Глава 2. Цена чужой подписи

Глава 2. Цена чужой подписи

Кайрен ушел, но избавиться от его присутствия оказалось сложнее, чем просто закрыть за ним дверь.

Через десять минут один из офицеров Первого крыла принес письменное распоряжение. Лот 113 оставался в нижнем хранилище под отдельным защитным контуром, возле решетки выставлялся пост, а любые действия с регистрационной книгой требовалось проводить только внутри здания. Вывозить документы, относящиеся к последним двум месяцам работы дома, запрещалось до окончания предварительной проверки.

Зато сам аукционный дом никто не закрывал.

Это было важнее всего остального.

Я дочитала распоряжение до конца, поставила подпись рядом с отметкой о получении и вернула лист офицеру.

— Копия остается у меня?

— Да, госпожа Кастель.

— Тогда положите ее на стол.

Он выполнил просьбу и вышел.

Ниса дождалась, пока дверь закроется.

— Вы удивительно спокойно это приняли.

— А что вы предлагаете? Спуститься вниз и выгнать вооруженного офицера из собственного подвала?

— Прежняя вы могла бы попробовать.

Я подняла голову.

Ниса сказала это без улыбки.

— Значит, прежняя я была не слишком благоразумна.

— Последние недели вы вообще вели себя так, будто решили поссориться со всем городом.

— Получалось?

— Отлично.

Она собиралась уйти, но я остановила ее.

— Подождите. Мне нужно понять, что здесь происходило до вчерашнего дня.

— За какой период?

— Для начала два месяца.

— На это уйдет несколько дней.

— У меня их семь. Из которых один уже начался.

Ниса посмотрела на кипу бумаг возле моего локтя.

— Что именно вы ищете?

Я развернула к ней один из листов.

На полях стояла пометка прежней Элиры: «История владения не подтверждена».

— Вот это. Девять крупных лотов, от которых дом отказался за восемь недель. По цифрам я теряла на каждом приличную комиссию. Почему?

Ниса подошла ближе и посмотрела на название.

— Коллекция Бренца.

— Вы ее помните?

— Конечно. Он устроил скандал прямо в этом кабинете.

— Причина?

— Вы отказались принимать коллекцию.

— Это я уже поняла. Почему?

— Вы сказали, что вам не нравится решение Палаты.

Я перевела взгляд на документ.

— Какой Палаты?

— Имущественных споров.

Еще одно учреждение, о котором я пока знала только название.

— Начнем сначала. Очень медленно и без предположения, что я помню вчерашний день.

Ниса скрестила руки на груди.

— Вы действительно ничего не помните?

— Отрывками.

Это была уже почти отработанная ложь, хотя говорить ее легче не становилось.

— Что-то осталось, что-то нет. Я не хочу заполнять пробелы догадками и потом принимать решения на их основании.

Такое объяснение, кажется, устроило ее больше.

Ниса взяла лист.

— Бренц утверждал, что коллекция принадлежала его дяде. После смерти дяди права оспаривала вдова. Дело рассматривала Палата имущественных споров, и Бренц выиграл.

— Значит, юридически коллекция принадлежала ему.

— Да.

— Тогда почему я отказалась?

— Не знаю.

— Вы были при разговоре?

— При последнем. Бренц принес решение Палаты и потребовал принять вещи в тот же день. Вы проверили документы, минут двадцать молчали, а потом сказали, что дом Кастель не станет ставить на них свою печать.

Это уже было интереснее.

— Что он ответил?

— Сначала требовал объяснений. Потом сказал, что обратится к Тевару Лоэну.

Имя я слышала впервые.

— Кто это?

Ниса теперь даже не попыталась скрыть настороженность.

— Глава Палаты имущественных споров.

— Он часто вмешивается в дела аукционных домов?

— Вмешивается — слишком громкое слово. Палата подтверждает права собственности. Без ее решений многие спорные вещи вообще невозможно выставить на продажу.

— Значит, если возникает спор о том, кому принадлежит предмет, последнее слово за ними?

— Не всегда последнее. Решение можно оспорить в суде, но это дорого и долго. Для торгового дома документ Палаты обычно считается достаточным основанием.

— Обычно?

— До последних двух месяцев вы тоже так считали.

Я забрала у нее лист.

— А потом перестала.

— Да.

— Почему?

— Вы никому не объяснили.

Мне все меньше нравилась версия, в которой прежняя Элира просто потеряла способность вести дела.

Люди, решившие уничтожить собственное предприятие, редко оставляют на каждом отказанном договоре аккуратные замечания о праве владения.

— Где лежат документы по остальным восьми отказам?

— В архивном шкафу справа.

Я посмотрела на три высоких шкафа.

— Который из них архивный?

Ниса молча указала.

— Я проверяла вас.

— Заметила.

— И?

— Продолжайте. Пока это полезно.

Она открыла шкаф, достала связку папок и положила передо мной.

— Эти?

— Если в них все девять отказов, то да.

Ниса задержалась рядом.

— Сегодня вечером были назначены малые торги.

— Были?

— Вчера вы распорядились их отменить.

Я посмотрела на нее поверх первой папки.

— Почему?

— Сказали, что у дома нет права вести себя так, будто ничего не происходит.

— Очень содержательно.

— Я пыталась выяснить больше.

— И?

— Вы попросили меня заниматься хранилищем.

Похоже, прежняя Элира не любила объяснять решения.

Я бы тоже не любила, если бы подозревала, что среди окружающих есть человек, которому нельзя доверять.

— Сколько лотов?

— Двенадцать.

— Дорогих?

— Нет. Малый вечерний аукцион. Серебро, несколько бытовых артефактов, две картины, старые часы, купеческие жетоны. Ничего крупного.

— Покупатели приглашены?

— Да. Около тридцати человек подтвердили участие.

— Тогда проводим.

Ниса явно ожидала чего угодно, только не этого.

— Сегодня?

— Сегодня.

— Вы несколько часов назад собирались отменить.

— Несколько часов назад я, судя по всему, знала то, чего сейчас не помню. Но сейчас я знаю другое: через семь дней у нас отбирают здание, сотрудники сидят без части жалованья, охране мы должны за полтора месяца, а банк не собирается ждать, пока я вспомню, почему решила прекратить зарабатывать.

— Если Кайрен решит...

— Кайрен не закрыл дом.

— Пока.

— Тем более нужно работать, пока не закрыл.

Ниса помолчала.

— Вам понадобится аукционист.

— А раньше кто вел малые торги?

— Обычно вы.

Вот этого мне как раз не хотелось слышать.

С одной стороны, я много лет работала с торгами и не боялась зала. С другой — местные правила отличались достаточно сильно, чтобы любая уверенность могла закончиться неприятным сюрпризом.

— Кто еще умеет?

— Ивен знает порядок и иногда заменял вас на предварительных показах, но торги не вел.

— Значит, сегодня будет рядом со мной.

— Вы уверены?

— Нет. Но это пока не причина отменять аукцион.

Ниса смотрела еще несколько секунд, после чего кивнула.

— Тогда нужно предупредить кухню и открыть гостевой вход к пяти.

— Кухню?

— На вечерних торгах подают чай, кофе и легкую закуску.

— Можно обойтись без нее?

— Можно, если хотите, чтобы половина постоянных клиентов решила, что мы уже банкроты.

— Сколько это стоит?

Она назвала сумму.

Я быстро прикинула ее против ожидаемой комиссии.

— Оставляем. Но никаких дополнительных расходов.

— Я передам.

— И пришлите Ивена.

Ниса ушла.

Я снова открыла первую папку.

Если хотела сохранить дом, следовало заниматься торгами. Если хотела понять, почему этот дом оказался в центре истории с двойной командорской печатью, следовало разбираться в отказах прежней Элиры.

Приходилось делать и то и другое.

Первый договор касался уже знакомой коллекции Бренца. Старое столовое серебро, два защитных медальона, фамильная печать, несколько предметов из домашнего кабинета. Общая оценка была почти в четыре раза выше, чем все сегодняшние малые торги.

Решение Палаты имущественных споров прилагалось.

Я прочитала его дважды.

Документ выглядел безупречно. Спор между племянником умершего владельца и вдовой завершился в пользу племянника. Право владения подтверждено. Претензии второй стороны отклонены.

На последней странице стояла круглая печать Палаты.

Под ней — подпись секретаря.

Я отложила бумаги и открыла вторую папку.

Старинный гарнитур из кабинета судьи Карлена.

Новый собственник получил его после спора с бывшим деловым партнером.

Решение Палаты было вынесено за одиннадцать дней до обращения в дом Кастель.

Третья папка.

Набор дорожных защитных пластин.

Право оспаривали двое наследников.

Палата признала владельцем старшего.

Через пять дней он принес вещи на продажу.

Четвертая.

Картина и два небольших артефакта из загородного дома.

Спор после расторжения делового товарищества.

Победитель получил решение Палаты, а через неделю обратился к Элире.

Пятый отказ выглядел так же.

Шестой тоже.

Я остановилась только на седьмой папке.

Совпадения закончились.

Началась система.

Я взяла чистый лист и выписала даты.

Все девять клиентов получили спорное имущество по решениям одной Палаты.

Все обратились в аукционный дом не позже чем через две недели после решения.

Все предлагали комиссию выше обычной.

И всем прежняя Элира отказала.

На трех договорах стояла одинаковая пометка:

«Не подтверждать переход через дом».

Не «не продавать».

Не «сомнительный предмет».

Именно «не подтверждать переход».

Я вернулась к регистрационной книге.

Аукционный дом в этом мире делал больше, чем просто сводил продавца и покупателя. Ниса уже объяснила, что удар молотка подтверждает сделку, а защитный контур не выпустил лот 113 именно потому, что предмет был зарегистрирован.

Следовательно, печать аукционного дома имела самостоятельное значение.

В моем прежнем мире подпись аукциониста подтверждала состоявшуюся продажу. Здесь она, похоже, закрепляла еще и само право.

Я не успела развить мысль.

Ивен появился с кипой каталогов и выражением человека, которому только что сообщили, что рабочий день внезапно станет гораздо длиннее.

— Госпожа Кастель, Ниса сказала, что торги все-таки состоятся.

— Да. Сколько времени нужно на подготовку?

— Если не менять список лотов, часа три. Предварительный показ можно открыть в четыре.

Я посмотрела на часы.

Было чуть больше полудня.

— Успеем.

— Скорее всего.

— Мне не нравится это выражение.

Ивен растерянно моргнул.

— Какое?

— «Скорее всего». Либо видите проблему, либо нет.

Он сразу стал серьезнее.

— Есть одна. Лот сорок семь владелец забрал вчера после вашего решения отменить торги.

— Остальные одиннадцать здесь?

— Да.

— Тогда вычеркиваем сорок семь и работаем с одиннадцатью.

Ивен записал.

Я придвинула к нему каталог.

— Теперь расскажите, как именно проходит регистрация после продажи.

Он уставился на меня почти так же, как утром Ниса.

— В каком смысле?

— Представьте, что я объясняю порядок новому сотруднику.

— Но...

— Ивен.

— Да, госпожа Кастель.

Он сел напротив.

Оказалось, что в основе местной системы лежала достаточно понятная процедура.

До торгов владелец подтверждал право на предмет.

Дом принимал лот, описывал его и фиксировал условия продажи.

Покупатель после победы подписывал карточку сделки.

Аукционист подтверждал результат личным регистрационным ключом.

После этого право переходило к новому владельцу, и защитные свойства предмета перестраивались на него, если такая возможность была предусмотрена.

— То есть наша печать не создает право, — уточнила я. — Она подтверждает его переход.

— Да.

— А если продавец изначально не имел права продавать?

Ивен нахмурился.

— Тогда дом не должен принимать лот.

— Допустим, принял.

— Если документы были поддельными, сделку отменят.

— Кто?

— Палата или суд.

— А до отмены кто считается владельцем?

Он задумался.

— Покупатель.

Вот оно.

— Даже если настоящий хозяин заявит претензию на следующий день?

— До решения спора — да.

— И пользоваться предметом он тоже сможет?

— Если регистрация завершена.

Я откинулась на спинку кресла.

В обычной торговле ошибка в документах могла привести к суду и возврату денег.

Здесь ошибка давала чужому человеку реальную власть над вещью.

Если вещь была магической, последствия могли оказаться куда серьезнее стоимости.

Лот 113 перестал казаться отдельным безумием.

Возможно, это была вершина чего-то, что прежняя Элира заметила раньше.

— Покажите мне карточки сегодняшних лотов.

Ивен раскрыл каталог.

Я проверяла их одну за другой.

Владельцы, документы, дата принятия, оценка, резервная цена.

Ничего подозрительного.

На седьмой карточке остановилась.

— Это что?

— Купеческий расчетный диск.

Передо мной лежало изображение круглого бронзового предмета с зубчатым краем.

— Магический?

— Совсем немного. Старые торговцы использовали такие для проверки счета. Он запоминает итог последнего расчета.

— Полезно.

— Раньше было полезно. Сейчас почти никто ими не пользуется. Есть более удобные счетные доски.

Оценка составляла четыре кроны.

Резервная цена — три.

— Кто продавец?

— Господин Рейс Даннер.

Имя ничего мне не говорило.

— Документы?

Ивен раскрыл приложение.

Обычная наследственная запись. Никакой Палаты имущественных споров.

Я просмотрела лист и вернула.

— Когда приняли?

— Три недели назад.

Значит, до меня.

— Все одиннадцать лотов проверьте еще раз до открытия дверей. Особенно владельцев.

— Они уже проверены.

— Еще раз.

— Да, госпожа Кастель.

Он собрал каталог.

— Ивен.

— Да?

— Почему я собиралась вас уволить?

Он застыл.

Вопрос был жестоким, но мне нужно было знать.

— Вы не сказали.

— А как думаете вы?

Он не ответил сразу.

— Три дня назад я отнес в городской архив копию договора, хотя вы велели никому не показывать документы по отказанным лотам.

Вот это уже было полезно.

— Какого договора?

— Бренца.

Первый в моей стопке.

— Зачем?

— Вы попросили проверить номер решения Палаты. В архиве отказались отвечать без копии.

— А потом я решила вас уволить.

— На следующий день.

— Вы кому-нибудь рассказывали, что проверяли документ?

— Архивисту пришлось объяснить.

— Имя?

— Мирен Солт.

Я записала.

— Что он нашел?

— Номер был настоящий.

— Решение тоже?

— Он не показывал дело целиком. Только подтвердил, что такое решение существует.

— И результат совпадает?

— Бренц указан владельцем.

Я смотрела на Ивена, пытаясь понять, почему прежняя Элира после этого решила выгнать его.

Возможно, потому что он нарушил прямой приказ.

Возможно, потому что его визит в архив раскрыл чужим людям, что дом Кастель начал проверять Палату.

— Вы с кем-нибудь еще обсуждали поручение?

— Нет.

— Уверены?

Он обиделся.

— Я могу ошибиться, госпожа Кастель, но не болтаю о делах клиентов.

— Хорошо. Пока приказа об увольнении не будет.

На его лице отразилось такое облегчение, что я окончательно решила не принимать решения прежней Элиры на веру.

— Спасибо.

— Не благодарите. Если узнаю, что рассказали кому-то еще, вернемся к этому разговору.

— Понял.

Когда он вышел, я нашла в папке Бренца номер решения.

Он совпадал с тем, который Ивен записал для архива.

Настоящее дело.

Настоящее решение.

Настоящий новый собственник.

И все равно прежняя Элира отказалась поставить печать аукционного дома.

Значит, проблема была не в грубой подделке документов.

Я взяла следующую папку и начала проверять даты еще внимательнее.

Через полчаса обнаружилось второе совпадение.

На каждом решении стояла подпись одного из трех секретарей, но в верхней части последней страницы имелась маленькая дополнительная отметка: круг с тремя расходящимися линиями.

Она была на всех девяти документах.

— Ниса!

Ответа не последовало.

Я вышла в коридор и встретила ее у лестницы.

— Что означает этот знак?

Она посмотрела на страницу.

— Особая проверка Палаты.

— Какая именно?

— Если спор касается предмета с зарегистрированными свойствами, решение дополнительно подтверждают через центральный реестр.

— Кто имеет право ставить такую отметку?

— Не знаю. Палата.

— Очень содержательно.

— Я хранитель, а не чиновник.

Справедливо.

— Тевард Лоэн подписывает такие решения лично?

— Насколько мне известно, нет. Он глава Палаты, а не секретарь.

— Вы с ним знакомы?

— Видела несколько раз.

— Он приходил сюда?

Ниса подумала.

— Два месяца назад.

— По какому поводу?

— К вам.

— Надолго?

— Минут на сорок.

— После этого я начала отказываться от сделок?

Она снова задумалась.

— Первый отказ был примерно тогда.

Теперь у нас появилось не только учреждение, но и человек.

Это еще ничего не доказывало.

Глава Палаты вполне мог посещать аукционный дом по десяткам законных причин.

Но прежняя Элира встретилась с ним незадолго до того, как начала терять деньги, отказываясь подтверждать сделки, прошедшие через его ведомство.

— О чем вы говорили?

— Я не присутствовала.

— После встречи я что-нибудь сказала?

— Только велели временно не принимать спорные права без личной проверки.

— Даже если есть решение Палаты?

— Именно это тогда всех и удивило.

— Всех?

— Сотрудников. Клиентов. Через неделю об этом уже знали конкуренты.

Я оперлась ладонью о перила.

Если прежняя Элира подозревала проблему в самой системе подтверждения прав, она сделала самое очевидное: перестала ставить собственную печать на сомнительные переходы.

Потеряла клиентов.

Потеряла доход.

Испортила отношения с людьми, которые считали документы достаточными.

В итоге почти разорилась.

Оставался вопрос, почему она ничего не объяснила.

И еще более неприятный: что случилось с ней вчера на лестнице.

— Госпожа Кастель?

Я посмотрела на Нису.

— Малые торги действительно можно провести без риска для лота 113?

— Он зарегистрирован отдельно и не внесен в общий каталог.

— Значит, удар молотка по другому лоту ничего с ним не сделает?

— Нет. У каждой позиции собственная карточка.

— Хорошо.

Я вернулась в кабинет.

До предварительного показа оставалось меньше двух часов.

Пришлось отложить расследование и заняться тем, что могло оставить нам деньги на следующую неделю.

Я проверила ожидаемую комиссию.

При удачном вечере дом получал около ста двадцати крон.

Сумма смешная рядом с долгом в восемнадцать тысяч четыреста.

Но у предприятия были текущие расходы.

Если я собиралась вытащить его из ямы, начинать все равно придется с маленьких цифр.

Я решила первым делом оплатить часть долга охране.

Люди, которым не платят, обычно перестают особенно старательно следить за чужим имуществом. В здании с неизвестно откуда появляющимися государственными печатями подобная экономия казалась особенно плохой идеей.

В четыре часа открыли гостевой вход.

Я спустилась в зал заранее.

За день он изменился.

На столах появились карточки с номерами, возле стены подготовили витрины, сотрудники зажгли верхние светильники. Предметы для торгов выставили в боковой комнате, где посетители могли рассмотреть их до начала.

Офицер Кайрена стоял возле двери в нижнее хранилище.

Его присутствие замечали все.

Люди входили, здоровались, затем обязательно бросали взгляд в его сторону.

Слухи, вероятно, уже начали расходиться.

— Почему здесь крыло? — спросил пожилой мужчина у Ивена.

Тот ответил именно так, как мы договорились:

— Проводится обычная проверка одного из предметов, не относящегося к сегодняшним торгам.

— Какая проверка?

— Детали мне неизвестны.

Правильно.

Не ложь, но и никакой лишней информации.

Я прошла вдоль витрин.

Лот с расчетным диском лежал ближе к концу.

Сам предмет оказался еще менее впечатляющим, чем на рисунке. Потемневшая бронза, небольшой вращающийся обод, на обороте выгравированы цифры.

— Работает? — спросила я.

Ивен стоял рядом.

— Да.

— Покажите.

Он положил диск на ладонь, повернул обод и попросил:

— Назовите два числа.

— Семнадцать и двадцать три.

Ивен совместил две метки.

На поверхности появилась тонкая линия и цифра сорок.

— И все?

— И все.

— Четыре кроны за это еще щедрая оценка.

— Я тоже так думаю.

Я вернула диск в витрину.

— Владелец пришел?

— Даннер?

— Да.

— Нет. Оставил разрешение продавать без присутствия.

— Покупатели?

— Большинство постоянных. Есть трое новых.

— Кто?

Ивен незаметно указал на мужчину у окна.

— Господин Раэль Тин. Торговец тканями. Его знаю по городу, но у нас раньше не покупал.

Следующей оказалась пожилая женщина в темно-зеленом платье.

— Госпожа Сарна Велл. Недавно переехала из западного округа.

Третий стоял возле витрины с часами.

Лет сорока, неприметный серый сюртук, короткие светлые волосы, простое кольцо на правой руке.

— Представился как Лорен Вест.

— Документы проверили?

— Да. Купеческая карточка действующая.

— Что продает?

— Он покупатель.

— Я вижу. Чем занимается?

Ивен помолчал.

— В карточке указано: посреднические сделки.

Это могло означать почти что угодно.

Мужчина заметил наш взгляд и вежливо кивнул.

Я ответила тем же.

— Кто-нибудь интересовался расчетным диском?

— Вест.

— Серьезно?

— Спрашивал, сохранился ли регистрационный номер.

Я повернулась к Ивену.

— Какой еще номер?

— Каждый магический предмет имеет старую регистрационную отметку.

— Даже такой дешевый?

— Если свойство сохраняется, да.

— И что вы ответили?

— Что номер читается.

— Покажите.

Мы вернулись к витрине.

На нижнем крае действительно обнаружилась маленькая цепочка цифр.

Я записала.

— Можно по ней узнать прежних владельцев?

— Через реестр.

— В доме есть копия?

— Только по нашим прошлым сделкам.

— Этот диск раньше продавался у нас?

— Не знаю.

— Проверьте.

Ивен ушел.

Я осталась возле витрины.

Вест продолжал рассматривать часы.

Он не выглядел человеком, которого особенно интересует дешевый счетный диск.

Именно поэтому я запомнила его.

За десять минут до начала появился Кайрен.

На этот раз один.

Без офицеров, хотя один из его людей уже находился в здании.

Я встретила его возле кафедры.

— Решили посмотреть, как подозреваемая ведет дела?

— Решил убедиться, что вы не попытаетесь незаметно продать мою печать между старыми часами и серебряной ложкой.

— Если бы собиралась, поставила бы ее ближе к финалу. Лоты такого уровня нельзя продавать в середине программы.

Кайрен посмотрел на меня.

— Вы шутите.

— Немного.

— Утром вы не знали, что происходит после первой ставки.

— А вечером собираюсь провести одиннадцать обычных продаж. Если хотите запретить, у вас еще есть несколько минут.

— Не хочу.

— Почему?

— Мне интересно посмотреть, как работает ваш дом.

Фраза прозвучала нейтрально, но я услышала второе значение.

Ему было интересно посмотреть, как работаю я.

Не из симпатии.

Из подозрения.

Это тоже могло оказаться полезно.

— Тогда не мешайте покупателям.

— Я похож на человека, который мешает?

Я посмотрела на его черный мундир, знак командора и посетителей, старательно делавших вид, что совсем не наблюдают за нами.

— Очень.

Кайрен перевел взгляд на зал.

— Постараюсь стоять неподвижно.

— Прекрасное начало.

Я поднялась на кафедру.

Ивен положил рядом каталог и тихо сказал:

— Нашел диск.

— Где?

— В старом журнале продаж. Его уже выставляли здесь шесть лет назад.

— Кто купил?

— Рейс Даннер.

Нынешний продавец.

Нормально.

— До него?

— Предыдущим владельцем был торговый дом Керс.

— Что-нибудь еще?

— Нет.

Я кивнула.

Первые три лота прошли спокойно.

Я быстро вспомнила то, чему когда-то училась годами.

Аукцион зависит не от красивого голоса.

Нужно видеть зал.

Понимать, кто действительно хочет купить, кто только изображает интерес, а кто готов поднять цену еще на шаг, если дать ему две секунды подумать.

Местные правила отличались в деталях, но люди торговались одинаково.

Первую картину забрали немного выше оценки.

Серебряную шкатулку продали почти по верхней границе.

За старые дорожные часы спорили двое, и я остановила молоток ровно тогда, когда один из них начал сомневаться.

Ивен быстро оформлял карточки.

После каждой продажи победитель подходил к боковому столу, подписывал документ, а я подтверждала переход кольцом с черным камнем.

Серебристая линия на карточке появлялась только после моего прикосновения.

Каждый раз я вспоминала лот 113.

Человек, который зарегистрировал его, использовал такое же кольцо.

Мое кольцо.

Или точную копию права Элиры.

На шестом лоте я уже чувствовала себя увереннее.

На восьмом появился расчетный диск.

— Лот пятьдесят два, — объявила я. — Купеческий расчетный диск старого образца. Рабочее состояние подтверждено. Начальная ставка — три кроны.

Поднялась одна карточка.

Пожилой мужчина во втором ряду.

— Три.

— Четыре, — сказал кто-то справа.

Я посмотрела.

Лорен Вест.

— Пять, — отозвался первый покупатель.

— Десять, — сказал Вест.

В зале засмеялись.

Не зло.

Просто цена сразу стала нелепой.

Пожилой мужчина пожал плечами и опустил карточку.

Я могла завершить продажу.

Десять крон за вещь с оценкой четыре — прекрасный результат для дома.

Но Вест не выглядел довольным.

Он смотрел не на предмет.

На меня.

— Десять крон, — повторила я. — Кто предложит больше?

Тишина.

Я подняла молоток.

Вест едва заметно подался вперед.

Не как покупатель, боящийся проиграть.

Как человек, ждущий определенного действия.

Я опустила молоток, но не ударила.

— Пятнадцать, — вдруг сказал другой мужчина.

Я повернулась.

Новый покупатель, Раэль Тин.

Тот самый торговец тканями.

Вест даже не посмотрел в его сторону.

— Тридцать.

По залу прошел шум.

Теперь уже никто не смеялся.

Тин поднял брови.

— Тридцать пять.

— Пятьдесят.

Ивен рядом со мной перестал записывать.

Я посмотрела на него.

Он ничего не сказал, но понял то же, что и я.

Так не покупают дешевую вещь.

Так покупают результат сделки.

— Шестьдесят, — сказал Тин уже скорее из упрямства.

Вест ответил сразу:

— Сто.

Несколько человек повернулись к нему.

Кайрен стоял у дальней стены.

Его выражение не изменилось.

— Сто крон за лот пятьдесят два, — произнесла я. — Господин Вест, подтверждаете ставку?

— Разумеется.

— С какой целью покупаете предмет?

В зале стало тихо.

Вест улыбнулся.

— Разве покупатель обязан объяснять?

— Обычно нет.

— Тогда сто крон.

Я не подняла молоток.

— Ивен, карточку лота.

Он подал.

Я снова посмотрела на регистрационный номер.

— Господин Вест, вы спрашивали перед торгами, сохранилась ли регистрационная отметка.

— Интересовался историей предмета.

— Но не спросили, работает ли он.

— Мне сказали в каталоге.

— В каталоге указано только рабочее состояние.

Вест перестал улыбаться.

— Госпожа Кастель, если вы не хотите продавать, зачем выставили лот?

Хороший вопрос.

И очень удобный для человека, который хотел заставить меня продолжить.

— Хочу. Просто пытаюсь понять цену.

— Ее определяют торги.

— Верно. Сейчас она в двадцать пять раз выше оценки.

Кто-то тихо рассмеялся.

Вест повернул голову.

— Это запрещено?

— Нет.

— Тогда я не понимаю задержки.

Я тоже пока не до конца понимала.

Но знала, что не ударю молотком, пока не разберусь.

— Господин Тин, вы действительно хотите купить диск за сумму выше шестидесяти крон?

Торговец тканями неожиданно усмехнулся.

— Уже нет.

— Почему торговались?

— Решил, что господин знает нечто, чего не знаю я.

Честный ответ.

— Благодарю.

Я посмотрела на Веста.

— Значит, осталась ставка сто крон.

— Наконец-то.

Он уже почти победил.

Мне достаточно было ударить молотком.

Вместо этого я спросила:

— Кому принадлежит диск сейчас?

Вест нахмурился.

— Продавцу.

— Имя?

— Я обязан знать?

— Вы интересовались регистрационным номером до начала торгов.

— И что?

— Значит, история владения для вас важнее самого свойства.

Он оперся рукой о спинку стула.

— Возможно, я коллекционер.

— Тогда назовите хотя бы предыдущего владельца.

— Госпожа Кастель, вы проводите аукцион или экзамен?

В зале снова стало неспокойно.

Я понимала, что еще немного, и клиенты начнут раздражаться уже на меня.

— Ивен, журнал приема.

Он подал вторую карточку.

Продавец: Рейс Даннер.

Право: наследственное.

Дата вступления в право: четыре года назад.

Не шесть.

Я остановилась.

— Ивен.

Он наклонился.

— Вы сказали, Даннер купил этот диск здесь шесть лет назад.

— Да.

— Почему тогда в текущем документе указано наследственное право, возникшее четыре года назад?

Ивен побледнел.

— Не знаю.

Вот она, причина.

Я подняла старую карточку продажи, которую он принес перед началом аукциона.

Шесть лет назад Рейс Даннер действительно купил диск у торгового дома Керс.

Это означало, что нынешняя бумага была не просто странной.

Она противоречила нашей собственной записи.

Если Даннер владел диском последние шесть лет, он не мог получить его по наследству четыре года назад, если между этими событиями не происходило еще чего-то.

— Торги приостанавливаются, — сказала я.

Вест поднялся.

— На каком основании?

— Несовпадение истории владения.

— У вас есть документы продавца.

— И есть собственный архив дома, который им противоречит.

— Это техническая ошибка.

— Возможно.

— Тогда исправьте после продажи.

Вот теперь я знала наверняка.

Ему нужен был именно завершенный переход.

— Нет.

— Сто крон за вещь стоимостью четыре, госпожа Кастель.

— Я слышала.

— Ваш дом должен банку больше восемнадцати тысяч.

В зале стало совсем тихо.

Я посмотрела на него.

Эта сумма не была тайной для банка.

Но клиентам ее обычно не сообщают.

— Откуда вы знаете размер задолженности?

Вест понял ошибку.

Всего на мгновение.

— В городе говорят.

— В городе знают точную сумму?

Он не ответил.

Кайрен отделился от стены.

Не подошел к Весту, просто встал так, чтобы тот не мог выйти из зала, не пройдя рядом.

Очень спокойное движение.

И очень понятное.

Я положила молоток.

— Продажа лота пятьдесят два отменяется до проверки права владения.

— Вы не можете отменить ставку без причины.

— Причина указана. Несоответствие регистрационных документов архиву дома.

— Вы потеряете покупателя.

— Переживу.

— И комиссию.

— Тоже.

Его лицо изменилось.

До этого он раздражался.

Теперь разозлился.

Разница была заметна.

— Сто крон.

— Нет.

— Сто пятьдесят.

Кто-то в первом ряду тихо присвистнул.

— Господин Вест, вы торгуетесь с аукционистом после остановки торгов.

— Двести.

Ивен рядом со мной почти перестал дышать.

Я взяла карточку лота и положила поверх каталога.

— Лот снят.

— Вы пожалеете.

Кайрен наконец заговорил:

— Это угроза?

Вест резко повернулся.

Кажется, до этого момента он действительно не понял, кто стоит у стены.

Лицо стало другим.

— Командор Морас.

— Я задал вопрос.

— Нет. Разумеется, нет.

— Тогда выбирайте выражения внимательнее.

Вест схватил шляпу с соседнего стула.

— Можете оставить себе свой диск.

Он направился к выходу.

Кайрен не стал его останавливать.

Я тоже.

Пока у нас не было основания задерживать человека только за странное желание переплатить.

Когда дверь закрылась, я посмотрела на зал.

Тридцать человек ждали объяснений.

Если сейчас начну оправдываться, потеряю контроль.

— Дамы и господа, — сказала я, — дом Кастель гарантирует не только состояние выставленных предметов, но и чистоту их происхождения. Сегодня по одному лоту возник вопрос, который требует проверки. До ее окончания я не приму ни одной ставки по этому предмету, независимо от предлагаемой суммы. Продолжаем торги.

Пожилая женщина в зеленом платье первой подняла карточку.

— Это разумно.

Кто-то поддержал ее.

Напряжение ослабло.

Следующий лот ушел за хорошую цену.

Потом еще один.

К концу торгов я была мокрой от усталости под воротником и совершенно уверенной, что впервые за день сделала что-то правильно.

Мы продали десять предметов из одиннадцати.

Общая комиссия оказалась немного выше ожидаемой.

Никто больше не пытался купить дешевую вещь за сумму, сопоставимую с месячной выручкой небольшого магазина.

Последний клиент подписал карточку около семи вечера.

Я дождалась, пока дверь гостевого входа закроется, и только тогда позволила себе сесть на край кафедры.

Ивен собирал документы.

— Это было...

Он замолчал.

— Что?

— Не знаю, как сказать.

— Попробуйте обычными словами.

— Вы провели торги лучше, чем последние три.

Я посмотрела на него.

— Последние три тоже вела я.

Ивен смутился.

— Простите.

— Ничего. Значит, раньше я была хуже.

— Вы раньше почти не смотрели на покупателей.

— А на что смотрела?

— На карточки.

Странно.

Человек с опытом Элиры не мог вдруг забыть основы торгов.

Если, конечно, мысли ее последние недели занимало что-то куда серьезнее цены серебряной шкатулки.

Кайрен подошел, когда Ивен ушел оформлять итоговые бумаги.

— Вы знали?

— Что именно?

— Что в документах диска будет ошибка.

— Нет.

— Тогда почему остановились?

— Покупатель вел себя не как человек, которому нужен предмет.

— И как?

— Как человек, которому нужен мой удар молотка.

Кайрен посмотрел на кафедру.

— Вы сделали такой вывод из цены?

— Не только. Он заранее спросил регистрационный номер. Не интересовался свойствами. Не знал владельца. Не попытался проверить состояние. А когда я остановила торги, начал покупать уже не вещь, а мое согласие завершить сделку.

— Возможно, он просто богатый идиот.

— Возможно.

— Вы часто отменяете сделки из-за богатых идиотов?

— Только если их идиотизм слишком последователен.

На этот раз он действительно улыбнулся.

Совсем немного.

Улыбка исчезла быстро, но я успела заметить.

— Идемте, — сказал он.

— Куда?

— Смотреть документы.

— Вы начали говорить как я.

— Это тревожный признак.

Мы поднялись в кабинет.

Ниса уже ждала там с расчетным диском и двумя карточками.

— Проверила номер, — сказала она.

Я сняла перчатки, которые надела для торгов.

— И?

— Старый журнал верен. Даннер приобрел диск шесть лет назад.

— Тогда откуда взялось наследство четыре года назад?

— Из Палаты.

Я посмотрела на нее.

— Опять?

Ниса положила третий лист.

— После покупки диск был включен в имущество торгового дома Даннер. Через два года его старший брат подал иск о разделе семейной собственности. Палата постановила, что часть имущества принадлежала их покойному отцу и должна перейти Рейсу как наследнику.

— Включая вещь, которую Рейс уже купил за два года до спора?

— Да.

Я перечитала решение.

Смысл был именно таким.

Рейс Даннер юридически получил по наследству предмет, которым уже владел.

— Это бессмыслица.

Кайрен стоял возле окна.

— Для владельца безвредная.

— Пока он не решит продать.

Я положила рядом старую карточку и новое решение.

— Смотрите. Шесть лет назад дом Кастель подтвердил покупку. Право перешло Даннеру законно. Четыре года назад Палата создала второе основание собственности. Теперь если мы продаем диск на основании наследственного документа, мы подтверждаем, что именно это основание верное.

Ниса нахмурилась.

— И что?

— Старую покупку мы фактически перестаем учитывать.

— Но владелец один и тот же.

— Сейчас да.

Я посмотрела на Кайрена.

Он уже понял.

— Если таким способом оформить вещь, которая принадлежит другому человеку...

— Аукционный дом закрепит новую цепочку, — закончила я. — Сначала Палата признает право. Потом мы продаем предмет. После продажи появляется добросовестный покупатель и свежая регистрация, подтвержденная нашим именем. Старому владельцу приходится спорить уже не с одним человеком, а со всей цепочкой документов.

Ниса медленно села.

— Вы считаете решение Палаты ложным?

— По этому диску оно как минимум содержит очевидную нелепость.

— Даннер мог сам включить вещь в спор по ошибке.

— Мог.

Кайрен подошел к столу.

— А Вест мог просто захотеть диск.

— Мог.

— И сумма долга могла попасть в городские слухи.

— Тоже могла.

— Значит, у нас пока три странности, ни одна из которых сама по себе ничего не доказывает.

— Четыре.

— Какая четвертая?

Я достала из папки список отказанных лотов.

— За последние восемь недель Элира отказалась от девяти дорогих предметов. Каждый принадлежал человеку, который незадолго до этого выиграл имущественный спор.

Кайрен взял лист.

— Все девять?

— Все.

— В одной Палате?

— Другой в городе, насколько понимаю, нет.

— Есть окружные отделения. Но решения такого уровня проходят через центральную.

— И на всех документах стоит одна дополнительная отметка.

Я показала знак с тремя линиями.

Кайрен перестал читать.

— Кто вам объяснил, что это?

— Ниса сказала, что отметка связана с центральным реестром.

— Верно.

— Что именно она означает?

Он провел пальцем рядом со знаком, не касаясь бумаги.

— Повторное подтверждение права.

— Кем?

— Отделом особых регистраций.

— Кому он подчиняется?

Кайрен посмотрел на меня.

— Палате имущественных споров.

— А имя ее главы?

— Тевард Лоэн.

Я впервые услышала имя от Кайрена, а не от Нисы.

— Вы его знаете?

— Разумеется.

— Насколько хорошо?

— Достаточно, чтобы не обвинять без доказательств.

— Я пока никого не обвиняю.

— Вы произнесли его имя таким тоном, будто уже выбрали место для виселицы.

— Я даже не знаю, используют ли здесь виселицы.

Ниса закрыла глаза.

Кайрен несколько секунд смотрел на меня.

— Иногда вы говорите очень странные вещи.

— Последний день вообще получился странным.

Он вернулся к документам.

— Почему прежняя Элира отказалась от этих лотов?

— Ниса не знает. На трех договорах есть запись: «Не подтверждать переход через дом».

Кайрен посмотрел на нее.

— Покажите.

Я разложила папки.

Мы проверили все девять.

У семи стояла особая отметка центрального реестра.

У двух — обычное решение Палаты без дополнительного знака.

Но в каждом случае право было спорным и появилось незадолго до попытки продажи.

Кайрен читал долго.

Без комментариев.

Мне пришлось ждать.

Наконец он спросил:

— Когда был первый отказ?

Ниса назвала дату.

— А до этого?

— Дом принимал такие документы без вопросов.

— Что произошло перед первым отказом?

Ниса посмотрела на меня.

Я ответила сама:

— Тевард Лоэн приходил сюда.

Кайрен поднял голову.

— Когда?

— Примерно за несколько дней до первого отказа.

— О чем говорили?

— Не знаю.

— Кто присутствовал?

— Только Элира и Лоэн.

— Слуги?

Ниса покачала головой.

— Госпожа Кастель закрыла кабинет.

Кайрен перевел взгляд на меня.

— И вы, конечно, ничего не помните.

— Я ждала этого замечания раньше.

— Оно становится все удобнее.

— Если хотите, я могу придумать вам красивую ложь.

— Не советую.

— Тогда придется довольствоваться неприятной правдой.

Он снова посмотрел на документы.

— Сегодня вы остановили продажу, которая принесла бы дому почти двухсоткратную комиссию по сравнению с оценкой.

— Не двухсоткратную. Комиссия считается с цены продажи, а не вся сумма остается дому.

— Я говорю не о бухгалтерии.

— А зря. Сейчас она для меня крайне важна.

— Вы поняли, что я имею в виду.

Да.

Поняла.

Если бы я участвовала в схеме, мне следовало завершить продажу.

Если бы хотела просто получить деньги, тоже.

Вместо этого остановила торги и публично отказалась от суммы, которая дому сейчас очень пригодилась бы.

— Это не доказывает, что прежняя Элира была невиновна, — сказала я.

— Нет.

— И не доказывает, что я не знала о лоте 113.

— Нет.

— Но?

Кайрен положил документы на стол.

— Но впервые допускаю, что последние недели она могла не помогать кому-то проводить сомнительные сделки, а мешать им.

Я не ожидала, что эти слова окажутся настолько важными.

Не потому, что мне требовалось его одобрение.

Просто с самого утра все вокруг видели во мне женщину, которая должна знать ответы.

Банк считал меня плохим должником.

Ниса — хозяйкой, внезапно забывшей половину собственной жизни.

Кайрен — возможной участницей преступления.

И теперь хотя бы один человек признал, что прошлые действия Элиры могли иметь смысл.

— Это уже прогресс, — сказала я.

— Не обольщайтесь.

— Не собиралась.

— Я все еще не доверяю вам.

— А я вам.

— Прекрасная основа для совместного расследования.

— Мы уже выяснили, что оно совместное?

— Нет.

— Тогда почему вы все еще здесь?

На этот раз Кайрен не ответил сразу.

— Потому что человек, который прислал мне записку, знал о лоте до его обнаружения. Теперь кто-то пытается провести через ваш дом сделку с неправильной историей владения. Я хочу знать, связано ли это.

— Вот видите. Совместное.

— Вы умеете превращать чужие слова в нужный вам договор?

— Профессиональная привычка.

Он забрал копии трех документов.

Я сразу остановила:

— Вывоз запрещен.

Кайрен посмотрел на листы в своей руке.

Потом на меня.

— Мной же.

— Именно.

Ниса отвернулась, скрывая улыбку.

— Оставьте документы, командор.

— Это копии.

— В распоряжении написано «любые документы, относящиеся к последним двум месяцам».

Он перечитал собственный лист на столе.

Я ждала.

Кайрен вернул копии.

— Удовлетворены?

— Очень.

— Напрасно.

— Почему?

— Завтра утром я пришлю человека с разрешением забрать их официально.

— Тогда и отдам.

Он направился к двери.

— Кайрен.

Командор остановился.

Я впервые назвала его без должности.

Не специально.

Просто в этот момент мне нужен был не представитель Первого крыла.

Мне нужен был человек, который понимал систему лучше меня.

— Если через аукционный дом действительно можно закрепить ложную цепочку собственности, насколько серьезными могут быть последствия?

Он не стал цепляться к обращению.

— Зависит от предмета.

— Например?

— Дом, земельный участок, семейный артефакт, право на защитный знак. Все, что связано с зарегистрированным владением.

— Командорская печать.

— Особенно она.

— Значит, лот 113 может быть не первым случаем.

— Может.

— И эти девять отказов...

— Пока только девять отказов.

— Вы очень любите слово «пока».

— Оно не дает посадить невиновного человека из-за красивой теории.

С этим спорить было трудно.

— Когда увидимся?

Вопрос прозвучал почти как приглашение, хотя относился исключительно к расследованию.

Кайрен тоже это заметил.

— Завтра.

— Во сколько?

— Я приду, когда получу ответы по регистрационному номеру диска.

— То есть без предупреждения.

— Вы ведь все равно здесь.

— Это не повод.

— Для командора — повод.

— Тогда придется изменить ваши привычки.

Ниса уже откровенно делала вид, что изучает бумаги.

Кайрен открыл дверь.

— До завтра, госпожа Кастель.

— До завтра, командор Морас.

Он ушел.

На этот раз после него осталось не только раздражение.

Появилось нечто более полезное.

Первый человек, который утром видел во мне исключительно подозреваемую, к вечеру начал сомневаться.

Для одного дня неплохо.

— Он вам нравится, — сказала Ниса.

Я повернулась.

— Кто?

Она посмотрела на дверь.

— Не притворяйтесь глупее, чем вы есть.

— Мне сегодня некогда разбираться еще и в этом.

— Это не ответ.

— Тогда вот ответ: мне нравится, что он умеет читать документы и не забрал половину архива, когда я ткнула его в собственный приказ.

— Высокие требования.

— После сегодняшнего дня я стала непривередливой.

Ниса рассмеялась.

Впервые с нашего знакомства.

Это оказалось неожиданно приятно.

— Лучше скажите, сколько мы заработали.

Она назвала сумму после вычета обязательных расходов.

Сто тридцать две кроны.

Я ожидала меньше.

— Завтра утром двадцать пять отдайте охране.

Ниса удивилась.

— Сразу?

— Да.

— Мы должны больше.

— Поэтому и говорю двадцать пять, а не все.

— А остальное?

— Часть оставим на текущие расходы. Еще часть банку.

— Банк не изменит решение из-за нескольких десятков крон.

— Знаю. Но мне нужно показать, что дом снова платит.

Ниса одобрительно кивнула.

— Это уже похоже на вас прежнюю.

— До того, как я решила разориться?

— До последних двух месяцев.

Значит, прежняя Элира когда-то умела вести дело.

Мне стало еще интереснее, что именно заставило ее поставить под угрозу все предприятие.

— Ниса, когда сотрудники уходят?

— Ивен и помощники уже заканчивают. Я останусь, пока не закрою хранилище.

— Мне понадобится еще час.

— Лучше два.

— Почему?

— Потому что если вы действительно хотите понять последние два месяца, одного часа не хватит.

Она была права.

Мы закончили расчеты, проверили карточки проданных лотов и убрали выручку в защищенный сейф.

К девяти вечера здание почти опустело.

Офицер Первого крыла остался у нижнего хранилища.

Ниса спустилась проверять замки.

Я вернулась в главный зал.

После торгов он казался другим.

Пустые ряды стульев.

Закрытые витрины.

На кафедре лежал мой молоток.

Я поднялась туда и провела пальцами по деревянному краю стола.

Сегодня за этим местом я впервые чувствовала себя не женщиной, случайно оказавшейся в чужом теле, а человеком, который хотя бы частично понимает, что делает.

Это чувство стоило сохранить.

Я открыла нижний ящик.

Каталоги.

Старые бланки.

Ничего интересного.

Второй ящик заедал.

Пришлось потянуть сильнее.

Он открылся рывком.

Внутри лежали пустые карточки и небольшая линейка.

Я собиралась закрыть, когда заметила странность.

Внешняя глубина стола была больше, чем внутреннее пространство ящика.

Ненамного.

Сантиметров на десять.

В мебели такого возраста это могло означать обычную толстую стенку.

Или пустоту.

После лота, появившегося ночью в запертом подвале, я перестала считать обычное объяснение единственным.

Я вытащила ящик полностью.

За ним оказалась деревянная перегородка.

Никаких ручек.

Никаких замков.

Но на правом краю виднелась тонкая царапина.

Я провела пальцем.

Перегородка не двигалась.

Попробовала нажать.

Без результата.

— Что вы делаете?

Я вздрогнула и обернулась.

Ниса стояла у первого ряда.

— Проверяю стол.

— На прочность?

— На тайники.

Она поднялась к кафедре.

— Здесь нет тайников.

— Откуда знаете?

— Я работаю здесь двенадцать лет.

— Утром вы говорили то же самое про хранилище.

Ниса ничего не ответила.

Я снова осмотрела перегородку.

На внутренней стороне боковой стенки заметила едва видимый знак.

Раскрытая ладонь.

Такой же символ стоял на регистрационных карточках.

— Дайте свет ближе.

Ниса принесла лампу.

Под знаком находилось небольшое углубление.

Размером с камень моего кольца.

— Только не говорите, что опять нужно приложить руку.

— Не знаю, — сказала Ниса. — Я этого раньше не видела.

Это уже было интересно.

Я коснулась углубления кольцом.

Сначала ничего не произошло.

Потом внутри стола тихо щелкнуло.

Перегородка отодвинулась на несколько сантиметров.

Ниса выдохнула.

— Вы знали?

— Если бы знала, не возилась бы пять минут.

Я отодвинула панель.

За ней находилась узкая полость.

Без сокровищ.

Без денег.

Без второго государственного знака.

Только семь плотных карточек, перевязанных черной лентой.

Я достала их.

На первой стоял номер.

24.

Через него проведена черная черта.

Вторая:

39.

Перечеркнута.

Третья:

51.

Перечеркнута.

Четвертая:

67.

Тоже.

Пятая:

82.

Шестая:

96.

Все перечеркнуты.

Последняя карточка отличалась.

На ней стояло:

113.

Без черты.

Я разложила их на столе.

— Эти номера вам знакомы?

Ниса покачала головой.

— Не наши текущие лоты. Сто двенадцать был последним.

— А старые?

— Номера повторяются каждый год. Без даты ничего не определить.

Я перевернула первую карточку.

Пусто.

Вторую.

Тоже.

На некоторых были едва заметные следы от старых записей, будто их тщательно стерли.

— Это могла сделать Элира?

— Тайник открывается вашим кольцом.

Достаточно убедительно.

Я перевернула карточку 113.

На обороте был текст.

Почерк тот же, что в пометках на отказанных договорах.

Почерк Элиры.

Я поднесла карточку к лампе.

Всего одна строка.

«Если он пришел за печатью, значит, времени больше нет».

Я перечитала ее.

Ниса тоже.

— Кто «он»? — спросила она.

Мне не требовалось угадывать.

Сегодня за печатью пришел только один человек.

Кайрен Морас.

Я перевернула карточку обратно.

Номер 113.

Элира знала о лоте заранее.

Знала, что появится командор.

Знала настолько точно, что спрятала предупреждение в столе, который могла открыть только собственной регистрационной печатью.

И, судя по шести перечеркнутым карточкам, лот 113 был не началом.

Он был седьмым.

Я посмотрела на пустой зал, где несколько часов назад неизвестный человек пытался заплатить двести крон за дешевый расчетный диск только ради завершенной сделки.

Прежняя Элира не разоряла свой дом по глупости.

Она что-то останавливала.

Шесть раз ей, вероятно, удалось.

Седьмой еще не был перечеркнут.

И времени, как она сама написала, больше не осталось.

Глава 3. Торги за закрытыми дверями

Глава 3. Торги за закрытыми дверями

Утром я пришла в зал раньше Нисы и впервые пожалела, что тайник открылся так легко.

Семь карточек лежали передо мной на кафедре в том же порядке, в каком мы оставили их ночью. Шесть перечеркнутых номеров и сто тринадцатый, возле которого прежняя Элира не успела поставить черту.

Вчера я решила, что эти цифры относятся к шести предыдущим попыткам провести через дом Кастель такие же сомнительные сделки. После нескольких часов сна теория не стала убедительнее. Она просто перестала казаться единственной.

Номер лота сам по себе ничего не доказывал. Ниса прямо сказала, что нумерация повторяется каждый год. Карточка с числом двадцать четыре могла относиться к прошлой весне, к событиям десятилетней давности или вообще не иметь отношения к аукционному дому.

Мне нужны были документы.

Я открыла текущий журнал приема.

В этом году дом Кастель уже дошел до номера сто двенадцать, значит, начинать стоило именно с него. Если не найду совпадений, придется поднимать предыдущие годы.

Лот двадцать четыре нашелся через несколько минут.

Я перечитала строку, потом перевернула карточку из тайника.

Номер совпадал.

В журнале значилось:

Лот 24. Серебряный браслет дома Арвен. Владелец по документам: Тарис Арвен. Прием отменен владельцем аукционного дома.

На полях стоял знакомый почерк Элиры:

«Не подтверждать до повторной проверки права».

Я придвинула к себе следующую книгу.

Лот тридцать девять.

Нашелся и он.

Старинная настольная печать торгового товарищества Лир.

Прием отменен.

Лот пятьдесят один оказался дорожным защитным знаком, шестьдесят семь — фамильным зеркалом, восемьдесят два — ключом от частного хранилища, девяносто шесть — старым навигационным диском.

Все шесть относились к текущему году.

И все шесть прежняя Элира сначала внесла в рабочий журнал, а потом остановила до публикации каталога.

Ниса появилась, когда я закончила переписывать названия.

Она принесла связку ключей, увидела разложенные книги и остановилась.

— Вы вообще спали?

— Немного.

— Незаметно.

— Спасибо.

Она сняла перчатки и подошла к кафедре.

— Нашли?

— Все шесть номеров были в работе этого года.

Я развернула журнал.

Ниса просмотрела записи.

На четвертой нахмурилась.

— Я помню зеркало.

— Почему?

— Из-за хозяйки. Госпожа Сейра Вален приезжала трижды. В последний раз кричала так, что ее слышали в хранилище.

— На Элиру?

— На всех. Она утверждала, что зеркало принадлежит ей, а мужчина, который принес его сюда, не имел права продавать.

— В журнале владельцем указан Дарен Вален.

— Ее двоюродный брат.

Я нашла папку.

Решение Палаты лежало на месте.

Дарен Вален получил зеркало после имущественного спора. На документе стояла отметка центрального реестра.

— Элира отказала ему?

— Да.

— Что произошло потом?

Ниса пожала плечами.

— Он забрал зеркало.

— Куда?

— Откуда мне знать?

Вот это уже можно было узнать.

Продажа зарегистрированной вещи не могла пройти незаметно. Если другой аукционный дом провел сделку, где-то должна была сохраниться запись.

— У нас есть доступ к городским сведениям о завершенных торгах?

— К общему торговому реестру. Но там только основные данные.

— Мне хватит имени продавца, покупателя и дома.

Ниса посмотрела на меня с сомнением.

— Общий реестр большой.

— А у нас всего шесть предметов.

— И неизвестно, были ли они вообще проданы.

— Поэтому и проверим.

Она взяла карточку с зеркалом.

— Реестр стоит в конторе Ивена.

— Почему там?

— Потому что он им пользуется.

— Разумная причина.

Ниса задержала на мне глаза, словно пыталась решить, шучу ли я.

Через несколько минут мы втроем стояли в маленькой комнате за главным залом. Здесь помещались два письменных стола, шкаф с договорами и широкая наклонная доска, на которой крепились сменные листы с перечнями торгов.

Общим реестром оказалась толстая книга, которую городская торговая палата присылала аукционным домам раз в месяц.

Никакой удобной системы поиска.

Никаких чудес.

Только сотни страниц мелкого текста.

Ивен сел за стол.

— С какого начинаем?

— С зеркала.

— Имя?

— Дарен Вален.

Он провел пальцем по алфавитному указателю.

Мы нашли запись в выпуске пятинедельной давности.

Аукционный дом «Рональ и партнеры».

Продавец: Дарен Вален.

Предмет: фамильное зеркало дома Вален.

Покупатель: Эстар Ройн.

Право передано и подтверждено.

Я перечитала последнюю строку.

— Вот и первая.

Ниса ничего не сказала.

Ивен поднял голову.

— Первая что?

— Сделка, которую Элира отказалась проводить.

Я положила рядом карточку шестьдесят семь.

— Она перечеркнула номер после продажи в другом доме.

Ивен посмотрел на остальные пять.

— Хотите сказать, все эти...

— Пока ничего не хочу сказать. Проверяем.

С браслетом пришлось искать дольше.

Его продали через небольшой дом на южной стороне города примерно через две недели после отказа Элиры.

Печать торгового товарищества ушла с закрытых торгов в другом округе.

Дорожный защитный знак продал дом «Вестер».

Ключ от хранилища провели через частные торги, доступные только зарегистрированным покупателям.

Навигационный диск оказался последним.

Я уже начинала думать, что он нарушит красивую последовательность, когда Ивен нашел запись в приложении к предыдущему выпуску.

Шесть из шести.

Я придвинула к себе чистый лист и стала выписывать даты.

Элира отказывалась принять предмет.

Через несколько дней или недель владелец находил другой аукционный дом.

Там документы признавали достаточными.

Проводились торги.

Возникал новый собственник.

На карточке в тайнике появлялась черная черта.

— Она следила за ними, — сказал Ивен.

— Похоже на то.

— Зачем?

Ответ у меня был, но пока слишком общий.

— Потому что считала документы неправильными.

Ниса взяла запись по зеркалу.

— Но остальные дома приняли их.

— Именно поэтому это плохо.

Я нашла в папке решение по спору семьи Вален.

— Нам нужна женщина, которая утверждала, что зеркало принадлежит ей.

— Сейра?

— Да.

— Вы собираетесь вызвать ее сюда?

— Сначала хочу понять, что она потеряла после продажи.

Ивен посмотрел на меня непонимающе.

— Зеркало.

— Это очевидно. Я спрашиваю о праве.

Если наша теория была верной, дело не заканчивалось тем, что чужую вещь продавали другому человеку.

Самым опасным был следующий шаг.

Новый владелец получал регистрацию.

А вместе с ней система начинала считать его права законными.

— Ниса, если зеркало было связано с родом Вален, что происходит после завершенной продажи?

— Зависит от его свойств.

— Найдите описание.

Она открыла старую папку.

Несколько минут мы читали молча.

Зеркало не показывало будущее и не разговаривало с мертвыми предками. Его назначение оказалось куда практичнее. Оно хранило копии семейных имущественных записей и открывалось только человеку, признанному владельцем по линии рода.

— После сделки новый покупатель получил к нему доступ? — спросила я.

— Если переход подтвердили правильно, должен был.

— Даже если настоящая владелица была Сейра Вален?

Ниса ответила не сразу.

— Магия не определяет справедливость. Она признает зарегистрированное право.

Вот эта фраза объясняла почти все.

— Значит, если сначала государственная Палата признает Дарена владельцем, а потом аукционный дом продает зеркало Эстару Ройну и подтверждает сделку, зеркало начинает считать Ройна законным владельцем.

— Да.

— А Сейра?

— Теряет доступ до отмены регистрации.

Ивен сел напротив.

— Но если Палата ошиблась, решение можно оспорить.

— Можно, — согласилась я. — Только теперь Сейре придется доказывать не просто, что Дарен не имел права на зеркало. Ей придется отменять завершенную сделку с человеком, который купил его официально и получил подтвержденное право.

— Добросовестный покупатель, — сказал Ивен.

— Именно.

В моем прежнем мире такие слова могли превратить простой спор в годы судебных заседаний.

Здесь к ним добавлялась магия.

Человек мог держать в руках вещь, принадлежавшую его семье поколениями, но не иметь возможности ею пользоваться, потому что государственная запись и официальный аукцион признали другого владельца.

Это было не похоже на обычную подделку.

Поддельный документ можно обнаружить.

Поддельную подпись можно сравнить.

Здесь настоящими были все ступени.

Настоящее решение Палаты.

Настоящий аукционный дом.

Настоящий покупатель.

Настоящая регистрация.

Ложным было только начало цепочки.

И если никто не проверял именно его, остальная система сама превращала ложь в законное право.

С улицы донесся шум подъехавшего экипажа.

Ивен подошел к окну.

— Командор.

Кайрен обещал появиться, когда получит сведения по расчетному диску. Судя по времени, работал он не меньше моего.

Я собрала карточки из тайника и убрала их в папку.

— Ниса, пока никому о них.

— Даже ему?

— Ему скажу сама.

Кайрен поднялся через несколько минут.

Сегодня он пришел без сопровождения, но в руках держал официальный футляр для документов.

— Доброе утро.

— Если оно действительно доброе, вы принесли ответы.

— Начинаю подозревать, что вы приветствуете людей только при наличии полезных сведений.

— Неправда. Банковского представителя я вчера вообще не хотела видеть.

Он посмотрел на книги.

— Вы уже работаете.

— Это вас удивляет?

— После вчерашнего вечера я допускал, что вы хотя бы поспите.

— Допускали правильно.

— Сколько?

— К делу, Кайрен.

Он ничего не сказал о том, что я второй раз назвала его без должности.

Просто открыл футляр.

— Регистрационный номер расчетного диска настоящий. Более того, обе цепочки права в центральном реестре существуют одновременно.

— Покупка шестилетней давности и наследство четырехлетней?

— Да.

— Какая считается основной?

— Наследство.

Я ожидала именно этого и все равно ощутила раздражение.

— Почему более позднее основание вытеснило прежнее?

— Потому что оно подтверждено Палатой после имущественного спора.

— То есть если государственное ведомство создает новое основание собственности, система считает его важнее старой сделки.

— Не всегда. Только если решение внесено как исправляющее предыдущую запись.

— В документах Даннеров есть такая формулировка?

— Нет.

Я посмотрела на него.

— Тогда кто ее добавил?

— Вот это я и собираюсь выяснить.

— Возможно, я уже знаю где.

Я показала ему шесть карточек.

Кайрен прочитал записку на обороте сто тринадцатой дважды.

После первого чтения его лицо не изменилось.

После второго он спросил:

— Когда нашли?

— Вчера после вашего ухода.

— Почему сразу не послали за мной?

— Было около девяти вечера.

— И?

— У нормальных людей существует ночь.

— Вы только что признались, что почти ее не использовали.

— Это мое личное плохое решение.

Он отложил карточку.

— Тайник открывался вашим ключом?

— Кольцом Элиры.

— Кто еще знал?

— Ниса присутствовала. Теперь знаете вы.

— Ивен?

— Знает, что мы нашли номера в рабочем журнале. Про тайник не знает.

Кайрен просмотрел перечень шести проданных предметов.

— Вы проверили их сегодня утром?

— Все шесть. После отказа дома Кастель они были проданы через другие площадки.

— Совпадение может быть простым.

— Шесть раз подряд?

— Я не сказал, что считаю его простым. Я сказал, что оно может быть таким до проверки.

— Все остальные дома приняли те же решения Палаты, которые Элира сочла сомнительными.

— Это уже интереснее.

Я положила перед ним описание зеркала Вален.

— А это еще интереснее. После продажи новый покупатель получил зарегистрированное право на предмет, который прежняя владелица считала украденным у нее через имущественный спор.

— Вы говорили с ней?

— Еще нет.

— Тогда не называйте ее прежней владелицей как установленный факт.

Я подавила желание поспорить.

Он был прав.

— Хорошо. Женщина, заявлявшая право на зеркало, утверждала, что Дарен Вален не мог его продавать.

— Это точнее.

— Вы всегда такой неудобный?

— На службе.

— А не на службе?

— Вам зачем?

Вопрос прозвучал настолько спокойно, что я ответила не сразу.

Кайрен едва заметно поднял бровь.

Вот теперь уже он воспользовался моей собственной паузой.

— Для полноты картины, — сказала я.

— Разумеется.

Ниса, стоявшая у шкафа, слишком сосредоточенно перекладывала папки.

Я вернула разговор туда, где ему и следовало находиться.

— Нам нужно проверить хотя бы одного человека, который проиграл старый имущественный спор.

— Я уже распорядился.

— Когда?

— Вчера.

— Не сказали.

— Вы не единственная, кто умеет заниматься несколькими делами одновременно.

— Кого проверяете?

— Сейру Вален и бывшего партнера судьи Карлена.

— Почему именно их?

— Они живут в столице и не покидали город.

— Когда будут ответы?

— К полудню.

Я посмотрела на часы.

Оставалось меньше трех часов.

— Хорошо. Пока у нас есть другая проблема.

— Какая?

— Мы все еще знаем результат, но не понимаем механизм.

Кайрен сел напротив.

— Говорите.

Я разложила перед ним две цепочки права на расчетный диск.

— Вчера я думала, что аукционный дом превращает ложную запись в настоящую только после продажи. Теперь это кажется слишком поздним этапом.

— Почему?

— Потому что покупатель Вест был уверен, что ему достаточно заставить меня завершить сделку. Он не пытался менять карточку сам. Не требовал особых условий. Не показывал дополнительный документ.

— Значит?

— Значит, нужное ему изменение уже находилось внутри системы до удара молотка.

Кайрен взял лист.

— Основание права.

— Именно. Дом не создает ложь. Он получает ее уже как государственно подтвержденный факт, а потом закрепляет переход.

— Это объясняет старые сделки.

— Но не лот 113.

— Почему?

— Потому что у него вообще нет названного владельца.

Кайрен перевел глаза на карточку.

— «Владелец будет назван после первой ставки».

— Если схема та же, то где-то уже подготовлено основание, которое позволит вписать его в момент торгов.

— Или создать спор сразу после вашей первой регистрации.

— Вы собирались сказать «моей»?

— Нет. На этот раз я помню, что покупатель — я.

Я улыбнулась раньше, чем решила, стоит ли.

— Прогресс.

Кайрен тоже заметил.

Но не улыбнулся в ответ.

Вместо этого стал серьезнее.

— Нам нельзя ждать четверга, чтобы узнать, как именно работает механизм.

— Согласна.

— Нужен повтор.

— Согласна.

Он посмотрел на меня.

— Вы подозрительно быстро соглашаетесь.

— Потому что уже думала об этом.

— И что придумали?

Я открыла папку с тремя отказанными договорами, которые не соответствовали номерам из тайника.

Всего Элира остановила девять крупных сделок.

Шесть предметов позже продали в других домах.

Три оставались не проданными.

— Эти люди еще не нашли другую площадку.

Кайрен прочитал первое имя.

— И вы хотите снова пригласить их сюда.

— Не всех.

— Почему?

— Если открыть обычные торги, информация разойдется по городу. Нам нужен контролируемый круг.

— Закрытая продажа.

— Да.

— Сомнительного права.

— Не завершенная продажа. Проверка.

Он отложил папку.

— Если кто-то вмешивается в государственный реестр, он не станет делать это ради сделки, которую мы сами объявим проверочной.

— Значит, не объявим.

— Вы предлагаете обмануть продавца?

— Нет. Предлагаю сказать, что дом Кастель готов повторно рассмотреть отказ при условии дополнительной проверки Палаты. Это правда.

— А торги?

— Закрытые. Без рекламы. Три приглашенных покупателя, которых выберете вы. Никто не делает окончательную ставку без моего разрешения.

— Если регистрация активируется раньше?

— Тогда как раз увидим, на каком этапе.

Кайрен несколько секунд молчал.

— Вы понимаете, что если право изменится до того, как мы остановим процедуру, настоящий владелец может временно его потерять?

— Поэтому берем предмет без опасных свойств.

Я вытащила третью папку.

Там значился небольшой настенный знак старой торговой гильдии. Его единственным зарегистрированным свойством было право открывать архивный шкаф в давно закрытой конторе.

Не защита города.

Не семейное хранилище.

Не дом.

— Даже если что-то произойдет, последствия будут ограничены.

Кайрен внимательно прочитал описание.

— Владелец?

— По решению Палаты — Ордан Мейр. Спорил с бывшим компаньоном.

— Где предмет?

— После отказа Элиры он оставил его на временном хранении у нас еще на месяц. Срок не истек.

— Почему?

Я посмотрела на Нису.

Она ответила:

— Мейр надеялся, что госпожа Кастель передумает. За хранение платит отдельно.

Кайрен перевел взгляд на меня.

— Удобно.

— Наконец-то удобная проблема.

— Для проверки нам понадобится представитель Палаты.

— Вот именно.

— Вы хотите сами пригласить их в дом, который подозреваете в неправильных регистрациях?

— Я подозреваю не здание Палаты.

— А людей внутри.

— Возможно, одного человека.

— Или нескольких.

— Поэтому и хочу увидеть, кто придет.

Кайрен закрыл папку.

— Слишком рискованно.

— Предложите лучше.

Он задумался.

Я не торопила.

Через минуту Кайрен спросил:

— Сколько времени нужно, чтобы подготовить закрытые торги?

— Если продавец согласится и документы уже здесь, несколько часов.

— Сегодня?

— Можно к вечеру.

— Быстро.

— Вчера мы за три часа подготовили обычный аукцион на одиннадцать лотов.

— И едва не продали предмет с неправильным основанием права.

— Потому сегодня будем проверять до открытия дверей.

Он посмотрел на меня так, будто решал, спорить дальше или признать очевидное.

— Хорошо.

Ниса перестала перекладывать бумаги.

— Серьезно?

Кайрен повернулся к ней.

— При одном условии. Ни один участник не будет случайным. Покупателей предоставлю я. Охрана тоже моя.

— А Палата? — спросила я.

— Запрос отправите вы. Официально. Укажите, что после вчерашней остановки сделки дом Кастель проводит усиленную проверку оснований собственности.

— И попросить присутствие представителя?

— Да.

— Кого именно?

— Никого. Пусть выбирают сами.

Это было лучше моей идеи.

Если мы назовем конкретного чиновника, дадим преступнику возможность не прийти.

Если пригласим учреждение, увидим, кого оно направит.

— Согласна.

Кайрен поднялся.

— Тогда начинайте.

— А вы?

— Проверю людей Мейра и подготовлю покупателей.

Он сделал несколько шагов к двери.

— Кайрен.

— Что еще?

— Карточка из тайника.

Я протянула ему номер 113.

— Фраза обращена к Элире. «Если он пришел за печатью, значит, времени больше нет».

— Я умею читать.

— Я о другом. Почему Элира считала именно ваше появление признаком, что срок закончился?

Он взял карточку, но не ответил сразу.

— Возможно, потому что знала: если государственная печать окажется в продаже, я приду лично.

— Вы всегда приезжаете за потерянными вещами?

— Командорская печать не потерянная вещь.

— Вы поняли вопрос.

Он вернул карточку.

— Если такая печать появляется вне военного хранения, командующий Первого крыла обязан принять участие в проверке.

— То есть Элира могла заранее знать, кто придет, даже не зная вас лично.

— Могла.

— Но вы сказали вчера, что знали ее.

— Знал.

Я ждала продолжения.

Он явно понял это.

— Несколько лет назад дом Кастель проводил государственные торги по списанному имуществу крыла. Мы встречались по работе. После этого пересекались еще несколько раз.

— И все?

— Что именно вы хотите услышать?

— Не знаю. Но Ниса говорила, что прежняя Элира могла спорить с вами чаще, чем мне кажется.

— Госпожа Керн слишком наблюдательна.

— Это не ответ.

Кайрен задержал руку на дверной ручке.

— Мы не были близки, если вы спрашиваете об этом.

Я не спрашивала именно это.

По крайней мере, не собиралась.

— Хорошо.

— Удовлетворены?

— Не очень.

— Придется пережить.

Дверь закрылась.

Ниса дождалась нескольких секунд.

— Для полноты картины?

— Вы заняты.

— Уже нет.

— Найдите Мейра.

— Это приказ?

— Очень настойчивая просьба.

Она ушла с выражением, которое ясно показывало, что к разговору еще вернется.

Я села писать запрос в Палату.

Первую версию пришлось выбросить.

Во второй я слишком подробно объясняла причину проверки.

Третья получилась достаточно нейтральной:

Аукционный дом «Кастель и сыновья» уведомляет Палату имущественных споров о проведении закрытых торгов по предмету со спорным основанием собственности. В связи с выявленным расхождением в регистрационных документах просим направить уполномоченного представителя для дополнительной проверки права до завершения сделки.

Ни слова о лоте 113.

Ни слова о шести предыдущих продажах.

Ни слова о подозрениях.

Если в Палате действительно кто-то менял основания собственности, ему требовалось увидеть только одно: дом Кастель снова готов принять спорный предмет.

Я поставила печать.

Ивен отнес запрос.

Через час вернулся Ниса.

— Мейр согласен.

— Так быстро?

— Он был очень рад услышать, что вы передумали.

— Не передумала. Мы проверяем документы.

— Я сказала именно это. Его не смутило.

— Придет лично?

— Да. В четыре.

— Торги назначим на шесть.

— Вы уверены, что двух часов хватит?

— Если документы правильные, хватит. Если неправильные, тем более.

К полудню пришел курьер Кайрена.

Он принес два запечатанных отчета.

Первый касался Сейры Вален.

Она действительно оспаривала право на семейное зеркало и после продажи подала повторную жалобу.

Жалобу отклонили.

Причина: предмет уже перешел к добросовестному приобретателю на официальных торгах, а решение Палаты, признавшее Дарена Вален владельцем, оставалось в силе.

Второй отчет относился к бывшему партнеру судьи Карлена.

Ситуация оказалась почти такой же.

Он утверждал, что кабинетный гарнитур принадлежал совместному товариществу и не мог быть передан одному из партнеров.

Палата решила иначе.

После торгов новый владелец зарегистрировал право.

Повторное рассмотрение закончилось отказом.

Я положила оба отчета рядом.

Шесть перечеркнутых карточек перестали быть просто странностью.

Прежняя Элира действительно следила за предметами после того, как отказывалась их продавать.

Она видела, как каждый из них уходил через другой дом.

После сделки ставила черту.

Не потому, что проблема решалась.

Скорее потому, что конкретную сделку уже нельзя было остановить.

Лот 113 оставался последним не потому, что был седьмым случайным предметом.

Он был тем, который еще можно было не дать завершить.

В половине третьего пришел ответ Палаты.

Я ожидала имя секретаря или регистратора.

Получила другое.

Палата подтверждает участие главы ведомства Теварда Лоэна в закрытой проверке дома Кастель.

Я прочитала строку еще раз.

— Ниса.

Она подошла.

Я подала ей письмо.

— Он обычно лично ездит проверять дешевые знаки закрытых торговых гильдий?

Ниса тоже перечитала.

— Никогда не слышала.

— Значит, сегодня у нас очень важный старый кусок металла.

— Или очень важный аукционный дом.

Я посмотрела на нее.

— Для человека, который два месяца назад уже приезжал сюда?

— Возможно.

При других обстоятельствах я бы отказалась от торгов.

Слишком прямое совпадение.

Слишком удобно.

Но теперь отмена сказала бы Лоэну больше, чем проведение.

Он уже знал, что мы запросили проверку.

Если я сейчас отступлю, человек внутри Палаты поймет, что мы чего-то испугались.

— Продолжаем.

Кайрен вернулся за час до прибытия Мейра.

На этот раз с ним были трое мужчин в обычной одежде.

Двоих он представил как приглашенных покупателей. Третий оказался государственным регистратором из ведомства, не подчиненного Палате имущественных споров.

— Он будет наблюдать процедуру, — сказал Кайрен.

— Лоэн не возражает?

— Его пока никто не спрашивал.

— Мне нравится ваш подход.

— Не привыкайте.

Мы закрылись в кабинете.

На столе лежали документы Ордана Мейра.

Кайрен проверил каждую печать.

Государственный регистратор, господин Ларс Кенор, сделал то же самое со своей стороны.

Все совпадало.

Спор Мейра с бывшим компаньоном завершился три недели назад.

Палата признала торговый знак личной собственностью Мейра.

Решение внесли в центральный реестр.

Дополнительная отметка особой регистрации присутствовала.

— Вот она, — сказала я.

Кенор посмотрел на знак с тремя линиями.

— Ничего незаконного.

— Пока.

Он поднял глаза.

Кайрен едва заметно повернул голову в мою сторону.

Я уже начинала говорить его словами.

Это мне не понравилось.

— Как именно проходит дополнительная проверка? — спросила я.

Кенор указал на карточку.

— Дом отправляет запрос на основание права. Палата подтверждает, что документ соответствует центральной записи. После этого аукционист может принять предмет к торгам.

— Когда появляется регистрация нового владельца?

— После завершения сделки.

— Не раньше?

— Не должна.

— А основание собственности продавца можно изменить в момент проверки?

— Только если Палата обнаружит ошибку в собственной записи.

— Кто имеет право исправить?

— Уполномоченный регистратор.

— Глава Палаты?

Кенор задумался.

— Формально может санкционировать исправление, но обычно этим занимаются сотрудники отдела.

— Исправление оставляет след?

— Конечно.

— Где?

— В центральном журнале изменений.

Кайрен вмешался:

— Кто может его просматривать?

— Палата, суд, государственная регистрационная служба по официальному запросу.

— Значит, вы.

— При наличии основания.

Кайрен положил перед ним распоряжение.

— Теперь основание есть.

Кенор прочитал.

— Я смогу запросить журнал после начала проверки. До нее нет номера процедуры.

— Отлично, — сказала я. — Значит, сегодня узнаем больше.

Ордан Мейр пришел без четверти четыре.

Я впервые увидела человека, чью сделку прежняя Элира уже однажды остановила.

Он оказался небольшого роста, с аккуратно подстриженными седыми волосами и привычкой держать руки сцепленными за спиной.

Скандала не устроил.

Наоборот, был почти любезен.

— Рад, что вы пересмотрели решение, госпожа Кастель.

— Я его не пересмотрела.

Улыбка немного поблекла.

— Госпожа Керн сказала, что торги состоятся.

— После проверки.

— Документы уже проверяла Палата.

— Поэтому ее представитель тоже приглашен.

Вот это ему понравилось.

— Прекрасно. Тогда вопросов не возникнет.

— Надеюсь.

Я попросила его еще раз рассказать историю знака.

Не потому, что верила рассказу.

Потому что хотела услышать, насколько уверенно он его повторяет.

Мейр объяснил, что торговый знак принадлежал старому товариществу, которое он много лет вел с партнером, Реваном Кордом. После закрытия дела они разделили имущество. Корд заявил права на знак, но Палата признала его личной собственностью Мейра.

— Почему?

— Я заказывал его на свои деньги.

— Документы заказа сохранились?

— Нет. Прошло почти пятнадцать лет.

— Тогда на чем основывалось решение?

— Были свидетели.

— Кто?

Он назвал двух бывших служащих.

Кайрен, стоявший у окна, записал имена.

Мейр заметил.

— Это обязательно?

— Сегодня да, — ответила я.

— Госпожа Кастель, стоимость знака меньше пятидесяти крон.

— Тогда удивительно, что вокруг него столько споров.

— Для меня дело принципа.

Я слышала эту фразу сотни раз.

Обычно она означала, что деньги уже перестали быть главным.

— Хорошо. Предмет остается в закрытом хранилище до проверки. Торги в шесть.

— Я могу присутствовать?

— Как продавец обязаны.

Он ушел в комнату ожидания.

Через двадцать минут прибыл Тевард Лоэн.

Я ожидала человека, который своим видом сразу объяснит половину проблем.

Получила совершенно другое.

Глава Палаты был старше Кайрена, примерно лет пятидесяти пяти. Среднего роста, с седыми волосами у висков и спокойным лицом человека, привыкшего говорить перед людьми, которые обязаны его слушать. Темный костюм сидел безукоризненно, на пальце поблескивало простое регистрационное кольцо государственного служащего.

Он пришел без охраны.

Только с молодым секретарем, несшим портфель.

Ниса встретила его внизу.

Когда они поднялись, Лоэн остановился у двери кабинета и посмотрел на меня достаточно долго, чтобы я поняла: он тоже знал прежнюю Элиру.

— Госпожа Кастель.

— Господин Лоэн.

— Рад видеть, что вчерашнее происшествие не заставило вас закрыть дом.

Значит, он уже знал и о происшествии.

Ничего удивительного. Половина города, вероятно, обсуждала офицеров Первого крыла у нашего подвала.

— Закрытие дома никак не помогло бы его делу.

— Узнаю прежний подход.

Я внимательно посмотрела на него.

— Прежний?

— Вы никогда не любили отступать после первого препятствия.

Это могло быть безобидным замечанием.

Могло быть проверкой памяти.

Я не стала выбирать.

— Последние недели дали достаточно препятствий для практики.

Лоэн улыбнулся.

— С этим не поспоришь.

Он увидел Кайрена.

— Командор Морас. Не ожидал встретить вас на частных торгах.

— Я тоже не ожидал.

Они пожали руки.

Никакой вражды.

Никакого напряжения.

Два человека, давно знакомые по государственным делам.

Если Лоэн имел отношение к схеме, скрывал он это великолепно.

— Полагаю, речь о вчерашней командорской печати? — спросил он.

— Сегодня речь о другом предмете, — ответил Кайрен.

— Разумеется.

Лоэн не задал ни одного лишнего вопроса.

Это тоже могло означать что угодно.

Мы перешли к проверке.

На стол положили знак Мейра, карточку приема, решение Палаты и копию центральной записи.

Лоэн даже не стал сам брать документы.

Секретарь разложил их перед ним.

— Что именно вызвало сомнения дома Кастель? — спросил Лоэн.

Я ответила:

— Основание собственности.

— Решение вынесено три недели назад.

— Вижу.

— Оно прошло повторную проверку.

— Тоже вижу.

— Тогда в чем проблема?

— Прежняя владелица дома сочла его недостаточным.

— Прежняя?

Ошибка.

Слово выскочило слишком естественно.

Лоэн посмотрел на меня.

Я продолжила, не дав ему времени:

— Я имею в виду свое прежнее решение. После падения часть событий последних дней вспоминаю плохо.

— Слышал.

Конечно, слышал.

— От кого?

— В деловой среде новости распространяются быстро.

— Особенно личные.

— Особенно если из-за них меняется поведение известного аукционного дома.

Его ответ был безупречен.

— Поэтому я решила проверить собственное решение заново.

— Разумно.

Лоэн обратился к секретарю:

— Подготовьте подтверждение.

Молодой человек достал из портфеля плоскую металлическую рамку и положил внутрь карточку Мейра.

Кенор, государственный регистратор Кайрена, встал так, чтобы видеть процедуру.

Секретарь заметил его.

— Господин?

— Наблюдатель от государственной регистрационной службы, — сказал Кайрен.

Лоэн повернулся к нему.

— Есть официальный запрос?

Кенор подал документ.

Лоэн прочитал.

— Все в порядке.

Ни раздражения.

Ни попытки убрать постороннего.

Он даже вернул бумагу с вежливым кивком.

Мне это совсем не нравилось.

Виновные люди в книгах часто нервничают, задают слишком много вопросов или допускают ошибку, как только видят ловушку.

Настоящий человек, который двадцать лет руководит государственным ведомством, скорее всего, умеет читать помещение не хуже аукциониста.

Если Лоэн был виновен, он понял ситуацию еще у двери.

И все равно остался.

Секретарь коснулся рамки своим регистрационным ключом.

На карточке появилась серебристая строка:

Основание права подтверждено.

— Готово, — сказал он.

Я не двигалась.

Кенор сравнил отметку со своей копией.

— Соответствует.

— Теперь можно принимать к торгам? — спросил Мейр.

— Формально да, — ответила я.

— Тогда в чем задержка?

— Проверяю формальности.

Лоэн посмотрел на меня.

— Вы стали осторожнее.

— Это плохо?

— Для аукциониста? Обычно нет. Для бизнеса чрезмерная осторожность бывает дорогой.

— Уже заметила.

Он сказал это как общий совет.

Я услышала напоминание о долгах.

Возможно, только потому, что слишком много думала о них сама.

Мы зарегистрировали предмет в книге дома.

На этот раз каждое действие происходило перед пятью свидетелями.

Ивен внес номер.

Ниса сверила описание.

Мейр подтвердил передачу на временное хранение для торгов.

Я коснулась кольцом регистрационной отметки.

Серебристая линия появилась и погасла.

В графе владельца осталось:

Ордан Мейр.

Ничего не произошло.

Кайрен посмотрел на меня.

Я едва заметно покачала головой.

В пять тридцать в зал допустили двух покупателей Кайрена и третьего, которого привел Кенор.

Все трое знали, что покупка проверочная и завершать сделку без отдельного сигнала нельзя.

Лоэн остался.

— Вы собираетесь наблюдать сами? — спросила я.

— Раз уж приехал, почему нет?

— Глава Палаты обычно проводит вечера на небольших закрытых торгах?

— После вчерашних событий ваш дом перестал быть обычным небольшим аукционом.

Опять безупречно.

Я поднялась на кафедру.

Передо мной лежал один лот.

Никаких зрителей.

Никакого шума.

Всего несколько человек в пустом зале, где каждый знал больше, чем говорил.

Ордан Мейр сидел в первом ряду.

Тевард Лоэн — во втором.

Кайрен остался у боковой стены.

Кенор стоял у регистрационного стола.

Ниса держала документы.

Ивен ждал возле меня.

— Начинаем, — сказала я.

Молоток пока лежал на столе.

Я не собиралась к нему прикасаться, пока не пойму, что происходит.

— Лот один. Регистрационный знак бывшего торгового товарищества Мейра и Корда. Заявленный владелец — Ордан Мейр. Основание собственности подтверждено Палатой имущественных споров сегодня в присутствии государственного наблюдателя. Начальная цена — тридцать крон.

Первый покупатель поднял карточку.

— Тридцать.

Я ничего не сделала.

По правилам первая ставка уже прозвучала.

Но сделка еще не была завершена.

— Тридцать пять, — сказал второй.

Третий молчал.

Я посмотрела на Нису.

Она проверила регистрационную карточку и кивнула.

Владелец тот же.

— Сорок, — сказал первый.

Лоэн сидел спокойно.

Кайрен тоже.

Если кто-то ждал моего удара молотка, он был терпелив.

— Сорок пять.

Я подняла руку.

— Пауза.

Ордан Мейр недовольно пошевелился.

— Опять?

— Проверка была условием торгов.

Я подошла к регистрационному столу.

— Ниса?

Она подала карточку.

Владелец: Ордан Мейр.

Все без изменений.

Кенор проверил свою копию.

— Центральная запись та же.

Лоэн произнес с места:

— Возможно, ваши опасения действительно были излишними, госпожа Кастель.

— Очень на это надеюсь.

Я вернулась к кафедре.

— Продолжаем с сорока пяти.

— Пятьдесят, — сказал первый покупатель.

— Пятьдесят пять.

Теперь цена уже превышала оценку.

Но здесь это не имело значения.

Еще несколько ставок.

Я снова остановила торги.

Проверили карточку.

Ничего.

Третий раз.

Ничего.

Мейр начал раздражаться.

— Если так будет продолжаться, мы закончим к полуночи.

— Тогда у вас будет интересная история для друзей.

— Я пришел продать вещь.

— А я обязалась убедиться, что имеете право ее продавать.

— Палата уже убедилась!

Он указал на Лоэна.

— Сам глава здесь.

Лоэн не вмешался.

Я посмотрела на Кайрена.

Он едва заметно качнул головой.

Пока пусто.

— Шестьдесят пять, — сказал покупатель.

— Семьдесят.

Мне начинало казаться, что мы ошиблись.

Возможно, человек, который использовал другие аукционные дома, понял ловушку.

Возможно, после вчерашней истории с Вестом вообще никто не рискнет вмешиваться.

Или механизм действительно запускался только после молотка.

Тогда наша проверка ничего не докажет.

— Семьдесят пять.

Я подняла молоток.

Не для удара.

Просто взяла в руку.

Лоэн посмотрел на кафедру.

Всего на секунду.

Этого было недостаточно.

Я опустила молоток обратно.

— Проверка.

Мейр встал.

— Госпожа Кастель, это уже смешно.

— Сядьте.

— Я требую...

Ниса оборвала его:

— Элира.

Я повернулась.

Она смотрела не на Мейра.

На карточку.

Подошла к ней.

В графе владельца больше не стояло имя Ордана Мейра.

Там было написано:

Реван Корд.

Я прочитала дважды.

— Когда изменилось?

— Только что.

— Вы трогали карточку?

— Нет.

— Кенор.

Регистратор уже проверял свой лист.

На его лице появилось выражение, которого я до этого не видела.

— Центральная запись изменилась.

Мейр подошел к столу.

— Что значит изменилась?

— Владелец — Реван Корд, — сказала я.

— Это невозможно.

— Согласна.

— Палата признала знак моим.

Лоэн поднялся.

— Покажите.

Кенор закрыл центральную копию рукой.

— Сначала фиксирую время изменения.

Лоэн остановился.

— Разумеется.

Опять идеально.

Ивен посмотрел на меня.

— Мы не ударили молотком.

— Я знаю.

— Сделка не завершена.

— Знаю.

Мейр побледнел.

— Тогда почему мой знак принадлежит Корду?

Вот главный вопрос.

Я посмотрела на карточку.

Мы ничего не продали.

Новый покупатель не появился.

Дом Кастель не подтверждал переход.

Однако система уже сменила владельца.

Значит, вчера я неправильно определила место, где начинался обман.

Молоток был не причиной.

Он был последней печатью поверх уже готовой лжи.

— Господин Мейр, — спросила я, — Реван Корд был вашим бывшим партнером?

— Да.

— Он проиграл спор?

— Да.

— Тогда почему центральный реестр только что признал его владельцем?

— Откуда мне знать?

Кенор прочитал новую строку.

— Основание: исправление первоначальной принадлежности по материалам имущественного дела.

Кайрен подошел.

— Кто внес?

— Пока не видно. Нужно открыть журнал изменений.

— Открывайте.

Кенор достал государственный ключ и приложил к рамке.

Ничего.

Попробовал снова.

— Доступ закрыт.

— Почему?

— Запись находится под временным контролем Палаты.

Все посмотрели на Лоэна.

Он не изменился в лице.

— Это обычная процедура при корректировке имущественного решения.

— Вы знали, что корректировка идет? — спросил Кайрен.

— Нет.

— Она произошла во время проверки, которую проводит ваше ведомство.

— Тогда я выясню, кто ее санкционировал.

— Сейчас.

— Командор, вы прекрасно знаете, что внутренний журнал Палаты не открывается из аукционного зала.

— Ваш секретарь только что проводил подтверждение.

Лоэн повернулся к молодому человеку.

— Вы вносили изменения?

— Нет, господин Лоэн.

Ответ прозвучал слишком быстро, но быстрый ответ еще не был признанием.

Кайрен посмотрел на Кенора.

— Зафиксируйте его ключ.

— Уже.

Секретарь побледнел.

— Я ничего не менял.

Лоэн спокойно сказал:

— Никто вас пока не обвиняет.

Я наблюдала за ним.

Не за секретарем.

Если происходящее было неожиданностью, глава Палаты прекрасно владел собой.

Если нет, он владел собой еще лучше.

— Что сейчас с самим предметом? — спросила я.

Ниса принесла знак.

— Проверим.

Я не трогала его руками.

— Господин Мейр, попробуйте открыть свой транспортный футляр.

У знака было простое зарегистрированное свойство: он отпирал старый служебный шкаф и собственный защищенный футляр.

Мейр взял его.

Поднес к замку.

Ничего не произошло.

— Еще раз, — сказал он.

Ничего.

— Не работает.

— Работает, — возразила Ниса. — Проверяли перед торгами.

Мейр повернулся ко мне.

— Что вы сделали?

— Ничего.

— До вашего аукциона знак был моим.

— И именно поэтому торги не закончены.

— Верните право!

— Я не могу вернуть то, что изменила Палата.

Лоэн вмешался:

— Право можно восстановить после проверки журнала.

Я посмотрела на него.

— То есть пока господин Мейр не считается владельцем собственного предмета.

— Формально нет.

— Хотя продажа не состоялась.

— Формально нет.

Я услышала собственную мысль так ясно, будто произнесла ее вслух.

Вот оно.

Шесть прежних предметов не становились чужими на аукционе.

Они приходили туда уже с подготовленной ложной цепочкой.

Аукционный дом только закреплял ее для следующего человека.

Мошенничество происходило раньше.

При проверке документов.

Там, где частный дом доверял государственному подтверждению и не имел доступа к внутреннему основанию решения.

— Кайрен.

Он посмотрел на меня.

— Нам не нужен покупатель.

— Объясните.

— Я все время думала, что конечная цель схемы — новая продажа. Но новая продажа нужна только для того, чтобы закрыть предыдущую ошибку еще одним законным владельцем.

Лоэн слушал.

Я продолжила уже для всех:

— Сначала в имущественном деле появляется новое основание собственности. Не поддельное решение на бумаге. Настоящая запись внутри государственного реестра. Потом предмет приносят в аукционный дом. Мы проверяем документы и получаем ответ: право подтверждено. После этого продажа дает следующего владельца. Он покупает официально. А наша регистрация делает цепочку еще прочнее.

Кенор посмотрел на изменившуюся запись.

— Если каждый этап сам по себе законен...

— То искать подделку бессмысленно, — закончила я. — Ее нет.

Мейр сжал кулаки.

— Вы хотите сказать, что Палата может просто решить, что моя вещь больше не моя?

— Я говорю, что кто-то внутри системы только что это сделал.

В зале стало тихо.

Лоэн первым нарушил молчание.

— Осторожнее с формулировками, госпожа Кастель.

— Я очень осторожна.

— Вы только что публично предположили вмешательство сотрудника государственного ведомства.

— Нет. Я публично сообщила факт. Запись изменилась во время процедуры. Кто именно это сделал, пока неизвестно.

Кайрен посмотрел на меня.

На этот раз в его лице не было прежнего сомнения.

— Торги прекращаются.

Я кивнула.

— Согласна.

Лоэн взял перчатки со спинки кресла.

— Правильное решение.

— Вы уходите?

— Еду в Палату.

— Сейчас?

— Вы хотели выяснить, кто изменил запись.

— Хотела.

— Значит, я должен открыть внутренний журнал.

Он говорил так, словно сам был заинтересован в ответе.

Я не могла обвинить его ни в одном конкретном действии.

Он не касался карточки.

Не отдавал распоряжений при нас.

Не пытался завершить продажу.

Не препятствовал Кенору.

Пришел официально.

Согласился на внешнего наблюдателя.

И сейчас собирался лично искать источник изменения.

Безупречное поведение невиновного человека.

Идеальное поведение виновного, который заранее знает процедуру.

— Я поеду с вами, — сказал Кайрен.

Лоэн посмотрел на него.

— В этом нет необходимости.

— Для меня есть.

— Имущественное дело относится к моей юрисдикции.

— А вмешательство в зарегистрированное право во время расследования лота 113 относится к моей.

Впервые в разговоре между ними возникло настоящее напряжение.

Небольшое.

Но отчетливое.

Лоэн все же кивнул.

— Хорошо.

Кайрен повернулся ко мне.

— Вы остаетесь здесь.

— Даже не начинайте.

— Элира.

Впервые он назвал меня по имени без формальности.

Это сработало хуже приказа.

Я на секунду забыла подготовленный ответ.

Кайрен продолжил:

— Центральный журнал вы все равно не увидите без допуска. Оставайтесь с предметом и документами. Никому ничего не передавайте.

— Даже Палате?

— Особенно Палате до моего возвращения.

Лоэн услышал.

— Командор, это уже похоже на обвинение.

— Нет. На сохранение доказательств.

Лоэн коротко кивнул.

— Разумно.

Я смотрела на них обоих.

— Когда вернетесь?

— Как только проверим запись.

— Слишком неопределенно.

— Несколько часов.

— Это уже лучше.

Кайрен задержался возле меня.

— И еще одно.

— Что?

— Закройте дом.

— Нет.

— Торги закончены.

— Торги закончены. Работа нет.

— Сегодня вечером клиентов больше не принимаете.

Я собиралась спорить по привычке, но остановилась.

После того как право на предмет изменилось прямо внутри нашего зала, открытые двери действительно были плохой идеей.

— Хорошо.

Он явно не ожидал такого быстрого согласия.

— Что?

— Ничего.

— Вы выглядите разочарованным.

— Просто впервые не пришлось спорить.

— Не привыкайте.

Едва заметная улыбка вернулась на секунду.

Потом Кайрен ушел вместе с Лоэном.

Я закрыла дом.

Ордан Мейр отказался оставлять предмет без отдельной расписки, но забрать его тоже не мог: официально знак больше ему не принадлежал. В итоге Ниса поместила его в отдельный футляр, а Кенор составил акт временного хранения до разрешения спора.

Мейр подписал документ с таким выражением, будто лично я украла у него жизнь.

— Если право не вернут к утру, я обращусь в суд.

— Это разумно.

— И потребую возмещения от вашего дома.

— А вот это обсудите после того, как выясним, кто изменил запись до завершения торгов.

Он ушел недовольным.

Я его понимала.

На его месте была бы не спокойнее.

Когда последний посторонний покинул здание, я вернулась в кабинет.

Передо мной лежали семь карточек Элиры.

Шесть завершенных случаев.

Один незавершенный.

Теперь я могла предположить, что означали перечеркивания.

Не успешное предотвращение.

Скорее наоборот.

Элира следила за каждой подозрительной цепочкой, пока предмет не продавали через другой аукционный дом. После продажи ставила черту, потому что вмешаться уже не могла.

Получалось, прежняя хозяйка проиграла шесть раз.

На седьмой решила изменить тактику.

И почему-то для этого зарегистрировала командорскую печать в собственном доме.

Я открыла папку лота 113.

В графе владельца по-прежнему оставалась странная фраза.

«Владелец будет назван после первой ставки».

Сегодня мы увидели, что имя владельца способно измениться еще до завершения торгов.

Значит, четверг был не просто днем продажи.

Кто-то рассчитывал использовать момент между признанием нового основания права и окончательной регистрацией сделки.

Я попыталась представить это на примере командорской печати.

Настоящая печать принадлежит Кайрену.

Вторая появляется у меня.

Покупателем заранее назначен Кайрен.

После его первой ставки кто-то меняет владельца второй печати через государственный реестр.

На короткое время система получает две записи.

Одна подтверждает право Кайрена на настоящую печать.

Другая признает право неизвестного человека на вторую.

Два законных владельца одного государственного права.

Я не знала, что именно произойдет с городской защитой.

Но человек, придумавший схему, явно знал.

В дверь кабинета постучали.

Ивен вошел с вечерней почтой.

— Курьер принес.

— От кого?

— Палата.

Я сразу посмотрела на часы.

Кайрен и Лоэн уехали меньше двух часов назад.

— Кому?

— Вам и командору Морасу.

— Кайрена здесь нет.

— Курьер сказал оставить копию.

Ивен положил конверт.

Государственная печать была целой.

Я вскрыла.

Документ занимал одну страницу.

Прочитала.

Потом еще раз.

— Ниса.

Она вошла почти сразу.

— Что?

Я подала письмо.

Она прочитала и подняла на меня глаза.

— Это плохо.

— Очень.

Распоряжение вступало в силу немедленно.

В связи с выявленным спором о происхождении государственной командорской печати все материалы по лоту 113 передавались Палате имущественных споров.

Дом Кастель обязан был предоставить сам предмет, регистрационную книгу, карточку лота и связанные с делом документы.

Отдельным пунктом командору Первого крыла предписывалось прекратить самостоятельные действия по имущественной части расследования до определения законного владельца спорного объекта.

Я нашла подпись.

Не секретарь.

Не заместитель.

Тевард Лоэн.

— Он подписал это до или после того, как приехал к нам? — спросила Ниса.

Внизу стояло время регистрации.

Я сравнила его с часами.

Распоряжение внесли в систему меньше получаса назад.

Уже после того, как Лоэн уехал вместе с Кайреном.

— После.

— Тогда, может быть, они вместе решили передать дело Палате.

— Кайрен два часа назад приказал мне ничего Палате не отдавать.

Ниса снова посмотрела на письмо.

— Значит, не вместе.

Я не успела ответить.

Внизу хлопнула входная дверь.

Через несколько секунд послышались быстрые шаги.

Кайрен вошел без стука.

Он был один.

В руках держал такой же конверт.

— Вы получили?

— Только что.

Я показала свою копию.

Он даже не стал читать.

— Ничего не передавайте.

— Это официальный приказ.

— Знаю.

— Подписан Лоэном.

— Тоже знаю.

— Вы были с ним.

Кайрен подошел к столу.

— До входа в Палату.

— Что произошло?

— Меня не допустили к внутреннему журналу.

— Почему?

— Потому что за несколько минут до нашего приезда дело Мейра перевели в особый имущественный режим.

Я посмотрела на письмо.

— Кто перевел?

— Внутренний приказ.

— Подпись?

Кайрен положил свой конверт рядом с моим.

— Та же.

Тевард Лоэн не допустил командора к журналу.

Затем вывел лот 113 из его расследования.

И потребовал передать предмет ведомству, внутри которого сегодня изменилось основание собственности прямо во время наших торгов.

— Он объяснил?

— Сказал, что обязан отделить военную часть дела от имущественной.

— Удобно.

— Очень.

Я услышала в его ответе собственную интонацию.

— И что теперь?

— Формально я должен прекратить работу с регистрационной цепочкой.

— А неформально?

— Элира.

— Я просто спрашиваю.

Кайрен посмотрел на меня.

Вчера он считал меня возможной участницей преступления.

Сегодня впервые признал, что прежняя Элира могла этому преступлению мешать.

А несколько часов назад оставил мне документы, потому что доверял достаточно, чтобы не увозить их с собой.

Теперь между нами лежал приказ человека, которого мы пока не могли обвинить ни в одном конкретном преступлении.

— Неформально, — сказал Кайрен, — я хочу знать, почему глава Палаты закрыл доступ к журналу через несколько минут после того, как запись изменилась у нас на глазах.

— Хорошо.

— Это не означает, что вы должны нарушать распоряжение.

— А что означает?

— Что до утра мы найдем законный способ его не исполнить.

Я посмотрела на часы.

— У нас меньше ночи.

— Значит, не будем тратить ее на спор.

Вчера меня это бы раздражало.

Сегодня я просто придвинула ему стул.

Кайрен сел рядом, а не напротив.

Я раскрыла регистрационную книгу на странице лота 113.

Между нами лежала запись, которая могла на несколько минут дать неизвестному человеку второе право на защиту столицы.

За дверью ждал курьер Палаты, которому требовался ответ.

А под приказом о передаче лота стояла подпись Теварда Лоэна.

Человека, который несколько часов назад сидел в моем зале и безупречно соблюдал каждое правило.

Проблема заключалась в том, что теперь именно правила работали на него.

Глава 4. Командор под номером сто тринадцать

Глава 4. Командор под номером сто тринадцать

Курьер Палаты ждал за дверью уже больше четверти часа, а мы с Кайреном все еще не нашли ни одного законного основания отдать ему положительный ответ.

Регистрационная книга лежала раскрытой между нами. Рядом находились распоряжение Теварда Лоэна, копия вчерашнего приказа Кайрена об охране лота и карточка сто тринадцать. Если смотреть только на бумаги, положение выглядело почти смешным: три официальных документа требовали от нас действий, которые противоречили друг другу.

Приказ Кайрена запрещал вывозить документы, относящиеся к расследованию.

Распоряжение Лоэна требовало передать эти документы Палате.

А регистрация самого лота не позволяла вынести печать из здания, пока сделка не будет отменена или завершена.

Я еще раз прочитала распоряжение.

— Здесь написано, что я обязана передать предмет и материалы. Срок передачи не указан.

Кайрен поднял глаза от книги.

— Указано, что распоряжение вступает в силу немедленно.

— Это не одно и то же.

— Для чиновника Палаты одно.

— Для человека, который пятнадцать лет работал с договорами, нет. Немедленно вступить в силу может обязанность. Исполнить ее физически я способна только после прекращения регистрации.

— Вы уже пробовали вынести печать. Дом не позволяет.

— Именно. Значит, я не отказываюсь исполнять распоряжение. Я не могу его исполнить.

Кайрен откинулся на спинку стула.

— Вы сейчас пытаетесь выиграть время на формулировке.

— Конечно. У нас нет ничего другого.

— Есть риск, что утром эту формулировку сочтут уклонением.

— Тогда утром и будем об этом спорить.

Он некоторое время смотрел на меня, после чего взял лист и перечитал последнюю часть.

— Передача государственной собственности по распоряжению Палаты обычно не требует завершенной аукционной процедуры.

— Обычно государственная собственность не зарегистрирована как частный лот с заранее указанным покупателем.

— Тоже верно.

Я положила перед ним чистый лист.

— Пишем ответ. Дом Кастель признает получение распоряжения и готов исполнить его после определения законного способа прекращения действующей регистрации, поскольку попытка физического перемещения предмета уже была заблокирована защитным контуром здания.

— Добавьте, что до этого момента лот остается под государственной охраной.

— Вашей?

— Первого крыла.

— Формально вы должны прекратить имущественную часть расследования.

— Охрана государственной печати не является имущественной частью.

Я посмотрела на него.

— Вы тоже умеете пользоваться формулировками.

— Иногда профессия требует.

— Еще немного, и я начну вас уважать.

— Вы сегодня уже начали.

Я не сразу нашла ответ.

Хуже всего было то, что он оказался прав.

Я опустила глаза к листу.

— Не отвлекайтесь, командор.

— Я совершенно сосредоточен.

По его лицу этого определить было невозможно, но спорить я не стала.

Ответ занял половину страницы. Я подписала его, поставила печать дома и вызвала Ивена. Курьеру предстояло вернуться в Палату не с предметом и книгой, а с официальным сообщением о невозможности немедленной передачи.

Это не решало проблему.

Давало несколько часов.

В моем нынешнем положении несколько часов уже считались серьезным приобретением.

Ивен ушел.

Ниса принесла старый сборник правил торговой палаты, который мы нашли в архивном шкафу. Кайрен отправил своего офицера за действующей редакцией. До полуночи мы сравнивали порядок прекращения регистрации, правила передачи спорного имущества и обязанности аукционного дома при государственном изъятии.

Чем дольше читала, тем меньше мне нравился результат.

Дом Кастель действительно отвечал за непрерывность регистрационной цепочки до момента официального закрытия сделки или принудительной отмены.

Если я сама передам регистрационную книгу без акта прекращения процедуры, при ближайшей проверке торговая палата сможет обвинить меня в нарушении учета.

Если откажусь от исполнения государственного распоряжения, получу нарушение другого рода.

Выбор между двумя способами потерять лицензию трудно назвать выбором.

Около полуночи Ниса закрыла последнюю книгу.

— Мы ходим по кругу.

— Нет, — сказала я. — Круг был бы лучше. Мы хотя бы возвращались в исходную точку. Пока каждый новый документ делает положение хуже.

Она посмотрела на Кайрена.

— А вы не можете приостановить распоряжение Лоэна?

— Уже не могу. После передачи имущественной части Палате у меня нет таких полномочий.

— А вышестоящий приказ?

— Можно запросить.

— Запрашивайте.

Кайрен не отреагировал на тон.

— Уже запросил.

Я подняла голову.

— Когда?

— По дороге сюда.

— Почему не сказали?

— Потому что ответа пока нет.

— Иногда вы могли бы сообщать мне о действиях до того, как я сама о них спрошу.

— Иногда вы могли бы не считать, что обязаны контролировать все одновременно.

— Это мой дом.

— А печать государственная.

— Поэтому мы снова спорим.

Ниса поднялась.

— Я пойду проверю хранилище.

По выражению ее лица было ясно, что настоящей причиной ухода стало нежелание сидеть между нами.

Когда дверь закрылась, Кайрен сложил руки на груди.

— Вы раздражены не из-за приказа.

— Не знала, что у вас появилась еще одна профессия.

— Какая?

— Угадывать причины моего настроения.

— Ничего не угадываю. Вы спорите со мной уже второй день. Сегодня это выглядит иначе.

Я собиралась ответить, что он придумывает лишнее, но врать ему почему-то стало труднее.

— Вчера мы хотя бы двигались в одну сторону. Сегодня государственная система решила развести нас по разным сторонам стола.

— Я пока сижу рядом с вами.

Я посмотрела на стул.

Он действительно сидел рядом.

Вчера такое расположение показалось бы случайностью. Сегодня я уже не была уверена.

— До утра, — сказала я. — Потом вам придется исполнять приказ.

— Если вышестоящий запрос отклонят, да.

— И вы исполните.

Это не был вопрос.

Кайрен ответил без паузы:

— Я командор Первого крыла.

— Это тоже не ответ.

— Именно ответ.

Мне не понравилось, насколько хорошо я его поняла.

Человек напротив мог сомневаться в Лоэне, доверять мне больше, чем вчера, считать приказ опасным и все равно не позволить себе просто решить, что закон относится к кому-то другому.

Именно это делало Кайрена полезным союзником.

Именно это же завтра могло сделать его моим противником.

— Значит, до утра мы ищем решение вместе, а потом вы придете за моими документами.

— Если другого законного выхода не будет.

— Удобная должность.

— Вы уже использовали это слово сегодня.

— Ситуация располагает.

Он не ответил.

Мы вернулись к книгам.

К двум часам ночи нашли возможность подать в городскую торговую палату требование о временной приостановке передачи регистрационной книги. Основание было узким, но существовало: если изъятие документа создавало непосредственный риск нарушения лицензионного учета, владелец дома мог потребовать проверки процедуры.

Я подписала еще одно заявление.

Офицер Кайрена отвез его дежурному секретарю.

Оставалось ждать утра.

Ниса отправилась домой только после того, как я пообещала не спускаться в хранилище без нее. Ивен ушел значительно раньше. В здании остались мы, двое охранников дома и офицер Первого крыла у нижней решетки.

Кайрен поднялся около трех.

— Вам нужно поспать.

— Вам тоже.

— Я еду в штаб.

— Сейчас?

— Утром мне понадобится официальный ответ командования, а не мое личное мнение.

Я проводила его до лестницы.

Ночью главный зал выглядел больше. Свет оставили только возле входа и кафедры, поэтому дальняя часть помещения почти терялась в полумраке.

Возле двери Кайрен остановился.

— Если Палата пришлет людей до моего возвращения, ничего не подписывайте сверх подтверждения получения.

— Это совет командора или человека, который формально уже не занимается имущественным расследованием?

— Человека, который не хочет утром обнаружить пустое хранилище.

— Дом все равно не выпустит печать.

— Не полагайтесь только на защитный контур. Если кто-то сумел зарегистрировать лот без присутствия Нисы, я не уверен, что он не знает способ отключить ограничение.

Я тоже об этом думала.

— Хорошо.

Кайрен взялся за ручку двери, но не открыл ее.

— Элира.

— Да?

— Если утром приказ подтвердят, не заставляйте меня выбирать между вами и службой.

Слова прозвучали настолько просто, что именно поэтому ударили сильнее.

Я не стала спрашивать, почему он сказал «между вами и службой», а не «между домом и службой».

— Я не собираюсь ничего от вас требовать.

— Вы умеете требовать, не произнося самого требования.

— Это комплимент?

— Нет.

— Жаль.

Он все-таки открыл дверь.

— Постарайтесь хотя бы несколько часов ничего не расследовать.

— Ничего не обещаю.

— Я уже понял.

Кайрен ушел.

Я вернулась в кабинет и действительно легла на небольшой диван у стены, который до этого воспринимала как часть обстановки. Сон пришел быстро и оказался слишком коротким.

Разбудил меня стук.

За окном уже было светло.

Ниса стояла в дверях с двумя конвертами.

По ее лицу я сразу поняла, что ни в одном нет хороших новостей.

— Какой сначала?

Я села и поправила смятое платье.

— Банк.

Она удивилась.

— Почему?

— Потому что с ним хотя бы понятно, чего он хочет.

Первое письмо подтверждало вчерашний частичный платеж. Банк отмечал возобновление движения по счету, однако срок взыскания не менял.

Ничего приятного.

Но и ничего неожиданного.

— Второе.

Ниса передала конверт торговой палаты.

Наше ночное требование рассмотрели рано утром.

В приостановке передачи регистрационной книги отказано.

Причина была изложена в трех аккуратных абзацах. Государственное распоряжение имело приоритет перед внутренними требованиями учета, а ответственность за сохранность регистрационных сведений после передачи переходила к ведомству, производившему изъятие.

Я дочитала и положила лист на стол.

— Значит, они заранее сняли с нас один риск.

— Только один.

— Знаю.

— Теперь вы обязаны отдать книгу?

— Да.

— И лот?

— Если Палата сможет его вынести.

Ниса посмотрела на меня внимательнее.

— Вы собираетесь отказаться?

— Пока собираюсь одеться.

Она не стала спорить.

Кайрен приехал через сорок минут.

На этот раз его сопровождали двое офицеров и незнакомый мужчина с папкой, на которой стоял знак городской торговой палаты.

Я встретила их в кабинете.

Кайрен выглядел так, словно ночью успел сделать все, кроме сна.

Незнакомца он представил коротко:

— Господин Арвен Келс, уполномоченный торговой палаты.

Келс поклонился.

— Госпожа Кастель.

Я ответила тем же.

— Полагаю, вы привезли еще один документ.

Он протянул папку.

— Решение о порядке исполнения распоряжения Палаты имущественных споров.

Я прочитала.

Торговая палата подтверждала, что временное изъятие регистрационной книги не является нарушением лицензии при условии составления полной описи страниц и получения расписки.

Для лота сто тринадцать предусматривалась отдельная процедура: если защитный контур не позволял вынести зарегистрированный предмет, владельцу аукционного дома предлагалось добровольно прекратить регистрацию на основании государственного изъятия.

Добровольно.

Вот где находилась настоящая проблема.

Я положила документ на стол.

— Нет.

Келс явно не ожидал такого ответа.

Кайрен — ожидал.

— Госпожа Кастель, — начал чиновник, — возможно, вы не поняли...

— Я прекрасно поняла. Вы просите меня собственным регистрационным ключом отменить лот, после чего предмет можно будет передать Палате.

— Именно.

— Не буду.

Келс посмотрел на Кайрена.

Тот не пришел ему на помощь.

— Причина?

— Вчера на моих глазах государственная запись о владельце другого предмета изменилась во время проверки Палаты. После этого глава того же ведомства ограничил доступ к журналу изменений и потребовал передать ему единственную вещь, связанную с более серьезным спором.

— Это предположение, не установленный факт нарушения.

— Изменение владельца установлено.

— Я говорю о причастности Палаты.

— И я не говорю о причастности всей Палаты. Я говорю о том, что до завершения внутренней проверки не буду лично снимать защиту с лота.

— У вас нет полномочий проводить государственную проверку.

— Зато есть полномочия не подтверждать своим ключом действие, которое считаю опасным.

Келс открыл папку.

— В случае отказа будет запрошено решение о принудительном прекращении регистрации.

— Запрашивайте.

— Такое решение может повлиять на вашу лицензию.

— Знаю.

Ниса стояла у шкафа и молчала.

Кайрен наконец заговорил:

— Господин Келс, оставьте нас.

Чиновник недовольно посмотрел на него.

— Командор, я должен получить официальный ответ.

— Получили. Госпожа Кастель отказалась от добровольного прекращения регистрации. Зафиксируйте.

— Мне требуется подпись.

Я взяла протокол и подписала.

Келс собрал документы.

— Тогда торговая палата обратится за принудительным решением.

— Я поняла.

Он ушел вместе с одним из офицеров.

Ниса посмотрела на меня.

— Мне тоже выйти?

— Да, — сказал Кайрен.

Я повернулась к нему.

— Это мой кабинет.

— И?

— Решать, кто из него выходит, буду я.

Ниса задержалась на секунду.

— Мне остаться?

Я посмотрела на Кайрена.

— Нет. Все нормально.

Она закрыла дверь.

Мы остались вдвоем.

Кайрен не сел.

— Зачем?

— Вы присутствовали при разговоре.

— Я спрашиваю, зачем вы отказались, если торговая палата уже сняла вопрос с лицензией.

— Она сняла вопрос с передачей книги. Не с отменой лота.

— Это законная процедура.

— Законная процедура вчера сменила владельца Мейровского знака без продажи.

— Этим уже занимаются.

— Кто?

Он ничего не ответил.

— Палата? Та самая, которая закрыла журнал?

— Государственная регистрационная служба подала отдельный запрос.

— И получила доступ?

— Пока нет.

— Значит, ничего не изменилось.

Кайрен положил обе ладони на край стола.

— Элира, сейчас речь не о доверии Лоэну. Печать не должна оставаться в частном аукционном доме, который находится в процедуре взыскания.

— Я знаю.

— Тогда прекратите регистрацию.

— Нет.

— Вы рискуете лицензией.

— Я рискую ею с первого утра, когда открыла глаза в этом кабинете.

Он услышал формулировку.

Слишком хорошо услышал.

— Открыли глаза?

Я поняла ошибку.

— После падения.

— Продолжайте.

— Мне нечего добавлять.

Кайрен выпрямился.

— Вы второй день повторяете, что почти ничего не помните. При этом за несколько часов начали вести дом иначе, чем последние месяцы, провели торги, нашли схему в документах и теперь готовы потерять лицензию ради предмета, о котором два дня назад якобы ничего не знали.

— Вы опять подозреваете меня?

— Нет.

Ответ прозвучал сразу.

Я не ожидала.

— Тогда что?

— Пытаюсь понять, почему вы ведете себя так, будто у вас нет никакой прошлой жизни, кроме навыков, которые понадобились именно сейчас.

Я смотрела на него и не знала, что сказать.

Правда была слишком невероятной.

Ложь становилась слишком заметной.

— Я не могу дать вам ответ, который устроит обоих.

— Не прошу.

— Тогда зачем спрашиваете?

— Потому что сегодня вы собираетесь поставить под угрозу единственное дело, которое пытаетесь спасти с того момента, как я вас увидел.

— Не ради печати.

— А ради чего?

Я встала.

Сидеть во время этого разговора стало невозможно.

— Ради права самой решить, когда моя подпись превращает сомнительное действие в законное. Прежняя Элира отказалась от девяти прибыльных сделок именно поэтому. Она поняла, что ее печать используют для подтверждения чужой схемы. Шесть раз люди просто ушли в другие дома. На седьмой она сделала что-то другое. Зарегистрировала вашу печать здесь.

— И погибла или потеряла память до того, как объяснила зачем.

— Да.

— Вы даже не знаете, была ли ее последняя регистрация попыткой остановить схему.

— Не знаю.

— Она могла участвовать в ней.

— Могла.

— Тогда вы рискуете всем на основании догадки.

— Нет. Я рискую потому, что вчера увидела, как Палата меняет право до завершения торгов.

— Не Палата. Неизвестный человек, имеющий доступ к системе.

— Которого глава Палаты почему-то не позволил вам искать в журнале.

Кайрен прошел к окну.

— Вы хотите, чтобы я сказал, что Лоэн виновен.

— Я хочу, чтобы вы перестали вести себя так, будто опасно только то, что уже доказано в суде.

Он повернулся.

— Именно это отличает расследование от личной мести.

— У меня нет личной мести.

— У вас есть страх потерять дом.

— А у вас страх нарушить приказ.

Слова прозвучали жестче, чем я собиралась.

Кайрен ответил не сразу.

— Да.

Я не ожидала признания.

— Не потому, что боюсь наказания. Потому что если командор сам выбирает, какие законы ему удобны, его печать становится опаснее любой подделки в вашем подвале.

Раздражение не исчезло.

Но спор сразу стал сложнее.

— Значит, вы придете за лотом.

— Да.

— Когда?

— Как только торговая палата получит решение о принудительном прекращении регистрации.

— Сегодня?

— Возможно.

— И если я встану у двери?

— Не делайте этого.

— Что тогда?

— Мне придется отстранить вас от процедуры.

— Каким образом?

В его лице что-то изменилось.

Не злость.

Скорее усталость.

— Я не хочу отвечать на этот вопрос.

— А мне придется его задать.

— Почему вы каждый раз доводите ситуацию до границы, за которой никто из нас не получит того, что хочет?

— Потому что человек с печатью государственного ведомства может позволить себе ошибиться и потом исправлять ее годами. У моего дома нет этих лет.

— Я пытаюсь сохранить вам лицензию.

— А я пытаюсь сохранить вещь, которая дает доступ к защите столицы.

— Это моя обязанность.

— Тогда почему ее хотят забрать у вас?

Кайрен замолчал.

Я продолжила:

— Два дня назад вы пришли сюда и заявили, что печать должна быть передана вам как государственная собственность. Вчера Лоэн решил, что вы больше не должны ею заниматься. Сегодня государство требует, чтобы я сняла регистрацию и передала предмет его ведомству. Если вы сами считаете это нормальным, прекратим разговор.

— Я не считаю это нормальным.

— Тогда не просите меня сделать вид, что считаю я.

— Я прошу вас не разрушить собственный дом ради моего расследования.

— Оно уже не ваше.

Эта фраза попала точно.

Я увидела это сразу.

Кайрен несколько секунд стоял неподвижно.

— Именно, — сказал он. — Поэтому я не могу защищать ваше решение официально.

— Я и не прошу.

— Просите.

— Нет.

— Каждый раз, когда отказываетесь исполнять приказ в моем присутствии, вы заставляете меня выбирать, вмешаться или позволить вам продолжить.

— Тогда уходите.

Я произнесла это прежде, чем успела подумать.

В кабинете стало настолько тихо, что я услышала шум экипажа на улице.

Кайрен посмотрел на меня.

— Вы этого хотите?

Теперь можно было отступить.

Сказать, что имела в виду только процедуру.

Перевести разговор обратно к документам.

Я не стала.

— Сейчас да.

— Хорошо.

Он взял перчатки.

Я почему-то ожидала, что он добавит что-нибудь еще.

Не добавил.

У двери Кайрен остановился.

— Следующий раз я приду с официальным решением о принудительном прекращении регистрации. Тогда у вас уже не будет выбора между передачей лота и отказом.

— Понимаю.

— Нет. Вы пока воспринимаете это как еще один спор, который можно выиграть правильной формулировкой. Нельзя. Если продолжите препятствовать после решения, торговая палата получит основание отозвать вашу лицензию независимо от долга банку.

— Спасибо за предупреждение.

— Это не предупреждение.

— А что?

Он посмотрел на меня так долго, что раздражение начало уступать чему-то значительно менее удобному.

— Попытка не дать вам уничтожить то, что вы так упорно спасаете.

Я не ответила.

Кайрен открыл дверь.

— Когда получите решение, сообщите Нисе, — сказала я. — Она знает порядок доступа в хранилище.

Он ушел.

На этот раз я не проводила его до лестницы.

Несколько минут стояла возле стола, злясь одновременно на него и на себя.

Хуже всего было то, что ни один из нас не сказал ничего по-настоящему несправедливого.

Кайрен действительно не мог выбросить приказ только потому, что нам не нравился человек, который его подписал.

Я действительно не могла добровольно снять защиту с предмета, пока не понимала, зачем прежняя Элира создала эту регистрацию.

Оба решения были логичными.

И оба вели нас в разные стороны.

Я закрыла дверь кабинета.

Если до принудительного решения оставалось несколько часов, следовало использовать их не на раздражение.

Папка сто тринадцать снова оказалась передо мной.

Я прочитала всю запись от начала до конца.

Наименование.

Состояние.

Дата торгов.

Покупатель: Кайрен Морас.

Владелец будет назван после первой ставки.

Я задержалась на имени покупателя.

Два дня мы обсуждали неизвестного владельца.

Вчера проверяли, как право меняется до завершения торгов.

Все внимание было направлено туда.

Но никто так и не ответил на более простой вопрос.

Почему покупателем заранее указан именно Кайрен?

Если злоумышленнику нужно просто создать второго владельца командорской печати, присутствие настоящего командора только усложняет схему.

Он способен распознать предмет.

Поднять военных.

Начать расследование.

Заблокировать сделку.

Разумнее было бы провести регистрацию через незаметного покупателя, как с шестью предыдущими предметами.

Однако человек, который создал лот 113, не просто допустил появление Кайрена.

Он заранее обеспечил его появление.

Анонимное письмо пришло командору еще до того, как Ниса обнаружила печать.

В нем прямо требовалось не позволять мне отменить торги.

И отдельно:

Печать должна быть продана указанному покупателю.

Не любому.

Не государству.

Не представителю Первого крыла.

Кайрену Морасу.

Я встала и вышла в главный зал.

Ниса разговаривала с Ивеном у кафедры.

— Мне нужны старые правила закрытых торгов.

Она повернулась.

— Насколько старые?

— Все, что есть по государственным предметам.

— Мы сегодня уже смотрели действующие.

— Не действующие. Старые.

— Зачем?

— Хочу понять, что именно должен сделать покупатель, если продается вещь с привязанным государственным правом.

Ниса задумалась.

— Такие предметы почти не продают.

— Почти?

— Иногда меняется владелец служебного имущества, если ликвидируют ведомство или передают право между учреждениями. Но это не обычный аукцион.

— Дом Кастель когда-нибудь проводил подобное?

— Я не помню.

Ивен неожиданно сказал:

— Проводил.

Мы посмотрели на него.

— Когда?

— Давно. Я видел старый каталог, когда разбирал нижний архив. Там были государственные знаки связи, права на несколько складов и что-то военное.

— Год?

— Не скажу. Каталог был еще до моего рождения.

— Покажите.

Он повел нас в архив.

Искать пришлось почти час.

Старые каталоги хранились не по тем правилам, которые я бы выбрала, и разобраться в системе прежних сотрудников оказалось сложнее, чем найти нужное имя в современном журнале.

Наконец Ивен достал тонкую книгу в потрескавшемся переплете.

— Вот.

На первой странице стояла дата.

Двенадцать лет назад.

Дом Кастель проводил закрытую передачу имущества расформированного Столичного дозорного управления.

Большинство лотов были обычными: мебель, служебные знаки, складские права, несколько защитных устройств.

На последних страницах находилось приложение с правилами передачи должностных артефактов.

Я читала медленно.

Часть формулировок ничего мне не говорила.

Ниса объясняла термины.

Ивен приносил дополнительные книги.

Нужную строку нашли не в самом каталоге, а в приложенной инструкции торговой палаты.

«При передаче предмета, право на который связано с действующей должностью, первая добровольная ставка лица, занимающего соответствующую должность, признается подтверждением подлинности права для целей регистрационной процедуры».

Я перечитала.

Потом еще раз.

— Ниса.

— Я вижу.

— Объясните своими словами.

— Если продают предмет, связанный с конкретной должностью, действующий носитель права своей ставкой подтверждает, что предмет может участвовать в передаче.

— Даже если он не продавец?

— Судя по тексту, да.

— Даже если сделка потом не завершится?

Она провела пальцем по следующей строке.

— Подтверждение возникает с первой ставки. Завершение продажи определяет уже нового владельца.

Все встало на место настолько быстро, что я сначала решила, будто снова упрощаю.

— Покупатель не нужен им ради покупки.

Ниса подняла глаза.

— Что?

— Кайрен не цель сделки. Он часть механизма.

Я забрала книгу.

— Если обычный человек сделает первую ставку на командорскую печать, ничего особенного не произойдет.

— Вероятно.

— Если ее сделает действующий командор, система признает, что предмет относится к действующему командному праву.

— Да.

— И после этого можно менять владельца.

Ниса ответила не сразу.

— Если остальная регистрация подготовлена.

Именно это мы видели вчера.

Основание можно изменить внутри государственного реестра до окончания торгов.

А первая добровольная ставка Кайрена давала лоту то, чего у него пока не было.

Признание действующего командного права.

Я вспомнила его настоящую печать в футляре.

Два совершенно одинаковых предмета.

— Почему правило вообще существует?

— Не знаю.

— Кто знает?

Ответ был очевиден.

Кайрен.

Я закрыла книгу.

— Где штаб Первого крыла?

Ниса посмотрела на меня так, будто вопрос был почти лишним.

— Северная часть крепостного квартала.

— Пешком?

— Вы туда пешком не пойдете.

— Почему?

— Потому что это почти другой конец центра, а вы не знаете дороги.

С этим спорить было трудно.

— Экипаж?

— Найму.

— Сколько времени?

— Минут двадцать пять, если улицы свободны.

Я посмотрела на часы.

До полудня было еще далеко.

— Хорошо.

— А дом?

— Работает.

— Вы только что отказались передать государственную печать, а теперь собираетесь уехать?

— Именно поэтому и собираюсь.

Ниса уже направилась к выходу, но я остановила ее.

— Если придет решение о принудительном прекращении регистрации, ничего не делайте без меня.

— Я и не могу. Нужен ваш ключ.

— Тем лучше.

— А если придет Кайрен?

Я посмотрела на нее.

— Его сейчас не будет.

— Вы уверены?

— Надеюсь.

Ниса усмехнулась.

— Еще утром вы выгнали его.

— Не напоминайте.

— Я только уточняю последовательность событий.

— Идите за экипажем.

Она ушла.

Через полчаса я впервые покинула дом Кастель не ради нескольких шагов у входа, а по настоящему делу.

Город пришлось изучать на ходу.

Я не знала названий улиц, поэтому старалась запоминать ориентиры: башню торговой палаты, широкий канал, площадь с каменной аркой, длинное здание суда. Экипаж двигался достаточно быстро, и через двадцать с небольшим минут плотная торговая застройка сменилась административными кварталами.

Штаб Первого крыла находился внутри внешней части крепостного комплекса.

Никаких башен с драконами на крышах я не увидела.

Только широкие ворота, внутренний двор и несколько зданий из светлого камня.

Военный у входа остановил меня.

— Цель визита?

— Командор Морас.

— Он занят.

— Передайте, что пришла Элира Кастель по лоту сто тринадцать.

Фраза сработала быстрее любого титула.

Военный посмотрел на меня внимательнее.

— Подождите.

Ждать пришлось около десяти минут.

Я провела их у стены приемной, рассматривая доску с расписанием караулов и пытаясь не думать о том, что утром сама попросила Кайрена уйти.

Потом появился молодой офицер.

— Госпожа Кастель?

— Да.

— Командор примет вас.

Меня провели по коридору в кабинет значительно скромнее моего. Большой стол, карта столицы на стене, шкафы, несколько стульев. Никаких дорогих вещей.

Кайрен стоял возле карты.

Он был без парадного мундира, в простой черной форме без верхней застежки.

Увидев меня, ничего не сказал несколько секунд.

— Быстро.

— Что?

— Обычно после слов «уходите» люди стараются не приезжать следом через два часа.

— Я не за вами приехала.

— Разумеется.

— Нашла кое-что.

Я положила старую инструкцию на стол.

Выражение его лица изменилось почти сразу.

Он узнал документ.

— Где это было?

— В архиве дома.

— Вы читали приложение?

— Именно поэтому здесь.

Я открыла нужную страницу.

— Объясните мне эту норму.

Кайрен прочитал строку.

— Она устарела.

— Не спросила, устарела ли.

— Формально ее почти не используют.

— Кайрен.

Он поднял глаза.

— Что произойдет, если вы в четверг добровольно сделаете первую ставку за лот сто тринадцать?

Ответа не последовало.

Этого было достаточно, чтобы я поняла: вопрос правильный.

— Вы знаете.

— Знаю правило.

— Тогда объясните.

— Сначала скажите, как вы к нему пришли.

— Потому что мы два дня смотрели не туда. Все спрашивали, кто станет владельцем. Но имя покупателя уже известно с самого начала. Вас специально предупредили о лоте. Специально заставили приехать. В письме вам прямо приказали не позволить мне отменить торги и добиться продажи указанному покупателю. Если бы вы были просто покупателем, это бессмысленно. Значит, нужно не то, чтобы вы купили печать. Нужно, чтобы вы сделали действие, которое способен совершить только действующий командор.

Кайрен молчал.

Я указала на старую инструкцию.

— Первая добровольная ставка.

Он отошел от стола и закрыл дверь кабинета.

— То, что я сейчас скажу, не выходит из этой комнаты.

— Хорошо.

— Десять лет назад в столице произошла попытка захвата центрального командования.

Я ничего не сказала.

Кайрен продолжил:

— Несколько старших офицеров попытались получить доступ к системе городской защиты через процедуру передачи полномочий. Тогда командорская печать работала иначе. Право переходило быстрее и требовало меньше подтверждений.

— После этого систему изменили.

— Почти полностью.

— Почти?

Он вернулся к столу.

— Есть правило, которое нельзя было убрать.

— Первая ставка?

— Нет. Оно старше и связано не с аукционами. С передачей командования.

Я ждала.

— Когда назначают нового командора, невозможно сначала полностью отключить старую печать, а потом активировать новую. В этот промежуток часть защитных контуров останется без действующего управления.

— Значит, какое-то время работают две.

— Да.

— Сколько?

Кайрен посмотрел прямо на меня.

— Девять минут.

Я не ожидала настолько точного срока.

— Почему именно девять?

— Столько требуется основным контурам для переноса командного права и проверки нового владельца. После этого старая печать закрывается автоматически.

Я медленно села.

Теперь смысл лота становился значительно неприятнее.

— Во время этих девяти минут оба владельца имеют одинаковые права?

— Не полностью одинаковые. Но доступ к основным контурам есть у обоих.

— К городской защите?

— Да.

— К крепости?

— Частично.

— К государственным хранилищам?

Кайрен помолчал.

— К некоторым.

Девять минут.

Не несколько дней.

Не даже несколько часов, которые мы обсуждали в первой главе.

Человеку, знающему точную цель, девяти минут могло хватить.

— Что запускает перенос права?

— При обычном назначении — официальная процедура передачи.

— А если печать оказалась на торгах?

— Такой случай вообще не должен существовать.

— Но старое правило закрытых продаж считает вашу добровольную ставку подтверждением должностного права.

Кайрен кивнул.

— Именно.

— Значит, когда вы сделаете первую ставку, система признает вторую печать относящейся к действующему командованию.

— Если ее регистрация действительно построена на старой норме.

— А потом неизвестный человек через Палату меняет владельца.

— Возможно.

— И получает девять минут.

— Если все остальные элементы схемы подготовлены правильно.

Я поднялась.

— Вот зачем вы нужны.

Кайрен закрыл старую книгу.

— Да.

— И вы поняли это раньше?

— Подозревал после вчерашних торгов.

Раздражение вернулось мгновенно.

— И не сказали.

— У меня не было подтверждения.

— Вы знали про девять минут.

— Знал про процедуру передачи командования. Не знал, что ее можно привязать к частной ставке через старое торговое правило.

— Могли хотя бы рассказать.

— А вы могли не выставлять меня утром за дверь.

Я открыла рот и закрыла.

Справедливо.

— Хорошо. Один к одному.

— Вы считаете наши ошибки?

— Иногда полезно.

— Тогда у вас их больше.

— Не увлекайтесь.

Кайрен впервые за весь разговор улыбнулся нормально, без прежней едва заметной сдержанности.

Улыбка изменила его сильнее, чем мне хотелось замечать.

Я отвернулась к карте столицы.

— Если за этим стоит Лоэн, ему нужны не документы и не сама печать.

— Девять минут.

— Да.

— Мы пока не доказали, что за этим стоит он.

Я повернулась обратно.

— Вы все еще защищаете его?

— Нет. Я защищаю разницу между подозрением и доказательством.

— Вчера запись изменилась во время процедуры его ведомства. Он закрыл доступ к журналу. Потом вывел вас из расследования и потребовал забрать лот себе.

— Все так.

— Что еще вам нужно?

— Понять, кто именно внес изменение и каким ключом.

— Потому что это мог сделать не он.

— Да.

— А если доступ мог дать только глава Палаты?

Кайрен не ответил.

— Мог?

— Для перевода дела в особый режим нужен ключ главы или одного из двух старших заместителей.

— Приказ был подписан Лоэном.

— Да.

— Значит, как минимум он создал условия.

— Это уже можно утверждать.

Я подошла ближе.

— Вы ему доверяли?

Вопрос, похоже, оказался неожиданным.

— Почему спрашиваете?

— Потому что вы два дня всеми силами не хотите поверить в самое очевидное объяснение.

— Очевидное объяснение часто ошибочно.

— Это профессиональный ответ.

— Другого у меня нет.

— Есть.

Кайрен несколько секунд молчал.

— Знал его много лет.

Это было уже честнее.

— Насколько?

— Он участвовал в перестройке регистрационной системы после попытки переворота. Тогда Лоэн еще не возглавлял Палату, но работал в комиссии по защите государственных прав. Часть нынешних ограничений появилась при его участии.

— То есть человек, который помогал закрывать старую уязвимость, лучше многих знает, что осталось незакрытым.

— Именно поэтому я не хочу делать вывод раньше времени.

— Потому что если он виновен, значит, использует систему, которую сам помогал строить.

— Да.

Теперь я поняла его лучше.

Это не было слепым доверием.

Скорее нежеланием признать, что человек, считавшийся частью защиты, мог использовать ее устройство против государства.

— Вы были здесь десять лет назад? — спросила я.

— Был.

— Уже командором?

— Нет. Обычным офицером крыла.

— Видели попытку переворота?

— Часть.

Он не стал рассказывать дальше.

Я могла не спрашивать.

Но мы впервые находились в комнате без Нисы, чиновников, покупателей, документов между нами и необходимости немедленно кого-то переубедить.

— Что произошло?

Кайрен подошел к окну.

— Ничего такого, что поможет нынешнему расследованию.

— Я спрашиваю не для расследования.

Он посмотрел на меня.

Я сама удивилась тому, насколько спокойно прозвучали слова.

— Тогда зачем?

— Хочу понять вас.

Вот теперь отступить уже было невозможно.

Кайрен некоторое время ничего не говорил.

— Один из командиров участвовал в заговоре. Другой отказался. В момент принудительной передачи в системе оказалось две действующие печати. Девять минут никто не понимал, чьи приказы будут исполнены полностью, а чьи только частично. Попытку остановили, но после этого процедуру переписали.

— Вы были рядом?

— Достаточно близко.

— Поэтому вы так держитесь за порядок.

— Поэтому я знаю, что происходит, когда вооруженный человек решает: сейчас он нарушит правило ради правильной цели, а потом все исправит.

Я вспомнила наш утренний спор.

— И я именно этого от вас требовала.

— Не напрямую.

— Но требовала.

— Да.

Мне стало неловко.

Не виновато.

Просто я наконец увидела его позицию не снаружи.

— Я не хочу, чтобы вы нарушали приказ ради меня.

— Знаю.

— Утром не знала.

— Теперь знаете.

Мы снова замолчали.

Я посмотрела на стол, на старую инструкцию и наконец спросила:

— Тогда что будем делать с принудительным решением?

— Его еще нет.

— Будет.

— Скорее всего.

— Вы тоже начали говорить это слово.

— От вас заразился.

Я невольно рассмеялась.

Напряжение, державшееся с самого утра, немного ослабло.

Кайрен сел на край стола.

— Есть еще одна возможность.

— Какая?

— Торговая палата может прекратить регистрацию только после подтверждения, что принудительная отмена не нарушит права заранее указанного покупателя.

— Вас.

— Меня.

— И что?

— Я могу подать возражение.

— Вы же утром сказали, что обязаны исполнить приказ.

— Обязан. Но закон не запрещает мне пользоваться правом покупателя до того, как приказ исполнен.

Я несколько секунд смотрела на него.

— Вы хотите заблокировать собственное принудительное изъятие.

— Не изъятие. Прекращение регистрации.

— Вы становитесь опасно похожи на аукциониста.

— Это временно.

— Насколько возражение задержит решение?

— До отдельного рассмотрения.

— Часы?

— Возможно, сутки.

— Нам хватит.

— Для чего?

— Найти журнал изменений.

Кайрен покачал головой.

— Нет. После сегодняшнего приказа мы не получим к нему доступ обычным путем.

— Тогда найдем другой законный путь.

— Вы очень любите это выражение.

— Оно не дает вам обвинить меня в подстрекательстве командора к нарушению закона.

— Полезная привычка.

Я подошла к столу и забрала старую инструкцию.

— Мне нужно возвращаться.

— Я отвезу.

— У вас штаб.

— У меня есть заместитель.

— А у меня экипаж.

— Который ждет почти час.

Я посмотрела на часы.

Он был прав.

— Тогда хотя бы предупредите его.

— Кого?

— Возницу.

Кайрен улыбнулся.

— Элира, вы иногда удивительно заботитесь о людях, которых не знаете.

— Человек работает.

— Я распоряжусь.

Он вызвал офицера и передал несколько коротких указаний.

Пока тот уходил, я подошла к карте столицы.

На ней были отмечены несколько защитных контуров.

— Если неизвестный получит девять минут, что он сможет сделать?

— Зависит от того, знает ли устройство защиты.

— Лоэн знает.

— Часть.

— Достаточную?

— Возможно.

— Не отвечайте этим словом.

— Тогда не знаю.

Это было честнее.

Кайрен подошел к карте.

Мы стояли достаточно близко, чтобы я чувствовала его присутствие без всякой необходимости смотреть.

— Он может открыть ворота?

— Некоторые.

— Отключить внешний контур?

— На короткое время.

— Получить доступ к центральному хранилищу?

— Не ко всему.

— Значит, нужна конкретная цель.

— Именно.

— И мы ее пока не знаем.

— Нет.

Я посмотрела на него.

— Почему вы вписаны как покупатель полностью, с именем? Разве нельзя было указать просто должность?

— Для добровольной ставки система должна проверить личность действующего командора.

— Значит, заменить вас другим офицером нельзя.

— Нельзя.

— Даже вашим заместителем?

— Нет.

— Тогда в четверг они должны добиться не просто проведения торгов. Они должны добиться вашего личного присутствия и добровольной ставки.

— Да.

— А если вы откажетесь?

— Возникнет спор по заранее активированной записи. Мою настоящую печать могут временно ограничить до выяснения права.

Мы вернулись к тому, с чего начали два дня назад.

Только теперь видели всю ловушку.

Кайрен должен был либо сделать ставку и открыть девятиминутное окно, либо отказаться и позволить Палате ограничить его настоящую печать.

В обоих случаях он временно терял полный контроль.

— Хорошая схема, — сказала я.

— Не люблю, когда вы оцениваете преступные планы профессиональным тоном.

— Работа приучила уважать хорошо подготовленные сделки.

— Это не сделка.

— Для человека, который ее придумал, именно сделка. Есть актив, есть нужный участник, есть условие, после которого меняется право, и есть ограниченное время для получения выгоды.

Кайрен повернулся ко мне.

— Иногда мне хочется узнать, чем именно вы занимались до падения.

Я едва не ответила правду.

Она уже стояла на языке.

В другом мире.

Другой аукционный дом.

Другая женщина.

Но сказать это сейчас означало открыть не часть прошлого Элиры.

Это означало признаться, что Элиры, которую он знал, перед ним больше нет.

Я не была готова.

— Торговала чужими проблемами, — сказала я.

— Это я уже понял.

— Обычно под видом красивых вещей.

— А сейчас?

— Сейчас проблемы даже не пытаются быть красивыми.

Кайрен рассмеялся.

На этот раз я не отвернулась.

Он перестал смеяться, но расстояние между нами почему-то сразу стало заметнее.

Вернее, его отсутствие.

Мы стояли слишком близко.

Я могла сделать шаг назад.

Кайрен тоже.

Никто не сделал.

— Утром вы велели мне уйти, — сказал он.

— Помню.

— Теперь приехали сами.

— По делу.

— Конечно.

— И нашли важную вещь.

— Нашли.

Я посмотрела ему в глаза.

— Если собираетесь снова меня дразнить, выберите другое время.

— Не собираюсь.

Его интонация изменилась.

Не стала ниже или красивее.

Просто исчезла привычная защита, с которой он говорил со мной почти с первой встречи.

— Тогда что?

— Пытаюсь решить, насколько разумно говорить вам то, что не относится к расследованию.

— После последних двух дней меня трудно впечатлить неразумным решением.

— Не уверен.

— Попробуйте.

Кайрен не отвел глаз.

— Когда утром вы сказали мне уйти, я разозлился не потому, что вы отказались исполнять приказ.

Я ждала.

— А почему?

— Потому что хотел остаться.

Никаких красивых слов.

Никаких объяснений.

Всего одна фраза.

Ее оказалось достаточно.

— Это взаимная проблема, — сказала я.

Он почти улыбнулся.

— Проблема?

— У меня их сейчас слишком много, чтобы называть это иначе.

— Разумно.

— Не используйте против меня мое же слово.

— Поздно.

Я сама не смогла бы потом точно сказать, кто сделал первый шаг.

Возможно, оба.

Кайрен коснулся моей щеки только после того, как я не отстранилась. В этом движении не было ни власти, ни попытки решить за меня.

Я подняла лицо.

Поцелуй получился совсем не таким, как я ожидала от человека, который два дня разговаривал со мной преимущественно приказами и возражениями.

Спокойным.

Сначала почти осторожным.

Я сама положила ладонь ему на плечо и сократила оставшееся расстояние.

После этого осторожность исчезла.

Ненадолго.

Ровно настолько, чтобы стало совершенно ясно: мы оба слишком долго делали вид, будто замечаем исключительно документы, подписи и ошибки друг друга.

Кайрен отстранился первым.

Не резко.

Его рука осталась у моего лица.

— Это тоже профессиональная привычка? — спросил он.

Я несколько секунд возвращала способность нормально отвечать.

— Нет.

— Хорошо.

— Почему?

— Не хотел представлять ваши отношения с клиентами.

Я рассмеялась и уперлась лбом ему в плечо.

— Вот теперь вы все испортили.

— Зато вы снова разговариваете.

— Я и не переставала.

— На несколько секунд перестали.

— Не привыкайте.

Он слегка коснулся губами моего виска и сразу отступил.

Вот это оказалось опаснее поцелуя.

Слишком естественно.

Я поправила воротник.

— Нам нужно договориться.

— Уже?

— Именно сейчас.

— Хорошо.

— Я не собираюсь делать вид, что этого не было.

— Я тоже.

— Но у меня через несколько дней торги, банк, лицензия, неизвестная печать и глава Палаты, который, вероятно, пытается получить девять минут доступа к городской защите.

— Звучит убедительно.

— Поэтому никаких глупостей.

— Определите.

— Никаких обид на работе. Никаких решений за другого. Никаких попыток защищать меня от информации, которую я должна знать.

Последний пункт предназначался ему особенно.

Кайрен понял.

— Тогда и у меня условие.

— Какое?

— Если ситуация опасна, вы не называете любое мое предложение о безопасности попыткой вами командовать.

Я задумалась.

— Смотря какое предложение.

— Элира.

— Хорошо. Постараюсь.

— Это не обещание.

— Другого пока не получите.

— Приму.

Мы снова оказались на безопасном расстоянии.

Не прежнем.

Но достаточном, чтобы вернуться к делу.

— Значит, вы подаете возражение как покупатель, — сказала я.

— Сейчас.

— Я возвращаюсь в дом и проверяю старые документы по государственным лотам. Если Элира нашла эту норму раньше нас, где-то может быть ее след.

— И никаких самостоятельных поездок в Палату.

— Я не собиралась.

— Хорошо.

— Пока.

Кайрен посмотрел на меня.

— Я начинаю ненавидеть это слово.

— Поздно. Вы сами меня ему научили.

На обратной дороге я действительно старалась думать о расследовании.

Получалось не всегда.

Приходилось сознательно возвращать себя к лоту сто тринадцать, старому правилу и девяти минутам.

Это раздражало.

Еще сильнее раздражало, что я не хотела от этого избавляться.

Ниса встретила меня у входа.

Один раз посмотрела на лицо и спросила:

— Нашли?

— Да.

— Что?

— Зачем нужен Кайрен.

Ее брови поднялись.

Я сразу поняла двусмысленность.

— Для сделки.

— Разумеется.

— Ниса.

— Я ничего не сказала.

— И не говорите.

— Уже не нужно.

Я прошла мимо нее.

— Где Ивен?

— В конторе. Пришло два клиента на оценку, я попросила его принять документы без регистрации до вашего возвращения.

— Правильно.

— И еще пришло сообщение из торговой палаты.

Я остановилась.

— Решение?

— Нет. Уведомление, что рассмотрение принудительной отмены приостановлено из-за возражения заранее указанного покупателя.

Я не смогла удержаться от улыбки.

Ниса заметила.

Конечно заметила.

— Очень действенный покупатель, — сказала она.

— Еще слово, и отправлю вас проверять весь нижний архив вручную.

— Я и так его проверяю.

— Тогда найду что-нибудь хуже.

Она рассмеялась.

Впервые за день я позволила себе несколько секунд просто постоять в знакомом уже зале и понять, что мы выиграли время.

Не победили.

Не сняли угрозу.

Просто получили еще один день, в течение которого никто не мог законно отменить регистрацию без рассмотрения возражения Кайрена.

Для дома Кастель это означало возможность работать.

Для нас — возможность выяснить цель девятиминутного окна.

Я провела остаток дня за обычными делами.

Это оказалось почти приятным.

Два клиента принесли вещи на предварительную оценку. Одному пришлось объяснить, почему семейная история сама по себе не увеличивает цену предмета. Второй согласился оставить небольшой набор серебра на комиссию после проверки происхождения.

Ивен подготовил счета по вчерашним торгам.

Ниса перечислила обещанные двадцать пять крон охране.

Часть выручки ушла банку.

Суммы оставались смешными рядом с общей задолженностью, но дом хотя бы снова делал то, для чего существовал.

К вечеру пришло еще одно подтверждение.

Возражение Кайрена принято к рассмотрению.

До решения лот сто тринадцать оставался в доме Кастель.

Я положила письмо в отдельную папку.

— На сегодня хватит, — сказала Ниса.

— Согласна.

Она подозрительно посмотрела на меня.

— Кто вы и куда дели Элиру?

Я невольно замерла.

Ниса говорила шутливо.

Для нее это была просто фраза.

Для меня — слишком точная.

— Очень смешно.

— Я старалась.

Она ушла закрывать хранилище.

Я осталась возле кафедры.

Сегодняшний день начался с того, что Кайрен пришел за лотом как представитель государства.

В середине дня мы практически выставили друг друга за дверь.

А закончился тем, что он использовал собственное имя покупателя, чтобы оставить печать у меня.

Отношения определенно развивались не самым простым способом.

Я открыла старую инструкцию еще раз.

Первая добровольная ставка действующего носителя права.

Девять минут двойного доступа.

Неизвестный владелец.

Теперь у нас наконец появилась ясная конструкция.

Оставалось узнать главное.

Что можно сделать со столицей за девять минут такого доступа.

Следующее утро началось значительно раньше, чем мне хотелось.

Кайрен приехал до открытия дома.

Когда Ивен сообщил о нем, я уже разбирала документы в кабинете.

— Пусть поднимается.

Через минуту Кайрен вошел.

Остановился у стола.

Я тоже некоторое время просто смотрела на него.

После вчерашнего поцелуя требовалось решить, каким будет первое утро.

Кайрен решил за нас обоих.

Положил передо мной папку.

— Я нашел список объектов, которые можно открыть командорской печатью в период передачи полномочий.

— Доброе утро вам тоже.

Он чуть улыбнулся.

— Доброе утро, Элира.

— Уже лучше.

Я раскрыла папку.

Он обошел стол и встал рядом.

Без неловкости.

Без попытки вернуться к формальной дистанции.

Это мне понравилось.

— Здесь тридцать семь объектов.

— Да.

— Нам нужно сократить.

— Уже начал. Часть требует дополнительного ключа. Часть открывается только при совместном приказе двух крыльев.

— Сколько остается?

— Одиннадцать.

— Одиннадцать все равно много.

— Поэтому будем проверять связи с шестью предыдущими сделками.

Я посмотрела на него.

— Вы пришли к той же мысли?

— После ночи с вами я начал искать документы как аукционист.

— Опасная тенденция.

— Не беспокойтесь. Торги вести не собираюсь.

— И правильно. У вас лицо человека, который распугает половину покупателей.

— Вчера это не помешало.

— Вчера покупатели были ваши.

Мы сели за стол.

Ниса принесла утренние счета и, увидев Кайрена рядом со мной, ничего не сказала.

Только положила бумаги и ушла.

Ее молчание обещало неприятный разговор позже.

Я открыла список объектов.

Государственные архивы.

Два служебных хранилища.

Внешние ворота нескольких укрепленных участков.

Старый командный зал.

Три склада защитных артефактов.

Подземный узел распределения контуров.

Еще несколько мест, значение которых мне пришлось уточнять у Кайрена.

— Если Тевард готовил схему годами, цель должна быть связана с предыдущими шестью предметами, — сказала я.

— Почему?

— Потому что Элира следила именно за ними. Она не случайно собрала номера в одном тайнике.

— Значит, нужно понять, что объединяет новых владельцев.

— Или старых.

Кайрен взял карточку с номером двадцать четыре.

— Этим уже занимаются.

— Кто?

— Люди, которым я пока доверяю.

— Очень обнадеживающая формулировка.

— После Палаты я стал осторожнее.

— Поздравляю. Еще немного, и станете хорошим аукционистом.

— Не начинайте.

Мы продолжили работу.

Спустя час я поймала себя на мысли, что впервые с момента попадания в этот мир не думаю о Кайрене как о человеке, который в любой момент может оказаться по другую сторону конфликта.

Вчера он действительно оказался там.

Потом вернулся не потому, что выбрал меня вместо службы.

Он нашел законный способ не выбирать.

Наверное, именно поэтому я доверяла ему больше.

Не за красивые обещания.

За способность искать решение, которое не требовало предавать собственные правила.

Я снова посмотрела на список.

До назначенных торгов оставалось три дня.

Три дня, чтобы спасти аукционный дом.

Три дня, чтобы понять, зачем кому-то понадобились девять минут двойного командования.

И три дня, чтобы не позволить Кайрену сделать первую ставку, ради которой вся эта сделка была создана.

Глава 5. Покупатель, которого не существовало

Глава 5. Покупатель, которого не существовало

Список из одиннадцати объектов, к которым командорская печать могла дать доступ в течение девяти минут передачи полномочий, оказался гораздо менее полезным, чем я надеялась.

Мы с Кайреном просидели над ним почти два часа, сопоставляя названия с шестью перечеркнутыми карточками прежней Элиры, старыми имущественными делами и сведениями о новых владельцах. Никакой очевидной связи не появилось.

Один из объектов находился в северной части крепостного квартала. Другой представлял собой подземный узел распределения защитных контуров. Третий был архивом, куда, по словам Кайрена, никто добровольно не заходил без серьезной причины, потому что большая часть хранившихся там документов не представляла интереса даже для чиновников.

Еще два объекта я исключила сама.

— Если Тевард готовил все это ради кражи складского имущества, он выбрал удивительно сложный способ, — сказала я. — Ради товаров дешевле самого аукционного дома не создают вторую командорскую печать.

Кайрен перечитал строку.

— Стоимость не всегда определяет значение.

— Согласна. Поэтому не вычеркиваю окончательно. Просто ставлю ниже остальных.

На листе уже стояло несколько моих пометок. Кайрен сначала смотрел на них с подозрением, потом перестал возражать.

После вчерашнего дня мы каким-то образом научились работать за одним столом без необходимости доказывать каждую очевидную вещь друг другу. Это не означало, что Кайрен стал менее неудобным. Просто теперь его возражения раздражали меня немного реже.

Наверное, поцелуй не должен был влиять на качество совместного расследования.

На практике влиял.

Я замечала, когда он наклонялся ближе, чтобы прочитать строку у меня под рукой. Знала, что достаточно повернуть голову, и расстояние между нами станет совершенно неподходящим для делового разговора. Один раз наши пальцы столкнулись на папке, и Кайрен не убрал руку сразу.

Ниса, заходившая с утренними счетами, увидела это.

Она ничего не сказала.

Именно поэтому я была уверена, что заметила все.

— Вы опять отвлеклись, — произнес Кайрен.

— На вашу карту.

— Она на другой стене.

Я посмотрела на него.

— Вы решили пользоваться положением?

— Каким?

— Тем, что сегодня я не могу выгнать вас из кабинета. Вы принесли полезные документы.

— Учту на будущее.

— Не советую.

Он наконец улыбнулся и вернулся к списку.

В дверь постучали.

Ивен вошел с тремя книгами, одной папкой и выражением человека, который нашел проблему, но пока не решил, стоит ли сообщать о ней начальству.

Я уже знала это выражение.

— Что случилось?

— Не уверен, что случилось.

— Тогда начинайте с того, в чем уверены.

Ивен положил на стол тонкую расчетную книгу.

— Я свожу поступления по зарегистрированным лотам. После вчерашней проверки господин Кенор попросил сделать отдельную копию всех сборов по предметам с государственными отметками.

Кайрен поднял голову.

— Я просил.

— Да, командор.

Ивен нашел нужную страницу.

— У меня не сходится лот сто тринадцать.

Я сразу забыла об одиннадцати объектах.

— В каком месте?

— В гарантийном сборе.

— Каком еще гарантийном сборе?

Вопрос прозвучал слишком прямо.

Ивен посмотрел на меня.

Пришлось исправляться.

— Объясните порядок полностью. Я хочу убедиться, что мы одинаково понимаем запись.

Это уже стало привычным способом получать знания, которыми Элира должна была обладать.

Ивен немного расслабился.

— При регистрации закрытого лота с усиленным правом владелец вносит гарантийный сбор. Не комиссию дома, а отдельную сумму в расчетный контур торговой палаты.

— Зачем?

— Если владелец после активации записи без законного основания отказывается от продажи, сбор покрывает часть расходов дома и проверку документов. Для обычных предметов его нет.

— Сумма зависит от стоимости?

— Если стоимость указана — да. Если нет, действует минимальный сбор по категории.

Я повернула к себе книгу.

У лота 113 стоимость отсутствовала с первого дня.

— Сколько для государственной печати?

— Я не знаю точную категорию. В книге стоит двенадцать крон.

Небольшая сумма.

Слишком небольшая, чтобы кто-то всерьез обращал на нее внимание на фоне восемнадцати тысяч долга и угрозы городской защите.

Именно поэтому я посмотрела на нее второй раз.

— Кто заплатил?

Ивен развел руками.

— В этом и проблема.

— Продавец?

— Должен продавец или его законный представитель.

— Имени продавца у нас нет.

— Знаю.

Кайрен придвинул книгу.

В строке напротив номера 113 действительно значилась сумма двенадцать крон. Дата совпадала с ночью перед моим появлением в этом мире.

Плательщик был указан не именем, а длинной последовательностью букв и цифр.

— Это счет? — спросила я.

— Расчетный код, — ответил Ивен. — Если платят напрямую, здесь обычно стоит номер клиента. Если через доверенный счет, появляется такая запись.

— Что такое доверенный счет?

— Посреднический. Например, продавец не хочет раскрывать покупателям банковские сведения или действует через управляющего. Деньги проходят через расчетную контору, а дом видит только подтверждение, что обязательный сбор внесен.

Я посмотрела на Кайрена.

Он уже понял.

— Мы искали человека, который зарегистрировал предмет, — сказала я. — А он заплатил за регистрацию.

Кайрен провел пальцем вдоль строки.

— Если использован доверенный счет, имя может быть скрыто законно.

— От аукционного дома. Не от банка.

— Банковские сведения тоже не выдаются любому желающему.

— Я не любой желающий. Деньги предназначались для сделки моего дома.

Ивен осторожно вмешался:

— Сам сбор не поступает нам. Он хранится в расчетном контуре до завершения торгов.

— Но мы сторона сделки.

— Да.

— Тогда у нас должно быть право запросить подтверждение происхождения платежа, если возник спор.

Ивен подумал.

— Наверное.

— Мне не нравится это слово.

— Я помню.

Кайрен посмотрел на меня.

— Не начинайте.

— Я ничего не сказала.

— Вы собирались.

— Возможно.

Он едва заметно усмехнулся.

Я снова повернулась к Ивену.

— Где правила по гарантийным сборам?

— В расчетном приложении к регламенту торговой палаты.

— Принесите.

— Сейчас.

Ивен вышел.

Я посмотрела на строку с двенадцатью кронами.

В первый день я проверяла долги дома и считала каждую сумму, потому что не знала, доживет ли предприятие до следующей недели. Потом появилась печать, Палата, Тевард Лоэн и девять минут двойного командования, после чего двенадцать крон казались настолько незначительными, что никто не подумал спросить, откуда они взялись.

Но деньги обладали одним преимуществом перед людьми.

Им не требовалась хорошая память.

Они оставляли след.

— Если платить обязан продавец, — сказала я, — плательщик либо связан с человеком, который должен появиться в графе продавца, либо выполняет его поручение.

— Либо использован чужой счет.

— Тогда у нас будет человек, чей счет использован.

— Если счет настоящий.

— Платеж прошел?

— Прошел.

— Значит, где-то существует источник.

Кайрен снова посмотрел на код.

— Вы слишком довольны.

— Потому что впервые за несколько дней у нас есть вещь, которую нельзя переписать одним решением Палаты.

— Банковские записи тоже можно изменить.

— Можно. Но тогда придется менять несколько независимых книг сразу. Один банк, расчетную контору, торговую палату и нашу запись. Чем больше участников, тем выше шанс, что кто-то не успел подчистить все.

Он кивнул.

— С этим согласен.

Ивен вернулся с толстой книгой.

Нужный раздел нашли через несколько минут.

Я оказалась права не полностью.

Дом действительно мог потребовать происхождение гарантийного платежа, но только до первого доверенного посредника. Чтобы раскрыть следующего, требовалось либо распоряжение суда, либо согласие самого посредника, либо государственный запрос в рамках расследования.

— У нас государственное расследование, — сказала я.

Кайрен посмотрел на меня.

— Уже не в имущественной части.

— Но печать по-прежнему относится к Первому крылу.

— Это позволит запросить сведения, если я обосную угрозу государственной защите.

— Обоснуете?

— После того, что мы узнали о девяти минутах, да.

Я взяла чистый лист.

— Тогда пишите.

— Вы любите отдавать приказы командору.

— Я владелица помещения. В этом кабинете у меня хотя бы иллюзия власти.

— Только иллюзия?

— Сейчас вы занимаете половину моего стола.

Кайрен посмотрел на бумаги перед собой.

— Могу пересесть.

— Не надо.

Ответ получился слишком быстрым.

Ивен очень заинтересовался расчетным приложением.

Я сделала вид, что ничего не произошло.

Кайрен тоже.

Запрос он написал сам. Я подготовила отдельный от дома Кастель. Оба отправили одновременно: его — в государственную расчетную службу, мой — в банк, через который дом проводил основные операции.

После этого оставалось ждать.

Ждать я не любила.

Особенно когда до торгов оставалось три дня, до банковского срока — столько же, а единственная найденная нитка стоила двенадцать крон.

Поэтому занялась обычной работой.

Вчерашний набор серебра требовал окончательной оценки. Еще один клиент принес небольшую коллекцию старых купеческих жетонов. Два предмета мы отказались принимать сразу, потому что владелец не смог внятно объяснить, откуда они у него появились.

Ниса после его ухода посмотрела на меня.

— Раньше вы бы приняли.

— До последних двух месяцев?

— Да.

— А потом перестала.

— Тоже да.

Я закрыла папку клиента.

— Значит, хотя бы в этом прежняя Элира была права.

— Вы редко говорите о себе в третьем лице.

Я остановилась.

Ниса стояла у шкафа, прижав к груди регистрационную книгу. По ее лицу трудно было понять, шутит она или снова проверяет меня.

— Последние дни у меня достаточно причин делить себя на прежнюю и нынешнюю.

— Понимаю.

Не уверена, что понимала.

Но дальше она не спросила.

Я была благодарна.

К полудню пришел первый ответ.

Банк прислал не человека, а официальный лист с расшифровкой входящего кода.

Плательщиком значился доверенный расчетный счет номер сорок восемь, открытый при Северной торговой конторе.

Никакого имени.

Зато был второй код.

— И что нам это дает? — спросила Ниса.

— Еще один шаг.

Я показала ей цифры.

— Банк обязан знать только непосредственного отправителя. Теперь знаем его. Следующий уровень хранит Северная контора.

— Она выдаст?

— Мне — вряд ли. Кайрену — возможно.

— Вы слишком быстро привыкли пользоваться командором.

— Он пользуется моим аукционным домом.

— Это другое.

— Почему?

Ниса улыбнулась.

— Именно.

Я решила, что продолжать разговор опасно.

Кайрен вернулся после часа дня.

По его лицу я сразу поняла, что он принес больше, чем один код.

— Закройте дверь, — сказал он.

— Уже нравится.

— Элира.

— Закрываю.

Ниса осталась внутри. Ивен тоже. Я не видела смысла выводить людей, которые и так знали почти всю историю.

Кайрен положил на стол три листа.

— Государственная расчетная служба раскрыла цепочку по моему запросу.

— Всю?

— Почти.

На первом листе стоял знакомый номер сорок восемь.

Северная торговая контора получила двенадцать крон от второго доверенного счета, зарегистрированного в расчетной палате Восточного округа.

Восточный счет получил их от третьего.

Третий принадлежал торговому дому.

Я прочитала название.

«Рейвар и Тесс».

— Никогда не слышала.

Ниса приблизилась к столу.

— Потому что его давно нет.

Я повернулась.

— Знаете?

— По названию. Они занимались крупными государственными распродажами еще до того, как Ивен пришел к нам.

— Когда закрылись?

— Лет восемь или девять назад.

Кайрен поправил:

— Девять лет назад.

— Тогда как закрытый торговый дом заплатил сбор три дня назад?

— Счет тоже закрыт.

— Теперь совсем хорошо.

Я перечитала документ.

— Но деньги прошли.

— Потому что при ликвидации торгового дома один расчетный номер остается действующим до закрытия всех старых обязательств.

— Девять лет?

— В исключительных случаях дольше.

— Какое обязательство может висеть девять лет?

— Именно это я хочу выяснить.

Ниса взяла второй лист.

— Здесь есть регистрационный номер.

— Последний действующий идентификатор дома, — сказал Кайрен.

— Кому принадлежит?

Он не ответил.

Я подняла глаза.

Если Кайрен замолчал, обычно это означало, что ответ мне не понравится.

— Кайрен.

Он передал третий лист.

Имя находилось внизу.

Ответственный держатель регистрационного номера: Тевард Лоэн.

Несколько секунд я просто смотрела на строку.

Не потому, что не понимала.

Потому что понимала слишком хорошо.

— Вот наша связь.

Кайрен сел напротив.

— Связь, не доказательство.

— Я знаю разницу.

— Вчера вы знали ее хуже.

— Вчера у нас не было платежа от закрытого девять лет назад торгового дома, единственный действующий номер которого зарегистрирован на главу Палаты.

— Он мог быть ликвидатором.

— Был?

— Да.

Я посмотрела на него.

— Конечно был.

— Это не скрытая информация. После попытки переворота «Рейвар и Тесс» потерял несколько государственных контрактов. Позже выяснились проблемы с частью регистраций, дом закрыли. Лоэн участвовал в ликвидационной комиссии.

— И сохранил действующий расчетный номер.

— Как ответственный государственный представитель.

— Который три дня назад использовали для регистрации лота 113.

— Номер использовали.

— Деньги прошли через него.

— Да.

— И вы все еще хотите добавить слово «возможно»?

— Хочу добавить вопрос: кто имел доступ.

Я раздраженно отложила лист.

— Иногда мне кажется, что если Тевард лично придет сюда с письменным признанием, вы попросите проверить чернила.

— Обязательно.

Ниса тихо кашлянула.

Я посмотрела на нее.

— Что?

— На этот раз я на стороне командора.

— Предательство.

— Профессиональная осторожность.

Она вернула мне мои же слова.

Кайрен выглядел слишком довольным.

— Не привыкайте, — сказала я обоим.

Он стал серьезнее.

— Доступ к старому номеру мог оставаться у нескольких людей комиссии. Лоэн несет ответственность за него, но это не означает, что именно он отправил платеж.

— Значит, нужен список тех, кто мог использовать номер.

— Уже запросил.

— Когда будет?

— Не раньше завтра.

— Почему так долго?

— Архив старый.

— Девять лет не делают папку древней.

— Для государственного архива вполне.

Я снова посмотрела на платежную цепочку.

Три посредника.

Небольшая сумма.

Закрытый торговый дом.

Тевард Лоэн в конце.

Человек, который создавал схему, явно понимал, как работает проверка. Он не пытался полностью спрятать деньги. Он просто сделал путь достаточно длинным, чтобы обычный аукционный дом никогда не стал тратить время на двенадцать крон.

Если бы не командорская печать, никто и не стал бы.

— А шесть предыдущих предметов? — спросила я. — Можно проверить их гарантийные сборы?

— Не через ваш дом. Вы отказались от регистрации.

— Но другие дома их зарегистрировали.

— Я могу запросить.

— Запросите.

— Уже.

Я замолчала.

— Вы специально делаете это раньше, чтобы лишить меня удовольствия распоряжаться?

— Да.

— Неприятный человек.

— Вчера вас это не остановило.

Ивен снова нашел чрезвычайно важную строчку в своей книге.

Ниса отвернулась к окну.

Я посмотрела на Кайрена.

— Мы договаривались не превращать работу в глупость.

— Я помню.

— Тогда не провоцируйте.

— Это была констатация.

— Еще хуже.

Он придвинул ко мне второй лист.

— Здесь есть дополнительная деталь.

— Какая?

— Платеж был создан за пять часов до регистрации лота.

Я прочитала время.

Действительно.

Двенадцать крон вышли с остаточного номера «Рейвар и Тесс» вечером. Через несколько посреднических счетов дошли до расчетного контура торговой палаты глубокой ночью.

После этого появилась регистрация Элиры.

— Значит, тот, кто готовил лот, знал заранее, что регистрация состоится.

— Да.

— И мог оплатить сбор до того, как предмет оказался в хранилище.

— Или предмет уже находился внутри, а Ниса его не видела.

Ниса сразу повернулась.

— Я пересчитывала все лично.

— Я не обвиняю вас. Просто перечисляю варианты.

— Предмета не было.

— Тогда оставляем основной вариант: платеж предшествовал появлению лота.

Я провела пальцем по времени.

— Анонимное письмо вам тоже пришло до обнаружения.

— Да.

— Тот же человек?

— Не обязательно.

— Но оба точно знали расписание.

— Это уже можно утверждать.

Я собрала листы в одну папку.

Теперь у нас было не просто подозрение.

Тевард Лоэн контролировал ведомство, внутри которого меняли основания собственности. Он лично закрыл Кайрену доступ к журналу. Потребовал передать лот Палате. И его регистрационный номер оказался в конце денежной цепочки, оплатившей появление лота 113.

Для обвинения все еще мало.

Для спокойного сна — более чем достаточно.

— Что будем делать? — спросила Ниса.

Кайрен ответил раньше меня:

— Ничего, что даст ему понять, что мы нашли платеж.

— Совсем ничего?

— Продолжаем работать с прежней версией. Лоэн знает, что мы подозреваем Палату. Не знает, что у нас есть финансовая связь.

— Если знает?

— Тогда скоро отреагирует.

Я посмотрела на него.

— Вы сказали это так, будто хотите, чтобы он отреагировал.

— Иногда ответное действие дает больше, чем еще один день чтения архивов.

— Это уже моя философия.

— Вы плохо на меня влияете.

— Поздно жаловаться.

Ответное действие Теварда пришло через два часа.

Не от него лично.

Сначала приехал курьер городской торговой палаты.

Ивен привел его в кабинет и остался у двери.

Курьер протянул мне запечатанный конверт.

— Госпоже Элире Кастель. Под расписку.

— От кого?

— Городская торговая палата.

Я подписала получение.

Кайрен стоял у окна и не вмешивался.

Печать на конверте действительно принадлежала торговой палате, а не ведомству Лоэна.

Это меня почти успокоило.

Почти.

Документ занимал две страницы.

После первой я уже знала, что Тевард нашел способ ударить по мне, не нарушая ни одного правила.

— Что? — спросила Ниса.

Я дочитала.

— Временное ограничение лицензии.

Она побледнела.

— Полное?

— Нет.

Это оказалось хуже.

Я передала письмо Кайрену.

Он прочитал значительно быстрее.

Основанием служило представление Палаты имущественных споров о выявленных нарушениях проверки происхождения зарегистрированных предметов.

Формально Тевард нигде не обвинял меня в преступлении.

Он сообщал торговой палате только установленные факты.

Дом Кастель принял к проверочным торгам предмет, право на который изменилось во время процедуры.

Дом Кастель хранит государственный объект со спорным происхождением.

У дома нет штатного эксперта, потому что Элира уволила Варса три недели назад.

В отношении двух регистрационных цепочек уже идут государственные проверки.

Каждый пункт был правдой.

Вместе они давали торговой палате право временно запретить дому создавать новые аукционные регистрации и проводить обычные торги до окончания проверки.

— Сколько длится такая проверка? — спросила я.

Ниса прочитала нижнюю часть второй страницы.

— Обычно от пяти рабочих дней.

Я засмеялась.

Не потому, что было смешно.

— У нас три.

Кайрен вернул документ.

— Банк.

— Именно.

Если дом не мог проводить торги, у меня не оставалось даже теоретического способа показать банку восстановление деятельности до четверга. Те сто тридцать две кроны, которые мы заработали на первом малом аукционе, уже почти полностью распределили между охраной, текущими расходами и частичным платежом.

Оставались оценка и хранение.

Копейки по сравнению с долгом.

Без торгов дом превращался в склад, который банк заберет через три дня.

— Можно обжаловать? — спросил Ивен.

Я прочитала порядок.

— Можно.

— Тогда подаем.

— Срок рассмотрения — десять дней.

Ивен замолчал.

Ниса села.

Я продолжила читать, потому что слишком хорошо знала: самые неприятные условия часто находились в конце.

И нашла.

— Подождите.

Кайрен подошел ближе.

— Что?

Я показала ему последний пункт.

Временное ограничение не распространялось на уже активированные аукционные процедуры, внесенные в государственный реестр до вынесения решения, если их отмена могла повлиять на права государственной стороны.

У нас была одна такая процедура.

Лот 113.

Я перечитала формулировку.

— Они запрещают мне проводить любые обычные торги.

— Да.

— Но разрешают сто тринадцатый.

— Да.

— Не разрешают. Оставляют обязательным.

Кайрен дочитал приложение.

Дата торгов не менялась.

Четверг.

В тот же день в шесть часов истекал срок банка.

Если зарегистрированный лот не будет проведен без решения об отмене, торговая палата получит еще одно основание для окончательного отзыва лицензии.

Я положила письмо рядом с платежной цепочкой.

Картина была настолько аккуратной, что хотелось восхищаться.

Тевард ничего не запрещал сам.

Палата просто сообщила о рисках.

Торговая палата автоматически ограничила лицензию.

Банк не имел к этому отношения и продолжал отсчитывать свой срок.

Каждое ведомство выполняло обычную работу.

Результат был один.

До четверга я могла законно провести только один аукцион.

Тот, ради которого все началось.

— Это он, — сказала Ниса.

Кайрен не стал требовать осторожности.

— Похоже.

Я посмотрела на него.

— Вот теперь «похоже» меня устраивает.

— Рад.

Курьер все еще стоял у двери.

Я почти забыла о нем.

— Нужен ответ?

— Только подтверждение получения.

Я поставила подпись.

Он ушел.

После закрытия двери никто не говорил некоторое время.

Я смотрела на торговый зал через открытый проход.

Утром там стояли двое клиентов.

Ивен собирался к вечеру подготовить каталог для нового малого аукциона, который я хотела объявить на среду.

Мы приняли несколько вещей.

Проверили владельцев.

Начали возвращать дому обычную работу.

Теперь провести торги по этим предметам было нельзя.

— Что делать с уже принятыми лотами? — спросил Ивен.

Вопрос был правильным.

Расследование могло подождать пять минут.

Клиенты — нет.

— Ничего не регистрируем. Тем, кто уже передал предметы, сегодня же отправьте уведомление о временном ограничении. Предложите бесплатное хранение до конца недели или возврат без платы.

— Бесплатное?

— Мы не можем брать с людей деньги за задержку, которую создали не они.

Ниса посмотрела на меня.

— Это расходы.

— Знаю.

— У нас почти нет денег.

— Тоже знаю. Но если мы сейчас начнем зарабатывать на чужой проблеме, после снятия ограничения клиентов у нас не будет вообще.

— Если его снимут.

— Снимут.

Я сказала это увереннее, чем чувствовала.

Ниса ничего не ответила.

Ивен записывал распоряжения.

— Что с предварительными оценками?

— Продолжаем. Оценка не является торгами.

— Прием новых предметов?

Я перечитала решение.

— Только на оценку, без регистрации и без обязательства выставить. Объяснять клиентам ограничение до подписания любых бумаг.

— Понял.

— Ивен.

— Да?

— Никаких слухов о закрытии. Говорим правду: временно приостановлены новые аукционные регистрации на время проверки.

— Это звучит ненамного лучше.

— Зато правда.

Он кивнул и ушел.

Ниса задержалась.

— Если банк узнает...

— Узнает.

— Тогда может не ждать четверга.

— Срок установлен письменно. Раньше четверга они не могут изменить процедуру без нового основания.

— А после?

Я посмотрела на пустой стол для каталогов.

— После у нас либо будет дом, либо не будет.

Ниса сжала губы.

— Вы так спокойно говорите.

— Я совсем не спокойна.

Это было правдой.

Просто паника не создавала деньги и не отменяла решения торговой палаты.

Ниса ушла следом за Ивеном.

Мы с Кайреном остались одни.

Он закрыл дверь.

— Не проводим.

Я подняла глаза.

— Что?

— Лот сто тринадцать. Не проводим.

— Вы только что читали решение.

— Именно поэтому.

— Если я не проведу зарегистрированные торги, получу окончательное нарушение.

— Знаю.

— Банк заберет дом.

— Вероятно.

— Вы предлагаете мне просто согласиться?

— Предлагаю не давать человеку, которого мы подозреваем, девять минут доступа к городской защите ради сохранения здания.

Я встала.

— Это не просто здание.

— Я знаю.

— Нет, не знаете.

— Элира.

— Здесь работают люди. Ниса двенадцать лет отвечает за хранилище. Ивен чуть не потерял работу, потому что прежняя Элира пыталась разобраться в этой схеме. Охране мы должны деньги. Клиенты только начали возвращаться. Если я сейчас добровольно уничтожу дом, все, что прежняя Элира делала последние два месяца, окажется бессмысленным.

— Если вы проведете торги и схема сработает, последствия могут оказаться серьезнее одного предприятия.

— Я тоже это знаю.

— Тогда спорить не о чем.

— Есть о чем.

Я взяла письмо торговой палаты.

— Посмотрите на исключение.

— Уже смотрел.

— Если мы отказываемся проводить лот, что происходит дальше?

— Дом нарушает условия активированной регистрации.

— После отзыва лицензии?

Кайрен помолчал.

— Зарегистрированные предметы передаются временному хранителю до решения торговой палаты.

— Кто назначается хранителем спорной государственной собственности?

Он уже понял.

— Палата или государственное ведомство, которое заявило право.

— В нашем случае кто первым заявил?

— Палата имущественных споров.

— То есть Тевард.

Кайрен ничего не сказал.

Я продолжила:

— Если я отказываюсь, он получает лот без торгов.

— Не право на печать.

— Сам предмет и всю регистрационную процедуру. А ваше имя остается покупателем.

— Я могу отказаться.

— И тогда ваша настоящая печать попадет под временное ограничение из-за спора, как вы объясняли в первый день.

— Да.

— Значит, отказ тоже подходит ему.

— Это не доказывает, что торги безопаснее.

— Не доказывает. Но показывает, что он подготовил оба исхода.

Я прошла к окну.

На улице остановился экипаж. Кто-то вошел в соседнее здание. Обычный город продолжал жить, не подозревая, что мы спорим о девяти минутах доступа к его защите.

— Он хочет, чтобы мы выбрали между моим домом и вашей печатью, — сказала я. — Если выбираем дом, проводим торги по его первоначальному сценарию. Если выбираем вашу печать и отказываемся, дом закрывают, лот уходит под контроль Палаты, а ваше право все равно ограничивают.

— Тогда нужно вывести печать из системы до четверга.

— Мы пытались.

— Найдем другой способ.

— За три дня?

— Да.

— А если не найдем?

— Я предпочту потерять дом, а не дать ему шанс.

Я повернулась к нему.

— Конечно.

Он заметил интонацию.

— Что это значит?

— Для вас решение очевидно. Не потому, что вам безразличен дом. Просто вы отвечаете за город.

— А вы отвечаете за предприятие.

— Именно.

— Поэтому мы можем оценивать риск по-разному.

Несколько дней назад мы бы уже поссорились.

Сегодня разговор шел иначе.

Я знала, что Кайрен не пытается мной командовать.

Он знал, что я не собираюсь рисковать городом ради денег.

От этого решение не становилось проще.

Кайрен подошел ближе.

— Я могу помочь вам после.

— После чего?

— После закрытия. Если банк заберет это здание, можно открыть другой дом.

Я смотрела на него.

Он говорил совершенно серьезно.

— На какие деньги?

— Найдем.

— Это звучит очень убедительно от человека, который вчера признался, что ничего не понимает в аукционном бизнесе.

— Я не сказал, что будет легко.

— И что я скажу Нисе? Ивену? Остальным? Извините, мы добровольно потеряли предприятие, потому что так было безопаснее, но командор обещал когда-нибудь найти другое помещение?

— Если понадобится, скажу сам.

— Нет.

— Почему?

— Потому что они работают на меня.

— Вы не обязаны нести все одна.

Вот теперь разговор стал опаснее.

Не из-за Лоэна.

Из-за того, как Кайрен это сказал.

Я некоторое время молчала.

— Я знаю.

— Не похоже.

— Я учусь.

Он слегка коснулся моей руки.

Совсем коротко.

Этого хватило, чтобы раздражение перестало мешать думать.

Я снова посмотрела на распоряжение.

Тевард построил ситуацию так, чтобы любая очевидная реакция работала на него.

Значит, нельзя было выбирать очевидную.

— Нет, — сказала я.

Кайрен убрал руку.

— Что именно?

— Мы проведем аукцион.

Его лицо стало жестче.

— Элира.

— Дослушайте.

— Я уже слышал достаточно.

— Нет. Вы слышали «проведем аукцион» и сразу решили, что я собираюсь поставить вас перед лотом и попросить сделать ставку.

— А разве нет?

— Не по его правилам.

— Правила уже зарегистрированы.

— Часть.

Я вернулась к столу и раскрыла страницу лота 113.

— Вот объект. Его менять нельзя. Вот дата. Ее тоже. Вот заранее указанный покупатель. Вы. Вот условие о владельце после первой ставки. И вот что здесь отсутствует.

Кайрен наклонился.

— Продавец.

— Именно.

— Мы это знаем с первого дня.

— Знаем. Но все время воспринимали как проблему расследования. А это еще и проблема торгов.

Он посмотрел на меня.

— Объясните.

— Я не могу подтвердить победителя, если не знаю, кто распоряжается вещью.

— После первой ставки система назовет владельца.

— Владельца. Не продавца.

Кайрен несколько секунд смотрел на строку.

Я увидела, как он вспомнил наш первый разговор.

«Владелец будет назван после первой ставки».

Именно эта разница заинтересовала меня еще тогда.

Потом появились другие проблемы, и мы ее почти забыли.

— Если владелец и продавец один человек? — спросил он.

— Тогда прекрасно. Он назовет себя и подтвердит право распоряжения. Если разные — продавец должен показать полномочия.

— Вы хотите остановить торги после первой ставки.

— Нет.

— Тогда что?

— Хочу изменить момент проверки.

Кайрен выпрямился.

— Зарегистрированную процедуру нельзя менять.

— Существенные условия нельзя.

— А это не существенное?

— Не уверена.

Он сразу поймал меня.

— Не уверены.

— Поэтому сейчас и проверим.

Я позвала Нису и Ивена.

Следующие полтора часа мы читали правила.

Не старые инструкции, как вчера, а действующий порядок закрытых торгов. Потом нашли приложение по спорному происхождению. Затем отдельное положение о правах аукциониста при усиленной проверке продавца.

Ответ оказался не таким удобным, как хотелось.

Но достаточным.

После активации лота нельзя было менять предмет, дату, обязательного покупателя, основание торгов и условия, от которых зависело возникновение государственного права.

Зато владелец аукционного дома до начала первой ставки мог ужесточить процедуру проверки стороны, если новое требование не ограничивало законного владельца в праве продажи.

— Вот, — сказала я.

Ивен перечитал строку.

— Но раскрытие продавца и так обязательно.

— Когда?

Он нашел следующий пункт.

— До подтверждения сделки.

— Не после первой ставки.

— Нет.

— Значит, в нашей карточке смешаны две разные вещи. Система обещает назвать владельца после первой ставки. Но правила требуют знать продавца до окончательного подтверждения.

Ниса поняла первой.

— Вы хотите добавить отдельное условие.

— Не просто добавить. Зафиксировать порядок.

Кайрен стоял у шкафа.

— Какой?

Я взяла чистую карточку.

— После первой ставки система может показать владельца, как предусмотрено исходной регистрацией. Я это не трогаю. Но победитель не подтверждается, пока продавец или его представитель не будет назван, проверен и внесен в сделку.

— Это и так следует из правил, — сказал Ивен.

— Следует. Но сейчас нигде не написано, в какой момент мы потребуем раскрытие.

— До сделки.

— Слишком широко.

Я начала писать формулировку.

«Удостоверение личности продавца и его права распоряжения производится непосредственно перед подтверждением победителя. До прохождения удостоверения подтверждение победителя, окончательная регистрация и передача права не допускаются».

Ниса прочитала.

— Это не отменяет условие о владельце после первой ставки.

— Именно.

— Тогда в чем преимущество?

— Тевард рассчитывает, что после первой ставки система назовет нужного ему владельца и запустится девятиминутный переход. Затем он должен быстро довести сделку до подтверждения.

Кайрен вмешался:

— Девять минут начинаются не с подтверждения победителя. Если старая норма сработает, окно откроется после моей добровольной ставки.

— Знаю.

— Тогда мы все равно даем ему доступ.

— На стадии, где он еще не завершил цепочку.

— Девяти минут ему может хватить независимо от продажи.

Я посмотрела на него.

Вот здесь находилось слабое место.

— Тогда нам нужно будет контролировать, когда вы делаете ставку и что происходит сразу после нее.

— Вы предлагаете сознательно открыть окно.

— Предлагаю заставить его действовать в помещении, которое контролируем мы, вместо того чтобы отдать печать Палате и потерять возможность видеть процедуру вообще.

— Риск слишком большой.

— А если мы заранее перекроем одиннадцать возможных целей?

Кайрен замолчал.

— Вы можете?

— Часть.

— Остальные?

— Потребуется участие других крыльев.

— Не объясняя причины?

— Это будет сложно.

— Но возможно?

Он не ответил сразу.

— Возможно.

Я невольно улыбнулась.

— Слово вернулось.

— Сейчас оно к месту.

Ниса покачала головой.

— Вы оба ненормальные.

— Очень полезное замечание, — сказала я.

— Я серьезно. Вы обсуждаете, как провести торги с вещью, которая может дать неизвестному человеку доступ к городской защите.

— Именно поэтому обсуждаем долго.

— А если неизвестный продавец просто не раскроется?

— Тогда я не подтвержу победителя.

— И что будет?

— Сделка останется незавершенной.

Кайрен ответил:

— Но моя ставка уже будет сделана.

— Да.

— Значит, девятиминутный риск останется.

Я отложила карточку.

— Тогда нам нужен второй уровень защиты.

— Какой?

Я посмотрела на список одиннадцати объектов.

— Вы закрываете все, что можно закрыть заранее. На оставшихся местах ставите людей, которые знают, что никакая команда, поступившая через вторую печать в следующие девять минут, не исполняется без дополнительной проверки.

— Командорское право существует именно затем, чтобы не ждать дополнительную проверку.

— Значит, меняете не правило, а доступ. Физически.

— Это потребует заметных приготовлений.

— Тевард уже знает, что мы подозреваем его.

— Но не должен понять, что мы знаем про девять минут.

— Тогда придумайте обычную причину.

— Какую?

— Вы командор. У вас действительно нет ни одной причины проверить защиту города?

Он посмотрел на меня.

— Учения.

— Вот.

— Одновременная проверка одиннадцати объектов за день до аукциона будет выглядеть подозрительно.

— Не одиннадцати. Вы сами сказали, часть можно исключить.

— Пока нельзя.

Я указала на шесть старых карточек.

— Тогда узнаем, какие из объектов связаны с предыдущими сделками. Если связь существует, список сократится.

Кайрен сжал переносицу.

— Вы предлагаете провести операцию, не зная цели.

— Пока предлагаю не отдавать Теварду контроль.

— Это разные вещи.

— Именно.

Он посмотрел на карточку с новым условием.

— Допустим, торговая палата вообще разрешит изменение.

— По правилам обязана.

Ивен осторожно сказал:

— Не совсем.

Я повернулась.

— Что еще?

— Условия усиленной проверки можно добавить. Но для закрытого лота с заранее указанным покупателем покупатель должен подтвердить, что новое требование не нарушает его права.

Я посмотрела на Кайрена.

Он посмотрел на меня.

— Очень сложная проблема, — сказала я.

— Непреодолимая.

Ниса закатила глаза.

— Подпишите уже.

Кайрен взял карточку.

— Если подпишу, изменение вступит в силу сразу?

Ивен сверился с правилами.

— После регистрации в торговой палате.

— Продавец должен согласиться?

— Если условие касается только подтверждения его личности, нет. Это обязанность продавца по закону.

— А отменить потом?

Ивен нашел еще одну строку.

— До регистрации можно. После регистрации — только если обе стороны сделки и дом согласны.

Я сразу спросила:

— Кто считается стороной продавца, если он не назван?

Ивен перечитал.

— Не знаю.

— Именно.

Кайрен начал понимать.

Я продолжила:

— Если мы зарегистрируем требование сейчас, отменить его сможет продавец. Для этого ему придется заявить, что он продавец, и подтвердить полномочия.

— То есть раскрыться заранее.

— Да.

— А если он не раскроется?

— Условие остается.

Ниса медленно улыбнулась.

— Наконец-то я понимаю, почему вы любите правила.

— Я люблю не правила. Я люблю момент, когда человек сам подписывает себе неудобство.

Кайрен все еще не выглядел убежденным.

— Это ловит посредника. Не Лоэна.

— Пока нам и нужен посредник. Мы знаем, что Тевард не будет лично стоять у моего стола и объявлять себя продавцом государственной печати.

— Если он вообще за этим стоит.

— Вы опять.

— До доказательства буду.

Я протянула ему карточку.

— Тогда подпишите как невиновный покупатель, который желает дополнительной проверки продавца.

Он не взял.

— Сначала решаем вопрос безопасности.

— Хорошо.

Следующий час принадлежал уже Кайрену.

Он использовал карту столицы, свои списки и сведения о защитных контурах. Я почти не вмешивалась, потому что наконец оказалась в области, где моя компетентность заканчивалась.

Из одиннадцати объектов четыре действительно можно было временно закрыть без последствий для города.

Два работали только вместе с дополнительными государственными ключами, которых вторая командорская печать сама по себе не давала.

Один объект находился на переоборудовании и физически не принимал команды уже несколько недель.

Оставалось четыре.

— Уже лучше, — сказала я.

— Не настолько.

— Четыре легче охранять, чем одиннадцать.

— Да.

— Можно поставить людей?

— Можно.

— Они должны знать почему?

— Нет. Проведу внеплановую проверку доступа.

— Вот и решение.

— Частичное.

— Других у нас пока нет.

Кайрен свернул карту.

— Если до четверга мы не поймем цель, я не делаю ставку.

Я не стала спорить.

— Согласна.

Он посмотрел на меня с подозрением.

— Так легко?

— Мы договаривались не принимать решения друг за друга. Если вы решите, что риск слишком велик, я не смогу заставить вас добровольно ставить.

— Наконец-то.

— Не радуйтесь. Я собираюсь сделать все, чтобы к четвергу у вас не осталось причины отказываться.

— Это уже больше похоже на вас.

Я протянула карточку снова.

— Теперь подпись.

Кайрен прочитал формулировку еще раз.

— Перед подтверждением победителя.

— Да.

— Почему именно перед?

— Потому что хочу максимально отодвинуть момент, когда продавцу придется выйти из тени.

— Разве нам не выгоднее узнать его раньше?

— Для расследования — да. Для ловушки — нет.

— Объясните.

— Если требуем продавца до начала торгов, он просто не появляется. Если сразу после первой ставки, он может раскрыть подставного человека и еще будет иметь достаточно времени изменить процедуру, заявить ошибку или отозвать полномочия. Перед подтверждением победителя он должен выйти тогда, когда все остальные элементы сделки уже состоялись и отступление становится дорогим.

— Но не невозможным.

— Не нужно невозможным. Нужно, чтобы выбор оставлял след.

Кайрен наконец поставил подпись.

Я подписала как владелица аукционного дома.

Ивен оформил приложение.

— Теперь торговая палата.

— Отнесете лично, — сказала я. — И не оставляйте без отметки о принятии.

— Хорошо.

— Если попытаются отправить на обычное рассмотрение, требуйте немедленной регистрации как изменения процедуры уже активированного лота.

Ивен посмотрел на меня.

— А если откажут?

— Попросите письменную причину отказа.

Кайрен усмехнулся.

— Это у вас универсальный ответ?

— Почти.

— Работает?

— Люди гораздо внимательнее относятся к незаконным решениям, когда их просят поставить под ними подпись.

— Удивительно знакомая мысль.

— Вы быстро учитесь.

Ивен ушел.

Теперь оставалось дождаться еще одного государственного ответа.

День определенно превращался в череду ожиданий.

Я открыла банковскую книгу.

— Пока ждем, хочу проверить платежи по другим сомнительным лотам.

— Мы уже запросили.

— Вы запросили продажи, которые прошли через другие дома. А у нас девять отказов. Три клиента могли внести гарантийные сборы еще до того, как Элира окончательно отказала.

Ниса сразу пошла за архивом.

Именно это я любила в ней больше всего: если идея имела смысл, она не тратила время на обсуждение.

Через двадцать минут перед нами лежали три старые расчетные записи.

Два гарантийных сбора возвращали напрямую владельцам после отказа.

Третий отличался.

Коллекция Бренца.

Его сбор пришел не с личного счета.

Через доверенный.

Я почувствовала знакомое возбуждение.

— Код.

Кайрен подошел.

Я сравнила первые знаки.

Они не совпадали с лотом 113.

Последние — тоже.

— Другой счет, — сказал он.

— Еще не конец.

В правилах доверенных платежей каждый маршрут имел обозначение расчетной конторы.

У Бренца значилась Восточная.

В лоте 113 второй ступенью тоже была Восточная контора.

— Мало, — сказал Кайрен.

— Знаю.

— Через нее проходит огромное количество платежей.

— Знаю.

— Вы сейчас на удивление послушны.

— Потому что не собираюсь объявлять это доказательством. Я собираюсь найти остальные.

Второй след обнаружился в документах по набору дорожных защитных пластин. Элира отказалась принимать их до окончательной регистрации, поэтому сбор вернули. Деньги пришли через Южную контору.

Не совпало.

Третий — через Восточную.

Получалось два из трех.

Уже интереснее.

Кайрен записал коды.

— Запрошу.

— Сегодня?

— Если успеют.

— Скажите, что вопрос срочный.

— Они уже догадались.

Во второй половине дня обычная работа почти остановилась.

Не из-за запрета официально.

Из-за слухов.

К пяти часам пришли только двое клиентов, хотя на это время было назначено семь встреч. Один сразу спросил, правда ли дом Кастель лишили лицензии.

— Нет, — ответила я. — Временно приостановлено проведение новых торгов до завершения государственной проверки.

— А если я оставлю вам картину?

— Мы можем провести оценку и проверить происхождение. Зарегистрировать ее на аукцион до снятия ограничения не имеем права.

— Сколько ждать?

— Я не буду обещать срок, которого не знаю.

Он забрал картину.

Второй клиент тоже ушел.

После этого я стояла в пустой приемной и смотрела на закрытую дверь.

Вот так рушилась репутация.

Не громким скандалом.

Не толпой кредиторов.

Просто люди переставали входить.

Ниса остановилась рядом.

— Завтра будет хуже.

— Знаю.

— Конкуренты уже рассказывают, что нас закрыли.

— Кто?

— Не знаю точно.

— Узнайте.

— И что сделаете?

— Ничего.

Она удивилась.

— Тогда зачем узнавать?

— Хочу понимать, откуда идет слух. Если его распространяют обычные конкуренты, это одно. Если информация вышла из Палаты раньше официального решения, другое.

Ниса кивнула.

— Хорошо.

— И поставьте на двери уведомление.

— О временном ограничении?

— Да. Коротко. Без оправданий. Мы не прячемся.

— Людей это не успокоит.

— Зато не даст сказать, что мы обманываем клиентов.

Она ушла.

Кайрен подошел через несколько минут.

— Вы держитесь.

— Не люблю это выражение.

— Почему?

— Обычно его говорят человеку, который выглядит хуже, чем ему кажется.

— Тогда скажу иначе. Вы злитесь.

— Очень.

— Это заметно.

— Прекрасно.

Он встал рядом.

Некоторое время мы просто смотрели на пустой зал.

— Мое предложение остается, — сказал Кайрен.

— Какое?

— Если придется закрыть дом, вы не останетесь одна с последствиями.

Я повернула голову.

— Мы уже обсуждали.

— Вы не ответили.

— Ответила. Нет.

— Это не был ответ на помощь. Это был ответ на закрытие.

Я поняла, что он прав, и сразу разозлилась сильнее.

— Кайрен, я не хочу сейчас обсуждать, как вы будете спасать меня после поражения.

— Почему вы называете помощь спасением?

— Потому что вы так ее подаете.

— Я сказал, что не оставлю вас одну.

— Это и есть попытка взять ответственность за мою жизнь.

— Нет. Это попытка быть рядом, когда вам будет плохо.

Я замолчала.

К такому ответу я не подготовилась.

Кайрен тоже ничего не добавил.

И это оказалось правильным.

— Хорошо, — сказала я наконец. — Если дом закроют, я позволю вам быть рядом и не буду делать вид, что способна одна восстановить предприятие из воздуха.

— Уже прогресс.

— Но дом не закроют.

— Разумеется.

— Не издевайтесь.

— Я совершенно серьезен.

Он коснулся тыльной стороной пальцев моей руки.

Никаких свидетелей рядом не было.

Я сама переплела наши пальцы на несколько секунд.

Не потому, что требовалось подтверждение отношений.

Просто мне этого хотелось.

Потом отпустила.

— Идемте работать.

— Вот теперь узнаю вас.

— Вы знаете меня четыре дня.

— Они были насыщенными.

С этим спорить было невозможно.

Ивен вернулся перед закрытием дома.

По лицу я поняла, что добился своего.

— Зарегистрировали.

Он положил на стол копию изменения с отметкой торговой палаты.

Я прочитала.

Формулировку приняли без исправлений.

Покупатель подтвердил.

Дом подтвердил.

Требование усиленной идентификации продавца стало частью процедуры лота 113.

Внизу стояла новая серебристая строка:

«Изменение зарегистрировано. Односторонняя отмена не допускается».

— Они задавали вопросы? — спросила я.

— Сначала да. Потом я попросил оформить письменный отказ.

Кайрен посмотрел на меня.

— Ваш ученик.

— Способный.

Ивен, кажется, решил, что это комплимент ему.

В какой-то степени так и было.

— После этого позвали старшего регистратора, — продолжил он. — Он прочитал условие и сказал, что оснований отказать нет. Поскольку торговая палата сама ограничила деятельность дома из-за сомнений в происхождении лотов, усиленную проверку продавца они даже указали как соответствующую решению.

Я улыбнулась.

Тевард воспользовался государственной проверкой, чтобы загнать меня в единственный разрешенный аукцион.

Теперь та же проверка помогла закрепить мое условие.

— Может Палата отменить? — спросила Ниса.

— Только через торговую палату, — ответил Ивен. — Но здесь написано, что после подтверждения покупателем изменение снимается с согласия дома, покупателя и продавца.

— Продавец неизвестен, — сказала я.

— Именно.

Кайрен взял копию.

— Если Лоэн попытается оспорить от имени продавца, придется показать связь.

— Если пришлет продавца, получим человека.

— Если ничего не сделает, условие останется.

— Да.

— А если отменит весь лот?

Ниса посмотрела на него.

Я ответила:

— Тогда ему придется объяснить, на каком основании Палата три дня требовала его сохранить и передать государству.

— Это не остановит, если он решит, что операция раскрыта.

— Тогда мы хотя бы заставим его отказаться от девятиминутного окна.

Кайрен положил копию обратно.

— Вы называете это победой?

— Нет. Сделкой с лучшими условиями.

— Не удивлен.

На следующий день первые результаты по старым доверенным счетам пришли еще до открытия.

Два из трех платежей, которые мы нашли в отказанных делах, прошли через ту же цепочку, что лот 113.

Не полностью.

Последние посредники были разными.

Но перед ними стоял один и тот же расчетный остаток.

«Рейвар и Тесс».

Закрытый торговый дом появлялся уже не один раз.

Три года назад его номер использовали для гарантийного платежа по спорной коллекции.

Семь месяцев назад — для другого предмета.

Теперь — для командорской печати.

И каждый раз деньги уходили через доверенные цепочки, после которых владелец получал подтвержденное имущественное право.

— Значит, номер не просто случайно остался активным, — сказала я.

Кайрен прочитал отчет.

— Его используют.

— И держатель один.

— Ответственный держатель.

— Тевард.

— Да.

Впервые он произнес имя без дополнительного возражения.

Я это заметила.

— Теперь достаточно?

— Для задержания? Нет.

— Я не спрашивала о задержании.

— Для официального открытия проверки действий Лоэна — почти.

— Чего не хватает?

— Подтверждения, что использование номера не было санкционировано комиссией в законных целях.

— Три подозрительных платежа по спорным лотам недостаточно?

— Достаточно для запроса.

— А запрос кому?

Кайрен помолчал.

— Не Палате.

— Уже лучше.

Он отправил документы в государственную регистрационную службу и во внутреннюю контрольную комиссию при совете столицы.

Я не пыталась запоминать все названия ведомств.

В этом мире их оказалось не меньше, чем в моем.

Смысл был понятен.

Впервые бумаги уходили людям, которые не подчинялись Теварду Лоэну.

Ответ мог прийти уже после аукциона.

Но теперь хотя бы существовал официальный след, который он не контролировал.

К полудню Тевард ответил на наше изменение условий.

Не письмом.

Он приехал лично.

Ниса поднялась ко мне.

— Лоэн внизу.

Кайрен находился в штабе. Ивен работал с уведомлениями клиентам.

Я была одна.

— С кем?

— С тем же секретарем, что на проверочных торгах.

— Охрана?

— Нет.

— Хорошо. Пусть поднимается.

Ниса не ушла.

— Вы уверены?

— Нет. Но это не причина держать главу Палаты в зале.

— Я останусь в соседней комнате.

— Останьтесь.

Тевард вошел через несколько минут.

Все такой же аккуратный.

Спокойный.

Ни одного движения, которое можно было бы назвать нервным.

— Госпожа Кастель.

— Господин Лоэн.

— Надеюсь, не помешал.

— Сегодня у нас неожиданно много свободного времени.

Он понял намек.

— Мне жаль, что торговая палата выбрала столь жесткую меру.

— Ваше представление не оставило им большого выбора.

— Я обязан был сообщить о нарушениях.

— Конечно.

Тевард сел только после моего жеста.

Его секретарь остался у двери.

— Я приехал из-за лота сто тринадцать.

— Предполагала.

— Вы изменили порядок торгов.

— Уточнила процедуру проверки продавца.

— После регистрации лота.

— Закон позволяет.

— В определенных случаях.

— Наш как раз такой.

Он посмотрел на копию, лежащую у меня на столе.

— Вы прекрасно понимаете, что дополнительное условие усложняет передачу государственной собственности.

— Очень надеюсь.

— Печать должна быть передана законному владельцу.

— Тогда законному продавцу не составит труда назвать себя.

— Владелец будет определен после первой ставки.

— Владелец. Не продавец.

Впервые с момента знакомства я увидела паузу, которая не выглядела намеренной.

Короткую.

Но настоящую.

Тевард посмотрел на меня внимательнее.

— Вы стали гораздо педантичнее, госпожа Кастель.

— Последние дни располагают.

— Раньше вы предпочитали искать смысл правил, а не буквальные различия в словах.

Это снова была попытка заговорить с прежней Элирой.

Я уже научилась не реагировать.

— Возможно, поэтому мой дом почти разорился.

— Вы действительно считаете, что причиной финансовых проблем стали правила?

— Нет. Причиной стало то, что я слишком поздно начала спрашивать, кому выгодно, чтобы я их нарушала.

Секретарь Теварда слегка шевельнулся.

Сам Лоэн остался спокоен.

— Серьезное обвинение.

— Я никого не назвала.

— Пока.

— Вы опять угадываете мои намерения.

— Мы знакомы не первый год.

Вот это было опасно.

Не потому, что он мог разоблачить меня.

Потому что я почти ничего не знала о его отношениях с прежней Элирой.

— Тогда должны знать, что отступать после первого неприятного письма я не люблю.

— Знаю.

Он сказал это без улыбки.

— Именно поэтому и приехал.

— Чтобы убедить меня снять условие?

— Чтобы предупредить. Если торги не смогут завершиться из-за действий дома, торговая палата может счесть это умышленным препятствованием зарегистрированной процедуре.

— Если продавец откажется назвать себя, это будет действием продавца.

— Его пока нет.

— Тогда кому вы пытаетесь помочь?

Секретарь снова посмотрел на Теварда.

Лоэн не изменился.

— Государственной стороне.

— Государственная сторона — Кайрен?

— Государство как владелец спорного объекта.

— Но Палата еще не определила владельца.

— Именно поэтому торги важны.

— Интересная логика. Вы не знаете владельца, но точно знаете, что продажа должна состояться.

— Регистрация уже активирована.

— Кем?

На этот раз он улыбнулся.

Немного.

— Вами.

Хороший удар.

Я не отреагировала.

— Тогда вы тем более должны одобрять мою осторожность.

— Я одобряю законную осторожность.

— Отлично. В этом мы согласны.

Тевард поднялся.

— Я надеюсь, госпожа Кастель, что в четверг вы не позволите личным подозрениям разрушить предприятие, которое ваша семья строила много лет.

Он знал, куда бить.

Дом.

Не город.

Не Кайрен.

Именно дом.

— Спасибо за заботу.

— Это не забота.

— Тогда что?

— Совет человека, который видел, как вы последние два месяца уничтожали собственный бизнес, пытаясь найти нарушение там, где его могло не быть.

Я смотрела на него.

Прежняя Элира действительно потеряла почти все, сопротивляясь этой схеме.

Тевард это видел.

Возможно, помогал.

— А теперь нарушение есть? — спросила я.

— Я этого не сказал.

— Тогда увидимся в четверг.

Он задержался у двери.

— Не уверен, что буду присутствовать.

— Это ваше право.

— Вы не разочарованы?

— Я не вписывала вас покупателем.

На этот раз улыбки не было.

Тевард ушел.

Ниса появилась почти сразу.

— Слышала все.

— Он хотел, чтобы услышали.

— Думаете?

— Его секретарь стоял у двери. Он не сказал ни одного слова, которое нельзя повторить в официальном протоколе.

— Тогда зачем приезжал?

Я посмотрела на копию нового условия.

— Проверить, можно ли заставить меня снять его добровольно.

— Не получилось.

— Значит, попробует иначе.

Ниса села напротив.

— Вы уверены, что хотите проводить торги?

Второй человек за день задавал один и тот же вопрос.

— Нет.

Она удивилась.

— Наконец-то честный ответ.

— Уверена только в одном. Если мы отдадим ему процедуру, больше ничего контролировать не будем.

— А Кайрен?

— Тоже не хочет проводить.

— И?

— Согласился готовить защиту, если другого выхода не найдем.

Ниса некоторое время смотрела на меня.

— Вы ему доверяете.

— Да.

Ответ получился слишком простой.

Раньше я бы начала объяснять.

Теперь не захотела.

— Быстро, — сказала она.

— Четыре дня — это быстро.

— Очень.

— Знаю.

— И вас это не пугает?

Я подумала.

— Пугает другое.

— Что?

— Что рядом с ним мне легче принимать решения, хотя я совершенно не привыкла на кого-то опираться.

Ниса улыбнулась.

— Это уже похоже на проблему.

— Я же говорила.

— И что собираетесь делать?

— До четверга — расследовать государственный заговор.

— Разумно.

— После четверга разберусь.

— Если будет дом.

Я посмотрела на нее.

— Будет.

На этот раз она не стала спорить.

К вечеру пришло окончательное подтверждение торговой палаты.

Изменение процедуры лота 113 прошло все ступени регистрации.

Под ним стояли моя подпись и подпись Кайрена как заранее определенного покупателя.

Продавец не подал возражения в установленный срок.

Палата имущественных споров прислала только формальное замечание о возможном осложнении процедуры, но не смогла потребовать отмены.

Потому что для требования нужно было указать сторону, чье право новое условие нарушает.

А сторона продавца все еще не существовала на бумаге.

Я коснулась регистрационной отметки кольцом.

По странице прошла серебристая линия.

Под прежней фразой:

«Владелец будет назван после первой ставки»

появилась новая.

«Личность продавца и полномочие на распоряжение подлежат обязательному раскрытию и проверке непосредственно перед подтверждением победителя. Без раскрытия сделка не завершается».

Еще ниже возникла короткая служебная запись:

«Условие закреплено. Одностороннее изменение недоступно».

Кайрен приехал как раз в тот момент, когда линия погасла.

Он остановился рядом и прочитал.

— Все?

— Все.

— Теперь снять условие нельзя?

— Я могу согласиться. Вы можете согласиться. Продавец может потребовать.

— Но чтобы потребовать...

— Ему придется назвать себя.

Кайрен провел пальцем возле строки, не касаясь бумаги.

— Если Лоэн откажется от операции?

— Тогда мы добились главного без риска.

— А если продолжит?

Я закрыла книгу.

— Тогда в четверг перед завершением сделки в моем зале появится продавец государственной командорской печати.

— Скорее посредник.

— Посредник тоже человек. У него есть имя, документы, связи и причина согласиться на то, за что при неудаче отвечать придется уже лично.

Кайрен посмотрел на меня.

— Вы уверены, что он появится?

— Нет.

— Хорошо.

— Что хорошего?

— Вы наконец перестали говорить так, будто контролируете все.

— Не привыкайте.

Он улыбнулся и коснулся моей ладони.

На этот раз я не убрала руку.

За окном уже темнело. Обычные торги дома Кастель были запрещены. Клиенты уходили к конкурентам. Банк продолжал отсчитывать три последних дня. В нижнем хранилище лежал предмет, который не должен был существовать, а денежный след от его регистрации вел к номеру, за который отвечал Тевард Лоэн.

Но впервые с момента появления лота сто тринадцать условия менял не тот, кто создал ловушку.

Теперь выбор был у него.

Отказаться от операции и потерять подготовленную годами возможность.

Или продолжить торги и назвать человека, который осмелился выставить на продажу право командовать защитой столицы.

Глава 6. Последняя ставка

Глава 6. Последняя ставка

В среду дом Кастель почти не работал.

Мы открыли двери в обычное время, приняли три предмета на оценку, вернули владельцам два уже оформленных лота и ответили на несколько писем клиентов, которые хотели знать, действительно ли нас закрывают. Ивен повторял одну и ту же формулировку: новые аукционные регистрации временно приостановлены до окончания государственной проверки.

Формально он говорил правду.

На деле все здание готовилось к единственным торгам, которые нам еще разрешалось провести.

К лоту сто тринадцать.

Кайрен приехал после полудня и привез не список предполагаемых целей, а схему охраны четырех объектов, которые оставались доступными второй командорской печати во время передачи полномочий.

Я посмотрела на лист.

— Вы все-таки решили проводить торги.

— Решил подготовиться к худшему случаю. Это не одно и то же.

— Для меня достаточно.

— Для вас почти все становится достаточным, если позволяет продолжать сделку.

— Неправда.

Он поднял бровь.

— Хорошо. Иногда.

На схеме четыре объекта были отмечены номерами без названий. Кайрен явно не хотел оставлять полную информацию в моем кабинете, и в этот раз я не возражала.

— Почему без названий?

— Потому что копия может оказаться не только у нас.

— Разумно.

— Вы согласились со мной два раза меньше чем за минуту.

— Хотите, чтобы я исправилась?

— Нет.

Он развернул второй лист.

— На каждом объекте завтра будет отдельная группа. Официальная причина — внеплановые учения по проверке доступа.

— Тевард узнает.

— Уже знает об учениях. Не знает, почему выбраны эти места.

— Четыре группы одновременно все равно выглядят подозрительно.

— Поэтому учения пройдут на девяти объектах.

Я посмотрела на него.

— Вы добавили пять лишних?

— Именно.

— Дорого.

— Город переживет.

— А люди?

— Они получают жалованье за то, чтобы иногда участвовать в учениях.

Я провела пальцем по схеме.

— Если вторая печать отдаст приказ, вы увидите куда?

— Не я лично. В штабе есть контрольный стол. Любое изменение внешнего контура фиксируется там.

— Насколько быстро?

— Почти сразу.

— Мне не нравится «почти».

— Я помню. От нескольких секунд до половины минуты, в зависимости от участка.

— А мы будем здесь.

— Здесь будет переносная контрольная рамка Первого крыла. Она не позволяет управлять защитой, только показывает состояние четырех выбранных контуров.

Это не было новой возможностью, способной решить все за нас. Наоборот, рамка давала только информацию.

Если неизвестный владелец второй печати успеет открыть нужный объект, знать об этом станет поздно.

— Значит, ваша задача — остановить приказ.

— Если смогу определить его раньше исполнения.

— А моя?

Кайрен посмотрел на регистрационную книгу.

— Не дать сделке завершиться, если продавец не пройдет вашу проверку.

— Даже если это будет означать потерю дома?

— Мы договорились не принимать решения друг за друга.

— Хорошо учитесь.

— У меня неприятно настойчивый преподаватель.

Я не успела ответить.

В дверь постучал Ивен.

Он вошел с конвертом государственной регистрационной службы.

— Командор, это вам.

Кайрен вскрыл письмо.

По мере чтения его лицо становилось внимательнее.

— Что?

Он передал лист мне.

Запрос по остаточному номеру торгового дома «Рейвар и Тесс» наконец проверили полностью.

После ликвидации дома номер действительно сохранили.

Но его полномочия были ограничены.

Через него можно было закрывать только обязательства, возникшие до официального прекращения деятельности предприятия.

Никаких новых сделок.

Никаких новых имущественных прав.

Никакой регистрации новых владельцев.

— Тогда платеж по лоту сто тринадцать незаконен, — сказала я.

— Нет.

— Почему?

— Сам платеж может быть возвратом, расчетом старого обязательства или техническим переводом. Нам нужно доказать, для чего использовался номер.

Я перечитала приложение.

— Здесь указан держатель.

— Тевард.

— И журнал распоряжений.

— Только за последние три года.

Три года было достаточно.

За это время номер «Рейвар и Тесс» использовали семь раз.

Три платежа мы уже нашли самостоятельно.

Четыре остальных относились к имущественным делам, о которых я ничего не знала.

Кайрен указал на нижнюю строку.

— Все распоряжения прошли через Палату.

— Через кого?

— Вот этого пока нет.

— Значит, опять почти.

— Элира.

— Молчу.

Я не молчала.

Просто перешла к другому листу.

Среди приложений находилось уведомление внутренней контрольной комиссии. Представитель комиссии собирался присутствовать на завтрашних торгах.

— Вы приглашали?

— Да.

— Мне не сказали.

— Говорю сейчас.

— За сутки.

— Я получил подтверждение десять минут назад.

— Принимается.

Ивен издал странный звук.

Мы одновременно повернулись.

— Что?

— Ничего, госпожа Кастель.

— Вы последнее время слишком часто говорите «ничего».

— Просто раньше вы с командором разговаривали немного иначе.

Кайрен сложил документы.

— Господин Ивен, у вас есть работа?

— Очень много.

— Тогда я бы не задерживал.

Ивен ушел с подозрительно довольным лицом.

— Вы его запугиваете.

— Не запугиваю.

— У вас это получается без намерения.

— Еще одна полезная способность командора.

Я вернулась к документам.

— Если контрольная комиссия будет в зале, Тевард может вообще отказаться от операции.

— Может.

— Тогда торги сорвутся, дом потеряет лицензию, а лот уйдет под государственный контроль.

— Поэтому комиссия будет присутствовать не как следственная группа.

— А как?

— Наблюдатели за спорной государственной сделкой.

— Он поверит?

— Он не обязан верить. Ему достаточно не иметь основания выгнать их.

Вот это мне нравилось.

Тевард несколько дней использовал правила так, чтобы мы были вынуждены играть внутри созданной им процедуры.

Теперь внутри нее появлялись люди, которых он не контролировал.

— Кто еще будет?

Кайрен назвал представителей городской власти, торговой палаты и двух государственных регистрационных служб.

Я посмотрела на него.

— Это закрытые торги.

— Они и останутся закрытыми. Просто список допущенных лиц стал длиннее.

— Насколько?

— Около сорока.

— Это уже не закрытые торги. Это собрание города в моем зале.

— Хотите меньше свидетелей?

— Нет.

Я подумала о другом.

— Банк тоже должен присутствовать.

— Зачем?

— Потому что в шесть вечера истекает срок.

— Вы собираетесь обсуждать задолженность во время торгов?

— Нет. Но не хочу, чтобы после всего происходящего банк заявил, что ничего не знает о причинах остановки работы.

— Пригласите.

— Уже.

Кайрен посмотрел на меня.

— Когда?

— Утром.

— Вы специально делаете это раньше, чтобы лишить меня удовольствия давать советы?

— Да.

Он рассмеялся.

Я позволила себе несколько секунд просто смотреть на него.

За четыре дня Кайрен перестал быть для меня человеком в черном мундире, который вошел в кабинет и потребовал отдать государственную печать.

Теперь я знала, как он молчит, когда не хочет делать вывод раньше времени. Как проверяет документ второй раз, даже если уверен после первого. Как раздражается, когда я рискую тем, что считает слишком важным. Как улыбается, когда не успевает скрыть реакцию.

И знала, как он целует.

Последнее к делу отношения не имело.

Я заставила себя вернуться к бумагам.

— Что с четырьмя объектами?

— Один полностью закрываем до пятницы. Второй переводим на двойное подтверждение. На третьем и четвертом будут усиленные посты.

— Значит, опаснее всего последние два.

— Да.

— Один из них государственное хранилище?

Кайрен не ответил.

Я подняла глаза.

— Не хотите говорить название.

— Пока нет.

— Мне эта информация нужна для торгов?

— Нет.

— Тогда хорошо.

Он явно ожидал спора.

Не получил.

— Вы сегодня необычно разумны.

— Не портите момент.

Мы работали до вечера.

Ниса подготовила зал. Ивен сверил список допущенных лиц. Двух постоянных сотрудников я поставила на входе только для проверки приглашений. Офицеров Кайрена внутрь дома больше обычного не вводили, чтобы не превращать аукцион в военную операцию на глазах у Теварда.

Сам лот оставался в подвале.

Я распорядилась поднять его только за двадцать минут до торгов.

До тех пор никто, кроме Нисы, меня и государственного наблюдателя, не должен был снимать внутренний контур.

На ночь Кайрен уехал.

У двери он задержался.

— Завтра, если что-то изменится, не начинайте без меня.

— Вы заранее указанный покупатель. Без вас я физически не могу начать нужную часть процедуры.

— Я серьезно.

— Я тоже.

— Элира.

— Что?

Он некоторое время молчал.

— Если утром выяснится, что риск выше, чем мы рассчитали, я откажусь от ставки.

— Я помню наш договор.

— И?

— Не буду вас заставлять.

— Спасибо.

— Но буду спорить.

— В этом не сомневался.

Я улыбнулась.

Он коснулся моей щеки.

Поцелуй был коротким и совсем не похожим на первый.

Не осторожнее.

Просто привычнее.

Вот это оказалось неожиданно.

Будто за несколько дней между нами уже появилось право на такое простое прощание.

— До завтра, — сказал Кайрен.

— Приходите с хорошими новостями.

— Вы опять ставите условия.

— Профессиональная привычка.

Он ушел.

Я заперла дверь и вернулась в зал.

Ниса стояла возле кафедры.

— Я ничего не видела.

— Конечно.

— Ивен тоже.

Я посмотрела на пустой зал.

— Завтра здесь будет сорок человек.

— Тогда вам придется стать осторожнее.

— С торгами?

— Не с торгами.

— Ниса.

— Я просто предупреждаю.

— Займитесь хранилищем.

Она ушла, явно довольная собой.

Я задержалась возле кафедры.

На ней уже лежал молоток.

Тот самый, которым за последние дни я успела остановить две сделки и чуть не лишиться всего остального.

Завтра одним ударом можно было завершить историю лота сто тринадцать.

Или уничтожить дом Кастель.

Я не знала, какой вариант окажется ближе к правде.

Утро четверга началось с приказа об отстранении Кайрена Мораса от должности командора Первого крыла.

Документ принес офицер.

Не Кайрен.

Не представитель Палаты.

Обычный военный курьер с настолько официальным видом, что сначала я решила: передо мной очередное уведомление об охране.

Потом увидела заголовок.

Ниса читала через мое плечо.

— Он может это сделать?

— Я откуда знаю?

Решение было составлено иначе, чем предыдущие документы Теварда.

Палата имущественных споров сообщала о возникновении официального спора между двумя зарегистрированными командорскими печатями. В связи с невозможностью определить, какая регистрационная цепочка обладает приоритетом, Тевард Лоэн как глава ведомства, ведущего спор, временно приостанавливал использование должностного статуса Кайрена Мораса в операциях, связанных с государственной печатью.

Следом шла ссылка на старую норму, принятую после попытки переворота.

Она позволяла временно отстранить действующего носителя спорного командного права до определения законности второй записи.

Формально Кайрен не лишался военного звания.

Но переставал считаться действующим командором для регистрационной системы.

А значит, его ставка больше не могла запустить старую процедуру.

Я перечитала последнее приложение.

— Торги можно проводить?

— Если верить этому, да, — сказала Ниса.

— Но обязательный покупатель больше не соответствует условию.

— Именно.

— Тогда лот должен быть отменен.

Ивен, стоявший у двери, покачал головой.

— Не уверен.

Я посмотрела на него.

— Почему?

— В карточке покупатель указан по имени. Не «командор Первого крыла», а Кайрен Морас.

— Но старая норма требует действующего носителя должности.

— Для активации права. Не для покупки как таковой.

Очень красиво.

Тевард снова разрезал одно понятие на две части.

Кайрен мог купить предмет как частное лицо.

Но его ставка не давала второй печати командорского права.

Тогда весь смысл схемы исчезал.

Если, конечно, именно девять минут были целью.

— Он сам уничтожил собственный план, — сказала Ниса.

Я не ответила.

Не верилось.

Тевард несколько дней загонял нас к этому аукциону.

Ограничил работу дома.

Потребовал сохранить лот.

Не смог отменить новое условие проверки продавца.

И утром в день торгов собственноручно сделал единственного покупателя бесполезным.

Либо мы ошиблись во всей конструкции.

Либо приказ был частью следующего шага.

— Когда его подписали?

Ивен нашел время.

— Сегодня в семь десять.

— Совет столицы подтверждал?

— Здесь только отметка Палаты.

— Военное командование?

— Нет.

Я посмотрела на часы.

Было без четверти девять.

До торгов оставалось больше семи часов.

Кайрен появился через двадцать минут.

Без мундира.

Я увидела его с галереи и на несколько секунд просто остановилась.

Темный костюм сидел на нем так же хорошо, как форма, но отсутствие серебряного знака на плече меняло больше, чем одежду.

Впервые с нашего знакомства он вошел в дом не как командор.

Ниса пропустила его наверх.

Кайрен закрыл за собой дверь кабинета.

— Получили?

Я положила приказ перед ним.

— Вы знали?

— Узнал в штабе.

— И?

— Передал командование заместителю до выяснения.

— Вы согласились?

— Приказ уже внесен в государственный реестр. Мое согласие не требовалось.

— Может Палата отстранять военного командора?

— В обычной ситуации нет. При споре двух должностных печатей действует норма временного приоритета регистрационного разбирательства.

— Та самая, которую приняли после переворота?

— Да.

Я села.

— Значит, ваша ставка бесполезна.

— Как подтверждение командного права — да.

— Тогда не проводим.

Кайрен посмотрел на меня.

— Вчера вы собирались спорить.

— Вчера вы были командором.

— Дом?

— Если главный механизм не работает, Тевард не получает девять минут. Тогда нам нет смысла рисковать.

— Вы потеряете лицензию.

— Знаю.

Ответ дался легче, чем я ожидала.

Наверное, потому что впервые выбор действительно стал однозначным.

Дом был важен.

Но я не собиралась проводить опасную процедуру только для того, чтобы доказать банку собственную настойчивость.

Кайрен подошел к столу.

— Вы уверены?

— Нет.

— Хорошо.

— Почему вы постоянно радуетесь моей неуверенности?

— Потому что она означает, что вы начали считать риски, а не только возможности.

— Неприятная привычка.

— Полезная.

Я взяла приказ.

— Но сначала хочу понять, зачем Тевард это сделал.

— Возможно, решил отказаться от операции.

— Тогда зачем не отменил сам лот?

— Чтобы закрыть дом.

— Мелочно для человека, который несколько лет проводит незаконные имущественные переходы.

— Вы создали ему проблемы.

— Не настолько.

Кайрен сел рядом.

— Есть еще вариант. Он понял, что мы знаем про старое правило, и решил не рисковать.

— Откуда?

— Вы нашли финансовую цепочку. В контрольную комиссию ушел запрос. Он мог узнать.

— Тогда ему тем более нужно уничтожить доказательства.

— Если их действительно есть что уничтожать.

Я посмотрела на четыре номера на схеме.

— Один из этих объектов — архив?

Кайрен промолчал.

Этого хватило.

— Государственный архив.

— Не обычный.

— Какой?

Он уже собирался отказаться отвечать, но передумал.

— Хранилище первичных имущественных решений. Там лежат старые оригиналы дел, которые после завершения переводятся в центральный реестр.

Я выпрямилась.

— Почему вы не сказали раньше?

— Потому что само хранилище почти бесполезно для захвата города. Там нет оружия, командных ключей или денег.

— Зато там есть первые версии имущественных решений.

— Да.

— До исправлений.

Кайрен посмотрел на меня.

Я продолжила:

— Если кто-то несколько лет меняет основания собственности внутри реестра, оригинальные дела позволяют сравнить, что было до исправления.

— Именно.

— Шесть старых сделок Элиры...

— Часть их исходных дел хранится там.

Теперь цель перестала казаться неизвестной.

Не доказательство.

Но впервые одна из четырех возможных точек объясняла всю схему целиком.

Тевард не собирался открывать городские ворота.

Ему могло быть совершенно не нужно управление столицей.

Ему требовалось государственное хранилище, где лежали документы, способные показать, что первоначальное содержание решений отличалось от нынешних записей.

— Если архив исчезнет?

— Центральный реестр останется.

— Уже исправленный.

— Да.

— А бумажные основания?

— Утрачиваются.

— И доказать системное изменение будет почти невозможно.

Кайрен ничего не ответил.

Он не любил делать вывод без факта.

На этот раз мне тоже не требовалось, чтобы он его произносил.

— Значит, приказ не обязательно ломает план, — сказала я.

— Если Тевард нашел другой способ запустить вторую печать.

— Или собирается заставить вас снова стать командором.

Кайрен нахмурился.

— Он только что добился обратного.

— Поэтому и странно.

Мы еще не успели закончить разговор, когда снизу раздался шум.

Ивен поднялся почти бегом.

— Госпожа Кастель, приехал представитель банка.

— Сейчас?

— Да. И человек из торговой палаты.

— Вместе?

— Разными экипажами.

Начиналось.

К полудню дом напоминал не аукцион, а место заседания нескольких ведомств, которые почему-то забыли выбрать государственное здание и пришли ко мне.

Представитель банка оказался тем самым мужчиной, который встретил меня в первое утро.

Я наконец узнала его имя из списка приглашенных.

Эрван Сет.

Он вошел в кабинет, увидел Кайрена без мундира, приказ об отстранении на столе и ограничился сухим:

— Вижу, обстоятельства изменились.

— Вы обещали с удовольствием посмотреть.

Он почти улыбнулся.

— Пока не уверен насчет удовольствия.

— Справедливо.

Эрван сообщил, что банк не собирается менять срок.

Шесть часов вечера.

Если к этому моменту дом не сможет подтвердить право продолжать деятельность и предоставить основание для пересмотра взыскания, утром начнется процедура обращения имущества.

— Даже с учетом государственного расследования?

— Если торговая палата приостановит взыскание обеспечения, мы подчинимся. Пока такого решения нет.

— Разумно.

— Не ожидал услышать это от вас.

— Сегодня многие удивляются.

Он ушел в зал.

За ним прибыл представитель внутренней контрольной комиссии.

Потом городской совет.

Потом двое владельцев крупных аукционных домов, допущенных торговой палатой как независимые свидетели процедуры.

Ниса смотрела на список и постепенно теряла терпение.

— Мы готовили сорок мест.

— Сколько сейчас?

— Пятьдесят три человека с официальными основаниями войти.

— Добавьте стулья у стены.

— Их нет.

— Возьмите из комнат предварительного показа.

— Тогда там останутся пустые столы.

— Сегодня никто не пришел смотреть другие лоты.

Она сдалась.

К трем часам в здании находились представители банка, городской власти, двух регистрационных служб, торговой палаты, Первого и Второго крыльев, Палаты имущественных споров и нескольких крупнейших торговых домов.

Закрытый аукцион становился самым публичным событием за всю короткую жизнь, которую я здесь помнила.

Теварда не было.

Это беспокоило больше всего.

Кайрен находился в моем кабинете и формально не имел права отдавать военные приказы.

Переносную контрольную рамку принес его бывший заместитель, теперь временно исполняющий обязанности командора Первого крыла.

Мужчина представился как полковник Эран Сор.

Он знал только часть плана.

Кайрен коротко объяснил:

— Если в период торгов один из четырех контуров изменит состояние без распоряжения штаба, вы не ждете подтверждения Палаты. Закрываете внешний доступ.

Сор посмотрел на него.

— Вы сейчас не мой командор.

— Знаю.

— Тогда на каком основании отдаете приказ?

Кайрен спокойно ответил:

— Не отдаю. Сообщаю, что сделал бы на вашем месте.

Полковник несколько секунд молчал.

— Я вас понял.

Вот так выглядело доверие людей, которые служили вместе не один год.

Без красивых речей.

Сор ушел к своим офицерам.

Я подошла к Кайрену.

— Вас это задевает?

— Что?

— Что другой человек сейчас занимает вашу должность.

— Если он выполняет работу правильно, нет.

— Очень благородно.

— Я не сказал, что мне нравится.

— Уже больше похоже на правду.

Кайрен посмотрел на часы.

— До начала два часа.

— Теварда нет.

— Придет.

— Почему уверены?

— Если не придет, Палата потеряет контроль над процедурой.

— Он может прислать представителя.

— Может.

В четыре привезли лот.

Ниса поднялась из хранилища вместе с государственным наблюдателем и двумя охранниками.

Черная пластина лежала в сером футляре.

Я не прикасалась к ней.

Ее установили на отдельном столе справа от кафедры.

Рядом разместили регистрационную книгу и карточку измененных условий.

Контрольная рамка Первого крыла стояла у противоположной стены.

Четыре узкие полосы на ней оставались темными.

Если хотя бы одна активируется, мы увидим.

Вот и вся наша защита.

Никаких тайных армий.

Никакой чудесной возможности остановить любую команду.

Просто четыре заранее выбранных места, несколько групп людей и надежда, что мы правильно поняли цель.

В половине пятого Тевард Лоэн наконец приехал.

Он вошел не один.

С ним были трое сотрудников Палаты, тот самый молодой секретарь и старший регистратор, которого я раньше не видела.

Тевард поднялся ко мне до начала торгов.

— Госпожа Кастель.

— Господин Лоэн.

Он увидел Кайрена.

На мгновение задержал внимание на его обычном костюме.

— Господин Морас.

Не командор.

Именно этого он хотел.

Кайрен ответил:

— Господин Лоэн.

Тевард положил на мой стол официальный документ.

— Палата подтверждает утреннее решение.

— Уже получила.

— Тогда полагаю, вопросов нет.

— Есть один.

— Слушаю.

— Как вы собираетесь провести продажу зарегистрированному покупателю, если он больше не соответствует должностному условию сделки?

Тевард посмотрел на Кайрена.

— Покупатель указан по имени.

— А государственное право активируется только ставкой действующего командора.

— Это разные части процедуры.

— Для меня нет. Я не подтвержу сделку, если ее ключевое условие не работает.

Тевард чуть прищурился.

— Вы намерены отменить торги?

— Если покупатель не обладает статусом, необходимым для исполнения зарегистрированной процедуры, да.

Вот теперь я увидела первую настоящую проблему в его лице.

Не страх.

Не растерянность.

Раздражение человека, который рассчитывал на другое толкование.

Кайрен ничего не сказал.

Тевард повернулся к представителю торговой палаты.

— Господин Келс, вы согласны с таким толкованием?

Арвен Келс, уже приезжавший к нам по поводу принудительной отмены, открыл папку.

— Покупатель действительно указан по имени. Но приложение к государственному лоту содержит ссылку на старое правило должностного подтверждения.

— То есть?

— Для простой покупки статуса командора не требуется. Для активации государственного права — требуется.

Я сказала:

— Значит, лот нельзя продать в том виде, в котором он зарегистрирован.

— Можно завершить как обычную передачу имущества, — возразил Тевард.

— Тогда меняется основание торгов.

Келс подтвердил:

— После активации менять основание нельзя.

Несколько человек у дверей уже слушали.

Тевард понял, что разговор перестал быть частным.

— Палата не возражает против признания господина Мораса действующим носителем должностного права на время завершения ранее зарегистрированной сделки.

Кайрен повернул голову.

Я не двигалась.

Вот оно.

— Повторите, — сказала я.

Тевард посмотрел на меня.

— Не вижу необходимости.

— Я вижу. В зале присутствует государственный регистратор. Мне нужно точное основание.

Келс тоже стал внимательнее.

— Господин Лоэн, если Палата отменяет собственное утреннее ограничение, это необходимо оформить.

— Я не отменяю ограничение.

— Тогда что делаете?

Тевард ответил не мне.

Обратился к Келсу:

— Для целей лота сто тринадцать Палата признает Кайрена Мораса действующим командором с момента начала торгов до завершения или отмены сделки. Иначе исполнение уже зарегистрированной государственной процедуры невозможно.

Келс медленно закрыл папку.

— Палата принимает на себя ответственность за такое подтверждение?

— Да.

Я услышала движение в зале.

Представитель контрольной комиссии подошел ближе.

— Прошу внести формулировку в протокол полностью.

Тевард посмотрел на него.

Теперь отступить означало признать, что он только что потребовал исключение без желания отвечать за него.

— Вносите.

Государственный регистратор подготовил лист.

Тевард подписал.

Келс подтвердил.

Кайрен поставил подпись последним.

По регистрационной рамке прошла серебристая линия.

Я увидела, как на государственном удостоверении Кайрена появилась должностная отметка.

Не мундир.

Не знак на плече.

Но система снова признала его командором.

Он посмотрел на меня.

Ни улыбки.

Ни удовлетворения.

Мы оба понимали, что сделал Тевард.

Утром он собственноручно лишил Кайрена статуса.

Теперь собственноручно вернул его, потому что без этого не мог запустить нужную ставку.

— Господин Лоэн, — сказала я, — благодарю за уточнение.

— Проводите торги, госпожа Кастель.

— Именно это и собираюсь сделать.

Он ушел в зал.

Кайрен остался на секунду.

— Ничего не говорите.

— Я и не собиралась.

— Вы выглядите слишком довольной.

— Потому что вы снова командор.

— Только на время сделки.

— Мне хватит девяти минут.

Он посмотрел на меня.

— Иногда вы пугаете.

— Поздно.

В пять часов двери закрыли.

Я поднялась на кафедру.

Зал действительно оказался переполнен.

Люди стояли вдоль стен и на галерее второго этажа. В первом ряду сидели представители торговой палаты и банка. За ними — городские чиновники, военные, государственные регистраторы. Владельцы крупных торговых домов заняли места сбоку.

Тевард сел недалеко от прохода.

Рядом находились четверо сотрудников Палаты.

Кайрен сидел отдельно.

Без мундира.

Без оружия на виду.

Но теперь государственная система снова считала его действующим командором.

Я положила руки на край кафедры.

Шум стих.

— Дамы и господа. Сегодня дом Кастель проводит закрытые торги по лоту сто тринадцать. Все присутствующие допущены в качестве сторон, государственных наблюдателей или официальных свидетелей процедуры.

Я дождалась, пока Ивен закончит отмечать начало в журнале.

— Перед открытием напоминаю зарегистрированные условия. Предмет не покидает аукционный дом до завершения или официальной отмены сделки. Покупатель указан заранее: Кайрен Морас. После первой добровольной ставки действующего командора система определит владельца спорного права. Личность продавца и его полномочия должны быть раскрыты и проверены непосредственно перед подтверждением победителя.

Тевард слушал без движения.

— При отказе продавца от проверки сделка не завершается.

Представитель Палаты поднялся.

Не Тевард.

Молодой секретарь.

— Возражение.

— Основание?

— Государственная сторона считает повторное оглашение последнего условия излишним. Оно уже присутствует в регистрации.

— Именно поэтому я его оглашаю.

— Это создает впечатление, будто право продавца вызывает сомнение.

— Оно вызывает сомнение.

По залу прошел слабый шум.

Я не повысила голоса.

— Возражение отклонено. Условие зарегистрировано торговой палатой и подтверждено покупателем.

Секретарь сел.

Я посмотрела на Кайрена.

— Господин Морас, подтверждаете участие?

— Подтверждаю.

— Статус действующего командора на время сделки подтвержден?

Келс ответил со своего места:

— Подтвержден решением Палаты, внесенным в реестр в шестнадцать часов сорок две минуты.

— Благодарю.

Все было зафиксировано.

Теперь Тевард уже не мог сказать, что Кайрен действовал вопреки отстранению.

И не мог объявить его ставку недействительной.

Я открыла карточку.

Начальная цена у лота отсутствовала, поэтому действовал минимальный государственный шаг, указанный в приложении.

Одна крона.

Смешная сумма для права, ради которого несколько ведомств четыре дня пытались друг друга переиграть.

— Лот сто тринадцать. Командорская печать Первого крыла. Первая допустимая ставка — одна крона.

Никто не шевельнулся.

Кайрен смотрел на меня.

Я могла остановиться сейчас.

Еще могла.

Пока ставка не прозвучала, второй печати не существовало как действующего командного права.

Дом можно было потерять.

Город оставался в безопасности.

Я знала, что Кайрен думает о том же.

Он не поднимал карточку.

Я не торопила.

Тевард первым нарушил молчание.

— Господин Морас, вы заранее указанный покупатель.

Кайрен повернулся к нему.

— Знаю.

— Тогда процедура требует ставки.

— Добровольной.

— Разумеется.

Вот самое важное слово.

Тевард не мог приказать.

Если ставка перестанет быть добровольной, старое правило не сработает.

Кайрен посмотрел на переносную рамку у стены.

Четыре полосы оставались темными.

Потом на полковника Сора.

Тот едва заметно кивнул.

Все четыре объекта были готовы.

Кайрен поднял карточку.

— Одна крона.

Я не ударила молотком.

Ивен за моей спиной сразу включил отсчет.

На регистрационной странице появилась серебристая линия.

Она прошла по полю покупателя.

Затем по описанию предмета.

Потом дошла до пустой графы владельца.

Черная пластина в футляре отозвалась тем же холодным серебряным контуром.

Кто-то в зале тихо выдохнул.

На переносной рамке Первого крыла загорелась центральная отметка.

Кайрен поднялся.

— Началось.

Я посмотрела на часы.

Пять часов семь минут.

Через девять минут все должно было закончиться.

Так или иначе.

На странице появилась новая запись.

Не имя.

Регистрационный номер.

Владелец: имущественная запись П-17/44.

Следом:

Основание: остаточное право РТ-09.

Я уже знала эти буквы.

РТ.

«Рейвар и Тесс».

Кайрен увидел тоже.

Тевард остался неподвижен.

Я продолжила торги так, будто ничего особенного не произошло.

— Первая ставка принята. Владелец определен регистрационной системой. Для продолжения требуется подтверждение стороны продавца.

Молодой секретарь Теварда снова поднялся.

— Палата просит продолжить процедуру без раскрытия персональных данных до завершения передачи.

— Отказано.

— Государственная регистрационная запись уже подтверждена.

— Мое условие касается не записи владельца, а продавца и его права распоряжения.

— Эти сведения могут быть представлены после подтверждения победителя.

— Не могут. Читайте зарегистрированное условие.

Секретарь посмотрел на Теварда.

Вот ради этого я отодвинула проверку к самому концу.

Чтобы решение пришлось принимать не неизвестному человеку в кабинете Палаты.

Здесь.

Перед свидетелями.

Перед контролем города.

Перед банком.

Перед другими аукционными домами.

— Я фиксирую отказ стороны продавца пройти обязательную проверку, — сказала я. — В таком случае торги прекращаются.

Я взяла регистрационный ключ.

Тевард поднялся.

— Не прекращаются.

В зале стало очень тихо.

Я посмотрела на него.

— Тогда назовите продавца.

— Палата выступает государственной стороной.

— Палата не указана продавцом.

— Право зарегистрировано ее решением.

— Этого недостаточно. Человек или учреждение, распоряжающееся предметом, должно быть названо.

— Вы намеренно затягиваете процедуру.

— Выполняю условие, которое вы не смогли отменить.

Тевард перевел внимание на Келса.

— Господин Келс.

Представитель торговой палаты открыл зарегистрированную карточку.

— Госпожа Кастель права. Без идентификации продавца сделка не может быть завершена.

— Речь идет о государственной собственности.

— Тем более.

Я заметила, как старший регистратор среди людей Теварда изменил положение рук.

Совсем немного.

До этого он держал папку перед собой.

Теперь опустил ее.

— У нас остается меньше восьми минут, — сказал Кайрен.

Только мне.

Достаточно тихо, чтобы большая часть зала не услышала.

Тевард услышал.

Он тоже знал срок.

— Хорошо, — произнес он. — Продавец действует через Палату.

— Имя.

— Это не имеет значения для права.

— Для моих торгов имеет.

Я коснулась кольцом поля отмены.

Серебристая линия появилась по краю страницы.

Если я подтвержу отказ продавца, процедура начнет закрываться.

Тевард посмотрел на линию.

И сделал выбор.

— Саверн Элд.

Мужчина с папкой поднял голову.

Вот и старший регистратор.

Имя мне ничего не говорило.

Зато его должность говорила достаточно.

— Должность? — спросила я.

Тевард ответил:

— Старший регистратор Палаты имущественных споров.

— Господин Элд, вы подтверждаете, что являетесь продавцом лота сто тринадцать?

Саверн Элд не ответил сразу.

Тевард повернулся к нему.

Не сказал ни слова.

Этого оказалось достаточно.

— Подтверждаю, — произнес Элд.

— На каком основании распоряжаетесь командорской печатью?

— На основании права, установленного Палатой.

— Документ.

Он передал папку секретарю.

Тот принес ее мне.

Я открыла.

Вот теперь все стало почти просто.

Право Саверна Элда возникло сегодня.

В семь двадцать восемь утра.

На восемнадцать минут позже приказа об отстранении Кайрена.

Основание:

Исправление государственной имущественной записи по остаточному праву РТ-09.

Я положила рядом письмо регистрационной службы.

РТ-09.

Остаточный номер ликвидированного дома «Рейвар и Тесс».

Держатель — Тевард Лоэн.

Полномочия — только завершение обязательств, возникших до ликвидации.

Дата ликвидации — девять лет назад.

Право Саверна Элда — сегодняшнее.

— Господин Элд, — сказала я, — ваше основание права возникло через регистрационный номер торгового дома, закрытого девять лет назад.

— Это государственная техническая запись.

— Нет.

Я подняла письмо так, чтобы его увидел Келс.

— Государственная регистрационная служба подтверждает: остаточный номер РТ-09 не имеет права создавать новые имущественные основания. Только закрывать обязательства, существовавшие до ликвидации.

Тевард сказал:

— Этот документ не относится к лоту.

— Относится. Его номер стоит в основании права продавца.

Я передала письмо Келсу.

Он прочитал.

Представитель контрольной комиссии поднялся.

— Прошу копию.

— Получите после торгов.

— Госпожа Кастель, — произнес Тевард, — вы подменяете проверку права собственными выводами.

— Именно поэтому здесь государственный регистратор.

Я повернулась к Кенору.

Он приехал как независимый наблюдатель и все это время сидел у бокового стола.

— Господин Кенор, может остаточный номер РТ-09 создать новое право собственности сегодня?

Кенор прочитал письмо.

Потом документ Элда.

— Если ограничение указано верно, не может.

— Указано верно, — подтвердил представитель контрольной комиссии. — У нас есть собственная копия.

По залу прошел шум.

Тевард больше не смотрел на меня.

Он смотрел на контрольную рамку Первого крыла.

Я тоже.

Одна из четырех полос загорелась.

Не ярко.

Тонкая белая черта появилась на третьем индикаторе.

Кайрен оказался возле рамки раньше, чем я успела спросить.

— Какой?

Полковник Сор назвал номер.

Кайрен повернулся ко мне.

Теперь я знала.

Третий объект.

Тот, название которого он вчера не хотел оставлять на бумаге.

— Хранилище первичных имущественных решений, — сказал он.

Тевард не изменился в лице.

Но Саверн Элд побледнел.

Этого хватило.

— Что происходит? — спросил Келс.

Кайрен уже доставал настоящую печать.

— Кто-то использует второе командное право для изменения внешнего контура государственного хранилища.

Тевард вмешался:

— Вы отстранены от должности.

Кайрен повернулся к нему.

— Были.

Он указал на документ, подписанный Тевардом меньше получаса назад.

— Вы сами потребовали признать меня действующим командором до завершения сделки.

Впервые за все время я увидела, как Тевард не нашел ответа сразу.

Кайрен приложил печать к контрольной рамке.

По четырем полосам прошел свет.

Третья стала ярче.

— Запрос на снятие внешней защиты, — сказал Сор.

— Источник?

— Второе право Первого крыла.

— Блокировать.

Сор не двинулся.

— Вы командор на время сделки.

— Именно.

— Подтверждение?

Кайрен указал на государственную отметку.

Полковнику понадобилась секунда.

Потом он приложил свой служебный ключ к рамке.

— Внешний контур закрыт.

Белая полоса дрогнула.

Не погасла.

— Не держит, — сказал Сор.

Кайрен посмотрел на часы.

— Пять минут сорок секунд.

Я вернулась к документам.

Если второе право уже работает, завершение или отмена сделки было единственным способом прекратить его раньше девяти минут.

Тевард это тоже понимал.

— Продолжайте торги, — сказал он.

Я повернулась.

— На каком основании?

— Продавец назван.

— Его право не подтверждено.

— Подтверждено Палатой.

— Через номер, который не имеет полномочий создавать это право.

— Это вопрос последующей проверки.

— Нет. Это условие сегодняшней сделки.

Саверн Элд выступил вперед.

— Я отказываюсь от продажи.

Я посмотрела на него.

Тевард резко повернул голову.

Вот она.

Еще одна развилка.

Если продавец отказывается, сделка должна закрыться.

Вторая печать потеряет основание.

— Отказ продавца зафиксирован, — сказала я.

— Нет, — произнес Тевард.

Элд посмотрел на него.

Тевард продолжил:

— Государственная сторона не отзывает лот.

— Я продавец, — сказал Элд.

— Вы представитель зарегистрированного права.

— В документах я продавец.

— На основании решения Палаты.

Мне не требовалось вмешиваться.

Они сами показывали присутствующим, кто действительно принимает решения.

Представитель контрольной комиссии уже записывал каждую реплику.

Я сказала:

— Господин Элд заявил отказ. По правилам я обязана прекратить сделку.

— Его заявление ошибочно, — ответил Тевард.

— Тогда кто уполномочен его отменить?

Тевард остановился.

Если скажет «я», признает прямой контроль над продавцом.

Если промолчит, аукцион закрывается.

На контрольной рамке третья полоса вспыхнула еще ярче.

Сор сказал:

— Внешний контур держится. Началась попытка снять внутреннюю связку.

Кайрен посмотрел на часы.

— Четыре минуты.

Теперь зал перестал быть аукционным.

Люди вставали.

Военные у дверей получили короткие распоряжения.

Представители города говорили между собой.

Я ударила молотком по кафедре.

Один раз.

Звук остановил шум лучше любого крика.

— Торги не закончены. Все остаются на местах до завершения государственной процедуры.

Люди повернулись ко мне.

— Господин Элд, последний вопрос. Вы добровольно подтверждаете право распоряжаться лотом сто тринадцать на основании документа, который передали мне?

Он посмотрел на Теварда.

— Да.

— Подтверждаете, что остаточный номер РТ-09 является законным основанием для возникновения вашего права сегодня?

Пауза.

— Так указано в решении Палаты.

— Я спрашиваю не что указано. Вы подтверждаете?

— Подтверждаю.

Я достала второй документ.

Тот самый отчет о платежах.

— Гарантийный сбор за лот тоже прошел через РТ-09.

Тевард понял раньше Элда.

Я увидела это.

— Три предыдущих сомнительных сделки, найденные в документах дома Кастель, финансировались через тот же остаточный номер, — продолжила я. — Его ответственным держателем все девять лет является Тевард Лоэн.

— Это уже известно комиссии, — сказал Кайрен.

Представитель контрольной комиссии подтвердил:

— Известно.

Я положила бумаги рядом.

— Значит, господин Элд утверждает, что получил сегодня право на командорскую печать через номер, которым распоряжается глава Палаты. Гарантийный сбор за эту же продажу пришел через тот же номер. А Палата несколько дней добивалась обязательного проведения торгов и сегодня временно восстановила статус единственного покупателя, без которого второе командное право не могло активироваться.

Тевард произнес:

— Это совокупность обстоятельств. Не доказательство умысла.

— Я не говорила об умысле.

Кайрен посмотрел на контрольную рамку.

— Зато сейчас кто-то использует право, возникшее из этой совокупности обстоятельств, чтобы открыть государственное хранилище.

Тевард повернулся к нему.

— Вы не можете утверждать, что приказ исходит от господина Элда.

— Могу утверждать, что он исходит от второго командного права, владельцем которого система признала запись, представленную вашим ведомством.

Элд отступил на полшага.

Я заметила.

— Три минуты десять секунд, — сказал Сор.

Внутри меня все сжалось.

Не от страха.

От понимания, что документов все равно может оказаться недостаточно, если хранилище откроется раньше, чем мы закроем сделку.

Я снова посмотрела на право Элда.

Усиленная проверка продавца требовала не только имени.

Требовала подтвержденного права распоряжения.

Его у него не было.

По крайней мере, не на основании РТ-09.

Вот наша законная причина.

Не подозрение.

Не государственный заговор.

Не поведение Теварда.

Конкретное нарушение зарегистрированного условия.

— Господин Келс.

Представитель торговой палаты подошел.

— Да?

— Если право продавца создано через регистрационный номер, которому запрещено создавать новые права, считается ли условие проверки исполненным?

Он перечитал документ.

— Нет.

— Если продавец не способен представить другое основание?

— Сделка не может быть подтверждена.

— Может дом прекратить ее немедленно?

Келс посмотрел на контрольную рамку.

Потом на зал.

— При существенном нарушении условия продавцом — да.

Тевард шагнул к нам.

— Я возражаю.

— Вы продавец? — спросила я.

Он остановился.

— Нет.

— Покупатель?

— Нет.

— Владелец дома?

— Нет.

— Тогда ваше возражение будет внесено в протокол, но не блокирует мое решение.

Я взяла регистрационную книгу.

Серебристая линия по полю сделки все еще горела.

Кайрен сказал:

— Две минуты тридцать.

На рамке третья полоса почти полностью стала белой.

Сор выругался сквозь зубы.

— Внутренний контур начал открываться.

— Сколько?

— Не знаю.

Кайрен приложил настоящую печать к рамке.

— Закрываю внешний контур полностью.

Свет на его печати изменился.

Не стал ярче.

Просто по краю появилась четкая линия, такая же, как в первый день на двери хранилища.

— Командор, — сказал Сор, — если полностью закрыть внешний контур, люди внутри хранилища тоже не выйдут.

— Там есть наши?

— Двое.

— Они знают приказ.

Сор подтвердил.

Кайрен коснулся второй отметки.

— Закрыть.

Третья полоса на рамке остановилась.

Но не погасла.

Два командных права спорили друг с другом.

И теперь я наконец понимала, почему старую систему считали опасной.

Кайрен мог закрыть.

Вторая печать могла открыть.

Ни одна не имела абсолютного преимущества до завершения девятиминутного периода.

— Элира, — сказал он.

Мне не требовалось объяснение.

Я коснулась кольцом поля продавца.

Регистрационная книга потребовала основание.

Я произнесла вслух, чтобы каждый государственный наблюдатель услышал:

— Продавец Саверн Элд не подтвердил законное право распоряжения лотом. Представленное основание создано через остаточный регистрационный номер РТ-09, не имеющий полномочий создавать новые имущественные права. Усиленное условие проверки продавца нарушено.

Серебристая линия на странице изменила направление.

Тевард шагнул вперед.

— Не смейте.

Вот первая фраза за все время, которую он произнес не как глава ведомства.

Как человек, потерявший контроль.

Я посмотрела на него.

— Это мой аукцион.

И приложила кольцо к отметке отмены.

Линия вспыхнула.

На контрольной рамке третья полоса дернулась.

— Одна минута двадцать, — сказал Сор.

Почему так долго?

Я ожидала, что отмена произойдет сразу.

Вместо этого на странице появилась новая строка:

«Требуется подтверждение нарушения».

— Кем? — спросила я.

Келс уже читал.

— Независимым государственным регистратором.

— Кенор!

Он подошел.

Тевард преградил ему путь.

— Вы не имеете права подтверждать спор, находящийся в ведении Палаты.

Кенор ответил спокойно:

— Я подтверждаю не имущественный спор. Я подтверждаю факт несоответствия основания полномочиям регистрационного номера.

— Это одно и то же.

— Нет.

Он обошел Теварда.

В зале никто не двигался.

Кенор приложил государственный ключ к странице.

Ничего.

— Почему?

Он попробовал снова.

— Палата блокирует внешний запрос.

Кайрен повернулся к Теварду.

— Снимите.

— Не могу отменить защиту дела во время активной процедуры.

— Можете.

— Нет.

Представитель контрольной комиссии шагнул ближе.

— Господин Лоэн, вы обязаны снять ограничение по требованию независимого регистратора, если речь идет о проверке полномочий государственного номера.

Тевард посмотрел на него.

— После окончания торгов.

— Торги прекращаются именно потому, что проверка не пройдена.

Еще одна ловушка из правил.

Только теперь она работала против него.

Сор сказал:

— Пятьдесят секунд.

На рамке третья полоса снова начала двигаться.

Кайрен держал печать обеими руками.

— Элира.

Я смотрела на страницу.

Нужна была законная возможность не ждать Теварда.

Не сила.

Не приказ.

Правило.

И увидела.

Внизу условия, которое мы сами добавили два дня назад, стояли три подписи.

Дом.

Покупатель.

Торговая палата.

Продавца тогда не существовало.

Поэтому условие вступило в силу без него.

А в следующей строке было написано:

«При невозможности государственной проверки по причине действия стороны продавца отказ считается неподтверждением полномочий».

Я показала Келсу.

— Читайте.

Он прочитал.

Поднял глаза.

— Верно.

— Кенор не может провести проверку из-за блокировки Палаты.

— Да.

— Палата представляет сторону продавца.

— В данной процедуре — да.

— Значит, проверка не состоялась по причине действия стороны продавца.

Тевард сказал:

— Это злоупотребление формулировкой.

Я даже не посмотрела на него.

— Господин Келс?

Тот несколько секунд колебался.

Потом поставил ключ на страницу.

— Подтверждаю право дома прекратить процедуру.

Серебристая линия стала яркой.

— Тридцать секунд, — сказал Сор.

Я подняла молоток.

Не для продажи.

Для отмены.

— Лот сто тринадцать. Сделка прекращена в связи с неподтвержденным правом продавца.

Тевард двинулся ко мне.

Его остановил офицер городской охраны.

— Не прикасайтесь к аукционисту.

— Уберите руки!

Я ударила молотком.

Один раз.

На странице исчезло имя покупателя.

Потом основание владельца.

Черная пластина в футляре вспыхнула серебристой линией.

Кайрен не отрывал глаз от рамки.

— Десять секунд.

Третья полоса дошла почти до края.

Восемь.

Семь.

Свет на второй печати оборвался.

Не погас постепенно.

Просто исчез.

На рамке белая полоса остановилась в нескольких миллиметрах от последней отметки и начала уходить назад.

Сор выдохнул.

— Контур закрылся.

Кайрен спросил:

— Хранилище?

Полковник дождался подтверждения по рамке.

— Не открыто.

В зале никто не заговорил.

Я посмотрела на часы.

С момента первой ставки прошло меньше девяти минут.

Несколько секунд отделили нас от того, чтобы неизвестный человек получил доступ внутрь государственного хранилища.

Теперь вторая командорская печать лежала на столе обычной черной пластиной.

Без права.

Без владельца.

Без действующего статуса.

Кайрен убрал свою печать.

Только после этого Тевард произнес:

— Вы понимаете, что сделали?

Я ответила:

— Отменила сделку с продавцом, который не подтвердил право распоряжения.

— Вы сорвали государственную процедуру.

— Она сорвалась из-за незаконного основания продавца.

— Это еще предстоит доказать.

— Согласна.

Я повернулась к представителю контрольной комиссии.

— Поэтому все документы остаются здесь до составления описи.

Тевард посмотрел на Кайрена.

— А вы нарушили решение об отстранении.

— Нет, — ответил Кайрен. — Ваше собственное подтверждение восстановило мой статус на время сделки.

— Только для участия в торгах.

— В документе написано «действующий командор с момента начала до завершения или отмены сделки». Вы отказались ограничить полномочия только регистрационной частью.

Келс открыл протокол.

— Формулировка именно такая.

Тевард молчал.

Вот его настоящая ошибка.

Не первая ставка.

Не продавец.

Не платеж.

Он слишком сильно хотел завершить операцию и сам вернул Кайрену статус в формулировке, которая не отличала право сделать ставку от права командовать.

Система, которую Тевард годами использовал через точность формулировок, не простила ему одной неточной.

Кайрен подошел к контрольной рамке.

— Запрос на открытие государственного хранилища зафиксирован?

Сор ответил:

— Да.

— Источник?

— Второе командное право, возникшее после первой ставки.

— Цель?

Полковник назвал полное название.

Центральное хранилище первичных имущественных решений.

Теперь услышали все.

Представитель торговой палаты первым понял значение.

— Там находятся исходные дела Палаты.

Кенор добавил:

— В том числе записи до исправлений центрального реестра.

Я посмотрела на Теварда.

Он не отрицал.

Но и не признавал.

Просто стоял рядом с офицером городской охраны и молчал.

И правильно.

Ему нечего было объяснять.

За него уже говорили документы.

Я взяла папку с семью карточками прежней Элиры.

— Шесть предметов, которые она отказалась продавать, позже прошли через другие дома. Во всех случаях первоначальное право оспаривалось. Часть гарантийных платежей связана с остаточным номером «Рейвар и Тесс».

Передала следующую папку.

— Лот сто тринадцать зарегистрирован после платежа через тот же номер.

Еще один документ.

— Ответственный держатель номера — Тевард Лоэн.

Еще.

— Сегодня через этот номер возникло право Саверна Элда.

Еще.

— После первой ставки второе командное право попыталось открыть хранилище, где лежат исходные версии имущественных решений.

Я не добавила ничего.

Не сказала, что это доказывает заговор.

Не сказала, что Тевард хотел уничтожить архив.

Не сказала, что наконец поймала его.

Пусть вывод делают люди, для которых это работа.

Представитель контрольной комиссии забрал документы.

— Господин Лоэн, вы будете сопровождены в комиссию до окончания проверки.

Тевард посмотрел на него.

— На каком основании?

— Несанкционированное использование государственного регистрационного номера, создание нового имущественного права через ограниченный остаточный номер, вмешательство в процедуру независимой проверки и связь этого права с попыткой доступа к государственному хранилищу.

— Ни одно из этих действий не доказано как совершенное мной.

— Именно поэтому речь идет о задержании для проверки, а не о решении суда.

Тевард повернулся к Саверну Элду.

Тот стоял у стены.

Очень бледный.

— Господин Элд также будет сопровождать нас, — добавил представитель комиссии.

Элд не возразил.

Тевард снова посмотрел на меня.

— Вы считаете, что победили?

Вот теперь я почти разочаровалась.

Слишком подходящая реплика для человека, который только что потерял контроль над собственной схемой.

Но ответила так, как думала:

— Я провела проверку продавца. Остальное не моя работа.

Он понял.

Никакого признания от него не требовалось.

Никакого последнего монолога.

Никакой красивой фразы, в которой человек сам объяснит, зачем несколько лет создавал ложные имущественные цепочки.

У нас были платежи.

Регистрационные номера.

Время создания прав.

Приказы.

Подписи.

Попытка открыть конкретное хранилище.

И десятки свидетелей.

Этого было гораздо больше, чем слова Теварда.

Его вывели из зала.

Саверна Элда — следом.

Молодого секретаря не задержали сразу, но Кенор забрал его регистрационный ключ на проверку.

Дверь закрылась.

Я несколько секунд стояла за кафедрой, не зная, что делать с внезапной тишиной.

Потом увидела Нису.

Она находилась возле стены рядом с Ивеном.

— Все? — спросила она.

— Торги закончены.

— Я не про торги.

Я посмотрела на контрольную рамку.

Третья полоса погасла окончательно.

Кайрен разговаривал с полковником Сором. Через несколько секунд тот кивнул и вышел с двумя офицерами.

— Хранилище цело, — сказал Кайрен, подойдя ко мне.

— Люди внутри?

— Тоже.

— Хорошо.

Он некоторое время смотрел на меня.

— Вы рисковали до последних секунд.

— Вы тоже.

— Я мог закрыть внешний контур.

— Не до конца.

— Нет.

— Тогда не начинайте.

— Я не собирался ругаться.

— Это что-то новое.

— Собирался сказать спасибо.

Я не нашла ответ сразу.

— За что?

— За то, что увидели продавца там, где все остальные смотрели на владельца.

— Это моя работа.

— Знаю.

— И за то, что не дали мне закрыть дом заранее?

Кайрен улыбнулся.

— Этого я пока не решил.

Он поднял руку, будто собирался коснуться меня, но остановился.

В зале оставались десятки людей.

Я сама взяла его за пальцы.

Ненадолго.

— Позже, — сказала я.

— Согласен.

Представитель торговой палаты подошел к кафедре.

— Госпожа Кастель.

— Еще один приказ?

— Нет.

Это уже было приятно.

— Что тогда?

— После задержания главы Палаты представление, на основании которого была ограничена ваша лицензия, подлежит срочному пересмотру.

— Когда?

— Сегодня.

Я посмотрела на часы.

Пять тридцать одна.

— У вас двадцать девять минут.

Келс понял.

— Банк.

— Он сидит в первом ряду.

Эрван Сет действительно не ушел.

Он поднялся и подошел к нам.

В руках у него находилась та самая папка, с которой он пришел в мое первое утро.

— Госпожа Кастель.

— Господин Сет.

— Полагаю, теперь нам следует вернуться к разговору о вашем обеспечении.

Я посмотрела на часы еще раз.

Двадцать восемь минут до шести.

Теварда Лоэна только что вывели из моего аукционного дома.

Государственное хранилище осталось закрытым.

Вторая командорская печать больше не имела силы.

А банк по-прежнему собирался забрать здание.

Я сошла с кафедры и открыла дверь кабинета.

— Хорошо. Теперь займемся моими долгами.

Глава 7. Хозяйка дома Кастель

Глава 7. Хозяйка дома Кастель

Через четыре месяца Эрван Сет снова положил передо мной договор и предложил подписать его сегодня.

На этом сходство с нашим первым разговором заканчивалось.

В тот раз банк собирался забрать здание, два хранилища и все имущество, до которого мог добраться по условиям обеспечения. Теперь в документе стоял новый график платежей на два года, а напротив раздела о принудительной продаже помещений имелась короткая запись: «Не применяется при соблюдении графика».

Я прочитала договор второй раз.

Эрван ждал спокойно. За четыре месяца я выяснила, что это не особое выражение человека, уверенного в чужом разорении. Он вообще разговаривал так, будто любая финансовая катастрофа заслуживала не паники, а правильно заполненной таблицы.

В некотором смысле мне это нравилось.

— Досрочное погашение.

— Что с ним?

Я развернула договор к нему.

— Здесь банк оставляет за собой право пересчитать сбор при досрочном закрытии долга.

— Стандартное условие.

— Уберите.

Эрван посмотрел на меня поверх документа.

— Почему банк должен отказываться от предусмотренного договором дохода?

— Потому что вы получаете залог на все здание до последнего платежа, ежемесячную отчетность и право потребовать досрочного пересмотра графика при двух просрочках подряд. Вам и без дополнительного сбора хватает способов сделать мою жизнь неприятной.

— Наша задача не делать вашу жизнь приятной.

— Я заметила еще в первый день.

Он почти улыбнулся.

— Размер сбора небольшой.

— Тогда банку будет легко от него отказаться.

— Вы снова торгуетесь.

— Именно поэтому у меня теперь есть деньги вам платить.

Эрван взял договор и сделал пометку на полях.

— Я передам изменение на утверждение. Не обещаю, что банк согласится полностью.

— Половина сбора меня тоже не устроит.

— Я уже понял.

Я откинулась на спинку кресла.

Четыре месяца назад на этом же месте я сидела перед человеком, имени которого даже не знала, и пыталась понять, что означает сумма восемнадцать тысяч четыреста крон.

Теперь я слишком хорошо знала значение каждой цифры.

Банк не списал мне ни кроны.

Не простил просрочки.

Не отказался от обеспечения.

И в день торгов по лоту сто тринадцать никто не спас дом красивым государственным решением за пять минут до шести.

В пять часов пятьдесят четыре минуты торговая палата временно сняла ограничение на новые регистрации, потому что основание для него требовало повторной проверки после задержания Теварда Лоэна. Этого хватило, чтобы лицензия дома осталась действующей.

В пять часов пятьдесят восемь минут Эрван Сет согласился отложить подачу заявления о взыскании на тридцать дней.

Не из благодарности за спасенный государственный архив.

Не из уважения к моей настойчивости.

Банк получил подтверждение действующей лицензии, отчет о проведенных торгах, сведения о поступлениях за предыдущие дни и мой план восстановления деятельности.

Эрван тогда прочитал его за семь минут и сказал:

«Через месяц станет ясно, представляете вы для банка работающий бизнес или дорогое здание с хорошей вывеской».

Я запомнила.

Первый месяц оказался тяжелым.

После истории с ограничением лицензии половина клиентов предпочитала подождать, пока государственная проверка закончится. Несколько продавцов забрали вещи. Два крупных владельца ушли к конкурентам. На первый открытый аукцион после снятия ограничений пришло меньше покупателей, чем на малые торги в мой второй день здесь.

Мы все равно его провели.

Второй был лучше.

К третьему вернулись несколько старых клиентов.

На четвертом пришлось поставить дополнительные стулья.

Я не снижала комиссию ради красивой цифры в каталоге и не принимала предметы с неясным происхождением, даже если владелец обещал щедрые условия. Вместо этого дом Кастель начал брать плату за полноценную предварительную проверку, если клиент хотел получить письменное заключение до принятия решения о продаже.

Не все соглашались.

Те, кто соглашался, обычно возвращались.

Мы закрыли старый долг перед охраной.

Оплатили текущие счета.

Верхнее хранилище наконец получило новый защитный контур. Мастер, которому прежняя Элира задолжала шестьсот крон, потребовал половину суммы до начала работы. Я заплатила из комиссии с двух удачных продаж и весь следующий день пыталась не думать о том, что еще недавно шестьсот крон казались мне недостижимым состоянием.

Основной долг банку уменьшался гораздо медленнее.

Зато впервые за долгое время уменьшался.

Три месяца подряд дом заканчивал с положительным результатом после текущих расходов.

И только тогда банк предложил реструктуризацию.

— Госпожа Кастель.

Я вернулась к Эрвану.

— Да?

— Вы опять смотрите на договор так, будто собираетесь найти еще что-нибудь.

— Конечно собираюсь.

— Наши юристы работали над ним два дня.

— Это не делает их безошибочными.

— Вы хотите оставить банк без дохода от досрочного погашения, сохранить все помещения и получить право пересмотра графика через год.

— Право пересмотра есть и у вас.

— Если финансовое положение ухудшится.

— Я хочу пересматривать, если улучшится.

Эрван помолчал.

— Вы всерьез рассчитываете выплатить долг раньше двух лет?

— Рассчитываю иметь такую возможность.

Это было не одно и то же.

Я не собиралась изображать женщину, которая за четыре месяца превратила почти разоренный дом в машину по печатанию крон. Даже лучшие наши торги не приносили сумм, способных быстро закрыть старые обязательства.

Но теперь у меня был работающий бизнес.

Клиенты.

Сотрудники, которым платили вовремя.

Репутация, которую мы восстанавливали сделка за сделкой.

И достаточно опыта, чтобы не обещать себе невозможного.

Эрван забрал договор.

— Оставлю право досрочного пересмотра при сохранении текущей платежной дисциплины.

— И без обязательной продажи восточных хранилищ.

— Они уже исключены из приложения.

Я открыла приложение.

Действительно.

— Хорошо.

— Это означает, что вы согласны?

— После исправления пункта о досрочном погашении.

— Разумеется.

Он встал.

У двери остановился.

— Четыре месяца назад я сказал, что с удовольствием посмотрю, если обстоятельства изменятся.

— Помню.

— Они изменились.

— Вы выглядите не особенно счастливым.

— Я банковский управляющий, госпожа Кастель. Если клиент исправно платит, это и есть удовольствие.

Дверь закрылась.

Я рассмеялась и только потом заметила Нису.

Она стояла у шкафа с новой регистрационной книгой.

— Давно здесь?

— Достаточно.

— Это сколько?

— С момента, когда вы пытались отобрать у банка его сбор.

— Я не отбирала. Я не согласилась его платить.

— Разница, несомненно, огромная.

— Для счета — да.

Она подошла к столу и положила передо мной расписание.

На сегодня были назначены шесть предварительных оценок, три проверки происхождения и встреча с владельцем коллекции старых навигационных приборов.

Вечером — обычный аукцион на двадцать четыре позиции.

Никаких государственных печатей.

Никаких покупателей, заранее вписанных в документы.

Никаких неизвестных владельцев после первой ставки.

Я научилась ценить скучные каталоги.

— Почему госпожа Вален стоит без времени? — спросила я.

Ниса посмотрела на лист.

— Потому что она не записывалась.

— Тогда зачем имя?

— Ждет внизу.

Я подняла голову.

— Сейра Вален?

— Она самая.

Последний раз я видела ее имя в старых материалах Элиры. Сама женщина приезжала в дом еще до моего появления и требовала остановить продажу фамильного зеркала, которое Палата признала собственностью ее двоюродного брата.

Прежняя Элира отказалась принимать лот.

Другой аукционный дом принял.

Зеркало продали.

Новый владелец получил зарегистрированное право.

Сейра потеряла доступ к семейным записям.

Один из шести случаев, за которыми Элира следила до самого конца.

— Она сказала, зачем пришла?

— Нет.

— Проводите.

Сейра Вален вошла через несколько минут.

В первый момент я решила, что Ниса ошиблась в возрасте. Я представляла женщину старше, возможно потому, что в рассказе о семейном споре она существовала для меня как имя в старом деле. На вид Сейре было немного за сорок. Темные волосы, строгий серый костюм, никаких украшений, кроме узкого фамильного кольца.

В руках она держала плоский футляр.

Я сразу посмотрела на него.

— Если там зеркало, предупреждаю: после всей этой истории я не стану выставлять его даже за очень хорошую комиссию.

Сейра остановилась.

Потом неожиданно рассмеялась.

— Нет. Зеркало дома.

— Хорошо.

— Я и не собираюсь его продавать.

— Еще лучше.

Она положила футляр на стол.

— Здесь другое.

— Документы?

— Внутри.

Я не открыла.

— Сначала скажите, зачем пришли.

Сейра села напротив.

— Поблагодарить.

Я не ожидала.

— За что?

— Вчера мне окончательно вернули право на зеркало.

Я знала, что судебные решения по незаконным переходам начали вступать в силу, но не следила за каждым предметом. Последние недели государственная комиссия исправляла записи одну за другой.

— Само зеркало у вас?

— Вернули две недели назад. Но доступ восстановился только вчера, когда центральный реестр исправил основание права.

— Теперь открывается?

— Да.

Она произнесла это без особой эмоциональности, но пальцы на футляре сжались чуть сильнее.

— Тогда поздравляю.

Сейра некоторое время смотрела на меня.

— Четыре месяца назад я была уверена, что вы тоже участвуете в этом.

— Прежняя Элира вам отказала.

— Именно поэтому я сначала решила, что она просто хочет больше денег. Потом Дарен продал зеркало через другой дом, и стало уже неважно, что я думаю о причинах.

— Понимаю.

— Не думаю.

Она сказала это без раздражения.

— Вы не видели меня тогда.

Справедливо.

Я не стала спорить.

Сейра продолжила:

— После суда мне показали часть ее записей. Она пыталась остановить продажу еще до того, как я приехала сюда в третий раз.

Я посмотрела на футляр.

— Да.

— И все равно я кричала на нее почти час.

— Ниса говорила.

— Надеюсь, не во всех подробностях.

— Она ограничилась тем, что вас слышали в хранилище.

— Этого достаточно.

Уголок ее рта дрогнул.

— В общем, если бы госпожа Кастель была здесь, я бы извинилась перед ней.

Ответить оказалось сложнее, чем я ожидала.

Сейра обращалась ко мне.

Но извинение предназначалось женщине, которую она знала до моего появления.

Я не имела права принимать его полностью.

— Думаю, для нее было важнее, что зеркало вернулось вам.

— Возможно.

Сейра подвинула футляр.

— А это я хочу продать.

— Что внутри?

— Серебряные дорожные приборы моего деда. Никакой магии, никаких имущественных споров, один владелец последние сорок лет и полный семейный архив.

— Вы выучили требования.

— После четырех месяцев суда начинаешь ценить документы.

— В этом мы согласны.

Я открыла футляр.

Внутри лежали компас, складной измерительный прибор и небольшая серебряная коробка с гравировкой.

Ничего, что могло бы изменить права на государственную защиту.

Уже замечательно.

— Почему к нам? — спросила я.

Сейра посмотрела прямо.

— Потому что теперь знаю: если в документах окажется проблема, вы откажетесь от моей комиссии раньше, чем от проверки.

Это была, пожалуй, лучшая рекомендация, которую аукционный дом мог получить.

Я позвонила.

Ивен вошел почти сразу.

За четыре месяца он перестал выглядеть человеком, который каждый раз ждет неожиданного увольнения. Теперь он отвечал за первичную проверку документов и предварительные показы. Торги пока не вел, хотя я несколько раз заставляла его отрабатывать порядок ставок в пустом зале.

— Госпожа Кастель?

— Госпожа Вален принесла новую коллекцию. Полная проверка происхождения, затем оценка. Ничего не регистрируем до заключения.

— Понял.

Сейра поднялась.

— Когда ждать ответ?

— Если архив действительно полный, два-три дня. Ивен свяжется с вами.

— Хорошо.

У двери она задержалась.

— Спасибо.

На этот раз я не стала уточнять, кому именно предназначены слова.

— За зеркало благодарите женщину, которая отказалась его продавать первой.

Сейра кивнула.

Когда дверь закрылась, Ивен не ушел.

— Вы опять сказали о себе как о другом человеке.

Раньше такой вопрос заставил бы меня насторожиться.

Теперь я только посмотрела на него.

— Привыкайте.

— Я уже почти.

— Тогда займитесь коллекцией.

— Да, госпожа Кастель.

Он забрал футляр.

Через минуту появилась Ниса.

— Кайрен приехал.

Я посмотрела на часы.

— У меня встреча через двадцать минут.

— Он сказал, что не задержит.

— Никогда ему не верьте, когда он это говорит.

— Передам.

— Не надо.

Ниса уже улыбалась.

— Поздно.

Кайрен вошел в форме.

После истории с временным отстранением я заметила, насколько привычным стал для меня его черный мундир. Вечером после аукциона второе командное право исчезло, а вместе с ним прекратилось основание для ограничения настоящей печати. На следующее утро командование официально вернуло Кайрену полномочия без временной оговорки.

Тевард больше не мог вмешаться.

Последующие четыре месяца Кайрен провел между службой, проверками защитной системы и бесконечными показаниями комиссии.

Иногда я видела его каждый день.

Иногда два или три дня подряд мы только обменивались короткими записками.

Никто из нас не бросил работу ради возможности чаще ужинать вместе.

Это было именно тем, о чем мы договорились еще тогда, когда отношения между нами состояли из одного поцелуя, нескольких споров и слишком большого количества государственных документов.

Кайрен положил на стол тонкую папку.

— Суд.

Я перестала думать о расписании.

— Сегодня?

— Решение вступило в силу утром.

Я открыла папку.

Первая страница начиналась с имени Теварда Лоэна.

Он так и не признал вины.

Не объяснил, зачем годами создавал незаконные имущественные цепочки.

Не назвал себя организатором схемы.

На суде его защита утверждала, что остаточный регистрационный номер «Рейвар и Тесс» использовали сотрудники ликвидационной комиссии, что изменения имущественных оснований проводились в рамках полномочий Палаты, а попытка доступа к государственному хранилищу могла быть следствием ошибки старой системы.

Ни один из этих доводов не выдержал проверки.

Внутренняя контрольная комиссия восстановила журнал распоряжений.

Государственная регистрационная служба сопоставила время изменений.

Расчетные конторы подтвердили цепочки гарантийных платежей.

Один и тот же остаточный номер появлялся в нескольких спорных передачах, хотя его полномочия не позволяли создавать новые права.

Приказы Теварда переводили нужные дела в особый режим именно перед изменением записей.

А в день последнего аукциона человек, которого Палата указала продавцом, получил основание собственности через тот же номер.

После первой ставки вторая командорская печать попыталась открыть хранилище первичных имущественных решений.

Документы складывались лучше любого признания.

Я перевернула страницу.

— Приговор?

— Ниже.

Суд признал Теварда виновным по всем основным эпизодам, связанным с незаконным изменением регистрационных прав, использованием государственного номера вне разрешенных полномочий и попыткой получить доступ к хранилищу.

Ему назначили многолетнее заключение и пожизненный запрет занимать должности, связанные с государственной регистрацией и имущественными решениями.

Саверн Элд получил отдельный приговор.

Несколько сотрудников Палаты оправдали: следствие установило, что они выполняли обычные процедуры и не знали, что исходные основания были изменены. Молодой секретарь, присутствовавший на наших проверочных торгах, оказался среди них.

Я задержалась на этой странице.

— Хорошо, что не стали обвинять всех подряд.

— Именно поэтому расследование заняло четыре месяца.

— Я не жалуюсь.

Кайрен сел напротив.

— Раньше жаловались.

— Раньше нам оставалось несколько дней до аукциона.

— Справедливо.

Дальше шло решение по имущественным переходам.

Все установленные цепочки, основанные на незаконных исправлениях Палаты, отменялись.

Центральному реестру предписывалось восстановить исходные права.

Там, где вещи уже находились у новых покупателей, передача должна была происходить по судебному акту. Люди, купившие предметы на официальных торгах и не знавшие о схеме, не объявлялись преступниками. Их денежные требования рассматривались отдельно за счет имущества участников незаконных операций и средств, взысканных по делу.

Система не пыталась исправить одну несправедливость другой.

Мне это понравилось.

Я нашла имя Сейры Вален.

Ее зеркало было в списке восстановленных прав.

Дальше — кабинетный гарнитур Карлена.

Дорожные защитные пластины.

Серебряный браслет дома Арвен.

Фамильное зеркало.

Ключ от частного хранилища.

Навигационный диск.

Те самые номера, которые прежняя Элира перечеркивала на карточках после того, как другие дома завершали сделки.

Теперь черты можно было считать снятыми.

— Ордан Мейр? — спросила я.

Кайрен перелистнул несколько страниц.

— Его знак вернули почти сразу после проверки. Изменение на имя Ревана Корда признали незаконным еще до суда по основному делу.

— Хорошо.

Я продолжила читать.

Почти в самом конце находился отдельный раздел.

Аукционный дом «Кастель и сыновья».

Я стала внимательнее.

Действия владелицы дома Элиры Кастель в течение двух месяцев до выявления лота сто тринадцать признавались направленными на предотвращение регистрации спорных имущественных переходов.

Ни одна из девяти отказанных сделок не была связана с получением ею личной выгоды.

Следствие подтвердило, что она первой сопоставила несколько решений Палаты, прошедших особую регистрацию, и начала собственную проверку раньше государственных ведомств.

Из-за этого дом потерял крупные комиссии.

Элира знала.

Не все.

Но достаточно, чтобы понять опасность.

Я читала дальше медленнее.

— Они восстановили последнюю ночь?

— Почти полностью.

Я подняла глаза.

— Что значит «почти»?

— Прочитайте приложение.

В приложении находилась хронология.

Вечером накануне моего появления прежняя Элира получила регистрационный пакет по государственному лоту.

Платеж уже находился в расчетном контуре.

Государственная часть записи была подготовлена заранее.

В ней стояло имя Кайрена как обязательного покупателя и условие об определении владельца после первой ставки.

Сама Элира этих условий не создавала.

Но именно она присоединила государственную запись к системе дома.

Мое кольцо.

Моя подпись.

Точнее, ее.

— Значит, регистрация действительно ее, — сказала я.

— Да.

— Зачем она это сделала?

— Потому что уже знала о предыдущих шести предметах.

Кайрен подвинул ко мне следующий лист.

Следствие нашло копии запросов, которые Элира делала в другие аукционные дома.

После каждого своего отказа она проверяла, куда ушел предмет.

Шесть раз происходило одно и то же.

Клиент забирал вещь из дома Кастель.

Через несколько дней или недель находил другую площадку.

Там государственные документы принимали.

Проводили торги.

Возникал новый законный покупатель.

Элира ставила черту на карточке.

Не потому, что считала дело закрытым.

Потому что после завершенной регистрации больше не могла вмешаться как аукционист.

Когда появился лот сто тринадцать, она выбрала другой способ.

— Она не хотела отказывать, — сказала я.

— Именно.

Я перечитала несколько строк.

Если бы Элира отказалась принимать государственный пакет, предмет могли передать другой площадке, имеющей право работать с закрытыми государственными лотами.

Она уже видела, чем это заканчивается.

Поэтому приняла лот.

Активировала регистрацию своим ключом.

После этого защитный контур дома не позволял вынести предмет без завершения или законной отмены процедуры.

Она сама заперла печать внутри Кастель.

Вот почему утром Кайрен не смог ее забрать.

Вот почему запись была настоящей.

Вот почему страница лежала отдельно от книги.

Элира не прятала преступление.

Она прятала доказательство до момента, когда командор придет за печатью.

— А письмо Кайрену?

— Не ее.

— Установили отправителя?

— Через расчетные книги Палаты. Доставку оплатили из служебного счета отдела Элда. Сам приказ на отправку нашли в восстановленном архиве.

— Значит, Теварду тоже требовалось, чтобы вы пришли.

— Да.

Получалось почти странное совпадение целей.

Прежней Элире нужен был Кайрен, потому что только командор мог понять, насколько опасна вторая печать.

Теварду нужен был Кайрен, потому что только его добровольная ставка запускала старое должностное право.

Они оба рассчитывали на его появление.

По совершенно разным причинам.

— Она знала про девять минут?

— Вероятно, не полностью.

Я посмотрела на него.

Кайрен сразу добавил:

— В ее записях нет точного срока. Но она нашла старое правило о добровольной ставке действующего носителя должности. Именно поэтому оставила карточку сто тринадцать без черты.

— И запись: «Если он пришел за печатью, значит, времени больше нет».

— Да.

Теперь эта фраза наконец имела полный смысл.

Элира не знала всей схемы.

Не знала конечной цели.

Не нашла финансовый путь через «Рейвар и Тесс».

Но дошла достаточно далеко, чтобы понять: после появления второй командорской печати времени на обычные проверки уже не останется.

Она приняла лот в дом.

Заперла его собственной регистрацией.

Спрятала страницу.

Оставила карточки.

И не успела сделать следующий шаг.

Я закрыла приложение.

Несколько секунд сидела молча.

Не потому, что мне было нечего сказать.

Просто впервые прежняя Элира перестала быть для меня набором чужих решений, почерком на бумагах и телом, в котором я однажды открыла глаза.

Она стала человеком, которого я могла понять.

Два месяца женщина смотрела, как ее предприятие теряет деньги.

Могла остановиться.

Могла решить, что государственные документы не ее проблема.

Могла принять хотя бы одну выгодную сделку и закрыть банковский платеж.

Вместо этого раз за разом говорила «нет», потому что знала: ее регистрационный ключ превращает спорную цепочку в новую законную реальность.

К концу у нее почти не осталось денег.

Зато остался дом, которому она доверяла достаточно, чтобы использовать его как последнюю преграду.

— Варс? — спросила я.

Кайрен понял без объяснений.

— Не участвовал.

Я кивнула.

Прежняя Элира уволила эксперта за три недели до моего появления.

— Тогда почему она перестала ему доверять?

— Он проверял документы по действовавшему порядку. Если Палата подтверждала основание, считал его достаточным. Следствие не нашло у него связи с Лоэном.

— То есть делал то же, что большинство аукционных домов.

— Да.

— А Элире этого уже было мало.

— Похоже.

Я провела пальцем по последней странице.

— Она действительно сознательно разоряла собственный бизнес.

— Теряла деньги сознательно, — поправил Кайрен. — Думаю, разорение в ее планы не входило.

— Спасибо за точность.

— Вы сами меня ей научили.

Я посмотрела на него.

— Неправда. Вы были невыносимо точным с первого дня.

— Тогда вы просто начали это ценить.

К этому трудно было придраться.

Я снова открыла судебное решение.

Внизу раздела о доме Кастель стояла последняя фраза:

«Действия Элиры Кастель способствовали выявлению и прекращению незаконных имущественных переходов и не содержали признаков участия в преступной схеме».

Имя очищено.

Официально.

Полностью.

Я долго смотрела на эту строку.

Потом закрыла папку.

— Она начала.

Кайрен ждал.

— А я закончила.

Он не сказал ничего вроде «мы закончили».

Хотя имел полное право.

Кайрен знал, что сейчас я говорю не о расследовании в целом.

Это было между мной и женщиной, чью работу я однажды приняла вместе с ее долгами, сотрудниками и чужим именем.

Через минуту я сама добавила:

— С вашей помощью.

— Так точнее.

— Не портите момент.

— Не собирался.

В дверь постучали.

Ивен заглянул внутрь.

— Госпожа Кастель, ваш следующий клиент уже пришел.

Я посмотрела на часы.

Мы с Кайреном проговорили почти полчаса.

— Пусть подождет пять минут.

— Хорошо.

Он закрыл дверь.

Кайрен собрал судебные бумаги.

— Копия остается у вас.

— А оригинал?

— Это тоже копия.

— Государство стало разумнее.

— Не настолько.

Он поднялся.

— Сегодня увидимся?

— У меня торги до вечера.

— Я знаю.

— Тогда зачем спрашиваете?

— Потому что четыре месяца назад вы потребовали не принимать решения за другого.

Я улыбнулась.

— После торгов.

— Во сколько?

— Если никто не решит внезапно проверить спорное государственное право, закончим около семи.

— Я постараюсь не допустить.

— Очень любезно с вашей стороны, командор.

Он наклонился и поцеловал меня.

Коротко, без попытки превратить мой рабочий кабинет в место, где можно забыть о расписании.

Именно поэтому я задержала его за воротник еще на секунду.

— Вот теперь можете идти.

— Щедро.

— У меня клиент.

— Я помню.

У двери Кайрен обернулся.

— Элира.

— Что?

— Вы действительно спасли этот дом.

Я покачала головой.

— Нет. Я заставила его снова работать. Это разные вещи.

Он посмотрел на меня так, будто собирался спорить.

Передумал.

— До вечера.

— До вечера.

Следующие девять дней были настолько обычными, что я сначала не заметила, насколько сильно именно этого хотела.

Банк утвердил исправленный договор.

Сбор за досрочное погашение убрали полностью.

Эрван прислал новую копию с короткой запиской: «Банк рассчитывает, что эта уступка не станет для вас поводом требовать следующую через месяц».

Я ответила: «Ничего не обещаю».

Ниса прочитала ответ и сказала, что когда-нибудь меня действительно перестанут приглашать на переговоры.

Я напомнила, что именно на переговорах получила новый график вместо продажи хранилищ.

Она признала аргумент и потребовала деньги на дополнительные стеллажи.

Я отказала.

Не потому, что они были не нужны.

Потому что после банковского платежа и замены верхнего защитного контура свободных денег на них в этом месяце не оставалось.

Ниса попыталась доказать, что новые лоты уже не помещаются.

Я предложила сначала продать те, что занимают место сейчас.

Мы договорились вернуться к вопросу после двух следующих аукционов.

Ивен за это время подготовил документы Сейры Вален.

История дорожных приборов действительно оказалась безупречной.

Мы приняли коллекцию.

На предварительном показе ею заинтересовались сразу четыре постоянных покупателя.

Я поставила оценку чуть выше первоначальной идеи Сейры, но отказалась от предложенной ею слишком высокой резервной цены.

— Если хотите продать, оставьте покупателям возможность торговаться, — сказала я.

— А если я хочу получить больше?

— Тогда не выставляйте вещь дешевле суммы, с которой готовы расстаться. Но не заставляйте аукцион изображать интерес, которого может не быть.

Она подумала и согласилась.

Это тоже было приятно.

Дом постепенно возвращал себе не только клиентов, но и нормальные проблемы.

Оценки.

Резервные цены.

Споры о комиссиях.

Опоздавшие владельцы.

Покупатели, которые приходили за одним предметом и тратили деньги на другой.

Ни одна из этих проблем не угрожала городской защите.

Я искренне радовалась каждой.

В день очередных вечерних торгов зал был заполнен почти полностью.

Не толпой чиновников и военных.

Покупателями.

Людьми, которые пришли за серебром, картинами, старым часовым механизмом, коллекцией купеческих жетонов и дорожными приборами Сейры Вален.

Кайрена в зале не было.

Он никогда не приходил на мои обычные торги без причины.

Сначала я думала, что ему скучно.

Потом выяснилось, что он считает свое присутствие в мундире плохим способом создавать покупателям спокойное настроение.

Я не стала говорить, что поняла это еще в первый вечер.

Лот с приборами Вален ушел хорошо.

Не за невероятную сумму.

Просто выше оценки и достаточно далеко от резерва, чтобы Сейра после торгов выглядела довольной.

Ивен оформил карточку.

Я поставила регистрационный ключ только после последней проверки.

Серебристая линия прошла по странице.

Новый владелец получил право на вещи.

Никаких чужих оснований.

Никаких скрытых исправлений.

Обычная законная продажа.

Я до сих пор каждый раз обращала на это внимание.

Возможно, со временем перестану.

А возможно, нет.

Последний посетитель ушел в половине восьмого.

Я закрыла книгу торгов, проверила итоговую сумму и только после этого позволила себе откинуться на спинку кресла.

День оказался хорошим.

Не великолепным.

Не историческим.

Просто хорошим.

Именно такие дни четыре месяца назад казались мне почти невозможными.

Мы продали девятнадцать лотов из двадцати четырех. Три владельца заранее установили резерв выше реального интереса зала, два предмета я сняла после вопросов к документам еще до начала программы. Комиссия получилась достаточной, чтобы закрыть текущие расходы, отложить платеж банку и, возможно, все-таки начать разговор о нисовских стеллажах.

Возможно.

Не обещание.

В коридоре послышались шаги.

Я подняла голову.

Кайрен вошел без сопровождения и положил перчатки на край стола.

На нем не было мундира.

— Мы закрыты.

— Я заметил.

— Тогда зачем пришел?

— Купить одну вещь.

Я посмотрела на него внимательнее.

— Частные продажи после закрытия не проводятся.

— У вас отвратительный характер, госпожа Кастель.

— Благодаря ему этот дом еще существует.

— С этим трудно спорить.

Он достал из внутреннего кармана небольшую деревянную коробку.

Я сразу нахмурилась.

— Только не говори, что принес незарегистрированный предмет.

— Уже проверен.

— Кем?

— Нисой.

Предательство в собственном доме.

Я открыла коробку.

Внутри лежал простой медный жетон.

Ни камней.

Ни гербов.

Ни дорогой работы.

На одной стороне было выбито число семь.

На другой — старая дата.

Я посмотрела внимательнее и узнала год.

Девяносто два года назад.

— И что это?

Кайрен сел напротив.

— Первый сохранившийся жетон посетителя, выданный в день открытия дома Кастель.

Я снова посмотрела на него.

Теперь внимательнее.

— Где ты его нашел?

— Среди имущества, изъятого по делу Теварда. Проверка шла почти четыре месяца. Жетон оказался в числе вещей, которые не имели отношения к преступлениям и после приговора подлежали продаже. Его выставили на государственные торги.

— И ты купил.

— Да.

— Зачем?

— Хотел вернуть владельцу.

— Дом не владел жетонами. Их отдавали посетителям.

— Тогда будущему владельцу.

Я закрыла коробку.

— Очень плохая попытка сделать мне подарок.

— Я еще не закончил.

Он достал сложенный документ.

Вот теперь я насторожилась по-настоящему.

— Кайрен.

— Прочитай.

— Если там право собственности на дворец, поместье или половину твоего состояния, я верну документ тебе вместе с коробкой.

— Именно поэтому там ничего подобного нет.

Я развернула лист.

Это был договор.

Короткий.

Без торжественных оборотов.

Без родовых условий.

Без имущественных приложений.

Два имени.

Кайрен Морас.

Элира Кастель.

И заявление о намерении заключить брак.

Я дочитала до конца.

Потом еще раз посмотрела на первую строку.

— Ты принес мне договор?

— Я решил, что предложение хозяйке аукционного дома должно иметь документы.

Я рассмеялась.

Не потому, что шутка была особенно хороша.

Просто последние месяцы Кайрен оставался человеком, который мог войти в комнату со сведениями о государственной проверке, приказом командования или очередным документом, который требовал немедленного внимания.

Сегодня он впервые пришел только ко мне.

Я положила договор на стол.

— Есть одна проблема.

Его лицо стало серьезным.

— Какая?

— Ты уже поставил подпись.

— Да.

— Значит, сделал предложение до согласования условий со второй стороной.

— Исправлюсь.

— Поздно.

Я взяла перо.

Кайрен следил за моей рукой и впервые за все время нашего знакомства выглядел человеком, который не способен повлиять на результат.

Мне это понравилось.

Я подписала документ.

Он выдохнул.

— Значит, согласна?

— Нет.

Кайрен перестал двигаться.

Я дала ему полюбоваться на это состояние ровно две секунды.

— Я согласна выйти за тебя. Но долю в аукционном доме ты не получишь.

Он прикрыл глаза.

— Элира.

— Что?

— Когда-нибудь ты доведешь меня до безумия.

— Главное, не пытайся потом выставить его на торги.

— Думаю, спрос будет небольшим.

— Не занижай стоимость до оценки.

— Видите? Мы еще не поженились, а вы уже вмешиваетесь в мои сделки.

— Я даю бесплатную профессиональную консультацию. Цени.

Кайрен встал, обошел стол и остановился рядом.

Я посмотрела на подписанный лист.

Никаких условий о том, где мы обязаны жить.

Никаких требований оставить работу.

Никакого объединения имущества.

Никакой доли в доме Кастель.

Всего два человека, которые договорились сделать следующий шаг вместе.

Мне подходило.

Кайрен протянул руку.

Я вложила свою.

Он потянул меня вверх и обнял.

На этот раз нам не требовалось торопиться из-за государственной печати, ждать чиновника или проверять, сколько минут осталось до закрытия защитного контура.

Я сама выбрала этот дом.

Сама решила остаться его хозяйкой.

Сама научилась жить в мире, правил которого в первое утро почти не понимала.

И мужчину рядом тоже выбирала сама.

Кайрен коснулся губами моего виска.

— Домой?

Я посмотрела на пустой зал.

Завтра здесь снова будут спорить о цене.

Будут приносить семейные реликвии, редкие вещи, старые коллекции и совершенно ненужные сокровища.

Кто-нибудь обязательно потребует поставить резерв в два раза выше оценки.

Ивен объяснит новому клиенту порядок проверки документов.

Ниса снова потребует деньги на стеллажи.

Банк пришлет очередной счет точно в срок.

Кайрен, вероятно, появится вечером и заявит, что пришел не по делу, после чего обнаружится, что он все-таки принес какой-нибудь документ.

Обычная жизнь.

Моя.

Я убрала подписанный договор в верхний ящик стола, рядом с банковским соглашением, и взяла коробку с медным жетоном.

На кафедре остался молоток.

Регистрационные книги были закрыты.

Хранилища Ниса проверила перед уходом.

Я погасила последний свет.

— Домой.

Дверь аукционного дома закрылась за нами.

На этот раз я точно знала, что утром вернусь.

Конец.