Я чуть ли не впервые почувствовал, что на самом деле это не так-то просто — менять структуру материала, если ты не веришь в то, что такое действительно возможно. А потом понял — в моем понимании, с моим опытом и знаниями я твердо знал, что просто так размягчиться пленка не может. Для этого на нее придется сначала чем-то воздействовать. Например, изменить ее температуру. Проще говоря, нагреть.

И я ее нагрел. Ну в смысле представил, что моя ладонь источает тепло, от которого упрямая пленка начинает истончаться и почти что плавиться. И вот тогда она действительно «поплыла». Вот тогда я действительно смог за нее ухватиться. А когда открыл глаза и обнаружил, что и в самом деле держу ее в руках, то именно после этого начал пока еще отдаленно, смутно, но все же понимать, чему именно Лимо пытается меня научить.

— Запомни это чувство. И попробуй повторить то, что сделал сейчас, когда вернешься, — посоветовал маг, когда я удивленно вскинул брови. — Сначала вот так же, в процессе выполнения упражнений на концентрацию. А когда почувствуешь себя уверенно, то и в реальности.

— Спасибо, — задумчиво кивнул я, отпуская пленку, которая тут же истаяла вместе с шаром. — Кажется, я уловил суть. Со временем та же история?

— Не совсем. Время обычно меняется вторично, следом за искажением пространства. Поэтому чаще всего напрямую на него воздействовать уже не нужно. Главное, знать закономерности, по которым происходит сопряжение этих двух явлений. А там ты уже будешь менять пространство так, чтобы и время менялось в нужную тебе сторону.

— То есть пространство все-таки первично?

— Почти всегда.

Я поневоле вспомнил про пространственно-временной карман тана Расхэ.

— А как тогда выставляется внутреннее время в искусственно отграниченных пространствах?

— Закономерности сопряжения можешь прочитать во втором разделе моих лекций. Они как раз посвящены этому вопросу.

— Тогда еще вопрос — что происходит в таких карманах с человеком? Вот, например, если вы резко замедлили время в кармане, то человек, находясь в нем, перестанет стареть?

— Нет, — неожиданно огорошил меня Лимо. — Вернее, в принципе это, конечно, возможно, но здесь есть некоторые сложности, преодолеть которые, насколько я знаю, пока еще никому не удалось.

— Почему?

Маг отошел к окну и, присев на подоконник, странно хмыкнул.

— Общепризнанная теория времени изначально исходит из того, что, пока мы ни во что не вмешиваемся, время во всей Вселенной… по крайней мере, в отдельно взятом ее пространстве… течет одинаково. Причем и для людей, и для животных, и для деревьев, и для всего пространства в целом. Например, для нашей планеты. Живая и неживая материя, как ты знаешь, стареют по-разному, но у всего, даже у камня, есть свой срок существования. И этот срок не давал покоя магам чуть ли не с самого первого дня их появления. Когда теория времени еще только зарождалась, то наши с тобой коллеги искренне полагали, что, если изменить время вокруг нас, то мы поддадимся его влиянию и, соответственно, изменим в ту или иную сторону отпущенный нам срок жизни. Однако оказалось, что главная особенность живого организма заключается в том, что именно у нас… вернее, только у нас… существует свое внутреннее время. Так называемые биологические часы, которые скрупулезно отсчитывают оставшиеся нам дни, месяцы и годы. Но что самое удивительное, эти часы работают независимо от того, в каком временном потоке мы находимся. Они, можно сказать, автономны. Поэтому, в какой бы пространственно-временной карман человека ни поместить, выйдет он оттуда в строгом соответствии с тем, что ему насчитали его собственные биологические часы.