— Молодец, Миша, — как-то без энтузиазма похвалил меня Александр.

— Буду молодцом, когда прижучу его, — с ненавистью сказал я, снова посмотрев в сторону противника. — Только он слишком быстр…

— Я тоже это заметил, — скривился Сергей. — Это похоже на какую-то технику Силы, только я не особо силён в теории воздушных силавиров.

— Да и я не углублялся в учебник дальше техник ратника, — пожал я плечами.

— Ладно, будем наблюдать, — ответил Друцкий. — Смотри, он быстрее и опытнее тебя…

— Я уже понял!

— Не перебивай! Он уверен в своём превосходстве — вот на этом ты можешь его и подловить!

— Как?!

— Вспомни, как ты спас меня на Испытании, — вместо него взял слово Александр. — Используй смекалку, ну!

Теперь до меня дошло. Я кивнул, а потом заметил, что арбитр машет нам рукой, снова приглашая на ристалище.

— Давай, мы верим в тебя! — поддержали меня друзья, и я, как агнец, добровольно отправился на новую бойню.

— Второй раунд! Бой! — воскликнул арбир, после того, как мы оказались на своих местах.

Одоевский снова избрал ту же тактику ближнего боя, и побежал, как ветер, по направлению ко мне. При том условии, что мы были одного ранга, он мог либо бросать в меня лезвия, либо толкать воздухом, либо давить щитом. Фактически большего на этом уровне не дано. Нас отличала только скорость и сила ударов, так как он был более опытным бойцом, чем я.

И вот он, момент истины!

Подпустив его как можно ближе, создаю щит, будто ожидаю атаки. Выглянув на секунду из-за него, вижу, как Одоевский взмахивает рукой, намереваясь ударить Силой. И в это же мгновение резко опускаю щит под ноги, встаю на него и поднимаю себя вверх метра на три, чтобы оказаться прямо над ним. Обескураженный от такого приёма, мой противник на мгновение теряется, и тут в дело идёт тяжёлая артиллерия!

Вкладывая все свои резервы, я начал буквально осыпать Одоевского лезвиями, надеясь, что он всё-таки допустит ошибку и попадёт под удар. Воздушные косы дробили площадку подо мной, поднимая пыль. В этом вихре я мог еле разобрать какое-то немыслимо быстрое движение из стороны в сторону. Так происходило всего лишь несколько секунд, после чего над Одоевским раскрылся щит.

— Да он же не ратник!!! — донеслось до меня с трибун.

Я тут же прекратил свой арт-обстрел, и вопросительно посмотрел на выглянувшее из под щита довольное лицо своего противника. Одоевский сделал еле заметный жест рукой, и в тот же миг нечто обвилось вокруг моей ноги, и резко потянуло вниз! Коротко вскрикнув, я со всего маху рухнул на раздробленную площадку

— А-а-а!!!!

В районе локтя будто взорвалась ядерная бомба неистовой боли! Шокированный этим, я попытался подняться. В глазах мелькали разноцветные круги, а тело штормило от болевых импульсов. Не ожидая ничего хорошего, я бросил взгляд на свою руку, и увидел кость, торчащую из локтя, которая натянула собой кожу. Очумев от этого, я снова свалился на землю и огляделся вокруг, слыша непрекращающийся звон в ушах. Арбитр что-то кричал, как и мои друзья. Барьер опускался, а мой противник всё стоял посреди покорёженной площадки для дуэлей, и широко улыбался, наслаждаясь моими страданиями.