— Как он на самом деле выглядит, мы не знаем, — Рэйн заметил интерес Елены. — Ходили слухи, что он сделал пластику где-то аж в Айзане.

— И что же, киллер такого высокого класса будет работать на Рамано? — недоверчивым тоном спросил Морис. — Он же, наверное, берет за свои услуги черт знает сколько.

— Да, недешево, — подтведил Рэйн. — Но тут другая ситуация. Поиздержался порядком, да и класс уже не тот, из высшей лиги он вылетел после провала в Кембрии, так что деньги ему нужны очень. Но поскольку Рамано по слухам его постоянный клиент, да и работа легкая, он за нее взялся.

— Прикрывает операцию? — спросила Елена.

— Скорее осуществляет показательную ликвидацию, Рамано хочет обозначить, что с ним шутить нельзя. Мы его возьмем и сдадим ребятам из отдела по борьбе с терроризмом, они примут его на ура, к нему у них накопилось слишком много вопросов. Но это не ваша задача. Вы берете Рамано. Это черная операция, никто кроме нас о ней не знает.

— Это как? Его особняк и ночной клуб под плотным наблюдением, как нашим, так и Стражи.

— Ну наших снять не проблема, я позвоню сейчас начальнику отдела специальных технических мероприятий, а Стражей внезапно отзовут из-за проблем с ордером, сейчас судья уже должен принять решение о снятии слежки за Рамано по стандартной формулировке о недостаточности оснований. По последним данным Рамано сейчас в своем клубе и естественно никуда ехать не собирается, ожидая хороших или плохих новостей. Так что удачи.

— Его брать живым или мертвым?

— По возможности живым. Только в голову ему не стреляйте, надо считать память по любому. Узнаем, для чего ему были нужны артефакты. Все, свободны, мне нужно руководить операцией.

— Есть! — Елена с Морисом поднялись со стульев.

— Фургон отъехал от клуба! — один из оперативников прижал пальцем горошину наушника рации в ухе.

— Снимайте наблюдение, повторяю, снимайте. Это приказ.

— Вечно наше начальство не знает, что хочет, — один из двух оперативников осторожно отполз от края крыши назад, стараясь слишком сильно не елозить животом по крыше, чтобы не прилипнуть к расплавленному солнцем гудрону. Хотя все равно комбинезоны придется выкинуть, такие пятна ничем не выводятся, а уж великолепный запах продукта нефтеперегонки будет теперь сутки преследовать.

— А тебе что, плохо? — после восьми часов, проведенных на раскаленной крыше, второй мечтал только о холодном душе и ледяной, плачущей на воздухе изморозью бутылочке пива. А еще лучше двух. Ну что поделать, такая у наружки работа, почему и выслуга идет год за полтора. Хотя так же она идет тем умникам из Управления, которые сейчас сидят в охлажденных кондиционерами кабинетах, героически думая о том, в какую задницу заслать оперативников.