И её слушали. Слушали все. Я видел, как за стойкой стоял Князь, нисколько не смущаясь обнимая Марию. Как Виктор устроился в углу бара с положившей голову ему на плечо девушкой. И Елену. Распутина сидел рядом с отцом своей подруги, который молча держал её за руку, стараясь поддержать.
Эта музыка касалась каждого. Как бы глупо это ни прозвучало, но мне казалось, что голос Евы, завораживающий и чистый, разгонял тьму, поселившуюся в человеческих сердцах. Как и раньше во время её выступлений я ощущал, как музыка и голос этой хрупкой, но невероятно красивой девушки связывает людей. Объединяет друг с другом. Даже не эмоциями, а на каком-то ином, абсолютно глубинном уровне. Простая песня становилась чем-то большим, чем музыка, — она возвращала веру в то, что жизнь не кончается с утратой, что впереди всё ещё есть дорога, которой стоит идти.
И в эту минуту каждый из слушавших словно чувствовал: да, нужно жить дальше и помнить о тех, кто остался с нами, пусть только в памяти и в сердце.
Это было прощание. С человеком, который до самого конца оставался верен себе и своим убеждениям. После разговора с Виктором я зауважал его ещё больше. И жалел. Жалел, что теперь не смогу узнать его получше.
Я слушал её ещё немного. Позволил себе удовольствие насладиться. А потом просто ушёл. Тихо, так, чтобы никому не помешать и не спугнуть это странное, но такое приятное наваждение.
Завтра будет новый день. А у меня ещё очень много дел, которые нужно сделать.
Глава 4
Следующее утро всё ещё несло в себе ощущение прошедшего… нет, не праздника. Скорее, просто хорошего и душевного вечера.
Проснулся я рано утром. Абсолютно не выспался, но… если честно, меня это даже не особо расстроило. На душе всё равно царило умиротворение после вчерашнего. Проснулся, к слову, один. Ну как один. Рядом громко храпел Брам, развалившись на постели лапами кверху. Елена осталась в своей комнате вместе с Евой. Они вчера выпили. Совсем чуть-чуть. Просто для того чтобы немного расслабиться. Как раз после того как стихли чуть ли не десятиминутные рукоплескания всех собравшихся для нашей примадонны. Что сказать, пела она и впрямь фантастически.
В общем, её отец правильно оценил происходящее и разрешил дочери остаться с подругой, здраво рассудив, что той сейчас требуется поддержка и наличие рядом преданного и близкого человека. Так что к охранникам Распутиной добавились ещё и люди Армфельтов. Видимо, как раз наличие первых и успокоило относительно того факта, где именно оставалась его дочь. Впрочем, думаю, что он знает или как минимум понимает, кто такой Князь, так что, скорее всего, ещё и это свою роль сыграло.