— Тогда за руль не пущу.
— Ну и наплевать.
Браницкий постоял, посмотрел на меня.
— Знаешь, — недовольно и даже почти капризно произнёс он, — тебе вот сколько? Семнадцать?
— Двадцать один.
— Да хоть двадцать пять, — отмахнулся он. — Такое ощущение, будто с сорокалетним общаюсь. Тебе самому-то не скучно? Да ты при одном только упоминании «Орхидеи» должен был туда впереди своих штанов помчаться, а вместо этого нос воротишь…
— Я лучше домой потом поеду. Как это ни печально, но мне завтра ещё экзамен сдавать.
Богом клянусь, после этих слов он та-а-а-ак закатил глаза, что они сделали оборот на триста шестьдесят градусов.
А я приеду домой…
Сяду за учебники и конспекты…
Готовиться буду…
Чёртов экзамен. Но ведь и отдыхать тоже когда-то надо, так ведь? Ведь так, да?
Глава 7
— Ну что, ребятки? В последний раз?
Окинул взглядом аудиторию и улыбнулся. Последний день. Сегодня моё последнее занятие с ними. Мой двухмесячный курс заканчивается. Раньше сказал бы, что заканчивается моя двухмесячная кабала, но… сейчас уже и не знаю. Даже привязался к ним, что ли.
Собравшиеся в аудитории студенты заулыбались. Приятно, что сказать.
— Итак, — продолжил, сев в своё кресло. — Раз уж у нас такие дела, то давайте закончим на хорошей и, что главное, интересной ноте. Весь материал, который предполагался для рассмотрения в ходе этих двух месяцев, мы с вами уже прошли, так что… выбирайте сами. О чём хотите поговорить? Или, может быть, кто-то что-то не понял? Если есть вопросы, то вперёд. Задавайте. А я отвечу.
Тому, что первой руку подняла именно Руденко, я даже не удивился. После дела с Русланом она не только стала работать на занятиях активнее, но и вообще лезла в каждый вопрос, стараясь разобрать его как можно более полно. И я сильно сомневаюсь, что она это делала для того, чтобы остальные получили более развернутую информацию. О нет. Сугубо эгоистичный подход и желание получить больше знаний.
— Да, Екатерина? Есть вопрос?
— Манипуляция свидетелем и его показаниями, — выдала она.
— Мы же вроде бы проходили с вами это, — напомнил я ей. — Разве нет?
С этим моим заявлением она спорить не стала.
— Да, проходили, — кивнула Екатерина. — В том числе и допустимые с этической стороны тактики на перекрёстном допросе. Но меня интересует несколько другое.
— Вперёд, — предложил я ей. — Что именно?
— Работа с недоброжелательно настроенным свидетелем в условиях суда присяжных. Если быть точной, то меня волнует, можно ли повлиять на мнение присяжных о свидетеле и его показаниях.
— О как, — протянул я, глядя на нее. Потом повернулся и вновь окинул взглядом аудиторию. — Все заметили, сколь этичную формулировку выбрала Руденко для своего вопроса?