— Тогда оставь его себе! Дарю!
— Как? — округлила она глаза. — Он же твой. Да и дорогой, наверное!
— Он не мой, а трофейный. И для меня — легковат. А тебе в самый раз. Поэтому — забирай, — махнул я рукой.
Ну а что, мне не жалко, а девчонке приятно. Может быть, он и дорогой, но золото у нас с Кером и так есть. А мелочным я никогда не был.
— Ой! Спасибо! Спасибо! Спасибо! — радостно запрыгала Мира. А потом поцеловала меня в щеку и побежала к Керу. Хвалиться, наверное. Все же она совсем еще ребенок.
Перед ужином ко мне подошел очень задумчивый Кер.
— Макс, — начал он шепотом, — магия пропала.
— Куда пропала? — удивился я.
— Не знаю. Хотел разжечь костер, а магии нет, совсем, — уже вовсе тихо и грустно пробормотал он.
— Держи, — порывшись в кармане, я протянул ему зажигалку. Обычную китайскую.
— Это что? — удивленно уставился он на нее, но брать не спешил.
— Огонь. Костер разжечь, — я крутанул колесико и показал огонек.
— А магия? — вновь спросил Кер, осторожно беря зажигалку.
— Если она появилась раз, значит, появится еще, — уверенно сказал я.
— Точно? — недоверчиво спросил он.
— Угу, — с самым честным видом кивнул я. Ну а что, появилась, пропала — значит, еще появится. Не ломать же голову над этим. Тут к людям выбираться надо. Припасы уже к концу подходят. Штаны у меня все в заплатах стали за последние недели. Да и надоело уже в лесах. А он: магия, магия.
После ужина, на котором запекли и съели подстреленную мной птицу, немного посидели и легли спать. Ночью я проснулся и пошел до ветру. А вернувшись, заметил, что Мира под одеялом свернулась в комочек, да и укрыта была почти с головой. Подумал и укрыл ее еще и своим одеялом, а сам накинул сверху китель.
Приснился мне после этого странный сон. Что лежу я в сугробе, и мне очень холодно. Даже зуб на зуб не попадает. А рядом сидит тот самый медведь. Грустный такой. И просит меда или хотя бы варенья. Я, не переставая мерзнуть, развел руками и ответил, что ни того, ни другого у меня нет. И мы грустили вместе. А потом медведь встал и собрался уходить.
— Косолапый, — окликнул я его, — ты шубу-то оставь. Холодно.
Медведь немного подумал, а потом снял шубу и отдал мне. И ушел. Лысый. А я закутался в шубу, и стало мне тепло-тепло.
А утром, проснувшись, обнаружил, что сплю сразу под двумя одеялами. А рядом, закинув на меня руку и ногу, спит Лимира. Аккуратно освободился от объятий и встал. У костра сидел Кер, пил чай и старательно не смотрел в мою сторону.
— Доброе утро! — поздоровался я, наливая себе чаю. А Кер только мотнул головой и промолчал.