть захватить? Затащили бы сюда войска, да кучу магов — и захватили бы спокойно. Неужели у самой большой империи в регионе не нашлось бы лишней армии?

Те лишь промолчали. Вроде взрослые дядьки, а врать не умеют

— Так что мне это всё сомнительно, — продолжил я, повысив голос ровно на полтона. — Придётся вам покинуть королевство Трейден. Мирно или с шумом — решать вам.

— Да мы как бы уже... — начал было Олег.

— А я, кстати, зачем вам понадобился? — перебил я, вспомнив о главном.

— Поначалу мы должны были взять тебя в плен, — неохотно признал Сергей. — Но сейчас всё изменилось. Неужели ты думаешь, что мы бы спокойно здесь стояли и разговаривали, если бы ты нужен был нам живым? — В его голосе прозвучала усталая ирония.

— Ну вот и славненько, — кивнул я, чувствуя, как напряжение в плечах немного отпускает. — А вообще зачем вы здесь? — уточнил я еще раз, хотя уже почти не надеялся на честный ответ.

— Это мы не знаем. Нам сказали занять плацдарм — мы сделали, — развёл руками Олег. — Мы исполнители, а не стратеги.

— Ладно, всего хорошего, — сказал я и развернулся к Гниде.

Почему я их отпустил и не стал устраивать здесь эпическую битву? Вопрос резонный.

Ну, во-первых, не вижу смысла. Тем более что они и так сваливают. Зачем рисковать своей шкурой, если враг уже ретируется? Это не трусость, это прагматизм.

Во-вторых, я могу просто не потянуть эту драку.

Натравить на них Валерку — тоже такое себе занятие. Больше шума наделаем, чем толку. Да и не хотелось бы, чтобы он привыкал решать все проблемы своей драконьей ипостасью. Это как ядерная бомба — чем реже достаёшь, тем лучше.

А вообще тема непонятная. Не просто же так они сюда зарулили. Что-то ведь надо? Империя Астерия, орден Пепельного Феникса — звучит громко, но слишком уж они жалко выглядят для настоящей «большой игры». Либо они брешут, либо сами не знают всей правды.

Когда вернулся, меня ждало письмо от Боброва.

Граф Белозёров рвал и метал. Да, титула герцога ему оставалось совсем немного — всего один шаг, одно высочайшее повеление, и он поднялся бы на новую ступень. Монарх очень сильно оценил его заслуги. И вопрос получения титула был уже решённый. Можно сказать, дело времени. Даже несмотря на то, что в Стронбилде и Домисе всё пошло далеко не по плану, король был доволен.

Ведь он фактически ослабил врагов теократии. И насколько он знал, оба сына монарха рвались в бой, чтобы показать свою удаль. Молодые и горячие, им не терпелось применить силу и доказать отцу, что они достойны престола.

И вот теперь — королевство Трейден. То, что монарх уже знает об этом, Белозёров не сомневался. Слухи во дворце распространяются быстрее чумы, а провал такого масштаба скрыть невозможно. Так что о титуле герцога можно забыть. Похоронить мечту, над которой он работал годами.

Но это ещё не всё. Троих магов, которые были направлены в Трейден, не удалось найти. Они просто испарились. Выехали поутру, как обычно, и пропали в дороге без следа.

Сейчас уже следопыты установили, что не доезжая до столицы была битва, следы которой умело скрыли. Всё говорило о серьёзном столкновении.

Геннадий Владимирович Волков чуть не спалил его прямо в кабинете, когда узнал о судьбе своих людей. Глаза горели, магия пульсировала в воздухе, и Белозёров на секунду действительно испугался за свою жизнь. Ведь именно по просьбе Белгородова он отправил их в столицу Трейдена. Доверился, отправил лучших, и вот результат.

Сейчас благосостояние графа висело на волоске. Если с его земель уйдёт орден, он фактически останется без денег и без защиты. И тогда все, кому он перешёл дорогу за эти годы, быстро вспомнят старые обиды. А таких не мало. Нет, какое то время он продержится, но без тех доходов что были, быстро сдуется.

Семь лет назад в его землях появились маги ордена. Уж что они здесь искали — было непонятно. Орденцы не любили говорить о своих целях. Но именно с этого момента Белгородовы начали свой путь вверх.

Ему были предоставлены деньги и ресурсы ордена — щедро, без скупости, как будто кто-то очень богатый и могущественный решил сделать ставку на него.

Сначала Белгородов расправился со всеми своими обидчиками. Кого-то запугал, а кого-то и вовсе нет в живых.

Поскольку его земли быстро развивались из-за вливаний денег, он был замечен в столице. Король обратил внимание на успешного. Поскольку Белгородов знал, что интересы ордена лежат также в землях королевства Трейден, он предложил свои методы по захвату и контролю.

И всё получилось. Деньги Трейдена потекли в казну Белгородова и в казну монарха. Королевство медленно, но верно попадало в зависимость, и никто не мог ничего с этим сделать. Граф чувствовал себя вершителем судеб — почти как император, только без короны.

Окрылённые удачей, Белгородов предложил провернуть то же самое в Стронбилде и Домисе. Монарх согласился — ему нравился лёгкий успех. Только вот возникла проблема: орден наотрез отказался помогать. Мол, их интересы были только в Трейдене, а остальное, не их проблемы.

Но ничего. Они сами справились. Почти. Если бы только не этот выскочка из Грейна. И что его понесло туда, куда не надо? Сидел бы в своей империи. Нет, полез в чужие дела.

В кабинет зашёл Волков. Бледный, сосредоточенный, без обычной уверенности.

— Мы уходим, — сообщил он.

— Я могу всё исправить, — начал Белгородов, понимая, что халява закончилась. Руки затряслись, голос сел. — Дайте мне время, я найму других, я…

— Уже не нужно, — перебил Волков. — Мы сделали всё, что нужно. Задание выполнено, результаты доложены. Дальше — без нас.

— Бросаете меня? — злобно сказал граф, чувствуя, как в груди поднимается горячая волна ненависти.

— У нас были договорённости, — спокойно ответил Волков. — Мы достигли своей цели. Тебе никто ничего не должен.

— Понятно, — понуро ответил Белгородов. Он прекрасно понимал, что не может на это повлиять. Орден не подчиняется ему. Орден вообще никому не подчиняется. Он лишь временный попутчик, инструмент, который использовали и выбросили.

«Это всё из-за этого ублюдка, — сжав кулаки, подумал граф. — Из-за этого принца Грейна. Он просто обязан ему отомстить».

— Дорогая, — поздоровался я с Амалией, когда она вошла в кабинет Боброва.

— А-ха-ха. Как смешно, — ответила она без тени улыбки.

— Ладно, хватит паясничать, — сказал Бобров. — Рассказывай, Григорий.

Из рассказа того парня, который был из отряда Лёхи, вырисовывалась очень интересная картина. Часть которой я уже знал.

Орден, который обосновался здесь для поисков чего-то, сваливал.

Только вот непонятно: нашли они это «что-то» или нет. Может, достигли цели и теперь уходят с чувством выполненного долга. А может, наоборот — провалили миссию и уносят ноги, пока не поздно. Да и вообще, что они искали? Вопрос был на слиток золота.

— Нам нельзя с ними связываться, — сказал Бобров, откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди.

— Почему это? — спросил я, хотя догадывался, какой последует ответ.

— Да потому что это тебе не местная шелупонь, — начал объяснять Митрофан, покачивая головой. — Империя Астерия нас в порошок сотрёт. Сотрёт и не заметит. У них армия в десять раз больше нашей. А маги и с тобой потягаться могут. Про ресурсы вообще молчу.

— Они здесь не от имени империи, — возразил я.

— С чего бы вдруг такая уверенность? — прищурился Бобров.

Я рассказал им про Валерку и разговор с похитителями.

— Слышал я про них, — начал рассказ Митрофан, понизив голос. — Это частная лавочка. Но силёнок у них более чем достаточно, чтобы попить у нас крови.

— То есть предлагаешь их отпустить? — спросил я, обводя взглядом собравшихся.

— Давайте уже по делу! — влез в наш спор Бобров, стукнув кулаком по столу.

— Я предлагаю их захватить и побеседовать очень пристально, — задумчиво сказал я, потирая подбородок. — К тому же непонятно, что они здесь искали и нашли. Если они что-то нашли, нам это нужно знать. Если не нашли, пойдем сами поищем.

— Мы не будем с ними связываться, — сказал Бобров приказным тоном, и в его голосе зазвенел металл.

— Они, так-то, между прочим, виноваты в гибели множества людей, — возразил я, повысив голос.

— Это Белгородов всё устроил, — отмахнулся Бобров.

— Во-первых, если бы они не появились, ничего этого бы не было, — начал загибать пальцы я. — Во-вторых, в захвате Трейдена они принимали непосредственное участие. Так что не надо их тут оправдывать.

— Да ты совсем что ли? — начал заводиться Бобров, вставая из-за стола. — Ты хоть понимаешь, на кого ты прёшься? Это не соседний барон, с которым можно повздорить из-за покоса. Это орден. Одно неверное движение и имперские войска Астерии устроят нам веселую жизнь.

— Не переживай, всё будет хорошо, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Пора за работу.

Мы торопились. Скакали как угорелые. Около замка Белгородова нас встретил разведчик и сказал, что они покинули замок.

Возможно, это облегчало нам задачу. Всё-таки там серьёзные маги. На открытой местности будет проще с ними справиться.

В принципе, роли уже были все распределены. Я и Амалия — основная ударная сила. Лёха с парнями — на подхвате.

Дорога шла сквозь лес. На очередном повороте мы чуть ли не нос к носу столкнулись с ними. Вылетели прямо на отряд охраны — человек в сорок.

Амалия среагировала мгновенно. Начала кидать во всех взрывные шары.

Разведчики начали отстреливать охрану из арбалетов.

Началась свалка.

Обе кареты мгновенно остановились. Из них выбежали пять магов.

— Гаси их! — закричал я Амалии.

Её удар был страшен. Но щиты не пробила.

От ударной волны охрана магов полетела во все стороны. Мы еле устояли.

Мой удар полетел следом. Щит схлопнулся. Минус два мага.

Следующий удар за Амалией. Щиты стоят. Видимо, в первый раз они нас недооценили.

— Держи щит! — кричу я ей.

А сам продолжаю лупить по ним. У их щита даже просадки нет.

Щит Амалии начинает трещать. Сразу четыре прилёта! Один за другим.

Я вкладываю практически всю силу, что есть, во взрывной шар. Вижу, как шар летит.

— Разбегаемся! — кричу ей.

Амалия бежит влево. Я — вправо.

Мой удар схлопывает щиты двоих. Я вижу, как те разлетаются на части.

Последний маг начинает работать по мне. Я петляю как заяц.

Он поворачивается к Амалии. Начинает бить по ней. Но для неё это вообще не проблема — уходит от всех ударов.

Мы зажимали его в тиски, а он огрызался.

Она добирается до него первой.

Валит на землю. Он тянется к ней рукой с заклинанием электрошока.

Я заламываю ему руку прямо с заклинанием. Руку в захват. Падаю на землю. Меня бьёт в конвульсиях.

И темнота.

Сознание возвращается медленно. Сначала — только звуки: треск догорающего дерева, чьи-то шаги, приглушённые голоса. Потом запахи. Пахнет кровью и горелым мясом — тяжёлый, противный смрад, который въедается в ноздри и не выветривается.

Амалия сидит рядом со мной на корточках. Из носа у неё течёт кровь — тонкая тёмная струйка, которую она вытирает тыльной стороной ладони. Лицо бледное, но в целом жива.

— Удачно? — спросил я её, с трудом шевеля пересохшими губами.

— Да, я его добила, — кивнула она. Голос севший, хриплый — от криков или от магического перенапряжения.

— Как ты?

— Жить буду, — ответила она и попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой и вымученной.

Пытаюсь встать, но не получается. Тело не слушается — руки дрожат, ноги ватные, в груди что-то хрипит при каждом вдохе. Нафиг надо такие приключения. Хотя кто меня спрашивать будет?

Подходит Лёха. Выглядит уставшим, но довольным. На куртке — пятна крови, не то своей, не то чужой. Арбалет за спиной, на поясе — пара трофейных кинжалов.

— Чисто, всех устранили, — докладывает он коротко, без лишних эмоций.

— Отлично, — сказал я, поморщившись от боли в рёбрах. — В каретах есть что-нибудь?

Он тут же метнулся обратно к разбитым каретам, свистнул парням, и через несколько минут они притащили два тяжёлых сундука.

Хомяк с Жабой тут же встрепенулись, как охотничьи псы, учуявшие дичь. Этих лишь только сокровища подавай — в любой ситуации сначала думают о наживе, а потом обо всём остальном.

Я занырнул в первый сундук. Внутри — какие-то записи, карты, бумажки. С виду ничего ценного: старые свитки, выцветшие чернила, непонятные схемы. Но с этим разбираться придётся долго и нудно. Наверняка что-то полезное найдётся.

Полез во второй сундук. Там оказались различные предметы: амулеты с тускло мерцающими камнями, странные артефакты, назначения которых я сразу не понял, и какой-то кинжал. Правда, странный. С одной стороны лезвия — множество зазубрин, будто его специально делали рваным. На лезвии вырезаны различные знаки, чем то похожие на иероглифы.

— Интересная штука, — сказал я и повернулся к Амалии, надеясь услышать её мнение.

Она стояла бледная, как полотно, и закусила губу так сильно, что на нижней губе выступила капля крови. Глаза у неё были широко раскрыты и смотрели на кинжал с ужасом.

— Мы все покойники, — сказала она.

Глава 19

— Ну ни фига себе, — сказал я, выслушав рассказ Амалии.

Получалась очень интересная штука. Этот клинок, по сути, был ключом — не простым куском металла, а сложнейшим магическим артефактом, созданным древними мастерами.

К несметным сокровищам, богатствам и знаниям. Ну, по крайней мере, так предполагалось. Никто точно не знал, что именно скрывается за той дверью: может, горы золота, может, древние свитки с забытыми заклинаниями, а может, и то и другое вместе.

— Надо его срочно спрятать, — сказала она, бросив короткий взгляд на кинжал, который я держал в руках.

— Спрячу, куда же деваться, — согласился я с ней. — Расскажи-ка мне про эту империю.

— Ну... — Амалия вздохнула, собираясь с мыслями.

Империя Астерия была образована магами. Только вот образована она была не в случайном месте, а на руинах древней академии — той самой, о которой ходят легенды уже несколько тысяч лет.

Говорят, в те времена магия была куда сильнее, а знания глубже. Да и небо голубее, а трава зеленее. Самым ценным наследием тех руин считалось древнее хранилище, которое никто не мог вскрыть. И вот этот самый ключик в виде кинжала, по слухам, открывал дверцу к несметным ништякам.

— Ну, по крайней мере, все так думали. Никто же не знает наверняка, что там. Может, просто пустое помещение, — пожал я плечами, пытаясь немного разрядить обстановку.

Амалия на моё такое заявление только фыркнула.

— То есть они нас в покое не оставят? — уточнил я на всякий случай очевидное.

— Нет, конечно, — покачала она головой.

— Значит, тогда заметаем следы максимально и прячем этот ножичек.

— Я, конечно, не знаю их возможностей, — сказала она, — но сомневаюсь, что это поможет.

— Предлагаешь его просто выкинуть?

— Нет. Но прятать нужно очень хорошо. Так, чтобы никто и никогда не нашёл.

Пока Лёха с парнями занимались заметанием следов мы с Амалией отдыхали. Неплохо нам досталось. Как только здесь с делами закончу, надо всерьёз заняться усилением. А то второй раз по краю прошёл — и мне это начинает откровенно надоедать. В следующий раз может и не повезти.

— Белгородов покинул замок, — сказал подошедший ко мне Лёха. — Разведчик только что сообщил.

— Куда направился?

— Судя по всему, в сторону столицы. С ним дружинники — человек тридцать. Едут быстро, без обозов и без лишних повозок. Видно, торопится и не хочет привлекать внимание.

— Нет, — сказала Амалия, поймав мой взгляд. Она уже поняла, что у меня на уме.

— Почему это?

— Не будем мы штурмовать замок, — ответила она на мой незаданный вопрос. — Ты хоть понимаешь, чем это пахнет?

— А там вообще много народу?

— Да нет. Человек в сорок охраны, максимум. К тому же там наши люди, — ответил Лёха.

— Тогда заканчиваем тут и работаем.

— Зачем? — спросила Амалия с явным недовольством.

— Видишь ли, сейчас он для нас опасен, так как обладает влиянием.

— Так маги Астерии от него ушли, какое может быть влияние? — не поняла она.

— Да это всё понятно. Только связи у него всё равно есть, да и деньги какие-то остались. И этого будет более чем достаточно, чтобы начать портить нам жизнь. Наймёт новых людей. Мне этого очень бы не хотелось. Так что предлагаю немного подорвать его благосостояние. А заодно и моральный дух.

Амалия лишь тяжело вздохнула. Дурой она явно не была и прекрасно понимала, что я прав. Оставлять врага с деньгами и связями, такое себе.

Поскольку в замке было десять наших диверсантов из Лёхиного отряда, проблема вообще никак не возникла. Свои же люди — полный контроль над ситуацией. Я не стал вдаваться в подробности и выуживать у Лёхи всё в мельчайших деталях. Однако, когда мы приехали, всех можно было брать голыми руками.

В общем, когда толпа вооружённых мужиков с гербами Грейна завалилась во двор замка, все малость офигели. А прислуга забилась по своим углам и даже не пыталась показываться нам на глаза, только испуганные взгляды из-за углов и приглушённые всхлипы.

Даже старый маг имелся. Он, кстати, накладывал какие-то защитные чары на хранилище, где была казна Белгородова. Дедулька оказался упёртым — несмотря на возраст и явное превосходство противника, он стоял на своём, даже подбородок выпятил для солидности.

— Я вам ничего не скажу, — заявил нам маг, гордо выпрямив спину. — Хоть режьте, хоть пытайте.

— Не больно-то и хотелось, — усмехнулся я. — Сам справлюсь.

Возился я с полчасика, но вскрыл защиту. Чары оказались сложными, но не настолько, чтобы остановить меня после всей той практики, что у меня была за последние месяцы. Старый маг только крякнул от обиды и отошёл в сторону, бормоча себе под нос что-то о «выскочках без понятия о магическом этикете».

— А неплохо Белгородов наварился, — сказал я, увидев нажитое непосильным трудом.

Жаба с Хомяком, как всегда, потирали свои загребущие лапки, радуясь прибытку.

— Ну всё, хватит любоваться, — сказал я, хлопнув в ладоши, отчего Жаба с Хомяком внутри меня вздрогнули. — Грузим.

Лёха, стоявший у дверей хранилища с таким видом, будто охранял сокровищницу самого императора, кивнул и махнул рукой своим ребятам. В помещение тут же зашли четверо крепких парней с пустыми мешками и парой грузчиков из местных, которых мы предусмотрительно прихватили с собой.

— Только аккуратно, — предупредил я, глядя, как один из них закидывает в мешок горсть золотых монет.

— Куда это всё? — спросила Амалия тихо, когда я подошёл к ней.

— К Боброву, — ответил я, прикидывая объём добра. — Там разберемся.

— Ты в столицу Трэйдена?

— Не. С тобой к Боброву.

Процесс погрузки занял около часа. Мы вывозили всё, что плохо лежало: золотые и серебряные слитки, монеты разного достоинства, драгоценные камни, несколько старинных амулетов с едва теплящейся магией, пару искусно украшенных кинжалов, которые явно были не для боя, а для коллекции, и даже один большой рулон дорогого шёлка — видимо, Белгородов припрятал его в сундуке с монетами просто из вредности.

— Шёлк зачем? — спросил Лёха, с недоумением вертя в руках тяжёлый рулон.

— На тряпки пустим, — отмахнулся я. — Или продадим. Не пропадать же добру.

Жаба с Хомяком внутри меня согласно закивали. Ну хоть здесь в чем-то со мной согласны.

Когда телеги были полностью загружены и накрыты брезентом, а оставшиеся мешки погружены на лошадей, я окинул взглядом опустевшее хранилище.

— Всё? — спросила Амалия, с трудом поднимаясь на ноги.

— Всё, — кивнул я, помогая ей взобраться на лошадь.

Путь до крепости, в которой сейчас базировались занял почти до самого вечера. Обоз двигался медленно, телеги скрипели, лошади устало перебирали копытами, но никто не жаловался. Даже обычная крестьянская тяга к лёгкой наживе притихла: ребята Лёхи были людьми дисциплинированными и проверенными.

У ворот нас встретил лично Бобров. Он стоял, скрестив руки на груди, и хмуро оглядывал караван.

— Ты, как всегда. — сказал он.

Мы сидели в кабинете у Боброва. Обычная обстановка: стол, заваленный бумагами, за окном серое небо. Митрофан, как всегда, сидел в углу на старом кресле, которое помнило, наверное, ещё трёх комендантов.

— Что-то меня уже притомила эта мотание непонятно, где, — сказал Митрофан, потирая затекшую поясницу. — Туда‑сюда, туда‑сюда. Хоть бы неделю на одном месте посидеть.

— А тебе не всё равно. Служба-то идёт, — пожал плечами Бобров, даже не поднимая головы от какой‑то описи.

— Да понятно, что идёт. Только на одном месте, сам знаешь, лучше. И стены родные, и кровать привычная, и крыша не течёт. А тут — каждый месяц новые казармы, новые проблемы.

— Лучше или нет, это не нам решать, — сказал Бобров, наконец откладывая перо. — Какие новости?

— Хорошие и не очень, — сказал я, усаживаясь поудобнее в кресло, которое скрипнуло подо мной, как живое.

— Ну давай начнём с хороших, — заявил Бобров, откидываясь на спинку и складывая руки на груди.

— Скорее всего, Белгородов нас больше не побеспокоит.

— Так, а что нам какой-то граф? — спросил Митрофан с лёгким недоумением. — Мелкая сошка, если честно. Их в империи десятки, если не сотни.

— Это была его тема. Ему помогал орден из империи Астерия.

— Чего!? — Бобров резко выпрямился, чуть не опрокинув чернильницу. Глаза его округлились, а лицо побледнело. Вытащился на меня, будто я только что сообщил ему, что небо рухнуло на землю.

— Да орден магов какой-то…

— Орден? Из Астерии!? — начал заводиться Бобров, его голос постепенно переходил на повышенные тона. — Ты хоть понимаешь, что это значит?!

Митрофан, который поначалу тоже напрягся, вдруг расслабился и начал улыбаться. Он явно предвкушал, как Бобров сейчас будет рвать и метать.

— Ты, твоё высочество, по мелочам никогда не влипаешь, — ехидно заметил Митрофан, покачивая головой.

— Пожалуйста, скажи, что ты с ними разошёлся миром, — шёпотом спросил Бобров. В его голосе прозвучала такая отчаянная надежда, что мне стало почти жаль его.

— Ну… — начал я растягивать слова, лихорадочно придумывая отмазку. — Не то что прямо разошёлся… Скажем так, мы договорились больше не встречаться.

Амалия, сидевшая до этого спокойно, не выдержала и начала тихо хихикать, прикрывая рот ладонью. Её плечи тряслись, а глаза блестели от едва сдерживаемого смеха.

— Нахамил и вы пошли каждый своей дорогой? — с надеждой спросил Бобров, вцепившись в эту фразу как утопающий в соломинку.

— Да грохнул он их всех и в лесу закопал, — сказала Амалия сквозь смех, уже не пытаясь сдерживаться. — Пятерых магов. Пятерых! И охрану заодно. Да так, что и следа не осталось.

Бобров замер. Его лицо сначала побелело, потом покраснело, потом снова побелело. Митрофан предусмотрительно отодвинул от себя кружку с чаем — подальше от греха.

— А как, как… — затроил Бобров, не в силах вымолвить ни одного связного слова.

— Вышло? — уточнил я, решив не дожидаться, пока он заикнётся окончательно.

— Да, — сказал Бобров с какой-то обидой в голосе. Обидой на меня, на Амалию, на Митрофана, на весь белый свет и особенно на астерийских магов, которые не могли просто взять и не влезать в наши дела.

— В общем-то, это они устроили захват власти в королевстве Трейден. Вместе с Белгородовым, — добавил я, чтобы окончательно прояснить картину.

— Хочешь сказать, монарх теократии не в теме?

— Думаю, нет. Скорее всего, его просто использовали как вывеску. Белгородов с орденом решали свои вопросы, а король получал крохи и верил, что он главный.

— Ладно, это всё здорово, — вмешался Митрофан, переглянувшись с Бобровым. — Это ведь была хорошая новость? — В его голосе прозвучала нотка осторожного оптимизма. Бобров, только успокоившийся и отхлебнувший чай, подавился и закашлялся.

— Ну как бы да.

— Ну тогда давай плохую.

— Вот, — сказал я, доставая ключ-кинжал. Положил его на стол прямо перед Бобровым. Лезвие тускло блеснуло в свете коптящей лампы, письмена на нём словно зашевелились.

— Беда, — констатировал факт Митрофан.

Мы с Амалией ехали в карете в столицу королевства Трейден. Туда же скоро должны были приехать и девчонки, которые остались в замке герцогства Амалии. За окном тянулись унылые поля, перемежающиеся редкими перелесками, и настроение было под стать пейзажу — ни то ни сё.

Втык от Боброва я получил, конечно, знатный. Когда он увидел тот кинжал, резьбу у него совсем сорвало. Я даже не знал, что комендант способен на такие выразительные обороты речи.

Он метался по кабинету, как тигр в клетке, размахивал руками, тыкал в меня пальцем и требовал немедленно объяснить, какого демона мы ввязались в историю с орденом, да ещё и без приказа. Орал он долго, аж охрип, и в итоге заставил меня написать письмо отцу. Собственноручно, при нём, чтобы я не смёл смягчить формулировки.

И мы уже собирались уезжать, как вдруг, откуда ни возьмись, припёрлись послы теократов с наездами. Вид у них был напыщенный, речи — пафосные. Требовали объяснений, угрожали, возмущались нашим «вторжением в их сферу влияния». Но были посланы нафиг.

Мы прикинулись валенками и наехали на них в ответ, мотивируя тем, что они тут непонятно что и как творят. Мол, сами шастают по чужим королевствам, порядки свои наводят, а нас же ещё и спрашивают.

В итоге каждый остался при своих. Но из разговора я понял, что с нами они напрямую бодаться теперь не собираются. По крайней мере, пока. А там уж как пойдёт. Может, зализывают раны, может, новый план готовят, а может, просто взяли паузу, чтобы перегруппироваться.

— И что дальше? — спросила Амалия, которой явно надоело смотреть в окно кареты.

Мы уже ехали по столице Трейдена. За окном мелькали знакомые улицы. Город жил своей жизнью, и казалось, что совсем недавние события никого здесь особенно не волновали.

— Не знаю. Мне, честно говоря, уже тоже надоело мотаться туда-сюда, — ответил я, вспоминая, как здорово было сидеть в первой крепости на границе с Мёртвыми землями.

Тогда единственной моей проблемой был лишь продовольственный вопрос: где раздобыть нормального мяса, а не эту вечную кашу с подгорелой коркой. Сейчас же чем дальше в лес, тем крупнее грибы.

Как приехали, мы сразу же отправились к Кристине. Надо было узнать последние новости, что там случилось за время нашего отсутствия, как обстоят дела при дворе и не нарисовались ли новые проблемы.

Поскольку с дороги мы проголодались, решили попить чайку с плюшками.

— Документы все подписали? — спросил я Кристину, откусывая кусок от пироженки.

— Да, всё хорошо. Ваши дипломаты уже уехали, — ответила она, подливая мне чаю из тонкого фарфорового чайника. — Всё оформили, заверили, копии оставили. По крайней мере, бумажная волокита закончена.

— А в целом как? Происшествий нет?

— Пока всё спокойно. Тебе письмо, кстати, — сказала она, передав мне конверт.

Я тут же открыл и вчитался. Отец приказал сидеть пока здесь, в Трейдене. Видимо, моё письмо с «хорошими новостями» про орден магов пока до него не дошло. Или дошло, но он ещё не решил, как на него реагировать. В любом случае, возвращаться в Грейн пока не велено, а без приказа соваться не стоит.

— У тебя, кстати, день рождения через три недели, — сказала Кристина, и в её глазах загорелся какой-то странный огонёк.

— Слушай, а ничего, если я сюда всех приглашу?

— Без проблем. А ты домой не поедешь?

— Нет, отец пока сказал сидеть здесь.

— Сколько мы здесь уже? — спросила Амалия, отставляя пустую чашку.

— Почти два месяца.

После этого разговора время полетело незаметно. Я написал всем, кого знал, и пригласил на днюху. Так сказать, сполоснуть это дело. Ну а потом занялся своим любимым ничего неделанием. Лежал на диване, смотрел в потолок, изредка перемещаясь к столу с яствами.

Периодически занимался всякой ерундой. Пообщался с людьми Дмитрия, которые строили рудники на землях баронессы Зольной. Те меня заверили, что добыча руды не за горами.

Поскольку Димкин управляющий был калачом тёртым, он, естественно, не сказал ей всей правды. Объяснил, что нашли медь и серебро — и та от этого прыгала от радости. Ей же доля с добычи будет идти, пусть и не такая большая, как если бы там оказалось что-то покрупнее.

Да и её баронство получило заказ на поставку продуктов и фуража для рабочих. Так что ей теперь не пришлось думать, куда продавать то, что она вырастила. Хлеб, овощи, мясо — всё уходило на рудники, а деньги капали ей в карман.

Её, кстати, я тоже пригласил на свою днюху. Светлана сначала отнекивалась, говорила, что неудобно, что она там будет лишняя, но я настоял. В конце концов, мы теперь партнёры, пусть и не совсем равноправные. Да и лишний союзник никогда не помешает.

Мои невесты приехали без происшествий. Всё-таки для них было в диковинку ходить по императорскому дворцу как дома. Они же невесты всё-таки.

Обсудив план мероприятий на мой день рождения, Кристинка возжелала заняться этим праздником сама лично. Анжелика с Ксюхой принялись ей помогать.

Ну а мне пора, пожалуй, немного усилится.

Глава 20

Бить баклуши — это, конечно, здорово. Лежишь себе, в потолок плюёшь, ни о чём не думаешь. Но пора бы и делами заняться. В конце концов, безделье — оно только сначала расслабляет, а потом начинаешь себя чувствовать овощем, который забыли убрать с грядки.

— Поедешь со мной? — спросил я Амалию, которая уже успела устроиться в кресле с такой степенью комфорта, будто собиралась провести здесь ближайший месяц.

— Куда это? — прищурилась она, недоверчиво косясь на меня. Последние несколько дней я был подозрительно спокоен, и она явно ждала подвоха.

— Нужно немного усилиться, — сказал я, и её брови взлетели вверх. Честно говоря, я и сам не горел желанием тащиться неизвестно куда. Но что поделать — сила есть сила, и чем её больше, тем спокойнее спится.

— Что-то не хочется, — протянула она, отворачиваясь к окну.

— Да ладно тебе. Поехали. Будет весело.

— Ну… Хорошо, — с недоверием согласилась она, всё ещё подозревая, что я что-то недоговариваю.

Я зашёл предупредить девчонок, что мы с Амалией уедем на пару дней. Девчонки были полностью поглощены приготовлениями к моей днюхе.

Они то о чём-то спорили, то куда-то бегали, то что-то узнавали, то опять спорили, причём с таким жаром, будто от их решения зависело, наступит ли завтра рассвет. В общем, занимались своим делом — и ладно. Главное, чтоб какой-нибудь фигни не придумали или не сотворили. А то приедем через пару дней, а дворец будет разобран по кирпичикам. А то вдруг все гости не уместятся в этом зале. И для того чтоб его расширить надо дворец перестраивать.

Валерка со своей новоявленной служанкой, которую он притащил из поместья тех горе-магов, обошли все заведения, какие только можно, и попробовали абсолютно всё. Причём этот гурман уже задолбал всех поваров во дворце, требуя всё время чего-нибудь новенького и вкусненького. «А что у вас есть ещё? А это вы пробовали? А можно без лука? А можно с двумя корками?» — я прямо слышал его вечный нудный голос.

— Надо его на кашу на воде посадить, — проворчал я, садясь в седло. — Пусть немного помается. Вкусняшек захотелось. Нашёлся, понимаешь, критик.

Служанка, кстати, вроде нормально работала. Я боялся, что она что-нибудь выкинет, но пока все тихо мирно. Надеюсь, так и будет. Я с ней пообщался и думаю она будет держаться за это место всем чем можно.

Гнида, когда увидела меня, лишь фыркнула, как бы спрашивая: «Ну, чё опять?»

Поехали мы на берег моря. Только вот в отличие от монархии Домис песчаного берега тут не было. Как и в принципе какого-либо берега, чтобы спуститься к воде. Лишь отвесные скалы, уходящие вниз на десятки метров, и внизу — серая, холодная гладь, которая даже в солнечный день выглядела неприветливо. Ветер дул с моря солёный и колючий, пробирал до костей.

Рядом была небольшая деревенька, в которой мы планировали остановиться. Несколько десятков домов, пара лодок у причала, запах рыбы и водорослей — ничего примечательного, но тихого и спокойного. Местные рыбаки на нас смотрели с любопытством.

Пожить немного в деревне тоже своего рода романтика. Десятка полтора домов, разбросанных по склону невысокого холма, кривые улочки, которые даже улочками-то назвать было сложно — так, тропинки между заборами.

Староста, узнав кто мы выделил нам целый дом. Он хоть и был без жильцов, но вполне приличный. Нас даже покормить обещали.

Местная детвора с любопытством разглядывала нас.

А одна мелкая девчушка, даже спросила тоненьким голоском:

— А ты всамделишный маг?

Я усмехнулся, вытянул руку и показал небольшой фокус с огнём — сначала в ладони вспыхнула крошечная искра, потом затрепетало золотистое пламя, которое послушно переливалось между пальцами, не обжигая кожи.

Вся детвора дружно ахнула, их глаза округлились от восторга и лёгкого испуга. Но при этом они были ужасно довольны: кто-то захлопал в ладоши, кто-то завизжал от радости, а тот мальчуган, что стоял ближе всех, прошептал: «Здорово!»

Наша цель была простой. Принимаем зелья для раскачки источника и медитируем. Никаких драк, никаких погонь, никаких заговоров. Просто сидим, пьём на вкус микстуры, смотрим на море и пытаемся не сойти с ума от скуки. Еще на всякий случай медитируем. Идеальный план.

— А вам нравится, чем вы занимаетесь? — спросила меня Амалия во время медитаций. Глаза у неё были закрыты, но голос звучал вполне осознанно. Видно, мыслями она была не здесь, а где-то далеко — может, в своём герцогстве, а может, и вовсе в детстве, когда жизнь была проще.

— И да, и нет, — ответил я, не открывая глаз.

— Это как это? — она чуть повернула голову в мою сторону.

— Я бы, конечно, с удовольствием валялся где-нибудь на кровати, плюя в потолок, и получал бы удовольствие от того, что ничего не делаю. Но я прекрасно понимаю, что мир немного сложнее.

— А что тут сложного? Вы же принц.

— Сказала мне графиня, которая попёрлась на другой край света.

— Нет, я имею в виду, что если бы вы вели себя хорошо, то не оказались бы в этой крепости, — уточнила она, приоткрыв один глаз. — И могли бы жить спокойно. Во дворце, в тепле, с прислугой. Никаких тебе магов, артефактов и орденов из Астерии.

— Какое-то время — мог бы, — согласился я. — Ну, а кем бы я был тогда? Отца рано или поздно не станет. Трон занял бы мой брат. А мне что делать? Быть очередным нахлебником при дворце? Терпеть насмешки, выслушивать указания, клянчить деньги на расходы? Такая себе перспектива. Мне больше нравится, когда мои перспективы зависят от меня, а не от чужой милости.

— Ну, не знаю… — задумчиво протянула Амалия. Было видно, что она всерьёз задумалась над моими словами.

— А ты сама-то? Сидела бы дома. Нет — тебя понесло неизвестно куда. И не стала бы сильным магом, и сильной воительницей. Не управляла бы городом, не стала бы герцогиней. Была бы обычной графиней. Вышла бы замуж, наверное. И жила бы спокойную жизнь. Рожала бы детей, вела хозяйство, не знала бы ни тревог, ни забот. Тебя бы это устроило? Серьезно?

— То есть вам нравится, как вы сейчас живёте? — вопросом на вопрос ответила она.

— Видишь ли, — сказал я, немного подумав, — в жизни не всё так просто, как кажется. Иногда проблемы приходят к нам сами, без стука и приглашения. И согласись, решать их, будучи магистром магии и герцогиней с приличной долей влияния, гораздо проще, чем просто графиней.

— Я, конечно, согласна, — кивнула Амалия, и в её голосе я уловил нотки сомнения. — Но не привлечёт ли это больше проблем? Чем сильнее становишься, тем больше находятся желающие проверить тебя на прочность.

— Наверняка, — ответил я без тени сомнения. — Но это — плата за право жить на своих условиях.

— И что же тогда делать?

— Просто жить. Понимаешь, оно всё равно будет так, как будет. Как бы ты ни избегала проблем, рано или поздно они тебя найдут. Можно, конечно, забиться в угол, замереть и надеяться, что пронесёт. Но обычно не проносит. И вот тут возникает вопрос: в качестве кого ты будешь их встречать? Графини, герцогини или принцессы? От этого зависит не только твой комфорт, но и твоя жизнь.

— То есть предлагаете жить так, как получится? — переспросила Амалия, и в её голосе послышался лёгкий скепсис.

— Ну, не совсем так, как получится. Головой-то думать надо. И не лезть в каждую дырку, особенно если из неё пахнет жареным. Но вообще, в целом — да. Без проблем не будет развития.

— Они делают нас сильнее? — она задала вопрос, который сама же себе и прокручивала в голове.

— Несомненно. Не будет человек, у которого всё хорошо, развиваться. Ему это не нужно. Зачем напрягаться, если и так всё есть? Лишь трудности делают нас сильнее и заставляют двигаться, искать что-то новое, пробовать, ошибаться и пробовать снова. И рано или поздно — находить. Такая уж у людей природа. Мы к этому не стремимся, но без этого не становимся теми, кем можем быть.

Амалия надолго замолчала. Море шумело внизу, ветер трепал её волосы, и она смотрела куда-то вдаль, туда, где горизонт сливался с водой. Может, она там видела ответ. А может, просто устала от разговоров.

— Ладно, — сказала она наконец.

Я усмехнулся и закрыл глаза. Впереди нас ждало еще много дел.

Золина Светлана Владимировна сидела в кабинете и в очередной раз просматривала бумагу, которую дал ей управляющий рудника. Документ был исписан мелким, но разборчивым почерком, с печатями и подписями — всё как положено, без дураков.

Её настроение было отличным. Ну а как тут не радоваться, когда дела начали налаживаться? Ещё пару месяцев назад она хваталась за голову от каждой новой накладки, а теперь, гляди-ка, появилась хоть какая-то стабильность.

Деньги, которые она получила за аренду, ушли быстро. Куда они только не разбежались, будто у них ноги выросли. По крайней мере, она выплатила жалование своим людям и даже осталось денег на свои нужды.

Немного, конечно, но, по крайней мере, текущие вопросы были закрыты: долги погашены, крышу кое-как подлатали, слуги перестали коситься на пустой кошелёк. И теперь каждая мелочь не превращалась в очередную попытку сэкономить и как-то вывернуться, ломая голову над тем, где взять лишний медяк.

И теперь она будет получать эту сумму каждый месяц. Каждый месяц! Это очень хорошее подспорье.

А там, глядишь, когда они соберут урожай с полей, можно будет даже немного дом подремонтировать. А то стыдоба — дом скоро разваливаться начнёт. Ставни кое-где держатся на честном слове и одном гвозде, а с крыши во время дождя течёт так, что в коридоре приходится ставить тазы.

И тут вдруг приезжают какие-то люди и начинают на том участке, который она сдала в аренду, что-то строить. Светлана, естественно, заволновалась. Вместе с Мишкой они решили съездить и проверить, что там происходит.

— Рудник, — ответил ей мужчина, который представился управляющим. Голос у него был спокойный, деловой, без тени сомнения.

— Рудник? — переспросила она, чувствуя, как внутри всё холодеет и одновременно разгорается жаркое любопытство.

— Именно.

— А что тут будут добывать? — уточнил Мишка.

— Серебро и медь, — ответил управляющий, поправляя очки. — Предварительная разведка показала богатую жилу. Добыча, надеемся, будет рентабельной.

В голове у Светланы зашумело, как будто она получила подзатыльник — не больно, но звонко и очень отрезвляюще. Это что же получается? Он знал, когда подписывал с ней этот договор? Знал, что на её землях не просто пустота и бедная трава, а настоящее богатство, серебро и медь, о которых она даже не догадывалась. И молчал. Взял в аренду, заплатил какие-то копейки — и теперь будет грести прибыль лопатой.

— А когда начнётся добыча? — спросил Михаил, не отрывая взгляда от котлована.

— Не раньше, чем через месяц, — ответил управляющий. — Сначала нужно оборудовать жилье, укрепить выработки. Работы много, но мы не задержим.

— Спасибо, — заторможенно ответила Света и побрела обратно к лошади.

Когда она вернулась домой после посещения рудника, то начала спорить с Михаилом. Нужно было вернуть эти земли и заниматься разработкой самим. Ведь это же их земля, их ресурсы и будущее! Не отдавать же всё какому-то проходимцу, пусть даже и принцу.

— Да ты сама подумай, мы это сделать не сможем, — резонно возразил Мишка, усаживаясь на лавку. — Во-первых, нужны огромные вложения, которых у нас нет. На новый плуг денег не хватает, а тут — целый рудник. Во-вторых, ты же не думаешь, что кто-нибудь из соседей будет смотреть на это сквозь пальцы? Как только узнают, что у нас под ногами серебро, сразу найдутся желающие «помочь». Мы не интересны сейчас, потому что у нас ничего нет. А как появится, помощники быстро найдутся. Только вот вряд ли это будет нам на пользу.

Светлана задумалась. В голове крутились аргументы, один убедительнее другого, но все они разбивались о суровую реальность.

— Ты думаешь? — спросила она у него после небольшой паузы, уже зная, каким будет ответ.

— Уверен, — твёрдо сказал Мишка, и в его голосе прозвучала такая взрослая уверенность, что Светлана на миг почувствовала себя младшей сестрой, а не главой рода.

— Но мы могли бы взять кредит, — не сдавалась она.

— Да кто нам его даст? — усмехнулся Мишка. — Проценты, скорее всего, будут просто грабительскими. Такими, что мы и жилы не успеем разработать, как всё уйдёт на погашение.

«А если бы мы знали раньше?» — пронеслось в голове. Если бы отец не проглядел, если бы у них были деньги на разведку, если бы…

Она представила на миг, как сама стоит во главе рудника, отдаёт приказы, решает, кому продавать медь. И вдруг поняла, что это пугает её даже больше, чем бедность. Брат прав: не потянут. Ни умом, ни деньгами.

По сути, брат говорил очень дельные вещи. Трезвые, взвешенные, продиктованные не эмоциями, а здравым смыслом. Но её не отпускало чувство несправедливости происходящего. Ведь эти земли их, родовые. Значит, и ресурсы, которые лежат в них, по идее, тоже принадлежат им. А не какому-то принцу, который пришёл, увидел, подписал договор — и теперь получает всё, не особо напрягаясь.

Однако с большой горечью она прекрасно понимала, что брат прав. Пусть они будут лучше получать небольшую долю, но зато стабильную, и защита рудника будет не их проблемой. Если начнутся нападения — пусть разбирается принц. Если потребуются дополнительные вложения — пусть вкладывается он. А они будут сидеть в стороне и грести деньги лопатой. Точнее, маленьким совочком, но хотя бы совочком.

К тому же она надеялась, что Его высочество не оставит их в беде. Если что, к нему можно будет обратиться за помощью. В конце концов, они теперь партнёры, пусть и не совсем равноправные. А партнёров не бросают.

Только вот на следующий день к ним приехал управляющий. С запросом о покупке еды и фуража для нужд рудника. Мол, рабочих много, всех кормить надо, а везти из столицы дорого и долго. Не проще ли купить у местных?

Естественно, Светлана была рада такому развитию событий. Ведь теперь ей не придётся искать покупателей для своего скромного урожая. Они будут забирать всё. Всё, что она вырастит, всё, что сможет произвести.

— Я бы с удовольствием увеличила посевы и количество скотины, но у меня, к сожалению, нет такой возможности, — призналась она управляющему рудника, чувствуя себя неловко. Плохо, когда тебе предлагают золото, а ты не можешь его взять, потому что руки коротки.

— А в чём, собственно, проблема? — удивился управляющий.

— Для этого нужны деньги... — тихо сказала Светлана, покраснев.

— И всё? — переспросил он, чуть приподняв бровь.

— Да.

— О какой сумме речь?

Света быстро посчитала. Перепроверила объёмы, которые готов закупать рудник, прикинула, сколько нужно на семена, на молодняк, на наём дополнительных работников, на корма.

— Две тысячи золотых, — выдохнула она.

— Это не проблема, — спокойно сказал управляющий. — Поскольку вы наш компаньон, мы можем оформить ссуду без процентов.

— Без процентов? — повторила она, как заворожённая, не веря своим ушам. Слово «ссуда» обычно означало долг, кабалу, проценты, которые растут быстрее сорняков на огороде. А тут — без процентов.

— Да. Делаем? — уточнил управляющий, достав из кармана новый документ.

— Конечно, — кивнул Мишка за сестру, потому что у неё самой язык отказался повиноваться.

И вот теперь она сидела одна в кабинете и не могла поверить своей удаче. Всё складывалось слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Она ещё раз посмотрела на документ, как будто он мог вдруг исчезнуть, раствориться в воздухе или оказаться плодом её воображения. Но нет — бумага была настоящей, подписи — настоящими, печати — не стёртыми. Всё по-честному.

Теперь их жизнь наладится.

Глава 21

— Лучше бы я не возвращался. — Пробубнил я себе под нос.

— Сидел бы спокойно в этой деревеньке и созерцал бы море? — Спросила Кристина.

Мы уже два часа обсуждали какую-то лабудень. Куда гостей рассаживать, что подавать, и прочую никому не нужную ерунду. Минут после тридцати подобных разговоров я потерял нить и просто кивал.

В какой-то момент мне стало всё равно: хоть на пол, хоть на потолок, хоть вниз головой. Я уже даже был согласен, чтоб гостей кормили какой-нибудь кашей из деревянных плошек. Лишь бы от меня отстали. И плевать, что подумают высокородные, они всегда чем-то недовольны, так хоть повод будет конкретный.

План мероприятий в общем-то был стандартный. Пожрать, поплясать да разбежаться. Классика. И меня это более чем устраивало. Честно говоря, я вообще не понимал, зачем устраивать цирк там, где можно обойтись простым застольем. Ну посидели, ну выпили, ну рассказали пару баек и все довольны. Ан нет.

Девчонок не устраивало. В общем, они чего-то там напридумывали, хитро косясь в мою сторону. Да и фиг с ними, пусть развлекаются. Это я мотаюсь как голубь помойный, ища приключения на свою точку. А эти во дворце сидят. Пусть развлекутся, пока есть возможность.

Ну кроме Амалии, конечно. Но она сидела с таким видом, будто её это вовсе не касается. Отстранённая, спокойная, как удав на скудном обеде.

Валерка сидел с довольной рожей и поддакивал девчонкам, предвкушая набивание своего бездонного брюха различными ништяками и вкусняшками. Дракон-обжора. Может, его Серебряковой сдать на опыты? Вон, пусть изучают, сколько в эту тушу влезает пирожных за один присест. Глядишь, науке польза.

Обсудив все нюансы, мы решили попить чайку. Валерка, увидев плюшки, которые принесли, заявил, что такие он уже пробовал, и свалил вместе со своей служанкой. Решил попытать счастье на кухне.

— Ты бы не налегала так на пироженки, — сказала Ксюха Анжелике.

— Я таких вкусных не пробовала никогда. У нас в Вольных баронствах ничего похожего нет, — ответила Анжелика, с сожалением отодвигая тарелку. Глаза у неё при этом были такие, будто она прощалась с лучшим другом.

— Кстати, ты хвасталась веером, который тебе подарили. Покажешь? — Спросила Кристинка Ксюху.

— Ой, чуть не забыла! — всплеснула руками та, встала и подошла к столу, на котором лежали её вещи. При этом чуть-чуть держалась за спину.

— У тебя спина болит? — спросил я.

— Да. Есть немного. Не уверенно ответила та. Ответ был какой-то зыбкий, словно она сама не понимала — то ли действительно болит, то ли просто потянула неловко.

— А я, кстати, массаж умею делать! — заявила Кристинка. — Могу сделать.

Я лишь молча наблюдал за этой движухой. Они приказали слугам притащить ширму и отгородили диванчик в качестве места для массажа.

За ширмой они начали шуршать платьями, перешептываться, иногда всхлипывать. Похоже, Кристинка решила подойти к вопросу со всей серьёзностью.

— Ой! Ай! Ухх! — раздалось из-за ширмы голосом Ксюхи.

— Больно? — спросила Кристинка.

— Очень. Что-то в спину отдало, — сказала Ксюха. Голос у неё был сдавленный, будто она из последних сил терпела и не хотела кричать. Я уже начал подумывать, не вмешаться ли.

— Надо срочно звать лекаря! — засуетилась Кристинка, выбежав из-за ширмы. И то ли не заметила препятствие, то ли суетилась слишком сильно, но задела коленом ручку кресла и упала. Прямо как в плохом фарсе — бряк, и наземь. Даже Амалия прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться.

Валяется и стонет. Держится за ногу. Видимо, приложилась удачно — прямо по болевой точке. Судя по тому, как она морщилась, удар пришёлся аккурат под коленную чашечку. Место неприятное, помню однажды так же влетел в табуретку и весь день хромал.

Где-то я уже это видел.

— Амалия, помоги Ксении, будь добра.

Та встала, зашла за ширму, а я помог Кристинке. Под руку она была лёгкая, но очень сердитая. На себя, конечно — кто ж ещё виноват, что она летает как блоха по сковородке.

— Ударилась? — спросил я.

— Ой. Ай-яй. И нога болит, и рука теперь, — ответила она, потирая ушибленное колено одной рукой и почему-то локоть другой. Видимо когда упала ударилась. Бедолага.

— Думаю, вам пора расходиться, — сказал я. — Пока вы тут не покалечились окончательно. Через час вы начнёте спотыкаться о воздух и ломать мебель просто взглядом.

— Ухх. Больно! Наверное, да, — согласилась она со мной, постанывая и потирая колено.

Амалия с Ксюхой как раз вышли из-за ширмы. Ксюха держалась за поясницу, но при этом на удивление бодро ковыляла.

— Ой, что-то я переела, — заявила Анжелика, которая еле поднялась с кресла. Лицо у неё было бледноватое, а взгляд масляный — точь-в-точь сытый удав. Она посмотрела на оставшиеся пирожные с таким выражением, будто они её предали, но она всё равно их прощает.

— Пойдём, я тебя провожу, нам в одну сторону, — сказала Амалия ей.

— И как в меня только влезло? — сказала она, выходя уже в коридор. — И как ты с этим справляешься?

— Я привычная к такому, — сказала Амалия.

А эти две бедовые еле ноги передвигали. Одна хромая, вторая за спину держится. Устроили тут массаж, понимаешь. За ширмой, как в операционной. Я лишь покачал головой.

— Больно? — спросила Кристинку Ксюха.

— Терпимо, — ответила та, прихрамывая. При каждом шаге она слегка морщилась, но старалась держать лицо.

— А ты как?

— Странные ощущения. Непривычные, — сказала Ксюха. — Вроде не больно, но есть какой-то дискомфорт. Аж ноги не работают. Она сделала пару шагов по ковру и остановилась, будто прислушиваясь к собственному телу.

Всё, пора спать. С этими невестами никаких нервов не хватит. На ровном месте покалечились.

— Да я тебе точно говорю. — Сказал молодой.

— Быть такого не может. — Возразил усатый мужик в возрасте.

— Своими глазами видел. Вышли, еле ноги передвигали. Чем они там занимались? Кругами бегали, что ли?

— Хочешь сказать, всех четверых осилил? — Сказал второй в возрасте, с бородой, и недоверчиво покачал головой. В его голосе слышалось скептическое «бывал я, знаю я, не надо мне лапшу на уши вешать».

— Они ещё первые вышли. Герцогиня Амалия и баронеса Анжелика. Баронесса и заявляет: «Как в меня только влезло?» А герцогиня ей говорит: «Я-то привычная». — Заявил молодой, явно довольный произведённым эффектом. Он даже приосанился, будто сам имел к этому подвиду какое-то отношение, а не просто стоял в коридоре и пялился по сторонам.

— Герцогиня с ним давно. Надо думать, что привыкла уже. Не просто так он её везде таскает, — сказал бородатый, почёсывая затылок. Он говорил неторопливо, будто взвешивал каждое слово. С одной стороны — факты, с другой — такое просто не укладывается в голове нормального человека.

— Ну да, ну да. Ты давай дальше рассказывай. — Усатый подался вперёд. Глаза у него загорелись любопытством — такие глаза бывают только у старых служивых, когда речь заходит о чём-то действительно необычном. Поди, за тридцать лет службы он перевидал всякого, но чтобы четверых за раз…

— А потом принцесса Кристина вышла и герцогиня Ксения.

— И что?

— Что-что? Одна у другой спрашивает: «Больно?», а вторая заявляет: «Не столько больно, сколько непривычно». И идут обе как утки. Одна за спину держится, другая прихрамывает. — Ответил молодой, разводя руками. Видно было, что он сам до сих пор под впечатлением. Язык мелет, а в глазах — священный трепет перед мужским могуществом.

— Да ла-адно? Хотя... — Протянул бородатый, и в его голосе зазвучали совсем другие нотки. Не такие, как минуту назад. Теперь он уже не сомневался, а скорее переваривал услышанное. Бывает же такое, бывает. Молодость, горячая кровь, да и невесты — одна краше другой. Тут любой бы надорвался, но чтобы так, чтобы на четверых…

— Клянусь, сам всё видел. — Молодой даже руку на сердце положил для убедительности. — Из-за угла выглядывал, когда они из покоев выползали. Еле-еле, бедные. Баронессу под руку вела Амалия, а те две вообще шаг сделают и стонут.

— Я вот, например, верю. — Бородатый усмехнулся в усы. — После свадьбы-то со своей дал жару. Она на утро еле ноги передвигала. Умаялся, конечно, сильно, — вставил аргумент бородатый, и оба мужика понимающе закивали. Кто не был женат — тот не поймёт, а кто был — тот промолчит и уважительно покачает головой. Такой уж устроено: не хвастай, но и не скромничай сверх меры.

— Конечно, принц Александр — серьёзный мужик. Я у его солдатиков поспрашал. Говорят только хорошее. — Сказал усатый. Он, видимо, уже успел провести собственное расследование — такой человек привык проверять информацию из разных источников..

— Не брешут? — Усомнился молодой. Ему бы ещё пару лет по казармам помаяться, тогда бы он понял: бывалый солдат не станет врать о таком. Зачем? Честь дороже.

— А смысл? — Усатый пожал плечами и так выразительно посмотрел на молодого, что тот немного смутился. Действительно, смысл врать, когда весть о таком зяте быстрее ветра разлетится по всему гарнизону.

— Ну, тоже верно. — Молодой опустил взгляд. В его голове явно что-то щёлкнуло, словно он наконец соединил все части головоломки. Выходило и правда внушительно: принц, четверо невест, одна за другой выходят помятыми, с трудом переставляют ноги, жалуются на странные ощущения. Тут любой бы проникся уважением.

— Нет, но ты мне скажи. Силён. Четверых за раз оприходовать. — Бородатый покачал головой с таким видом, будто снимал шляпу перед невидимым памятником. Даже голос у него стал почтительным, каким обычно говорят о древних героях или великих полководцах. — Я в свои лучшие годы двух еле потянул. А тут — четыре!

— Да с таким зятем наш король как за каменной стеной. — Усатый мечтательно посмотрел куда-то в сторону королевского крыла. Глаза у него сделались масляные, словно он уже видел вражеские армии, разбивающиеся о несокрушимую твердыню, охраняемую самим принцем Александром.

— Пойду в казарму похвастаюсь, какой теперь зять у нашего короля. — Сказал молодой.

То, что происходит какая-то ерунда, мне стало понятно к обеду. Все вокруг бросали на меня задумчивые взгляды вперемешку с оценивающими. Поначалу я думал, что это какая-то мелочь или, может быть, мне показалось. Ну мало ли, день тяжёлый, недосып, а тут ещё эти свадебные хлопоты.

Но постепенно я понял, что это не случайность. Каждый встречный — от важного вельможи до последнего поварёнка — провожал меня таким взглядом, будто видел перед собой не принца, а какое-то диковинное животное из заморских зверинцев. Кто-то смотрел с восхищением, кто-то с откровенной завистью.

А свет смог пролить на это только Валерка.

— Ну, у вас на пять минут нельзя оставить, — смеясь, сказал он, придя в столовую.

— С чего бы вдруг? — Уточнил я, откладывая вилку.

Мы сидели в малой столовой и завтракали. Вернее, пытались завтракать. Девчонки ковырялись в тарелках с каким-то потерянным видом, Амалия пила чай с обычным своим каменным лицом, а у меня внутри уже зашевелилось нехорошее предчувствие.

— Так весь дворец шепчется о том, что вы вчера устроили.

— А мы что устроили? — Уточнил я, не предчувствуя ничего хорошего. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле.

— Ну-у, — протянул Валерка, с наслаждением откусывая булочку и явно тянув паузу для драматического эффекта, — что вы предавались плотским утехам. Да так бурно, что девчонки еле ноги унесли.

— А кто мы? — Задал я уточняющий вопрос, хотя ответ уже знал. И он мне категорически не нравился. Нет, ну это надо же такое придумать. Плотские утехи. Впятером. Да мы всего-то чай пили и пытались этот несчастный массаж организовать.

— Все вы. Впятером. — Валерка даже пальцы загнул для счёта.

— Та-а-ак, — протянул я, медленно поворачивая голову к невестам. Девчонки сидели как пришибленные. Кристинка покраснела до корней волос, Ксюха вообще пунцовая, Анжелика закрыла лицо руками, а Амалия… из всех только Амалия не покраснела — у неё только щёчки слегка зарумянились, да и то, может, от чая горячего. Такая невозмутимость в любой другой ситуации вызывала бы уважение, но сейчас она выглядела почти зловеще.

— Это возмутительно! — воскликнула Кристинка, хлопнув ладонью по столу так, что чашки подпрыгнули. — Какие плотские утехи?

— А как, а кто, а зачем? — заикаясь, спросила Ксюха. Голос у неё был тихий и какой-то обречённый, будто жизнь кончилась и начинается полоса позора.

— А скажи мне, друг мой, откуда такая информация? — Я постарался, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё клокотало.

— Так, — кивнул он головой в сторону Инны, — служанки рассказали. А тем — гвардейцы. А тем — ещё кто-то.

— Ага, — констатировал я факт. Значит, всё-таки те двое из коридора. Молодой и усатый.

— Надо найти этих гнусных людей. И наказать! — Заявила Кристинка. Глаза у неё сверкали гневом.

— Боюсь, уже поздно, — ответил я, разводя руками. — Наверняка уже весь дворец со всеми прилегающими окрестностями знает. Там за день такие слухи расползаются — не остановишь.

— А как же? И что же? Какой позор… — Бессвязно продолжила Ксюха, и слёзы уже наворачивались на её глаза. Бедная девочка. Она меньше всех была готова к такой славе. Анжелика вон тоже красная, но хотя бы держится. А Ксюха — та вообще на грани обморока.

Тут в дверь постучали. Тройной удар — церемониальный. Так стучат только королевские слуги, когда приходят с очень важным известием. Ну вот, сейчас начнётся.

Зашёл слуга и сообщил, что нас вызывают к королю.

— Вы что, до свадьбы потерпеть не могли? Тут же немного осталось! — сразу начал он с наезда, как только мы переступили порог.

Я ему в двух словах пересказал всю ситуацию — от массажа до упавшей Кристинки. Король слушал, хмурился, потом перестал хмуриться, потом снова начал, а под конец и вовсе замер с открытым ртом.

— Ситуация, — только и сказал он, когда я закончил. Голос был уже не такой громкий, скорее усталый.

— Да, — кивнул я, чувствуя родственную душу в этом вздохе обречённости. Оба мы с ним, похоже, осознали одну простую истину: скандал не сдуть обратно. Его можно только перенаправить.

— А делать-то что? — сказал он, посмотрев на девчонок, лица которых стали ещё краснее.

— Да придумаем что-нибудь. — Я почесал затылок. Вариант отрубить всем сплетникам языки был, конечно, заманчив, но как-то негуманно. Да и технически сложно.

В общем, после недолгих размышлений мы кое-чего придумали. Точнее, я.

В застенках томился какой-то там преступник, маньяк-убийца, которого вот-вот должны были казнить.

Поэтому устроили показательные выступления. Сначала написали в газете о человеке, который бессовестно распускает подобные слухи.

А потом этого маньяка прилюдно того-этого. Как говорится: и народ удовлетворён, и репутация царствующих особ очищена, и маньяку светлая память.

Ну, я, кстати, сразу допёр, что это те гвардейцы языком чесать начали не пойми что. Поэтому их пожурили и сказали больше не весть что о принце и его невестах не распускать.

Короче, всё закончилось хорошо.

— Это точно? — спросил монах Теократии, отставляя пустой кубок и с сомнением глядя на собеседника. В его глазах читалось недоверие — слишком уж неправдоподобной казалась история.

— Да весь город об этом разговаривал. Правда, потом они всё свалили на какого-то преступника и даже в газете написали, что это он слухи распускал. — Сказал Белгородов, небрежно пожав плечами.

— И что думаешь? — Монах прищурился.

— Думаю, мы можем это использовать. — Белгородов даже бровью не повёл.

— Позор, конечно, что они до свадьбы такое устроили. — Сказал советник, сидевший в кресле у камина. Он покачал головой, всем своим видом выражая глубокое разочарование. — Молодые люди совсем совесть потеряли. В моё время за такое…

— Ну не знаю, — возразил монарх, откидываясь на спинку трона и задумчиво поглаживая подбородок. В его голосе проскользнули нотки почти уважительного интереса. — Парень четверых осилил. Да так, что те еле ушли. Оно, конечно, достойно.

— Да, но что скажет аристократия? — Советник сложил руки на груди, и его лицо приобрело то самое выражение, которое появляется у людей, когда они собираются говорить неприятные вещи.

— Аристократия будет недовольна, — сказал Белгородов, и на его губах заиграла тонкая, едва заметная улыбка. — И на этом фоне можно будет привлечь кого-нибудь на свою сторону. Всегда находятся те, кто недоволен текущим положением дел. Я такие ситуации люблю — в мутной воде рыба ловится отлично.

— Предлагаешь немного осложнить жизнь и этому Александру, и королевству Трейден? — Спросил монарх, подаваясь вперёд. В его глазах зажёгся холодный, расчётливый огонёк. Он прекрасно понимал, о чём идёт речь.

— Да, — ответил Белгородов нисколько не сомневаясь.

— Действуй.

Глава 22

— И вот наконец-то настал долгожданный день, — пафосно сказала Кристинка, расправляя плечи и принимая величественную позу. Вид у неё был такой, будто она всю жизнь только и делала, что готовилась к этому моменту.

Хотя кем долгожданный? Непонятно.

Я держался как мог. И хорошо, если на лице у меня не было написано «убейте меня». Потому что за последние два дня я задолбался. Как всегда: идея с размахом отпраздновать у девчонок, а мучаюсь я.

Кто придумал эти гуляния? Кто вообще решил, что нужно звать сто пятьдесят человек, половину из которых я вижу впервые в жизни? И главное — почему никто не спросил меня, хочу ли я всего этого? Стоял, кивал, улыбался, делал вид, что очень рад.

Первыми мне попались Золины. Светлана с Михаилом. Они мне искренне улыбались и вообще были рады меня видеть. Ну ещё бы: теперь их благосостояние зависело от нашего рудника.

К тому же, после того как стало ясно, что мы там добываем и им дали ссуду на развитие, к ней явились соседи с отличным предложением купить всё за три медяка. Она, естественно, сообщила об этом управляющему. Управляющий — мне. Ну и, в общем, к этим соседям заехало двести моих кавалеристов.

Ребята на пальцах объяснили, что одно дело — связываться с неизвестной баронессой, а другое дело — с принцем империи Грэйн. Ну и на всякий случай, если они не поняли, добавили, что Золины теперь под защитой принца. И если что случится — к ним первым приедут.

Соседи, говорят, сильно побледнели и больше не возникали. Даже шапочку сняли и низко поклонились. Вот так работает дипломатия. Моя любимая.

Дальше шёл Виктор Соболев. Он был со своей невестой Валерией Говоровой. Мы с ним немного поболтали о наших делах, которые, между прочим, шли отлично. Золотишко текло, амулеты продавались, всё было ровно. Было пару наездов от конкурентов, но их заткнули. Быстро и без лишнего шума.

Виктор сейчас уже достаточно соображал в этом деле. Где-то решал сам, где-то обращался за помощью, но в целом стал совсем другим человеком — не тем растерянным парнем, которого я встретил в первый раз.

Валерия, кстати, посматривала на него с огромным интересом. Да и вообще вела себя очень культурно. Мне, конечно, было неудобно спрашивать, насколько у них липовая помолвка, но в одном я был уверен: он от неё так просто не отвяжется.

Как там говорится? Нет ничего более постоянного, чем что-то временное. Вполне возможно, что это их случай. Взгляд у Валерии был такой, будто она уже прикидывала, сколько будет стоить перепланировка в их будущем общем доме. А Виктор делал вид, что ничего не замечает. Ну-ну.

Димку и Машку я нашёл около столов с едой. Они беседовали с Митрофаном и Бобровым.

— Тут очень интересные слухи про тебя ходят, — сказал Митрофан вместо приветствия. И смотрел так хитро, будто знал что-то такое, чем обязательно поделится, но сначала полюбуется на мою реакцию.

— Не верьте брехне.

— Ну да, ну да. Я почему-то сразу так и подумал, — ехидно сказал он, и мне на секунду показалось, что он мне не поверил. Но потом хлопнул по плечу и ухмыльнулся.

Мы немного поболтали. На границе всё спокойно. Теократы не рыпаются. И даже попыток не совершают, что, честно говоря, пугает. Когда враг молчит — это либо он готовит что-то грандиозное, либо у него внутри бардак похлеще нашего. Я бы булки не расслаблял.

Димка отчитался, что бизнес наш процветает. Я ему предложил обязательно познакомиться с баронессой Золиной, так как она теперь наш компаньон. Жаба с хомяком с каждой минутой становились только радостнее, потирая свои лапки от осознания того, что деньги текут рекой.

Я двинулся дальше. Со мной здоровались и разговаривали многие, но я их не знал. Кристинка, которая сопровождала меня как хозяйка дворца, знакомила нас. «Его высочество принц Александр. Граф такой-то. Герцог такой-то. Барон неизвестно-откуда-приплывший».

У меня уже голова шла кругом от всех этих титулов. Очень многие, думаю, наводили обо мне справки. Мужчины предлагали заглянуть в гости на рюмочку чая, обсудить дела, познакомиться с дочерьми, племянницами. Девушки строили глазки. В общем, я был фигурой всем интересной.

Это, кстати, не я так про себя думал. Это со мной поделилась Кристинка. Потому что после того, как она выздоровела, к ней сразу же стали заглядывать и заезжать подруги. При том что пока она была прикована к креслу, никого особо-то и не интересовала.

Очень уж многие хотели со мной познакомиться. А Кристинка с хитрой улыбкой обещала им всем знакомство. Причём, как оказалось, не просто так. За скидки, услуги, информацию и прочие ништяки. Вообще кошмар. Торгует мной как хочет.

— А где моя доля? — спросил её на всякий случай. Вдруг там хоть что-то перепадёт? За услуги такие знатные.

— Ваше высочество, да какая там доля? Там же сущие гроши. На кой они вам? — сказала она мне, хлопая ресницами такими невинными. А я немножечко прифигел. То есть — гроши, а она их забирает? Логика, конечно, железобетонная. При этом хомяк с жабой одобрительно кивнули. Мол, наша девчонка.

Даже барон Скальный из Винланда был здесь. Он вообще был спокоен как слон. Стоял у колонны, попивал вино и смотрел на всю эту кутерьму с философским спокойствием человека, который видел и не такое. Как он мне потом рассказал, его периодически дёргают во дворец к моему брату, и он, можно сказать, привык ко всей этой движухе. У него в целом всё было хорошо. У брата — тоже. Так что всё ништяк.

Ольга Серебрякова блистала своей красотой. Видимо, любимое занятие алхимией подняло её на новый уровень. Она прямо лучилась счастьем. От неё шло такое свечение, что рядом находиться было одновременно приятно и страшновато — вдруг взорвётся от переизбытка радости?

— Ваше высочество, когда мы наконец-то доедем до Мёртвых земель? — спросила она, улыбаясь в тридцать два зуба. Глаза горели таким безумным огнём, что я на миг испугался, что она прямо сейчас начнёт собираться в дорогу — с тарелкой в одной руках.

— Сами видите, сколько дел, сколько дел, — отмазался я. Ещё одна ненормальная на мою голову. Куда ж без них?

Какое-то время все ходили кругами, знакомились друг с другом. Потом всех пригласили к столу. Немного посидели. Было много тостов в мою честь. Я вставал, улыбался, кивал, чокался, пил, снова улыбался.

Не обошлось без подарков, от чего жаба с хомяком были только рады прибытку и предлагали по стоимости подарка составить список ближайших друзей.

Уж не знаю, насколько хорошо я потанцевал, но задолбался как будто пару вагонов разгрузил. Потанцевать со мной хотели все, кроме мужчин, естественно. Невесты — понятно, знакомые девчонки — тоже понятно.

Но после того, как меня начали ангажировать совершенно незнакомые барышни, я начал подвывать. В какой-то момент я перестал различать лица — перед глазами мелькали только платья, улыбки и кружевные веера. Ноги гудели, спина затекла, а один каблук дважды врезался мне в голень.

Всё было хорошо. Однако в какой-то момент дорогу преградил мне молодой парень. Мой ровесник. Весь такой на взводе, щёки красные, кулаки сжаты. Сразу видно — набрался храбрости и пошёл совершать подвиги.

— Ты! — показал он на меня пальцем. — Из-за тебя королевство теперь падёт! Голос у него дрожал — то ли от злости, то ли от страха. Скорее второе. Давно я не видел, чтобы кто-то так боялся и одновременно лез на рожон.

— А ты вообще кто? — спокойно спросил его я, потому что кричать в ответ на крик — это по-детски. А я вроде как взрослый принц. Почти.

— Я не допущу подобного! — заявил он мне, делая шаг вперёд. — Это всё из-за тебя!

— И что же ты сделаешь? — уточнил я. Интересно всё-таки, что за муха его укусила.

— Я вызываю тебя на дуэль! — выпалил он, и в зале стало подозрительно тихо. Даже музыканты в углу прекратили играть. Все головы повернулись в нашу сторону.

— Барон, прекратите! — сказала Кристина, подошедшая к нам, которая, видимо, его знала.

— Барон? — уточнил я. — А у тебя рожа не треснет, венценосных особ вызывать? Я, между прочим, принц.

— Это всё из-за тебя! — твердил он как заведённый. Похоже, до него уже ничего не доходило.

— Понятно, — сказал я, понимая, что не добьюсь от него какого-то внятного ответа. — Лёха, обеспечь уютный уголок на сегодняшнюю ночь в камере. Пусть подышит свежим воздухом через решётку, успокоится. А завтра поговорим.

— Сделаем, — сказал тут же подоспевший Лёха.

Проснулся я в обед. Думаю, если бы не усиление моего тела, я бы сегодня вряд ли вообще встал. Ну нафиг такое развлечение. Тело ломило так, будто я провёл ночь не на свадебном торжестве, а на угольной шахте. Каждая мышца пела свою песню, и все они были на тему «ты дурак, что согласился».

Гости, естественно, все разъехались. Ну кроме моих. Они-то не местные. Сидят теперь по своим комнатам, отсыпаются после вчерашнего мероприятия.

Собравшись всей толпой за завтраком, мы поболтали, похихикали, я обещал встретиться вечером, чтобы обсудить кое-какие дела. Девчонки смотрели на меня с каким-то новым выражением — то ли с сочувствием, то ли с гордостью.

А Валерка, зараза, всю дорогу подкалывал и изображал, как я вчера «грациозно» двигался в танце с какой-то особо настойчивой баронессой. Я ему пообещал, что завтра он будет разгружать мешки с крупой.

Сейчас надо добежать до этого пацанчика. Ну который в темнице. Что-то мне подсказывает, что не всё там просто. Такие выходки просто так не случаются. В любом случае, надо разобраться, пока слухи не разошлись ещё дальше, чем моя вчерашняя репутация.

— Проспался? — спросил я с ходу, подойдя к нему. Он сидел на нарах, бледный и взъерошенный. Сразу видно — ночка выдалась та ещё. Соломенная подстилка, крысы под боком и осознание собственной глупости — лучшее средство от юношеского максимализма.

Он испуганно озирался по сторонам. Глаза бегали, как у загнанного зверька.

— Я не хотел. Вино ударило в голову. — Голос у него был тонкий, жалкий. Никакой баронской гордости, один сплошной испуг.

— Ну конечно. Давай-ка рассказывай. С чего это вдруг ты решил меня обвинить во всех косяках?

В общем, минут за тридцать, где-то подсказывая, где-то задавая наводящие вопросы, ну а где-то вытягивая, можно сказать, клещами — получилось некое подобие ясности. Парень мялся, вздыхал, пару раз даже всхлипнул, но ближе к концу разговора я уже держал в голове более-менее цельную картину. Сразу видно, не профессионал. Обычный дурак, которого ловко развели.

Дружил он с одной графиней. Михайловой Анной Петровной. Точнее, дочерью графа Михайлова. Девочка эта была его ровесница, прогрессивных взглядов и очень уж была недовольна, когда мы выбили отсюда теократов.

Я её, кстати, ни разу в жизни не видел. И вот как-то раз на очередной встрече их тусовки, на которые этот барон ходил постоянно, она и предложила ему такой ход. Предварительно узнав, что он приглашён на мою «днюху». Напоила, наверное, идеями, как он великий герой, спасёт королевство от «тирании» и всё такое. В качестве оплаты пообещала поцелуй в щечку.

Честно говоря, не знаю, что этой Ане надо от меня. Но я её знать не знаю. Даже в глаза не видел. Обида какая-то старая? Или это вообще не ко мне лично, а к нашему присутствию в этом королевстве?

В любом случае, использовать для своих тёмных делишек наивного барона — приём грязный и предсказуемый. Но эффективный. Если бы я вчера повёл себя по-другому, вспылил, принял вызов, забил бы парня на месте, скандал был бы знатный. И эта Михайлова лишь бы потирала бы ручки. Не вышло, гадина. Я терпеливый.

— Ты же понимаешь, что фактически сейчас находишься на волосок от смерти? — сказал я этому парню. Он побледнел ещё сильнее, если такое вообще возможно. Кажется, его лицо приобрело цвет свежего творога. — Вызвать на дуэль принца — это тебе не клубничку в огороде украсть. За такое знаешь, что бывает?

— Я барон Песков Михаил Сергеевич, приношу вам глубочайшие извинения, — уныло сказал он. Голос дрожал, но слова выговорил чётко. Видимо, отец учил. Всё-таки воспитание есть.

— Боюсь, извинениями здесь ты не отделаешься, — бросил я вслед и пошёл отсюда. Туда. Надо обмозговать эту ситуацию. Слишком много совпадений. Теократы, эта Михайлова, дуэль, подставной барон. Что-то здесь не чисто. Чую я таких за версту. Пахнет от всей этой истории не вином и глупостью, а более серьёзными материями.

— Там, кстати, отец его, Сергей Петрович, приехал. Хочет с вами побеседовать, извиниться за сына, — сказал мне Лёха. Вырос из-за угла бесшумно, как всегда. Я даже не вздрогнул, привык уже.

— Ну пойдём, послушаем. — Интересно, что за человек этот Сергей Петрович. По сыну судить нельзя — дети часто бывают полной противоположностью родителям. Особенно когда мозги засраны.

Сергей Петрович с виду был нормальным дядькой. Не толстый с пузом, а обычный мужчина. С усталыми глазами. Он поднялся, когда я вошёл, поклонился, но без подобострастия — с достоинством.

Я объяснил ему всю ситуацию. Он слушал, не перебивая. Только желваки на скулах ходили ходуном.

— Как же мне это надоело, — сказал он в ответ, когда я закончил. — Он бегает за этой девчонкой уже давно. А она ему не пара и никогда не будет. Её отец явно не согласится на подобный мезальянс, это во-первых, а во-вторых — она его уже не первый раз подставляет. И каждый раз Мишка как дурак на это ведётся. Дурная башка. Я ему говорил, и мать говорила — ноль внимания.

— Как интересно. А вы что, не можете повлиять на сына? — поинтересовался я. Потому что, если родители не могут — значит, проблема глубже. Значит, парень потерял берега окончательно.

— Он надумал себе, что она его любит, и бегает за ней. — Сергей Петрович развёл руками и тяжело вздохнул. Таким голосом обычно говорят о неизлечимой болезни. — А она просто играется. Ей скучно. Вот она и развлекается. А Мишка — игрушка удобная. Глупый и безотказный.

— А что можете сказать про графа Михайлова? — спросил я. Потому что дочь не растёт в вакууме. Яблоко от яблони недалеко падает. Не сама же она это придумывает?

— Я точно не знаю, но по-моему, он как-то был связан с пришлыми. — Барон понизил голос, хотя в камере кроме нас двоих и охранника у дверей никого не было. Привычка, наверное. — Ходили слухи, что к нему наведывались какие-то люди. Не местные.

— Как интересно, — протянул я. Внутри что-то щёлкнуло, встало на место. Значит, не просто так всё это. Значит, может, и не глупость вовсе, а часть какой-то игры. Игры с непонятными правилами и неизвестными мне игроками. Это одновременно и настораживало, и… забавляло. Скучно жить без загадок.

— Так что насчёт моего сына? Отпустите? — Сергей Петрович посмотрел мне прямо в глаза. Взгляд у мужчины был прямой, без лукавства.

— А вам бы хотелось?

— Конечно. — Голос твёрдый. Ни тени сомнения.

— А вы не думаете, что однажды он подставит всю вашу семью? — спросил я. Если этот барон сейчас готов по первому зову Анны выйти на дуэль с принцем, то завтра он готов будет, скажем, поджечь королевский арсенал. Или открыть ворота врагам. Такие люди опасны. Не со зла, а по глупости. А глупость иногда страшнее матерых солдат.

— И что вы предлагаете? — нахмурился барон. Он явно не ожидал такого поворота.

— Я заберу его с собой. Служить в армии Грэйна. — Сказал и сам удивился. Идея пришла в голову как-то сама собой, но чем больше я о ней думал, тем правильнее она казалась. Парню нужна дисциплина. Нужно оторвать его от этой его «возлюбленной» и отправить туда, где он поймёт, что жизнь чуть сложнее, чем просить у папки денег на развлечение.

— Жена с ума сойдёт, — тихо сказал Сергей Петрович. Но в голосе уже не было категоричного отказа.

— Я понимаю. Но вы тоже поймите. Однажды она сделает что-то, что будет несовместимо с жизнью. Будь на моём месте кто-нибудь другой — его бы просто вздёрнули прямо в темнице и всё. Причём в лучшем случае.

— Это по-вашему — лучший случай? — Видимо, до него только сейчас дошло, насколько серьёзно всё обернулось.

— По-моему — да. — Я говорил медленно, чеканя каждое слово. — Потому что в худшем могли бы просто заявиться к вам и вырезать весь ваш род. Просто в назидание — чтобы другим не повадно было. Такое, знаете ли, практикуется. Не часто, но бывает. Особенно когда речь идёт о покушении на венценосную особу.

— Ну, вообще-то бывали случаи, — задумчиво сказал он. Похоже, он знал больше, чем показывал. Или просто много слышал. В любом случае, аргумент его убедил.

— Ну, поедет он, послужит. Да, будет тяжело. Да, возможно, он будет ранен, хотя и маловероятно. Но когда он вернётся вся эта ерунда выветрится из головы. Это будет совершенно другой человек. Проверено на практике.

— Хорошо. Я согласен. — Сергей Петрович кивнул, и в его глазах появилась такая смесь надежды и облегчения, что мне стало почти неудобно. Будто я не наказание придумал, а благодеяние сделал. Хотя, возможно, так оно и есть. Для этого парня армия — шанс. Последний, наверное.

Когда привели его сына, я просто со скучающим видом поставил его перед фактом, что он идёт служить в армию Грэйна в качестве наказания. Никаких «хочешь-не хочешь», никаких обсуждений. Точка.

Тот просто охренел от такой новости. Рот открыл, закрыл, снова открыл. Глаза стали круглые, как две монеты. Пытался что-то мямлить про «не имеете права», про «я барон», про «это незаконно». Но я его быстро заткнул. Одно моё слово — и всё. Хватит с меня его лепета.

— Давай-ка займёмся этой графиней, — сказал я Лёхе, когда Песковы ушли. Отец тащил сына под руку, тот всё оглядывался, надеясь на чудо, но чуда не случилось. — И заодно её папашей. Раз уж они такие интересные.

Глава 23

Анна наслаждалась беседой со своими друзьями. Настроение её было прекраснее некуда. Она сидела в своём любимом углу клуба — на мягком диване с высокой спинкой, откуда открывался хороший обзор на весь зал. В руке поблёскивал бокал с дорогим вином, которое она могла себе позволить только в такие моменты триумфа.

Отец начал опять отпускать её к друзьям и увеличил её карманные расходы, которые были резко ужаты после того, как теократов выдавили из Трейдена. Пришлось сидеть на голодном пайке — никаких новых платьев, никаких безделушек. Но теперь всё вернулось на круги своя. Даже лучше, чем было.

А самое хорошее было то, что никто теперь не будет зудеть под ухом.

«Как же здорово», — подумала она, отпивая глоток и прикрывая глаза от удовольствия. Внутри разливалось приятное тепло — не столько от вина, сколько от осознания собственной значимости.

Этот придурок, который постоянно крутился возле неё, наконец-то пригодился. Мишка Песков — вечно влюблённый, вечно преданный, вечно готовый на любую глупость ради её улыбки. Как же легко было запудрить этому балбесу мозги, обвинив во всех бедах принца Александра.

Стоило только всплакнуть пару раз, пожаловаться на «несправедливость», сказать, что «из-за этого выскочки наша семья разорилась», и Мишка уже готов был лезть на рожон. Никакого риска. Идеальный инструмент.

Она уже давно помогала отцу, находя людей, готовых примкнуть к теократам. К тем, кто платил настоящие деньги и давал настоящую власть. Поэтому отец одобрял её походы в этот клуб. Этот клуб был для неё не местом отдыха, а местом работы. Самой интересной работы в мире — охоты на человеческих слабостях.

В этот клуб она ходила давно. Здесь обитала молодёжь — сыновья и дочери различных аристократов, а иногда даже дети богатых купцов. Все они приходили сюда по разным причинам: кому-то было скучно, кто-то искал приключений, кто-то — единомышленников. И почти у каждого была какая-нибудь брешь в душе, какая-нибудь незащищённая щель, куда можно было вставить ломик.

Здесь-то она искала недовольных, несогласных, обиженных. И самое главное — как же просто ими удавалось манипулировать! Достаточно было немного поддакнуть, посочувствовать, подлить масла в огонь — и человек уже твой. Он сам поверит в то, во что ты хочешь, чтобы он поверил. Сам пойдёт туда, куда ты его направишь. Сам сделает то, что тебе нужно. И никогда не поймёт, что был всего лишь инструментом.

Очень много полезного она сделала при помощи манипуляций. Она узнавала, на кого можно надавить и как. Как сделать так, чтобы вот этот купец разорился или попал в неприятную ситуацию. Как подставить какого-нибудь чиновника, за которым водились грешки. Одного довели до отчаяния, с помощью знаний которые она добыла и тот сам подал в отставку. Другого — до того, что он согласился на сделку с теократами, о которой потом горько пожалел. Третьего… впрочем, не важно. Важен результат. А результат всегда был положительный — для неё и для отца.

И за всё это она получала от отца бонусы. В основном деньгами. И немаленькими. У неё уже накопилась приличная сумма — хватило бы на небольшое поместье где-нибудь в глуши. Но Анна не собиралась уезжать в глушь. Она собиралась жить в столице, ближе к власти и деньгам. Ближе к тем, кем можно управлять.

Её будущее казалось безоблачным и весёлым. Она даже добилась некоторого авторитета в клубе. К её мнению прислушивались, её уважали. Девочки завидовали, парни хотели познакомиться поближе.

Но тут появился этот выскочка. Принц империи Грэйн. И всё испортил. Пришёл, увидел, победил. Ни с кем не посоветовался, ничего не спросил. Просто явился со своими солдатами и перевернул всё вверх дном.

Верхушка правления, поставленная теократами, чтобы контролировать королевство Трейден, была уничтожена, можно сказать, в одну ночь. Их власть, которая казалась незыблемой, испарилась, как утренний туман под солнцем. Те, кто ещё вчера чувствовали себя хозяевами жизни, сегодня сидели в подвалах или бежали за границу, побросав всё имущество.

А поскольку основной доход графа Михайлова — это взаимодействие и помощь теократам, то род оказался в плачевном финансовом состоянии. Отец метался, как зверь в клетке. Анна даже вынуждена была иногда пропускать поездки в клуб. Это было унизительно.

Но всё меняется. Ну, точнее, случилось чудо. Отец вызвал её к себе и сказал провернуть небольшую акцию. Нужно, чтобы кто-то на дне рождения принца, который состоится буквально вот-вот, нанёс ему оскорбление.

Более идеального исполнителя, чем Михаил Песков, сложно было придумать. Достаточно одного намёка — и он побежит. И ей всё удалось.

Пришёл на праздник, набрался храбрости и устроил скандал.

Отец выразил ей свою благодарность в виде звонкой монеты. И не просто так, а с приятной добавкой — премия за досрочное и качественное выполнение задания. К тому же отец намекнул о ещё одном дельце, которое возможно скоро будет. Анна не знала, каком именно, но готова была взяться за любое. Она чувствовала вкус к этой игре.

«А жизнь-то налаживается», — подумала Анна, откидываясь на спинку дивана. Всё идёт по плану. Принц Александр — всего лишь человек. У него тоже есть слабости. А пока можно расслабиться и послушать подругу, которая что-то увлечённо щебетала о новых туфельках.

Она с увлечением слушала подругу, когда началось какое-то шевеление. Сначала просто шорох — кто-то охнул у входа. Потом — лязг металла. Она не сразу поняла, что это за звук. А когда поняла — внутри всё похолодело.

В комнату начали заходить солдаты. Много солдат. В полной амуниции, с оружием, с лицами, на которых читалась одна мысль: «не дёргайся, и будет не очень больно».

Все удивлённо рассматривали их, и постепенно в зале становилось тихо. Сначала замолчали ближайшие столики, потом — те, что подальше, потом — последние болтуны в дальнем углу. Повисла тишина.

Аня замерла. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле. Она узнала эти гербы. Гербы Грэйна. Мишка же ничего не расскажет — он даже не знает, что его использовали. В чём прокол? Где ошибка?

В зал вошёл симпатичный парень. Молодой, спокойный, даже расслабленный на вид. А взгляд у него был такой, что Анна сразу поняла: этот не для игры в бирюльки. Этот видит насквозь.

— Михайлова Анна Петровна, кто? — Спросил он, подтвердив её догадки. Голос у него был ровный, почти дружелюбный. Но от этой дружелюбности веяло таким холодом, что Анне захотелось закутаться в шаль, хотя в комнате было тепло.

— Я... — Не уверенно сказала она поднявшись с дивана. Колени дрожали. Она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась кривой, как у куклы, у которой отклеилась половина лица.

— Привет. Александр, принц империи Грэйн, — представился он. Не подошёл ближе, не протянул руку. Просто стоял и смотрел. Сверху вниз. С той самой высоты, с которой смотрят на тех, кто уже не представляет угрозы. — Ну, рассказывай, что я тебе плохого сделал...

Девчонка, стоящая передо мной, побледнела. Сразу — так, что даже губы стали белыми, а на щеках проступили красные пятна, похожие на следы от пощёчины. Думала, что всё обойдётся? Ага, щас.

Сидела тут в своём клубе, радовалась жизни, праздновала победу. А то, что за эту «победу» другие люди чуть головы не сложили — это её не волновало. Мишку Пескова, например, вообще чуть не вздёрнули. Хорошо, я добрый.

— Да ты присаживайся, — сказал я и сел прямо рядом с ней. Диванчик был маленький, так что мы оказались почти бок о бок. Она вся сжалась, как мышь перед котом. Глаза бегают, руки дрожат.

— Я не понимаю… — начала включать дурочку та. Голосок тоненький, жалобный. Прямо обиженная невинность. Если бы я не знал, что она за штучка — возможно, даже поверил бы. Очень профессионально притворяется.

— Ну как же ты не понимаешь? — Всплеснул я руками, изображая искреннее удивление. — Ты подговорила своего друга, накапав ему на мозги, чтобы он испортил мне праздник. Чтобы он устроил скандал.

— Я… я… это не я… — начала заикаясь она. Слова застревали в горле, выходили какими-то клочьями. Она даже попыталась заплакать — глаза намокли, нижняя губа задрожала.

— А он говорит, что ты.

— Ну позвольте, я не делала ничего такого. Давайте поговорим с ним вместе. Возможно, это какая-то ошибка, — продолжала она мне гнать. Уже увереннее, уже с ноткой вызова. Мол, я свои права знаю, давайте разбираться официально.

— К сожалению, это уже невозможно, — сказал я, вспомнив, что Мишка уже уехал.

Та побледнела. Ещё сильнее. Лицо стало такого цвета, какого я раньше не видел — молочный оттенок с лёгкой зеленцой. Видимо, поняла по-своему. Не буду же я ей объяснять, что он жив-здоров и просто уехал перевоспитываться. Пусть думает что хочет. Мне её страхи только на руку.

— Но позвольте, вы не имеете права… — начал какой-то парень. Видимо, местный герой, решил защитить даму. Может, влюблён в неё, как тот же Песков. Может, просто хотел показаться храбрым перед компанией. Неважно.

Я вытянул руку и применил воздушный кулак. Того снесло вместе с креслом. Он пролетел метра три, кувыркнулся через голову и приземлился на четвереньки где-то у стены. Встал, но подходить уже не рискнул — только хлопал глазами и трогал себя за рёбра, проверяя, не сломано ли что. В зале стало очень тихо. Остальные «смельчаки» резко потеряли интерес к происходящему.

— Так что вы говорите? — Я смотрел ей в глаза и видел страх. Настоящий, животный страх. Тот, который не играют.

Она лишь молча смотрела на меня, закусив губу.

— Ладно, всё понятно. Сейчас мы едем к твоему отцу, и он будет объяснять мне, как так вышло. — Я встал. Девчонка даже не шевельнулась — сидела как статуя. Пришлось взять её за локоть и поднять. Рука была холодная и липкая от страха.

Мы покинули это сборище благородных детишек и отправились в поместье Михайловых. Завалились, естественно, всей толпой. Толпа моих ребят, Лёха с лицом «только дёрнитесь», я и эта… Анна. Девчонку мы усадили между двух солдат — для её же безопасности, конечно. Чтоб не выпрыгнула на ходу. Хотя вряд ли бы она рискнула. По пути она даже не пикнула — сидела бледная, как привидение, и смотрела в пол.

— Вы кто такие? — спросил у меня обалдевший граф, когда мы ввалились в его поместье.

— Принц империи Грэйн Александр, — представился я. Шагнул вперёд, глядя ему прямо в глаза. Тот попытался взять себя в руки, но не очень получилось. Кадык дёрнулся.

— По какому праву…

— Значит, смотрите, какая ситуация, — перебил его я. — Ваша дочь испортила мне праздник.

— Каким это образом? — играл он плохо. Было видно, что он обо всём в курсе. Спокойно держался для отца, у которого в дом ворвались вооружённые люди. Слишком быстро перестал удивляться.

— Она подговорила своего друга, и он устроил скандал на моём дне рождения. — Я намеренно говорил медленно, чтобы каждое слово падало как кирпич. —Это… некрасиво.

— Она не отвечает…

— Как раз она и отвечает, — перебил его я снова. — Она его подговорила. Это признанный факт.

— Доказательства? — Граф ещё пытался бодаться.

— Никаких доказательств не будет. — Я улыбнулся. Спокойно, беззлобно. Так улыбаются люди, которым не нужно ничего доказывать. — Я знаю достаточно. Как мы будем решать этот вопрос?

— Всё это очень странно. Я приму меры, — попытался сгладить он ситуацию, понимая, что бодаться сейчас со мной и моим отрядом он просто не сможет. Глаза бегали.

— И какие же? Отругаете её? — Спросил я с откровенной насмешкой. — Посадите на хлеб и воду? Не пустите на следующую вечеринку?

— Сначала нужно разобраться…

— Тут не в чем разбираться. За оскорбление, нанесённое мне, вы выплатите мне пятьдесят тысяч золотых.

— Да вы с ума сошли! Это огромные деньги! Я не согласен! — сказал мне граф. Лицо его налилось краской, на лбу выступили капли пота. Но голос дрожал — не от гнева, а от страха. Он понял, что это не шутка.

— А мне не требуется ваше согласие. — Мой голос стал тихим и очень злым. — Я с вами не торгуюсь и не уговариваю. Либо так, либо я сейчас вырежу всю вашу семейку. — Я начал нагнетать, а тот побледнел. На глазах.

— Ну, это огромная сумма. Мне требуется время, чтобы собрать, — сказал он заикаясь. Голос сел, превратился в хриплый шёпот. Слова выходили с трудом — будто он проглатывал их, а потом выплёвывал обратно.

— Это ваши проблемы. Собирайте. — Я выпрямился и отошёл к окну. — А чтобы не было желания меня как-то обмануть, вы мне сейчас отпишете часть своего имущества. Когда найдёте деньги — я вам его верну. Всё честно. Залог, так сказать.

— Это немыслимо. Вы не имеете права так поступать!

Я подал Лёхе условный знак, и наши бойцы начали вытаскивать мечи из ножен. Металл зазвенел — тихо, почти нежно. В этом звуке было что-то неизбежное, как рассвет или смерть. Граф посмотрел на оружие, потом на меня, потом снова на оружие. Лицо его сделалось серым, как старая простыня.

— Так какое решение вы примете? — Спросил я. Руки в карманы, взгляд в потолок. Будто мы обсуждаем погоду. Или цены на хлеб.

— Хорошо… хорошо. Я согласен. — Он уронил голову на руки и замер. Плечи его тряслись. То ли от страха, то ли от злости. Неважно. Важно, что дело сделано. Пятьдесят тысяч — хорошая компенсация за испорченный праздник. И имущество графа… ну, временно. Совсем временно.

В кабинете повисла тишина. Слышно было только тяжёлое дыхание графа и тихое позвякивание — это мои ребята убирали мечи обратно в ножны. Анна стояла у стены, вжавшись в неё, как забитый зверёк. Смотреть на неё не хотелось. Жалко? Нет. Ни капли.

Зачем всё это? Мне нужно было показать местным, которые до сих пор поддерживали теократов, что они им не друзья. Ведь таких ещё было достаточно. Исполнители никуда не делись — мы снесли только верхушку.

И тут как раз удачно подвернулся этот граф. Михайлов. Старая лиса, которая давно в этой игре. Я примерно предполагал, как будут развиваться события. Просчитал на несколько ходов вперёд. Ведь война — это не только мечи и пушки. Это ещё и деньги. Информация. И репутация.

Этот граф побежит к Белгородову. Куда же ещё? Белгородов — человек, который всегда готов выслушать, всегда готов посочувствовать, всегда готов предложить «помощь». Но только до тех пор, пока это выгодно ему самому.

Белгородов пошлёт его нафиг. Потому что сумма просто огромная, и выкупать какого-то там графа на побегушках нет никакого смысла. Пятьдесят тысяч золотых — это целое состояние.

И Белгородов, конечно, не дурак. К тому же он прекрасно понимает: если он сейчас выложит такие деньги за графа, то завтра к нему придут ещё десять таких же. А послезавтра — двадцать. И тогда его кошелёк лопнет, как мыльный пузырь.

Поэтому он сделает вид, что очень хочет помочь, но… обстоятельства, понимаете, кризис, сами знаете, как тяжело сейчас с деньгами. И пошлёт графа куда подальше. Вежливо, с улыбкой, но твёрдо.

Соответственно, всё это станет быстро известно в определённых кругах. Так что новость о том, что граф Михайлов попал в немилость и вынужден платить баснословный штраф, разлетится по столице быстрее лесного пожара. И многие задумаются. Потому что страх — хороший учитель. Лучше, чем совесть.

Нет, всё равно кто-то подумает: «У него вот не получилось, а у меня-то наверняка получится». Такие люди всегда есть. Они думают, что они умнее всех. Но скорее всего, это будут люди недалёкого ума. Да и будет их на порядок меньше. С ними мы легко разберёмся.

К тому же нужно показать, что в эту игру можно играть вдвоём. Что не только теократы умеют давить, шантажировать и наказывать. Что у нас тоже есть козыри в рукаве.

Как только человека поймали на горячем — начинается разбор полётов. «Предъявите доказательства! Мы ни в чём не виноваты! Наша хата с краю!». А тут получается, что не получается, как им хочется. Пришли злые дяденьки и загнали тебя под плинтус. Либо конский штраф, либо вообще петля. Ну или топор палача.

Вроде как аристократов не вешают — им головы рубят. Тоже, знаете ли, процедура малоприятная. И никакой возможности поторговаться. Никакого суда.

Такой подход очень быстро охлаждает пыл. Когда люди видят, что последствия наступают мгновенно и неотвратимо, что никакое положение в обществе и никакие связи не спасут, если ты перешёл черту — они начинают дважды думать, прежде чем что-то предпринять. А если ты ещё и теряешь при этом имущество, и унижаешься, и ползаешь на коленях, вымаливая прощение — это вообще отличный урок. Такой урок запоминается на всю жизнь. Если она, конечно, продолжится.

Короче, я надеялся, что мои действия заставят задуматься местных. Прежде чем они решат опять поспособствовать теократам.

Глава 24

Мы сидели все за завтраком. Мои гости ещё не разъехались. Так что мы завтракали всей толпой, болтая о разной ерунде. Кто-то клевал носом в тарелку кое как проснувшись, кто-то оживлённо обсуждал последние столичные сплетни, а Валерка, как всегда, поглощал третью порцию глазуньи с видом глубочайшего удовлетворения.

— Ваше высочество, нам срочно нужны яйца дракона, — сказала Ольга Серебрякова.

— И зачем же? — спросил я, хорошо хоть чаю не успел отхлебнуть, а то бы подавился.

Причём заявила она это как-то буднично. Типа «надо булочек сдобных купить к чаю». Даже бровью не повела, словно речь шла о походе на рынок за свежей зеленью, а не о покушении на святая святых драконьего семейного очага.

Я посмотрел на Валерку. Тот был просто в афиге от такого запроса. Челюсть отвисла, вилка замерла на полпути ко рту, а глаза стали круглыми, как две золотые монеты.

Может, она что-то знает? Да нет, не может быть. Откуда?

— А я стесняюсь спросить: если дракон будет против их отдать?

— Ну-у мы его, конечно же, убьём! — заявила та.

Сказала это с такой интонацией, будто речь шла не о легендарном огнедышащем чудовище, а о надоедливом комаре, которого можно прихлопнуть одной левой. И глазом не моргнула.

Я краем глаза наблюдал за Валеркой. Он затравленно начал вертеть головой, как бы прикидывая пути к отступлению. Взгляд метался от окна (стоят слуги) к двери (занята стражей) и обратно к Ольге, которая с воодушевлением продолжала жевать булочку.

На входе из столовой стояла стража. А его взгляд как бы говорил: «Обложили, гады!». Инна, стоявшая около него с кувшином компота, смотрела на Валерку с лёгким недоумением — мол, чего ты напрягся? Обычный разговор об ингредиентах. Она не понимала сути его суеты. В её мире драконы водились только в сказках, которые рассказывают на ночь непослушным детям.

— А зачем они вообще нужны, стесняюсь спросить? — уточнил я.

— Я прочитала в одном трактате: они являются ценным ингредиентом буквально для многих полезных зелий, — Ольга даже зажмурилась от удовольствия, представляя, сколько всего она сможет наварить. — Эликсиры долголетия, укрепляющие составы, регенеративные зелья...

Я прекрасно понимал, что этот разговор надо сворачивать. А то психанёт ещё. Мало ли что придёт в голову перепуганному дракону, когда речь заходит о его святая святых. Вон, уже побелел весь, того гляди дымить начнёт.

— Ольга, давайте мы с вами обсудим это позже.

— Правда? — обрадовалась она.

— Конечно. В любом случае, это очень страшный зверь, и убить его будет непросто даже мне.

Валерка немного выдохнул. Плечи опустились, цвет лица начал возвращаться к нормальному. Но взгляд оставался напряжённым.

По большому счёту, все гости с моей стороны гостили сегодня последний день. Завтра все отбывают. Так что все дела, которые у нас имеются, нужно обсудить сегодня, чем мне и предстояло заняться.

После завтрака я отправился к себе в кабинет. За окном хмурилось небо, предвещая дождь, и это как нельзя лучше соответствовало моему настроению. Дела накопились — вагон и маленькая тележка.

Первым делом я вызвал Лёху. Парень появился через пять минут, как всегда, свежий и готовый к любым неприятностям.

— Единственной проблемой сейчас был только Белгородов, — сказал я, разглядывая карту на стене. — Надо было с ним что-то решать. Иначе он так и будет гадить.

Лёха лишь кивнул.

— Я тут тоже вечно сидеть не собираюсь. Нужно возвращаться к Боброву в подчинение, — добавил я, чувствуя, как внутренний хомяк согласно закивал. — А то он там без нас, небось, уже заскучал. Или наоборот — обрадовался, но это неважно.

— Может, поговорить с ним просто? — спросил я у Лёхи.

План был простой, как деревенская калитка: встретиться, поговорить, по возможности договориться. Без крови.

— Сомневаюсь, что это даст какой-то результат, — ответил он мне, качая головой. — Такие люди, как Белгородов, на словах не останавливаются. Им нужны гарантии. А ещё лучше — деньги. Или власть. Или и то, и другое вместе.

— Что по поводу Михайлова?

— Как вы и говорили, он обратился к Белгородову, но тот пока ничего не ответил. Мои парни в замке у Белгородова сказали, что тот орал как бешеный. Напишет ему позже письмо, в котором откажет в помощи. Причины он пока не придумал, но что-нибудь сочинит.

— Ну, этого следовало ожидать, — задумчиво сказал я, барабаня пальцами по столу. Такой расклад был предсказуем ещё до того, как я затеял всю эту историю с графом Михайловым. Белгородов — человек прагматичный до мозга костей. Выкупать какого-то графа на побегушках, тем более за такие баснословные деньги, он не будет.

— Давай-ка вот что сделаем. Пригласи его на разговор на границе. Например, на послезавтра.

— А вдруг ловушка? — Лёха нахмурился. — Не проще ли его того?

— Это всегда успеем, — отмахнулся я. — Попробуем для начала договориться. Надо понять, от кого инициатива исходит. Если Белгородов действует сам по себе, на остатках старых связей и денег — это одно. А если за ним стоит монарх теократии или, не дай боже, орден Пепельного Феникса — это уже совсем другой разговор.

Я немного помолчал, обдумывая ситуацию.

— Сейчас у него ресурсов нет на такие ходы.

— Сделаем, — кивнул Лёха и вышел, оставив меня наедине с невесёлыми мыслями.

На следующий день с утра все гости разъехались.

А к вечеру Белгородов прислал письмо о согласии на встречу. Значит, всё-таки захочет поговорить. Хороший знак. Или плохой — смотря с какой стороны посмотреть.

Встречались мы, можно сказать, в чистом поле. Место выбрали нейтральное — ничья земля, без гарнизонов, без засад (ну, почти без засад). Я оставил своих людей метрах за сто и поехал к нему на встречу. Он сделал то же самое. Два отряда замерли в отдалении, два всадника медленно съезжались на равнине.

Ветер трепал полы плащей. Гнида подо мной нервно перебирала копытами — то ли чувствовала напряжение, то ли просто хотела уже домой, в тёплую конюшню.

— И чего же ты хочешь, принц? — начал он не очень-то вежливо. Голос звучал жёстко, взгляд — исподлобья. По всему было видно, что он не привык проигрывать и не собирается сдаваться без боя.

— Вопрос: чего хочешь ты? — ответил я ему в его манере. Зеркалить всегда эффективно: когда человек зол, он реже замечает подвох.

— Ты мне всё испортил, — процедил он.

— И что дальше? Будешь мстить, пока не надоест? Или пока не сдохнешь? — спросил я его прямо, без обиняков.

— Громкое заявление. А сможешь? — в его голосе слышалась издевка.

— Ну, не знаю, — прикинулся я веником. — В Винланде смог, в Стронбилде тоже, да и в Домис получилось. Ну и, как видишь, в Трейдене тоже справился. Какая-то закономерность прослеживается или нет?

У того рожа была как будто он лимон сразу заглотал. Скулы свело, глаза сузились, пальцы вцепились в поводья.

— Что-то мне подсказывает, что наверное, да, — продолжил я, давя на него авторитетом побед.

— Монарх не допустит этого, — выдавил он, хватаясь за последнюю соломинку. Видно, очень надеялся, что кто-то свыше прикроет его тылы.

— Возможно, — пожал я плечами. — А возможно, и нет. Монархи, знаете ли, тоже люди. И у них есть свои интересы. А ваши интересы и интересы монарха — не всегда одно и то же.

— Значит, ты знаешь... — напрягся он.

— Да. Мы тоже кое-чего умеем, — ответил я. Пусть думает, что у нас разведка работает. Не говорить же ему, что он сам себя выдал этой фразой. Нехорошо получится.

— Но разговор сейчас не об этом. Я пришёл сюда попробовать договориться.

— Хочешь перекупить меня? — усмехнулся он, но усмешка вышла кривая, нервная.

— Нужен ты больно, — отрезал я. — Я просто хотел бы предложить тебе остановиться на том, что мы уже сделали. Всё равно ведь ничего уже не вернуть.

— Да ты хоть понимаешь, что ты натворил?! — почти выкрикнул он.

— А что я натворил? — спросил я спокойно. — К тебе пришли дядьки, дали денег и власть. Потом они ушли — и забрали деньги и власть. Легко пришло — легко ушло. Сейчас без них ты не представляешь никакой силы. Поэтому я предлагаю тебе остановиться и перестать мотать мне нервы.

— А то что?

— А то я займусь тобой всерьёз. Сам понимаешь, мои возможности несколько шире, чем твои. Даже сейчас я могу размазать тебя и весь твой отряд и даже не вспотеть. — Я сделал паузу, глядя ему прямо в глаза. — Но я не буду этого делать, потому что обещал переговоры. Слово есть слово, даже если собеседник не вызывает симпатии.

Белгородов занервничал. Он явно что-то знал про меня. В любом случае, его уверенность дала трещину.

— А как же те убытки, которые я понёс, и всё, что потерял? — со злобой сказал он.

— Всё это было не твоё, — твёрдо ответил я. — Тебе дали пользоваться чужими ресурсами, пока пришлые делали свои дела. Поэтому ты ничего не потерял. Только иллюзии. А за иллюзии никто не платит.

Сказал я это — и из него как будто вытащили стержень. Он сдулся. Плечи опустились, взгляд потух, даже лошадь под ним, казалось, перестала нервничать. Человек, который ещё минуту назад готов был рвать и метать, вдруг превратился в уставшего старика.

— Хорошо. Я согласен. — Голос его звучал глухо. — Но сам понимаешь: если монарх прикажет, я обязан подчиниться. У меня семья, земли, люди. Я не могу просто взять и послать его куда подальше.

— Этого мне достаточно. Ну и имей в виду: более подобных предложений с моей стороны не будет. Если я узнаю, что с твоей стороны начнутся какие-то проблемы, то буду действовать жёстко.

Он молча кивнул, развернул лошадь и поехал к своим. В его фигуре было что-то надломленное — человек, который только что проиграл финальную партию и теперь не знает, как жить дальше.

На этом мы разошлись.

Одной проблемой меньше. Или, по крайней мере, хотелось в это верить.

— Ну что, старина, теперь домой, — сказал я Гниде, когда наконец собрался.

Гнида лишь тихонько всхрапнула, как бы говоря: «Надолго ли?»

— Ну как же всё хорошо получается, — император откинулся в кресле и с наслаждением потянулся, разминая затёкшую спину.

— Что-то мне это сомнительно, Пётр Алексеевич, — ответил ему Перов, стоявший у окна и задумчиво разглядывавший дворцовый парк.

— Это почему же? — Император взял со стола бокал с вином, но пить не стал, только покрутил в руках, любуясь игрой света в гранях хрусталя.

— Теократы рвут и мечут, — Перов отошёл от окна и сел в кресло напротив. — Их послы при дворе ведут себя так, будто мы им должны по гроб жизни. Требуют, угрожают, намекают на какие-то санкции. А народ в королевстве Трейден, хоть и притих, но до конца не успокоился.

— Да и пусть. Они всю жизнь чем-то недовольные, — отмахнулся император и наконец отпил глоток. — Их монарх, по-моему, вообще берега потерял.

— Есть такое ощущение, — согласился Перов, машинально поправляя манжеты. — Я бы даже сказал, это ощущение становится всё отчётливее с каждым днём.

— Ты мне лучше вот что скажи, — император поставил бокал на стол и подался вперёд, опираясь локтями на полированную поверхность. — Что с тем кинжалом делать, который этот оболтус нашёл?

— Я думаю, стоит его преподнести в качестве дара сами знаете кому, — Перов понизил голос и выразительно посмотрел на императора.

— Чего? — император даже привстал в кресле. — А у неё губёнки не треснут от такого подарочка? — Он воровато покосился по сторонам, как бы опасаясь, что его услышат. Но в кабинете, кроме них двоих, никого не было.

— Сами знаете, ей он сейчас пригодится, — спокойно ответил Перов, не обращая внимания на реакцию начальника. — В народе волнения. А она человек действия, любит, когда её ценят и одаривают. Особенно такими редкими и ценными вещами.

— Ага, — император откинулся на спинку кресла и насмешливо скрестил руки на груди. — Скажи ещё, что он ей поможет. Она и сама по себе все эти волнения может удавить в зародыше. У неё рука тяжёлая, а характер — ещё тяжелее.

— Так-то да, — Перов даже не попытался спорить. — Но всё-таки добавит вам пару плюсиков в ваших... скажем так, непростых отношениях. Женщины любят подарки, даже те, кто привык рассчитывать только на себя. А уж такие подарки — тем более.

— Думаешь? — Император задумчиво погладил подбородок. В его глазах промелькнула тень сомнения, смешанная с любопытством.

— Наверняка, — уверенно ответил Перов. —

— Ну не знаю, — протянул император, вставая и подходя к окну. — Я его отдавать точно не поеду. Во-первых, это не мой уровень — разъезжать с подношениями. Во-вторых, мало ли что... Вдруг она неправильно поймёт? Решит, что я заискиваю или боюсь. А этого допустить нельзя.

— Так пусть Александр съездит, — предложил Перов, как бы невзначай пожав плечами. — Он молодой, ему не зазорно. И не он это кинжал нашёл? Заодно и познакомится поближе.

— И правда, — император хлопнул ладонью по подоконнику, отчего стоявшая там ваза с полевыми цветами жалобно звякнула. — Сам нашёл, пусть сам и отдувается.. Всё равно у меня дел выше крыши.

Перов лишь кивнул, пряча довольную улыбку.

План был хорош. Александр съездит, отвезёт подарок, наладит контакт. А император останется в стороне — и при этом получит все дивиденды. Красивая многоходовка. Такие он любил.

— Ваше высочество, есть вопрос, — сказала Амалия, подходя ко мне.

— Да, дорогая, — ответил я, от чего она немного сбилась с шага и посмотрела по сторонам, видимо ища, что в меня можно запульнуть. Взгляд у неё был такой — от смеси возмущения и растерянности, что я чуть не рассмеялся в голос.

Я её постоянно подкалывал. От чего она терялась и бесилась. Но думаю, скоро она привыкнет и будет не обращать на это внимания. Или — что более вероятно — начнёт огрызаться в ответ. Тоже неплохой вариант, было бы веселее.

— Мы едем? — спросила она, возвращая разговор в деловое русло и скрещивая руки на груди.

— В принципе, да. Пора выдвигаться к Боброву. И так задержались дольше, чем планировали.

Тут же, словно только и ждала моего подтверждения, к нам подбежала Анжелика. Запыхавшаяся, взволнованная, с мятым конвертом в руках.

— Ваше высочество, — выпалила она, едва переведя дух, — я получила письмо. Ситуация ухудшается. И намного быстрее, чем я предполагала.

Я лишь цыкнул. Немного не вовремя. Только собрались к Боброву, а тут снова-здорово. Хотя, с другой стороны, когда у меня всё бывало вовремя?

— Воды всё меньше, — продолжила Анжелика, разворачивая письмо и тыча пальцем в какие-то строчки. — Тут ещё эта болезнь... Урожаи падают, скот болеет. Люди начинают роптать.

— Что скажешь? — обратился я к Амалии.

Амалия взяла письмо, пробежала глазами по тексту, нахмурилась.

— Видимо, без вашей помощи не обойтись, — сказала она, возвращая конверт Анжелике. — Ситуация серьёзнее, чем я думала. Если вода продолжит уходить, через пару месяцев там начнётся настоящий голод. А голод, как известно, лучший союзник любого бардака.

— Ты с нами? — спросил я, хотя ответ уже знал.

— Да, — коротко кивнула она.

— Тогда собираемся, — я хлопнул в ладоши.

Через день, утром, мы должны были выехать.

Компания собралась ещё та: я, Анжелика, Амалия. Почему-то Валерка, естественно, с Инной. Ну и, конечно же, Гнида.

Амалия сначала предлагала взять с собой ещё пару человек охраны, но я отговорил — чем меньше народу, тем меньше шансов привлечь лишнее внимание. В конце концов, это не война, а помощь. Пока что.

Гнида, когда я подошёл к ней с седлом, посмотрела на меня таким взглядом, что я сразу вспомнил все свои прошлые обещания «быстро съездить и сразу вернуться». В её взгляде так и читалось матерное слово, которое обычно говорят, обращаясь к часто обманывающему человеку. Она фыркнула, отвернулась и демонстративно начала жевать овёс с видом глубокой обиды на весь белый свет.

— Не дуйся, старуха, — сказал я, похлопав её по холке. — На этот раз точно ненадолго.

Она не ответила. Только уши прижала.

Мне вот только одно было непонятно: на фига Валерка попёрся? Вроде не из тех, кто рвётся в приключения. Но как оказалось, он повёлся на рассказы Анжелики, которая утверждала, что у них есть очень вкусные лакомства из горных ягод, каких нет здесь.

И она, конечно же, не уточнила, что эти лакомства — традиционное угощение на местных ярмарках, и чтобы их попробовать, придётся сначала до этих ярмарок добраться. А дорога неблизкая.

Валерка, услышав это, тут же согласился. Инна только вздохнула и покачала головой. Мол, с этим ребёнком каши не сваришь.

Я в принципе был только рад. Валерка — это всё-таки мощь. И не важно, что он едет за пирожными, а не спасать мир. Главное, что он вообще едет. А там, если что, и до спасения мира дойдёт. Нет мира, нет плюшек.

Главное, чтобы пирожные его не разочаровали. Иначе неясно что будет опасней Валерка или эта болезнь.

Глава 25

Барон Рубцов Олег Валентинович сидел во главе стола и хмуро смотрел на всех присутствующих.

— То есть всё ещё непонятно, что происходит? — уточнил он, обводя всех взглядом. Глаза у него были тяжёлые, с красными прожилками — то ли не спал ночей, то ли просто устал от бесконечных проблем, сыпавшихся на его голову одна за другой.

— Именно, — ответил один из магов, сидевший с краю. Мужчина лет сорока в тёмной мантии, с посеребрённой бородкой и умными, но усталыми глазами.

— И что же вам мешает разобраться? — барон даже привстал, опираясь кулаками о стол.

— Это болезнь явно магического происхождения, — пояснил маг, отводя взгляд. — Мы начинаем лечить — она ослабевает, но потом снова набирает силу. Как будто у неё есть собственный источник, который мы не можем обнаружить.

— Она же вроде не смертельна? — уточнил барон, хотя сам уже знал ответ. Спрашивал скорее для присутствующих, чтобы они тоже услышали.

— В этом и есть суть опасности, — маг развёл руками. — Она не убивает напрямую. Она ослабляет человека. С каждым днём организм тратит всё больше сил на борьбу, здоровье истощаются, иммунитет падает.

— Это я заметил, но не вижу в этом ничего смертельного? — переспросил барон, хотя прекрасно понимал, к чему ведёт собеседник.

— Проблема в том, что человек может, например, простудиться. Если раньше он просто пару раз чихнул и немного покашлял, то вперемешку с этой болезнью пациент может просто не выжить от обычной простуды. Или любая царапина начнёт гноиться, и заражение крови станет фатальным. Те же крестьяне, которые всю жизнь работали в поле, сейчас валятся с ног от обычной усталости.

— И что же делать? — барон сжал подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев.

— Продолжать искать лекарства, — тихо сказал маг.

— Вы его уже сколько ищете? — сквозь зубы процедил барон, сдерживаясь из последних сил. Если бы эти напыщенные маги не были так нужны, он бы давно их вздёрнул на первом же суку. Но, к сожалению, убивать единственных специалистов, которые ещё хоть что-то понимают в происходящем, было бы верхом глупости.

— Мы понимаем ваше негодование, но... — начал было маг, но барон перебил его жестом.

— Поторопитесь, — выдохнул барон, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. — Что по воде?

— У соседей примерно подобная ситуация, как и у нас, — взял слово один из послов, толстый мужчина с красным лицом и вечно вспотевшим лбом. — Мы вели переговоры, но...

— И поэтому они перекрыли нам воду? — хлопнул кулаком по столу барон, от чего подпрыгнули чашки и покатилось перо, лежавшее на краю. — Они что, совсем охренели?

— Именно, — посол промокнул лоб платком. — Им самим воды не хватает. Они построили дамбы, перегородили русло. Говорят, что вниз уходит лишь то, что им не нужно. А нужно им сейчас всё.

— То есть сейчас до нас доходит лишь крохи от тех полноводных рек? — голос барона звучал глухо, как будто он разговаривал сам с собой.

— Да. Мы пыталась договориться, но, увы. У них своих проблем выше крыши, и они не собираются делиться последним.

— А что с источниками? — барон перевёл взгляд на магов.

— Вообще непонятно, — признался тот, который говорил первым. — Как будто вода куда-то ушла. Пробовали рыть колодцы — но всё бестолку. Обычная земля, глина, камни. А воды нет. Даже на глубине. Обещанная магия пыталась просканировать окрестности, но заявила, что воды тут нет. Словно кто-то выпил всё до последней капли.

Барон бросил взгляд в сторону магов, полный ледяного презрения.

— Можете быть свободны, — бросил он.

Маги и послы заторопились к выходу, почти сталкиваясь в дверях. Когда все ушли, барон тяжело вздохнул и устало откинулся на спинку кресла, в котором сидел. Руки безвольно упали на подлокотники, голова откинулась назад. Он закрыл глаза и несколько минут просто сидел, слушая, как за окном шумит ветер.

К такому никто не был готов. Если продолжать тянуть, его подданные либо помрут от болезни, либо от голода. Либо сначала ослабнут, а потом их добьёт какая-нибудь зараза, от которой раньше лечились парой травяных отваров. Тупик.

Анжелика уехала в Грейн. Решила поискать там помощи. Заодно и посвататься к принцу. И как ни странно, у неё получилось.

Только чем вот этот молодой оболдуй сможет им помочь? Его даже отец отправил в ссылку. Да и вряд ли император Грейна будет заниматься его проблемами. У него своих хватает — Винланд, Стронбилд, Домис, вечно недовольные аристократы. Ему бы со своими разобраться, а не в чужие земли лезть. Так что надежда была слабая.

Его оба сына пытаются изо всех сил как-то помочь, но у них тоже ничего не получается. Да и что они могут? Хорошо хоть не лезут, куда не просят, и не мешают тем, кто хоть что-то делает.

А старшая дочка вообще чудит. Каким-то образом она нашла какое-то зелье, которое даже не помогло. И поехала за ним. А на обратном пути на них напали. Барон до сих пор вздрагивал, вспоминая то утро, когда гонец принёс весть, что карету Алевтины обстреляли из арбалетов. Неудачно, к счастью, но осадочек остался.

И быть бы ей убитой. Да вот только десяток патруля, который каким-то чудом оказался рядом, помог отбить нападение. Обычный пограничный патруль, возвращавшийся с маршрута. Никто не знает, что они там делали и почему оказались именно в том месте. Но факт остаётся фактом: если бы не они, дочь лежала бы сейчас в холодной земле.

Алевтина опробовала зелье. Временное улучшение было, но потом все вернулось обратно. Глобально эффекта оно не возымело. Тут вдруг она вспомнила про этого десятника. Ну и решила съездить его отблагодарить. И, видимо, влюбилась.

Проблема на ровном месте.

Вернувшись, она ему все уши прожужжала про этого десятника. Только и разговоров было: «Ах, какой он смелый», «Ах, какой он благородный», «Ах, ох, ух». Барон уже и сам не рад был, что позволил этой истории случиться.

Он даже попросил сына узнать, что это за парень, ради интереса. И оказалось, что парень действительно непрост.

Во дела! Настоящий ветеран. Причём молодой. Служил в нескольких армиях, участвовал в кампаниях. К тому же неплохо образован — читает, пишет, счёты знает, книги покупает не для красоты, а для ума.

Деньги тратит не только на женщин и выпивку. Говорят, у него уже целая библиотека собралась — небольшая, но толковая. И всё это на скромное солдатское жалование.

Но это всё мелочи. Сейчас есть проблемы и посерьёзней. И если в ближайшее время ничего не изменится, баронству Рубцовых придёт конец. А вместе с ним — и всем, кто живёт на этой земле.

Сашка стоял на стене крепости Трёх равнин. Он всегда удивлялся некоторым названиям, потому что в данном случае равнинами здесь и не пахло — вокруг простирались холмы, перелески и овраги. Кто и зачем дал крепости такое имя, оставалось загадкой, но солдаты уже привыкли и не обращали внимания.

Его взгляд был направлен вдаль, но мысли были далеки от созерцания местности вокруг крепости. Он вспоминал события давно прошедших дней. Они вызывали странные чувства. С одной стороны, всё это было страшно

. А с другой — была какая-то ностальгия. Несмотря на страх и ужас, почему-то эти воспоминания грели душу. Может быть, потому что там, в тех передрягах, он впервые почувствовал, на что способен. Или потому, что там он нашёл друзей, о которых до сих пор вспоминал с теплотой.

Если не брать в учёт, что скоро в этом баронстве настанет голод или люди все вымрут от непонятной болезни, служба здесь была относительно спокойной. Тишина, размеренность. Обычная гарнизонная жизнь: подъёмы, патрули, тренировки, отбой.

Да, иногда были стычки с разбойниками. Но они были не ровня его бойцам. Те, кто выходил против отряда Сашки, либо сдавались после первых потерь, либо не сдавались уже никогда.

Его десяток уже не напоминал тех доходяг, которые изначально ему достались. Это были ребята с опытом — закалённые, проверенные боем, знающие цену каждому удару и каждому слову командира. Потрёпанные доспехи сменились новыми, ржавые мечи — отличной сталью, а робкие взгляды — уверенностью. Сашка мог положиться на каждого из них, а они — на него. Это дорогого стоило.

Периодически их отправляли гонять различных бандитов и мародёров, которых развелось в последнее время прилично. Но они исправно сокращали их поголовье, и за пару месяцев в округе стало почти спокойно — насколько это вообще возможно в такое смутное время.

Людей не хватало. Многие болели. Но болезнь обходила Сашку стороной. Он догадывался почему. Его дар, пустота внутри, которая гасила заклинания — просто не давал ему заболеть. Организм справлялся с тем, от чего валились с ног здоровенные мужики. Он чувствовал себя почти неуязвимым. Почти.

К тому же уже давно шёл разговор, что его возможно повысят. И он станет сотником. А это уже серьёзная заявочка. Там и жалование совершенно другое, и некие привилегии. Например, отдельная комната, право носить офицерскую перевязь и, что самое главное, — возможность влиять на жизнь гарнизона, а не просто выполнять приказы.

Хотя, по сути, его и так всё устраивало. Он тренировался, читал книги. Иногда ездил в город поразвлечься: выпить кружку-другую эля в компании сослуживцев, послушать местные сплетни, а то и просто прогуляться по рынку, пялясь на девушек. Жизнь текла своим чередом, и это его полностью устраивало.

Но как это всегда и бывает все обломилось в один день, причем резко.

Однажды они нарвались на мародёров. Завязался бой. Трое из них бросили своих людей и начали убегать. Сашка отправился в погоню. В своих ребятах он не сомневался, поэтому наверняка был уверен, что они справятся с остальными без него.

Но эти трое оказались магами. По их одежде это было не видно, явно скрывались. Поняв, что он их догоняет, они, видимо, решили принять бой, чтобы быстренько разделаться с преследователем. Зачем бежать от какого-то солдата? Они же маги!

И вот тут-то Сашке и пригодились его секретные навыки. Прекрасно понимая, кто такие маги, он не стал с ними играть в поддавки. Для начала он ударил из амулета заклинанием огня. Те, не ожидая от обычного солдата подобного хода, даже щиты не поставили. Поэтому, когда один из них упал с прожжённой насквозь грудью, остальные сильно обалдели. Вокруг них тут же замерцала пелена магического щита.

Маги рассчитывали только на магию. Они привыкли, что обычные люди бессильны против их чар, что те разбегаются при первом же огненном шаре. Но Сашка уже был слишком близко к ним. Они не решились применять что-то убойное — боялись задеть друг друга или попасть в собственный щит — поэтому начали кидать в него небольшие заклинания, которые, к удивлению магов, просто не долетали до цели, а растворялись на подлёте. Словно натыкались на невидимую стену и исчезали.

И тут произошло то, чего Сашка сам не ожидал.

Видимо, количество магии, выпущенной в него, превысило какой-то предел, и от него во все стороны разошлось какое-то поле. Щиты с магов слетели, и как бы они ни пытались применить какое-либо заклинание, у них ничего не получалось. Их собственная магия отказывала им, будто кто-то выключил рубильник.

Всё это произошло в тот момент, когда Сашка замахивался, чтобы нанести удар в грудь одному из магов. И был очень удивлён, когда его меч не отскочил от щита, а проткнул бедолагу насквозь. Тот даже не успел вскрикнуть — только глаза расширились от ужаса и непонимания.

Третий, глядя на всё происходящее, понял, что происходит какая-то хрень, развернулся и попытался убежать в лес. Ну а Сашка недолго думая вытащил меч из убитого и метнул его как копьё, попав беглецу точно в спину. Тот сделал пару шагов, пошатнулся и упал лицом в траву.

Чуть позже появился его отряд. Осмотрев тела, все сразу же поняли, кто это был. В богатых одеждах, с амулетами на шеях и магическими жезлами в руках — даже дураку было ясно, что это не простые разбойники.

— Ну, ты силён, десятник! — сказал один из парней. — Трёх магов уработать... Я бы на такое ни за что не решился.

Это событие придало Сашке новый уровень авторитета. О нём заговорили в гарнизоне. Солдаты смотрели на него с уважением. Ему это было непривычно, даже неловко.

Ну а потом приехала эта девчонка. Которая оказалась дочерью барона, которому он, можно сказать, служил. И приехала она прямо после того события с этими магами, когда все об этом болтали на каждом углу.

Она и её брат зашли в кабинет коменданта как раз в тот момент, когда шёл разговор. На столе лежали трофейные амулеты, комендант вертел в руках магический жезл, а гарнизонный маг с завистью рассматривал камни силы, извлечённые из украшений убитых.

— А ты когда-нибудь сражался вообще с магами? — спросил гарнизонный маг, прищурившись.

— Да, — нехотя ответил Сашка. — Во время штурма крепости пиратами в Монархии Домис.

— Чего? Ты был там? — обалдел комендант, отложив жезл.

— Да. Во время штурма на стене мне пришлось биться тоже с тремя магами, — Сашка старался говорить спокойно, но внутри всё сжималось от воспоминаний. Та ночь, запах крови, вспышки заклинаний, крики умирающих...

— Невероятно! Мы многое о тебе не знаем, — комендант даже привстал с кресла.

— Я не счёл возможным это рассказывать, потому как история, сами понимаете, какая, — ответил Сашка.

— Ну да, — ответил маг, а потом задумался. — Погоди-ка. А не ты ли часом потопил пиратский корабль? Я слышал, что это сделал какой-то солдат из крепости на побережье.

— Да, — скромно ответил Сашка, а сам мысленно вздохнул: «Ну, начинается».

— И откуда ты такой взялся? — спросил комендант, разглядывая Сашку так, будто видел впервые.

— В Монархию Домис я ушёл из Стронбилда, — ответил Сашка.

— А там где служил? — спросил сотник, до этого молча сидевший в углу.

— В крепости Трёх башен, — ответил Сашка и покосился на пришедшую девушку и парня. Те слушали очень внимательно. Девушка даже подалась вперёд, не сводя с него глаз.

— Трёх башен, — протянул сотник. — И ты, наверняка, в курсе того происшествия с тварью из Мёртвых земель?

— Какого происшествия? — не понял комендант.

— Чёрный дракон, — ответил маг. — Даже я слышал. Его прогнал караульный, которого звали... — маг задумался, — Александр.

— Совпадение? — спросил сотник, и все внимательно посмотрели на Сашку.

— Нет, — упавшим голосом сказал Сашка. Он понял, что деваться некуда — слишком много совпадений, слишком много ниточек, ведущих к нему.

— То есть ты наверняка знаешь принца Александра и герцогиню империи Грейн Амалию? — нарушил недолгое молчание комендант.

— Герцогиню? Вообще она была графиней, когда я виделся с ней последний раз, — удивился Сашка. — Да и была она вроде из Монархии Домис.

— То есть ты их знаешь? — уточнил маг, подавшись вперёд.

— Да.

— А где ты вообще познакомился с принцем Александром?

— В Винланде, — ответил Сашка, а сам про себя подумал: «Всё, придётся наверное всё рассказать. А так не хотелось».

— То есть ты воевал с принцем Александром?

— Да, а он — с нами, — Сашка старался говорить как можно нейтральнее, но внутри всё кипело.

— Что-то я не понял, — уточнил сотник. — Ты на какой стороне был?

— Винланда.

— Стоять! — вскрикнул маг. — А ты же знаешь, что произошло в Мёртвых землях?

— Да, — коротко ответил Сашка.

— Расскажи мне.

— Армия Винланда хотела напасть на Грейн, пройдя через Мёртвые земли, — начал Сашка, стараясь не встречаться ни с кем глазами. — Поэтому в Мёртвых землях был устроен лагерь. А потом на него напал дракон, а потом армия мертвецов. Ну, тогда еле спаслись.

— Мы? — спросил маг. — Ты и там был?

— Да, — Сашка кивнул и добавил: — Меня контузило взрывом, когда лагерь уничтожали. Очнулся и сам вышел к своим. Один.

— Обалдеть, — задумчиво протянул маг. — А-а-а...

— Да подожди ты со своими магическими штучками, — перебил его комендант. — Ты мне лучше расскажи, что не будь про принца Александра и его помощницу.

— Да мне, собственно, нечего рассказывать, — пожал плечами Сашка. — Я с ними особо-то не пересекался.

— Ну, хоть что-то сможешь вспомнить, — настаивал комендант.

— После той заварухи в Винланде я попал в плен, и они меня отпустили, — начал Сашка. — После того, как мы поговорили с принцем и его помощницей. Потом я встречался с ними в городе Торговом в Грейне и около столицы Стронбилда. А ещё в столице Монархии Домис случайно увиделся с госпожой Амалией — она в очередной раз предложила мне службу. А ещё потом оказалось, что я прямой подчинённый госпожи Амалии, так как служил в крепости, принадлежавшей её отцу. Вроде бы всё.

— И всё? — недоуменно спросил комендант. — И всё?! То есть ты не просто их видел издалека или слышал о них — ты общался с ними. Лично. Неоднократно.

— Ну да, — согласился с ним Сашка.

— И они тебя звали на службу? — уточнил сотник.

В комнате воцарилась тишина. Все думали о чём-то. А Сашка не понимал, что такого. Подумаешь, он их знает. Это не делает его принцем или богачом. Он остаётся тем же солдатом, каким был. Тем же, кто каждый день выходит на патруль, чистит оружие и спит на жёсткой койке в казарме.

Тогда ему задали ещё несколько вопросов и отпустили. Но осадочек остался.

Поначалу его очень напрягал этот разговор. Он не хотел, чтобы все знали, где он служил и с кем общался. Пусть думают, что он обычный ветеран, каких много. Но потом нарисовалась другая проблема.

— Здравствуйте, Александр, — раздался у него за спиной голос девушки.

Он повернулся.

— Доброго дня, госпожа, — вежливо поздоровался он.

На тот момент он уже прекрасно знал, что это дочка барона. Алевтина, кажется. Он всё никак не мог запомнить.

— Вы спасли меня, и я только сейчас смогла найти время, чтобы поблагодарить вас. Большое вам спасибо, — сказала она, глядя на него с улыбкой.

— Я всего лишь обычный солдат, который делает свою работу, — ответил Сашка, заметив, что девушка была очень красивой. Русые волосы, большие глаза, лёгкая улыбка — он даже на секунду залюбовался, но тут же одёрнул себя.

— Как оказалось, не такой уж и обычный, — рассмеялась она. — Но ваша скромность лишь украшает вас.

Парень, который её сопровождал, лишь хмыкнул, но ничего не сказал.

Алевтина пробыла в крепости неделю. Каждый день они общались. Гуляли по стенам, разговаривали о всякой ерунде, иногда спорили о книгах, которые оба любили читать. Она расспрашивала его о прошлом, о приключениях, о том, как он оказался в этих краях. Сашка рассказывал, но многого не договаривал — зачем ей знать все ужасы, которые он пережил?

Сашке она, естественно, нравилась. Очень. Но в то же время он прекрасно понимал, что это баронская дочка. А он-то кто? Солдат без роду и племени? Именно так.

Вообще-то, как он жил сейчас, его более чем устраивало. Единственной проблемой был грозящий голод в баронстве и эта непонятная болезнь. Но он был уверен, что барон со всем справится. Не может же быть, чтобы такой сильный и умный человек не нашёл выхода.

Единственное, пожалуй, чего бы он сейчас не хотел, — это встретиться с принцем Александром и его помощницей, госпожой Амалией. Он так до конца и не разобрался, почему не хотел служить принцу. Хотя все говорили, что это очень почётно. Но ведь это его выбор. И сейчас он волен уйти в любой момент, а что будет, если он примет службу принцу? То-то.

Так что, несмотря на некие трудности в баронстве, Сашка был уверен, что он здесь ещё задержится, и встретиться с принцем ещё нескоро...

Пару слов от автора.

Вот и все! Четвертая книга закончена!

Но история продолжается.

Надеюсь, вам понравились эти персонажи и мир, в котором они живут. Впереди много интересного! Новые повороты и тайны.

До встречи в следующей книге!

Спасибо что читаете!

Пятый том тут:#605634/5782637