Все в городе, пожалуй, кроме Николая, стояли на ушах, генерал французского происхождения облачился в парадную форму с генеральскими погонами, атаман крутился по городу, как бешеная пчела по лесу.
— Неизвестный самолёт, это «земля» Порт-Николай, Вы в воздушном пространстве каганата Южный Алы Тау, назовитесь.
— Это борт «один-каппа-три», Вас должны были предупредить.
— Предупредили, «один-каппа-три». Вы должны назвать кодовое слово.
— Дрофа.
— Принял, «один-каппа-три». Всё штатно, полоса готова, Вы ожидаете остальных?
— Да. Но мы видим ещё один борт в небе, чужой. Вам что-то известно про него, «земля»?
— Уже прилетели? Это, скорее всего, французы.
— Какие, к лешему, французы, «земля»? Что у Вас там происходит⁈
— Обычные такие французы. Это гражданский борт, везёт груз коньяка и инструментов для города. Мы их посадим, пока Вы ждёте своих.
— Ладно, но пусть поторапливаются, и я буду за ними следить, кружить.
— Всё верно.
— Меня не предупреждали, что тут бывают другие самолёты, «земля».
— «Один-каппа-три», это аэродром, тут бывают самолёты, мы его посадим и загоним в ангар.
— О-ля-ля, мон шери Фьёд-дор! Это ми, Клод-Готье и друзья прилететь, — в «радиоканал», а это была просто общая частота, ворвался французский пилот. — То есть, ми хотеть сказать, борт «Эф-Монреаль сто четыре».
— Борт «Эф-Монрель сто четыре», полоса готова, садитесь как можно скорее, нам надо очистить полосу к прибытию других бортов.
— Ми можем и покружить, как птичка, о-ля-ля!
— Нет, — раздражённо зарычал Фёдор. — Садитесь немедленно, чтобы не нервировать другой борт.
— Ой, какие ми нешные, аристократическая дама! Сейчас сьядем, Фьёд-дор, пусть не дуйют щёчки.
Пилот штурмовика лишь возмущённо фыркнул в эфир.
Интерлюдия
Граф Румянцев с любопытством смотрел в окно.
— Странно, что под нашу миссию Вам разрешили сесть на хвост, — он обратился к сидящему рядом пожилому старцу, одетому в длинный просторный балахон, новенький и чистый, но из самой недорогой ткани.
— У Инквизиции свои пути.
— Вам должно быть известно, что секретная служба его проверяла и пришла к выводу о благонадёжности. Личная охрана проверяла его, когда он встречался с сами знаете кем.
— Ну, то что он не представляет опасности, не значит, что не представляет опасности то, с чем он имеет дело, что он не заигрался, — старик демонстративно указал в иллюминатор. Самолёт заходил на посадку, в нём был виден город.
Город с идеально ровными улицами и столь же аккуратными, словно на чертеже отличника-студента, домами.
— А что, он делает что-то плохое? Ну город построили, небольшой, тысяч на десять, двадцать жителей? Он богатый человек, вложил свои капиталы.