Кстати, солнышко, судя по виду (из комнаты я уже вышел), вскоре сядет. Наверняка торговцы уже собирают непроданный товар и закрывают лавки. Впрочем, куда я пойду сейчас? Я же языка не знаю. Думаю, кто-то здесь поймёт наречие Египта, но далеко не все. Скорее уж — очень и очень немногие.

Когда я прогуливался по палубе, ко мне подбежал какой-то матрос. Он что-то сказал. Я ответил на египетском:

— Не понимаю.

Тогда мужчина активно зажестикулировал, призывая меня за собой. Пожав плечами, потопал. Пошли мы в город. Матрос едва ли не бежал, я за ним старался поспевать. В пути приложил слабеньким разрядом какого-то мальчишку, который попробовал сорвать у меня с пояса верёвку с деньгами.

Вскоре мы добрались до какого-то дома. Там нас уже провели внутрь, где ожидал Экиль.

— Ты говорил, что умеешь лечить, — с ходу начал он.

— Умею, — пожимаю плечами. — Не всё, но умею.

— Пошли, — махнул он рукой.

Я молча отправился за ним. Внутренний дворик у дома имелся, пара колонн, цветы, тщательно обложенное камнями дерево оливы… Красиво, кстати. Экил и какой-то, судя по виду, раб, провели меня в комнату, где на кровати лежал юноша лет двадцати. Рядом сидела какая-то женщина, у входа нас ждал мужчина. Волосы уже с сединой, одежда богатая. Они с Экилом быстро-быстро заговорили.

— Это, — Экил кивнул на болезного, — сын Портиса, — кивок на богато одетого, видимо, хозяина дома. — Мой знакомый, а также торговец, который желает нанять наш корабль. И будет сильно должен, если ты сумеешь помочь. Справишься?

— А что с ним? — я подошёл к кровати. Провёл рукой над лицом с умным видом. На умирающего человека мне было, честно говоря, наплевать. Эта эпоха меня сильно изменила, да… А образ создать было надо.

— Отравленный кинжал.

— Ясно…

Очищение Инанны ещё никому не вредило. Как и малое исцеление. Результат, правда, был слабоват. Но ничего, мне не сложно повторить процедуру. Особенно с распростёртыми над телом руками. Для виду. Блин…

«Блин» был конкретный. Я не понимал, почему этот полутруп не оживал. Нет, лицо приобрело более живой оттенок, дышать стал чуть глубже и ровнее, это было хорошо заметно, но также было видно, что оный человечек всё ещё в плохом состоянии. И не только глаза давали это понять: ауры я, если что, тоже видеть умел. Говоря откровенно, мне ещё не доводилось сталкиваться со случаем, когда три очищения и исцеления не могли кого-то поставить на ноги.

Чуть задумавшись, я резким движением скинул с парня покрывало. Телекинезом разрезал повязки и также силой мысли их снял.

Раны, а их было много, выглядели отвратительно. Гной, гниль, сукровица, которые раньше, видимо, впитывала ткань, начали сочиться. Я снова начал начитывать очищение.