— Успокойся, — осадил его Распутин. — Я бы и так тебе всё рассказал. Просто захотел узнать реакцию Рахманова на это. Или ты забыл, кто ему новое вентиляционное отверстие в грудной клетке проделал?

Кажется, это упоминание заставило Уварова немного смутиться.

— Ну виноват, что поделать… — вздохнул он. — Я же извинился.

— Извинился он, — со вздохом посетовал на друга Григорий. — Будто на ногу наступил.

— Ну что ты начинаешь-то, а? Его пёс моего человека без ноги оставил, между прочим!

— Успокойся. — Распутин встал с дивана и направился в сторону открытой совмещённой с гостиной роскошной кухни. — Я хотел узнать реакцию парня в такой ситуации.

— И? — Уваров последовал за ним. — Что он сказал?

— Что если я захочу тебе это рассказать, то он не против, — ответил Григорий, подходя к холодильнику и открывая отделение, где хранились напитки.

Достав оттуда пакет со свежим соком, налил себе бокал и жестом предложил Уварову.

— Нет, спасибо. Я бы выпил сейчас чего-нибудь погорячее, градусов на сорок.

— Ну, боюсь, что здесь тебе не повезёт, — вздохнул Распутин. — Алкоголя в этой квартире нет. В общем, Рахманов сказал, что не против, чтобы я сообщил это тебе. В каком-то смысле мне даже показалось, что он рассчитывал на нечто подобное. Похоже, твои «извинения» не особо его устроили, так что вряд ли бы ты получил от него предупредительный звонок. А вот передать через меня — пожалуйста.

— То есть так ты хочешь сказать, что парень заслуживает доверия?

— Нет. Это я понял гораздо раньше. Просто сейчас окончательно поверил, что он не ассоциирует себя с Разумовскими. В противном случае стал бы он предупреждать нас?

— В отличие от того, кто вычеркнул Лаури из списка, — добавил Уваров, и Распутин кивнул. — И я так понимаю, то, что недавно случилось с сыном Лазарева в Германии, может быть с этим связано, так?

— Скорее всего. А теперь подумай вот о чём. Мы с тобой оба знаем, на что был способен Илья. И теперь видим, что Лаури мертвы. Все. В том числе и Чарльз. И судя по тому, что я смог узнать, они не особо сопротивлялись…

— Потому что сопротивляться было нечем, — мрачно закончил за него Василий. — Господи…

— Именно. Просто представь, что-то, во что вписался ты, мой сын и остальные двадцать лет назад, повторится сейчас. Только охотимся не мы. Охотятся на нас, Вася.

* * *

После того как Князь с Марией уехали, я ощутил странное, почти иррациональное чувство неправильности происходящего. Словно я остался за бортом. Вроде и понимаю всю правильность поведения Князя и его решения отстранить меня от этого дела, но всё равно в голове крутилась мысль, что так быть не должно.