— Я могу осмотреть Ирину? — спросил я у женщины, пустым взглядом смотрящую в окно. Было темно, раскаты грома слышались уже практически рядом с нами. — Кем она вам приходится? — немного запоздало задал я этот вопрос.

— Дочь. Единственная, — глубоко вздохнула женщина и поднялась на ноги. Проходите сюда, — она указала на дверь, откуда до сих пор слышался голос. Приоткрыв её, я попал в крошечную спальню.

— Да ты что! А Люська? Никогда бы не поверила, что она на такое способна! — раздался вновь мелодичный голосок. Я повернул голову в сторону кровати, на которой, сжавшись в компактный комочек, лежала девушка. По её лицу текли слёзы. Такое чувство, что она даже не заметила, как я вошёл. Смотрела она куда-то мимо меня и слегка улыбалась.

— С кем она говорит? — от неожиданности я сделал шаг назад и повернулся в сторону матери Ирины.

— Последние сутки она постоянно разговаривает сама с собой. Говорит, что друзья к ней приходят, которых не видела давно. Не могу больше, извините меня, — и она, зарыдав, вылетела из комнаты, плотно закрыв за собой дверь.

— Здравствуйте, а вы врач? — девушка в этот момент посмотрела мне прямо в глаза, выпрямляясь и держась за больное плечо, которое по размерам было раза в два больше здорового.

Я немного растерялся, разглядывая её. Белокурые волосы окутывали девушку, как плащ. Огромные голубые глаза занимали чуть ли не половину лица. Я даже не знал, что у человека может быть такой невероятной глубины взгляд. Она была не просто бледная, а практически белая, как фарфоровая кукла. Удивительно красивое чистое личико так фонило невинностью, что я её почувствовал, хотя инкубом никогда не был.

— Да, я врач, — тряхнув головой, я сделал шаг ближе к ней. — Как вы себя чувствуете, Ирина?

— Я умираю, — она подняла на меня светлые глаза. Они казались ещё светлее из-за боли, которую я тоже чувствовал, даже не прибегая к помощи своих сил. — Все знают, что я умираю. Я вчера свою кошку пристроила. Медсестре отдала, Диане. Чтобы Муська не пропала без меня. Розы жалко. Они же погибнут, когда меня не станет.

— А как же мать? — тихо спросил я.

— Мама, — она произнесла это с такой теплотой, что у меня что-то ёкнуло внутри. — А она уедет отсюда, она мне обещала, что ни дня в Петровке больше не проживёт. В Твери у меня дом остался, ей есть где жить. Я же на ветеринара училась, люблю животных…

Она говорила что-то ещё, а я плюнул на конспирацию и распахнул демоническую ауру чуть ли не во всю свою мощь, внимательно всматриваясь в её тело, скрытое скромной сорочкой. Где же… Вот оно.