— Саш, у нас ничего не было. Ну, он зашёл. Ну, посидел, выпили. Что тут такого⁈

— Вообще ничего страшного, дорогая! Я даже рад. Чисто из интереса, а ты всех вчерашних школьников к себе в койку впускаешь? — намекнул я на возраст любовника.

У него на лице написано — «первый курс, второй семестр».

— Саша, пожалуйста, — встала с кровати Кристина, поправляя трусы и прикрывая грудь.

— Так, ну всё, — закончил я переодеваться и пошёл в коридор.

Я ничего кроме отвращения к Кристине и её любовнику не испытывал. Они продолжали на меня смотреть с открытым ртом. Хорошо, что хоть дышат.

— Значит так, приберитесь здесь. Помещение проветрите. Постельное с собой заберёте. Дверь закроете, а ключи соседке отдадите или в почтовом ящике оставите. У вас полтора часа. Время пошло, — произнёс я.

Ну и тут началось! Истерика, слёзы, сопли и попытки остановить меня.

— Пожалуйста! Не уходи. Я… я люблю тебя. Это всё вышло случайно. Как я домой поеду?

— На поезде. 5й автобус до вокзала идёт. Вот на проезд тебе денег, — высыпал я перед Кристиной мелочь, которую достал из кармана.

— Ну хочешь, в ноги упаду. Прямо сейчас. Только не уходи, — начала нагибаться Кристина, но я успел убрать левую ногу.

— У вас осталось меньше полутора часа. Быстрее помещение освобождайте, — сказал я и вышел из квартиры.

А то реально ещё бросится в ноги! Не отцепишь потом.

Не собирался я прислушиваться к тому, что происходит дома. Спустившись по лестнице и выйдя из подъезда, до меня донеслось из окна, насколько быстро кипит работа. Вроде не сильно напугал, но задёргалась Кристина знатно.

— Ты сыкло! Вчера храбрый такой был. А сегодня язык в задницу засунул. На хрен я с тобой связалась…

— Кристиночка…

— Заткнись!

В общем, на душе даже хорошо, что не пришлось разговаривать о наших отношениях с Кристиной.

Выйдя из подъезда, на меня тут же повернулись Фархадович и его товарищ. В руках уже не кефир, а маленькая «чекушка» с прозрачной жидкостью. Два гранёных стакана стоят на скамейке, а мужики приготовились отметить начало нового дня.

— Сань, ну чё там? Я не стал говорить, — виновато посмотрел на меня Фархадович.

— Да ладно! Всё уже сделано, — ответил я.

— Прям без шансов?

— Я долго не разговаривал.

— Фух, ну земля ей пухом, дурынде. Не чокаясь…

У меня аж дыхание перехватило.

— Фархадыч, да не убил я её! — остановил я тост за упокой Кристины.

— О как⁈ Ну, тогда дай Бог здоровья, и чтоб свалила отсюда. А то музыка до утра играла, — исправился мой сосед и выпил стакан.

Я вдохнул полной грудью. Утренний воздух летнего Торска был и сладок, и приятен. Но ещё больше стало радостно, когда я услышал дорогой сердцу гул.