Надо отдать им должное. Снижались мы достаточно долго, и за это время успели преодолеть приличное расстояние. Также, когда земля уже была в опасной близости, оставшиеся турбины резко завыли, уцелевший двигатель протяжно загудел, и махина стала резко останавливаться.
Даже так удар о твердую поверхность оказался неслабый.
Пока экстренно приземлялись, а точнее падали, я успел оповестить всех своих спутников о том, что скоро будет удар, и стоит пристегнуться. По заверениям пилотов с парашютом прыгать нет смысла, и внутри дирижабля выжить шансов больше, так что все просто разошлись по каютам и пристегнули себя ремнями к койкам.
Удар о землю я встретил в кресле капитана воздушного судна. Оно показалось мне наиболее безопасным. Как минимум комфортное и с ремнями, уже хорошо. Лучше, чем на табуретке.
Дирижабль, врезавшись в безжизненную землю, по инерции пропахал еще метров пятьдесят, оставив за собой глубокую рытвину и подняв гигантский столп пыли и дыма от взорванных турбин. Корпус разломило на части. Сейчас за моей спиной вместо стены оказался выход на улицу.
Дыхание сбито от удара об ремни, а видимых травм пока не обнаружил. Ничего не сломано, уже хорошо. Пилоты то ли в отключке, то ли мертвы. Это сейчас не так важно.
Отстегнувшись, попытался встать, но ноги тут же подкосились, и я кубарем покатился по накренившемуся полу, выпав наружу и больно ударившись спиной о землю. Не понимаю почему не отключился. Воздух из легких вышибло и головокружение усилилось. Но надо идти искать своих.
Ползком двинулся к задней части дирижабля. Не добрался каких-то метров двадцать, как послышалось гудение электромоторов совсем близко. Эти звуки все приближались, и, когда стали совсем близко, резко затихли. Следом захлопали двери и послышались шаги.
С живота на спину меня перевернуло рывком. Южане… Надо мной встал монах, ехидно глядя мне в глаза из под забрала.
— Обыскать тут всё! — рявкнул он, и присел на корточки. — Что, тварь токерийская? Не смылся?
Я попытался ответить, но не смог. Какая-либо концентрация отзывалась в голове лишь болью, а мозг норовил уйти в забытье. Не время сейчас для Алика. Нарвется, и убьют нас. Тут превосходство в силе очевидно.
Нащупал ментальную силу. Здесь тоже все плохо, сконцентрироваться не могу и на ней, мешает головная боль. Видимо сильно тряхануло, поначалу еще чувствовал себя ничего, но со временем становится лишь хуже.
Монах все что-то мне говорил, но я не мог слушать. Звон в ушах приглушал любые звуки, но появление еще одного транспорта уловить все же смог. Говорун тут же притих и обернулся. Я такой роскоши себе позволить пока не мог, так что пришлось ждать и пялиться в безоблачное синее небо, частично скрытое под тоннами пыли, что поднялись вследствие крушения дирижабля.