«Да. Фиксируется только изображение. Звукозапись отключена. Отмечается агрессивное поведение субъектов. Принять меры?»

«О тебе не должны узнать», — напомнил я, не понимая, с чего старшекурсники такие борзые. Драки же запрещены. Даже за попытку напасть на любого ученика каждый из них автоматически становился кандидатом на отчисление.

Но им вроде все равно? Или же они просто уверены, что их за это не накажут? Кто-то же отключил звукозапись, да и видео потом удалить несложно. Что это? Договоренность с охраной? Кто-то кому-то дал на лапу, чтобы на нарушение правил закрыли глаза? А может, младший род купил всю эту школу с потрохами, лишь бы наследнички учились спокойно?

— Боишься, урод? — недобро оскалился Босхо-старший, доставая из кармана небольшую, затейливо расписанную зажигалку. — Правильно боишься. Никто тебе не поможет. И камеры тебя тоже не спасут.

Вот дерьмище. Возвращаться в библиотеку бессмысленно. Записи на здешних камерах легко подправить, раз уж коридорные этим козлам не помеха. Разве что использовать старика в качестве свидетеля?

«Содержание полезных элементов в субъектах варьирует от сорока восьми до пятидесяти девяти процентов, — шепнула в моей голове Эмма, когда в руке парня зажегся крохотный огонек. — Начать процедуру поглощения?»

Я заметался взглядом по сторонам.

Блин. Вот про это я и говорил — вроде и могу с ними справиться, но одновременно и не могу, потому что пропажа четырех учеников точно не останется без внимания. А как остановить их, не убивая, я просто не представлял.

В то же время и спускать такие вещи было нельзя — единожды отступишь и дальше будет только хуже. Сдамся сейчас — потом на каждом шагу подстерегать начнут. С дерьмом смешают, обнаглев от безнаказанности окончательно. А становиться терпилой я даже в этом теле не собирался.

Черт! Что же делать⁈

— Ты не волнуйся, мелкий, — со смешком пообещал приятель Босхо, демонстративно закатывая рукава. — Мы тебя не убьем. Только немножко проучим.

— Мы не больно, — оскалился второй. — Вырубим и все дела — ты почти ничего и не почувствуешь.

Босхо скривился и демонстративно повел перед собой зажигалкой.

— Из-за этого ублюдка мой брат будет сутки сидеть в карцере. Не знаю, как он это сделал, но там точно была подстава. Да еще и не одна. Так что нет. Я хочу, чтобы ему было больно. Хочу, чтобы на нем стояла наша метка. И чтобы этот вонючий клайр на всю жизнь запомнил, что идти против рода — все равно что ссать против ветра. Иди сюда, сопля. Все равно тебе бежать некуда.

Я еще раз окинул его быстрым взглядом и неожиданно зацепился за два идентификационных браслета на крепком предплечье Босхо. А потом покосился на трепещущий в его руке огонек и замер.