Для большинства из них он даже не знал названий.

Современные маги так не могли. Вообще не могли. Все заклинания были вшиты в артефакты еще при создании. Маг только наполнял их энергией, накачивал и направлял. Сам маг ничего не создавал, не формировал, не изменял. Это было невозможно. Так учили в академии, так писали в учебниках.

А этот творил магию из ничего. Формировал заклинания силой воли, лепил их из сырой энергии как скульптор из глины. Как в древних легендах о магах стихий. Тех самых легендах, которые профессора называли сказками для впечатлительных девиц.

Странные облака тумана мелькнули между деревьями. Сначала справа, потом слева. Долгорукий принял их за галлюцинации. Усталость и страх играли с разумом злые шутки. Мерещились призраки в каждой тени, враги в каждом шорохе.

Но облака становились все отчетливее. Иногда они принимали форму. Собаки? Волки? Что-то среднее, неопределенное, но определенно хищное.

На небольшой поляне он остановился передохнуть. Просто не мог больше бежать. Ноги подкашивались, сердце колотилось так, что, казалось, выпрыгнет из груди. Магический резерв был почти пуст после безуспешных попыток сжечь противника. Огнекамни в поясе едва теплились.

И тут туманные псы окружили его.

Четыре призрачные фигуры материализовались из воздуха. Они не рычали, не лаяли. Просто стояли по периметру поляны, отрезая все пути к бегству. Их глаза, если это можно было назвать глазами, светились холодным белым светом.

Долгорукий попытался прорваться между двумя из них. Рванулся вперед, выставив плечо как таран. И влетел прямо в туманное тело. Оно оказалось плотным, вязким, липким. Как попасть в паутину, только хуже. Паутину можно порвать, а эта субстанция обтекала его, обволакивала, присасывалась к коже.

Он выжег тварь остатками огненной магии. Туманный пес рассеялся с тихим хлопком. Но на его месте тут же начал формироваться новый. Из того же тумана, из той же влаги в воздухе.

Остальные три пса набросились одновременно. Они не кусали в привычном смысле. Просто облепляли как липкая вата, сковывая движения, прижимая к земле. Долгорукий барахтался, жег их огнем, но толку не было. Уничтоженные восстанавливались, а силы таяли с каждой секундой.

Борьба длилась может быть минуту, может пять. Время потеряло смысл в этом кошмаре из тумана и отчаяния. В конце концов он просто упал, обессиленный. Лежал на спине, придавленный туманом, беспомощный как перевернутый жук.

Из леса неспешно вышел его враг. Все такой же полуголый, в одних плавках. Мокрые волосы прилипли ко лбу, по телу стекали капли воды. Но в глазах была такая холодная уверенность, что Долгорукий понял: это конец.