Кивнул, понимая к чему она клонит. Покорно встал и проследовал вслед за ней, забираясь в действительно просторную карету. Внутри был широкий по площади, кожаный диван, который явно предназначался для поездок полулежа. С одной стороны, это удобно, с другой стороны, в нарядном, вечернем платье, это бессмысленно. Все помнется.

Ой, кстати, о платье…

Стоило мне сесть на край дивана, как платье Волковой упало к моим ногам. Ее нога смахнула туфельку, а следом, воткнулась мне в грудь, опрокидывая меня на лежбище. А вот затем…

Она забралась и просто пошла вверх, приближаясь к моему лицу. Улыбаясь и краснее от предвкушения, она села на меня, заставляя испробовать ее соки. Сжимала волосы, ерзала на языке и молила не останавливаться. В награду такой легкой доминации, она повернулась в другую сторону, не слезая с лица, начиная нежно гладить клинок.

После… достала его, и с чавкающими звуками начала полировать его.

Культивация была бурной. Но это было не все. Клинок перезарядился почти сразу же, и его, Волкова, пропихнула между своих грудей, плюя на него для смазки, и полируя его ими же.

Стоило ему напрячься, как позиция изменилась. Грудь уткнулась мне в лицо, а Волкова села сверху. Яростно и ритмично двигаясь вверх-вниз. То и дело, шепча всякие пошлости и пожелания.

Правда, из-за порыва страсти, она опять забыла уточнить о месте, куда нужно было заканчивать. Резким разворотом, я положил ее на кровать, на живот, сам же, забрался наверх, чуть раздвинул ягодицы и медленно запустил клинок в более узкие ножны.

От ее стонов, я чуть не оглох. А стоило мне ее наполнить, как крики стали еще ярче и громче.

— Опять… — шептала она, лаская клинок рукой. — Опять не туда…

— Договора не было. — парировал я, понимая, что это была последняя возможность оправдаться от наследников, которых она так хотела. — В следующий раз, уточняй.

— А может еще? — ее глаза загорелись надеждой.

— Нет. — парировал я. — Мне пора обратно, на свою территорию, а тебе нужно узнать, что хранит Пухов в своем подвале. И, надеюсь, ты сможешь доложить уже утром.

— А ты что? — оживилась она. — Вечером сам к нему не пойдешь?

Я посмотрел на ее красное лицо и покачал головой. Нет. Сегодня, я больше никуда не пойду. Тем более, этот голод…

Ее шея оказалась в опасной близости со мной. Перевалил ее на спину, и, вонзая в ее мокрую от возбуждения… кхм… ну вы поняли, решил еще и вгрызться зубами в шею. Пил жадно, делая большие глотки. Волкова же, извивалась от удовольствия, даже не говоря ни слова.

Белая жидкость выстрелила ей на живот, успел, так скажем, а она же вместо того, чтобы биться в конвульсиях, перевернулась и попросила еще раз, и опять же, в самое узкие ножны, да посильнее.