не открыла поле». Такое клеймо закрепилось за Канюль. Стоило кому-нибудь произнести эту фразу, как всем сразу становилось понятно, о ком идёт речь. Со дня поступления в Каонскую академию прошло уже два месяца. Канюль привыкла к плотному расписанию, к жизни в общежитии, крыша которого то и дело протекала во время дождя, к поиску коротких путей по территории академии и к занятиям в клубе – но до сих пор даже не приблизилась к тому, чтобы стать настоящей волшебницей. Все первокурсники уже научились открывать своё поле, но магические способности Канюль по-прежнему не подавали никаких признаков жизни. Санён терпеливо обучал её и предлагал тренироваться вместе, но это не приносило никакого результата. Теорию Канюль кое-как смогла выучить и понять, но вот с практическими занятиями у неё были большие проблемы. «Ты что, до сих пор не открыла поле? – вспомнила она удивлённое лицо ассистентки Мин Ханхи, которая вела предмет «Базовые практические занятия по магии». – Странно. Такого ещё не было, чтобы кто-то так долго не мог этого сделать. Значит, к экзамену ты пока не готова». И уже появились ученики, сдавшие его, а Канюль до сих пор даже не начала подготовку. После того как первокурсники научились открывать поле, Каонская академия значительно оживилась. Те, кто сумел это сделать, естественным образом находили себе потенциальных партнёров – селекторов и активаторов, – и некоторые из них уже успели заключить союз. – Кажется, в этом году союзы образуются ещё быстрее, чем в прошлом, – услышала Канюль шёпот второкурсников, и её сердце сжалось от разочарования: словно все уже побежали, а она одна осталась на старте, не зная, куда и как ей двигаться. – А что будет, если никогда не открыть поле? – шёпотом спросил кто-то у неё за спиной. – Кто знает. Если волшебник не откроет поле, он ведь ничего не сможет сделать. Наверное, таких просто исключают. Сквозь шёпот особенно резко прозвучали два слова: «таких исключают». Этого ни в коем случае нельзя допустить. Канюль вспомнила письмо от матери, которое пришло вчера ночью. В каждой букве, написанной с теплотой и заботой, виделись пейзажи весеннего Миримэ и чувствовалась любовь родителей к своей дочери, живущей далеко от дома. «С тех пор как ты уехала в столицу, мы очень сильно переживали, но, когда узнали, что ты здорова и у тебя всё в порядке, немного успокоились. Твоим младшим братьям и сёстрам завидуют, что у них такая замечательная сестра-волшебница. Недавно приходили родственники и рассказывали о современных магах. И мы мечтаем,