Но накаркала. Когда Элеонора уже шла домой по широкой дороге одной из боковых улиц, дорогу преградили две машины. Спереди и сзади. Выбежали солдаты с оружием и кто-то скомандовал:

— Хватай её. Это бабка того пекаря-барона, Фера. Быстрее тащи её в машину, убьём в безлюдном месте.

Делали они всё уверенно и громко кричали, ведь никого не было на улицах. А на Элеонору им, по всей видимости, было насрать. В голове у бабки прокручивалось всё, что мог сказать ей Фер на такое развитие событий. Она будто услышала в голове, что получит в наказание домашний арест.

Но это был не голос Фера, а чей-то незнакомый, но очень похожий на его.

— О, Фер? Вы знаете Фера?

Элеонора вздрогнула. Она и не заметила, как рядом с ней оказался высокий черноволосый мужчина с хвостиком. На его лице сияла детская искренняя улыбка до ушей. Он смотрел на солдат, которые должны были схватить бабку, и на Элеонору, которой стало мерещиться всякое. Какой-то странный оскал, однажды виденный ею.

— Женщина, вы знаете, где Фер? — вновь спросил мужчина, улыбаясь ещё ярче.

От непонятных эмоций Элеонора кивнула.

— Тогда отведёте меня к нему, а то я заблудился на этих улицах. Никак не могу почувствовать его, — немного по-детски нахмурился мужчина, который совсем не переживал из-за накаливающейся атмосферы.

Элеонора ещё раз в растерянности кивнула, а вот солдатам такое развитие событий совершенно не нравилось.

— Эй, если ты тоже знаешь этого пекаря, то мы и тебя заберём. А если нет, то вали отсюда подобру-поздорову.

Один из солдат подошёл ближе к мужчине и начал тыкать ему стволом в грудь. Незнакомец лишь рассмеялся.

— Подобру? — улыбка незнакомца стала ещё шире, а в следующее мгновение подошедший слишком близко солдат на глазах у всех развалился на две части.

Незнакомец продолжил смотреть на всё с улыбкой ребёнка.

— Хмурый! Он его убил!

В следующий момент на мужчину напали все, а Элеонора отошла, предчувствуя, что лучше в это не встревать. Вот только солдаты даже не успевали поднять оружие, как их руки падали, как спелые плоды.

И ещё до того, как они успели закричать, их головы катились по тротуару. Бам-бам-бам. Этого не хватало мужчине. Теперь он понимал чуть больше про человеческий мир.

Капли крови попали на него, и он с недоумением посмотрел на свою рубашку, которую успел отжать у какого-то модника. Тот кричал что-то про то, что простолюдины не могут находиться в его поместье. Но душа того аристократа была так хороша — очень тёмная, да и одежда оказалась незнакомку как раз.

— Ах, прошу прощения. На вас не попало? Не запачкало? — повернулся он к Элеоноре.