И отсюда возникает вопрос. Что такого она сделала, чтобы заслужить такую участь?

Во время нашего прошлого разговора Лар ответа мне не дал. По довольно-таки простой причине. Он его не знал. И, как я понял из общения с ним, ему в целом было пофигу. Он покинул свой анклав и жил среди людей, потому что ему это нравилось.

А вот Эри это сделала потому, что другого выбора у неё просто не оставалось.

— Следовало бы вырвать ему его чересчур длинный язык, — прошипела Эри.

— Да какая тебе разница, — хмыкнул я. — Всё равно, пока ты не попробуешь вернуться, на тебя всем будет наплевать. Разве я не прав…

— Заткнись! — выплюнула она. — Ты и понятия не имеешь о том, что значит быть оторванным от собственного народа! Я лишилась возможности жить с родными! Лишилась доступа к нашим знаниям! И теперь всё, что мне остается, это прислуживать этому ублюдку из-за одной-единственной ошибки и…

— И воровать мои блины, — закончил я за неё. — Так скажи мне, Эри. Тебя это бесит? Злит? Заставляет скрипеть зубами и биться в истерике от ярости, что ничего не можешь изменить?

Она не ответила.

Вообще забавная ситуация. Я ведь знал, насколько жестокой может быть женщина, стоящая передо мной. После разговора с Ларом я навёл кое-какие исторические справки. Она неплохо так успела «пожить». Особенно во Франции, во время одной из революций, едва не скинула с власти французскую корону. Вместе с головой короля.

— Ты не ответила на мой вопрос, — напомнил я ей.

— Это не имеет значения, — скривилась она. — Печать нельзя разорвать, пока тот, кто её поставил, сам не захочет этого сделать. Ну или же пока он жив. Но ты и сам знаешь, в чём проблема.

— Ага, — кивнул я. — Его нельзя убить.

— Можно, только…

— Только это русская рулетка, — кивнул я. — Лар мне рассказал. Вот почему ты тогда не сделала ничего, когда я выстрелил ему в грудь.

Теперь сказанные им тогда слова, что мы с ним «находились в абсолютно одинаковых условиях», воспринимались совсем по-другому.

Да, благодаря своей Реликвии Браницкий каждый раз перерождался после своей смерти. Только вот существовал один весьма существенный нюанс. Этот процесс не был бесконечным. Насколько я понял, каждый раз был шанс, что источник его силы «передумает». И тогда смерть окажется окончательной.

Так что та игра в русскую рулетку была для него такой же опасной, как и для меня. Ну почти, если забыть о том, что у него имелась «дополнительная жизнь». Как в грёбаной видеоигре.

— Верно, — кивнула Эри. — Надеялась, что в этот раз мне повезёт, но… как видишь. Этот говнюк опять вернулся с того света. Всегда возвращается.