Вокруг тёмной фигуры, очертания которой из-за абсолютной недостаточности имеющегося света определить точно было нельзя, воздух буквально дрожал от яростного жара, идущего из-под земли. То и дело где-то вокруг ездового спонтанно возникали красные огоньки, которые быстро исчезали, чтобы игривыми язычками лизнуть то или иное место вновь. Шак’чи старался изо всех сил. Получалось откровенно плохо. Я уже приготовился атаковать, как и наказывал Роши, комбинированной огненной стрелой и копьём Мардука, когда эта тварь… заговорила.

— Чародеи Тысячи. И её гвардейцы, — последнее слово было совсем чуждым для Бхопаларского Царства. Оно было из далёких северных диалектов Похалая и Полая, в Бхопаларе хоть и применялось, но крайне редко. К ездовому выступил Роши.

— Слуга Чёрного, — степенно кивнул храмовник. Я видел, что сатьяну не просто: он пытался скрыть внутреннюю дрожь. Но держался прекрасно.

— О да. Я служу ему. А вы… Вы не служите. Отчего так? — надо отметить, что ящер не открывал пасти для разговора. Казалось, что звуки какими-то странными вибрациями формируются где-то в его горле, а то и в глубине тела. Но это было однозначно не ментальное воздействие. Он именно что говорил. И сейчас в его гортанном глубоком слегка вибрирующем голосе слышалась нотка ехидства.

— Не понимаю, почему это должно быть не так, — сжал зубы Роши.

— А разве не моего господина вы ставили в своём первом Храме? Разве не правнуки моего хозяина помогали становлению Тысячи?.. — словно бы насмехаясь спрашивал ящер, мерцая синими глазами.

— Твой господин отказался от союза с Храмом давным-давно, — так-так. А вот этой части истории мне никто не рассказывал. Эмуша был одним из духов Тысячи? А эмушиты помогали основывать и развивать Храм⁈ Но при этом, по мнению Храма, они злобные поганые дикари, жаждущие крови и разрушений и долженствующие сидеть как можно севернее. Да и то — только потому что уничтожить их окончательно весьма непросто.

— Мой господин не отказывался от союза. Он отказался помогать тем, кто нарушил договор с ним, тем, кто присягнул Брахме! И теперь вы, их далёкие потомки, окружённые гвардейцами Тысячи, стоите между нами и его возвращением. Зря. Отдайте Ключ. Отдайте, и мы вас не тронем. Более того, так вы можете искупить вину перед моим господином, — кажется, подобие человеческих эмоций этому существу не чуждо, иначе как объяснить то, что его уродливая пасть приоткрылась в пародии на оскал-улыбку? Правда, понять это было сложновато, ведь мало того, что его тело имело нечёткие очертания, так ведь ещё и внутри этого с позволения сказать рта были лишь более глубокие и быстро мечущиеся тени.