По-хорошему, для Холкина мы собирались создать другое юридическое лицо, но на это требовались время и деньги. Поэтому пока оставили все на «Хадыж-крем». Сразу выдал поручение Ефросинье — пусть отрабатывает зарплату, посчитает, как выгоднее, предупредив, что пока денег нет, но Станислав обещал, что в течении недели пойдут оплаты от арендаторов и станет полегче.

Так незаметно в делах пролетело время, и мы все той же компанией отправились на ужин домой к Цыпко. Не смог я отказать, когда так настойчиво приглашают.

Ну, что сказать про ужин и семью Ефросиньи? Было немного завидно. Мама, папа, младший брат и даже бабушка. Большая, дружная семья, которая очень тепло приняла меня. Окружили заботой, накормили от пуза и долго не хотели отпускать.

Поздним вечером я вернулся в особняк и обнаружил, что место в гараже уже занято шикарным «БМВ». Были мысли устроить Владу за это какую-нибудь пакость, но я решил не опускаться до его уровня и просто забил. Прошел через гараж, чтобы никому не попадаться на глаза, поднялся по боковой лестнице к себе в комнату и, приняв душ, лег в кровать.

Душевное состояние оставляло желать лучшего. Боль от смерти деда так никуда и не ушла. Стоило расслабиться — и она тут же вернулась. Уснул я только под утро. Разбудил меня настойчивый стук в дверь — через полчаса меня ожидают на завтраке.

Что рассказать про завтрак? Он прошел под руководством Ольги Александровны. Она познакомила меня со своей семьей. Три мужа, две дочки, пятнадцати и девяти лет, и Влад. С некоторыми из них я раньше встречался. Несмотря на наличие мужчин в семье, Ольга подавляла. Она была не просто главой семьи, я бы назвал её, скорее, генералом в юбке. Стоило кому-нибудь начать говорить чуть громче допустимого, ей было достаточно взгляда и неуловимого движения брови — и нарушитель смиренно умолкал. Да, похоже, своих она выдрессировала по полной. Не дай бог стать зависимым от этой женщины!

После завтрака к подъезду подъехали лимузины. Следуя командам Ольги, мы расселись по машинам. Меня разместили рядом с одним из её мужей и старшей дочкой, мрачной девушкой пятнадцати лет. Дорога прошла в молчании.

Потом была торжественная церемония. Мы всей семьей стояли у гроба с телом, при этом меня ожидаемо поставили в самом конце, как самого дальнего родственника, хотя уверен, что, кроме меня и Ольги, никто из них особо с моим дедом и не общался.

Гости подходили к телу деда, прощаясь с ним, затем подходили к нам, высказывая свои соболезнования. Людей было много, и большинство из них искренне переживали из-за смерти моего деда. Здесь были и люди из высшего общества, и купцы, и простые работники. Бесконечный калейдоскоп лиц и бесед утомил. Ближе к концу церемонии появился десяток крепких немолодых мужчин. Молча попрощавшись с дедом, они подошли к нашей семье и так же молча каждому из нас пожали руки. Один из них задержался рядом со мной.