— Не важно, просто включи все установки на максимальный режим, — приказал я, предположив, что даже такого толчка должно хватить, чтобы обшивка, удерживающая корабли между собой, отскочила и освободила наш линкор.
Так и произошло, «Афина» еще раз боднула горящий «Де-Мойн» и тот благополучно отплыл в сторону. Однако ценнейшее время было потеряно и снова соседние с «Де-Мойном» крейсера и линейные корабли успели перекрыть нам дальнейший путь к бегству своими корпусами.
— Да, что ты будешь делать! — Жила в бессилии ударил кулаком по приборной панели, что ту аж закоротило. — В построении американцев слабых мест больше не осталось, господин контр-адмирал…
«Афина» во второй раз откатилась на прежние координаты и замерла будто в нерешительности. Кольцо окружения становилось все плотней и плотней. Я, как и Аристарх Петрович, искал глазами хоть небольшой просвет, куда еще можно было протиснуться и иметь хоть какой-нибудь шанс на спасение. Но, нет, кавторанг оказался прав, слабых мест в построении противника уже не осталось. Я обреченно вздохнул и откинулся на спинку кресла…
— Не вините себя, адмирал, — раздался тихий голос Итана Дрейка, о котором я успел забыть, — вы сделали все возможное, и даже больше. Не думал, что произнесу такое, но хочу похвалить вас, господин Васильков, за профессионализм и флотоводческое умение. Вы, несмотря на юный для командира вашего ранга возраст, легко можете дать фору любому из моих адмиралов… И я уже начинаю жалеть, что под моим руководством не служит такой моряк… Все кончено, смиритесь…
Зря старик произнес последнюю фразу. Подобные слова действовали на меня, как красная тряпка на быка. Мозг снова стал прорабатывать бесконечное число вариантов, что можно сделать. Мои глаза бешено бегали по информационному табло и карте, ища слабое место во вражеских рядах… В какое-то мгновение взгляд зафиксировался на одном из кораблей в построении 21-ой дивизии.
Я издал странный, то ли клич, то ли рык, затем повернулся к командующему Дрейку и широко улыбнулся, ввергая того в шок. Может Итан Дрейк подумал, что я от перенапряжения сошел с ума и просто смеюсь как дурачок. Не знаю, расстроится американец или обрадуется этому, но со мной было все хорошо, даже слишком. Такие же недоуменные взгляды я словил на себе со стороны всех присутствующих в командном отсеке «Афины». Всех, кроме конечно же, Кузьмы Кузьмича, которого как уже говорилось, не могло удивить ничего на свете…
— Вы в порядке, шеф? — осторожно поинтересовалась Наэма, остальные не решались задать мне этот вопрос.