— Знаешь, если бы я получал рубль каждый раз, когда это слышу в последнее время, то давно купил вашу фирму на сдачу.

— Сильно в этом сомневаюсь, — с усмешкой в голосе сказал он, но затем замолчал.

В кабинете повисла тишина. И что-то она мне не очень понравилась. Слишком… напряжённая. Будто стыдливая. Словно ни я, ни Роман не знают, как продолжить наш разговор.

Первым в себя пришёл именно Лазарев.

— Спасибо, — наконец произнёс он.

— За что?

— Так и будешь строить из себя идиота?

— А я, что? Когда-то строил?

— Ну, вот, — вздохнул он и с укором посмотрел на меня. — Опять ты за своё.

Усмехнувшись этим словам, я пересёк его кабинет, отодвинул кресло и сел напротив своего бывшего начальника.

— Ром, только не говори, что ты позвал меня для того…

— Чтобы сказать тебе спасибо? — закончил он за меня. — Александр ты хоть сам-то понимаешь, что сделал?

— А, что я сделал? — спросил я его в ответ.

— Ты спас мою семью. За это спасибо.

Вот и всё. Ни тебе наград. Ни обещаний денег, помощи, услуг. Ни заверений о том, что он теперь верен мне до гробовой доски. Всё это ерунда, не заслуживающая внимания. То, насколько ровно он это произнёс… то каким тоном это было сказано. Нет. Он не смог бы сказать больше, даже разразись тут речью минут на сорок. Роман действительно был мне благодарен. Искренне. Только вот он не хотел превратить это в… не знаю. Хочется верить в то, что я достаточно хорошо его знаю, чтобы понять скрытый за словами мотив. Хочется верить в том, что он не желает опошлить в своих и моих глазах то, что я сделал, вешая на это ценник, как однажды сделал его отец.

Он благодарил меня, как друг. Как один мужчина, благодарит другого, зная, что теперь он находится в неоплатном долгу. И, что самое важное, он, скорее всего, видит, что я это понимаю.

— Без проблем, — кивнул я, чем вызвал у него на лице удивление.

— Вот так просто?

— Да, Ром, вот так просто, — подтвердил я. — И если ты думаешь, что некоторые, так сказать, проблемы, которые создал для меня твой отец как-то повлияли на то, как я отношусь к тебе или к Насте, то ты плохо меня знаешь.

Он кивнул и замолчал на десяток секунд прежде чем продолжить.

— Хочется верить в то, что я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы не предлагать тебе за подобное нечто столь вульгарное, как вексель с вписанной в него до неприличия огромной суммой.

— Правильно думаешь, — я снова кивнул, а потом всё-таки решил уточнить. — А насколько неприличной была бы эта сумма? Ну, в том случае, если бы ты решил, что немного вульгарности это то, что нам сейчас нужно?

— Вопиюще неприличной, — ответил он, и мне осталось лишь вздохнуть.