— Добро пожаловать на борт, господин генерал.
— Мерд. Насмотрелся я в Экваториальной Гвинее на местных генералов! Давайте хотя бы до полковника доживём. Трогай!
Глава 17 Франтиреры
Самолёт оказался принадлежащим какой-то частной французской компании и от возможности поболтать на родном языке де Жерс пришёл в отменное настроение. Впрочем, стоит упомянуть, что этому так же поспособствовал французский же коньяк Martell, на всенепременной покупке коего он категорически настоял по дороге.
Самолётик совсем небольшой, даже скорее маленький, но уже двухмоторный, в отличие от алюминиевой «птицы» Фёдора. Нас подвезли туда на аэропортовской машине, но экипажа на месте ещё не было. Мы уселись в узком, но сравнительно комфортабельном салоне и стали ждать.
О национальной принадлежности экипажа и самолета мы узнали, потому что, когда экипаж (а это было два пилота и бортмеханик) приехал на такой же машине, то первый пилот вышел с нами поздороваться и поговорить.
Моя память подсказывала ситуацию, когда меня и состав угля вёз пьяный машинист. Но он-то делал это регулярно, к тому же паровоз не падает, разве что с рельс сходит. А вот чтобы меня поднимал в воздух самолёт с нетрезвыми пилотами⁇!!
Такое да, такое впервые.
Когда де Жерс и пилот по носам и своеобразному акценту безошибочно и синхронно узрели друг в друге французов, то обрадовались, как разлучённые в детстве братья. И, мать их морально нестойкую француженку, по этому поводу ещё и немедленно накатили.
Через пятнадцать минут, когда мы все уже находились в кабине на откидных стульчиках (первый пилот, звали его Клод-Готье, пожелал, чтобы мы увидели взлёт в первых рядах), я уже был единственным трезвым на борту.
Однако, хвала судьбе, всё прошло благополучно. Умело и явно привычно маскируя акцентом опьянение, пилоты поговорили, вдобавок ещё и пофлиртовали с диспетчерами-девушками, получили разрешение на взлёт, и мы безболезненно покинули столичную землю.
…
— Оберон! — обратился я к соседу.
— Зови меня Бэра, в конце протяжное такое «ааааа»… Что, мой дорогой заказчик Аркадьё? — второй пилот уже сидел со мной практически в обнимку.
Моё имя он произносил своеобразно, видимо у французов был аналог имени Аркадий, но звучал он с окончанием на «дьё», гортанно и по-своему красиво. Я был трезв, но обаяние французов на меня тоже действовало, я находил их красавчиками и молодцами, но… какие-же они всё-таки чёртовы разгильдяи!
Впрочем, первый пилот, хотя и пел дуэтом с де Жерсом французскую народную песню фривольного содержания, рулить не забывал.
— Ты не переживай, Аркадьё, мы полетим медленно, легко как пёрышко, вжух-вжух. Долетим до вашего Кустового. Будет утро, сядем на местной полосе.