Ну не дура ли? В итоге стакан с её богомерзкой пародией на благородный напиток я у неё отобрал, а вместо этого сунул под нос две таблетки и бутылку с холодной водой. Сейчас, спустя почти час, выглядела она уже получше.

— Тебе вызвать такси? — спросил, на что тут же получил уничижительный взгляд в ответ.

— Я что, по-твоему, сама не смогу себе вызвать⁈ Вот ещё, чтобы…

— Ой, да ты задрала, — махнул я рукой. — Ну не хочешь и не надо. Я просто помочь хотел.

— А мне от тебя ничего не нужно, — тут же заворчала она в ответ и отвернулась. — И вообще, выйди! Мне переодеться надо.

— Это вообще-то моя комната.

— А это мой дом! — бросила она с чувством чрезмерной собственной важности, но нет. Со мной это не сработает.

— Дом этот принадлежит компании, которая, в свою очередь, принадлежит твоему отцу, — поправил я её. — Тебя тут разве что только по фамилии приписать можно…

— А я ему всё расскажу!

— Рассказывай, — пожал я плечами. — Хуже уже всё равно не будет.

Она аж офигела.

— Ч…чего?

— Говорю, что ты последняя, с кем я хотел бы проснуться в одной постели, — пояснил.

— Ах, то есть я, значит, для тебя недостаточно хороша⁈ — тут же возмутилась она и вскочила с кресла, а я поморщился.

— Насть, ну, что ты за хрень сказала, а? Недостаточно хороша.

— А что? Ну так…

— Ты сама-то сейчас, понимаешь, что несёшь? — на всякий случай спросил я её.

— Да я… — Настя вдруг замолчала.

— Вот именно, — вздохнул я. — Ладно. Твоя одежда вся чистая и сухая. Можешь переодеваться.

Развернулся, чтобы выйти из комнаты, но уже у самой двери услышал неразборчивое:

— Спасибо.

— М-м-м?

— Спасибо, говорю, — уже громче, но всё ещё как-то неуверенно сказала она. — За то что удалил то видео. И за завтрак тоже.

— Да пожалуйста.

А сам пошёл на кухню. Уселся за стол, взял один из стаканчиков с кофе и принялся читать новости на телефоне. В полной и благословенной тишине.

Заодно и подумать можно спокойно.

Итак, дело со Стрельцовым мы закончили. Оказывается, я вчера умудрился пропустить сообщение от Марины. Слушание назначено на понедельник, и переносить его, судя по всему, не будут. Это хорошо. Значит, я оказался прав. Марине останется только подготовить хорошую заключительную речь, а дальше будем ждать решения присяжных. Если решают быстро, то, как правило, это означает, что споров, рассуждений и всего прочего не было. А это хорошо. Сомнения обычно означают, что люди в обвиняемом не уверены. А не уверены чаще всего тогда, когда сомневаются в его невиновности, а не наоборот.

А вот если затянется… то тогда тут уж как бог на душу положит. В моей «прошлой» практике бывали редчайшие случаи, когда один-единственный не согласный с общим мнением присяжный менял решения остальных после десятков часов споров. Да, и такое бывало.