Вот и бдю теперь изо всех сил.

За дверью гримерки раздался шум и топот. «Ангелочки» возвращались из студии. Судя по голосам, Бельфегор объяснял им, что такого особенного в той технике, которой напичкал свой клуб Влад.

«Мой дозор окончен!» — торжественно подумал про себя я и тихо выскользнул наружу.

Вышел в пустое гулкое фойе. До концерта оставалось еще часа полтора.

— Володя, давай я тебе водочки налью, — сказала Тамара, внимательно посмотрев на меня своими мудрыми черными глазами. — А то волнуешься так, что на тебя даже смотреть боязно.

— Так заметно? — хохотнул я и облокотился на стойку.

— Кому-то может и не заметно, а я вижу! — уверенно заявила Тамара. — Так что, плеснуть водочки? Пятьдесят грамм, а? У меня и огурчики есть на закуску! Хрустящие, звонкие, сама солила!

— Спасибо, Тамара, — я благодарно улыбнулся. — Но водки не надо. А вот кофе можно.

— Сейчас сварю, Володя! — женщина подалась вперед и погладила меня по плечу. — В турке сварю, чтобы крепкий, как твои кулаки!

И Тамара стремительно скрылась за занавеской, отделяющей кафе от кухни.

Есть что-то медитативное в подобном ожидании. В фойе слышались голоса девчонок-танцовщиц из кулька. Они только что прикатили в урезанном составе — вчетвером. Наташа предлагала весь коллектив на концерт притащить, но я воспротивился. Сцена «муки» небольшая. И если четыре девчонки подтанцовки на некоторых песнях — это еще терпимо, то вот двенадцать создадут такую толчею, что «ангелочков» будет не видно. А именно они должны быть сегодня в центре внимания.

Время тянулось медленно, как будто стрелки часов нарочно погрузили в вязкий мед, и им приходилось преодолевать огромное сопротивление, чтобы сдвинуться на жалкий миллиметр.

Есть что-то медитативное, да.

Внутренний паникер в голове периодически начинал метаться внутри черепа и кричать, что нефиг сидеть, надо бежать! Надо все проверить! А вдруг что-то не готово! А вдруг!

Но я никуда не бежал, потому что все было готово.

Ангелочки с инструментами доставлены. Все подключено и проверено — работает. Коробка с новенькими кассетами стоит в гримерке. Пачка постеров, свернутых в трубочку — там же. Гардеробщица и билетерша здесь свои, контролировать их незачем. Сколько мы заработали, я узнаю в понедельник, когда пойду к бухгалтеру концертных касс. Там меня, конечно же, попытаются как-то наколоть, но и пофиг. Смысл этой суеты был не столько в заработать побольше денег, сколько…

— Вот твой кофе, Володя, — Тамара поставила передо мной на стойку фарфоровую чашку. — Пирожное будешь? Картошку привезли восхитительную! Просто ум отъешь!