А той же ночью мне в окно прилетел еще один камень.

Уже побольше.

Но я к тому времени резко поумнел, поэтому заранее попросил Эмму отслеживать всевозможные быстро летящие предметы, так что запущенный малолетним засранцем камень она распылила еще на подлете, благо ширина управляющего поля позволяла. А я об инциденте узнал только утром, когда проснулся и получил от подруги подробный доклад.

Пришлось этого любителя левитировать предметы проучить еще раз.

И еще.

И еще.

Лишь после этого посторонние предметы прилетать в мое окно по ночам перестали, а от меня не только свои — чужие стали шарахаться, потому что по школе прошел слух, что я потомок шептуньи и у меня каким-то образом проявилась способность насылать на неугодных порчу и сглаз.

Знал про «бабку» только Босхо-младший, так что источник слухов установить оказалось несложно. Однако я не спешил никого разубеждать и, поразмыслив, пришел к выводу, что такая легенда мне только на руку.

Правда, по этому поводу пришлось несколько раз объясняться с директором — регулярно случающиеся в столовой казусы его несказанно раздражали, а порча школьного имущества и мелкие травмы учеников приводили в ярость. Но я стоял на своем. Неоднократно на детекторе лжи заявлял, что никого не трогал. Несколько раз проходил тестирование у лэна Нортэна, успев к тому времени доподлинно убедиться, что приборов, способных определить наличие найниитового поля, среди его оборудования не было.

Доктор, разумеется, разводил руками и добросовестно отсылал лэну Моринэ отчеты, в которых черным по белому было написано, что дара шептуньи у меня нет. Что ни Таланта, ни запрещенной магии он тоже не обнаружил. Что мой природный дар — это всего лишь магия молний, которую мне еще даже ни разу не разблокировали. Что второй ветви дара у меня по-прежнему нет и в ближайшем будущем не предвидится. И вообще, что я белый и пушистый, мой блокиратор исправен, а значит, все происшествия в столовой и ее окрестностях — не более, чем простая случайность.

Насчет Таланта он, конечно, ошибся, но Талант — штука хитрая, обнаружить его было еще сложнее, чем найниитовое поле. Талант ведь нельзя увидеть или измерить. А заподозрить его наличие можно лишь с помощью особых тестов, причем для каждого Таланта эти тесты нужно было подбирать индивидуально. Но, в отличие от моего биологического отца, доктор Нортэн подобными знаниями не обладал, поэтому и определить наличие у меня Таланта оказался не в силах.

Конечно, за нами… в частности, за мной… после этого стали наблюдать еще пристальнее, чем обычно. С моего браслета стали чаще уходить отчеты в кабинет директора. Одновременно с этим Эмма заметила подозрительную активность видеокамер в коридорах школы. А в столовой с некоторых пор присутствовал хотя бы один мордоворот с дубинкой, который своими глазами изучал обстановку и исправно докладывал директору, что ученики (в том числе и я) ведут себя прилично.