— Ясно. Продолжай копать. Мне нужно больше информации…

— Ген, нет. Я собираюсь свалить из города. Хватит с меня. Я хочу выйти из игры…

Опять старая шарманка. Геннадий вздохнул и на пару секунд прикрыл глаза, призывая на помощь всю свою сдержанность и терпеливость.

— Ты. Будешь. Дальше. Собирать. Слухи, — медленно, по словам, проговорил он. — Ты меня понял?

— Не… нет. Не буду, — замотал тот головой. — Ты не понимаешь, что там начинается! Да посмотри же ты! Они уже чуть ли не в открытую друг друга валят, Ген! Так скоро война начнётся! А что случится, если они узнают, что я сливаю тебе информацию⁈ А⁈ Да за один этот разговор с тобой меня…

Потеряв всякое терпение, Громов схватил его за волосы на затылке и с силой приложил лицом о руль. А затем ещё раз. И ещё.

— Ты будешь делать то, что я сказал! — рявкнул он ему в ухо. — Ты понял⁈ Попробуешь вылезти из этого дела без моего разрешения, я сам тебя сожру! Ты понял⁈

На всякий случай развернул его к себе, чтобы посмотреть на разбитое лицо.

— Ещё раз спрашиваю. Ты меня понял?

— Да понял я, понял, — простонал он, а когда Геннадий отпустил его, добавил: — Ген, ты же всё равно не доберёшься до него. Только нас всех погубишь. Ну выше они нас. И не вернёт его смерть тебе жену…

Едва он только произнёс последние слова, как встретился глазами с бешеным взглядом сидящего рядом с ним имперского следователя.

— Ещё хоть раз упомянешь её своим грязным ртом, и я клянусь, что собственными руками засуну тебя туда, где даже смерть покажется самой желанной вещью на свете.

— П… прости, — лишь через несколько секунд смог выдавить из себя тот.

— Бог простит, — бросил на прощание Громов, выходя из машины. — А я запомню.

* * *

— Ладно, — сказал подошедший ко мне Лазарев. — Признаюсь, удивил.

Я сидел на скамейке в парке напротив здания, где находился офис фирмы. Посмотрев на Лазарева, кивком предложил ему есть рядом и протянул завернутую в бумагу шаверму. Специально взял её в том месте, где он её сам в прошлый раз покупал во время нашего разговора.

Взяв её, Лазарев селя рядом, развернул шавуху и заглянул внутрь.

— Сойдёт. Хотя я предпочитаю с индейкой. Диетическую.

— Серьёзно? — тут я уже не смог себя сдержаться. — Диетическую? Да там соуса под пол-литра.

— Главное, что я в это верю, — хмыкнул Лазарев, откусывая кусок и с ожиданием глядя на меня.

Ладно. Никогда я это дело не любил, но тут стоит поступить правильно.

— Я извиниться хотел, — сказал ему. — За тот разговор. В ресторане.

— М-м-м. Это когда ты мне нахамил в лицо?

Я лишь пожал плечами.

— Что-то вроде того. Оправдываться не стану. И бесконечно извиняться тоже. Но признаю, что был не прав. И вот именно за свои слова прошу прощения.