— Нормально всё с твоими клыками, — отмахнулся от него Рома. — Но мы оба с тобой понимаем, что ты зашиваешься. У тебя слишком много дел. Слишком много семейного бизнеса завязано на тебе. И будет ещё больше. Пап, ты слишком умён для того, чтобы не понимать этого. И хочешь ты того или нет, но тебе придётся оставить что-то. Наши адвокатские активы вполне подходят для этого.

— Тебе? — спросил он, на что Роман лишь пожал плечами.

— Фирма не просто так носит название «Лазарев и Райновский». Кто-то из нашей семьи должен ей управлять. Особенно если вспомнить, что фамилию Райновского мы там оставили в качестве маленькой уступки после того, как практически выдавили его из бизнеса.

Павел ничего не ответил. Да и не нужно было. Что он мог сказать? Высказать удивление о том, что Роман докопался до правды? А какой смысл? Его сын и так знает, что отец нисколько не сомневался в его умственных способностях. Павел лично прижал Райновского и практически целиком выдавил его из, по сути, его же собственной адвокатской фирмы, заполучив над ней полный контроль. Это было неминуемо с того момента, как сынок Райновского решил заняться отмыванием преступных денег через семейные финансовые фонды.

Как сказал один мудрец: степень строгости законов Империи компенсируется лишь уровнем необязательности их исполнения. В большинстве своём. Но, как это часто бывает, из любого правила есть исключения. При определённой осторожности ты можешь зайти очень далеко. Можешь покрывать преступников. Можешь отмывать их деньги. Можешь даже немного зарабатывать на этом.

Но во всём нужно знать меру.

То самое почти что эфемерное чувство — оно подскажет тебе незримую грань, которую лучше не пересекать. У Райновского это чувство имелось, что нельзя было сказать про его сына. Лазарев никогда не смог бы вышвырнуть своего «партнера» из бизнеса легальным путём. Слишком осмотрительный и осторожный, Райновский просто не дал бы ему такого повода.

Ровно до тех пор, пока не нашлось соответствующее дело.

Ведь всё было так просто. Старший сын Райновского оказался слишком жаден. Слишком несдержан и подвержен влиянию юношеского максимализма. Всё, что пришлось сделать Павлу, когда он получил этот шанс — принести в жертву своего друга и получить нужный ему рычаг давления. В тот момент он даже и не подозревал, что младший Райновский окажется настолько глуп, что сподобится пойти на убийство прокурора, которая этим делом занималась, и оставит несколько крошечных ошибок. Тех самых, что впоследствии позволят выйти на него.

Даже удивительно, но Павел оказался искренне благодарен Рахманову за то, что тот так успешно подчистил некоторые хвосты, даже не понимая, что именно сделал на самом деле.