Просто потрясающе. Это он сейчас тот факт, что шпионит за собственным сыном, кидает мне на стол как подачку? Мол, давай, расскажи ему и покажи, какой ты хороший друг. Издевательство какое-то.

— Кому доверяю на самом деле? — между тем переспросил я. — Думаете, я буду доверять вам? Павел, вам самому-то не смешно? Вы давили на меня через моих близких. Из-за вас мой лучший друг лишился работы и чуть не распрощался с учёбой. Сестру выгнали на улицу. Едва не сожгли бар Князя. И теперь считаете, что я буду вам доверять?

— Как ты и сказал, я схватился за слишком большое количество рычагов, — пожал плечами Павел. — Как по мне, умение признавать свои ошибки — это первый шаг на пути к тому, чтобы избавиться от, скажем так, некоторой слепоты.

— Поздно спохватились, вам так не кажется?

— Отнюдь, — возразил он. — Доверие, Александр, не означает признание чьей-то честности. Оно означает возможность выбора дальнейших действий.

— О как. Высокий слог.

— Ну, как ты сам сказал, один мудрец…

Лазарев многозначительно улыбнулся.

— Но раз уж ты решил уделить мне немного своего времени, я считаю будет правильным не тратить и собственное. Роман передал мне содержание вашего с ним разговора.

— Если думали меня этим удивить, то ошиблись. Роман сразу сказал, что не станет держать это в тайне от вас.

— Роман — хороший сын, — не стал спорить со мной Лазарев. — Верный и умный. Тот, кому я потом смогу отдать наш бизнес здесь, в империи, когда отойду от дел.

На последних словах голос Лазарева стал жёстче.

— Но пока эти славные времена не наступили, я буду делать всё от меня зависящее, чтобы защитить свою семью. И, как ты, Александр, должно быть, знаешь, на одного из нас было совершено нападение.

— Да, — не стал отнекиваться. — Я уже сказал Роману…

— Всё, что знал? — закончил за меня Лазарев. — Не думаю.

— Не думайте, — хмыкнул я. — Дела это не меняет. Я предупредил его, а не вас. И не думаю, что причина будет для вас столь уж неочевидной.

— О нет. Она довольно очевидна. Как и то, что ты знаешь явно больше, чем говоришь.

— И? Я всё ещё не слышу вопроса.

— А вопрос, Александр, состоит в том, что я хочу знать больше. Хочу знать как отец, на одного из сыновей которого напали. Хочу знать как мужчина, семья которого находится под угрозой. И поверь мне, я сделаю всё необходимое, чтобы защитить её. Всё, Александр. И прежде чем ты захочешь что-то мне возразить, не думаю, что ты пожелаешь судьбы Артура Роману. Или же Анастасии.

Вот, значит, как. Использует мои отношения со своими детьми, чтобы надавить. Ну, это было ожидаемо.