Следователь размял кисти, радостно посмотрел на меня и начал:

— Фамилия, имя, отчество, место рождения, дата рождения.

Тётка принялась сбивчиво переводить, сопровождая свои слова жестами, хотя я что-то не понимаю, как жесты помогут компенсировать пробелы в языке?

В гробовой тишине, китаец невозмутимо спросил что-то, она ответила, он переспросил то же самое, потом третий раз. Тётка растерянно похлопала глазами:

— Что ж Вы не сказали, что у Вас неправильный китаец⁉ Он говорит на Чэн-Ю… кажется. А я изучала Чэн-Дэ и чуть-чуть Пекинского диалекта. Почему Вы сразу не сказали, что он не из Пекина?

— Что Вы такое несёте, дамочка? — Хлопнул по столу внезапно потерявший задор следователь. — Какие-то свои непонятные хуа-психуа? Я не понимаю!

Мой помощник тихонько ржал в ладошку.

— Она имеет ввиду, коллега, — я постарался сделать серьёзное лицо. — Что это мы с Вами говорим: Китай, китаец. А в действительности такой национальности нет. И языка нет.

— Чегооо? — протянул следователь.

— Того… В Китае живет в десять раз больше людей, чем в Российской империи. И они представители трёх десятков народов, каждый из которых говорит на своём языке. Представь, что ты допрашиваешь башкира, но вопросы задаёшь на калмыцком, а переводчик у тебя чистокровный якут и он вас всех не понимает.

— Да как же я могу их различать, если они все на одно лицо!

— Представь себе, мы для них тоже на одно лицо.

— Да ну, не может быть! А как тогда эти разные… понимают друг друга когда общаются?

— Каждый народ живёт в своей, весьма обширной земле и говорит на своём, они не перемещаются туда-сюда.

— А вот эти конкретные очень даже перемещаются. Мне на погибель. Дела мои грешные. Вот что мне теперь делать, адвокат?

— Как всегда, задавай вопросы, пиши ответ «твоя моя не понимать», и так всё по списку, в конце протокола он поставит свои иероглифы, а я рядом пишу — допрос произведён в присутствии адвоката, права не нарушались, ответы зафиксированы верно, дата, подпись.

— Да это ж хрень собачья!

— Какая тебе не всё равно? Дело-то прокурорское, тебе надо тупо отработать приказ.

— Тоже верно. А они каждый раз так будут отвечать… я имею ввиду, а если я к следующему допросу силами студентов-практикантов черновик протокола подготовлю, чтобы время не терять? Такие же будут ответы?

— Такие же. Готовь, я всё проверю, и он подпишется.

— А как они тебя понимают? И ты их?

— Никак. Как ни странно, закон не требует от адвоката и клиента понимать друг друга. Сколько ты говоришь будет ещё допросов?

— Четырнадцать. Три сегодня, потом завтра и так далее.