А тут. Полное ничто. Окончательный фатум. Бесконечная пустота. Нет в этом мире врага, которому я пожелал бы подобного. Даже Фобия сдохнет в адских мучениях, но сжечь душу. Я не способен пойти на такое.

— В каком-то смысле, ты оказываешь им услугу, — усмехнулся Тень.

— В каком смысле?

— Тот, кто уничтожит душу разумного, сам лишится возможности перерождения.

— А как же те, кто перемещается таким образом между мирами? Огард?

— Большинство из них не в курсе. Черный Дракон же не спешит сообщать своим марионеткам подобные сведения. А те, кто и так знают, не особо переживают. Они думают, что смогут вечно менять оболочки, а смерть, это то, что происходит с другими.

— Молган? — я вспомнил, как он пытался скормить мою душу Костяному Дракону и меня передернуло.

— Проклят и развеян навсегда, — ответил Тень.

Почему-то этот факт меня нисколько не смутил. Я уничтожил его тело, а не душу. Душу он просрал сам, без моей помощи, так что туда ему и дорога.

Перевел взгляд на старикашку, который вот-вот испепелит душу молодого паренька и закроет себе возможность вернуться в круговорот душ после смерти. А потом посмотрел на обреченного юношу.

— Это того не стоит. Договор заключен, я не отказываюсь от своих слов.

— Да ты бы и не смог, — усмехнулся Тень. — Это я так, к слову пришлось.

Ритуал начался. Так как он проходил в, можно сказать, Моем Храме, раз уж покровитель дал мне возможность тут похозяйничать, то я видел все, сам при этом оставаясь в тенях.

Видел две души, что вырвались из тел и слились в сфере колец. У паренька была еле-заметная, но чистая искра. У старика же душа напоминала темно-синий огонек, от которого веяло чем-то гнилым и мерзким.

Старик легко уничтожал душу парня, хотя на самом деле они могли просто обменяться телами. С другой стороны, я сам эту возможность увидел лишь сейчас, вряд ли о ней вообще кто-то знал.

В последний момент искра словно покрылась тенью и исчезла. Мерзкий огонек вспыхнул чуть ярче, словно удовлетворившись произошедшим, а затем начал перемещаться по туннелю к телу паренька.

Это было похоже на то, словно его искра оставила за собой след, когда притягивалась к сфере. И сейчас чужая душа, словно паук, шел по этой нити к своей добыче.

— Почему ты согласился на это? — спросил я.

— Церковь позаботится о моей деревне, — безразлично ответила искра, выплывшая из теней рядом со мной. — Моя мать тяжело больна, сестра останется сиротой. Мы на отшибе, потому монстры ежегодно забирают многих жителей, пока не прибудут призыватели. Церковь построит у нас храм, там будут жить призыватели, они будут защищать деревню. Мать исцелят, сестру сделают послушницей. Тогда ее жизни ничто не будет угрожать, а вся деревня будет относиться к ней с уважением.