— Около трёх часов. Нужно ещё хотя бы столько же. Лучше — столько же дважды. Я вижу, тебе уже лучше? В таком случае, давай повторим. Хотя нет. Стой. Пошли в другое место: от твоей блевотины воняет, — поморщился брахман.

Два последующих погружения в себя посредством входа в лёгкую форму контролируемой комы стали крайне тяжёлыми. Организм, который, фактически, впадал в какой-то вариант анабиоза, затормаживая почти все процессы и практически умирая, последующих издевательств просто не выдерживал. Второй раз меня вернуть холодной водой назад не получилось. Абтармахан влил несколько капель своей праны, чтобы нормализовать моё состояние. Третья же медитация вообще прошла по его решению аккуратнее. Я замедлял ток праны всего вдвое, правда, слегка подкормив Шак’чи при этом. Надо ли говорить, что все «радости» обучения у Абтармахана после этих издевательств (за которыми следовала вторая подкормка обезьяна) вернулись в двойном размере? Испарина, регулярно текущая из носа кровь и несколько выпавших волос — это ещё полбеды. А вот периодически пропадающий слух и расфокусирующееся зрение, вернуть которое в нормальное состояние не представлялось возможным некоторое время — это уже куда как неприятнее. Всё это, разумеется, не учитывая жуткой слабости и усталости в мышцах, постоянное желание сгорбиться, лечь, болящую голову и периодические приступы рвоты, которые требовалось постоянно подавлять. Даже накопившиеся резервы в районе ещё семи единиц, добившие сегодняшний результат до суммарных четырнадцати совершенно не радовали: такими темпами я сдохну куда быстрее, чем достигну этой поганой планки в тысячу праны. К тому же, перед сном требовалось собрать маны. Много маны. Чтобы довести себя до магического опьянения и напитать ею Шак’чи. Обезьяну больше нужна жизненная сила. Ману он и сам мог бы набрать, но он привык, пока у меня была Шивкамути, много тратить и мало копить. А Абтармахан внезапно поддержал эту «замечательную» мысль: поддерживать его на прежних объёмах. Делать было нечего, приходилось собирать. Суммарно на всё у меня ушло больше двух часов, после чего я без сил завалился спать полностью опустошённым. Мысль о том, что такая гонка с собственными психическими и физическими возможностями продлится ещё четыре дня, меня совершенно не радовала. Впрочем, было некоторое приятное чувство от осознания того, что этих дней будет всего четыре. Помнится, я думал, что в мирное время тысяча единиц покорилась бы мне за год-полгода? Ага, как же! Абтармахан обладал удивительной возможностью ускорять обучение в разы. Если бы был долгий мирный период, то он бы справился со мной за месяц, я полагаю. Максимум — за полтора. Только вот к концу этого срока я бы мог вполне себе сойти с ума. Наверное. Или нет. Он же тоже должен понимать это? Должен же?..