Пролог

Некоторые границысозданы не природой —они выстроеныв человеческих сердцах.Пролог2005 год от Разделения— Нет, ты слушай дальше! — шушукаются девочки на перемене между уроками, а я напрягаю слух, чтобы разобрать, о чем идет речь. — Автор все подробно описывает… Ания, продолжай читать, интересно же!Перерыв между уроками всегда невыносим: все девочки, кроме меня, собираются на последней парте и читают запретные книги, обсуждая каждую неприличную сцену. Перемены у нас долгие, а когда хочется услышать то, от чего смущаешься и краснеешь, эти двадцать минут длятся вечность.Сегодня Ания принесла толстую потрепанную книгу, и, к своей досаде, я не успела прочитать название.Ания хихикнула от предвкушения и продолжила читать:— Я даже смотреть на него не могла. Душа проклинала невесть кем придуманную традицию Предлесья. Он приблизился ко мне, открывая взору все свое естество: нас запускали в шатер голыми, не заботясь ни о стыде, ни о стеснении. Я отвела глаза, стараясь не думать о своей собственной наготе… — девочки выдохнули одновременно, а я уже поняла, о чем идет речь: это самое известное описание традиционного обряда, о котором нам начинали говорить еще с пятилетнего возраста. Мы знали пока что все в общих чертах: перед тем, как выйти замуж, невеста обязана провести ночь с другим мужчиной, чтобы укрепиться в своем желании именно будущего мужа. Книг нам об этом читать пока не давали, и уж это произведение раньше шестнадцати лет даже и получить бы не удалось. Как Ании удалось это сделать в одиннадцать лет?Заслышав стук каблуков (у всех учителей обувь сделана с громкой набойкой, часто по индивидуальному заказу у мастеров-ремесленников), девочки кидаются на свои места, а неприличная книга скрывается в холщовой сумке.Эх, жаль, Сирен сегодня заболел. Обязательно расскажу ему, что услышала: друг должен знать то же, что и я. Да и оставлять его одного с сильным кашлем никак нельзя. Так что после занятий — сразу к нему.

Глава 1

Предлесье 2012 год от Разделения Я расправила складки сарафана, садясь на бревенчатую скамью. Ее еще прошлым летом, ровно год назад, сколотил Илий, золотых рук мастер по дереву. “Чтобы любовались природой и не ходили целоваться куда не следует”, — напутственно сказал он тогда, приладив последнюю деталь и призвав силы дерева, которое чувствовал лучше других, чтобы укрепить скамью на века. Место и правда было выбрано будто для влюбленных: деревья расступались, открывая с холма вид на реку Несыть, широкую и полноводную, несущую свое течение до самого Предгорья (так нам рассказывали на уроках землезнания, потому что в само Предгорье никто из жителей Предлесья и ступить не решился бы). Ночью небо зажигалось бесчисленными звездами, и вид, и без того завораживающий, становился чарующим. С прошлого года и повелось всем влюбленным встречаться здесь. Уже многое число предложений замужества здесь сделали, и каждая девушка с замиранием сердца садилась на скамью, ожидая тех самых слов. Я не замирала от волнения, потому что замужество никак не поменяет наших отношений с Арием: мы породнившиеся души, мы любим друг друга и будем жить, пока Первые люди не заберут нас в Мир душ. Я услышала шорох и закрыла глаза, уже зная, что произойдет: Арий закроет мне глаза руками и высоким голосом спросит: «Угадай, кто?». Он всегда так делает, уже два года — с тех пор, как предложил мне стать парой. Каждый раз этот ритуал заканчивается долгим поцелуем. — Угадай, кто, — мужские руки закрыли мне глаза, и я улыбнулась, поворачиваясь к возлюбленному. — Ха! — воскликнул Сирен, видя, как округлились мои глаза. — Как я давно мечтал тебя так обдурить, но все не было подходящего момента, — Сирен громко смеялся, пока я шутливо надула щеки, на самом деле ничуть не обижаясь. — А тут такой случай: Арий задержался у плотника по поручению отца, возникла какая-то трудность, но он скоро придет. Сирен помолчал, глядя на простиравшуюся в обе стороны реку. — Ты уже выбрала, к кому пойдешь учиться? Я не заметила, как минуло пять лет обучения в школе. Когда нам исполняется восемнадцать лет, нужно выбрать, к какому мастеру пойти учиться. Моя семья, конечно, не теряла надежды отправить меня в Храм науки, чтобы я могла изучать магию и проводить научные эксперименты в будущем, но для меня об этом и речи не могло быть: я давно решила стать мастером по камню, хоть это и считалось мужским занятием. Как по мне, только девушка и может поймать всю красоту камня и выразить его в браслетах, оберегах, перстнях и цепочках, которыми будут хвастаться девушки-покупательницы. — Да, решила, — ответила я и заметила, что Сирен напрягся, будто заранее опасался моего ответа. Или мне показалось? — Как и хотела, пойду к каменных дел мастеру. — А суженый твой что говорит? Я повела плечом, пытаясь казаться уверенной в своем решении. Почему-то не могла я признаться близкому другу в том, что только ему и решилась пока сказать о своем решении. Сирен усмехнулся, ничего не сказав, однако внезапно убрал руки со спинки скамьи. — Ох, Сирен, хулиганишь, — это Арий своим звучным низким голосом еще издалека приветствовал нас. Сирен и Арий слегка поклонились друг другу, приложив правую руку к груди, как принято в Предлесье. Я слышала — но что толку слухам верить — что в Предгорье при встрече обнимаются даже незнакомые люди, но кто знает, как оно на самом деле. — До свидания, Пава, — Сирен попрощался и быстро ушел вверх по холму, чтобы уже через несколько минут оказаться на широком поле, отделявшем столицу Предлесья — Короград — от леса и озера. Арий сел рядом. Краем глаза я видела, что он переводит взгляд со своих рук на меня и обратно, будто решаясь что-то сказать. — Ты сегодня необычно молчалив, будто тебя лесные молчуны к себе заманили и отпустили только с условием, что слова не скажешь за весь день, — решила я нарушить тишину и ничего лучше не придумала, чем вспомнить рассказанную бабушкой сказку. — Мне нравятся твои шутки, — Арий выдавил это охрипшим голосом. — Мне вообще все… в тебе нравится. Я молчала, только тихо вздохнула: в груди поднималось предвкушение, которому я боялась поверить. О том, как делать и принимать предложение, родители рассказывают детям. Моя мама посадила перед собой, когда мне исполнилось четырнадцать лет, а кому-то из подруг рассказали и того раньше. Даже если вы абсолютно одни и никто не может увидеть вас в такой близкий, интимный и магический момент — а так чаще всего и бывает, — все равно вы должны были соблюдать ход действий. Соблюдение ритуалов проверялось на свадебной церемонии специальным амулетом. — Будь моей женой! — выпалил Арий — и замолк. Мне даже на мгновение показалось, что он зажмурился, не веря, что произнес заветные слова. — Думаешь ли ты обо мне во сне так же, как наяву? — ответила я вопросом, как и полагалось девушке, которой делают предложение. Словесный ритуал должен быть соблюден в точности. Арий улыбнулся той самой широкой улыбкой, заставлявшей его серые с голубым оттенком глаза сиять. Улыбнулся он потому, что только в случае согласия девушка начинает задавать вопросы. — Да, — ответил Арий. — Увидел ли ты наше будущее у Кудрявого камня, поведав ему тайну сердца? — Да, — Арий продолжал улыбаться. Я знала, что он действительно ходил к Кудрявому камню, и не только потому, что так предписывал обычай. — Могу ли я положиться на тебя в случае нездравия, потери магических сил и других ударов судьбы? — Да, — ответил Арий. — И если ты веришь мне, будешь ли ты моей женой? — Да, — теперь уже ответила я. Больше мы не могли сдерживаться и поцеловались, ликуя от счастья. Как хорошо, что деревья вокруг скрывали нас от чужих глаз, потому что я уже сомневалась, что наш поцелуй оставался легким и приличным. Вернулись мы, едва успев к обеду, с трудом разъединили ладони и разошлись по домам. Мама обняла меня, сильно-сильно, прижав к груди, а отец принес из сеней и поставил на стол бутылочку рябиновой настойки, которую мы открывали только по самым главным праздникам Предлесья: Новый год, День урожая, День предков и наши дни рождения. С трудом выдержав обед, я убежала в комнату, чтобы нарядиться. Мне сделали предложение, и я хотела, чтобы Арий увидел меня по-новому. Мы шли и держались за руки совершенно открыто. В мою косу вплетена была золотая лента, которую мама подарила мне, вытащив из резной деревянной шкатулки. Мне по нраву было сочетание каштанового цвета моих волос и золотого оттенка ленты. Сирен, шедший навстречу, даже присвистнул. — Вот вам и новости! — воскликнул он, улыбаясь и пританцовывая. — Поздравляю вас, друзья мои, — он приобнял нас по очереди, и я снова почувствовала вишневый запах: приемный отец Сирена, Миколий, владел гончарной мастерской и считал, что запах глины может сочетаться только с запахом вишни. Мы продолжили путь уже втроем. Сегодня как раз был выходной, можно было позволить себе гулять праздно и без заботы на сердце. Вдруг Сирен замер и глаза его округлились. Мы тоже замерли, предвкушая его обычную шутку: любил Сирен всех смешить и редко был серьезным. Однако в этот раз, кажется, он не думал шутить. — А вы свадьбу делать будете? Настоящую, по всем канонам? — Конечно, — ответил Арий, еще раньше, чем я успела открыть рот. — Да, вы же уже всем рассказали и, получается, официально объявили… — Сирен побледнел. — Да что такое? — Арий не выдержал. — Говори! И тут я поняла, меня будто бросили в ледяное озеро в разгар зимы. Как я могла забыть о том самом обычае, хотя помнила о нем с самого детства? — Я поняла, о чем он, — выговорила я, уставившись себе в ноги. — О первой проверочной ночи. Теперь побледнел Арий. Последний раз я была на свадьбе лет десять назад, мне тогда было восемь лет, и помню только невесту в белом традиционном наряде Предлесья и вкуснейший тыквенный пирог, вкус которого я никогда не забуду, а в четырнадцать лет, когда мама посадила меня на скамью перед собой, она больше говорила про подготовку к свадьбе и очерелность проведения ритуалов, а остальное объяснила сумбурно и будто недоговаривая. — Дочь моя, ты вступаешь в возраст подготовки к замужеству, и я, как твоя мать, должна рассказать тебе о важной традиции. Свадьба ваша будет проходить в два дня, и поженитесь вы только на второй день. — А что же в первый? — спросила я тогда, хотя многое уже знала и о многом догадывалась. — А в первый день… невесту ждет проверка на истинную любовь. Старейшины Предлесья с помощью магического потока выберут тебе молодого человека, с которым ты должна провести ночь. Если после этой ночи ты не разуверишься в своем выборе, а твой муж будет так же сильно желать взять тебя в жены, то свадьба состоится. — И вы с отцом… Ты тоже это проходила? — до конца я сдерживала злость: я ожидала, что все, о чем я слышала с детства и в перешептывании одноклассниц, окажется неправдой. — Да, как и каждая замужняя женщина Предлесья, которую ты встречаешь на улице. Я медленно выдыхала: с матерью мне не хотелось ссориться, она ведь не виновата в существовании такой традиции. Она и сама прошла через это, но тогда я не решилась спросить, что она чувствовала. Потом еще много раз с подружками мы возвращались к этому обычаю, сводя все к пошловатым шуткам, но теперь-то, когда это должно было коснуться именно меня, я пришла в ужас. Мы стояли посередине улицы и прохожие обходили нас, недовольно косясь и бормоча, что нехорошо стоять посередине дороги, но мы будто приросли к одной точке и не могли сдвинуться. — Почему моя мама ничего не сказала мне, не напомнила? Она же видела, что мы с тобой… — наконец заговорила я и поспешила подтолкнуть Ария и Сирена вбок, чтобы уйти с пути прохожих. — Потому что этой традиции много столетий, — ответил Сирен, задумчиво смотря вдаль. — Они уже и не думают о том, насколько это ужасно, — добавил Арий. — Я не хочу тебя никому отдавать. Я никому не позволю тебя касаться, — твердо сказал Арий и сделал это так громко, что некоторые прохожие заинтересованно обернулись. Однако мы знали, что никакие пламенные речи не изменят ход событий. Я выйду замуж за Ария. А перед этим пройду через свой личный позор, чтобы иметь право на счастье.

Глава 2

Предлесье большое. В каждом доме обязательно висит карта, показывающая, как широко раскинулся наш край. И только в самом углу карты топчется кусок Предгорья. Триста километров леса отделяют нас от гор и чужого края. Каждый район Предлесья – а всего районов одиннадцать – связан со своим магическим числом. Однако число каждого района не идет по порядку и не подчиняется логике количества. Обладая собственной магической силой, число района усиливает магические способности его жителей, ему подчиняются все традиции, обряды и поверья. Число нашего района – семь, поэтому свадебный обряд подчиняется магической силе семерки. Я стояла в ожидании церемонии выбора случайного кандидата для первой ночи. Ожидание невыносимо, и еще более невыносимо понимать, что последует дальше, поэтому, чтобы отвлечься, перебирала в голове последние две недели. Четырнадцать дней, две счастливые семерки, – период подготовки к свадьбе в нашем районе. Подготовкой праздника всегда занимаются женщины, потому что, как издревле считается, именно женщины умеют организовывать, планировать и договариваться. Невеста должна за две недели придумать рецепты трех свадебных блюд, в каждом из которых по семь ингредиентов. На второй день свадьбы мне нужно будет их приготовить. Если второй день свадьбы наступит, но эти мысли я, как могла, отгоняла от себя. Я могла бы попросить подруг помочь мне, но с самого детства друзьями моими были Арий и Сирен, а девушки так и остались приятельницами, у которых можно подсмотреть домашнее задание, пораспрашивать о путешествии в далекие города Предлесья или поговорить о новых украшениях. Я пригласила их на свадьбу, как требовал обычай, но если бы они не пришли, я бы даже не заметила. Свадебное платье мое сшили в ателье, которое уже триста лет шьет платья. Его хозяин, Виллий, продолжает династию портных. До собственной свадьбы я ни разу не заглядывала в эту маленькую мастерскую на углу улицы, расположенной в нескольких шагах от моего дома. Помню, как остолбенела, войдя в узкую дверь: ткани, ткани повсюду. Полупрозрачные и глубокоцветные, искрящиеся и матовые, летящие и тяжелые, спадающие волнами на пол… В глубине комнаты сидел сам Виллий. Одной рукой он удерживал в воздухе полотно ткани, а круговыми движениями другой руки создавал складки. Не прошло и минуты – а в руках у него уже была длинная юбка серебристого цвета. В ателье Виллия я выбрала свадебное платье одной из семи традиционных форм: корсетное с полупышной юбкой и длинными рукавами с прорезями. Всего одна примерка – и платье село по фигуре как влитое, и я не могла налюбоваться на свою талию и форму рукавов, однако вышивку, состоящую из семи растительных фигур, выполнить должна была я сама. Вышивать я не очень люблю, хотя нас учили этому на уроках рукоделия и получалось у меня неплохо, но все-таки готовить мне больше по нраву – разбираться в специях и приправах, способах приготовления мяса и овощей, а не колоть пальцы иглой и считать крестики и стежки по схемам. По традиции, жених занимается приданым. Я попросила Ария подготовить сундук с набором семи трав для магических снадобий: я любила помогать матери в ее лавке, а новые травы помогут мне придумать пряные ароматы и мази, которые удивят покупателей. Количество трав должно делиться на семь. И чем больше трав успеет заготовить жених, тем богаче и лучше он считается. Я и так знала, что Арий самый лучший, просила его поберечь себя и не ходить слишком далеко, не искать что-то слишком экзотичное, но он, конечно, не слушался. Выныриваю из омута памяти, уловив обрывок фразы распорядителя церемонии. – … доверим выбор силам природным, определяющим наши судьбы. Осторожно опустила взгляд вниз, оглядела узор на лифе. Крестик к крестику, стежок к стежку вышит на нем, переливались зелено-голубые нити, складываясь то в листья, то в бутоны, то в округлые лабиринты и переплетения. Арий стоял рядом со мной. Нам нельзя держаться за руки, но рукава его белой рубахи будто случайно касались моих рукавов, и мне стало легче: он рядом, он со мной. Слегка улыбнулась, вспоминая, как долго выбирали Арию кушак: после шутки Сирена о том, что Арий похож на странника, Арий перебрал вариантов двадцать разных кушаков, пока не остановил свой выбор на средней ширины кушаке из переплетения ткани и кожаного шнура цвета вечернего неба с вышитыми листьями на концах, которые гармонировали с вышивкой на моем платье. Заставила себя вернуться в настоящее. – Начинаем церемонию выбора кандидата для случайной ночи, – объявляет старейшина-церемонимейстер. Я вместе со всеми гостями – моими родителями и родителями Ария, Сиреном, моими приятельницами, теми, кто просто пришел на свадьбу как повод для праздника и веселья, и молодыми людьми – потенциальными кандидатами для первой ночи – оглядела устремленный с пола в самый свод Храма полупрозрачный зеленоватый поток света. Пару мгновений столб света пуст, но тут в середине столба на уровне глаз старейшины поток вдруг уплотнился. Мне показалось, что я услышала тихий треск, будто вода за секунду превращается в лед. Старейшина протянул руку – и вот уже в руках у него возник тонкий лист. На нем только одно имя. Я не хочу слышать никаких имен, кроме Ария, но надеяться на это смысла не было. – Сирен! Голос старейшины не громче, чем обычно на каждом большом собрании, но он оглушает меня. Не знаю, почему я даже не предполагала такой возможности, ведь Сирен как раз в том же возрасте, что и все подходящие кандидаты. Видимо, я по глупости думала, что дружба – а все знали, что мы друзья, – сама по себе является аргументом против избрания его как кандидата. Я ошибалась. Придя в себя, боковым зрением посмотрела на Ария. Он побледнел от ужаса. Они с Сиреном, который уже встал и приблизился к старейшине, как того требовал обычай, стали вдруг похожи: оба бледные, со сжатыми губами и прямой осанкой. Ритуал требует производить все движения в полной тишине, не молвя ни слова, что мы и делали, но не из уважения к традиции, а потому что у нас просто закончились слова от простоты и ужаса происходящего. Старейшина подошел ко мне одновременно с Сиреном. – Боги выбрали того, кто должен провести первую ночь с тобой, Пава, – он взглянул сначала на меня, потом на Сирена и наконец взгляд его остановился на Арии, точнее, на непроницаемой маске, в которую превратилось его лицо. – Мы не противимся выбору, сделанному силами природы, да не воспротивятся они благополучию наших семей. Сирен приблизился ко мне, а Арий, наоборот, отступил на шаг. Отступил медленно и неохотно. Мы с Сиреном двинулись к боковой деревянной двери, ведущей из зала к лестнице на второй этаж: там и находится спальня, где мы должны провести сегодняшний вечер и ночь. Только теперь я могла обернуться и посмотреть на всех собравшихся, ведь до этого я стояла к ним спиной. Я видела, что мой отец с матерью сидят бледные, как и родители Ария. Мать Сирена сдерживала слезы, однако все остальные, за исключением нескольких моих приятельниц, даже не подозревали, что произошло. Их лица торжественны, и от того до жути противны.

Глава 3

Мы с Сиреном поднимались по лестнице светлого дерева на второй этаж, и я невольно сравнивала эту лестницу с той, что в доме Ария. В период подготовки к свадьбе я проводила дни, вечера или даже ночи у Ария. Жених мой жил в большом двухэтажном доме. Такие дома редко встречались в Предлесье не из-за их цены: связь с природой помогала быстро и дешево построить дом, однако жители Предлесья предпочитали дома маленькие и аккуратные. Семья Ария, приобретя статус, вынуждена была переселиться в соответствующее жилище. Мне нравилось подниматься на второй этаж по резной деревянной лестнице, перила которой искусно обвивали резные стебли, шишки и бутоны. Арию выделили большую комнату, которую позволили обставить так, как он этого хотел: письменный стол светлого дерева стоял слева от окна, а над ним Арий повесил несколько полок. На полках он собирал резные фигурки, которые дарили ему приятели или разные мастера в знак уважения к семье. По стенам, выкрашенным в светло-бежевый цвет, висело несколько ламп: Арий любил свет и даже днем зажигал лампы. Почти у самой двери стояли два массивных кресла, которые, на мой вкус, не сочетались с мягкостью обстановки, но мы часто сидели в них по вечерам, говорили или читали. Я, признаться, удивилась, что отец Ария, Кирен, проявил мягкость. Люди при встрече с Советником невольно испытывали трепет, чувствуя его строгость и принципиальность, но тогда отец проявил к Арию настоящую отеческую любовь. Арий признался мне в любви два года назад, и уже через неделю после признания я попала в эту комнату. Тогда я не могла избавиться от чувства, что поступаю неправильно, что меня сейчас выгонят, хотя встречи до официальной церемонии вступления в брак никто не запрещал, молодые могли близко знать друг друга до свадьбы, но только после официального предложения я по-настоящему почувствовала, что имею полное право быть здесь, быть с Арием. Я вспомнила, как прошла до окна в комнате Ария и выглянула на улицу. Взгляд мой, как и всегда, опустился вниз на рябину под окном: несколько деревьев росли вместе, закрывая окна первого этажа от взгляда с улицы. К сожалению, деревья не смогли бы скрыть меня от того, что надвигалось. Опечалилась опять? Арий приблизился и приобнял меня со спины. Мы бессильны против этой традиции, если хотим быть женаты по закону людскому. Да, я знаю...Осталась неделя… Я буду рядом с тобой, я не брошу тебя, шептал Арий, целуя меня в шею: он знал, что так я расслабляюсь. Ты моя, и я хочу, чтобы ты всегда была моей. Я всегда буду твоей, но... повернулась к тому, кто стал мне дороже всего на свете, вгляделась в его глаза, но… Что? я чувствовала, как Арий напрягся, пока я решалась произнести ужасные слова. Я не знаю, как посмотреть тебе в глаза после измены. Арий ошарашенно посмотрел на меня. О какой измене ты говоришь, душа моя? Я буду с другим мужчиной, он... он будет касаться меня, войдет в меня… Это ли не измена? Я посмотрела прямо ему в глаза, ища подтверждения своих страхов, но Арий покачал головой. Измена это добровольное предательство, которое я не смог бы тебе простить, но это не тот случай, Пава, слышишь? Я помню, что кивнула, пытаясь сдержать слезы. Иди ко мне, Арий потянул меня за собой, приближая к кровати. С первого взгляда она казалось слишком простой для сына чиновника: ни балдахина, ни белья из мягких тканей, вышитых блестящей нитью, но только мы с Арием знали, как мягка перина, запоминавшая все наши объятия, как тепло одеяло, усиленное теплом наших тел, как убаюкивают мягкие подушки после жаркого времени вместе. Оставалось еще несколько ступеней лестницы, а я все прокручивала в голове, как заклинание: я принадлежу Арию, а он принадлежит мне. Этого не изменит даже постыдный обряд, через который мне предстояло пройти прямо сейчас. *** Сирен пропустил меня вперед, поэтому я первой увидела, как красива спальня. Не будь я в нынешнем состоянии, я бы удивилась размеру кровати и покрывавшему ее мягкому пушистому одеялу темно-синего цвета, разноцветным маленьким подушкам. Небольшой круглый столик у овального окна был накрыт белоснежной скатертью, вышитой моим любимым орнаментом из вишни и цветов. Несколько электрических ламп освещали мягким светом серо-розовые стены, а ворсистый серый ковер приглашал пройтись по нему босиком, как по ромашковому полю. Я не буду этого делать, голос Сирена вырвал меня из тихой грусти созерцания спальни. Ты принадлежишь Арию, а я твой друг и друг Ария. Я посмотрела на Сирена и невольно улыбнулась. Несерьезный Сирен, всегда с готовой шуткой и когда на сердце тревога, и когда переполняет счастье. Он всегда предложит план действий, предложит, улыбаясь, но совершенно серьезно. Бледность уже покинула его лицо, наоборот, на лбу и на щеках проступили красные пятна. Сделала шаг к нему, и Сирен невольно отшатнулся назад. Села на кровать и поглядела на острые носки моих свадебных туфель, обшитые толстой серебряной нитью. Ты же избран судьбой, обреченно вздохнула я. И на твоем месте мог быть кто-то другой. Да, и это меня сейчас пугает. Осознавать, что этот кто-то без промедления… “Неужели мы больше никогда не сможем по-дружески шутить” с ужасом подумала я, и, видимо, ужас этот отразился у меня на лице. Именно, мы больше не сможем жить, как прежде, Пава. Сирен что, читает мои мысли? Он сел рядом со мной и коснулся своим плечом моего. Жест поддержки, такой знакомый и обычный с самого начала нашей дружбы. Пава, я люблю тебя как подругу, и я рад за вас с Арием. Я хочу вам счастья. И понянчить ваших детишек, Сирен грустно улыбнулся, и я повернулась к нему, встретившись со взглядом его голубых глаз. Думаю, Арий тоже очень удивился нашей удаче сегодня, неожиданно воскликнул друг. Я поняла каждое слово, но вместе они складывались в какую-то чушь. Удача? вот и все, что я смогла вымолвить. Да, Пава, удача. Нам необходимо сбежать отсюда. Ты ведь понимаешь, что, сбежав из этой комнаты, мы не убежим от обряда. Нас либо прилюдно опозорят, либо проведут обряд снова, и на этот раз выбор падет на незнакомого мне молодого человека, который шутить не будет, я вздохнула и замолчала. Кажется, Сирен меня даже не слушал. Пора выбираться отсюда. И как же ты… начала я, но Сирен уже направился к противоположной от кровати стене. Все просто, если знать, подмигнул он мне, а я ни сном ни духом не ведала, что же он задумал. Здесь есть потайная дверь на задний двор. В эту дверь вносят и выносят разные хозяйственные принадлежности и грязную воду, чтобы жители города не видели, что такому священному месту тоже не чужды мирские заботы, объяснил Сирен, вглядываясь в рисунок на тканевом покрытии стен. Наконец его длинные пальцы замерли на одном из золотистых элементов орнамента. Нашел. Сирен мягко нажал указательным пальцем на этот участок, и из стены начала выдвигаться дверь. И теперь мне стало даже смешно, что я не замечала ее раньше. Мы сейчас свяжемся с Арием через природный дар. Сколько прошло, как мы здесь сидим? Минут двадцать? Думаю, гости, уже успели отойти от здания, кто-то уже домой вернулся. Уже несколько столетий в Предлесье ищут способ связи друг с другом, но, к сожалению, магия природы сила растений, воды, огня, солнца не помогает такой способ изобрести. Единственное, что доступно жителям Предлесья, это использовать врожденную способность передать короткое сообщение. Управлять этой способностью учат на последнем году обучения в школе, и в течение года не всегда удается по-настоящему овладеть этим даром: для передачи сообщения нужно еще и уметь это сообщение принять, а это, как оказалось, еще сложнее. Например, мне так и не удалось, хотя я потратила множество часов на практику. А вот Сирен и я доброжелательно завидовала другу владеет этим навыком так, что теперь может передавать от двух коротких предложений. Хотя принимать сообщения ему тоже удается с трудом. Сирен закрыл глаза, сделал вдох и долгий-долгий выдох. План воплощается. Скоро жди на условном месте , Сирен четко произнес два предложения и замолчал, так и не открывая глаза. Я смотрела, каким расслабленным стало его лицо: исчезла горизонтальная линия на лбу, мелкие морщинки в уголках глаз следы того, что Сирен слишком эмоциональный. Сирен неподвижно стоял с закрытыми глазами, и я знала, что он проговаривает внутренним голосом сообщение несколько раз. Теперь нам нужно поскорее уйти, Пава, Сирен нежно погладил меня по плечу, видя, что я все еще бледная. Хорошо, я сдалась, с опаской вглядываясь в темный проем, из которого тянуло холодным воздухом. Я с тобой, Сирен взял меня за руку. Идем, надо спешить. Как бы ни приятен был предполагаемый между нами… процесс, но много времени нам все равно не дадут. Сирен отвернулся и первым вошел в проем, поэтому не увидел, как мне стало жарко от смущения. Наверное, щеки покраснели. Я была из тех невезучих девушек, что краснели и бледнели, выдавая все, что творится в душе. Мы шли тихо. Странно было, что каблуки моих туфель не стучали по каменистому полу видимо, он чем-то был выложен, но я не могла разглядеть, потому что свет ложился как-то горизонтально, освещая только верхнюю часть сводов. Мне не было холодно то ли от жары и волнений, то ли потому, что тянущий ветер куда-то пропал. Я вдруг стала ощущать, что мы будто спускаемся с небольшого холма. Что скажут мать и отец? Я думала о родителях, не переставая. Никогда их не подводила, старалась порадовать. Я вдруг вспомнила, как три раза переделывала венок на мамин день рождения, потому что была уверена, что маме не понравится неряшливое плетение. Мне было четыре года. Понимал ли меня Сирен? Связывали ли его такие же близкие отношения с приемными родителями? Чувствовал ли он, что предает их? Коридор стал шире, но прохладнее. Я порадовалась, что традиционное свадебное платье сшито из теплого хлопка, что рукава не дают мерзнуть рукам. Пава, Сирен прервал мои мысли и снова взял меня за руку. Сейчас нужно двигаться быстро: между выходом из тоннеля до нашей рощи примерно метров двести. Земля там мягкая, ты сможешь бежать? Я могу понести тебя на руках, но… Не нужно Сирен. Представила, как он побежит со мной на руках, и засмеялась. Засмеялась, потому что страшно было заплакать. Страшно представить, что нас ждет завтра. Я добегу. Мы вместе уперлись в металлическую дверь с резными узорами, которая почему-то легко открылась и вот мы уже с опаской смотрели на задний двор. Видимо, данный тоннель вел из Храма через Лекарский дом, храмовую школу, хозяйственные постройки. Странно, что я никогда не знала об этом, никогда не видела. Откуда Сирен об этом знал? Почему не говорил мне? Задавать вопросы времени не было. С минуту мы собирались с мыслями, обводя взглядом окрестности. Никого не было, и мы бегом пустились через полосу, отделяющую нас от высоких деревьев, Кудрявой рощи. Мы бежали, не оглядываясь, готовые к тому, что нас окрикнут и остановят, но пока что все было тихо. Я даже почти не думала о том, что белоснежный подол платья вымазался в мягкой земле и зеленой траве. Я начала тяжело дышать, но бежать мне было легко тяжело от страха. Мы благополучно добрались до деревьев, скрывших нас от погони хотя бы на время. Сирен уверенно потянул меня за собой мы еще не пришли. Тропинка, хоженная нами много раз с самого детства, вела к высокому дереву, прозванному жителями Предлесья Кудрявым дубом. Его ствол ни в детстве, ни сейчас я не смогла бы обхватить. Даже возьмись мы все втроем за руки и обхвати его, все равно еле-еле смогли бы. Крона начиналась высоко, так, что приходилось задирать голову, чтобы увидеть ветви наверху. Как говорили нам старейшины, это дерево посадили тысячелетия назад. Около дерева, закрывая собой часть дупла, нетерпеливо переминался с ноги на ногу Арий. Душа моя, кинулся он ко мне. Я заревела в голос, устав сдерживаться. Нельзя тратить время на плач, слезы, разговоры, но мне нужны были эти секунды, иначе я просто не выдержала бы дальнейшего пути. Я не знала, где Сирен. Видимо, он ушел проверять, все ли вещи собраны. Я отстранилась от Ария, и теперь наконец могла все обдумать. Вопросов в голове накопилось несметное количество. Вы что, давно все приготовили? я наконец обратила внимание на то, что чуть поодаль стоит конь. То, что выбрали Сирена, что его имя вообще попало в список кандидатов, это чудовищно, начал объяснять Арий, взваливая два тюка на спину коня. Однако я бы не смог смириться и с другими кандидатами. Изначально Сирен помогал мне организовать наш побег от того, кто посмеет насильно сделать тебя своей, но вышло, как видишь, иначе. Признайся, это даже удобно, хмуро усмехнулся Сирен. Так нам пришлось бы вваливаться в комнату и похищать тебя из под носа кавалера. Я бы не стал называть это удобством, беззлобно возразил Арий, но ты прав. Мы пойдем пешком, обратился он ко мне, а поклажу на коня. Когда ты устанешь, сможешь сесть верхом и ехать с удобством. Сначала мне стало обидно, что меня считают самой слабой, но вспомнив, как отец всегда оберегал мою маму, что было принято и в других семьях, я успокоилась и улыбнулась. Чей это конь? я сменила тему, чтобы отвлечься и перестать дрожать: мне чудились стук копыт и крики стражи, но на самом деле, вокруг шумели только кроны деревьев да птицы радовались теплу и солнцу. Взял на конюшне, он и так мне полагается по закону после женитьбы. Можно сказать, что я просто его чуть раньше срока взял, ответил Арий, отводя взгляд. Сирен хлопнул друга по плечу. Мы уже нарушили самое священное правило и прервали обряд. Конь это меньшее, о чем бы я переживал. Арий кивнул и еще раз проверил, все ли хорошо закреплено. Конь равнодушно терпел все эти действия, только иногда его бело-черные бока вздрагивали. Я уселась в глубь дупла и переоделась. С грустью свернула платье, которое должно было красоваться на мне и на следующий день. Надев свободные серые брюки и кофту из плотной, но мягкой ткани и черные высокие сапоги, которые позволяли долго идти, не уставая, я переплела косу, завернув ее в пучок, чтобы волосы дольше оставались чистыми. Пора в путь, напомнил Сирен, и мы почти одновременно выдохнули от напряжения. Я оглянулась назад, возможно, в последний раз, поглядела на уже с детства знакомые деревья, на мой родной город и его небольшие аккуратные домики с темно-красными крышами, вдалеке видневшиеся рощицы и несколько высоких башен. Внутри все сжалось от грусти, но решение уже было принято. Не знаю, о чем думали Арий и Сирен. На лице Сирена застыла его обычная ухмылка. Он не задержал взгляда на родном городе, будто его совсем ничего не держало в Предлесье, хотя я знала, как трудно будет его приемным родителям принять уход любимого приемного сына. Тропинка, по которой мы двигались, удивила меня своей шириной. Я задавалась вопросом, кто протоптал ее, почему она не зарастает, ходят ли по ней сейчас, кто и как часто? Вопросы отвлекали от волнения. Шли мы молча, будто настраивалась на тяжелый переход. Протянувшись по равнинной лесной местности, тропа постепенно начала подниматься, что я чувствовала по напряжению в ногах и участившемуся дыханию. Однако мне было даже приятно направить внимание на мышцы. Иногда я закрывала глаза, соединяясь с природой: чувствовала дыхание и запахи растений, различала голоса и движения разных животных. Эта часть леса не походила на рощу в городе, где мы с мамой собирали травы для приготовления мази, кремов на продажу в магазине. В роще растения будто бы росли в неволе, а здесь их энергия проходила свободно, неограниченно. Я бы с радостью остановилась и изучила незнакомые дары леса, но нельзя: скоро наш побег раскроется если уже не раскрылся и за нами обязательно отправится погоня. Жители Предлесья не должны попадать на территорию Предгорья. Это раз. Мы прервали главный жизненный обряд. Это два. Мы сбежали. Три причины отправить за нами отряд. Три причины уходить как можно быстрее, не оглядываясь. *** Солнце уже давно достигло высшей точки в летнем небе и теперь готовилось к закату. Мы сделали привал, чтобы накормить коня и немного поесть самим. Сирен открыл одну из седельных сумок, и я даже приоткрыла рот от удивления: вяленое мясо, сушеные сливы и абрикосы, вареные яйца, помидоры, огурцы. Все нарезано и упаковано в специальные дорожные контейнеры и корзинки. Когда вы успели все это собрать? я взглянула на Сирена, а затем обернулась к Арию. Расскажите мне, как вы вообще все это приготовили? Почему я ничего не знала? Пава, терпение! шутливо протянул Сирен. Мы сейчас разведем костер и все расскажем. Я знала, что Сирен держит обещания, поэтому кивнула, взяла покрывало и направилась к лежачему бревну, чтобы устроить какой-никакой стол. У Ария всегда получалась управляться с огнем лучше всех: он его чувствовал так, как я растения, поэтому уже через минуту костер взялся за тонкий хворост и перекинулся на более толстые ветки. Сирен воткнул в землю деревянные колья и повесил котелок на горизонтальную перекладину. Я узнала котелок и клеймо Тирена, мастера по металлу. Скорее всего, подарок приемному отцу Сирена, от мастера мастеру. Вода закипела быстро знак магической закалки металла. Сирен закинул картошку, а я выбрала самые вкусные пряные травы. Запах дыма создавал уют, смешиваясь с привычным запахом еды и трав. Мне захотелось закрыть глаза и уснуть рядом с Арием. Только, конечно, на мягкой перине дома. Законные ли мы муж и жена? Этот вопрос пронзил мое сознание. Официально церемония признавалась оконченной только после обряда. Никто никогда не нарушал этот обряд, и я не знала, какой у нас все-таки статус. Мои мысли прервал Сирен, садясь рядом с Арием и помешивая похлебку. Как только назначили дату обряда, мы с Арием начали думать, что делать. Точнее, я обратился к тебе за помощью, усмехнулся Арий, вытягивая ноги в высоких сапогах из плотной ткани черного цвета и в таких же по цвету брюках. Конечно, ты обратился ко мне за помощью, друг, улыбнулся Сирен. Мы до самого конца не знали, как все это устроится, но все равно подготовились для долгого путешествия: собрали еду, одежду, посуду… Откуда ты знаешь про тайный проход из Храма? любопытство съедало меня. От моей приемной матери. Она прачка не только в городе, но стирает и для Храма. Ее прачечная пользуется доброй славой, а Храму нужны надежные и светлые помыслами помощники. Вот они ее и пригласили подрабатывать. Когда приезжают делегации из Посадска, Тенелиста или Зверолесья, работы становится невпроворот. Мама и рассказала мне про этот выход, уже давно, но я вовремя про него подумал… Я вспомнила, с какой торжественностью принимали гостей из нескольких крупных городов Предлесья, но последняя такая делегация была уже достаточно давно, год назад. От мысли, что я могу уже больше никогда не увидеть концерты гусельного оркестра, хора, гуляний, катания с гор, в горле встал ком. Арий приобнял меня и погладил по спине. Похлебка готова! воскликнул Сирен. Он вытащил глубокие миски, слегка блестевшие в лучах заходящего солнца, и налил каждому картофельного бульона, бросив туда немного вяленого мяса. Пусть силы леса дадут радости от данной нам пищи, прошептала я, как, возможно, в эту же минуту делала каждая женщина за каждым столом Предлесья. Не знаю, что повлияло: соединенность с лесом, усталость от переживаний и перенесенных волнений дня, друзья рядом или все вместе, но похлебка показалась мне одной из самых вкусных, что я ела за всю свою жизнь. Тепло наполнило каждую жилочку, и даже подумалось, что не все так плохо, что мы справимся.

Глава 4

Я редко путешествовала. Отец никогда не брал меня по делам, когда ездил в далекие районы Предлесья, поэтому ни готовиться к путешествию, ни переживать тяготы долгого пути я не умела. Не умела спать на твердой земле без нормальной подушки, при этом чувствуя каждый корень, врезавшийся в кожу. Я не хотела мыться ледяной водой да еще и переживать, нет ли поблизости Ария или Сирена. Я знала, что Сирен никогда не воспользуется случаем и не будет подглядывать, а Арий мой жених, но я вдруг стала стесняться. Через три дня пути я уже не могла есть вяленое мясо и пить один и тот же отвар из трав. Я вспоминала о леденцах из лавки старика Коргия, о булочках от Миславы, которые славились на все Предлесье. Я готова была отдать лучшие свои наряды и книги за простой стакан молока, но не решалась рассказать о своих чувствах друзьям: меня спасли, вывели из плена обряда, жертвуя статусом, семьей, поэтому я не могла себе позволить признаться в слабости. От уныния меня отвлекали беседы на привалах. Сирен подтрунивал над нами с Арием, называя сладкой парочкой. Мне казалось, что он смотрит на нас с какой-то непонятной тоской. Может быть, это была зависть? Я не знаю, но только Сирен стал намного серьезнее, почти перестав шутить. Предлесье и Предгорье походили на животных, прижавшихся друг к дружке спинами, только у одного она вставала шерстью лесов, а у другого острыми вершинами гор. Сама природа, повинуясь какому-то странному закону, отгородила два мира непроходимой стеной, которую нам нужно было пройти. Я начала чувствовать, что меня покидают мои силы. И если силы физические восстанавливались за ночь, то связь с природой будто бы с каждым шагом становилась слабее: я все больше усилий прикладывала, чтобы чувствовать растения и находить воду, а лечение глубокого пореза Ария, зацепившегося за острую ветку на тропе, вывело меня из равновесия: я впервые повысила голос на любимого человека, настолько никчемной и бессильной я себя почувствовала. Любые ссадины заживали дольше, огонь труднее покорялся Арию, а лес, будто нарочно, остановился все агрессивнее. Незнакомые растения царапали кожу, цеплялись за грязную одежду. Арий и Сирен тоже чувствовали слабость, но воспринимали этот факт с большим спокойствием: гончарная мастерская осталась в Предлесье, а труды по обновлению архива и документов, в котором Арий проявлял свои способности, сейчас нам никак не помогли бы. Только конь шел все так же бодро, легко наедался овсом, сырыми овощами и яблоками, которые мы захватили с собой. Я с ужасом начала догадываться, что причина кроется в том, что Предгорье лишено природной магии, а значит, мы в том краю будем не просто чужаками. Мы станем бессильными чужаками. — Душа моя, ласково утешал меня Арий, уверен, что магия в Предгорье есть, ведь эти миры когда-то были единым целым. Как это одним целым, отстранилась я от Ария. Нам ведь об этом ничего не говорили… И не скажут, но у сына чиновника, который помогает в архиве, есть доступ к тому, что закрыто для других. рассмеялся Арий и поцеловал меня в макушку. Расскажи тогда, друг, попросил Сирен, только вернувшийся с озера, где выстирал одежду и искупался сам. Его волосы свисали мокрыми сосульками, и вода еще капала с носа. Я будто вернулась в детство: мы часто бегали на речку все вместе и купались, пока наши губы не синели, но холодно нам никогда не было. Не многие историки занимались этим вопросом. Либо же материалы уничтожили, чтобы скрыть правду, начал Арий, но один из доступных трактатов "Разделение миров: суша и море" доступен многим, только считается, что автор сего трактата сумасшедший. Его исключили из научного магического сообщества… — Не томи, — прервал Сирен, знавший, как часто Арий проявлял красноречие, выдерживая эффектные паузы, чтобы привлечь аудиторию — пока немногочисленну, только одноклассники. Как сын важного чиновника, Арий прошел курс по публичным выступлениям, но Сирен всегда шутливо раздражался, когда друг использовал изученные приемы в обычной жизни. — Расскажи, что этот сумасшедший ученый написал. Я засмеялась, но примирительно приобняла моего суженого. — Нетерпеливый ты, Сирен... Ладно. По теории этого историка, раньше территория современных Предгорья и Предлесья была равниной, покрытой лесом, однако и лес был другим. Что-то произошло, и земля раскололась, из ее недр явилась миру твердь… — Это историк так написал или в тебе проснулся дар поэта? — удивился Сирен. — Это я цитирую, мне вообще понравилось, как книга написана. Совсем не похоже на сочинение сумасшедшего, — Арий замолк и прислушался, мне тоже показалось, что я услышала необычный шорох, но царила тишина, прерываемая только треском пламени и шумом сверчков. — В результате, за одну ночь многие города оказались отрезанными друг от друга высокими горами, но несмотря на это люди продолжали вести дела совместно, заниматься торговлей, только путь теперь занимал больше времени. Однако что-то произошло позже. Не горы разделили людей, а внутренние распри и конфликты, но об этом в трактате уже не говорится. Сказано только, что магическое поле было единым на всем материке. — Но ты ведь нашел и что-то еще, так? — Сирен хитро посмотрел на Ария. Я знала этот взгляд, и означал он, что Арию теперь не отвертеться. — Мне больше надобно знать, — с шутливым упреком посмотрела я на жениха, — почему ты не поделился со мной... — Душа моя, — Арий повернулся ко мне, слегка наклонил голову и дотронулся кончиком пальца до моего’ носа, так, как мне всегда нравилось, — я пообещал отцу. Как только он увидел, что я читаю, то взял с меня слово, что об этом не узнает ни одна живая душа. Ты ведь знаешь, чем грозит Советнику Предлесья раскрытие того, что его сын читает запрещенный трактат… — Зачем же ты сейчас рассказал? — я резко отстранилась. — Потому что сейчас это уже не важно. Не сомневаюсь, что отец уже отрекся от меня и вычеркнул из своей жизни. Такого позора он не стерпит. Я знала, что Арий не жалеет о том, что мы совершили, но от горечи в его голосе мне стало холодно, даже жар костра не спасал. — Может, быть, мы зря... — начинаю я мысль, которая мучает меня уже несколько дней. — Нет! — Арий и Сирен произнесли это одновременно, став еще серьезнее, чем раньше. — Я не жалею, что пошел против семьи, — продолжил Арий. — Будь у меня снова выбор, я бы все равно не подверг тебя такому испытанию. — Но мы же ничего не изменили, обычай продолжит существовать, другие будут безропотно проходить через него, — вздохнула я, и в этом вздохе прозвучало все мое бессилие. — Я уверен, что в Предгорье мы найдем тех, кто поможет нам изменить ситуацию, — заявил Арий. — Главное, — усмехнулся Сирен, чтобы у них самих не было нерешаемых проблем. *** Приближение к горам мы ощутили на четвертый день подошвами дорожных сапог. Все чаще попадались камни, и если сначала они терялись в траве и сливались цветом с утоптанной тропинкой, то с каждым часом пути камней становилось все больше, пока внезапно перед нами не выросла горная стена. От нее нас отделяла узкая полоса без травы и камней примерно в половину моего роста. Горы, казалось, стоят вертикально, будто стену возвела не сама природа, а человек или, скорее, могущественный маг-властитель гор, один из злодеев сказок, которые я так любила в детстве. — Нам нужно отыскать продолжение пути между Предлесьем и Предгорьем, — напомнил Арий. — Когда горы вставали, стерев собою несколько городков, остался один путь между тогдашним, Лесянском и Затравьем, но, возможно, его будет непросто найти… — Да, — ответил Сирен. — Явно непресто, ведь я представлял его себе, просто как тропу между гор, а здесь же глухая стена… Я промолчала. Мне отчего-то хотелось просто смотреть на величественное и неприступное творение природы, а потом я поняла, почему: я чувствовала подготовленную загадку. — Проход должен быть, — поделилась я догадкой. — Он скрыт, мы просто не видим его, как случайные путники… — В тех трактатах ничего не говорили о тайнах? — подхватил Сирен, но, скорее, насмешливо — он мне не верил, не разделял моего оптимизма. — Помню только, что тропа труднопроходимая, — признал Арий, — но про загадки там ни слова… Пока мы стояли в нерешительности, слушая, как конь всхрапывает и иногда трясет ушами, будто его что-то беспокоило, солнце скользило лучами по горам, высвечивая то один острый выступ, то другой. — Дождемся вечера, — предложила я, потому что так мне подсказывало чутье, но друзьям я об этом не сказала: в чутье они не верили, верили только чистой природной магии. — Вечер покажет, что делать. — Либо нас настигнет погоня, — сокрушенно вздохнул Арий, и я даже расстроилась из-за того, что он так пессимистичен. — Думаю, что несколько часов у нас есть, подождем, — согласился со мной Сирен, но тоже нахмуренно смотрел обратно в лес, будто боялся, что через мгновение оттуда покажутся всадники Советника Предлесья или, что хуже, самого Воеводы. Еды у нас оставалось немного, поэтому коротали время за историями, устроившись у широкоствольного дуба. — Один раз я наткнулся на карту материка до разделения, — говорил Арий, а я, как всегда, заслушалась, погружаясь в его голос. — На карте были указаны дороги между городами двух стран. Видели бы вы, какая там сеть дорог, какие причудливые изгибы и переплетения. Дороги шли и через лес, а теперь осталась только одна... — Арий замолчал и приобнял меня. Солнце готовилось скоро отойти к заслуженному сну, становилось по-вечернему прохладно. — И столица Предгорья тоже раньше называлась Сребролес. — Как? — поразились мы с Сиреном: образ жесткого и сурового Предгорья никак не вязался с таким певучим названием. — Там было много поэтичных названий: Дубрава, Тенебор, Корневица, Березовый Путь… — Интересно, стоят ли эти города еще? — я задавала вопросы, как когда-то в детстве, и была рада отвлечься от нашего побега, зашедшего в тупик. — Думаю, стоят, только переименованные, — ответил Сирен. — Скоро надо будет решать, что делать: солнце начинает заходить. Я всегда удивлялась, как Сирен мог совмещать постоянные шутки и иронию с умением все контролировать и планировать. За многие годы нашей дружбы эта его способность так и осталась для меня загадкой. Солнце все стремительнее скрывалось, отчего тень казалась живой, скользя по поверхности гор. Я следила за ее движением, и случайно бросила взгляд на участок гор, погрузившийся в темноту. — Смотрите, горы светятся! И это была правда: по гладкой поверхности гор шел сперва незаметный серебристый рисунок, будто звездами на черном небе. Линии из сверкающих точек то шли параллельно, то переплетались. Они становились видны постепенно, следуя за уходящим солнцем. — Я думаю, эти линии должны нам помочь найти путь, — с надеждой предположила я, но старалась не радоваться раньше времени. Не обещай отвар, не собрав травы, как говорили в Предлесье. Мы внимательно вглядывались с линии. Очень скоро стало понятно, что перед нами не узор, а линии, казалось бы, хаотично расположенные. — Знаете, — начал Сирен задумчиво, — моя приемная матушка часто рассказывала мне одну сказку. Почти всегда одну и ту же, а когда я спрашивал, почему она только ее рассказывает, она отвечала: “Сынок, эта сказка приведет тебя к счастью”. В сказке говорилось о рыбаке, который устал ловить рыбу: она не приносила ему доходов. Тогда решил он ловить звезды на небе. — Я рассмеялась от такого решения, фантастического даже для сказки. — Рыбак не смог достать звезды с неба, тогда он нашел их на земле. Я думал, что сказка эта про принятие своей судьбы и поиск доступных возможностей, а оказалось вон как… — Как рыбак достал звезды? — спросил Арий. — Он их ловил руками, выискивая крепкие скопления, которые можно было зачерпнуть… — Значит, мы должны к ним прикоснуться, — прошептал Арий. Теперь они оба походили на двух маленьких мальчишек, которые задумали шалость и теперь готовились претворить ее в жизнь. Мы приблизились к горной стене вплотную. Мрак показал, как много светящихся точек усыпали горную стену. — Их нужно зачерпнуть, — повторил Арий, будто решаясь на опасное действие. Он осторожно протянул руку к светящимся точкам, и мы замерли, когда его рука будто прошла сквозь невидимую завесу. — На ощупь, как... ткань твоего свадебного платья, Пава, — неверяще. пробормотал Арий. — Теперь нужно искать скопления, которые можно зачерпнуть и выловить, — Сирен вернул меня из воспоминаний того самого прекрасного и одновременно самого жестокого дня моей жизни. — Давайте искать более крупные точки и мелкие вокруг них. — Еще это могут быть линии, — добавил Арий. Пару минут мы провели в молчании, наконец, я издала победный клич: чуть левее от того места, где мы начали искать, точка-ядро образовывала скопление. Я решилась и зачерпнула его рукой, преодолевая желание тела, отпрянуть. Горная твердь подалась, и в тот же миг светящиеся точки упали к моим ногам кристаллами, а на месте, где они были, показался кусочек дерева. — Это может быть стена или дверь, — обрадовался Сирен. Вскоре Арий нашел еще одно скопление звезд. Зная, где примерно находилась дверь, легче было искать, и уже через полчаса перед нами раскрылась дверь. Обычная деревянная дверь рыжеватого оттенка, в который у нас в Предлесье были выкрашены двери таверн и сувенирных лавок. — Ну что же, — озвучил Сирен нашу общую мысль. — Добро пожаловать в Предгорье!

Глава 5

Предгорье Дверь открылась в узкий проход. Я могла идти по нему свободно, а вот Арий и Сирен иногда, делая резкие движения, задевали скалы плечами по обеим сторонам. Я начала переживать, что наш конь не сможет пройти, однако, когда Сирен и Арий сняли с него седельные сумки, расстояния хватило, чтобы животное медленно продвигалось за нами. Мрачно-темные скалы, казалось, давили на нас, но впереди виднелся свет, совсем не ночной, и маленькая частица раскинувшегося зеленого простора. Мне показалось, что шли мы совсем недолго, и перед нами открылось Предгорье. Здесь день только начинался. Одно дело читать и слушать рассказы о чужой земле, и совсем другое – видеть наяву. Мы оказались в начале огромного поля, покрытого травой такого зеленого цвета, что наполняет все вокруг свежестью. День казался светлым, хотя тучи на небе наплывали на солнце, закрывая его лучи. Чуть левее от горного прохода высился двухэтажный дом из красного кирпича. – Они обогревают дом электричеством или газом? – спросила я, указывая пальцами на стену и крышу дома. Вверх поднималась узкая труба, окрашенная в бордовый цвет, а крыша удивляла отсутствием дымовой трубы. Арий и Сирен с интересом рассматривали дом, но нам всем пришлось отвлечься от безмолвного созерцания, потому что на нас одновременно упало несколько холодных капель. – А вот и дождь, – воскликнул Сирен. – Давно его не было. Прямо повезло, что не в лесу. – Надо идти, – заявил Арий. – Может, повезет и теперь. – Ты в дом собираешься проситься? – ужаснулась я, поняв, что Арий имеет в виду. – Пава, – ласково приобнял меня Арий, – нам все равно нужно рано или поздно где-то остановиться. Мы владеем защитной магией, мы вместе. – И дождь пошел, – напомнил Сирен с улыбкой, но я чувствовала, что он тоже напряжен. Дверь распахнулась не сразу, оттого слишком неожиданно, что я даже немного попятилась назад, уткнувшись Арию в грудь. На пороге стояла миловидная женщина. На вид я дала бы ей лет сорок. Каштановые густые волосы, откинутые назад нешироким темно-коричневым ободком, спадали волнами до плеч. Клетчатый приталенный фартук, надетый поверх простого синего платья, добавлял еще больше изящности ее точеной фигуре. Она ничем не отличалась от жителей Предлесья, что-то в ее лице, как мне показалось, роднило ее с Сиреном. – Здравствуйте, путники. Далеко идете, что привело вас в мой дом? – мелодичным голосом спросила она. Я сообразила, что это обычная формула приветствия и ответила той, что принято у нас в Предлесье: – Держали путь долгий, не можем пройти мимо. Женщина слегка нахмурилась, пристально оглядев каждого из нас, и я почувствовала, как напрягся Арий, слегка притянув меня к себе. – Вы из Предлесья путь ведете? – спросила хозяйка дома, сжав ручку двери. – Да. Это долгая история, – ответил Сирен, – и мы готовы поведать ее, если вы защитите нас от дождя. Женщина вздохнула и отошла в глубь коридора, приглашая войти. – Заходите, гости, укройтесь от дождя. Конь пусть остается на улице под навесом, я вынесу ему немного овса. Мы все одновременно выдохнули, только сейчас стало понятно, как мы замерзли и устали. Дом обволакивал нас теплом. Ненавязчиво пахло куриным супом и еще чем-то ванильно-сладким. – Заходите, я как раз готовлю завтрак, – пригласила хозяйка, успевшая, видимо, прийти в себя от неожиданности, пока привязывала коня и сыпала корм. А может быть, мы просто не излучали силу, которой стоило опасаться? Коридора в доме, можно сказать, и не было. Мы сразу оказались в большой комнате, разделенной на кухню, столовую и гостиную с помощью мебели. Справа уходила вверх деревянная лестница на второй этаж. Если бы не ее белый цвет да светлое дерево книжных полок, черные стены выглядели бы мрачновато. Три больших окна, два слева и одно прямо напротив входа, позволили хозяйке не зажигать свет. Мне было любопытно, использует ли она электрический свет, но я решила пока не задавать вопросов. За лестницей оказалась небольшая купальная комната с умывальником и туалетом. Помещение покрывала блестящая плитка под камень. Такой дизайн я встречала в Предлесье, но только у самых обеспеченных и продвинутых в деле новых технологий. Отец Ария не стал так обставлять ванную комнату в своем доме, чтобы показать, что он близок к простым жителям Предлесья. – Попробуйте куриный суп, – предложила хозяйка, поставив на дубовый стол глубокую кастрюлю. Я так залюбовалась белоснежной скатертью с ручной вышивкой в виде красных гроздей рябины, – эти же гроздья красовались на кастрюле – что не сразу услышала приглашение начать завтрак. Через несколько минут хозяйка, как бы невзначай, поинтересовалась. – Расскажите, как вас зовут и куда вы направляетесь? Арий взял слово. – Я Арий, это моя невеста Пава, наш друг Сирен. – Я Линта. Приятно познакомится, – хозяйка слегка наклонила голову. – Мы ушли из Предлесья, потому что, – тут он запнулся, потому что не знал, стоит ли говорить, как есть. Мы Сиреном кивнули. – Потому что мы против одного унизительного обряда и не хотим его исполнять. Женщина широко раскрыла глаза, а затем усмехнулась. У меня возникло стойкое ощущение, что она знает, о чем идет речь. Жила ли она в Предлесье? Есть ли в Предгорье такой обычай? – Мы еще не решили, что будем делать, нам просто хотелось сначала уйти, – признался Сирен, и хозяйка кивнула, внимательно смотря на него. – Однако мы не боимся работы. – Это хорошо, – вздохнула Линта и встала, чтобы налить чай. Внезапно и почему-то совсем близко раздался колокольный противный звон с каким-то призвуком. У нас колокола звонили мягче. Женщина подошла к противоположной от стола стене, и тут только я увидела небольшой серый аппарат. Он издал звук только один раз и замолк. Линта приподняла небольшую панель, казалось, хотела ответить, но затем вернулась обратно на кухню. – Хорошо, что вы не боитесь работы, только уж очень не вовремя пришли в Предгорье… Еще и магией сил природы владеете? – Что-то в ее тоне удержало нас от радостного возгласа. В Предлесье магические способности открывались неожиданно и у каждого в своем возрасте. Можно было получить ворох насмешек, а то и всю жизнь носить обидную кличку, если способности появились позже, чем у остальных. Именно поэтому ребенок в Предлесье усваивал, что о магических способностях нужно рассказывать сразу, а лучше показывать, потому что дети умны и сообразительны и могут не поверить на слово. Магия Предлесья позволяла нам управлять силами природы, заставляя их работать на нас. Мы, дети, чаще всего могли только выращивать цветы и луковицы за несколько секунд, заставляли желтеть листья в начале лета, усиливали ветер. В школе мы учились эти способности развивать и направлять на полезные дела. Когда Арий почувствовал способности, то случайным движением руки зажег все свечи в доме. Помню, он рассказывал мне об этом на одном из наших свиданий. Арий умело показывал реакцию всех родных, особенно мамы, которой пришлось тушить занявшиеся огнем занавески на кухне. Как я смеялась и одновременно ужасалась тогда! А Сирен, кажется, почувствовал способности в одиночестве, когда возвращался из деревни. Он вдруг смог без рук продлить движение тачки с дровами. Я ненадолго задумалась, вспомнив, как когда-то в лавке, помогая матери, смогла почувствовать пульс растений, чем очень ее обрадовала, а вопрос Линты все висел в воздухе. – Да, – ответил Сирен, – а вы? – я пихнула друга под столом ногой. Неужели он сам не понимал, что нужно с осторожностью выбирать слова? Сирен смотрел на хозяйку с вызовом, и она не отвела взгляд. – Я слишком часто слышала этот вопрос за последние пять лет, – медленно и тихо произнесла она и села за стол. Мы молча ели, буквально запихивая еду в себя, и я спешно вспоминала хотя бы крупицу информации о магии Предгорья. Мы совсем не касались этой темы на привалах в пути! Старшины нашего города иногда случайно могли обмолвиться о “Киране-колдуне из Предгорья”, правда, потом добавляли, что приносил он людям одни несчастья. Но о природе их магии не могла я вспомнить ни слова. – Расскажите нам, что происходит в Предгорье, – вежливо, но твердо попросил Арий. Именно этим тоном в будущем он будет разговаривать с жителями на аудиенциях, если после всего того, что мы совершили, у него остался еще шанс стать советником. – Что нам ждать и с чем мы можем встретиться здесь? Хозяйка грустно улыбнулась. – Если бы я сама знала! Как я уже сказала, вы не в добрый час явились в Предгорье. Наш край переживает большие перемены. Бывший мэр Предгорья, Торан, в конце своего правления начал бороться с магией, потому что “владение природной магией ущемляет права жителей Предгорья”, – она талантливо изобразила чужой голос. – Откуда к нему пришла такая идея, непонятно, потому что все тридцать почти лет правления он эту магию как раз искал. Но что делать. Торан скончался полгода назад, его сменил его сын, Крон. Для меня он темная лошадка, я чувствую, что грядут перемены, но не знаю, в лучшую ли сторону. Крон в своей речи говорил что-то про объединение, но никто так и не понял, чего с чем. Нет четких планов: Торан заболел неожиданно. – Как владение темной магией ущемляет права жителей Предгорья? – спросил Сирен, заинтересованно глядя на Линту. – Предгорье отрезано от природной магии горами, что встали из недр земли, – объяснила Линта, и я даже обрадовалась тому, что мы правильно догадались о природе нашей магической истощенности. – Источник находится в Предлесье, его силы не хватает преодолеть горную преграду. Наши ученые смогли создать техногенную магию: мы можем управлять водой, огнем, землей и воздухом, но для этого нужны специальные приспособления, например… Резкий и тяжелый стук в дверь не дал Линте договорить. Деревянная дверь распахнулась, явив отряд. Широкоплечие мужчины, одетые в темно-серые брюки и черные плащи, в форменных кепках на головах. Явно стража или личное войско мэра. – Горный черт на нашу голову, – прошептала Линта. – Незаконное пересечение границы было замечено тридцать минут назад, – поставленным громким голосом объявил мужчина, стоящий впереди всех. На груди у него был отличительный знак в виде неизвестного мне цветка. Я боролась с желанием рассмотреть цветок подробнее и зажмуриться, чтобы не видеть происходящее. – Вы должны пройти с нами в мэрию города Железогорска, – несколько мужчин из отряда подошли к нам, взяли за плечи и вывели на улицу. Горная стена все так же нависала, уходя в небо, накрапывал дождь, но он не заглушил слов капитана отряда, обращенных к Линте: – На вашем месте, я бы больше не нарушал закон: вы и так находитесь на личном контроле мэра. *** Я была удивлена: нас не запихивали в повозку грубо, не кричали, не заламывали руки. Если бы не угрюмый вид отряда и сцена в доме Линты, можно было бы подумать, мы гости и едем на торжественный прием. Нас посадили в странный транспорт: не карета, не повозка, не телега. Лошадей тоже не было видно. Даже без солнечных лучей корпус отливал блеском. У этого транспорта было четыре черных колеса и прозрачные окна, какие бывают в домах. – Всех троих в автомобиль, – уточнил один из мужчин у начальника отряда, и я тихо-тихо попробовала произнести непонятное слово. Внутри автомобиля оказались мягкие сиденья, кажется, из кожи. Все мы поместились на заднем сиденье, Сирен и Арий посадили меня в центр, а два члена патруля сели спереди. Один из них положил руки на круглое приспособление. Через мгновение невиданный транспорт заурчал, как злая собака, но плавно тронулся, увозя нас все дальше от защиты родного леса, от родных и близких, от приютившей нас хозяйки. Я осторожно обернулась и увидела, как Линта смотрит нам вслед, гладя коня по крупу. Мне оставалось надеяться, что она о нем позаботится. Автомобиль скользил, будто корабль или лодка по глади озера. В детстве я любила кататься на маленькой лодке, мне нравилось то приближаться к берегу, то отплывать. Отец постепенно давал мне все больше и больше самостоятельности, а однажды передал в руки весла, а сам глядел на горизонт. Мне нравилось управлять лодкой, управлять своей жизнью, но теперь я вся сжалась от невозможности взять течение в свои руки. Меня и дорогих мне людей увозили в столицу Предгорья. Мы нарушили закон, но не знали, что грозит за это здесь. Я то и дело посматривала на Ария и Сирена, пытаясь понять, что они испытывают. Арий сидел прямо, сжав губы в узкую полоску и смотрел перед собой – волновался и готовился к худшему. Сирен держался даже как-то расслабленно для того, кто взят в плен отрядом. Он рассматривал проносившиеся мимо деревья, следил за поворотами дороги. Я тоже посмотрела в окно. Зеленый цвет полей перемежался с желтым и разными оттенками коричневого. Видимо, почвы здесь были плодородные, люди активно засевали поля и готовились собрать урожай. Водитель и его напарник не разговаривали, не обращали внимания на нас. Тишину нарушал только мерный гул автомобиля и звуковые сигналы разных датчиков, значения которых я не понимала. Осторожно подвинула руку и взяла Ария за ладонь, коснулась сначала неуверенно, но поняв, что до нас никому дела нет, взялась увереннее. Уголки губ Ария дрогнули, он улыбнулся. Сирен продолжал смотреть в окно, его, по-видимому, занимали размышления, а размышлять было над чем. Что мы скажем правителю Предгорья? Сказать правду о том, почему сбежали? Просить ли помощи? Попросить убежища? Сможем ли мы жить на чужой земле, освоиться и стать здесь своими? Каково нам будет вдали от любящих – или уже нет? – членов их семей. Мне трудно было вести счет времени, но я догадывалась, что ехали мы уже больше часа. На самом деле, я была рада отдохнуть после дней ходьбы, привалиться головой к мягкому сиденью. Наконец, впереди показалась скульптура – женщина в платье, широко раскинувшая руки, будто хотела обнять этот край. Приглядевшись, я увидела, что в руках она держит название города. ЖЕЛЕЗОГОРСК Тот самый, что раньше звался Сребролес? Дорога вела мимо статуи, вдали стали показываться здания: сначала маленькие деревянные домики, затем двухэтажные кирпичные, составлявшие целые кварталы. Автомобиль свернул направо, и уже через несколько минут нам открылся поистине королевский вид: белый каменный дворец, вход которого украшали колонны с позолоченной верхней частью. Я вспомнила, что они называются капителями. Двери автомобиля открылись, и мы смогли свободно выйти, никто не держал нас. Ко дворцу вела мощеная дорожка, а по бокам расходился в обе стороны зеленый парк, тянувшийся, казалось, до самого горизонта. Выглянуло солнце, разгоняя облака, будто хотело показать гостям Предгорья, как сверкает золото, подчеркнутое белоснежными стенами. – О прибытии уже сообщено помощнику Фирану, – воскликнул подбежавший к автомобилю человек в темно-зеленых брюках и жилете в тон, белая рубашка отличалась намеренно пышными рукавами, а манжеты были обшиты изысканной вышивкой блестящими зелеными нитями. Узор я не узнавала, но это точно были не растительные элементы. Слишком острые углы. Мы двинулись за ним, один из мужчин отряда шел впереди, один замыкал нашу процессию. Наверное, Сирен спиной чувствовал взгляд стража. Тепло солнца смягчалось дуновениями ветра. Ждал ли нас такой же мягкий прием во дворце? Мы поднялись по ступеням. Арий, скорее всего, уже сосчитал их точное количество, и я надеялась, что еще смогу поговорить с ним, обнять и прижаться к нему всем телом. Круглый холл дворца встретил нас полумраком. Лучи солнца косо падали из высоких окон на выложенный серой под камень плиткой пол. Посадив нас на скамьи с мягкой обивкой темно-зеленого цвета, сопровождающие нас покинули дворец. Солнце попадало на тяжелые портьеры, расположенные по кругу четыре картины в золотых рамах, изображавших дворец в разные времена года. Прямо перед нами вела вверх покрытая зеленым – опять зеленым! – ковром лестница. Пахло чем-то приятно сладким, расслабляющим, уютным. Только собранные лица Сирена и Ария заставляли меня не забываться и сосредоточиться. – У нас есть легенда? План? – тихо спросила я, не уверенная, что нас не подслушивают. – Думаю, что лучшая легенда – это правда, – серьезно ответил мне Сирен, даже не пытаясь сделать голос тише. Он совсем не волновался либо делал вид. Только он договорил, на верхней ступени лестницы показалась высокая фигура. Стройный мужчина, одетый так же, как и тот, кто встретил нас у автомобиля, спустился и мягким жестом пригласил пройти за ним. В его манере и голосе не чувствовалось пренебрежения или снисходительности, будто мы были гостями, а не задержанными за нарушение закона. Я шла первой, смотря по сторонам. Мне нравилась белая лепнина на потолке и стенах, оклеенных тканевым покрытием. Я удивилась, когда мы вдруг оказались в зале, стены которого были отделаны деревом. Почти у самого потолка вились искусно вырезанные деревянные узоры. Портьеры здесь, ковер на полу и мягкие стулья у стен тоже были зелеными, но теперь этот цвет, сочетаясь с деревом, напоминал о природной лесной красоте. Здесь чувствовался личный выбор обстановки. Кто любил такие сочетания? Новый мэр или его предшественник? Вопросы роились в моей голове, хотя я прекрасно понимала, что вряд ли смогу озвучить их. Нас посадили на мягкую скамью в центре зала. Перед нами высился крепкий стол темного дерева и такой же стул с высокой мягкой спинкой. Мы ждали. Из коридора послышался шум и голоса, и один из них, глубокий, низкий и хриповатый, заставил меня затрястись и выпрямить спину. Дверь сзади нас распахнулась, кто-то энергичной походкой обошел нас, направляясь к столу. Я раскрыла рот – моя мать давно бы уже отчитала меня за такую невежливость, – но я ничего не могла с собой поделать: перед нами стоял еще совсем молодой человек, я бы даже сказала, что он был нашего возраста. Его немного растрепанные светло-русые волосы оттеняли темно-зеленые глаза, но не придавали ему серьезности, даже наоборот. Его костюм немного отличался от уже виденных здесь во дворце: по жилету шли вертикальные узоры золотой нити, такие же острые и угловатые. Может быть, это еще один помощник мэра? Секретарь? – Крон, – объявил голос откуда-то сзади, – мэр Предгорья.

Глава 6

В Предлесье мальчишка никогда бы не смог стать Воеводой, главным правителем: к власти допускали только мудрых и опытных людей, чиновников с большим опытом заседаний в Совете. Желательно, чтобы их семьи отличались законопослушностью. Даже простых советников выбирало специально созванное собрание, состоявшее из мужчин и женщин, чиновников и уважаемых ремесленников, а кандидат на пост Воеводы проходил множество испытаний, включавших демонстрацию физической подготовки, ловкости и быстроты ума, чтобы добиться чести быть избранным. Но не молодой же мальчишка! Я даже представила, что сказали бы некоторые жители Предлесья, увидев такое. Я как можно быстрее закрыла рот, надеясь, что мэр не заметил моей невежливой реакции. Украдкой взглянула на Ария и Сирена и внутренне обрадовалась, что Арий испытывал те же чувства. Он смотрел на Крона неодобрительно. А вот Сирен ухмылялся, как будто происходящее его забавляло. – Добро пожаловать во Дворец, – поприветствовал Крон, улыбнувшись. Он посмотрел на каждого из нас, смотрел прямо в глаза, как будто хотел заглянуть в душу. Осознание того, что мне нравится его голос, заставило меня смутиться и опустить глаза. – Вы незаконно пересекли границу Предгорья, – мэр нахмурился. – Мне уже известно, что вы пришли со стороны Предлесья, преодолев защитную стену. Вы явно не забрели сюда случайно, судя по вашей подготовленности к долгому путешествию, – он снова улыбнулся. – Мне очень интересно узнать, что привело вас в гости, поэтому прошу вас откровенно рассказать, что произошло, кто вы и зачем пришли. – Что с нами будет? – хмуро спросил Арий, глядя Крону в глаза. – По законам Предгорья, должен состояться судебный процесс, однако я имею влияние на его… инициацию. Честный рассказ, скажу откровенно, может повлиять на мое решение открыть это дело. – Крон снова улыбался. Его улыбка делала лицо еще более молодым. – Мы и не собирались скрывать от вас правду… – Мэр Крон. – Мэр Крон, – продолжил свою речь Сирен после небольшой запинки. Я тоже не знала, как стоит обращаться к правителю Предгорья. Хорошо, что не “Ваше величество” или “Ваше сиятельство”, как принято было обращаться к королям в сказках. – Мы сбежали из Предлесья. – Как вас зовут? – мягко прервал его Крон. – Сирен. – Сирен... Надо же, почему-то в вашем имени мне чудятся знакомые нотки, будто я его уже слышал здесь, но это невозможно, ведь мужские имена в Предгорье заканчиваются на “он” и “ран”... Как зовут ваших спутников? – Пава и Арий. – Рад знакомству, хоть и нежданному, – он кивнул нам и сел за стол, расположившись за ним как хозяин, восседающий за ним уже несколько десятилетий. – Продолжайте, Сирен. – Как я уже сказал, мы сбежали из Предлесья, потому что... – Сирен взглянул на меня, формулируя мысль. – Потому что Пава должна была пройти брачный ритуал. – Очень интересно, что за ритуал такой, что нужно из-за него сбегать. У нас чаще сбегают женихи, а не невесты. Извините, это я пошутил. – Возлечь с чужим мне человеком, чтобы проверить свои чувства к будущему мужу, – не выдержала я шутки и вмешалась в разговор. – Что? – опешил Крон, подняв брови и с беспокойством глядя на меня. Шутливость пропала из его взгляда, я увидела сочувствие и еще что-то мне непонятное. Мне даже стало неловко от его взгляда. Я редко встречала в Предлесье такие зеленые глаза с желтоватой радужкой. – И давно в Предлесье практикуют такой… обряд? – Давно, – ответил Арий. – Этой традиции много веков. Насколько я знаю, он существовал еще до разделения, – тут Арий замялся, видимо, не знал, стоит ли показывать свою осведомленность в истории взаимоотношения двух краев. Я разделяла его осторожность: Крон казался благожелательным и даже добрым, но мы не знали его истинных намерений. Крон заинтересованно обвел нас взглядом и усмехнулся: – И много вы знаете о разделении и едином государстве до того, как встали горы? – Нет, мы знаем немного, – ответил Арий. Мы решили говорить правду, и оставалось надеяться, что именно правда нам поможет. – Я изучил несколько исторических трудов, но Сирен и Пава почти ничего не знают. – Это плохо, – пробормотал Крон, и у меня сердце ушло в пятки. – Плохо, что мало знаете, что не имели доступ к историческим трудам. Историю нужно знать, чтобы исправить ошибки наших предков. Я облегченно выдохнула, и Крон снова посмотрел на меня. – Вы думаете, я злодей? Нет, вы ошибаетесь. Я, наоборот, готов вам помочь. И считаю, что начать нужно как можно скорее. Вам предоставят жилье в отеле для почетных гостей рядом со Дворцом. Как я понимаю, нужно две комнаты. Фиран, – позвал он, и тут же в кабинет вошел помощник. Его волосы были завязаны в средней длины хвост, что меня удивило, а в остальном он не отличался от уже увиденных во дворце служащих. – Запиши, пожалуйста, распоряжения, – обратился к нему Крон, а Фиран достал из кармана брюк какую-то странную светящуюся дощечку квадратной формы и начал стучать по ней пальцем, будто печатал на печатной машинке, только непонятно было, как он это делал, если у него не было клавиатуры. – Два номера на долгосрочное проживание. Один с двуспальной кроватью, другой с односпальной. Стандартные комплекты одежды на каждого, туалетные принадлежности, записная книжка на каждого и ручки. Пока Крон перечислял, что нужно подготовить, мы с Арием и Сиреном переговаривались взглядами. Мы не могли поверить, что удача нам улыбнулась, что все оказалось так просто. Крон отпустил помощника и вновь обратил на нас внимание. – Я хочу, чтобы вы знали – вы в безопасности. – И все же, – осторожно ответил Сирен, – мы не любим быть должными. Что вы потребуете от нас взамен? – Я ничего не буду требовать, – ответил Крон, улыбаясь еще шире, – я только кое-о-чем попрошу, но поверьте, выполнить эту просьбу вы захотите сами, ведь именно за этим вы и сбежали из Предлесья. Но озвучу я эту просьбу позже. Вам нужно прийти в себя с дороги. А вот вечером я жду вас на ужин в конференц-зале Дворца. Я бы хотел, чтобы о таких почетных гостях стало известно многим, тем, кто желает процветания нашему краю. Наша встреча окончена, – объявил Крон. – Отправляйтесь в отель, вас проводят. Он пожал руку Арию и Сирену, чем очень их смутил, так как в Предлесье советники никогда не пожимали руки. Крон поклонился мне, и на секунду мне показалось, что он мне подмигнул. Но быть того не могло, ведь он же правитель Предгорья, а не одноклассник или друг. Под взглядом его ярких глаз мы покинули кабинет, сели в автомобиль и отправились в отель. Всю дорогу молчали, собираясь с мыслями. *** Отель был выстроен в том же стиле, что и дворец. Высокие окна оглядывали гостей настороженно, сверкая солнцем. Перед нами открыли тяжелую дверь темного дерева. Я старалась не терять бдительности и не поддаваться уюту, но холл, сочетая современность говорящих экранов, длинных узких ламп, легкой ткани штор, блестящей каменной облицовки стен, и традиционных натуральных материалов, заставил меня почувствовавать себя почти дома. Я доверяла этому месту, как будто ощущала его, как когда-то травы и цветы. – Добро пожаловать, – поприветствовала нас молодая девушка за стойкой с надписью Ресепшн. Я вежливо улыбнулась, но все не могла отделаться от мысли, как долго нужно стирать форменную одежду, чтобы она так сияла, слепя глаза. – Ваши ключи. Ваши номера расположены на втором этаже, оттуда открывается прекрасный вид на Дворцовый парк и сам Дворец. Ваши вещи уже размещены в номерах. – Она улыбнулась, положила два золотых ключа с номерами комнат на стойку. Мне казалось, что после встречи с Кроном меня будет сложно удивить, но я не удержалась и снова открыла рот и выдала восхищенный вздох, увидев наш с Арием номер. Широкое панорамное окно выходило на балкон, и дворец красовался как на ладони. Белый цвет ковра на полу поддерживал белый балдахин кровати. Тут же в голову пришла другая кровать, от которой я позорно сбежала, но я со злостью отогнала эти думы: хватит прошлому цепляться ко мне. Я хочу начать новую жизнь. – Вы видели, какой балкон? – в комнату влетел Сирен. – А, понял, любуетесь кроватью. Только чур ночью не шуметь, а то мой номер у вас за стенкой, – рассмеялся он и ловко увернулся от подзатыльника Ария. Я смутилась, до сих пор не научилась реагировать на подколки спокойно. – Постараемся погромче специально для тебя, – ответил Арий, а я пихнула его локтем, хотя мне понравился выпад любимого. – Балкон прекрасен. – А вот и ванная. Лесной же черт, у вас она больше и лучше! – Сирен редко ругался, а значит, ванную стоило увидеть. Друг уже вовсю поворачивал разные краны в душевой кабине. Я обратила внимание на несколько наборов полотенец и мягкие халаты. Большое зеркало светилось мягким голубоватым светом при нажатии на едва заметную, будто магией скрытую от посторонних глаз, кнопку. – Что это за колдовство такое? – прошептала я. – Видимо, то самое технологическое, о котором Линта обмолвилась. – Пойду-ка я к себе полежу, в душе постою, – как-то тихо пробормотал Сирен. – Слишком много людей нам встретилось сегодня. Сирен ушел, а мы раскрыли платяной шкаф в коридоре. Среди одежды, предоставленной нам, оказалось несколько парадных костюмов. Я провела рукой по темно-зеленому платью, не удержалась, вытащила из шкафа. Приталенное, украшенное золотыми нитями. Арий оглядел строгий черный костюм с темно-зелеными вставками и лацканами. – Темно-зеленый, как я понял, – это какой-то государственный цвет, – покачал он головой. Мое платье никто бы не надел в Предлесье. Такое и нигде не сошьют, но мне оно понравилось – подходит для начала новой жизни. Убедившись, что дверь в номер заперта – Сирен любил в шутку врываться в комнату, не думая о том, что люди могут быть не одеты, – я приняла душ. Уже через несколько минут под горячим напором я чувствовала себя так, будто всю жизнь только так и мылась. Не таскала ведрами воду из реки, не грела ее силой мысли, не лила ее черпаком. А просто стояла и получала удовольствие. Вышла, завернувшись в махровое полотенце, такое огромное, что пришлось обернуть его почти два раза. Мокрые волосы скользнули по спине, но еще была уйма времени до вечернего приема у Крона, чтобы дать им высохнуть. Арий уже разделся и ждал своей очереди пойти в душ. Он стоял спиной ко мне и смотрел в окно, и я позволила себе тихо полюбоваться его спиной и крепкими ягодицами. Арий не любил, когда я говорила ему комплименты, считал их пустой лестью, оттого и в ответ от него я не всегда могла дождаться похвалы своему наряду. – Ты можешь рассматривать меня вечно, да, – шутливо произнес Арий, я знала, что он улыбается, и оказалась права, когда он повернулся. – Да, я давно этого не делала: в лесу как-то не до рассматриваний было, но теперь… – Что теперь? – вкрадчиво спросил он, приближаясь ко мне. Я смотрела ему в глаза, запретив опускать взгляд ниже. Мы любили эту игру: ждать, кто не выдержит первым. – Хотела узнать, серьезен ли ты был, говоря с Сиреном. О том, что нас будет слышно. – Я иду в душ, – хрипло произнес Арий. – Не вздумай ничего надевать, Пава. Сирену сегодня придется уйти из отеля и погулять. Арий прошмыгнул в ванную, избежав моих объятий. В комоде я нашла тонкое нижнее белье, поразившись всепродуманности тех, кто готовил для нас номер. Неужели это Крон распорядился о таком интимном моменте? Я сомневалась, чтобы мужчина мог это продумать. Скорее всего, горничные поняли, что нам будет это необходимо. Хотя Арий и попросил меня ничего не надевать, я не устояла перед черным кружевом. Лиф коснулся кожи, и я оценила в зеркале, какую форму он придал моей груди. Ноги будто вытянулись, а бедра стали выглядеть соблазнительно, когда я примерила весь комплект. В Предлесье я пока что не решалась заходить в магазин женского белья, даже ускоряла шаг, проходя мимо. Я боялась косых взглядов, хотя уже имела полное право вести по-настоящему взрослую жизнь. Арий вышел из ванной и замер. Я знала, что он рассматривает мое отражение в зеркале. Сегодня он проиграл и не выдержал первым. Уже через несколько минут кружево улетело в сторону от кровати, но я ничуть не жалела об этом. – Это наша первая брачная ночь, Пава, – прошептал Арий, притягивая меня к себе так, что я почувствовала жар его тела, его желание. В ответ я поцеловала его, а руками провела вверх по его члену. Арий почти зарычал. – Я соскучился по тебе, Пава, – шептал он, продолжая целовать меня и ласкать соски, как мне всегда нравилось. – Я скучала по тебе больше, – отозвалась я, дразня. – Ты хочешь поспорить? – засмеялся Арий, раздвигая мои ноги. – Очень, очень хочу… *** Отлежавшись и набравшись сил, мы стали приводить себя в порядок, готовясь к торжественному приему. Арий приглашал меня на приемы к Советникам, но здесь все могло проходить совершенно иначе, поэтому я слегка волновалась. В многочисленных ящичках комода я нашла и косметику, и вату, и даже пластырь. Через час я уже стояла в платье перед зеркалом. Я себе очень нравилась: за время путешествия мои волосы отросли, и теперь высокий хвост с несколькими косичками – традиционная прическа в Предлесье – смотрелась совсем по-взрослому. Глаза я подвела карандашом и выделила ресницы тушью. Такой туши я тоже себе никогда не покупала, но видела, как ей пользовались мои одноклассницы, и теперь с интересом смотрела, насколько длинные у меня ресницы. В дверь постучали. – Вы там одеты? – послышался голос Сирена. – Заходи, – отозвался Арий, надевая пиджак поверх черной хлопковой рубашки. Зеленые вставки, казавшиеся лишними на первый взгляд, теперь оттеняли черноту рубашки. Сирен тоже переоделся, и я впервые увидела его в сидящем по фигуре костюме: темно-зеленый камзол и брюки в цвет. Он надел белую рубашку, что подчеркнуло красоту его светлых волос. – А у тебя хорошая фигура, – сделала я ему комплимент. – Да, я сам удивился, откуда это она у меня… – Странно, что нам предоставили разную одежду да еще и такого хорошего качества. – Может быть, это подтверждает, что мы все-таки не пленники, а гости, – заключил Сирен, садясь в мягкое кресло. – Отлично выглядишь, Пава, – воскликнул он. – Все будут любоваться тобой на ужине… – Если там будет кто-то кроме мэра, – ответила я, чтобы скрыть смущение. – Будут. Я думаю, что созовут всех советников, или как здесь называются чиновники, – сказал Арий. – Мы Крону зачем-то нужны. Я думаю, что нас попросят оказать какие-то услуги или выполнить поручение. Я не верю в любезность без выгоды, так не бывает. Стал бы мэр нас так обхаживать, если бы не видел в этом пользы. Он что-то планирует, и`мы стали для него нежданной удачей… – И это настораживает, – добавил Сирен. – Нам нужно выработать какой- то план: как реагировать, на что соглашаться, чего требовать взамен. – Да, нужно, только трудно что-либо придумывать, когда не знаешь, на что способна вторая сторона, – вздохнул Арий, поправляя рукава. – Остается импровизировать, – я встряла в разговор, – но надо понимать главное: нам нельзя разделяться во мнениях или плохо отзываться о Предлесье. И мы пришли в Предгорье, чтобы попробовать начать новую жизнь. – Или изменить обычай в Предлесье, но только мирным путем, – добавил Сирен. – В этом будут наши основные принципы. А остальное – на месте. – Хорошо, душа моя, – сказал Арий и обнял меня. Больше всего на свете я хотела бы остаться в этой комнате, целый день валяться с ним рядом на кровати, а не сидеть среди людей, которых я никогда не видела и мотивы которых еще предстояло разгадать.

Глава 7

Советники в Предлесье постоянно работали, и результаты этой работы мы видели: новые здания, улучшение системы образования и медицины, обновление дорог, соединяющих большие и малые города… Воевода был для нас символом трудолюбия: утром он спешил в здание Совета одновременно с лавочниками на рынке, а поздним вечером его видели редкие прохожие, так же, как и он, задержавшиеся на работе. Приемы устраивались несколько раз за год, самый большой, конечно, на Новый год. Отец Ария однажды пригласил и нас. Теперь я спускалась по мраморной лестнице позади Ария и Сирена и все вспоминала свои ощущения тогда. Постоянное стеснение от неудобного платья, от того, что все смотрят, как ты ешь, с кем разговариваешь, как смотришь на собеседников. Когда я готовилась выйти замуж за Ария, я понимала, что в мою жизнь, возможно, войдут приемы, куда я должна буду сопровождать мужа, но могла ли я ожидать, что сбежав из Предлесья, попаду прямо в лапы придворной жизни? Я не завидовала жене мэра, если этот молодой правитель только и делает, что празднует, вместо дум о благополучии жителей Предгорья. Интересно, представят ли нам его жену? Своими мыслями я поделилась с друзьями. – С чего ты взяла, что у него есть жена? – рассмеялся Сирен. – Не знаю, но он уже в возрасте для женитьбы. В Предлесье правитель должен иметь семью… – Я тоже в возрасте для женитьбы, но, как видишь, не женат, – насмешливо ответил Сирен, успев при этом полюбоваться картиной в золоченой раме. – А еще ты и не правитель, – вмешался в разговор Арий. – Ничего, может быть, в Предгорье мы исправим твой свободный статус. Но, Пава, Сирен может быть прав: Крон не упоминал о жене. Да и смысла не вижу сравнивать Предлесье и Предгорье. По разному пути пошли наши миры. Дальше мы двигались молча по прямому коридору, который заканчивался распахнутыми дверями, откуда лилась легкая инструментальная музыка. Я узнавала скрипки, флейты, но вот мотивы были незнакомые, ведомые не мелодией, а четким ритмом. Под такую музыку будет намного легче танцевать, ноги сами начинали странно двигаться. Зал для приемов встретил нас приглушенным светом: шторы на окнах своей плотностью скрывали солнце, канделябры на стенах давали мягкий теплый свет. По периметру стен стояли длинные столы, покрытые белой скатертью. На них сверкали золотыми каемочками тарелки и приборы, но еды пока подано не было. – Приветствую вас, – Крон уже подходил к центральной двери, держа в руках высокий бокал со светлым напитком. Судя по пузырькам, шампанское, но почему-то с фруктовым запахом. – Гости скоро прибудут, – пояснил он, видя, что мы удивленно оглядываем пустой зал. – Я хотел оставить время, чтобы показать вам зал и поговорить без лишних ушей. Крон обвел зал двумя руками. – Этот зал помнит еще времена до разделения Предгорья и Предлесья, потом обязательно обратите внимание на резьбу на стенах, ей больше тысячи лет, но нашим мастерам-реставраторам удалось придать ей современный вид. – Какова наша роль на этом приеме, – серьезно спросил Арий, пока я украдкой приблизилась к портьерам, чтобы потрогать материал: мне нравилось ощущать ткань, пальцами пытаясь выяснить, из чего она сделана. – Вы гости Предгорья, – ответил Крон, ничуть не удивившись вопросу. – Тем более удивительно, что вы прибыли из края, с которым, скажем так, у нас не налажены отношения, поэтому… – Поэтому вы выставите нас на всеобщее обозрение, как в бродячем цирке? – перебил его Арий, выходя чуть вперед, и я подавила вздох, переглянувшись с Сиреном. – Это было грубовато, – прошептал Сирен, ухмыльнувшись, а я отошла к боковой стене зала. Крон же засмеялся и отпил из бокала. – Зря вы так, Арий. Вы бы стали хорошим политиком. Я бы был рад видеть вас рядом как верного и вдумчивого министра. Скажу больше, именно вы можете помочь в деле объединения наших стран. – Объединения? – я отвернулась от панно на стене, изображавшее конный поход, но слева Крона отвлекли меня от разглядывания искусно вырезанных из дерева гривы и копыт коней. – Да, – Крон посмотрел на меня, и мне показалось, что я вижу в этом взгляде не только интерес политика, однако я не отвела взгляд. – Я хотел бы вернуть времена, когда наши края не разделяли горы, когда наши народы жили в согласии, но для того, чтобы найти поддержку, я должен убедить министров и народ, а это непросто, как вы понимаете, поэтому я обрадовался, что судьба послала мне вас. Я в богов не верю, хотя Предгорье уважает разные религии, многие здесь почитают богов гор и леса, но, увидев вас, я чуть было не уверовал, – Крон снова засмеялся, и хотя мысль об объединении привела меня в замешательство, его смех почему-то успокаивал. – Я предлагаю нам быть союзниками, Арий. Могу я обращаться на ты? Арий согласился, а я вдруг подумала, что Крон удивительно подходит на роль правителя, хотя по возрасту не сильно старше нас, а я не могла бы представить даже Ария во главе государства, несмотря на всю его серьезность и надежность. – Крон, – помощник показался в дверях, – гости уже приехали. Когда приглашать? – Я думаю, время пришло, – Крон собрался и выпрямил спину еще сильнее, его лицо сразу изменило выражение – стало будто бы надменнее. С нами он держался проще. – Пройдемте к вашим местам, во главе приема, разумеется, – пригласил Крон. За отдельным столом, расположенным у дальней стены зала, нас ждали четыре кресла с высокими спинками, покрытые темно-зеленым бархатом. Когда мы сели, то оказались лицом прямо к распахнутым дверям, где уже показались первые гости. Я жадно вслушивалась в имена и титулы, разглядывала статных мужчин и их спутниц. Титулы – министр торговли, министр финансов и казны, министр транспорта – вскоре мне наскучили, а вот фасоны платьев и нарядов дам завораживали. Многие выбирали не длинные роскошные платья, как я ожидала, но костюмы необычного кроя: юбки с воланами по низу, атласные жакеты с пышными рукавами, которые я видела только у артистов и ведущих в бродячем цирке, брюки расклешенные внизу или, наоборот, пышные в зоне бедер. Несколько раз то, что я воспринимала как юбку, оказывалось брюками, и я едва успевала напоминать себе не раскрывать рот от удивления. Несмотря на яркость костюмов, я чувствовала, что приглашенные одеты со вкусом и подобающе случаю. Арий и Сирен тоже не спускали глаз с гостей, которые рассаживались за боковыми столами. Многие министры пришли со своими семьями. Я видела, как несколько молодых девушек бросили заинтересованные взгляды на Ария и Сирена. Что-то сдавило в груди, когда я это заметила, но мои друзья оставались просто вежливыми, и я внутренне отругала себя за недостойные вспышки ревности. Наконец, все столы оказалась заняты, Крон вернулся к нам и попросил тишины взмахом руки. Интересно, как долго он оттачивал этот повелительный жест и доводил его до такого изящества и кажущейся простоты? – Уважаемые почетные гости, многие из вас часто бывают на приемах во Дворце, и я рад видеть вас снова. Благодарю за то, что быстро откликнулись на приглашение. Сегодня вечер посвящен необычайному событию, я бы даже позволил себе сказать, что именно сегодня решается судьба Предгорья, наше будущее. И перед нами сидят те, кто решат эту судьбу, – он показал на нас и дружески кивнул, будто бы мы уже были союзниками и вынашивали общие планы. – Арий, Пава и Сирен – гости из Предлесья, – по рядам гостей прошел единый вздох, – они преодолели лес и защиту горы, чтобы попасть в Предгорье, и я знаю, какие серьезные причины побудили их решиться на такое путешествие. Арий, расскажешь, почему вы пришли? Думаю, будет лучше, если об этом узнают от вас, а не в моем пересказе, – пригласил Крон. – Мы расскажем вместе с Павой, – ответил Арий, встал и подал мне руку. Мы заговорили, и почему-то наши голоса стали громче, хотя мы не прикладывали к этому усилий. В который раз пересказывая историю, я будто бы отстранилась от этих событий, сердце уже не билось от переживаний, щеки не краснели. Будто все это произошло не с нами. После нашего рассказа гости зашептались, женщины качали головами. – Я помог моим друзьям бежать, – Сирен тоже встал. – Теперь мы здесь, но мы пришли не очернять наш край, не мстить. Мы просто ищем лучшей жизни, считаем, что можем пригодиться здесь. Я заметила, с каким интересом все смотрят на Сирена, а такое внимание ему явно было в диковинку, потому что слушали не его шутки, а серьезную речь. Сирен смутился: никто никогда на него так не смотрел и не слушал, затаив дыхание. – Спасибо нашим гостям за то, что смогли поделиться, по моему мнению, ужасным опытом. Я, как правитель Предгорья, вижу в том, что вы пришли в Предгорье, не только смелость и отвагу, но и провидение судьбы, – твердо сказал Крон, – возможно, сами боги даровали нам шанс, которого наш край так долго ждал. – Он обвел гостей взглядом и везде встречал заинтересованное ожидание дальнейних слов. – Шанс к объединению земель, которые оказались разделены непреодолимой природной преградой, – он улыбнулся, а я с недоумением покосилась на него: еще недавно он заявлял, что не верит в богов. Игра на публику? Лицемерие? Продуманный политический ход? – Мне важно, чтобы вы поддержали меня в этом решении. Безусловно, план и стратегии мы будем обговаривать на отдельных заседаниях, а сейчас прошу вас, дорогие гости, отведать то, что приготовили для нас мастера Дворца, – я поразилась, как вовремя Крон закончил свою речь, как просчитал ее эффект. На столах из ниоткуда появились кушанья. Прямо передо мной на только что пустой тарелке возник запеченный цыпленок, украшенный пряными травами, и я невольно, по давней привычке присмотрелась к травам: резные листья отливали вишневым цветом, а такого запаха я доселе никогда не ощущала. Ближе к Арию появился салат желто-бежевого оттенка, заправленный соусом. Слева – мясной рулет с дольками лимона в горизонтальных разрезах. Голода я не ощущала, однако мне хотелось попробовать все и сразу, но я стеснялась своего порыва, будто была на каких-то смотринах: в детстве я слышала о таком обычае от родителей, но в современном Предлесье молодежь сама решала, с кем вступать в отношения, а родители чаще всего мирились с выбором детей. – Пава, не стесняйтесь, – голос Крона вернул меня к реальности, и я увидела, что Сирен и Арий уже вовсю жуют. – Конечно, вас рассматривают и оценивают, потому что вы прибыли из другого края и вы... красивы, – на этом слове Крон слегка споткнулся, – но это не повод отказывать себе в удовольствии. – Если честно, – встрял Сирен, дожевав кусочек курицы, – я думаю, что они смотрят на меня, я завидный жених, если что, – он рассмеялся, и я мысленно поблагодарила его, потому что ощутила неловкость от комплимента Крона, надеясь, что Арий не обратил внимание. – О, жених, – подколол его Арий, – сейчас невесту тебе найдем.., – Я бы таким не шутил, – тем же насмешливым тоном продолжил Крон, наливая нам ягодный отвар в бокалы, – скоро начнутся танцы и разговоры, а здесь присутствуют дочери самых выдающихся людей нашего государства, так что Сирен действительно может найти себе невесту. Пейте, не бойтесь, алкоголя в отваре нет. В Предгорье очень редко пьют, в основном на ритуальном погребении. Люди находят радость не в зависимостях, а в общении, отношениях, танцах, наконец. – Мне казалось, в вашем бокале при встрече было шампанское, – я подала голос, наверное, впервые лично обратившись к Крону. – Нет, что вы, это вода с добавлением сока дыни, очень вкусно. Вода газированная, поэтому и пузырьки. Вы тоже можете попробовать, но я решил предложить ягодный отвар. Мне кажется, он вкуснее. Крон встал, подняв руку с бокалом, за ним поднялись и все присутствующие. – Выпьем за удачу, которая улыбнулась Предгорью и принесет процветание нашему краю! – воскликнул он, и все гости заулыбались еще шире. Прошло еще две смены блюд и наконец Крон объявил начало танцев. Еда и столы исчезли, и я вздрогнула с непривычки. Конечно, мне было любопытно, что за магия лежит в основе этих исчезновений, откуда она берется, если, как мы знали, источника магии в Предгорье не было. Неужели технологии были развиты настолько, что превзошли магию? Мы отошли на середину зала, а там, где мы только что сидели, появилась небольшая сцена. Вышли музыканты: флейтист, скрипач. Барабанщик сел за барабанную установку. Последним появился музыкант, горизонтально державший неизвестный мне инструмент со струнами. – Это один из знаменитейших гитаристов Предгорья, – пояснил Крон. – Мы рады приветствовать гостей Предгорья, – начал гитарист, и я невольно заслушалась его мягким низким голосом. – Надеюсь, вам понравится музыка, несколько композиций мы написали специально для приемов во Дворце. Он оглянулся на музыкантов, показав длинные волосы собранные в низкий хвост, кивнул, и группа заиграла что-то совершенно диковинное, но такое же ритмичное, как уже слышанные мной мелодии при входе в зал. На потолке медленно поворачивались подвешанные серебристые шары, отбрасывавшие блики на стены, пол, танцующих людей. Арий повернулся ко мне и попал руку. – Кажется, пришло время свадебного танца? – улыбнулся он, – Да, очень давно пришло, а то у нас как-то все не в том порядке, – рассмеялась я, радуясь, что зал погрузился в темноту. – Что ж, молодожены, пойду на разведку, – сказал Сирен и действительно скрылся в толпе гостей, аккуратно пробираясь мимо танцующих пар. Я потеряла его из виду, но абсолютно не волновалась. Сирен умел постоять за себя. Правда, я не знала, сможет ли он выстоять против женского обаяния… – Как тебе праздник? – спросил Арий, наклонившись к самому моему уху и еще крепче прижимая к себе. – Вкусный и нервный. Ты заметил, как Крон говорил про помощь богов, хотя не верит в них? – я понизила голос, хотя Крон был в другом конце зала да и не смог бы услышать нас из-за грохота музыки. – Это политический ход. Ему нужно собрать сторонников объединения. Видимо, верующих в Предгорье много и они сильны, а значит, нужно лестью склонить их на свою сторону. Он произнес хорошую речь! Интересно, насколько сильно на него повлиял покойный отец, как много вложил в него. Или у Крона с рождения такие способности к правлению… – Как ты думаешь, что делает твой отец? – я знала, что Арию еще пока тяжело, и знала также, что нужно проговаривать тяжести на душе – этому научила меня мама. Воспоминание о маме встало комом в горле, поэтому я сосредоточила внимание на Арии. – Я даже смею думать, что он меня простил и не злится, но это, конечно , мечты. Не знаю, что думать. Скорее, пытаюсь отогнать мысли о родителях. Композиция закончилась, и пока музыканты о чем-то переговаривались, Арий предложил: – Нам нужно заводить знакомства, как рекомендовал Крон. Пройдем по залу, чтобы поговорить с гостями? – Да, это хорошая идея, – согласилась я, собираясь с силами, чтобы отпустить руку Ария. Нам даже не пришлось никуда идти: к нам подошел министр, кажется, финансов, если я правильно запомнила. – Разрешите приветствовать вас, Арий и Пава, – радушно улыбнулся он и повернулся к молодой девушке, сопровождавшей его. – Это моя младшая дочь, Мирта, она очень хотела бы с вами познакомиться. Ари вопросительно посмотрел на меня, и я кивнула. – Позвольте пригласить на танец, – предложил Арий, подавая руку. Мирта застенчиво улыбнулась, поклонилась мне и встала в позицию для танца. Ревность снова попыталась обхватить меня внутри, когда я увидела руки своего мужа на талии совершенно незнакомой девушки, но я знала, что могу доверять любимому. – Позвольте потанцевать с вами, Пава, – пригласил меня министр, – в Предгорье танец – это способ вести переговоры, так могу я с вами поговорить? Я кивнула, и мы влились в поток танцующих пар. Пары двигались по кругу, и я поняла, что все выписывают какие-то танцевальные фигуры. – Это традиционный танец Предгорья – лимбд. Движения очень простые, доверьтесь мне. В этом танце может вести как женщина, так и мужчина, можно вообще обойтись без ролей. Кстати, меня зовут Хиран, – представился он, поворачивая меня вокруг руки и снова беря за руки. – Вы еще не освоились в Предгорье? – Я его еще толком и не видела, Но надеюсь, что скоро смогу оценить красоту этого края… – Я бы назвал эту красоту... суровой, местность все-таки гористая, – Хиран засмеялся, и его смех напомнил мне шелест сухой опавшей листвы. – В Предгорье ведь тоже есть министерства? Я задумалась, стоит ли рассказывать о том, как устроено наше государство, но решила, что тайн в этом быть никаких не может. – Да, но у нас не министры, а советники. Например, отец моего мужа – Советник. И еще отличие в том, что каждый советник выполняет не одну функцию, а несколько, то есть вы бы в Предлесье заведовали не только финансами, но еще, например, образованием. Я не очень сильно и интересуюсь управлением и политикой. Моя мама владеет магазином, и это дело я бы хотела продолжить. – Кажется, вы почти по адресу. Вам бы еще, с министром торговли поговорить, но и министерство финансов немало внимания уделяет бизнесу и предпринимательству. – Простите, чему? – кажется, я покраснела от стыда, но таких слов я еще не слышала, а продолжать разговор, не понимая, о чем идет речь, мне не хотелось. Сколько себя помню, я никогда не стеснялась не знать и поднимала руку, чтобы спросить, однако раньше это случалось в школе, на уроке, и в крайнем случае, меня могли подразнить мои одноклассники, а теперь я танцевала на приеме с министром финансов и задавала глупые вопросы… Удивительно, но смутился и Хиран. – Прошу меня простить, я выразился, используя термины Предгорья. Торговля в магазинах – это и есть бизнес. Предприниматель – это торговец, если упростить. Ваша мама управляет лавкой сама? – Да, она учит меня, чтобы я стала ее преемницей. Вы, может быть, знаете, Предлесье черпает магию природы, – Хиран кивнул и слегка нахмурился, будто упоминание магии ему было неприятно. – В лавке моей мамы мы делаем и продаем мази, ароматы, амулеты, заключающие в себе природную магию. Я очень хорошо разбираюсь в травах, а еще хочу стать мастером по камню и расширить магазин, – сама удивилась, откуда во мне взялось желание похвастаться. – Ваши знания могут пригодиться здесь, только вот магию в травах вы вряд ли найдете, но кто сказал, что нет ничего невозможного, – улыбнулся Хиран, уводя меня на заключительный поворот в танце. – С вами приятно было поговорить, и я надеюсь, что нам еще удастся встретиться, – поклонился мне Хиран. – Надеюсь, при приятных обстоятельствах, когда я открою здесь свой… бизнес, – с запинкой произнесла я новое слово. Хиран увел дочь к дальнему столу у входа в зал, где можно было попробовать закуски, если хотелось отвлечься от танцев, а Арий подошел ко мне. – Хорошо потанцевала? – спросил он, обнимая меня за талию. – А ты? – вышло немного обиженно, хотя я была спокойна. – О, ревность? Что-то новое, – Арий рассмеялся. – Мирта рассказывала мне больше о жизни министров. Как оказалось, они не все свое время проводят на таких вечерах. Музыка резко сменила настроение. Казалось, в ней больше нет ритма, остался только ощущаемый ногами пульс. Я заметила, что собравшиеся расступались: Крон приближался к нам с Арием, оправляя черный атласный пиджак. Несколько молодых девушек смотрели на Крона с желанием. Именно с желанием, но так я не успела проанализировать, с каким, потому что Крон уже приблизился. – Арий, позволь пригласить Паву на танец в знак моей поддержки, – попросил он Ария, уважительно склонив голову. – Я не могу отказать правителю Предгорья, осталось спросить Паву. Арий улыбнулся мне и кивнул. – Я согласна потанцевать с вами, Крон. Я поклонилась ему так, как учили девушек в Предлесье: по пояс, приложив правую руку к сердцу. Я старалась сохранять спокойное выражение лица, но слышала, как стучит сердце. Почему я так волновалась? Я не боялась танцевать, тем более я только что кружилась по залу с министром. Я приблизилась к Крону, стараясь понять свои чувства. Крон молод, моего возраста, он красив и вежлив. Крон поклонился мне так же, как ранее министр. Музыка стала громче, и под первый удар барабана Крон положил руку мне на талию, притянув к себе. Он был примерно одного роста с Арием, и мне не приходилось слишком сильно поднимать голову. Мне было спокойно и приятно. Некстати возникла мысль, что Крон сделал комплимент моему наряду и назвал красавицей, а Арий даже не сказал, что я красива. Лесной же черт, я начала сравнивать Ария и Крона. Арий – моя первая любовь, мой первый мужчина. Я никого не знала, кроме него. Не знала других рук на моем теле, других губ на моих губах. Я не мыслила себя рядом с другим мужчиной, и вот теперь я даже закрыла глаза, вдыхая легкий цветочный аромат, исходивший от Крона. Ни один знакомый мне мужчина так не пах. Я не помню, как я двигалась, доверившись тому, как вел Крон. Все мое внимание сконцентрировалось на моей талии, согреваемой рукой Крона, на правом ухе, соприкасавшемся с его щекой. В одну минуту я успевала почувствовать ворох эмоций. Смущение, восторг, особенно на поворотах, когда мои волосы развевались и падали обратно на плечи, свободу, – и стыд. Жгучий стыд все усиливался, и я боялась, что он не позволит мне закончить танец. Я решила отвлечься на сам танец, обратить внимание на фигуры, в которые Крон уверенно вел нашу пару. В этом медленном танце сочетались повороты и даже короткие поддержки, когда партнер приподнимал партнершу за талию. Всего на секунду, но я уже чувствовала невесомость. Всего на секунду, но веки Крона оказывались на уровне моей груди, и он смотрел снизу вверх. Я не могла понять, что вижу в его взгляде. Боялась даже допустить догадку, что я ему нравлюсь. Откуда у меня вообще возникли такие мысли? Мне нужно было срочно к Арию, и я даже вздохнула, стряхивая наваждение, когда танец подошел к концу. Поклонившись Крону и поблагодарив за танец, я подбежала к Арию, обняла его, постаравшись вложить в объятия все мои чувства. – Скучала, душа моя, – ласково обратился ко мне Арий. – Знал бы ты, как. Хочу что-то поесть. – Это Крон тебя так утомил? – спросил подошедший к нам Сирен, и я чуть не закашлялась от вопроса. – Танцы и внимание – вот что меня утомило, – твердо ответила я. – А ты выглядишь довольным, Сирен. Что, танец был хороший? – перевела я тему, пока не поздно. – Скорее, партнерша, – подмигнул Сирен и первым направился к столу с закусками. Маленькие бутерброды с сыром, какая-то красная рыба, запеченная с травами, мелкие мясные рулеты, свежие яблоки, сливы, клубника… Мне хотелось попробовать все. Я и не думала, что во время танца с Кроном переживу такой стресс. Вечер закрутил нас, мы забыли о времени. Остались только ритмичные удары барабанов, танцы, сладкие морсы, разговоры и знакомства. Поблагодарив гостей за прием, Крон повернулся к нам. – Как видите, Предгорье радуется вам. Я хотел бы дать вам отдых на несколько дней. Погуляйте по городу, посмотрите, как живут люди. После этого я бы хотел встретиться с каждым из вас на личный разговор. Наедине.

Глава 8

В такую тишину был погружен второй этаж отеля, когда мы только заехали, что я даже допустила мысль, что нас оставили в абсолютном одиночестве. Но на лестнице вечером мы встретили несколько мужчин, они спускались, держа в руках небольшие чемоданчики. Я оглянулась и посмотрела на ресепшн сверху-вниз – несколько женщин в темно-зеленых строгих костюмах что-то писали на бланках, пока девушка за стойкой выдавала ключи. Отель не пустовал. Важные чиновники приезжали в столицу. Крон постоянно проводил встречи? Или эти чиновники приезжали к министрам? Никогда раньше меня не интересовала политическая жизнь, и вот посмотрите, меня распирало любопытство. Пока мы вчера веселились на приеме, кто-то заново заправил кровати, почистил ковер, положил новые полотенца и заставил кафель и зеркало сиять так, будто мы и не входили в наш номер. На прямоугольном столе под зеркалом в комнате появилась белоснежная скатерть, такая же, как и в конференц-зале. Я решила проверить внезапную догадку, подошла к столу и подумала о ярко-красных яблоках. Таких же, как росли у соседей в Предлесье. И точно – на скатерти возникло блюдо с красными и круглыми яблочками с блестящими бочками. – О еде можно не думать, – восхитился Арий. – Но эта технология работает вопреки всем законам. Даже магическим. – Может быть, завтра узнаем чуть больше об этой магии, – я хмыкнула, расстегивая платье. – Ты, кстати, совсем ничего не сказал о том, как я выглядела. – Ты очень красивая, а это платье подчеркнуло твою прекрасную фигуру. Тебе очень идет такой цвет. Почему он сам не может говорить комплименты, без напоминания, если они получаются у него краше, чем море незабудок в лесу? Только теперь я осознала, что ноги чуть тянет от проведенного на каблуках вечера, немного болела голова, но я знала, что боль пройдет, как только я лягу спать. Арий тоже потянулся, будто у него затекла спина. Мы уснули мгновенно, едва успев обняться. Последней мыслью, коснувшейся моего сознания, стали слова Крона. Нам предстояло встретиться через несколько дней, и я не знала, о чем пойдет разговор. *** Как оказалось, Дворец и отель находились за несколько километров от центра города. Создавалось ощущение, что кто-то попытался соблюсти баланс уединенности и близости к шуму городских площадей. Утром, когда мы одевались, – я в летящую юбку с приталенной льняной рубашкой, Арий в темно-зеленый льняной брючный костюм – раздался тот же резкий звон, который мы слышали у Линты. Черный аппарат над столом подал голос. Сняв трубку, Арий внимательно прислушался. По его лицу нельзя было сказать, что ему сообщают, но он кивал и одобрительно хмыкал. Положив трубку, Арий направился к кровати и провел рукой у стены. – Нам доступна поисковая система, чтобы находить информацию, если у нас возникает вопрос, – пояснил Арий, когда на стене возник световой квадрат, напоминавший солнечный луч, только слишком яркий. – Как доехать до центральной площади Железогорска? – Арий задал вопрос, четко выговаривая слова. Произнесенный вопрос тут же превратился в текст, а затем испарился. На его месте возник ответ. Вы можете дойти пешком до центральной площади Железогорска. Маршрут построен. Если вы хотите доехать до пункта назначения, наберите номер вызова городского перевозчика. Номер был приведен чуть ниже, а сбоку появилась карта с нарисованной зеленой линией – маршрут до центра. Всего два километра, а если виды будут живописные, то тем более стоит прогуляться. Ощутить ногами новую землю. – Может быть, нам еще спросить этот чудо-луч о том, где нам деньги взять? – спохватилась я. Вчера мы совсем забыли спросить Крона о том, на какие средства нам существовать. – Каков курс лин Предгорья и мзе Предлесья? 1 лина Предгорья = 3 мзе Предлесья. – До встречи с Кроном нам хватит, а потом мы попросим дать нам работу. Или сами найдем, – вздохнул Арий, проводя рукой, чтобы светящийся квадрат исчез. Еще раз проверив, что мы взяли с собой деньги, мы вышли в коридор, ожидая увидеть Сирена, но его в коридоре не оказалось. Я заметила друга первой возле стойки ресепшн, он о чем-то разговаривал с девушкой. Не той, что встречала нас в первый раз. – Прошу меня простить, друзья зовут, – откланялся Сирен, когда Арий потянул его за рукав. – Вы собираетесь пойти пешком? – заинтересовалась девушка. – Да, хотим посмотреть на Предгорье. А что в этом удивительного? – Совсем ничего, просто наши гости обычно ездят на служебных машинах. Нет времени на прогулки, но вам очень понравится. Дорога к главной площади идет через квадратные поля. Девушка посмотрела на нас так, будто предвкушает наше удивление. Мы вежливо поклонились и вышли на улицу. Я гадала, что за квадратное поле такое, а Арий уже подшучивал над Сиреном. – Что-то ты, друг, распутничаешь. Вчера танцуешь с одними, сегодня уже разговариваешь с другой… – Ох, Арий, еще ни одного разговора я не провел здесь без тайной цели… – прозвучало загадочно, я бы выпытала скорее, на что Сирен намекал, но отвлеклась. Все вопросы пропали из головы, ведь я увидела те самые квадратные поля. Главная дорога, выложенная светло-бежевым утоптанным песком, начиналась от входа во Дворец и шла прямо, будто прочерченная линейкой. По бокам от дороги росли цветы. В Предлесье никто не контролировал растения, они росли в садах и городских рощах так, как им вздумается, щедро делясь с жителями своей энергией для создания магии. Здесь же ковер цветов складывался в одинаковые квадраты. Они чередовались и, наверное, сверху напомнили бы лоскутные одеяла, которые мы когда-то учились шить в школе. Красный, синий, зеленый, желтый – яркие до боли в глазах, свежие, пышущие жизнью бутоны сливались в полотно. Я узнала незабудки, маки, тюльпаны. Через три квадрата я решилась прикоснуться к бутонам и вдохнуть их аромат. Один из незнакомых светло-фиолетовых цветков привлек меня запахом, напоминавшим тот самый, что я почувствовала вчера, танцуя с Кроном. Я невольно задержалась у этого цветка, но постепенно радость от встречи с живым растением сменилась тяжелым давящим чувством: в цветке не было энергии, магия не шла по его стеблю, не переливалась в листья и бутон, не просилась в руки, чтобы затем быть направленной на полезное дело. Просто цветок, просто услада глаз. Мне стало жаль Предгорье. Квадратные поля упирались в нависающую над дорогой арку из белого кирпича. Черные кованые ворота были гостеприимно раскрыты, приглашая присоединиться к гуляющим покупателям. Главная площадь начиналась парком. Я снова прислушалась к кустам и деревьям – снова магическая тишина. Ровно подстриженные кусты формировали лабиринты, узоры квадратов и линий. Перепады высот подчинялись замыслу. Ни листочка не выбивалось из рисунка. Так тихо было среди квадратных полей – и так оглушающе навалилась площадь: запахи корицы, лаванды, острота перца и каких-то еще приправ, цветочные духи. Быстрый говорок продавцов и тихие ответы покупателей. Мелькание узоров на тканях платьев. Многие торговцы носили атласные халаты поверх свободного кроя рубах и брюк. Материал слегка поблескивал на солнце, сливаясь с блеском украшений, посуды, обложек книг на прилавках. В Предлесье были такие же ярмарки, но не такие шумные, не такие многолюдные. Я потянула друзей к шатру с платьями, приметив по соседству и лавку с посудой. – Э, Пава, – засмеялся Сирен, – не всем же одежду смотреть. Арий рассмеялся, а сам поглядывал на лавку с деревянными оберегами по соседству. – Я отлучусь ненадолго, – лукаво предупредил Сирен. – Мне пока платьев не нужно, надеюсь, и не понадобятся. Держись, друг, – он похлопал Ария по спине и скрылся из виду. Сирен повел себя странно и не сказал, куда идет. Вернемся в отель – выпытаю у друга то, что он от нас скрывает. *** Сирен Я давно хотел остаться в одиночестве хотя бы на несколько часов. Мои друзья – это главное богатство, наверное, единственное, что есть и будет у меня в жизни, но мне нужно было ответить на один вопрос. И сделать это я должен был один. Толпа людей на площади сомкнулась за моей спиной. Я отправился в противоположную от центра города сторону, туда, откуда нас привезли во Дворец. Я запомнил, как мы ехали. Мне всегда удавалось легко запоминать образами, так что каждый поворот отпечатался в моей памяти. В Предгорье следили за дорогами. По обеим сторонам широких улиц были сделаны удобные тротуары, иногда встречались клумбы, и я был уверен, что разбиты они были самими жителями соседних домов, желающими сделать край еще краше. Ветер слегка обдувал лицо, а кроны деревьев скрывали от жаркого солнца. Изредка встречались прохожие, которые почему-то мне кланялись. Может быть, так здесь было принято. Не стал вызывать транспорт, я любил гулять и чувствовать работу мышц. А глядеть на незнакомый край из окна – ужасная глупость. Наконец, я вышел на то самое поле, где стоял красный кирпичный дом. Кажется, на поле скосили траву, будто земля попросила остричь покров как можно короче. Под солнцем дом выглядел дружелюбнее. Я даже проникся жалостью к дому, ведь вокруг него совсем никого нет. Кажется, я стал сентиментальным, это не к добру. Мне нужен был ясный ум, здоровый юмор, чтобы выдержать то, ради чего я пришел. Линта открыла мне сразу, за рукава рубахи буквально втаскивая меня в дом. – Ты все-таки пришел, Сирен… – Да, передать мне записку под носом у стражи все-таки было очень рискованно!

Глава 9

Сирен – Рискованно, но меньше, чем то, на что вы решились с друзьями. – Я понял содержание записки, но не ее цель. Почему вам нужно мной поговорить, Линта? – Садись, я приготовила чай и булочки с вареньем, они тебе в детстве очень нравились, Сиран… – Не очень… – Садись, нам нужно быстро повести долгий разговор. – Линта налила розоватого оттенка чай из белого маленького чайничка с голубыми узорами. Такой же был у моих приемных родителей. Пар поднимался тонкой живой полоской, и я невольно вдыхал запах смородины и лаванды. – Тебя зовут Сиран. А я твоя тетя. Твои родители, к сожалению умерли. Мне жаль. Я не почувствовал ничего от слов о смерти моих родителей, потому что другое имя сбило меня с толку. – Ты ведь уже заметил, что мужские имена в Предгорье заканчиваются на “он” и “ран”, а в Предлесье… – На “ий” и “ен”... – Правильно. Изменить твое имя не составило труда. Всего одна буква, большая удача. – Почему родители отказались от меня? Почему вы не взяли меня на воспитание? – О, что ты, они не отказывались от тебя, а я тем более, ведь мы тебя так любили, но нам пришлось, – Линта положила на тарелочку кусок пирога и глазами пригласила откусить кусочек. – Примерно пятнадцать лет назад мэр Торан, отец Крона, начал большую кампанию против тех, кто владеет магией. По его словам, использование сил природы “ущемляло права тех, кто природной магией не владеет и может использовать только технологичную магию”. Твои родители увидели, что ты талантлив, что твой магический дар позволит тебе стать хорошим мастером. Тогда они решили передать тебя в приемную семью. – Как их звали? – я чувствовал, что пирог вкусный, но мне совсем не хотелось есть. Разговаривать, смотреть по сторонам тоже не хотелось. Только, может быть, слушать. – Лea и Фрон. У меня есть альбом с фотографиями, сейчас принесу. Линта засуетилась, глянула в окно и легкой походкой направилась на второй этаж. На полпути по лестнице она перегнулась через перила и позвала: – Поднимись, Сиран, ты часто это делал, когда был маленький. Сколько себя помнил, я всегда любил лестницы, особенно крутые или с высокими ступеньками. Деревянные, каменные, металлические. Перепрыгивать через несколько ступеней, а иногда сразу через четыре. Съезжать по перилам, получая гоняй от учителей, от родителей. Ступени я всегда преодолевал легко, но только в этот раз будто что-то придавило меня, ноги не хотели слушаться. Я боялся и одновременно хотел вспомнить. Линта уже поднялась на второй этаж, слегка запыхавшись. От лестницы в обе стороны расходилось по комнате. В одной, не скрытой дверью, находилась односпальная деревянная кровать, простая, без полога, застеленная только темно-зеленым покрывалом, связанным из толстых нитей, сквозь которое проглядывал серый матрас. На подоконнике стояло несколько фигурок. Я уже почувствовал, что найду там, но все равно приблизился. Глиняные игрушки: солнце, деревце с круглой кроной, петух, символ земледелия в Предлесье, несколько идеально ровных бусин – все были протерты, ни пылинки не село. – Я берегу их, Сиран. Ты всегда любил глину, а еще ты любил фигурки оживлять. Клал на руку, и они двигались. Ты делал это без доступа к магическому источнику, а иногда имел неосторожность похвастаться перед другими детьми. Это стало опасно, – рассказала Линта, опершись на перила лестницы. Я положил петушка на ладонь, бережно, потому что боялся, сломать. Прошло уже больше пятнадцати лет, игрушка могла стать хрупкой. Петушок не двигался. – Это нужно практиковать, ведь в Предлесье доступ к источнику отучил тебя от силы собственного тела. Без доступа к магии ты можешь вспомнить, как направлять энергию на неживые объекты, – объяснила Линта. Я отвернулся от окна и прошел мимо Линты в противоположную комнату. Синий диван, покрытый неизвестной мне тканью. Длинные ворсинки делали диван похожим на большого медведя. На противоположной стене ничего не было, но я повел рукой, и моя догадка оказалась верной – возник светящийся экран. – Уже познакомился с технологиями Предгорья? – кивнула Линта. – Нравятся? – Почему к отец мэра Крона охотился на магов? – четко выговорил я свой вопрос. Повод проверить, доволен ли я этими технологиями. Мэр Торан правил продолжительный период с 1980 по 2010 год от Разделения. С 1994 года начаты обширные реформы, в том числе по контролю за использованием неучтенных магических сил. Мэр не охотился на магов, а отбирал их для формования особого отряда, после обучения данный отряд защищает границы Предгорья по настоящее время. – Это правда? – повернулся я к Линте. – Не знаю, Сиран, но я никакого отряда не видала. Дети просто пропадали. Мы не могли ждать, нужно было тебя защитить. Я снова повернулся к экрану, потому что ответ на свой вопрос я так и не получил. – Почему были начаты такие реформы? Реформы стали логическим результатом плодотворной работы по улучшению условий жизни людей. – Нет, Линта, я не рад этой технологии, она не умеет прямо отвечать на вопросы. – Иногда и люди не могут прямо отвечать на волосы, а ты требуешь этого от искусственной системы. – А ты знаешь ответ на этот вопрос? – Нет, но у меня есть догадки. За два года до начала реформ умерла жена мэра, мать Крона. Мэр очень любил ее, только что родился их сын, после этого мэр окружил жену такой заботой, что все женщины Предгорья ставили его в пример своим мужьям. – Никто, конечно, не знает, почему она умерла? – Ты прав, она умерла совершенно внезапно. Ей стало плохо днем, а накануне прошел праздничный прием. Пригласили всех жителей. Мэр положил год на тщательное расследование, но удалось только доказать, что жена была отравлена, при этом на травы, которые ей подсыпали, было наложено проклятие, то есть сделал это человек с магическими силами. Не от источника, а умеющий управлять внутренней магией прямо на ходу. Если бы травы, например, привезли отравленными из Предлесья, их магия сразу бы рассеялась. – После смерти его жены законы ужесточились, так? – подытожил я. Мне трудно было принять тот факт, что правитель может испортить жизнь подданным только из-за личной драмы. – Совпадение это или нет, я не знаю, но таковы факты. И в самый разгар реформ у тебя проявился дар, мы еле успели увести тебя с улицы, когда ты начал лепить птиц из песка и заставлял их ходить по песочнице. Тогда еще можно было попасть в Предлесье, не было единой горной гряды, существовали открытые проходы. Мы нашли тебе приемную семью по твоему таланту. А как уж они объяснили твое появление, я не знаю. Вскоре все проходы закрыли, а стена стала загадкой, не каждый путник мог ее решить. – Моя приемная мать откуда-то знала, как решить ее. Она рассказывала сказку. – Я рада, что она хотела, чтобы ты был счастлив. Что может быть лучше, чем вернуться на родину? – Не знаю, Линта, может быть, что-то есть и лучше, но я рад узнать, где я родился и кто мои родители. Линта направилась к дивану, и тут я заметил сбоку небольшую тумбочку с ручкой-шаром. Внутри оказалось две полочки. Линта достала альбом в переплете алого бархата. – Посмотри, Сиран, – она села на диван, я сел рядом, и альбом уместился у нас на коленях. Черно-белые фотографии разных размеров замелькали перед глазами, показывая мне украденное детство. – Здесь тебе годик, ты всегда корчил смешные рожицы перед фотоаппаратом. А вот эти четыре снимка твоя мама очень любила. Она увлекалась фотографией, даже выставку однажды организовала. Я смотрел на себя мельком, узнавая те же светлые волосы и черты лица. Я не мог отвести взгляда от родителей. Бросил взгляд на Линту, теперь я видел сходства черт лица с моим отцом. – Вы моя тетя со стороны отца? – Он был старше на два года. Мы оба пошли в маму формой лица, носа, губ. От отца нам достался цвет волос. Я очень любила твою маму, Леа стала мне настоящей подругой. Мне ее до сих пор очень не хватает, и я все время спрашиваю у богов, за что болезнь их забрала так рано. На фотографиях родители смотрели то в объектив, то на меня с такой любовью, что на секунду я готов был взреветь от злости. Я впервые испытывал такое чувство. – Мэр Крон что-то все время говорит о объединении Предлесья и Предгорья, но мы не знаем, стоит ли ему доверять, – сказал я, когда больше не мог выдержать пытку. Линта выключила свет в комнате и начала спускаться, я последовал за ней. Сколько времени уже пошло? Мои друзья могли меня и потерять. Линта снова выглянула в окно, дав лучам солнца скользнуть по ее лицу. – Я не знаю, можно ли доверять Крону, – она повернулась ко мне, держа в руках небольшой бумажный сверток. – Он много пережил: ожидания отца, подготовку занять его место, смерть матери в раннем возрасте... Думаю, ему действительно нужны верные соратники, не смотрящие на него свысока, а готовые пойти за ним. Я хочу надеяться, что он исправит ошибки отца, – она протянула мне сверток. – Это тыквенный пирог по рецепту Предгорья, его ты тоже очень любил. Угости своих друзей. – Спасибо, Линта. – И еще. Я знаю, что ты будешь спорить, потому что такова молодость, но в этом же свертке я положила немного лин, всего сто. Этого хватит на необходимые покупки. Прошу, не отказывайся, – настояла она, видя, что я хотел возразить. – Ты ведь не знаешь, что может случиться. Сиран, тебе сюда лучше не приходить, нельзя, чтобы мэр узнал, что ты знаешь. – Ты все-таки ему не доверяешь? – За свою жизнь я поняла, что никому нельзя доверять. На этом пустыре были дома моих знакомых и друзей, а теперь осталась только я. *** Помогать маме в лавке я начала уже лет с пяти. Как могла, боролась с детской неуклюжестью, чтобы ничего не уронить, не сломать, не разлить. Старалась быть внимательной, но нет-нет – отвлекалась на разговоры, которые мама вела с покупательницами. Из года в год повторялась одна и та же последовательность. Покупательница выбирала ароматические масла, крема, помады, расплачивалась, откладывала плетеную сумку чуть вбок и начинала рассказывать. Маленькая, я развешивала уши, только услышав “магия”, “источник”, “новая сила”. Став постарше, лет в десять, я поняла, что основную часть разговора обсуждали мужей и дела семьи. Мама всегда смеялась и кивала: все мужья вели себя одинаково, а все жены посмеивались над ними, понимая, что такова женская доля – исправлять недоделанное и мириться с причудами. Сейчас, чувствуя напряжение, исходившее от Ария, которое он пытался скрыть, я вспомнила, что, по рассказам, почти все мужчины магазины терпеть не могли. Арий с энтузиазмом отнесся к первой лавке, где я углядела несколько ожерелий. Мне не нужно было их покупать, только подержать в руках и представить их на моей шее. Второй магазинчик – легкие палантины, платки и платочки, косынки – Арий тоже вытерпел стойко, но как только я насытилась глазами, потянул меня к выходу с такой силой, будто уводил от источника огня, единственным спасением от которого оставалось немедленное бегство. Я смирилась с его нетерпеливостью, хотя мне и было обидно, и только улыбалась, заходя в очередной магазинчик, старалась не задерживаться. Торговые ряды образовывали своеобразную аллею. Несколько раз, бросив глаза вправо и влево, я видела, как приезжали автомобили. Поменьше, чем тот, что привез нас во Дворец, и разных цветов. В какой-то момент, подняв глаза, я тут же нашла руку Ария, чтобы привлечь его внимание. Впереди прозрачными горами возвышались стеклянные здания. Каждый ряд был выше предыдущего. Некоторые здания были увиты растениями, будто тонкие змейки карабкались по горной гряде, но решили остановиться и погреться на солнце. Я бы приняла комплекс зданий за природное творение, если бы не разделенность глыб на четкие квадраты и резкий блеск слишком гладкой поверхности. Люди сновали мимо нас, кто-то входил в этот стеклянный город в городе, а кто-то выходил с пакетами или небольшими корзинками. – Что это за здание? – вежливо обратился Арий к одному из входивших мужчин в свободного кроя льняном брючном костюме. – Торговый центр «Скала», самый крупный в Железогорске. Мужчина кивнул нам и ускорил шаг, а мы продолжили путь, медленно глядя по сторонам. У одного из самых первых зданий я заметила указатель. Стало ясно, что мы находились между двух корпусов спортивного центра: бассейна (видимо, купальня, если я правильно поняла, квадратный значок с волнами), и тренажерного зала. Такие у нас в Предлесье тоже есть, только называются проще – залы воспитания силы. Следующий ряд зданий – кафе и закусочные, а самый последний, венчавший прямую дорогу, словно подвеска, длинную цепочку, – торговый центр. – Пойдем туда, – осторожно произнесла я, уже предвкушая, как Арий скривит рот, но наоборот, он энергично согласился. Заметив моё недоверие, пояснил: – Думаю, там можно найти всё что угодно, а не только украшения и платья. Не злись на меня, душа моя, – Арий протянул меня к себе и нежно прижал к груди. – Мне трудно выдержать хождение без покупок среди всех этих тканей. – Понимаю, любимый мой, поэтому предлагаю разделиться… Мы как раз поднялись по центральной лестнице. – Семь ступеней – интересное совпадение с нашим счастливым числом. – Арий, конечно, посчитал. Прозрачные двери разъехались в момент приближения, приглашая добровольно поддаться их соблазну. Внутри, рядом с главным входом, был размещен стенд с планом семиэтажного здания. На первом и втором этажах находилось множество магазинов одежды, тканей, рукоделия, духов и косметики, украшений. Я уверилась в правильности своей идеи. – Давай погуляем по центру по отдельности. Я останусь на первом этаже, а ты поднимись туда, где тебе будет интересно, – предложила я. И, увидев, что Арий поджал губы, сомневаясь в безопасности такого решения, торопливо объяснила: – Мы в безопасности, здесь все только покупают. Поглядела на часы в виде скалы на круглом фоне. – Сейчас двенадцать часов. Через час встречаемся здесь у входа. Я поглядела Арию в глаза, пытаясь сделать умильно-просящее выражение, что однажды подглядела у одноклассницы. – Ладно, ладно, – сдался Арий, – пойду на третий этаж. Там, как я вижу, есть несколько мастерских по камню, глине, а также книжный магазин. – Потом, может быть, и в книжном магазине встретимся. Первое, что я поняла, когда начала обходить первый этаж в торговом центре, цены здесь были значительно выше, чем у лавочников на торговой аллее, но и выбор оказался больше. Никогда я в Предлесье не видела уходящих вдаль стеллажей с товарами, тележек, приводимых в движение кнопкой, корзин, сопровождающих покупателей по воздуху. Продавцов не было, только в начале каждого стеллажа горел магический экран. Я то и дело слышала, как покупатели задают вопросы о цене и наличии товаров. Дойдя до середины длинного коридора магазинов, я увидела справа двое металлических ворот, одни из которых, как по команде, открылись, выпустив – или впустив – шесть человек в строгих темно-зеленых костюмах. Тут же к воротам подошли несколько служащих и покупателей. Лифт, так назывались эти ворота, со звуком, будто гусляр щипнул высокую струну, замкнулись, увозя тех, кто спешил добраться повыше. Я решилась и подошла ко второму лифту, встав за невысокой женщиной и мужчиной в темно-зеленой мантии. Лицо человека было скрыто от меня капюшоном, и только по высокому росту и ширине плеч я поняла, что это мужчина. Когда мы вошли в небольшую кабину, люди повернулись ко мне лицом, и мне пришлось сдержать возглас. Незнакомец в капюшоне поднял взгляд, и я узнала Крона, только на его лице почему-то красовались усы. – Пава, здравствуйте, – поприветствовал меня Крон, делая голос ниже, чем он был на самом деле. –Вы тоже на шестой этаж? –Да, – я зачем-то решила поучаствовать в представлении, не зная его цели. Женщина своим видом никак не показала, что заинтересована нашим разговором. На пятом этаже она вышла, оставив нас вдвоем, а я краем глаза успела увидеть металлическую дверь непонятного темного цвета с номером 501. Мы вышли на шестом этаже, а Крон повернулся ко мне, мягко взяв за предплечье, и торопливо зашептал. – Пава, идите со мной молча, я все объясню вам. – Он вернул свой тембр голоса, тот самый, что мне нравился. Предгорье постоянно испытывало мое любопытство, и теперь я молча шла по коридору шестого этажа, до сих пор ощущая прикосновение Крона и знакомый цветочный запах. Нам никто не встретился, я подозревала, что Крон этому был рад. Наконец мы подошли к двери в самом конце коридора с номером 615. Крон открыл ее и пропустил меня вперед, тут же вошел сам, быстро закрыв дверь. – Пава, садитесь, – пригласил Крон, показав на прозрачный стул, невесомый и ненадежный на вид, стоявший напротив такого же письменного стола. – Не бойтесь, – сам Крон сел на стул на колесиках с высокой спинкой. – Это ваш второй кабинет? – спросила я, не веря, что такие обычные серые стены и стеллаж бежевого цвета, заполненный снизу доверху черными папками, могут действительно быть кабинетом Крона. – Хотел предложить перейти на ты, потому что я не сильно старше… тебя. Что думаешь? Мне показалось, или Крон действительно смутился? – Вы… ты уже перешел на ты, поэтому соглашусь, – улыбнулась я. – Я работаю в городе, когда мне нужно проверить, как исполняют свои обязанности министры и их подчиненные. Отсюда я могу контролировать торговлю, но работаю под прикрытием, потому что еще не все жители Предгорья знают меня в лицо. Да и мантия, низкий голос и усы скрывают меня. Новая мантия – новый человек. – Я тебя сразу узнала. – Потому что я захотел, чтобы ты узнала меня, Пава. Я мог бы не открывать лицо, но увидел, как ты застыла перед лифтом. Я даже молил богов, чтобы ты вошла в лифт. – Он покачал головой, будто корил самого себя. –Ты же не веришь в богов. На приеме ты тоже их упоминал, – я постаралась укорить его, но шутливым тоном: не хотела конфликта. Мне почему-то хотелось то дурачиться, то кокетничать. Я вспомнила, что нужно выпрямить спину. И мысленно отругала себя, что надела наряд попроще для прогулки. – Не верю, но с вашим приходом в Предгорье я начал колебаться. Где Арий, Сирен? – Сирен ушел куда-то еще в торговых рядах. Арий сейчас на третьем или четвертом этаже. Ему не очень нравятся те магазины, что я выбираю, – начала я оправдываться и дернула себя. Зачем я говорю таким тоном? – Кажется, я знаю, что нужно делать. И моему отцу это бы не понравилось, – Крон улыбнулся по-заговорщицки, встал из-за стола. Снял мантию, оставшись в широких брюках с коричневым кожаным поясом. и заправленной в брюки белой рубашке. Одним движением отклеил усы. – Тебе понравится, Пава. – Теперь он стоял близко, подавая мне руку. Обратно до лифта мы шли, не таясь, но толку в этом не было – этаж будто нарочно опустел. – Хотя ресторан расположен во втором ряду торгового комплекса, здесь тоже можно попробовать кое-что вкусное, – начал Крон, когда лифт заскользил вниз, а у меня что-то ухнуло в животе от резкого толчка. – Приготовься, Пава. Сейчас на нас будет направлено внимание. Не бойся его, ты его достойна. Достойна идти рядом со мной. Я не успела смутиться от этих слов, потому что двери разъехались. Третий этаж. Люди уже были готовы занять наши места в лифте, но застыли и попятились. Кто-то заулыбался, распахнув глаза в восхищении, кто-то раскрыл рот от удивления, а кто-то вообще припустил к выходу. – Мэр Крон, – послышалось отовсюду, передаваясь от одного к другому, как ведра с водой при пожаре. – Добрый день, Железогорск. Позвольте представить Паву, почетную гостью нашего города. Я увидела, как посетители достали черные плоские приборы. На всех загорелась точка-огонек. Кажется, нас фотографировали. – Мы с Павой пришли сюда с важной миссией – продегустировать мороженое и проверить его качество. Крон повернулся ко мне и громко сказал: – Пава, вы готовы? – я кивнула, и когда мы опять встали рука к руке, Крон произнес тихо одними губами: “Ты должна попробовать это мороженое. Оно лучшее во всем Предгорье, и я его с детства очень люблю”. Я против воли рассмеялась, даже забыв, что со всех сторон на нас глядели, махали нам, кланялись, приветствовали и фотографировали. Мороженщик, стоявший ни жив ни мертв за прилавком, поправил колпак и сменил резиновые перчатки на новые. В горизонтальном холодильнике с прозрачными стеклами я увидела около двадцати ящичков с мороженым. Четкие разноцветные квадраты напомнили мне квадратные цветочные поля. – Пава, вам предоставляется честь продегустировать мороженое марки «Горный вкус», – объявил Крон, обводя взглядом публику. Его тон был официальным, осанка правителя выделяла его из толпы, однако в глазах его я читала какую-то нежность и любопытство. Ему было интересно, что я выберу? Я взглянула на мороженщика, а он вытянулся по струнке, отчего стал еще тоньше и выше. Руки его то и дело поправляли зеленый фартук. Мне стало даже стыдно, что он так волнуется, ведь я совсем не хотела ругать его товар. – Тыквенное, кедровое и клюквенное, – выбрала я среди мороженого замысловатых видов. – А вам, мэр Крон? – учтиво спросил мороженщик. – Не буду отходить от обычного. Черная смородина, мята, роза. Мороженщик ловко зачерпнул по шарику, и уже через несколько мгновений глубокая мисочка из мягкого белого материала наполнилась разноцветными сладостями. Я уже зачерпнула ложечкой первый кусочек, когда заметила Сирена. Остановила первый порыв броситься к другу, помня, что на меня смотрят десятки глаз. Попробовала тыквенное мороженое и закрыла глаза от ощущений. Холод молока переходил в мягкость тыквы, а затем наполнялся сладостью. – Как вкусно! – прошептала я. Крон цокнул и улыбнулся. – Очень вкусно! – поблагодарила я мороженщика и заметила, как он выдохнул от облегчения. Несколько газетчиков уже подошли к Крону, а я воспользовалась моментом, чтобы сбежать к Сирену. – Это что-то доселе невиданное! – воскликнул друг. Я кратко рассказала, как встретила Крона и мы оказались в лучах славы. – И он раскрыл себя, чтобы ты попробовала мороженое? – Сирен покачал головой. – Да, сказал, что его отец это бы не одобрил. Сирен кивнул и изучающе посмотрел на Крона. – Будь осторожна, Пава! – сказал он, и я даже брови подняла, не понимая, что он имеет в виду. – Когда будешь рассказывать Арию, больше говори о мороженом, чем о Кроне! – Ну, знаешь! – я поставила мисочку на столик для грязной посуды и пошла по направлению к лифтам. – Я ничего плохого не сделала. – Я не говорю, что ты сделала что-то плохое. Просто Арий – мой друг, и я его, как мужчина, лучше понимаю. – А сам ты где был? – я не хотела продолжать зыбкую тему. – В последнее время все чаще уходишь куда-то. – Встретимся с Арием, там и...А вот и он! Арий действительно шел нам навстречу. – Вот вы где! Пока я смотрел книги, тут сам Крон где-то выступал. Люди говорят о нем. – Да, – ответил Сирен легко и с ухмылкой. – Приглашал всех попробовать мороженое. Пава попробовала. – Очень вкусное, – кивнула я и обняла Ария. Я его люблю. Совершенно точно. А Сирен ошибается и темнит. Главное не сомневаться в этом.

Глава 10

Крон Две минуты. Пять. Уже десять минут прошло, а я все сидел в кабинете и пытался найти логическое объяснение тому, что со мной происходит. Я просто радовался удачному стечению обстоятельств. Это факт. Пава – привлекательная девушка. Это несомненный факт. Она нужна мне для претворения в жизнь амбициозного плана, благодаря которому будут объединены два края, а в будущем именно мое имя будут передавать из уст в уста потомки, обо мне напишут в книгах, мои портреты захотят написать талантливые художники… Но почему тогда мысли о будущей славе больше не поглощали меня? Может быть, я просто устал? Устал от бесед с министрами, от планирования долгими вечерами. Прежняя еда не радовала, даже любимый мясной пирог, уплетать который я готов был по несколько раз в сутки. Старался не смотреть в зеркало: вся одежда, казалось, сидела мешковато, выпячивая живот, укорачивая рост. Волосы не хотели лежать как прежде. Отец успел научить управлять государством, всю жизнь показывая пример. Научил брать на себя ответственность, думать наперед и видеть последствия необдуманных шагов. Однако он не научил меня справляться с эмоциями, не успел передать мудрость в делах любовных, потому что сам не смог справиться с чувствами и пустил под гору все, что было достигнуто до него. С этими мыслями я сидел за письменным столом, хотя уже давно клонило в сон, хотелось забыться, чтобы поскорее настал следующий день. Я боялся идти спать. Нужно признаться честно. Закрывая глаза, я видел Паву, и на меня накатывал всепоглощающий стыд. Видел бы меня отец, когда я, как дурак из сказок, кинулся угощать ее мороженым. Разве это поступок правителя, задумавшего грандиозные перемены в государстве? Я прокручивал самую первую встречу с ней. Вот она нервно поглядывает то на жениха, то на друга, а потом на меня. Много раз я прокручивал в голове тот эпизод, но каждый раз значение ее взгляда, впечатанного в мое лицо, казалось мне иным. Страх? Недоверие? Интерес? Насмешка? Может быть, воображение дорисовало те эмоции, а на самом деле, не было ничего. Пава на приеме. Платье, выбранное помощницами. Такое скромное. Да, я сам попросил не пугать девушку сразу, а предложить что-то привычное. Жительницы Предгорья носили платья побогаче, будто хвастая глубокими вырезами, прозрачными подъюбниками, иногда, как бы случайно, открывавшими бедра. А в том платье не было ничего. Только ткань струящаяся к тонкой талии и уходящая в летящую юбку. Но именно это платье я не мог забыть. Ночью, когда сон одолевал меня, я заходил дальше, и платье неизбежно оказывалось на полу. Тогда я в ужасе просыпался и шел пить ледяной воды. Она замужем. Я продолжал твердить себе это короткое напоминание, будто давал присягу. Но тут же хитрый голос напоминал, что Пава и Арий не прошли тот злополучный обряд и не были мужем и женой. Мысль, обойдя круг, вернулись к началу: к разговору с Арием, из-за которого я сидел и не мог успокоиться. Я назначил личные встречи сначала с Арием, потом с Сиреном, а с Павой планировал поговорить в последнюю очередь. Мне нужно было разделить их, чтобы лучше понять каждого. Арий мне нравился: в нем была та самая управленческая жилка, что я ценю в людях и воспитываю в себе. Не будь я правителем Предгорья, записал бы Ария в свои приятели. Вот только приятелей у правителя быть не может. Тем более после таких мыслей о его возлюбленной. Солнце с самого утра сегодня не показывалось из-за облаков, но я даже обрадовался: можно было отключить искусственное проветривание. Я не любил большое количество искусственного – света, холода, тепла. Как я и ожидал, Арий вошел в кабинет настороженно, закрыл дверь, не поворачиваясь ко мне спиной. Мне показалось непривычным видеть его без Павы, и эта их идеальная сочетаемость кольнула меня. – Здравствуй, Арий. – Здравствуйте, мэр Крон. – Можно без титулов, – попросил я: официальные обращения всегда заставляли меня морщиться. – Просто Крон. Арий сел напротив меня, и я предложил ему морс из черноплодной рябины. – Как ты помнишь, в Предгорье мы редко пьем, а черноплодка обладает прекрасным ароматом и вкусом, бодрит и позволяет сконцентрироваться на деле. – Какую службу мы должны послужить, Крон? Я улыбнулся, просто не смог скрыть улыбку. – Иногда можно что-то получить и без необходимости отдавать долг. Я налил себе половину бокала и сел. Мне не хотелось создавать официальную атмосферу, давить и приказывать. – Можно, но я к такому не приучен. У тебя же тоже был отец? – спросил Арий, наконец, подняв на меня глаза. – Мой отец всегда учил о долгах помнить. – Наши родители навсегда в нашей душе, – ответил я. Не ожидал перехода к такой личной теме уже в начале разговора. – Мои родители, как и твои, Арий, хотели бы, чтобы мы не совершили их ошибок, чтобы мы прожили лучше. Арий как-то горько усмехнулся. – Уверен, что то, что совершили мы, мой отец никогда бы себе не позволил. – А мой отец сделал так, что теперь все жители Предгорья опасаются меня, моих дальнейших шагов. Но мы не обязаны ни повторять путь родителей, ни слушать их наставления. Ты считаешь, что за все несешь ответственность только ты? – Только я. Я предложил сбежать. – Но Сирен и Пава согласились. – Удивительно, что я смог сохранить голос ровным, произнося ее имя. – Это и их выбор тоже. – Всегда есть главный, тот, кто ведет. Этот человек и несет ответственность, – вежливо, но весомо возразил Арий. – Не буду скрывать, я пригласил каждого из вас на личный разговор, чтобы понять, чего ожидать, и чтобы предложить сыграть свою роль не только в истории Предгорья, но и в будущем Предлесья. Арий взял бокал, слегка принюхался и отпил. Он молчал, смакуя вкус напитка и приглашая продолжить речь. – Вместе вы, конечно, сила, но и по отдельности вам может быть отведена своя роль. Я помолчал, проговаривая про себя давно заготовленную фразу. – Мне нужны думающие люди, ответственные и готовые поддержать мой план по объединению двух стран. Служащие сейчас министры – это люди моего отца. Я уверен, что они не одобряли политику его последних лет, но все равно преданно ему служили. А мне нужны мои люди. Я собираю свое министерство. Уже собрались семь человек: несколько моих друзей детства и одногруппники по юридическому факультету университета. Я увидел, что Арий непонимающе изогнул бровь, и объяснил: – Университет – это высшее учебное заведение Предгорья, а у вас это… – Академия. – Ясно, я учился на отделении… будущих законотворцев и судей. Тебя я не знаю, Арий. Ты еще не доказал верность, мы еще не выручали друг друга в беде. Я даже не знаю, как ты учился в школе. Но я чувствую, что могу положиться на такого человека, как ты. Конечно, я ему не сказал, что доверяю выбору Павы. Если она так смотрит на Ария, будто он все знает и защитит от всех бед, значит, он уже это доказал. – Ты прав, Крон. Ты меня совсем не знаешь. Его лицо, в отличие от произнесенных слов, потеряло прежнюю суровость. – Однако пока путь в Предлесье мне закрыт, и я шел в Предгорье с мыслью послужить этому краю. Значит, силы природы хотят, чтобы я действительно принес пользу в том деле, что ты задумал. Что ты задумал? Я не верил, что больше убеждать не нужно, но, похоже, Арий согласился. Я рассказал ему все. Про смерть матери, про безумство отца, про отделение стеной и окончательную потерю всех связей. – Казалось бы, это произошло так недавно. – Но ведь связи были оборваны еще до твоего отца, и не только горы их разорвали. Ты хочешь пойти против тысячелетней истории? – Я не хочу идти против. Я хочу повернуть русло этой реки в нужное мне направление. – Но ты пока не знаешь, какую карту разыграть? – Ты проницателен, Арий. Видишь, я не ошибся. Ты должен стать министром. Арий сел в более удобную позу. Я сделал вид, что не заметил. Мой отец совершил множество ошибок, за которые раскаялся уже только перед самой смертью. Но он все же успел научить меня, пусть и путем своих ошибок, влиять на людей и располагать к себе. – Для начала мне нужно собрать сведения о Предлесье. Наша нейросеть, те экраны, что вы уже использовали в номерах, училась только на книгах и источниках Предгорья. Я бы хотел, чтобы вы поделились тем, что знаете. Речь не о каких-то секретах, а о жизни. Как живет Предлесье? Что носят люди? Что для них важно? Как устроен быт? – Я понял, это хороший первый шаг. А дальше? – Дальше проанализируем сложившиеся различия и сходства. – Различий будет больше. – Люди все равно везде люди. Мы сконцентрируемся на сходствах и начнем установку дипломатических связей. Сначала восстановим проход в горной стене. – Твой план, Крон, полон несовершенств. Почему в этот момент в животе будто проделали дыру? Почему мне было так важно одобрение этого незваного гостя из Предлесья? Пока я сидел с каменным лицом, Арий продолжил: – Именно поэтому я хотел бы помочь тебе его доработать. Тут я понял две вещи. Во-первых, передо мной сидел человек, ненавидевший незаконченное и не доведенное до конца, недоверчивый и доверяющий с одинаково сильной убежденностью. Вторая вещь стала признанием самому себе. Я нуждался в друзьях. В школе и университете я всегда оставался сыном мэра, а этот статус лишает привилегии на искренность со стороны людей. Сейчас я стал мэром и тоже не мог рассчитывать на искренность, но почему-то чувствовал в Арии друга и так не хотел все испортить. Именно поэтому я допустил досадную ошибку. Благородную и правильную, но ошибку. – Мы уже достаточно пользуемся твоим великодушием, Крон, – вдруг подал голос Арий, смотря прямо перед собой. Я чувствовал, что ему неловко, но опасался предположить, почему. – Но позволь попросить еще об одном. Прошу за себя и за Паву. Упоминание Павы заставило меня невольно вздрогнуть, хотя о ком ему еще говорить, как не о своей любимой девушке... жене. – Как ты помнишь, в Предлесье мы не завершили обряд, а значит, не являемся мужем и женой. Меня... нас тяготит это обстоятельство, и мы подумали, что можем попросить твоей помощи. – О чем ты хочешь попросить, Арий? – помог я ему вопросом. Я уже догадался, в чем состояла его просьба, но предпочитал, чтобы просящий сам прямо говорил, чего хочет. Не люблю неправильно понимать и интерпретировать. – Разреши нам сыграть настоящую свадьбу по обычаю Предгорья и стать законными мужем и женой. Я улыбнулся, надеясь, что улыбка вышла радостной и доброжелательной, потому что чувствовал я ее как звериный оскал. Мне хотелось скривиться, не слышать такие логичные и правильные слова. Да я, как правитель, давно уже сам должен был это предложить, а не сделал этого только из-за эгоизма влюбленности. Вот я и сказал это сам себе, признался. Я влюблен. – Я спрошу, так как должен спросить, сам понимаешь. Согласна ли невеста сыграть свадьбу? Этот вопрос тоже задал влюбленный эгоист. Как мне хотелось, чтобы Арий запнулся и ответил неуверенно, потому что Пава тоже чувствовала, что чувства ее изменились, но Арий улыбнулся так широко, что мне сначала захотелось поздравить крепким рукопожатием, а потом его чем-нибудь огреть. – Да, мы хотим этого. Пава этого хочет. Мы не знаем, как здесь проходит церемония, но надеемся, что без обрядов, – он нервно хмыкнул. Как бы ни завидовал я Арию, мне захотелось его поддержать. – Ну что же, обряды имеются, как ни крути, – сдерживая смех, ответил я. – Кто быстрее каравай съест, тот и хозяин в доме. Или еще такой: кто быстрее кадриль станцует и не упадет. Да, еще невеста ленту из своей косы кинуть должна, и близь кого та упадет, тот следующий судьбу свою найдет. Арий даже согнулся от смеха – так полегчало у него на душе. – Церемония проходит в главном Храме культуры Предгорья, это единственное требование, а кого звать и приглашать, какие наряды выбрать, какую музыку слушать, – в этом свобода ваша. Думаю, – я чуть не ударил себя за эту мысль, но поздно было отступать, – свадьбу вашу можем сыграть прямо во Дворце. Арий открыл рот, забыв о вежливости. – Крон... это большая честь для нас... Мы… – Перестань, Арий, ты ведь тоже видишь, что мне это выгодно. Мы отпразднуем свадьбу тех, кто бежал из Предлесья, показав, как мы далеко ушли от обрядов. Вы станете более преданными мне, я покажу свое великодушие. А еще смогу присутствовать на свадьбе, не вызывая вопросов. Я хотел посмотреть на Паву и увидеть сомнение в ее глазах. – Да, ты везде найдешь свою выгоду, – кивнул Арий, но посмотрел на меня так, будто видел, что на самом деле я искренне хочу поддержать их. – Для нас это будет праздник, и я благодарю тебя за оказанную честь. – Помощницы подскажут, где что найти: костюмы, украшения. Пусть Пава выбирает платье по вкусу, а все остальное я организую. Если хотите пригласить кого-то, с кем познакомились уже в Предгорье, составьте мне список. И посоветуйтесь, сколько гостей вы хотите пригласить, потому что я-то могу хоть все Предгорье созвать, но нужно ли вам это. – Мы с Павой это решим, я предоставлю список, Крон. – У меня есть единственное условие. Арий, только приготовившийся встать, снова сел, будто его придавил камень. – Я прошу не говорить Паве о планировании свадьбы до нашего с ней личного разговора. Мне необходим ее ясный ум, а она будет думать только о подготовке к торжеству. Могу я попросить тебя, Арий, об этом? Арий кивнул, мы попрощались, и вот прошло уже часа два, а я все сидел и не мог встать с места. Пока Пава не была ему законной женой, у меня оставалось хоть какое-то право желать ее всем сердцем, но, похоже, я сам сделал так, чтобы это право у меня забрали. *** Мы с Сиреном сидели в его номере и играли в карты. Я чувствовала, что другу нужна поддержка после всего того, о чем он нам рассказал. Сиран. Надо же, как одна буква поменяла его имя. Оно стало каким-то жестким, как само Предгорье. Может быть, я привыкну к этому звучанию, как привыкну и к этому краю, к его жителям и технологиям. В отличие от колод карт Предлесья, карты, которые мы нашли на прикроватной тумбочке, изображали не магов разных стихий – воды, земли, воздуха и огня, а правителей и их подданных – король, дама, валет, мелкие карты с цифрами. Игра шла по тем же правилам, поэтому мы очень быстро привыкли к новым изображениям. – Как думаешь, о чем они разговаривают? – спросила я, положив семерку на покрывало. – Арий – сын советника, а значит, с ним можно поговорить о политике, именно это интересно Крону. Мы с тобой – мелкие карты, – ответил Сирен, показав мне десятку и покрыв мою карту. – Конечно, мы тоже интересны Крону, но как дополнение к главному. – Без мелких карт невозможна игра, – возразила я другу. – А ты не волнуешься перед встречей с ним? – Я не знаю, знает ли он о моем прошлом, поэтому я опасаюсь. Однако надеюсь, что он просто даст мне работу в какой-нибудь гончарной мастерской, если они еще здесь остались. У меня такое ощущение, что все в Предгорье делают машины, а не люди. Арий вернулся, когда окно погрузилось в алый закат. Арий выглядел уставшим, но улыбался. Прижал меня к себе, я услышала, как часто бьется его сердце. – Крон думает об объединении двух стран, хочет, чтобы я стал одним из его министров. Он рассказал часть своего плана. Ему нужны сведения о жизни Предлесья… Мы сидели на кровати Сирена еще совсем недолго, пили чай, пока Арий пересказал нам разговор, но я чувствовала, что он рассказал не все. Неужели сердце может биться в таком ликовании только от политических планов? *** Сирен Я уже жалел, что узнал от Линты о Кроне и его отце. Мне хотелось бы идти на встречу ничего не подозревающей овечкой и ждать, пока меня тоже позовут в министры. Или предложат открыть мастерскую. “Ему нужны соратники”, – звучал в голове голос тети, и совершенно ненужная жалость поднималась во мне. Жалость – последнее, что я должен был бы чувствовать. Гораздо нужнее собранность и интуиция. Напомнил себе о подозрении чувств Крона к Паве. Это вернуло мне мое недоверие, сарказм и желание узнать правду. Уже лучше. Как и рассказал Арий, Крон предложил морс, разлив его по высоким бокалам. Я обратил внимание на узор. Красивый, но слишком ровный. Орнамент повторялся в точности по всей поверхности стекла. Без души. Сделал не человек. – Как лучше обращаться к тебе? Сирен или Сиран? – спросил Крон, отворачиваясь от окна. Вопрос ударил меня обухом, поэтому я не сразу понял, что Крон спрашивает вполне дружелюбно. – Просто не знаю, привык ли ты к новому или старому имени. – Ты знаешь? – спросил я очевидное. – Как давно? – На второй вопрос ответить не так просто. Когда мне исполнилось восемь, отец часто мне рассказывал о беглецах из Предгорья. Он знал о том, что детей с магическими способностями тайно пристроили в приемные семьи Предлесья, но не хотел конфликта с соседним краем. Долгие годы не хотел, а потом смерть помешала его возможным планам. Линту должны были арестовать и отправить на допрос, когда отец умер. Ей повезло. А я, решив все исправить, попросил Линту сотрудничать. Тогда она назвала мне имя – Сиран. Я не знал, как ты должен выглядеть, но таких удобных совпадений в именах просто так не бывает. Камеры слежения на улицах зафиксировали, что ты навестил Линту. Пазл сложился. – Судя по тону твоего голоса, ты не злишься, а наоборот. – Арий ведь передал наш разговор. По моему плану, нам нужно заново выстраивать доверие между двумя краями и восстановить магию в правах. Твое возвращение как ребенка Предгорья станет тем самым закладным камнем будущей крепости хороших отношений. Как бы я ни относился к Крону, он умел хорошо говорить и делал это даже лучше Ария. – То есть я стану как бы показной историей? – Нет, ты станешь настоящей историей. Я хотел бы восстановить тебя в правах, наследника твоих родителей. У них была квартира и накопления. Они планировали обеспечить твое будущее. Я считаю, что ты должен это все получить. Крон отпил из бокала, положил обе руки на стол. Это был знак открытости. – Ты сможешь поступить в университет, получить профессию и… – Открыть мастерскую. Слова сами вылетели, потому что я как завороженный слушал и хотел верить. – У нас в Предгорье это называется бизнесом. – Крон, давай честно, что нужно взамен? Не может быть… – Да почему не может? Почему я не могу просто хотеть мира? – выдохнул он, слегка стукнув по столу. – Ну, если ты хочешь условий, то пожалуйста: не возвращайся в Предлесье, оставь свою прошлую жизнь там навсегда и продолжи здесь ту, отнятую. Доволен? – Честно, пока не знаю. Я должен осмыслить предложение и… – Посоветоваться с друзьями, – закончил за меня Крон и ухмыльнулся так, как я обычно ухмылялся, готовя шутку. – Кстати, о друзьях Крон. Они мои друзья, и я желаю им счастья, совместного счастья. Для этого мы сбежали и разрушили прежнюю жизнь. Я понимал, что мои следующие слова могут разрушить выстроенные взаимоотношения, но не в моих правилах отступать. – Мы сбежали, чтобы Арий и Пава были вместе, понимаешь? – Я не… – Я же вижу. Это с виду я такой весельчак, но в чувствах я иногда понимаю больше, чем какой-нибудь серьезный парень. – Тебе везет, – вздохнул Крон, будто сразу сгорбившись. – Я ничего не понимаю в чувствах. Он залпом выпил оставшийся морс. – Но я понимаю, что такое честность, достоинство и благородство. Я никогда не посмею украсть чужое счастье. Я встал, приложил правую руку к сердцу и поклонился. Так делали в Предлесье, как я недавно узнал. Надеюсь, Крон понял, что это знак моего уважения.

Глава 11

Я никак не могла унять внутреннюю тревогу. Хотя, как оказалось, Крон настроен доброжелательно, а значит, Сирен вернется с такой же дерзкой ухмылочкой, какую я привыкла видеть на его лице. Тревога не целебная трава, я не могла управлять ею своими мыслями, поэтому я предложила Арию отправиться в библиотеку Дворца, чтобы передать нейросети сведения о Предлесье. Арий согласился легко, думаю, он тоже переживал за друга. Как объяснил Арий, мы должны выйти в сеть именно в библиотеке, так как там расположен какой-то сервер. Не знаю, что это означает, но мне лишь бы не сидеть на месте и не передумывать мысли по несколько раз. Вход в библиотеку находился с противоположной стороны Дворца. Охрана — крепкие мужчины в черных брючных костюмах и темно-зеленых рубашках, уже знала о нашем приходе. Мы прошли чуть дальше от входа. Слева и справа находились полупрозрачные узкие двери. Слева — читальный зал, справа — компьютерный зал. Я потянула Ария налево, хотя нам нужно было совсем не туда. Я ожидала увидеть высоченные ряды книжных стеллажей, как в библиотеках Предлесья, но чутье мне подсказывало, что Предгорье меня удивит, и чутье меня не подвело, никогда пока еще не подводило. Зал оказался почти пуст, не считая стойки библиотекаря, за которой пока никто не работал, а также несколько едва заполненных книгами стеллажей по бокам. После жаркого солнца на улице воздух здесь показался вечерним лесным, обдувал руки и лицо, даже забирался под спадающую волнами юбку. Подойдя поближе, мы поняли, что на стеллажах устроены мини-выставки. 120 лет со дня основания Библиотеки Хроника строительства Нового города 500-летие со дня рождения писателя Ирона Горного На каждом стеллаже стояли книги, иногда раскрытые посередине, альбомы и отдельные фотографии. На одном стеллаже я увидела непонятные квадраты с мелкими точками. Наведите камеру на код. — Пойдем, душа моя, — позвал меня Арий, уже стоя у выхода. Библиотекарь и так и не появился, и я сделала внутреннюю зарубку памяти вернуться в зал еще раз. — Где же у них книги хранятся? — вслух удивилась я, пока мы переходили в зал напротив. — Я видел дверь с табличкой «Книгохранилище», — ответил Арий. Откуда он все знает? Еще одно достоинство, за которое я должна его любить. Насколько читальный зал казался пустым, настолько компьютерный был заполнен неизвестными машинами. — Компьютеры, — протянул Арий на выдохе. Ему нравилось это искусственное царство. — Добро пожаловать, — приветствовала нас девушка-библиотекарь. Мне понравилась ее клиновидная юбка и жилет одного зеленого оттенка, под который она надела кофту с высоким горлом. Ее длинная шея казалась еще длиннее, потому что она заплела высокий хвост и надела длинные серебристые серьги. — Арий, и Пава, верно? Меня уже предупредили о передаче данных, пройдемте со мной. Она жестом пригласила следовать за ней, и я старалась идти в такт стуку ее каблучков. — Садитесь за два соседних компьютера, — попросила она. — Так вы быстрее передадите данные. Она ввела какие-то коды, пока мы стояли рядом. На экране замелькали разноцветные квадраты и слова. Наконец, оба компьютера приветствовали нас белым экраном с пустой строкой посередине. — Садитесь, я помогу вам ввести первые данные, а затем оставлю наедине с нейросетью. Пава, давайте начнем с вас, — предложила она, и я смутилась, что начинать буду именно я, а не Арий. — Хорошо, что нужно делать? — Скажите, с какой категории данных вы хотели бы начать? Например, еда, увлечения, одежда, традиции? — Нет, не с традиций начнем, — пробормотала я. — Хочу начать с магии Предлесья. — Отлично, так и вводите на клавиатуре. Я медленно отстучала запрос по клавишам. — Нажимайте на предложенную строку, а затем можете вводить текст. Девушка показала нам, как быстро найти другие категории, создавать свои, вводить мысль голосом и сохранять ответ, а затем ушла, и я услышала, как за ней хлопнула какая-то далекая дверь. — С чего начнешь? — спросила я Ария, поглаживая пальцем по его рукаву. Арий улыбнулся. — Хочу перечислить наши праздники и блюда. — Не забудь блюда, что мама Сирена готовит, она всегда умела удивлять. — Я обязательно напишу, что удивлять новыми блюдами — это черта Предлесья. Через два часа — я бы никогда не сказала, что прошло так много времени, если бы не взглянула на нижнюю часть экрана, — у меня заболела спина и затекли запястья. — Уж лучше весь день в магазине толочь лаванду, — вздохнула я. *** Сирен пришел как раз в тот момент, когда мы стали переживать за него. Работа в библиотеке отвлекла меня. Вернувшись в номер, мы лежали и обнимались на кровати. Я прижималась к Арию, вдыхала его такой знакомый запах, прикасалась к шее, что вызывало у него легкий смех и шутливое недовольство. Взглянув на часы, я будто очнулась от волшебного морока — время пронеслось, как зимний порыв ветра. — А вот и я! — воскликнул знакомый голос, стукнула входная дверь, и я облегченно выдохнула. — Что, волновались обо мне вместо того, чтобы воспользоваться минутами неприличного одиночества? Ну вы даете! — Сирен! — возмутилась я, краснея. — А, вы пользовались минутами неприличного одиночества, но не так долго, я прав? — Прав, прав, — прервал его Арий, закатывая глаза. — Выкладывай уже. — Крон знает о том, что я на самом деле ребенок Предгорья. Он хочет вернуть мне то, что принадлежит по праву — наследство родителей. Как и говорил Арий, Крону нужны союзники, я буду отличным кирпичиком в его плане. — Интересно, как он все это организует, — протянул Арий, вставая с кровати. — Мне больше интересно, — возразил ему Сирен, — в какой университет я смогу поступить и как там обучают. Да, Крон пообещал, что я смогу получить профессию здесь и открыть… бизнес. Какие-то слова у них все заковыристые! — воскликнул Сирен. Под вечер почему-то захотелось спать, телом завладела приятная усталость, когда тянет завернуться в одеяло и просто молчать рядом. Я все думала о Сирене. Он шутил, как и раньше, но я видела, что он сказал нам не все. Оставалось только надеяться, что Сирен не скрывает что-то по-настоящему серьезное. *** После рассказов Ария и Сирена я шла на разговор спокойно. Мне нечего было бояться. Самое худшее, что могло произойти, — мне предложат участие в какой-нибудь политической игре. Как выяснилось, я могла и отказаться. Один вопрос не давал покоя: почему Крон решил разговаривать со мной в последнюю очередь? Мысль о том, что он мог меня оставить на десерт, мелькнула некстати и заставила споткнуться о край ковра в приемной Крона. Фиран сделал вид, что не заметил моей неловкости и встал из-за стола навстречу. — Крон сейчас подойдет Пава, он просил вас подождать в кабинете! — с этими словами Фиран проводил меня. Мне казалось, что я вторглась в чужое пространство, хотя единственное, что сделала, оставшись одна, села на стул для посетителей и огляделась. Кипы бумаг по обеим сторонам стола, между ними серебристый металлический квадрат. Наверное, вид компьютера, догадалась я. Портьеры в этот раз были опущены, но светильники на стенах заменяли вечерний теплый свет. От изогнутых металлических украшений падали черные тени, и мне казалось, что я не одна. А может, сам кабинет настолько пропитался хозяином, что я чувствовала присутствие Крона. Порывисто встала и подошла к стеллажам. Что я делаю? — мелькнула мысль и улетела пугливой птицей. Я ничего не трогала, только касалась взглядом, обводя несколько фотографий. С отцом, с матерью. Крон очень походил на маму, настоящую красавицу. На фотографии они оба горделиво вздернули островатые носы, а светлые волосы слегка блестели. Чуть выше на полках я увидела несколько книг разной толщины. Судя по названиям, это были истории о путешествиях, приключениях и расследованиях. Я могла увидеть только корешки и часть обложек с золотистыми буквами. Мне понравилось, как поработал оформитель. И, скорее всего, без магии. Каким-то чувством я уловила шаги и поспешила сесть на стул, приняв расслабленное положение, насколько это вообще возможно, когда сердце бьется, дыхание учащается, а в животе что-то сжимается. Крон мягко закрыл дверь и сразу направился к столу, приветствуя меня. — Арий и Сирен, конечно, уже рассказали, о чем мы с ними говорили в этом кабинете? — Крон сразу перешел к делу. — Да, рассказали, — я смело поглядела на правителя Предгорья, — у нас нет секретов друг от друга. — В этом и смысл истинной дружбы, — согласился Крон. Он налил мне и себе воды в чистейшие бокалы на тонких ножках, но я не стала спрашивать, почему он не предложил морс, как друзьям. — Я знаю, что ты передашь наш разговор своим спутникам, но все равно сначала ты обдумаешь его наедине с собой, пока идешь от кабинета до отеля, а это важно. Крон говорил мягко и без угрозы, но я все равно напряглась, даже пальцы на ногах сжались. — Я сказал Арию и Сирену не все, не поделился некоторыми новостями. Я молчала и ждала, что Крон скажет дальше, хотя в голове бушевал поток бурной реки вопросов. Крон протянул руку к стопке бумаг и взял сверху расправленный лист плотной бумаги. — Это официальное письмо от правителя Предлесья. Прочитай, Пава, — Крон кивнул на письмо, а сам отошел к портьерам и отвел взгляд к окну. Я сразу увидела несколько официальных печатей и размашистую подпись советника внизу. Эту подпись я знала достаточно хорошо Арий показывал мне именно ее, когда говорил о своей семье. Подпись его отца. Сколько бы я ни откладывала, пришлось обратить внимание на ровные напечатанные строки, каждая буква пронизывала толстую бумагу, и, казалось, удары печатной машинки врезались в мою судьбу. Мэру Предгорья Крону Официальное письмо-запрос От лица граждан Предлесья прошу предоставить местонахождение трех жителей Предлесья: Павы, рода Лесьевых, Ария, рода Озеровых, Сирена, рода Глиновых, пересекших границу Предгорья 5 числа августа 2012 года от Разделения. От лица их семей просим ответить на письмо как можно скорее: данные лица нарушили Основной закон Предлесья, прервав свадебный обряд. Их ждет справедливый суд и наказание по закону. Наш край будет Вам премного благодарен за содействие восстановлению порядка. С уважением, Кирен , Советник по делам законодательства. Не знаю, почему, но меня вдруг накрыло безразличие. Ожидала ли я, что нас будут искать и найдут? Да. Ожидала ли я, что обратятся к правителю Предгорья за помощью? Да. Ожидала ли наказания? Справедливого наказания, как подчеркнул Советник? Да. И что же тогда удивляться или расстраиваться? — Пава, я хочу, чтобы ты знала, — тихо сказал Крон, отчего его голос звучал надломлено. Я даже не заметила, как он подошел к моему стулу и слегка оперся о стол. — Я в затруднительном положении. Он слегка помассировал виски, прикрыв глаза. — Как правитель, я должен сделать одно, а как мужчина хочу сделать совсем другое. Я не очень поняла, что он имел в виду и нахмурилась. Крон спохватился и объяснил: — Как правитель, я должен сотрудничать с соседним государством, ведь это прямо поможет моему плану по объединению Предгорья и Предлесья. Бескровно и дипломатически. Как правитель, я могу даже заключить сделку, используя вас. — А как мужчина? Крон вздохнул и присел рядом на одно колено так, что теперь я смотрела на него сверху-вниз. — А как мужчина, я хочу защитить вас… тебя. Я хочу защитить тебя, Пава. Я не считаю тебя предательницей. Ты имеешь право на свой выбор, на свою любовь, — он закончил свою речь, внезапно, будто хотел сказать еще что-то, но не решился. Крон помолчал, а затем внезапно отодвинулся, будто только сейчас увидел, что касается моих пальцев. — У меня есть два дня на ответ, так положено дипломатически, — спокойно сказал он, будто и не было между нами никакого разговора и касаний. — Это значит, что есть время подумать, продумать наши действия. — Почему ты мне помогаешь, Крон? — решилась спросить я. Еще одно правило общения с мужчинами, которое я украдкой послушала в разговорах матери с покупательницами: они редко говорят до конца то, что хотят сказать. Иногда их нужно подталкивать, иначе можно и век не дождаться. — Какой странный вопрос, — Крон усмехнулся и сел обратно за стол, выстраивая между нами преграду. — Мне нужно осуществить важное дело и объединить наши страны… Какой глупый, я даже беззвучно засмеялась. — Это можно сделать и без дегустации мороженого, — заявила я и сама испугалась, ведь если я придумала все на ровном месте, будет выглядеть не просто смешно, а позорно. Хотя к позору мне было уже не привыкать. Крон сидел тихо, не считая какого-то стука. Я подняла голову и увидела, что он до белизны сжал губы и стучит ручкой по столу. Я встала, чуть не уронив стул и попятилась к выходу. — Пава, стой, — тихо сказал Крон и быстро подошел ко мне. Я удивилась, как бесшумно он умеет двигаться. Запах его парфюма снова укутал меня, и я с ужасом поняла, что закрыла глаза и втянула носом воздух. — Я привык прямо говорить, что думаю, если это поможет делу. Так меня учил отец. То, что ты мне нравишься, никак не поможет делу, но я все равно это сейчас сказал. Как только я увидел тебя, я не могу ни о чем больше думать, вот и все, но я никогда не посмею нарушить твое счастье, слышишь? Он слегка отодвинулся. — Нам нужно придумать, что делать с ответом на письмо, и мы это сделаем. А с моими чувствами буду бороться я, и я выиграю эту битву, я обещаю тебе. Я кивнула и вышла из кабинета. Медленного пути до отеля и двери нашего номера как раз хватило, чтобы осознать, что в тот момент я желала принять признание Крона и ответить на него взаимностью. Осознать, что Крон не хочет растить эти чувства. Он хочет зарубить их стебли и уничтожить бутоны. Они ему не нужны. Я ему не нужна, как помеха его грандиозным планам.

Глава 12

Сирен Говорят, что утро вечера мудренее. Вчера, действительно, спать мы легли с тяжелыми думами на душе. Пава вернулась сама не своя. Новость о письме из Предлесья застала нас врасплох, а я еще и злился, что Крон скрыл от нас этот факт, рассказал только Паве. Теперь план Ария сыграть здесь свадьбу — о нем он рассказал мне, пока Павы не было, — подвис в воздухе. Готов поспорить на всю магию Предлесья, Арий не знал теперь, стоит ли вообще рассказывать Паве об этой идее. Проснувшись утром, я с удивлением осознал, что душу мою не тяготят тяжелые мысли. Мне почему-то казалось, что выход где-то на поверхности, нужно только промыть песок, скрывающий это золото. Через полчаса я уже умылся и переоделся в костюм из мягкого материала. Верхняя часть — кофта свободного кроя с капюшоном — не стесняла движений. Такая одежда мне нравилась намного больше, чем рубашки и жилеты. До сих пор вспоминаю устроенный в нашу честь прием. Тот костюм меня здорово сковывал в движениях, заставляя хорошенько подумать, прежде чем делать шаг. Как вспомню, так вздрогну. Арий и Пава встретили меня улыбками и указали на светящийся экран на стене. Оказалось, нам пришло приглашение в Детскую школу боевых и магических искусств. В письме Крон обещал найти варианты решения проблемы с письмом, а также указал, что мы можем пользоваться специально выделенным кредитом под низкий процент, если захотим что-то купить. Я в очередной раз отметил его мудрость. Мы никогда бы не согласились жить за чужой счет, а кредит позволил нам принять помощь. — Почему мы будем учиться пробуждать нашу внутреннюю магию именно в детской школе? — недоумевал Арий, и я колко заметил, что обычно именно он все знает и отвечает на наши вопросы: — Глупеешь ты без магии, друг, — пошутил я беззлобно и хлопнул его по спине. — Крон упоминал в нашем разговоре, что после десятилетия охоты на магию, ее нужно восстанавливать правах постепенно, поэтому пока что открыто несколько секций в разных школах. — Не все взрослые пока готовы принять возрождение магии, — задумчиво добавила Пава. Румянец вернулся ее щекам, плечи расправились, чему я очень радовался: не люблю видеть Паву подавленной. Может поэтому я с самого детства и привык шутить без умолку? Пава и Арий тоже оделись по-спортивному, все-таки никто из нас не предполагал, как именно пробуждают магию. Может, для этого придется бегом наматывать круги или тягать гантели. Во всяком случае, к этому я был готов. От Дворца до Нового города нас довезли на автомобиле. Мы пронеслись мимо торгового центра. Издалека стеклянные башни уже напомнили не горы, а какой-то замок, надежно укрытый отражающей все вокруг поверхностью. Водитель автомобиля, молчаливый мужчина на вид старше нас лет на десять, с очень круглым лицом и таким же круглым животом, умудрился натянуть шелковый жилет, довольно плотно облегавший его живот, и нисколько не мучился от неудобства. Хромирон, так звали водителя, добродушно рассказывал нам, что в Старом городе находятся все большие магазины, храмы разных религий и министерства. В Новом городе, куда вела прямая темно-серая очень ровная дорога, располагались жилые кварталы, школы, университеты и бизнес-центры. — Живут и в старом городе, — добавил водитель, пока мы стояли на светофоре, умевшим рассчитывать время ожидания, — но там уже очень старые дома, их получают по наследству и обычно перестраивают. Деревья, провожавшие дорогу по обеим сторонам, резко сменились многоквартирными домами бежевого и красного кирпича, высокими и совершенно причудливых форм, будто мастера соревновались друг с другом, кто больше навесит балкончиков, придумает узоров из кирпича или разных арок в самых неожиданных местах дома. — Сколько же людей живет в одном доме? — поразилась Пава. Водитель, которому было удобно поворачиваться только ко мне, так как я сидел сбоку на переднем сиденье, поглядел в зеркало на уровне глаз. — Зависит от дома. Чуть дальше находится дом на девятьсот сорок квартир, самый большой во всем Предгорье. Мы до него не доедем сегодня, но вы можете сами его найти. Туда электровагоны ходят. Водитель замолчал, свернул с дороги и начал петлять по дворам. Кирпичные дома образовывали квадратные пространства, будто закрываясь от дороги. Внутри я видел школы и детские сады. В отличие от красно-бежевых кирпичных домов, учебные заведения представляли собой круглые стеклянные здания, напоминавшие приплюснутые грибные шляпки. Еще через несколько поворотов мы подъехали к девятиэтажному жилому дому, его выстроили словно высокую башню. Весь первый этаж, судя по буквам медного цвета, занимала спортивная школа. — Мы на месте, — объявил водитель. — На обратном пути вы можете вызвать машину, телефон у вас есть, либо, если захотите, на электровагонах доберетесь до торгового центра в Старом городе. Остановка за теми домами. Он махнул рукой чуть влево. — Ну что, снова в школу? — улыбнулся я. *** Нет, в такую школу я не пойду. По крайней мере, не к этой учительнице или тренеру, как она сама представилась. — Тренер Кара. — Горная или лесная? — не удержался я от шутки про лесную девушку-духа, насылающую порчу на путников. И тут же пожалел, потому что девушка смерила меня уничтожающим взглядом и откинула копну кудрявых рыжих волос на спину. — Спасибо, что напомнили о том, почему я не люблю свое имя, — съязвила она, а мне вдруг так понравилось, как очертились скулы на ее кругловатом лице, что я опустил взгляд. Все шутки вылетели из головы. Арий пришел на помощь, пока Пава удивленно на меня смотрела. — У вас прекрасное имя. Я Арий, это Пава и… Сирен. Кара сделала приглашающий жест рукой, чтобы мы следовали за ней по коридору одинаковых белых дверей. — Чтобы вы знали, на древнем языке, на котором говорил континент задолго до разделения, “карый” означал “черный”. Только потом значение так сильно изменилось, когда стал складываться миф о лесных и горных существах. Закончив мини-лекцию, она посмотрела на меня, а я с усилием оставил себе мысль о том, что имя ей совершенно не подходит, ведь она рыжая, да еще и с россыпью веснушек на лице. Я почему-то думал, что веснушки обязательно пропадают с возрастом. У нас в Предлесье очень мало рыжих. Раньше я не обращал на это внимания, а теперь даже захотелось выяснить, почему. Кара шла впереди меня очень красивой походкой, слегка покачивая округлыми бедрами. В атласной облегающей юбке это вообще должно быть запрещено. Куда мне было смотреть? Пришлось отвести взгляд от привлекательного темно-зеленого материала и того, что находилось под ним, и смотреть по сторонам. Стены украшали множество фотографий в белых деревянных рамах. Запечатленные на фотографиях дети разного возраста то получали кубок из рук какого-то представительного чиновника, то вступали в боевые спарринги, то танцевали в костюмах странно-кислотных оттенков или, наоборот, в строгой черно-белой форме. Кара обратилась к Арию и Паве, нарочно игнорируя меня. — Какие у вас силы? Как ощущения без них? Где-то я уже слышал ее голос. Я помню этот низковатый, но приятный тембр. — Я чувствую растения, могу использовать силу камней укреплять и ослаблять ее. Арий хорошо управляет огнем, — ответила Пава на вопрос и с улыбкой обернулась ко мне. Я промолчал, меня ведь не спрашивали. — Мы ощутимо чувствовали, как силы покидают нас, пока шли в Предгорье. Без сил находишься в каком-то болезненном состоянии, — добавил Арий. Кара понимающе кивнула и открыла дверь. Мы оказались в кабинете, и я сразу выхватил взглядом фотографию на столе. Она была повернута почему-то лицом к нам. Кару на ней приобнимал уже пожилой мужчина, и я его узнала. Министр спорта. Кара — его дочь, и я видел ее на приеме во Дворце. Вспомнил мелькнувший всполох рыжих волос и притягательный смех. Но тогда мы не танцевали и даже не познакомились. Что-то мне подсказывало, что именно Кара хотела остаться незамеченной и избегала мужского внимания. Мы сели на узкий длинный диванчик, обтянутый бордового цвета кожей, а Кара за письменный стол, развернув стул так, что оказалась к нам лицом. — Крон попросил меня попробовать мой метод пробуждения магических сил на вас. Раньше я испытывала его только на детях, учениках нашей школы, но если он сработает и на взрослых, то это будет настоящий прорыв для Предгорья. На ее щеках проступил румянец, а в глазах мелькнул огонек увлеченности. Кажется, она горела своим делом, но обратился я к ней совсем с другими словами: — То есть мы как бы ваши подопытные? Я улыбнулся, а Пава тихонько пнула меня ногой. — Да, я лично займусь вами, — парировала она, и я вынужден был признать поражение в этом раунде. — Крон поддерживает вашу работу? — спас положение Арий. — Да, — Кара вдруг широко улыбнулась, я и не предполагал, что она так умеет. — Мы вместе учились в университете и подружились. Именно ему я смогла доверить тайну, что у меня есть магические силы. Он настоящий друг, а кроме того, он сам всегда мечтал вывести магию из тени и забвения. Когда он стал мэром, то обратился ко мне. Благодаря ему я руковожу школой, но тренеров по магии, кроме меня, пока нет. Люди боятся раскрывать свои способности, — ее лицо помрачнело. — Не все родители разрешают детям посещать занятия по развитию магических сил, но группа из пятнадцати человек все же набралась. Сегодня выходной, поэтому нам с вами никто не помешает потренироваться. Пойдемте в тренировочный зал. Она встала, оправила юбку, опять заставив меня отвести взгляд, и повела нас на второй этаж. Здесь нас встретили светло-голубые стены и снова множество фотографий. Увидев огромное помещение, я даже оробел. Почти весь пол покрывали мягкие маты ярко-желтого цвета. Высокие панорамные окна на противоположной стене открывали вид на несколько жилых домов и горы за ними. Кара попросила нас снять обувь и пройти на маты, а сама встала перед нами. Нет, все-таки на тренера она не была похожа, слишком уж женственная. Как она управляется с группой детей? — Так как в Предгорье вы черпали силы из источника, ваше тело разучилось брать энергию из себя. Это я уже слышал от Линты. — На первом занятии мы будем учиться слушать свое тело. Я улыбнулся, Кара это заметила, но продолжала: — Отойдите друг от друга, вам нужно пространство. Теперь закройте глаза и попробуйте услышать окружающие вас звуки. — Что тут можно услышать, мы же одни в пустом помещении и пустой школе! — возразил я, но Пава осадила меня: — Сирен! Я и сам не понимал, что со мной происходит. Не помню за собой такого уничтожающего желания уколоть. Я старался не смотреть на Ария. Ух, он потом нашутится вдоволь. Лучше я буду молчать, пока эта пытка не закончится. Я затих и постарался уловить звуки, что окружали меня. Вдруг я почувствовал, что за моей спиной кто-то стоит. Кара подошла ко мне и положила ладони и на мои предплечья. — Слушайте, Сирен, что шумит за этими стенами, напрягите слух. Кара говорила это шепотом. Лесной, — да и горный тоже — черт! Ей нельзя говорить шепотом, это самый завлекающий шепот. Видимо, так русалки и заставляли путников забыть обо всем. Я отвлекся, но все равно уловил шум, похожий на ветер, только очень сильный, ревущий на одном монотонном звуке. Ладонью Кара провела по моему позвоночнику сверху-вниз и отошла от меня, а я позволил себе вздохнуть — все это время я стоял, задержав дыхание. — А теперь переместите внимание внутрь себя. Что вам сейчас хочется? Можно я не буду говорить вслух? — Пить, — подала голос Пава. Я тоже хотел пить и облиться ледяной водой, чтобы прийти в себя. — Хорошо, вас тянет лечь или идти, лежать или прыгать? Спросите себя, — медленно проговорила Кара. Стоя с закрытыми глазами, я знал, что она ходит вокруг нас и наблюдает. — Теперь давайте концентрироваться на себе и управлять дыханием одновременно. Коротко вдохните, и на долгом выдохе чувствуйте, что происходит с телом. Так мы сделали четыре раза. Я уловил голод, боль в левом бедре, тянуло мышцу на задней поверхности бедра. И мне очень хотелось, чтобы Кара снова ко мне прикоснулась. На этом девушка закончила тренировку. Арий и Пава вышли из зала, что-то негромко обсуждая. А я подошел к Каре ближе, наклонился и прошептал, пока она не успела отпрянуть: — А что хочется вам, Кара, когда вы закрываете глаза? Она расправила плечи, отчего пышные длинные рукава ее белой блузы слегка затрепетали, и впилась в меня взглядом, а ее брови взметнулись домиком. Я видел, что она хотела съязвить, но не успела ничего придумать. Я уже направился к выходу. Этот раунд за мной. *** Я лежал на кровати, одновременно уставший и полный сил. Арию и Паве я мог бы сказать, что тренируюсь чувствовать окружающий меня мир и свое тело. На самом деле, я закрывал глаза и видел перед собой Кару. Мое тело в этот момент действительно пробуждалось, я его очень хорошо чувствовал, но почему-то при этом испытывал стыд. Я вспоминал каждую секунду сегодняшней встречи с этой девушкой и корил себя за каждую ошибку. Зачем нужно было вести себя как пустоголовый болван? Теперь мне очень хотелось остаться в Предгорье. И в то же время я думал, что хорошо было бы сбежать отсюда подальше. От таких противоположных желаний я чуть не взревел на всю комнату. Я чувствовал, что эта Кара станет моим наказанием за наш побег.

Глава 13

Что может отвлечь от любовных переживаний? Чужие любовные переживания и тренировки. Прошедший день подарил и то, и другое. Кара поразила меня своей уверенностью в себе. Она совсем не стеснялась своего тела. Блуза с широкими рукавами и острым вырезом подчеркивала пышную грудь, а облегающая длинная юбка обрисовывала изгибы тела при каждом движении. Кара — яркая девушка, но я и предположить не могла, что Сирену нравятся именно такие. Своими влюбленностями друг редко делился, да и откуда мне знать, какие девушки ему нравятся? В прошлом, когда я считала, что Сирен влюблен, он становился молчаливым и стеснительным. Сегодня я его не узнавала. Знать бы, насколько сильны его чувства. Мы решили опробовать популярное в Предгорье средство передвижения — электровагоны. В послеобеденное время народу ехало совсем немного, и я была этому рада. Мне хотелось оглядеться, почувствовать атмосферу, не думая о том, кто на меня смотрит. Электровагоны передвигались по выстроенным рельсам, что тянулись по отдельным полосам движения, чтобы не мешать автомобилям. Стоять около рельсов было жарковато, видимо, по ним проходила энергия, необходимая для оживления вагона. Когда мы подходили к остановке, располагавшейся в двух дворах от школы, от нее отошел транспорт из двух соединенных друг с другом серебристых вагонов. Минут через пять подошел следующий одиночный вагон. Темно-серый корпус украшали наклонные золотистые линии. Мы приложили выданную нам кредитную карточку к широкому черному экрану на окне сбоку и оплатили три билета. Вагон покачивался из стороны в сторону, будто пассажиры были младенцами в люльке. Мимо нас жилые дома сменились деревьями. Здесь вагон остановился, и голос из ниоткуда произнес: “Экотропа. Следующая остановка — торговый центр”. — Все-таки объединить Предгорье и Предлесье было бы хорошей идеей, — подал голос Сирен. Он повеселел, точно впечатления от занятия стали его отпускать. — Я бы хотел прокатиться на таких в Предлесье. Арий не преминул по-дружески его уколоть: — Может, не только это заставляет тебя хотеть объединения? — спросил он, хитро посматривая на друга. — Невесту домой приведешь. Может, хоть одна рыженькая в Предлесье появится. Сирен хлопнул друга по плечу и покачал головой. Он знал, что мы не сможем не припомнить ему то, что произошло. — При чем здесь невеста, — только пробормотал он себе под нос. Я закрыла глаза, пока мы приближались к новой остановке. Как учила Кара, вдохнула и выдохнула. Перестук стал слышаться отчетливее, я уловила еще какой-то механический звук. Смогу ли я пробудить силы так, чтобы уровень магии сравнился с тем, что было раньше? Мысли все равно возвращались к злосчастному письму и необходимости принимать решение. Что тут можно было решить? Нам все равно предстоит понести наказание, и я даже думать боялась, какое именно. *** Мы пешком дошли до отеля, и солнце постепенно опустилось за горизонт. Мне казалось, что я нахожусь в Предгорье уже несколько лет, хотя на самом деле прошла только неделя. На светящемся экране уже мигал значок сообщения. Крон предлагал собрать совещание завтра, чтобы поговорить о возможном решении проблемы. Арий сел на кровать, сняв рубашку и оставшись в одних спортивных штанах. Я тут же прильнула к нему, положив руку на плечо. — Я не рассказал тебе, но во время моего разговора с Кроном я попросил его позволить нам сыграть свадьбу здесь, по закону Предгорья. Я подняла голову. Неожиданно. Арий ни словом не обмолвился об этой идее. — Я не говорил, потому что не ожидал, что он вообще позволит, но Крон отнесся к этой идее с энтузиазмом. — Вот как, — прошептала я и постаралась улыбнуться. Как я и думала, его симпатия ко мне — лишь мешающий фактор. — Да, он даже предложил отпраздновать во Дворце. Он согласен поручить организацию праздника своим служащим. Арий повернулся ко мне, взяв обе мои ладони в свои. — Пава, если ты не согласна, то мы так делать не будем. Я не хочу, чтобы ты поступала только так, как я хочу. Что ты скажешь? — Ты знаешь, мы, конечно, должны были об этом поговорить, но что сделано, то сделано. А сама идея замечательная. И хорошо, что она тебе в голову пришла. Только разобраться бы с письмом… Арий помрачнел. — Будем думать, — сказал он, избавляясь от штанов. Он обернул полотенце вокруг бедер и направился в душ. Я посидела одна, взяла свое полотенце и направилась следом. *** Солнце поднимало нас рано уже который день. Утром я начинала с того, что выходила на балкончик. Обычно стояла такая сонная тишина, что я замирала, прислушиваясь. Сегодня тишина осталась прежней, но мое внимание привлекла какая-то мужская фигура. Мужчина в странном костюме, облегающем ноги и широкие плечи, слегка блестящем, размеренно бежал. Я присмотрелась — Крон. Он бегает по утрам? Арий подошел ко мне сзади. Я вздрогнула, будто меня поймали на месте преступления. — Извини, не хотел тебя пугать, – прошептал Арий. — На что смотришь? — Скорее, на кого, — ответила я и показала на бегущего мужчину. — Крон бегает, я раньше не видела. — Может, мы позже вставали? — задумчиво протянул Арий, и я ощутила, что он весь напрягся. Я к нему повернулась и приобняла. — Ты чего? — Прямо сейчас ощущаю, что без тренировок у меня меньше стало мышц. На лбу у него залегла вертикальная складка. Она всегда меня забавляла: у всех появлялись горизонтальные морщины, а у Ария вертикальная. Я положила обе ладони ему на пресс. — Горячо во всех смыслах, — рассмеялась я. —Ты можешь тренироваться здесь. Помнишь, Сирен упоминал тренажерный зал во Дворце. Но в любом случае, я люблю тебя. — Жить за чужой счет и по чужой милости, оказывается, тяжело. У меня такое ощущение, что мы превращаемся в каких-то гусениц, без движения сидящих на месте. Арий чмокнул меня в щеку и ушел в ванную, а я повернулась обратно. Крон как раз пробегал вблизи Дворца. Он смотрел прямо, а его ступни мягко приземлялись на ровную асфальтированную дорожку. Лучше мне не смотреть в окно и не представлять его тело без этого облегающего костюма. С каждым днем я чувствовала себя большей предательницей. Я не заслуживала такого заботливого и верного мужа, как Арий, а он не заслуживал жену, которая втайне смотрит на другого. Я закрыла глаза, и лицо мамы тут же возникло передо мной. Как жаль, что мы так и не освоили мысленную отправку сообщений. Я так хотела услышать мамин голос. Поняла бы она, какое чувство раздирало меня? Хотя я всегда боялась подвести ее, она поддерживала меня, какие бы тревоги ни терзали душу. Мы бы с ней сели в магазинчике после закрытия, она заварила бы мелиссу и листья черной смородины, а я рассказала бы ей все. А что бы я ей рассказала? Даже сформулировать трудно. “Мамочка”, — обратилась я к ней, будто бы она могла слышать мои мысли. “Я так запуталась. Как мне продолжать жизнь? Я не знаю ответа ни на один свой вопрос”. В Предлесье я знала примерный план на будущее и видела, что меня ждало впереди. А здесь я не знала, что будет со мной и в чем моя высшая цель. Я открыла глаза. Крона на улице не было. Пора идти завтракать и на встречу с правителем Предгорья. *** Крон уже сидел за длинным прямоугольным столом в зале заседаний, когда мы заняли свои места. Перед Кроном лежала стопка документов. — Рад видеть, — приветствовал он. — У меня созрел план, как ответить на письмо так, чтобы избежать наказания и продолжить воплощение моего замысла. Видя, что мы все превратились в слух и прерывать его не собираемся, Крон продолжил: — Чтобы перекрыть негативную эмоцию, нам нужна грандиозная позитивная. А что может быть желаннее для правителя, чем укрепление власти без усилий? Ему виднее. — Я хочу подарить все лавры объединения Воеводе Предлесья. Сделаем так, чтобы народ думал, что именно от Предлесья исходила благородная инициатива. Крон сложил руки в замок. — Я составил ответное письмо. Сегодня я должен его отправить. Он встал и раздал по экземпляру каждому из нас. На меня он смотрел без каких-либо эмоций. Так смотрят на гостей, которых всегда готовы принять хлебом с солью, но не расстроятся, если они уйдут раньше. — Прочтите текст внимательно, чтобы всем вместе внести коррективы. Себе он взял четвертый экземпляр и погрузился в текст, будто видел его в первый раз, а не собственноручно составлял. Я тоже пробежалась по строчкам. Воеводе и Совету Предлесья от мэра Предгорья Крона ответ на письмо-запрос. Спешу сообщить, что Ваше письмо получено 7 августа 2012 года от Разделения. Указанные вами лица действительно пересекли границу. В данный момент им предоставлено временное жилье в Предгорье — отель при Дворце. Понимая Ваше желание справедливо наказать Ария, Паву, Сирена за нарушение обряда и побег, я хотел бы сделать дипломатическое предложение. Предлагаю Вам совместно со мной выступить за объединение наших краев, восстановление свободных путей между странами, налаживание торговых отношений. Бывший мэр Предгорья — Торан , мой отец, ныне почивший, своей политикой привел нас к конфликту и разобщенности. Я бы хотел способствовать восстановлению мира, при этом все заслуги будут Вашими. В рамках совместного заявления мы организуем свадьбу Ария и Павы по законам Предгорья. Таким образом, законы Предлесья не будут нарушены. Кроме того, Сирен, настоящее имя Сиран, является ребенком Предгорья. Мы восстановим его в правах, и именно Вы покажете, что Предлесье первым начало реализовывать данную инициативу. Для обсуждения данного предложения приглашаю Вас на встречу на нейтральной территории — О тчужденный лес. Я буду ждать Вашего ответа. С уважением сил гор, мэр Предгорья Крон. Мне понравилось, как было написано письмо. Вежливо, уверенно, ясно выражая мысли. Сирен и Арий сидели, сосредоточенно нахмурившись. Крон поднял глаза от документа и встретил мой взгляд. Он тут же сделал вид, что начал перечитывать документ. Кажется, он скоро там дыру прожжет, а потом начнет меня в открытую избегать. — Не могу предсказать, как советники отнесутся к аргументу, что свадьба в Предгорье позволит не нарушать законы Предлесья, — в голосе Ария слышалось сомнение. — Мы же нарушили закон, и они подчеркнули это в письме. — Меня тоже смутила такая формулировка, — согласился Сирен. — Но в целом в письме видно твое великодушие и готовность пойти на большие уступки. — Не слишком ли велико это самое великодушие? — спросил Крон, улыбнувшись, и у меня возникло ощущение, что он обращается прежде всего к себе. — Нет, ты не кажешься надменным и самовлюбленным, — ответил Арий, — но нужно как-то исправить эти слова. — Может, на тебя и надежда, ведь у нас самый красноречивый, — пихнул его в бок Сирен. — Когда дело касается словесных поединков, да. А вот выражать мысли на письме мне тяжело. Крон взмахнул рукой, и сбоку от него повис полупрозрачный экран. Оказывается, такие могут быть не только на стене. — Посоветуемся с нейросетью, — предложил Крон, — я еще этого не делал. Он подумал несколько мгновений и сформулировал запрос: “Предложи три варианта формулировок данного официального предложения так, чтобы власти Предлесья приняли формулировку согласно их законам”. Запрос обрабатывается, подождите до 5 минут. — Так скоро и дипломаты будут не нужны, если нейросеть все так может решить, — чуть ли не присвистнул Сирен. — Еще предстоит долгий путь развития. Этот запрос стал возможен только потому, что вы передали сведения о Предлесье в систему. Кстати, благодарю от лица всего Предгорья. Он склонил голову, а мы улыбнулись в ответ. Арий смог почти полностью перенести свод законов Предлесья благодаря тому, что выучил их наизусть, готовясь продолжить дело отца в будущем. Помощник Фиран вошел и поставил около каждого чайную пару белого фарфора. По залу разлился тонкий аромат мяты, лимона и розы. Я отпила немного. Вкусно, но я думала о том, что именно розами управлять было легче всего. Несмотря на кажущуюся твердость стеблей и остроту шипов, эти цветы были самыми нежными, дружелюбными и податливыми. Я скучала по ним. Наконец, нейросеть обработала наш запрос. Мы вчитались в три варианта. Все их объединял уход от явной идеи объединения земель. Нейросеть предлагала подчеркнуть намерение восстановления хороших отношений между странами. Обсуждение длилось минут десять, и готовый вариант текста был написан. Предлагаю следующие шаги по восстановлению добрососедских отношений. 1. Свадьба Павы и Ария как демонстрация объединения обрядов. Мы можем опираться на закон Предлесья, гласящий, что прерывание обряда аннулирует его инициацию и дает право на повторение только в ином городе. Демонстрация снисхождения позволит начать отношения Предлесья и Предгорья с доброго примера прощения. 2. Официальный возврат Сирену прежнего имени и наследства родителей, при этом будет подчеркнута роль правителей Предлесья и приемных родителей. Крон взял ручку и вывел подпись правителя. Я постаралась украдкой рассмотреть ее. Большая буква К с вытянутой нижней чертой, переходящей в опоясывающий круг. Я бы с удовольствием узнала, когда он ее придумал. Теперь нам оставалось ждать ответа, надеяться на положительное решение Совета Предлесья и продолжать уроки по пробуждению магии. Хотя бы на эти пять дней моя жизнь обрела хоть какой-то смысл.

Глава 14

Мы рано встали, но теперь солнце было ни при чем. Предстоящая тренировка волновала нас. Вечером, когда мы возвращались с переговоров, на светящемся экране увидели сообщение от Кары. — Сирен, взгляни, тебе тут пишут, — загадочно протянул Арий, а я беззвучно хихикнула. С одной стороны, надо бы оставить Сирена в покое, а с другой — не хотелось упускать шанс поехидничать. Сирен бы не упустил, будь мы на его месте. Друг отошел от окна и с подозрением прищурился, а затем перевел взгляд на экран. Добрый вечер, Арий, Пава и Сирен. Тренировка состоится завтра в 15.00. Вы будете тренироваться с младшей группой воспитанников школы. Если возникнут вопросы, пишите ответным сообщением. Кара Сирен фыркнул. — И как я мог повестись? И если честно, хватит шутки шутить. Он направился к выходу из номера. — Да, не буду скрывать, девушка она яркая, — признался Сирен. Он остановился и обернулся. — Но характер… держись. С этими словами Сирен ушел. Мы с Арием одновременно сказали: — И когда он понял ее характер? С утра о подколках и шутках и мыслей не возникало. Я переживала. Еда показалась пресной и какой-то резиновой. Еле затолкала в себя жареные яйца и немного творога, а вот пить хотелось как-то жадно, будто я съела целое блюдо традиционного соленого пирога. Мысль о пироге отозвалась рвотным позывом и я поспешно встала за стола, на ходу отпивая еще воды из высокого стакана прозрачного синего стекла. Я всегда справляюсь с волнением, проговаривая каждую причину тревоги. Во-первых, я боялась, что у меня ничего не получится и надежда пробудить внутренние силы не оправдается. Во-вторых, я стеснялась присутствия незнакомых мне людей, даже если это дети. Тем более, что это дети. Не смочь чего-то при них будет позором. Дети ведь бывают такими жестокими. Единственное, что утешало, — мы будем втроем, так легче переносить неудачу. Всю дорогу на электровагоне мы молчали. Да и не поговорить бы было: людей заметно прибавилось по сравнению с прошлой неделей. И мужчины, и женщины, молодые и в годах. Заметила я человек пять рыжих. Лишь несколько женщин ехали в брючных полуспортивных костюмах, поставив на ноги тканевые сумки с продуктами, остальные выбрали платья и юбки разной степени строгости. Никто ни на кого не смотрел, не разговаривал. Чужие люди, собранные обстоятельствами в одном вагоне. В противоположном конце вагона ехала компания подростков. Каждый закинул на плечо большую сумку вытянутой формы. Я догадалась, что они идут на тренировку, и думала, что направлялись они в ту же школу, что и мы, но дети продолжили путь, а я все слышала их взрывы хохота, пока закрывались двери. Кара не встретила нас у входа. Охранник показал нам направление раздевалок на втором этаже. Я переоделась в новые удобные бело-розовые кроссовки, а ботинки поставила под деревянную скамейку. Осталась в длинной хлопковой футболке и леггинсах (я узнала утром, как называются такие эластичные облегающие штаны). Шкафчик просканировал мой глаз и закрылся. Хорошо, что на стене была размещена инструкция, потому что спросить было не у кого. Ряды одинаковых деревянных шкафчиков тянулись в абсолютной тишине. — Как тебе сканер глаза? — восторженно спросил Сирен, как только мы встретились у двери в спортивный зал. — Больше испугалась, чем обрадовалась, — призналась я. Гомон множества голосов изменил атмосферу спортивного зала. Десять мальчиков и девочек, примерно лет одиннадцати, стояли кто где. Кто-то разминал суставы, кто-то просто разговаривал друг с другом. Они даже не обратили внимания, что мы вошли. Я проследила за напряженным взглядом Сирена и увидела Кару. Тренер сидела за маленьким черным пластмассовым столом и что-то писала в блокноте. — Надо же, — прошептала я. — Думала, что в Предгорье все пишут только на планшетах. Видимо, Кара предпочитает бумагу и ручку. — Пусть предпочитает, что хочет, – отозвался Сирен тоже шепотом. Он уже отвел взгляд. — Построились! — раздался громкий властный голос. Приглядевшись, я поняла, что его усиливало: Кара надела маленький микрофон, проходивший от уха по щеке. В Предлесье такие носили только советники во время важных встреч с жителями. Усиленный в несколько раз, голос Кары звучал уверенно и не оставлял даже шанса на непослушание. Дети тут же смолкли и побежали в центр зала. Не прошло и секунды, как они встали в шеренгу, вытянувшись и смотря перед собой. Я невольно улыбнулась. Одетые в одинаковые черные костюмы, дети напоминали птенцов на ветке. — Сегодня наша тренировка пройдет необычно. К нам прибыли гости из Предлесья. Кара представила нас, а дети чуть раскрыли рты, но не посмели перешептываться. — Они, как и вы, только начинают тренировать магические силы. Покажите себя достойно, — напутствовала Кара. — Мы начинаем, как обычно, с разминки под мой счет, затем перейдем к новому этапу работы. У меня затряслись руки, дрожь дошла до живота. Кара уже командовала разойтись по залу, и мне пришлось собраться. Сегодня Кара оделась в широкие спортивные брюки темно-малахитового оттенка и такого же цвета тунику до середины бедра с летящими рукавами. Она постоянно перемещалась по залу, показывая дыхательные упражнения, и я смогла рассмотреть прическу. Несколько косичек по бокам были вплетены в высокий хвост. Черные тонкие стрелки на глазах только подчеркивали что-то лисье в ее образе. — Разминаем мышцы спины, — Кара сменила упражнение и приблизилась к нам. — Не качайте так тазом, — порекомендовала она Сирену, который на этих словах закашлялся, а затем повторила уже громче для всех: — Двигается только грудная клетка. К концу разминки я даже устала, но при этом чувствовала прилив уверенности. Мы как раз разминали шею, когда дверь в зал распахнулась и вошел Крон. Чудом я ничего не растянула в шее, потому что непроизвольно дернулась от удивления. — Приветствую всех, — дружелюбно сказал мэр, а Кара, сияя улыбкой, склонила голову в приветствии. Дети переглядывались и даже тихонько успели шепнуть друг другу что-то. — Ребята, давайте поприветствуем мэра Крона. Сегодня у нас получится по-настоящему ответственная тренировка. Кара стала серьезной, но я видела улыбку в ее глазах. — Сегодня я такой же ученик, как все, — громко возразил Крон. Микрофон ему был без надобности, голос и так разносился по всему залу. — Я хотел бы присоединиться к тренировкам по пробуждению магии, особенно вместе с нашими почетными гостями. Тут он наконец-то повернулся к нам, и я уверена, что заметила его волнение. Он дышал чаще, чем обычно, и его взгляд сосредотачивался на всех, кроме меня. — Разминка окончена, займите удобную позицию в зале так, чтобы между вами было не меньше метра со всех сторон. Надо же было встать так, что Крон оказался прямо за мной, а Арий слева. Я еле-еле выдавила улыбку — хоть бы Арий списал все на волнение. Похоже, так и было, потому что Арий быстро приблизился ко мне и прошептал: — Не волнуйся, Пава. Никто не смотрит на тебя и не ждет мгновенных результатов. Я кивнула, все это было правдой, но теперь причиной моего волнения была вовсе не тренировка. Спину жгло, ведь я знала, что Крон смотрит на меня, даже если будет отрицать это. Я даже не могла поймать его, потому что, обернись я назад, с головой выдала бы свой интерес. Спасибо Каре, она отвлекла меня, раздав каждому по небольшому кристаллу. В верхней части кристалла была дырочка с продетым белым шнурком. — Возьмите накопитель в правую руку и сожмите. Сейчас накопитель холодный, он таким и останется, пока его не коснется магический поток. Сейчас мы будем пытаться сделать кристалл теплым. Кристалл холодил кожу — хорошо, хоть отрезвит немного — и не нагревался от тепла кожи. — Закройте глаза, делаем вдох и выдох, как учились, затем представьте любое действие, которое можно произвести магией. Наши гости из Предлесья могут вспомнить то, что уже делали, — Кара кивнула нам, и я готова поклясться, на Сирене она задержала взгляд. Может, его симпатия взаимна? — Остальные представьте, что хотите, например, как открываете окно без усилий или моете пол. Что угодно. Я покажу. Она встала перед нами, сжала кристалл в руках. Ее лицо стало отрешенным, плечи опустились, а кристалл окрасился ало-оранжевым, будто внутри зажгли огонек. — Что вы представили, Кара? — спросил Сирен самым обыденным тоном. Когда он хотел, мог и так говорить. — Как кипит вода в чайнике. Я, знаете ли, люблю пить чай, — ответила Кара таким же обыденным тоном. Я одна чувствую искры между ними? Детям, наверное, это еще пока не понять. — Попробуем, — сказал вслух Арий и закрыл глаза. Я последовала его примеру, но не сразу сосредоточилась, пришлось с усилием отодвинуть мысли о Кроне. Попробовала представить, как заставляю цветок распуститься. Мысленно взяла нераспустившийся бутон в руки, провела пальцами. Кристалл продолжал холодить. Ладонь Ария казалось красноватой от отблеска нагревшегося кристалла, а Сирен даже не приступил к выполнению задания, потому что Кара стояла совсем близко, поправляя кристалл у одной из учениц. Когда тренер отошла, Сирен будто отмер, закрыл глаза, и огонек зажегся. Как просто, а у меня не выходило. — Не получается? — прозвучало совсем рядом, и я постаралась отодвинуться от Крона. — Сейчас получится, — ответила я как можно спокойнее. Знали бы все, каким трудом мне это далось. — Только мне нужно сосредоточиться. Хотела добавить замечание о том, что для этого Крон должен оказаться как минимум на другом конце зала, но сдержалась. — Пава, ты слишком сжимаешь кристалл. — Крон слегка дотронулся до моего кулака. — Пусти энергию. Я зажмурилась, потому что его прикосновение чуть ли не свело меня с ума, а кристалл тут же заалел. — Получилось, — громко сказал Арий, подходя ко мне. Он странно на меня смотрел и не улыбался. — Очень рад, жена моя. Слово “жена” прозвучало слишком отчетливо. Крон, уже давно убравший руку, отошел. — Я просто помог, Арий. Я знаю эту проблему, так как сам вначале не справлялся с кристаллом, сильно сжимал. Арий вежливо поклонился, но я-то знала эти глаза. Они пылали холодом. Что его разозлило? Что он увидел? В чем винит меня? Окончание тренировки я ждала с ужасом. Я знала, что нам предстоит серьезный разговор. Разговор, что я уже давно задолжала. *** Каким разноликим может быть молчание. Еще три часа назад оно объединяло нас. Сейчас же окутало лабиринтом, из которого я не видела выхода. Сирен сразу ушел к себе, а мы остались посередине номера. Арий молчал и смотрел в пол. — Пава, скажи, ты хочешь стать моей женой? — Да, — я ответила сразу же, как только прозвучало последнее слово, но он остановил меня взмахом руки. — Подожди, прошу. Ответь не то, что я хочу услышать, а то, что хочешь сказать. Он прав, во всем прав. Я на секунду перестала чувствовать свое тело от страха, что потеряю Ария именно сейчас, в такой тихий вечер в уютном номере. Все, как всегда, но мои слова сейчас все изменят. — Арий, не буду скрывать, я сомневалась в своих чувствах некоторое время. Его взгляд взлетает, как хлыст, готовый стегануть лошадь. Лучше терпеть физическую боль, чем то эмоциональное напряжение, что есть между нами. Дальше слова не идут, будто встречая препятствия. Я не могу пересилить себя и сказать правду, поэтому Арий помог мне, не выдержав затянувшейся паузы. — Может быть, ты уже жалеешь, что мы сбежали? — Арий совсем чуть-чуть повысил голос, но даже так казалось, что он кричит. — Может быть, нужно было пройти тот обряд и сразу понять, что ты меня не любишь? На последних словах голос Ария превратился в хрип, а я стояла и не могла даже слова сказать. Разум сопротивлялся тому, что говорил Арий, но он озвучил правду, что я сама давно поняла. Арий и сам знал, что повысил голос, поэтому отступил, сев на кровать. — Пава, я не считаю тебя изменщицей, если ты этого боишься. Во-первых, мы не прошли обряд. А во-вторых, у вас ведь ничего не было? На последнем вопросе его голос слегка меняет высоту, и я спешу его успокоить. — Нет, нет, Арий, я... — Не понимаю, почему ты не поговорила со мной? Он закрыл лицо руками. — Мы столько раз были вместе, мы занимались любовью, Пава, — срывается он. — Что ты чувствовала? Отвращение? Мечтала, чтобы это поскорее закончилось? От ужаса его слов я чуть не рухнула на пол. — Арий, я люблю тебя, просто я начала чувствовать странное. Я сама боюсь этих чувств. Я села рядом, не зная, могу ли я коснуться его хотя бы кончиком пальцев. — А сказать я просто не решалась, иногда не так просто сказать, чтобы не ранить. — Сегодня я был ранен без ножа, Пава, — прошептал Арий. — Я знаю. — Дело не в том, что он прикоснулся к тебе. В тот миг я увидел, как встретились ваши глаза. Если это что-то настоящее, то ты должна сказать мне об этом. Я не хочу отпускать тебя, но и неволить тоже не могу. Арий повернулся ко мне, взял мои руки в свои. Его глаза блестели, но я не видела слез. — Пока мы не поженились, тебе надо понять, что чувствуешь. — Арий, даже если есть чувства, к чему они могут привести? Я знала, что углубляю его рану, проворачивая нож и нажимая сильнее. — Когда мы начали встречаться, разве думали, к чему приведут наши отношения? Если чувства взаимные, то будущее определяют влюбленные. Лесной черт! Я, наверное, единственный парень, что так разговаривает с девушкой, которая уходит от него. Арий нервно рассмеялся. — Пава, это взаимно? — Не могу понять, — только и отвечаю я, не решаясь рассказать о признании Крона. — Но он говорил мне, что дела Предгорья для него важнее, чем чувства. В своем голосе я слышала горечь, слышал ее и Арий. — Но тебе хочется, чтобы ты стала ему важна. Это не вопрос, а утверждение. Я откинулась спиной на кровать. Однажды мы с Арием лежали так же в сугробах. Тогда на Предлесье напала долгая снежная зима. Это было в прошлой жизни. Арий лег рядом, держа мою руку в своей. — Пава, не бойся, я все равно с тобой. От этих слов слезы сами полились из моих глаз, они капали на покрывало, мои волосы стали влажными. — Мы сделаем перерыв в наших отношениях, чтобы ты выяснила, дорога ли Крону. — А если Совет Предлесья согласится на встречу, как мы уберем свадьбу из пунктов сделки? Арий вздохнул. — В этом случае мы избавимся от намека на нарушение закона. Может, советники даже обрадуются. Я усмехнулась. — Арий, дело не в прохождении обряда, — решилась сказать я. — Проверить чувства нельзя случайным кандидатом на ночь. Арий молчал, но я и без слов знала, что он согласен со мной. Злость ушла, погасла, как выгоревшая восковая свеча. Мы легли рядом и обнялись. И вновь я почувствовала, что Арий прежде всего мой друг. Как в детстве, когда мы могли просто обниматься и говорить, не испытывая влечения. Наши отношения начались с дружбы и только потом переросли в любовь. А теперь любовь стала дружбой. Мне вряд ли повезет стать Крону кем-то больше, чем гостьей Дворца, но мои друзья стали настоящим талисманом удачи.

Глава 15

Сирен Ночью я не мог уснуть и ничего не придумал лучше, чем пытать нейросеть вопросами. Та отвечала вежливо и подробно, и я узнал, что в Предгорье три университета, по одному в самых крупных городах. Крон и Кара окончили университет Железогорска, а два других находились в восточной части страны — в Среброгоре и Зеленополье. Обучение в школе длится десять лет, то есть поступают в университет в семнадцать. Я уже на три года опоздал, но оставалось надеяться, что возраст станет моим преимуществом при прохождении вступительных испытаний. Увидел я и карту Предгорья, на которой города как бы жались к востоку, лишь бы оказаться подальше от угрюмых хребтов. После переговоров, в результате которых мы отправили ответное письмо Совету Предлесья, Крон передал мне контакты Приемной комиссии университета. Консультации проводились весь август пять раз в неделю, на них мог попасть любой желающий бесплатно. Требовалось только заполнить форму регистрации, что я и сделал, выбрав самое раннее доступное время — 10.00. Люблю делать важные дела утром, мой приемный отец приучил меня к этому, часто приговаривая: “К вечеру глина застывает, лепи вовремя”. Нейросеть построила маршрут. Путь знакомый: университет расположился чуть дальше, чем школа — лучше и не вспоминать пока об этих уроках, а то аж передергивало всего. Тот же трамвай довез меня до остановки “Учебный городок”, и я убедился, что название отражает реальность: только учебные корпуса и ни одного жилого дома вокруг. Стеклянные здания разной высоты, выстроенные по обе стороны от широкой дороги, напоминали свиту, ожидающую правителя. Дорога вела к центральному корпусу, невысокому — всего четыре этажа — и отличающемуся по стилю: стены розовато-бежевого камня контрастировали с панорамными стеклянными окнами, но все вместе составляло гармоничный ансамбль. Дверь оказалась совершенно обычной деревянной, не автоматической, и очень тяжелой. На входе в университет меня попросили встать в металлическую рамку и несколько раз повернуться вокруг своей оси. Тут же напечатали карточку-пропуск с моим именем, датой рождения, хотя я еще и рта не успел раскрыть. С фотографии, занимавшей верхний правый угол пластикового прямоугольника, на меня смотрело мое же слегка ошалелое лицо. Молодой парень, сидевший за стойкой в холле, направил в кабинет Приемной комиссии. Мимо сновали туда-сюда преподаватели и студенты, но по их внешнему виду я никогда бы не догадался, кто есть кто. Никаких тебе длинных мантий, как у нас в Академии, книг в руках. Обычные свитера, рубашки, брюки, которые я видел во время прогулок по Старому городу. Один раз мимо меня с задумчивым видом прошла девушка в бежевых джинсах. В кабинет Приемной комиссии очереди не было. Белые стены, освещенные длинными лампами-трубками, деревянные офисные столы, за которыми сидело пять женщин, все в одинаковых темно-зеленых жакетах и белых блузках. Их лица частично скрывали черные мониторы компьютеров. Сотрудница за первым столом показалась старше остальных и учтиво обратилась ко мне, откладывая в сторону какой-то список. — Вы на консультацию? — ее голос оказался тоньше, чем я ожидал. — Да, меня направил мэр Крон. — Вы Сирен, — улыбнулась она. — Вижу вашу запись, но могли бы и так прийти, без записи, если честно. Она взяла с края стола прозрачную папку с бумагами, уже приготовленную, и подала мне. — Идите на второй этаж, аудитория 204. Вас там проконсультируют, у вас особый случай. Недоумевая, почему меня не могли проконсультировать здесь, ведь все сидели, как мне показалось, без дела, поднялся на второй этаж. Нужную аудиторию я нашел сразу, только повернулся от мраморной лестницы направо. Никакого указания на то, какой предмет преподают в этой аудитории, не было. Простая деревянная дверь. Ее-то я и распахнул и чуть не захлопнул обратно, увидев девушку за столом преподавателя. Кара, пропади она пропадом в лесах! — Ты… — Здравствуйте, Сирен, — поздоровалась Кара. Лицо ее никак не изменилось, будто я был никем, просто кандидатом на зачисление в университет. — Можем и на ты, — предложил я, — вы же наш учитель. — Если я ваш учитель, то тем более нам на вы. Ну хорошо, ты пришел на консультацию, я уже все подготовила, не задержу надолго. Кара почему-то избегала смотреть на меня. В школе она вела себя намного увереннее, а сегодня даже тонкая вязаная черная кофточка, казалось, делала ее уязвимее. Я сидел напротив нее, не зная, что ожидать. Она могла бы припомнить мне все дерзкие словечки, но Кара просто взяла принесенную мною папку, вытащила бумаги. — Заполни две анкеты, первое — увлечения и навыки, а второе — то, чем тебе бы хотелось овладеть. Эти данные помогут консультантом подобрать необходимый факультет, если ты сам затрудняешься с выбором, — вежливо объяснила Кара. — Нужно заполнить вручную, так как почерк многое может сказать о человеке, — добавила она и подала мне ручку, а сама напряженно уставилась в бумаги. Ее волосы сегодня падали на плечи волнами, а когда она слегка нагнулась корпусом, кулон в виде дерева с широкой кроной опустился к столу. — Заполнил, — отозвался я через пять минут и передал ей бумаги. Кара скользнула взглядом по списку моих увлечений, и уголки ее губ дернулись вверх: в числе прочего я указал “придумывание шуток” и “пешие прогулки”. Я действительно этим увлекался, но не буду скрывать, что рассчитывал вызвать реакцию. Любую, только не безразличие. — Здесь список документов для поступления. Особое внимание нужно уделить сертификату об окончании школы и медосмотру. Если твое место жительства в Предгорье оформят официально, то пройти врачей и заверить копии документов будет проще, — объяснила Кара. В голосе ее не осталось резкости, только глубина, которую я бы слушал и слушал. — Все абитуриенты сдают вступительные экзамены, но для каждой специальности набор будет разным. В конце обязательное устное собеседование, оно для всех одинаковое. Кара подала бумагу с таблицей специальностей и вступительных испытаний. — По каждому испытанию проходят подготовительные курсы, бесплатные. Еще полмесяца можно ходить. Само поступление проходит в сентябре, а с первого октября начинается первый семестр. — А эти испытания... — я начал фразу хрипло, только потом голос вернулся, — сложные? Смогу ли я справиться, если не учился в Предгорье? — Если в школе ты не халтурил, то овладел основами наук. Это и проверяют. — Кто же знает, халтурил ли я, — шутливо вздохнул и не смог сдержать улыбки, видя, что Кара смеется. — Сегодня ты какая-то другая, — признался я. — Ты тоже шутишь по-другому, — парировала Кара, но мягко, не желая задеть. — Прости, я не знаю, что на меня нашло тогда. Точнее, я догадываюсь, что… — Сирен, я не думаю, что нам нужно пробовать. Кара опустила голову, я осекся. — Я пока не готова к отношениям. Несколько лет назад я давала шанс чувствам, позволяла им распуститься, а потом меня бросали со словами, что со мной что-то не так. Каждый раз это что-то было разным. Она помолчала. — Постарайся как можно скорее определиться, какую специальность выбираешь, можно выбрать до трех, и запишись на подготовительные курсы. На курсах покажут, как выглядит экзаменационный тест, я уверена, ты справишься. Кара дала понять, что разговор окончен. Она вежливо улыбалась, но я видел, что уголки ее губ, то и дело тянулись вниз. Деревце кулон тянуло ветви ввысь, будто ища солнца в ее рыжих локонах. — Кара… — Я не буду менять, переделывать себя ради другого, — резко прервала она меня. — Мало кто к этому готов, Сирен. Я знал, что она сдерживала слезы, гордая, смелая, ни на кого не похожая и так переживающая из-за этого. Что не устраивало прошлых кандидатов на ее сердце, я представить не мог, но одно я понял точно: она не хотела дать мне даже маленького шанса узнать ее ближе. *** Разговор с Карой крутился в голове весь путь до отеля, но тут же свернулся, как диалог с нейросетью, когда я увидел Ария возле двери своего номера. — Говорить будем? — только и спросил я. Арий кивнул. Мы могли бы провести разговор без слов, зная друг друга больше пятнадцати лет. — Как мне привыкнуть называть тебя Сиран и жить без Павы? Арий откинулся на подушку и закрыл глаза. Последний раз я видел его таким потерянным лет десять назад, когда он провалил испытание в секцию метателей огня. С тех пор он редко терпел неудачи и всегда первым предлагал решение проблем. — С Павой решили расстаться? — спросил я, переодевшись в футболку. Я не удивился, что к этому все пришло, но надеялся, что чувства Крона к Паве окажутся невзаимными и вообще мне почудились. Арий покачал головой и зачем-то сменил тему. — Ты тоже чувствуешь полное бессилие? Вчера мы грели кристалл, и сколько потребовалось вложить сил, чтобы зажечь крошечный огонек. В Предлесье я этим усилием уже зажег бы тысячу светильников и каминов, доменную печь растопил бы! Арий перевернулся на бок. — Я хочу вернуться в Предлесье. От этих слов вешалка, на которую я собрался повесить рубашку, выпала из рук, но ковер поглотил гулкий стук. Я повернулся и в два шага оказался напротив Ария. Сел в кресло напротив, чтобы смотреть другу в глаза: разговор предстоял даже серьезнее, чем я предполагал. — Ты хочешь вернуться один? Я знал, что думать должен о том, как тяжело другу, но вместо этого мысли мои заняло эгоистичное переживание о будущем нашей дружбы. Расстояние — ничто для истинных друзей, но все же оно способно разделить даже самых близких. — Не смогу видеть Паву и знать, что она принадлежит другому. И я чувствую, что мое место там. Я молчал, зная, что Арию сначала нужно высказать все мысли, а уж потом он будет готов воспринимать аргументы. — Мне необходимо отвлечься на несколько лет. И я придумал как. Я займусь политикой. Отец столько лет готовил меня к важной роли. Пора его порадовать. — То есть ты будешь советником, чтобы забыть Паву? — Неважно, каков мой мотив. Уверен, что у всех нынешних советников, да и у самого Воеводы разные были мотивы, — Арий все больше распалялся. Ясно, что размышлял он об этом все утро. — Я думаю, что нам в Предгорье пора дать возможность молодым участвовать в политической жизни, — продолжал убеждать Арий. — Мне не стать советником сейчас, тем более, что моя репутация испорчена. Но я могу вернуть доверие, собрав… молодежный совет. Я присвистнул. Арий уже сидел на кровати, от бессилия не осталось и следа. — Я сейчас проговорил вслух эту идею и понял, что она почти гениальна. Кроме того, она поможет заменить пункт о свадьбе в соглашении Крона. Упоминание свадьбы вернуло нас к началу, и закончил Арий довольно сухо: — Я покажу отцу, что готов взяться за дело серьезно, что готов работать на восстановление отношений. Преданность делу его всегда подкупала. — Арий, ты ведь понимаешь, что есть большая вероятность стать советником или даже правителем Предлесья, а значит, вести дела с Кроном на высочайшем уровне, — озвучил я поразившую меня мысль. — Сможешь ли ты оставаться беспристрастным? А если Пава станет его женой? Арий уже приготовился ответить, когда экран на стене пискнул сообщением. Получено письмо от Совета Предлесья. Они согласны провести встречу на нейтральной территории через три дня. Крон — Этого мы и хотели, — сказал я, — но, зная нынешнюю нашу жизнь, я боюсь, как бы еще что-нибудь не изменилось в худшую сторону. — Кстати, об изменениях, — что-то в тоне Ария заставило меня напрячься. — С Карой вы все-таки... Я рассказал другу о том, как встретил Кару в Приемной комиссии. — Скажи мне, в какой момент стало так тяжело разбираться в чувствах и отношениях? — теперь пришла моя очередь с рычанием опуститься на кровать. Я смотрел в потолок, а Арий молча стоял у окна. — Ведь раньше было так просто: ты любишь ее, она любит тебя, начинаем встречаться. — В пятнадцать лет мало у кого есть багаж сомнений, страхов, требований и прошлых неудач, — усмехнулся Арий. — Ты хочешь за нее бороться, переубедить? — Умеешь ты задавать правильные вопросы, друг. Ты будешь великим советником, — угрюмо пошутил я. Впрочем, про советника я говорил серьезно. — Как бороться-то? Она же меня отвергла, сказала прямо: не готова к отношениям. — Крон может знать немного о ее прошлом, они друзья. Она могла делиться с ним. Упоминание соперника заставляло Ария морщиться, а ему предстояло находиться с ним рядом еще долго. Я понял, почему Арий желал уехать домой. — У нас есть три дня на подготовку к переговорам. Спрошу об этом осторожно, — согласился я. — Не хватало еще, чтобы в курсе моей привязанности был еще и мэр Предгорья. — Ему бы сейчас со своей привязанностью разобраться, — мрачно кивнул Арий. В его голосе звучала мстительность, какой я раньше никогда от него не слышал. — А то никак не решит, давать волю чувствам или нет. А Пава страдает! В эти слова он вложил столько заботы, что я даже пошутить в ответ не смог. Предгорье разработало столько технологий, но почему-то до сих пор не изобрело кристалл, решающий все проблемы. Да и Предлесье со всей концентрацией магической силы не могло бы нам помочь принять единственно верное решение. И это раздражало нас обоих.

Глава 16

Крон — Я не выйду замуж за Ария. Мы предлагаем отменить свадьбу и изменить пункты договора. Мы все знали, что Пава должна будет это сказать. Мы тщательно готовились. Три дня я провел в рабочем кабинете, там же спал. Времени добежать до столовой не было, поэтому еду приносили прямо в кабинет. Несколько обедов прошли вместе с Арием, Сиреном и Павой. Мы ни разу ничего не разлили и не просыпали, хотя едва ли смотрели, куда втыкали вилки. Подобной встречи между двумя странами не было уже больше ста лет. Из ныне живущих никто не знал, как нужно принимать таких гостей. Все детство я провел, сидя по правую руку от отца, во время приема наместных министров из крупных городов Предгорья. Вечера для меня заканчивались одинаково: когда взрослые решали устраивать танцы, меня отправляли спать. Отец подписывал соглашения, пока головы еще были трезвы, а потом давал волю веселью. Такой опыт оказался совершенно неприменим к нынешней ситуации. В первый день подготовки дата-центр обрабатывал данные библиотеки Железогорска, отправляя многочисленные запросы. Эта работа принесла свои плоды: за несколько часов было составлено расписание встречи, включавшее официальный обед, подготовлено дипломатическое меню, розданы указания по оформлению номеров отеля. Согласно летописям Предгорья, каждого гостя заселяли в одноместный номер, если речь не шла о супругах. Однако сложнее всего нам пришлось с местом встречи. За многие десятилетия Отчужденный лес остался без должного внимания. Мы с Сиреном прогулялись до него, чтобы оценить обстановку. Сирен вызвался сам, чем немало меня удивил. Он явно о чем-то хотел поговорить, и я про себя загадал, чтобы он не начал говорить про Паву. Отчужденный лес часто фигурировал в детских сказках. Мама, пока была жива, рассказывала мне одну. Герой сказки, мальчик, поспорил со своими друзьями, что сможет пройти весь лес и ни разу не закричать от страха. Лес этот, согласно сказке, все звуки делает громче и насылает видения. Герой сказки трусил, но проигрывать спор не хотел, поэтому пришлось ему отправиться навстречу своим страхам. На самом деле, от леса там одно название — так, роща, располагавшаяся у естественного прохода в горах. Горы, разделившие материк на две части, сначала встали не единой стеной. То там, то тут люди находили довольно широкие проходы, прятавшиеся среди острых каменных клыков. Рощу посадили тысячу лет назад, когда в последний раз сделали попытку наладить отношения. Эта зона считалась нейтральной: споры и убийства здесь запрещались, а деревья ограничивали магические силы. Все это я рассказывал Сирену, пока мы пробирались по центральной тропе, стесненной высокой травой с обеих сторон. Я запыхался. Ветви деревьев выступали сквозь землю, некоторые стволы перегораживали дорогу, пара беседок покосились и выцвели со временем, а небольшой пруд цвел и пах так, что я пожалел о съеденном завтраке. — Такой лес больше похож на тот, сказочный, — протянул Сирен, а я молча согласился. — Здесь можно заплутать. — Кто ж знал, что это место в таком состоянии? Хотя, даже зная об этом, я все равно встречу предложил бы провести здесь. Это место символическое, — объяснил я. — Нужно привести его в порядок. Мы обошли всю рощу, чтобы сверить расположение объектов с картой и понять масштаб работы. Обратный путь показался быстрее. Пока мы уже уверенным шагом переступали через ветви, Сирен спросил: — Вы ведь с Карой друзья? — Да, она мой лучший друг, — ответил я честно и вспомнил, как Кара описывала гостей Предлесья. На Сирене она почти не останавливалась, только сказала, что он бывает заносчивым. — Кара очень рада познакомиться с вами. Она горит своим проектом, школой, мечтает совершить открытие в области внутренних магических сил. Не пойму, зачем она училась на юридическом факультете, — поделился я, посматривая на Сирена. Он глядел себе под ноги — правильно, дорога шла яма на яме, но я чувствовал, что дело не в осторожности. — Кара упомянула недавно, что, как бы это сформулировать… Нет, не так. В общем, не делилась ли она с тобой личными переживаниями, например, несчастной любви? Отец подготовил меня к тому, чтобы всегда сохранять невозмутимое лицо. Я постарался продолжить путь как ни в чем не бывало. — Даже если бы она делилась со мной секретами, я бы не имел права ими разбрасываться, — ответил я, пытаясь вспомнить, говорила ли мне Кара о личной жизни. — Все ее речи только о работе. Иногда она делится, какие книги прочитала или фильмы посмотрела. Я видел, как после занятий ее встречали несколько разных парней то на первом курсе, то на третьем, но спрашивать ни о чем не стал, сам понимаешь. Сирен кивнул. — Мне показалось, что она чем-то — или кем-то — ранена. Я ничего больше и не имел в виду. — Не мне давать тебе советы в таком деле, Сирен. Управлять государством почему-то легче, чем чувствами, — усмехнулся я, а Сирен тихо фыркнул, но тут же замолчал. Видимо, опасался настолько фамильярничать с правителем. — Кара непростой человек. Вся ее жизнь — это работа. Она думает только о ней, о том, чтобы изменить мир к лучшему, — объяснил я. Впереди начинался выход из рощи — арочный проход сформированный самой природой. — Эту арку тоже нужно облагородить и проверить широту входа для повозок и лошадей. Заметка вслух позволила мне еще минуту подумать о том, что сказать Сирену. Я видел, что чувство неудобства и даже стыда мешало ему думать о предстоящей дипломатической встрече. — Сирен, о твоем вопросе никто не узнает. Хотелось бы, знаешь, считать себя тем, на кого можно положиться, — пошутил я, и мой расчет сработал: Сирен расслабился, опустил плечи, его взгляд устремился вперед. — Каре нужно сильное плечо, — добавил я. — И плечо это должно быть готово к тому, чтобы взвалить на себя дом, быт и помощь в ее работе. К этому редко кто готов. — Именно так она и сказала. *** Умей делегировать. Отец повторял мне это чаще, чем желал доброго утра. Он сам создал прекрасную команду. Те, кому он мог доверять, кто понимал его не то что с полуслова, а с полувзгляда. Эта команда, нужно признать, привела две страны к разрыву отношений, магию поместила под многолетний запрет, но — в надежде, что в сочетании с добрыми побуждениями они принесут процветание и мирное существование, — сами принципы организации людей я использовал с благодарностью. Уже к обеду того же дня я распределил обязанности между командами садовников и ландшафтных дизайнеров, строителей и маляров. Назначил менеджера проекта, бойкого парня, знакомого мне по университету, где он в одиночку организовал концерты, форумы и конференции. На него я мог положиться и больше не думать о роще, чтобы уделить внимание самому главному, без чего ни место встречи, ни официальный обед не имели смысла, — мирному договору и пунктам соглашения. Для обсуждения договора я созвал десять лучших юристов: пять служащих Дворца, из которых только один работал с моим отцом, и пять специалистов, ведущих частную практику. Лица Ария и Павы меня сразу насторожили, и я пожалел, что не подумал еще раз обговорить детали без чужих ушей, но время уже было упущено — юристы сидели за круглым столом. Я невольно вспомнил сказку о Воеводе и его двенадцати дружинниках, много тысяч лет назад собиравшихся за круглым столом, чтобы вершить судьбы и создавать законы тогда еще молодого единого материка. Арий заговорил первым, а Пава бросала взгляды то на него, то на стол. — Мы бы хотели внести предложение. — Он сделал долгий выдох и продолжил уверенно, совладав с волнением. — Сейчас первый пункт договора — наша с Павой свадьба, но мы отменяем ее. Юристы невозмутимо смотрели на Ария, профессионально равнодушные к переменам в судьбах, а я пытался понять, что именно он говорит. — Свадьба отменяется по обстоятельствам личным, но мы бы не хотели, чтобы это помешало той благородной цели, что вы, Крон, поставили. Как же трудно тебе дались эти слова, Арий! Арий владел собой так, что мой отец обязательно бы его похвалил. — Среди советников Предлесья будет и мой отец. Я знаю его принципы. Он ценит преданность делу и способность поставить общественное выше личного. Я вернусь в Предлесье и займусь организацией Молодежного совета, но в обмен попрошу советников снять с нас обвинение. Пава отныне будет свободна. — Произнося эти слова, Арий смотрел прямо на меня, и на секунду появилось ощущение, что правитель здесь он, а не я. — Она сама решит, что будет делать дальше. Несколько юристов откашлялись. Я знал, что они уже думали над тем, как этот пункт договора будет официально оформлен. — Условие договора должно нести равнозначный и равнопривлекательный обмен, — озвучил мою мысль один из юристов. Леран был старше меня на несколько лет, и мы познакомились, когда он готовился к защите диплома, а я только поступил. Светящийся экран возник перед ним. Леран убрал первый пункт из текста и произнес вслух новую формулировку. Новый вариант тут же отразился на экране. — Закрепить за Предгорьем и Предлесьем свободу управления, выбора правителей, советников/министров, политическую независимость. В качестве взаимовыгодного условия сотрудничества организовать Молодежный совет Предлесья , имеющий право заблокировать решение мэра Предгорья в случае, если таковое угрожает безопасности Предлесья или нарушает его законы. При этом снять обвинения в невыполнении свадебного обряда и всех обязательств по его прохождению при заключении будущих браков с Павы, рода Лесьевых, и Ария, рода Озеровых . Все находящиеся за столом внимательно изучали текст. Некоторые читали, шевеля губами, пробовали формулировку. Наконец, приняли решение, что удачнее сформулировать пока что не получится. — Пункт договора о Сирене остается прежним? — Я обращался сразу ко всем. Юристы могли и должны были придраться к тексту, а Сирен мог и выкинуть что-то неожиданное. Я уже готовился к лучшему, однако Сирен кивнул, а его друзья посмотрели на него в немой поддержке. Встреча неодолимо двигалась к концу. Мы внесли последние исправления, распечатали документы в десяти экземплярах, и мы с главным юристом подписали бумаги. Все встали, пожали друг другу руки, а я хотел сказать им, чтобы они не уходили. Впервые в жизни я хотел продлить работу, чтобы не оставаться наедине с личной жизнью. Я знал, что Пава надеялась на разговор, ждала, что остановлю ее, хотя бы официально отреагирую на то, что из-за меня ее брак разрушен. Но я не смог. Больше недели мои чувства пугали меня, разрастаясь, но я мог ограничить их, напоминая себе о том, что Пава замужем. Теперь же она была свободна, а я испугался еще больше, потому что так и не принял решение. *** Пава сжала губы так, что ее скулы стали более очерченными. Стрелы взглядов каждого из присутствующих устремились на нее. Пава не шелохнулась. Я хотел скрыть ее ото всех, будто щитом, но она бы не позволила этого сделать. Арий встал рядом, а мы с Сиреном справа и слева. Я выступил вперед, но Пава продолжала смотреть перед собой. — Приглашаю рассмотреть условия и внести изменения при необходимости, — предложил я. Массивный белый деревянный стол занимал всю поляну, специально подготовленную для переговоров. Мягкие стулья с темно-зелеными узорами на ткани дополняли зелень вокруг, но напоминали о серьезности встречи. Погода благоволила удобству — не жарко, не холодно, — но над поляной все равно расположился невидимый ультразвуковой купол от дождя: ничто не должно было помешать закончить, наконец, с тем, что отягощало душу. Делегация Предлесья прибыла в составе десяти человек: Воевода, пять советников, родители Павы и приемные родители Сирена. С нашей стороны, кроме меня, Павы и Сирена, министр экономики, министр технологического развития, министр внутренней политики и главный юрист Брон, работавший с моим отцом. Пока помощники отводили лошадей в конюшню находившейся неподалеку фермы и размещали багаж в автомобилях, Пава, Арий и Сирен успели обняться с родителями. Я облегченно вздохнул, увидев, что родители улыбаются и, кажется, совсем не злятся на детей за их поступок. Один из советников отвел Ария в сторону, слегка приобнял, но сразу же отпустил и нахмурился. Арий говорил ему что-то одними губами, не меняя выражение лица. Отец и сын были похожи: оба черноволосые, с широкими прямыми спинами и упрямством ответственного человека в голубых глазах. Мать Павы плакала, не могла насмотреться на дочь, а отец улыбался, поглаживая жену по плечу. Воевода Предлесья сел напротив меня, и я немедленно почувствовал себя мальчишкой. Волосы Воеводы уже поседели на висках, во взгляде я читал тот же опыт прожитых лет, что и у моего отца, и хотелось стать ниже, а лучше отойти на почтенное расстояние. Его низкий голос заглушил бы мой, даже если бы я говорил так громко, как только мог. Я знал, что в глазах правителя Предлесья оставался еще желторотым птенцом, мальчишкой, которому предстоит долгий путь, чтобы только получить право стать правителем. Но я уже стал правителем, пусть законы Предлесья оспорили бы такое решение, поэтому взял себя в руки и поднял взгляд. От меня зависело многое, и я не мог подвести Ария, Сирена и Паву. Особенно ее. Я так отчетливо осознал, что хочу быть достойным ее любви, что в глазах защипало. Я готовился ко всем неблагоприятным ходам переговоров, сформулировал аргументы и контраргументы, и пока делегация читала документы, я перечислял их в голове снова, но оказалось, что никто не собирался спорить. Вспоминая, как отец с министрами не могли поделить бюджет и боролись за каждые мельчайшие поправки в закон, как мэры городов чуть ли не в горло друг другу вгрызались, чтобы получить добро на местную инициативу, я не мог поверить, что сейчас все возьмет и решится. Но так и было. — Мы желаем восстановить добрососедские отношения как можно скорее, — начал Воевода. Я пытался уловить снисходительность в его голосе, но он говорил серьезно и на равных. — Нарушение обряда всколыхнуло все Предлесье, не буду скрывать. Многие семьи требовали немедленного правосудия. — Родители Павы опустили взгляд, а отец Ария повел плечами. — Однако прошло время, и правительство Предлесья пришло к единому мнению — восстановление отношений важнее, чем мщение и кара. Воевода передал слово отцу Ария. Советник встал, поклонился Воеводе, а затем мне. — Мой сын Арий совершил ошибку, ошибку серьезную. — Советник обвел взглядом всех. Пава сидела, опустив взгляд, а я мечтал узнать, какие мысли приносятся в ее голове. — Однако новый договор, предложенный сегодня правителем Предгорья, приятен мне, не скрою, попыткой исправить ошибку и вернуть жизнь в традиционную клею. Нами также сформулированы некоторые условия, — добавил он, а я почувствовал долгожданный подвох. — Верий, советник по развитию магических технологий, представит наше предложение. Отец Ария сел. Верий, крупный мужчина, широким лицом и носом картошкой, не вызывал страха. Скорее, хотелось попросить его рассказать древнюю легенду или поучительную историю из прошлого. Такой голос мог бы принадлежать сказителю, а большие руки явно знали не только магические движения, но и тяжелый физический труд. — Спасибо за слово, Кирен. На самом деле, требование у нас только одно. Нам необходимо урегулировать вопрос использования магических и немагических технологий. Предгорье — развитая страна, и многие ваши достижения мы бы хотели иметь у нас. При этом магические потоки все же ускорят изобретения и облегчат работу устройств. Гора препятствует свободному течению потоков. Нужно либо создавать проход, достаточно широкий, либо разработать трубопровод. Министры начали одобрительно перешептываться. — Предложение правильное, — согласился я. — Вопрос лишь в разработке проекта. Не думаю, что нужно спешить, — сказал я и увидел, как Воевода одобрительно улыбнулся. Встреча длилась еще два часа. Все это время Пава сидела с прямой спиной. Сирен наслаждался происходящим, хотя иногда не понимал термины, которыми поочередно жонглировали министры и советники. Мы с Воеводой пожали руки. — Я рад знакомству, Крон. Я имел дело с вашим отцом, хотя мы больше старались не замечать друг друга и выходить на связь только в случае природных опасностей, — сказал он, пока мы выходили из рощи и направлялись к ждущим автомобилям. — Я вижу, что он воспитал вас правителем, но при этом вы совершенно по-другому мыслите. Это удивило меня, — признал Воевода, а я впервые за все время встречи позволил себе хоть немного согнуть спину. — Признаюсь тебе, что я воспринял идею создания Молодежного совета как очередную глупость. У нас уже сотни лет считается, что власть должна быть доступна только опытным людям, узнавшим жизнь. Я верю в это и, наверное, в это убеждениями отправлюсь в Мир душ. Он помолчал, оглядывая подходивших к автомобилям советников и министров. Те разговаривали друг с другом так, как будто это уже сотое совместное заседание. — Но сегодня я увидел, как ты относишься к взваленной на тебя ответственности, и я поменял свое мнение. Конечно, Молодежный совет не сможет обладать всей полнотой власти, но воспитывать будущих советников и, возможно, правителей он поможет. Не все примут перемены, и в Предгорье, и в Предлесье будут недовольные, — вдруг добавил он, остановился и посмотрел на меня. — Надеюсь, ты к этому готов. — Завтрашнее заявление перед народом покажет, — ответил я спокойно, хотя слова Воеводы заставили меня задуматься. Родители не отходили от Павы ни на шаг, все вместе сели в автомобиль. Если я захочу подойти к ней, то придется объяснить свое отношение, и я был бы больше готов к народным протестам, чем к этому разговору.

Глава 17

Меня не интересовали правки в договоре и условия налаживания мира. Единственное, что не давало мне уснуть в ночь перед прибытием делегации Предлесья, — это встреча с родителями. Каждый раз, проваливаясь в сон, я видела свою маму. В моем сне лицо ее было искажено злобой, она винила меня в позоре на весь наш род, упрекала в предательстве, а отец стоял рядом с ней и грозно соглашался. Я проснулась, и только погруженная во мрак комната помогла понять, что до встречи еще целая ночь. Осторожно перевернулась на другой бок, чтобы не разбудить Ария — мы продолжали спать на одной кровати, достаточно широкой, чтобы избежать неловких касаний. Я проговаривала оправдания и извинения, переделывая их на разный лад, но каждый вариант вызывал слезы. Я пыталась остановить их, не получалось, а Арий обнимал меня. Мне сразу становилось стыдно и перед ним, стыдно, что я больше не испытывала трепета от объятий, но пользовалась его лаской. Арий тоже нуждался в поддержке, хотя и не показывал волнения. Лишь иногда он сжимал кулаки, а я молча садилась рядом, гладила побелевшие пальцы, зная, что в ту минуту мы оба представляли грядущую встречу. Худшие варианты развития событий. Я не сразу поверила, когда в одну секунду оказалась в объятиях мамы. Она не давала сказать ни слова, обнимала крепко, отстраняясь и проверяя каждую черточку моего лица. Отец, как и раньше, не знал, кого успокаивать в первую очередь, ведь ревели мы обе. Когда первая волна радости схлынула, я посмотрела на Ария и его отца. Советник улыбался! Какая-то магия, совершенно невероятная. После переговоров родители не переставали удивляться всему, что видят. Несколько недель назад и я себя вела так же, и теперь их реакция вызывала у меня улыбку. Встреча прошла так хорошо, как мы и представить себе не могли. Волнение отпустило меня, но тут же волнами накатили мысли. Свадьба отменена. Мы с Арием больше не жених и невеста. Мы не вместе. Крон ни разу не поговорил со мной, хотя мог бы это сделать сотню раз. Он не смотрел на меня во время переговоров. Только в самый ответственный момент, когда я сказала, что свадьба отменяется, он дернулся, будто хотел подойти и оградить от всех вопросов. Я выдержала, потому что увидела в глазах родителей понимание и беспокойство, но не осуждение. Делегацию Предлесья разместили в номерах на четвертом, последнем, этаже отеля. Родители бегло оценили обстановку, скинули сапоги и легкие летние плащи. Номер был больше, чем наш с Арием, состоял из двух комнат, и мы с родителями могли сидеть друг напротив друга в широких креслах. На маленьком столике стояли три высоких стакана и графин с водой. Я тут же налила себе воды и выпила залпом. Мне предстоял долгий разговор. — Вы тоже чувствуете слабость? — спросил отец, и я мысленно поблагодарила его за тактичность. Он всегда знал, как начать непростой разговор и умел ждать, пока собеседник решится высказаться. Бывало, в школьные годы мы могли сидеть молча весь вечер после ужина, пока я не решалась рассказать, что схлопотала двойку или поссорилась с одноклассницей. — Это и есть последствия того, что силы магического потока не хватает, чтобы Предгорье могло пользоваться магией. Я рассказала родителям о том, как в Предгорье много лет боролись с проявлением магических способностей, развивая технологии, и как теперь Крон пытается восстановить магию в правах. — Мы начали тренировки по пробуждению внутренней магии, — продолжила я. Родители заинтересовались и даже придвинулись к столику. — Нам рассказали здесь, что неограниченный доступ к магическому источнику не развивает наши силы. А тренер, ее зовут Кара, хочет запатентовать методику пробуждения сил. Сейчас она с детьми работает, но с нашей помощью рассчитывает расширить эксперимент. — Все же, если в горе откроют неширокие проходы, магия сможет свободнее проникать в Предгорье, — заметил папа. Мама согласилась. — Не знаю, захотят ли люди развивать свои силы, если есть путь легче. — С другой стороны, магия, наверное, не вечна, никто и никогда не исследовал, сколько еще там запасов, — сказала мама. — Думаешь, Крону можно доверять? Вопрос прозвучал так внезапно и спокойно, что я не успела взять под контроль свою реакцию. Отец, видя, что я медлю с ответом, встал и направился к выходу. — Пойду, поищу зал, где сегодня пройдет торжественный ужин, — сказал он, и оставил нас с мамой наедине. — Из-за Крона ты отменила свадьбу? — спросила мама и тоже налила себе воды. — Я всеми силами пыталась сохранить наш союз, — прошептала я. Мама придвинула кресло ближе и приобняла меня. Стало так тепло, меня окутал аромат ванили — мама всегда любила этот запах и в своем магазине часто добавляла нотки ванили в мыло, гели для душа и жевательные конфетки. — Я думала, ты будешь ругаться. — Пава, конечно, я расстроена, что свадьбы не будет, но я же знаю, какая ты ответственная и как ты боишься подвести всех вокруг. И Арий такой же. Вы бы не отменили свадьбу просто так. — Что ты подумала, когда мы сбежали? Мама долго молчала. Краем глаза я увидела, что несколько слезинок скатились по ее щеке. — Я виновата в том, что не поговорила с тобой, как следует, еще в детстве. Моя мама не говорила об этом со мной. Многие поколения просто передавали необходимость, но никто не готовил к тому, что ждет девушку. Я предпочла забыть, как проходил этот обряд. Кандидат, выпавший мне, приехал из другого города, я его не знала. Он был нежен и ласков, но еще несколько дней потом я пыталась смыть с себя его запах и прикосновения, и мои подруги чувствовали себя так же. Мне повезло: твой отец окутал меня такой заботой, повторяя, что все позади. А вот несколько моих подруг потом рассказывали, что их мужья брезговали подходить к ним несколько недель, просили очиститься в Храме и мыться отдельно. Так многие жили. — Но почему об этом никто не говорит? — Страх и стыд — это разрушительные чувства, они заставляют прятаться. Ваш поступок многих заставил задуматься, но отказаться от веками установленной традиции невозможно в одно мгновение. — Я знала, что у меня замечательный папа, — сказала я, чтобы вернуть радость в комнату. — Да, и Арий замечательный, но… — Мама сделала паузу, прося меня довериться и рассказать. — Но я люблю его как друга, хотя поняла это только неделю назад. — И поняла это, увидев Крона? — Как ты…? — Я же твоя мама. Переговоры дали мне возможность наблюдать за вами. — Наблюдать ты мастер, — засмеялась я, потому что хотела выплеснуть накопившееся на сердце. — А то! Работа в магазине всегда оставляет след. Покупатель только звонит в колокольчик входной двери, а я уже знаю, что он купит, — пошутила мама в ответ, но сразу же продолжила уже серьезно. — Крон смотрел на тебя, пока ты не видела. Мне и амулет-определитель не нужен, чтобы видеть искры чувств между вами. — Тогда почему же он никак это не подтверждает? — Вопрос прозвучал так, будто я капризный ребенок. — Он неправ, но его можно понять. Я уверена, что ты даже и предположить не можешь некоторых причин, — тихо ответила мама и обняла меня крепче. — Если будет возможность поговорить, не упускай ее и сделай первый шаг. Посидели молча еще немного, пока не вернулся отец. Я показала родителям экран и диалог с нейросетью, а во время ужина родители рассказывали, как вся столица Предлесья провожала делегацию. Мы говорили обо всем, но они так и не решились спросить, собираюсь ли я вернуться в Предлесье, а я так и не сказала, что хочу остаться в Предгорье. *** Я уснула сразу и очень крепко. За окном все так же просыпалась природа, но я чувствовала, что вчера вся моя жизнь изменила направление. Только теперь эта тропинка мне нравилась, я хотела идти по ней, смотря в будущее. Перемены не ложились тяжелым камнем на душу. Вдруг захотелось улыбнуться и сказать себе, что все получится. Мои родные здесь, они поддержали меня и поддержат, даже если ничего не удастся. Я должна была поговорить с Кроном, но возможности никак не появлялось. Сначала прибыли десять магов Предлесья. Я знала этих людей, они владели магическими потоками на высшем уровне и могли управлять всеми четырьмя стихиями. Вслед за ними приехали жители Корограда и других городов Предлесья, и если цель их визита я понимала, то зачем приехали сильнейшие маги, никто не говорил. Арий и Сирен, наши родители выглядели не менее удивленными, только отец Ария что-то знал, но отказался рассказывать. Крон и Воевода встречали гостей вместе, и я не решилась отрывать мэра. Стоил ли того вопрос, который я собиралась задать? А днем для делегации устроили экскурсию по Железогорску. Мы присоединились, и тут меня ждало разочарование: мэр и Воевода сели в автомобиль, а остальных разместили в автобусе. Мягкое кресло откидывалось так, что можно было спать, никому не мешая, но мне было не до сна. Нам показали весь Старый город, мы увидели четыре храма разных верований, два из них стояли напротив, и экскурсовод подчеркнула, что настоятели этих храмов нередко организуют фестивали единства культур, нисколько не конфликтуя. Храмы, памятники, кирпичные дома с аккуратными наличниками, цветочные композиции, украшавшие площадь, — все это интересовало меня, но я ждала момент, когда мы с Кроном сможем остаться наедине, но момент все не наступал. С четырех часов перед Дворцом начала собираться толпа: организовали ярмарку. Мы с родителями даже выбрали сувениры для знакомых. Мама купила несколько оберегов, колечко с камнем-осколком горной гряды, а отец — магниты с видами Железогорска для коллег по работе. Всех угощали сыром, медом, булочками с корицей, разливали терпкий чай — вкусно, но совсем не то, что мне нужно. Чтобы отвлечься, я прислушивалась к разговорам, рассматривала наряды жителей и торговцев. — Я видела Воеводу Предлесья сегодня в Старом городе, — шептала молодая женщина в длинном платье-халате из легкой ткани. — И как, молодой? — отвечала ей подруга, прикладывая ожерелье черных камней к высокой груди. — Нет, видно, что умудренный годами, но мужественный, — вздохнула собеседница, но я не поняла, к чему именно относилось сожаление в ее голосе. Пожилые дамы переговаривались обеспокоенно, качали головами и морщились, то ли не одобряя вкус нового сорта сыра, то ли новые повороты в государстве. Дети бегали между посетителями, перекрикивая продавцов. Наверное, они не понимали, зачем все собрались, но развлечения пришлись им по нраву. Я бросала взгляд на окна Дворца. Из кабинета Крона ярмарка была отлично видна. Наверное, мэр готовился произнести речь. Я не смела отвлекать его. Тем временем чуть правее от главного входа установили сцену. Рабочие заканчивали настройку микрофонов на двух трибунах, расположенных напротив друг друга и чуть под углом. Перед сценой разместили места для зрителей, но немного — предполагалось, что большинство смогут смотреть церемонию стоя. Я заинтересованно разглядывала белые флаги: один изображал черную гору, другой — зеленый лес. Я никогда не видела этих символов. Окружающие меня люди тоже показывали пальцами на флаги, удивленно переглядываясь. Так как Крона все равно не было рядом, я решилась подойти к сцене поближе. Из-за задней стенки, закрывавшей вид на Дворец, показались уже знакомые музыканты — это они играли тогда на приеме в нашу честь. Сегодня все оделись в строгие костюмы, а барабанщик сбрил бороду и оказался совсем молодым парнем. — Пава! — Они узнали меня и помахали. — Я сегодня буду вести церемонию, — похвастался гитарист. — Волнуюсь, как бы текст не забыть и ноты не перепутать. — Сегодня все волнуются, — поддержала я его. — Вы отлично играете, всем понравится. — Тебе лучше знать вкус жителей Предлесья, — посмеялся скрипач и хотел добавить что-то еще, но не успел: музыкантов позвали на финальную проверку звука и микрофонов. Я поспешила занять место рядом с родителями, Арием, Сиреном. Мы встали с краю, чтобы быстро выйти на сцену, когда нас вызовут. Мы не разговаривали уже больше суток, и мне хотелось расспросить их, как прошли разговоры с родителями, но успела я задать только один вопрос. — Волнуетесь? Арий приобнял меня и улыбнулся. Его отец нахмурился, уже привычно. Может быть, мне удастся поговорить с ним до отъезда делегации, но я даже не знала, что могла бы ему сказать, и смог бы он понять меня. Мама привезла мне платье, сшитое на заказ чуть раньше, чем свадебное. Я совсем забыла, что тогда выбрала сочетание темно-зеленого лифа и кремового цвета расклешенной юбки. Казалось, я специально объединила традиционный фасон Предлесья и официальный цвет Предгорья. — Тебе очень идет это платье, Пава, — подержала меня мама Сирена. Видно, что она успела прослезиться, но об этом я спрошу Сирена позже. Крон и Воевода поднялись на сцену и встали каждый за свою трибуну. Никогда не видела настолько разных представителей власти на одной сцене, и все же они оба излучали уверенность и стать. Все вокруг смотрели на сцену, поэтому я могла беспрепятственно разглядывать Крона. Ведущий представил правителей. Он умело скрывал волнение — все-таки музыкант. Оказалось, говорить и объявлять он умеет не менее профессионально, чем петь. Голос Крона в моей голове будто погружался в вату, опутывал меня, и я уже даже не разбирала, что он говорит. Я попыталась сконцентрироваться, когда Воевода взял слово. — Сегодня день, какого не было за тысячелетнюю историю наших стран. Я и мэр Крон чувствуем ответственность перед вами и всеми жителями, кто смотрит трансляцию в Предгорье и ждет репортажей и пересказов в Предлесье. Я посматривала по сторонам. Недоверие еще не отпустило зрителей, но все же многие начали улыбаться. —Условия договора сотрудничества мы прорабатывали в течение нескольких недель, — продолжил Крон. — Мы хотели бы подчеркнуть ведущую роль Воеводы и Совета Предлесья в быстром продвижении этого процесса. Сегодня мы озвучим условия договора и те изменения, что ждут жителей обеих стран. Ведущий пригласил меня, Сирена и Ария на сцену. Поднимаясь по боковым ступеням, я увидела, как отец помахал мне. Когда повернула голову чуть левее, заметила Кару среди стоящих людей. Она смотрела на сцену и иногда поднимала фотокамеру, смешно зажмуривая один глаз. Я не удивилась, что она выбрала более старую модель камеры, громоздкую и странной формы, а уж про бездушную камеру, встроенную в телефон, я думаю, она и слушать бы не захотела. Мы встали так, что Сирен оказался в центре, Арий — ближе к Воеводе, а я рядом с Кроном. Я посмотрела на Воеводу, склонив голову в приветствии, а затем на Крона. Впервые за последние несколько дней он не отвел взгляд. Моя хитрость удалась: теперь мой взгляд читался только как официальный и Крон не имел права быть невежливым. Я чувствовала его рядом, хотя трибуна возвышалась надо мной и создавала барьер толстых боковин. Еще с школьных времен сцена пугала меня, даже ответы у доски я переносила легче. Может быть, именно возвышение пугало меня тем, как в один миг выделяло из толпы. Единственное, что помогало мне пережить муки, — это зрители. Я рассматривала каждого, пока Сирен получал свою минуту славы. Мне стало жаль его приемных родителей. Крон подчеркнул их заслуги в воспитании сына, зрители поддержали аплодисментами, но все же никакое тепло и признание не могло остановить горечь изменений. Я видела, что приемная мать глотала слезы и улыбалась, а отец держался изо всех сил. В его взгляде я читала гордость за сына. Он воспитал его как родного, мы все это знали, знал это и Сирен, и поэтому смотрел на родителей почти неотрывно, иногда кивая в такт словам Воеводы. Арию позволили представить идею Молодежного совета. Только название повисло в воздухе — и прекратились даже самые тихие шепотки. Арий впервые выступал перед такой большой аудиторией один, и тишина заставила его вздрогнуть. Но Арий не был бы Арием, если бы не смог справиться. Теперь он должен будет держаться один, и эта мысль разлила чувство вины, которое я тщательно закрывала и прятала в сердце. — По соглашению с мэром Предгорья, — вступил Воевода, поддерживая Ария. — Молодежный совет позволит формировать новое поколение правителей и советников. Такого в Предлесье видано не было, но кто сказал, что мы должны закрываться от нового? Готовность применять новые идеи важна не меньше, чем новые технологии. Я выдохнула, потому что атмосфера в зале потеплела. Поддержка Воеводы показала зрителям, что инициативе стоит дать шанс. Как мы и надеялись, условия договора отвлекли зрителей, но все же разговор о несостоявшейся свадьбе висел в воздухе, как утренний туман. Витавший вопрос чувствовали все, и Воевода взял слово, что стало сюрпризом для ведущего. — Все жители Предлесья были потрясены нарушением обряда, — сказал Воевода, а солнце, как по заказу, скрылось за тучей, заставив зрителей одновременно поежиться. Мне стало еще неуютнее, хотя я знала, что Воевода на нашей стороне — если он не передумал. — Но природные силы сами вернули баланс. Пава и Арий решили разорвать отношения, свадьбы не будет. — Последние слова Воевода произнес так твердо, будто сам камень заговорил. — Я обращался сегодня к богам стихий, и они подсказали мне еще одно условие. Предлагаю связать Предлесье и Предгорье самым крепким союзом — союзом мужчины и женщины. — Воевода повернулся к нам. — Скрепим же договор браком между Кроном и Павой. Дальше произошло сразу несколько событий, будто их последовательность подчинялась воле невидимого постановщика. Воевода воздел руки к небу, и зал взорвался аплодисментами. Наша сцена, наоборот, погрузилась в тишину, а часть горы вдали, черная глыба, видная отовсюду в Предгорье, с грохотом начала разрушаться. Грохот стоял страшный, но меня все еще окружала тишина. *** — Вот зачем прибыли маги Предлесья, а я гадала! Так начала я разговор с Кроном, когда догнала его в одном из коридоров Дворца. После официального приема вечер продолжился праздничным гулянием на площади перед Дворцом. Крону удалось улизнуть после часа разговоров с министрами и ответов на вопросы жителей. С ним фотографировались, приглашали в Предлесье, пытались угостить печеньем и кренделями, подарить обереги, корзинки, картины… Как только Крон направился во Дворец, я последовала за ним. — Да, это запланированный сюрприз, — ответил Крон, не выказав никакого удивления, точно нашу встречу добавили в его личный календарь. Мы вновь оказались в его кабинете. Даже тишина стояла прежняя, хотя на улице вовсю вселился народ. Музыканты с каждой минутой играли все энергичнее, а смех не прекращался. — А слова Воеводы — тоже сюрприз? — спросила я и подошла ближе, отрезав Крону путь к окну. Теперь он слегка опирался бедром на стол, а я касалась юбкой его колен. Крон вздрогнул от вопроса и невольно подался мне навстречу, но я не отодвинулась. — А это незапланированный сюрприз, — прошептал он, глядя на меня. — Крон, ты долго будешь бегать от меня? — спросила я. Никогда еще не позволяла себе так разговаривать с мужчиной, но за последние недели от меня прежней почти ничего не осталось. — Пава, я не бегал от тебя, — рассмеялся Крон. Я услышала усталость в его голосе. — Знаю, что подготовка ко встрече отняла у тебя и время, и силы. Но наш разговор уже слишком задержался. Крон согласно кивнул, собирался с мыслями, оглядывая мое лицо. — Пава, я люблю тебя. Я ждала любых слов, но не признаний в первую же минуту разговора. Ноги перестали меня держать, и Крон подхватил меня под локти и повел к креслу. — Пава, я ужасно поступил, не поговорив с тобой сразу. Ты отменила свадьбу, пережила разговор с Арием, даже не представляю, как. Ты так опытна в отношениях, что… — На этих словах он запнулся. Помолчав и выдохнув, Крон решился. — Ты знаешь, что отец растил из меня будущего правителя. Эта ответственность мне втолковывалась с пеленок. Все годы в школе и университете я учился. Только учился, понимаешь? — Крон сидел ниже меня, и когда он поднял на меня глаза, я поразилась, как покраснели его щеки. Синяки под глазами выступали отчетливо, а в глазах читалось страшное сожаление. — Только учился. Не гулял, не играл с одноклассниками, не привязывался к людям, не целовался и не… — Он вздохнул. — И не был ни с кем. Стыд и страх — это разрушительное чувство , — вспомнила я мамины слова. — У меня нет опыта в отношениях, Пава. Вообще. Ты опытней меня, и я не знал, как в этом признаться. Меня страшит эта ответственность. Я боюсь стать плохим мужем. Я не умею ухаживать, не умею говорить комплименты, целоваться… Я прервала Крона, потянув на себя и приникнув губами к его губам. Он перехватил инициативу, действуя все увереннее. — Ты врал, — прошептала я, оторвавшись на секунду. — Целоваться ты умеешь. Его губы были сладковатыми после вишневого сока, который наливали щедро на празднике. Крон первым попробовал скользнуть языком по моему. Я засмеялась, ответив. Мы обнимались, руками исследуя то, к чему никогда раньше не осмелились бы прикоснуться. Когда мы немного устали и остановились отдышаться, я сказала: — То, что я умею целоваться и занималась любовью, не значит, что я опытна в отношениях, понимаешь? Тело все подскажет, а узнавать друг друга и учиться принимать ответственность все равно нужно, какой бы ни был опыт. Прошу тебя забыть про стыд! Я легко прикоснулась к его губам, но и тело хотело большего. Оно рвалось к Крону, но шум за окном напомнил, что мы не одни. — Я хочу тебя, — выдохнул Крон, но отодвинулся. — Для меня сегодняшний прием — пытка. Пыткой будет и ночь без тебя. Но мы не можем сейчас… — Знаю, — согласилась я. Мы вышли из кабинета вместе и открыто держались за руки. Люди шептались за нашими спинами, хихикали и расступались, но мне было все равно, я их не замечала. Я разорвала объятие только тогда, когда вдалеке заметила Ария. Его ранят наши прикосновения, а я не могла себе позволить причинить другу еще большую боль. Общее веселье расслабило меня, и я отдалась счастью, переполнявшему мое сердце. Возможно, наш с Кроном брак станет первым договорным браком в истории всех времен, который заключили по любви.

Эпилог

Месяц спустя Сирен Я вышел из аудитории, прошел чуть дальше по коридору и завернул за угол. Убедившись, что никто не идет, позволил себе подпрыгнуть от радости. Я поступил в университет. Подготовка, шесть консультаций, три дня экзаменов позади. Сегодня огласили списки. Я студент факультета бизнес-технологий, и теперь можно выдохнуть и осознать, какой путь проделал. Отвернулся к окну и позволил воспоминаниям вернуться. Делегация Предлесья приехала в один миг, а разъезжалась долго. За один день маги Предлесья сделали три широких прохода в горе, из которых два выходили на широкие дороги. Одна огибала лес и шла в Предлесье с запада, а другая — с востока. Этими дорогами давно никто не пользовался, на восточной дороге кое-где даже образовались завалы, но по пути в Предгорье маги расчистили и выровняли дороги. Первыми уехали гости праздника. Жители Предлесья ценили родной край, скучали по домам и хозяйству, а потому не захотели надолго оставаться в чужом краю, какими бы комфортными ни были гостиницы и отели. Советники и несколько магов — Арию тоже пришлось поторопиться — уехали следом. С ними собрались в путь два специалиста дата-центра: первым делом предстояло наладить телефонную связь между Предгорьем и Предлесьем. Наши родители остались еще на два дня. Мои отец и мать встретились с Линтой, а я снова смотрел свои детские фотографии и слушал историю, которую уже знал. Мои приемные родители только однажды обмолвились о том, как им меня не хватает и как тяжело им будет без меня, но ни разу не осудили мой выбор. Мы с Павой успокаивали родителей тем, что скоро сможем разговаривать по видеосвязи, — и точно: уже через две недели члены правительств и их семьи могли звонить без ограничения, а еще через неделю оба края связали сетью телефонов. Теперь позвонить можно было куда угодно. Если бы я захотел, то мог бы дозвониться до Академии в Предлесье, а мои родители — до любого магазина в Предгорье. Я вышел из главного корпуса университета, дождался трамвая — уже другого — который довез меня до квартиры в Старом городе. Двукомнатная квартира, доставшаяся мне от родителей, располагалась в старом, но крепком кирпичном доме. Каждое окно в доме было выделено рельефом белого кирпича, а за порядком следил дворник. Все дома в этом квартале были бежевого цвета, а наличники красили по-разному. В нашем доме — в рыже-коричневый. Я поднялся на пятый, предпоследний, этаж, привычным движением открыл металлическую дверь. Ее я сменил сразу, как и душевую с туалетом в ванной комнате. До меня эту квартиру снимали студенты, поэтому мне пришлось пока смириться с кое-где ободранными обоями, некрасивым дощатым полом, который казался грязным, сколько бы я его ни мыл, потрепанной мебелью. В конце сентября я получу наследство и смогу приступить к ремонту. Нанимать рабочих не буду: красить стены и класть плитку я умею, электричество смогу освоить. Магический поток из Предлесья стал ощущаться, и с каждым днем все устойчивей была связь. Но занятия по пробуждению внутренней магии я не оставил, и не только из-за Кары. Мы разговаривали только по делу, но иногда улыбались друг другу. После встречи в Приемной комиссии и разговора с Кроном я изменил стратегию. На следующем же занятии перестал острить, хамить и намекать на что-то большее. Сам предложил забыть то, что было, и с тех пор не выходил за рамки деловых отношений. Кара с радостью приняла мою инициативу проводить раз в неделю занятия по традиционным ремеслам. Я учил детей лепить из глины, а готовые фигурки обжигал сам, пока Кара тренировала учеников контролировать стихию огня. Занятия с детьми пришлись мне по душе. После них я чувствовал необычайный прилив сил, и дело было не в магии. Приемный отец передал мне ремесло, воспитал любовь к делу, и мне хотелось сделать то же самое. Видя, как лица детей озаряются радостью от того, что задумка удалась, я иногда осмеливался думать, что учить и есть мое призвание. Кара непростая девушка, но я знал, что смогу добиться ее чувств. Только мне потребуется время. Единственное, что я позволил себе, — подарил глиняный кулон. С помощью магии я смог соединить кристаллы и придать глине цвет ночного неба. Я назвал кулон “Бездна возможностей” и подарил Каре после десятой тренировки. — Этот подарок — благодарность за плодотворное сотрудничество, — сказал я серьезно и сразу же ушел, как только услышал “спасибо”. Я ощущал ошеломленные взгляды Кары и Павы на своей спине и улыбался. Я уснул, и мне снилась Кара, как всегда снилась, приемные родители и желтые опавшие листья у Кудрявого камня в Предлесье. *** Пава стала жить во Дворце, ей выделили отдельную комнату в жилой части. Я приходил к ней по выходным. — Сирен! — Пава приветствовала меня так громко, что я испугался, как бы не прибежала охрана. Мы обнялись, и Пава втащила меня в комнату. — Будем разговаривать по видеосвязи, — огорошила она меня. — Не знал, что уже провели интернет. — Этот тестовый кабель доступен пока что только для связи Дворца и правительства Предлесья. Пава говорила, успевая увлеченно взмахивать руками и открывать сайт видеоконференции одновременно. За прошедший месяц Пава похорошела, расправила плечи, стала заплетать косы в причудливые узоры, купила несколько нарядов, но главное я видел, каким счастьем озарились ее глаза. Правда, иногда Пава позволяла себе уронить несколько слезинок, опираясь на мое плечо, и тогда я просил ее рассказать о тревогах. Сегодня Пава звонко смеялась, а значит, чувство вины и стыда отступило. — Ага, — прищурился я, догадавшись. — Мы воспользуемся тем, что Арий — сын советника, а ты, как бы сказать, доверенное лицо Крона… Пава легонько хлопнула меня по плечу, но сказала: — Да, мы воспользуемся положением. Мы сели с ней рядом на мягкий темно-зеленый диван, прямо перед экраном. Пава нажала синюю кнопку на пульте, и наше изображение появилось в нижнем углу. Соединение выполняется. — появилось на экране, а затем мы увидели лицо Ария. Меня удивило, насколько взрослым он выглядел, будто лоб стал выше, а нос чуть длиннее. Арий немного отрастил волосы и убрал в пучок на затылке. — Ну что молчите, — сказал Арий, связь есть? А то у меня изображение застыло. — Нет, друг, — ответил я, и пошевелился. — Мы просто диву даемся, как ты возмужал. Арий засмеялся, и теперь я увидел моего друга. Того, прежнего. — Возмужаешь тут со всеми поручениями. Совет создать оказалось непросто. А вы как? Я рассказал Арию, что произошло за месяц, и он поздравил меня с поступлением. — Ну ты даешь! А Кара до сих пор тренирует? Пава не удержалась и хмыкнула, а я поспешил ответить: — Тренирует. Я тоже, кстати, с детьми работаю. А вот про наши отношения даже не пытайся спросить, — предупредил я его. — Там все глухо, Арий, — встряла Пава. — У них деловые отношения, Сирен сам сказал. — Помолчи, — воскликнул я, — лишь бы обсудить мои любовные дела. Развитие отношений с Кроном я старался не упоминать. По некоторым значительным умолчаниям со стороны Павы я понял, что на новый уровень они пока не перешли. Они вздрагивали, если кто-то замечал, как они держатся за руки. Прятались в роще, чтобы целоваться. Я не следил, но ненароком натыкался на влюбленную парочку и не мог не посмеиваться. — Пава, как ты поживаешь? — спросил Арий, и я сразу раздумал шутить. Арий продолжал любить Паву, я это знал, но обвинять подругу ни в чем не мог. — Я поступила на курс предпринимателей, чтобы открыть магазин, как у мамы. — На самом деле, она хотела сказать, что скучает по тебе. Мы оба по тебе скучаем, друг, — тихо сказал я. Арий вздохнул. — Если видеосвязь станет постоянной, то будет намного легче. Я надеюсь на это, иначе не знаю, что делать с этой тоской. Ты живешь во Дворце, Пава? — Да, Крон выделил мне комнату. Арий заметно поморщился. Они помолчали, глядя друг на друга. Я будто слушал немой диалог: Арий спрашивал, насколько далеко зашли их отношения с Кроном, а Пава просила прощения за предательство. Вслух Арий сказал: — Мне нужно было поговорить еще и потому, что есть важная информация. Мы с Павой насторожились, потому что оба знали: когда Арий хмурит лоб и сжимает зубы, жди неприятных новостей. — Я услышал разговор у Воеводы. — Арий невольно перешел на шепот. — Не все понял, так как стоял под дверью, а начало разговора вообще не слышал. Но мне удалось понять, что Воевода хочет завладеть всеми технологиями Предгорья. И завладеть — ключевое слово. А Молодежный совет хотят контролировать сильнее, чем предполагает Крон. В совет будет входить один советник. Без его одобрения ни одно решение не пропустят в жизнь. И, кажется, все эти планы хотят реализовать, используя меня как вашего друга. И ваша свадьба, Пава, очень нужна правительству Предлесья. Только я не смог узнать, почему она им так выгодна. — Арий посмотрел в сторону. — Мне пора заканчивать звонок, отец здесь. Действуйте и берегите себя.