Сам же хозяин кабинета сидел за столом и что-то просматривал на экране своего ноутбука.

Постучав по стеклянной двери, привлёк внимание высокого начальства. Граф поднял голову и махнул мне рукой.

— Заходи, Рахманов.

— Добрый день, ваше сиятельство, — поздоровался я.

— Да, добрый. Садись, — указал он рукой на кресло перед своим столом.

Отказываться я не стал.

— Вы хотели меня видеть?

— Да, Александр, хотел, — проговорил Лазарев, когда я опустился в кресло напротив его стола, и протянул мне несколько бумаг. — Это предварительное заключение прокурора о деле Изабеллы Димитровой. В следующий понедельник на слушании с неё снимут все обвинения, и она будет освобождена из-под стражи. Ты будешь присутствовать в зале суда с Романом.

Вот тут я удивился.

— Ваше сиятельство, простите, но это дело ведёт ваш сын и…

— Я знаю, чем именно занимается Роман, — перебил меня граф. — И прекрасно знаю о его отношении к… своей клиентке. И должен признать, что меня в значительной мере беспокоит то, как он провёл это дело. Скажу даже больше того: оно меня не устраивает. Совсем.

Та-а-а-ак… вот сейчас не понял. Хотелось бы, конечно, быть всезнающим и супер-пупер-умным, но, к сожалению, мысли я читать не умею. Только эмоции. А в случае с графом даже это толком не работает. И по лицу его ни черта не прочитаешь. Так к чему такие вот заходы?

— Извините, ваше сиятельство, но не уверен, что понимаю, к чему именно вы клоните…

— К тому, что Роман отвратительно выполнил свою работу, — довольно жёстко произнёс он. — И ты как его помощник в этом деле сделал куда больше, чем он. По сути, если бы не его связь с клиенткой, то я не сомневаюсь, что он значительно раньше пришёл бы к тем выводам, к которым пришёл ты. Поэтому я хочу, чтобы ты взял это дело на себя. Роман будет временно отстранён, а ты закроешь его.

Вот так вот. Я снова вас спрашиваю, с чего такие вот заходы? Да если бы эта дура Елизавета не использовала Юлию, чтобы напасть на нас, то я бы никогда не додумался, как всё произошло. Да и то, это была догадка. Как бы ни неприятно было признавать, но мне повезло. Такова истина. Проблема в том, что если бы не это, не уверен, что всё закончилось бы именно таким образом.

И вот теперь Лазарев за каким-то чёртом хочет отдать эту заслугу мне одному? Закрыть такое дело — это не шутки. Всё же замешаны аристократы, так что новости разлетятся быстро. Это известность. Более того, это хороший буст к репутации. Когда я приду в зал, судья затребует причину смены защитника. И тут либо говорить правду, либо врать. В любому случае все будут знать, что Романа отстранили. Ведь о том, что он попал в больницу, открыто не сообщалось. По крайней мере, я о таком не слышал…