Окровавленная гора мяса, огромные клыки торчат из скалящейся пасти. Из глазницы торчит рукоять моего ножа, другая половина морды превратилась в месиво, я видел торчащие осколки черепа. Ни одно живое существо не способно пережить этого.

И элитный Матерый Волколак не исключение. Я выпрямился во весь рост, потому что понял, что уже не успею ничего сделать. Я слишком прилежно зубрил энциклопедии по разломным тварям, а потому прекрасно знал, что сейчас случится.

Меньше мгновения. Если я думал, что враг лишь недавно начал биться в полную силу, то я ошибался. Старик лишь начал свой поклон, чтобы даровать мне скорость, а Волколак уже преодолел десятки разделявших нас метров.

Предсмертная атака загнанного и побежденного зверя. Его мышцы и тело лишь на мгновение превратили тварь в абсолютное оружие уничтожения. И этого мгновения ему было достаточно, чтобы подскочить ко мне и нанести удар невиданной ранее мощи.

Все, что я успел сделать, — это выпрямиться во весь рост. Так моя тень будет чуточку больше. Я даже не смог разглядеть удар, просто вспышка боли, и мир превращается в карусель. Ноги оторвало от земли, меня снесло в сторону. Тело безвольной куклой протащило по камням, перекрутило, и завершилось все столкновением со скалой.

Чувствительность болевых рецепторов я снизил до минимума еще в начале схватки, но даже так все, что я сейчас чувствовал, — это боль. Я лежал без движения, закрыв глаза, ожидая, когда тени наконец примут мою душу и избавят от боли.

Шли мгновения, а я не понимал где явь, а где сон. Может, я уже мертв и это теперь мое постоянное состояние? Затем послышались голоса:

— Живой.

— Длань еще есть, значит, жив.

— Надо в лагерь.

— Давай реген.

— Он у Рича остался.

— Блядь. Дерьмо. Импова тварь.

— Кажется, дышит. Эзо!

Я открыл глаза. И даже это сделать было больно. Надо мной нависли лица. Метелица, чьи глаза больше напоминали льдинки, раскрасневшиеся щеки Зака, заплаканный взгляд Айрин.

— Какого?.. — прохрипел я и зашелся кровавым кашлем.

Больно — значит, еще живой. Сознание постепенно возвращалось в норму, а вот понимания происходящего не было. Меня буквально усадили, позволив прислониться спиной к скале.

Я посмотрел на свою грудь, залитую кровью. Если бы я не умел управлять болью, то сейчас бы просто вырубился от шока. Сквозь широкие раны я видел белые ребра. Мои ребра. Какого хрена?

Поднял было руку и наконец заметил, что она была покрыта льдом.

— Я еще жив? — кажется, мы тут все были крайне удивлены этому факту.

— Прости, что не верила, — впервые на моей памяти Метелица заплакала. — Прости.