ваш командир, и все остальные. Они по сути в заложниках, Таисия Константиновна. В любой момент их могут взять под стражу. Или хуже — расстрелять. Тася замерла, и Гинце заметил, как её пальцы сжались в кулаки. Лицо её оставалось спокойным, но в глазах мелькнула искра — не то гнев, не то боль. Густав Адольфович прекрасно видел это и давил дальше, как умелый шахматист, что загоняет ферзя в угол. — Вы ведь ещё помните Аристарха Петровича, — продолжил он, наклонившись чуть ближе. — Ваш друг, ваш товарищ. Он вам жизнь спасал не раз, а вы его. И вся команда «Афины» — они на вас молятся, как на икону. А теперь представьте: Птолемей решит, после нашего бегства, что все они нелояльны его режиму и потенциально опасны, потому, как в любой момент могут перейти на нашу сторону. И всё. Одним залпом расстрельной команды — и нет ваших людей. Вы это просто так переживёте? Таисия отвернулась, глядя на мишень в углу арены. Её плечи напряглись, а дыхание стало глубже, будто она сдерживала что-то внутри. Гинце знал, что попал в точку. Княжна когда нужно могла быть хладнокровной и расчетливой, но ведь и совесть у неё никуда не делась. — Что вы предлагаете? — спросила она наконец, повернувшись к нему. Голос её был тихим, но в нём звенела сталь. Похоже, Тася и сама не раз возвращалась мыслями к своей старой команде, Жиле и «Афине». — Поговорите с контр-адмиралом Васильковым, — сказал ей Гинце, выпрямляясь. — Убедите его сделать небольшой крюк в «Новую Москву». «Афина» — это ваш флагман, ваша гордость. А экипаж — верные вам люди. Если их не вытащить, они пропадут. И вы себе этого не простите, Ваше Императорское Высочество. Я это знаю. Она молчала, глядя на него. Её лицо было непроницаемым, но профессор видел, как в голове у неё крутятся мысли. Гинце стоял, сжимая трость, и ждал. Он знал, что она не откажется — не сможет. Чувство долга у неё было сильнее любых доводов разума. Теперь всё зависело от того, как и насколько убедительна она будет в разговоре с Васильковым. — Я подумаю, Густав Адольфович, я подумаю, — бросила княжна, наконец, снова отворачиваясь и беря саблю со стойки. — А теперь идите, профессор. Мне надо тренироваться. Гинце удовлетворенно кивнул, развернулся и пошёл к выходу. Дверь за ним закрылась, оставив княжну одну с её мыслями и шипением плазменной сабли в руках…

Глава 3

Глава 3

Место действия: столичная звездная система HD 32752, созвездие «Орион». Национальное название: «Южный Урал» — сектор контроля Российской Империи. Нынешний статус: не определен. Борт легкого крейсера «2525». Дата: 30 июля 2215 года. — Лейтенант, ну что там у нас с движками? Не заглохнем посреди пустоты? — бросил я, появляясь на мостике и глядя на Льва Рубана, что стоял у консоли с таким видом, будто его застукали за чем-то постыдным. Рубка «2525» гудела вокруг меня, как живой организм — низкий гул систем смешивался с редкими щелчками и тихими голосами дежурных операторов, что склонились над своими терминалами. Лев вздрогнул от моего вопроса, будто его током шибануло, и неловко повернулся ко мне, теребя пальцами край рукава своего черного кителя. Молодой, рыжеволосый, с веснушчатым лицом лейтенант выглядел так, словно предпочёл бы сейчас оказаться где-нибудь в трюме, а не под моим суровым взглядом. Хотя взгляд у меня наоборот был очень даже приветливым. Я невольно усмехнулся про себя — парень был толковый, но тугодум ещё тот, да и смущался он передо мной, как мальчишка перед строгим учителем. — Всё… всё в порядке, господин контр-адмирал, — выдавил он, запнувшись на последнем слове, и тут же принялся тереть затылок, будто там прятался ответ получше. — Двигатели тянут, как надо. Все шесть установок… Только вот… конфигурация корабля эта новая… Непривычная она какая-то и не эргономичная. Ребята, — он кивнул на вахтенных, — все привыкнуть, ведь после всех этих переделок сухогруз какой-то из нашего крейсера вышел. Я шагнул ближе к нему, окинув взглядом рубку. Помещение было чуть теснее, чем на моем «Одиноком», но живое и какое-то теплое. В центре командного отсека как и на всех корабля возвышался проектор тактической карты — здоровенная колонна на которой звёзды и трассы переливались красными и синими огоньками, будто кто-то рассыпал драгоценности по чёрному бархату. Операторы, человек шесть или семь, сидели вдоль консолей, стуча по клавишам и перебрасываясь короткими фразами. Один неусидчивый чертыхнулся вполголоса, уронив стилус, и полез под стол его доставать, а другой, постарше, с седыми висками, что-то буркнул ему про «руки-крюки». Обычная суета, без которой не обходится ни один боевой корабль. — Сухогруз это в данный момент очень даже хорошо, — подойдя, я по-свойски хлопнул Рубана по плечу, отчего тот дернулся, будто ждал, что я его сейчас по лицу ударю. — Потому, как лучше быть живыми на сухогрузе, чем покойниками на боевой крейсере… Так я думаю… Лейтенант