Она вцепилась мне в шею, обхватив её руками.
— Какой же ты балбес, — простонала она, зарывшись лицом мне в плечо, и я ощутил, что она плачет. — Ну вот зачем ты это сделал…
— Ксюша, ты…сяч
— Я тебе ручку на новый год подарить хотела, — уже чуть ли не рыдала она. — И как мне теперь такое перебить, а⁈
Мне оставалось лишь смеяться, как губка впитывая её радостные эмоции. Воистину, это был потрясающий момент.
— С новым годом! — закричали мы, когда по висящему над стойкой телевизору отбили куранты Императорского дворца.
— С новым годом! — вопили одни.
— С наступившем! — вторили им другие.
— С праздником! — добавили третьи.
Кажется, что в этом момент от радостных криков всё здание заходило ходуном, а звон сталкивающихся бокалов показался мне оглушительным.
Кстати, ручку Ксюша мне подарила очень красивую. Перьевую. Чёрная с золотом. Как по мне, шикарный подарок.
Я сидел рядом с одним из столиков, лопал оливье и слушал болтовню девчонок, которые разворачивали подарки. Ещё периодически почёсывал лежащего у моих ног Брама за ухом. Пёс, кажется, оказался единственным, кто не оказался рад своему подарку — большой резиновой кости с пищалкой. После того, как Ксюша разорвала обёртку и торжественно вручила игрушку псу, харут презрительно посмотрел на неё, уфнул и улёгся на пол с недовольной рожей.
Нет, ну а правда? Мне что, ещё и ему хату дарить? Хотя, может будку? Только куда её ставить, вот вопрос…
Правда все эти мысли моментально выбило из моей головы, когда я ощутил первые волны тревоги. Что-то изменилось. Едва ощутимо. Почти незаметно. В общий фон счастливых эмоций вплелись новые ноты. Удивление. Встревоженность. Подозрение. Я окинул взглядом зал…
…и встретился глазами с вошедшим в бар человеком.
Что сказать. Если судить по его лицу, то великий князь Николай Меньшиков точно не страдал переизбытком праздничного настроения.
Глава 19
Стоит ли говорить о том, что всё порождённое праздником хорошее настроение исчезло так же стремительно, как выпивка в руках Михалыча?
Думаю, что смысла в этом нет.
Прошла секунда. Может быть, чуть меньше. Вошедшего в бар князя заметила Мария. Музыка тут же стихла.
— Какие люди, — даже не пытаясь скрыть раздражения в голосе, произнёс Князь, глядя на Меньшикова. — И что же привело вас на наш скромный праздник жизни, ваше высочество?
Его голос, показательно вежливый, тем не менее сочился ядовитым сарказмом, ясно показывая отношение хозяина заведения к новому гостю. На самом деле яда в его голосе было столько, что я удивился тому, как краска со стен слезать не начала.